Легенда о Лазаре 10. Ключ ко всему

Глава 1

- Папа, а мы будем покупать торт, или мама сделает сама?

- Даже не знаю… предлагаю купить один и спрятать. Если мама скажет, что не хочет готовить, это будет запасной план.

- Мне нравится! А какой возьмём?

- А ты не догадываешься?

- Мой любимый?! Кремовый?!

- Ну конечно.

- Но… это ведь твой день рождения, а не мой. Так что мы должны взять торт, который хочешь ты.

- Тогда надо подумать… либо кремовый, либо песочный с черносливом…

- С черносливом?..

- Что, у тебя есть что сказать против?

- …Нет.

- Ну и хорошо. Тогда возьмём кремовый.

- Опять дразнишься?

- Конечно, а ты как думала?

- Я на тебя не обижусь только потому, что сегодня твой день рожденья.

- И я это очень ценю, честное слово… здравствуйте.

В кондитерскую лавку, одну из лучших в столице, вошёл мужчина в строгом сером костюме необычного кроя с девочкой лет девяти.

Их здесь хорошо знали. Мужчина, иногда в одиночку, а иногда и с дочкой, приходил в лавку стабильно пару раз в неделю на протяжение последнего полугода, заказывая один и тот же набор пирожных с собой и чайничек ароматного чая, который всегда просил дополнительно подогревать, чтобы в чашку лился крутой кипяток.

Если они приходили вдвоём, девочке чай он остужал простым взмахом руки, так что в том, что он – маг, никто не сомневался. Однако это, разумеется, не было чем-то невероятным и никого не удивляло.

- Здравствуйте-здравствуйте! Давно вас не видел. Вам как обычно? - хозяин кондитерской, сидевший с газетой в уголке, поднялся поприветствовать постоянного гостя.

- Сегодня нет, - мужчина улыбнулся и покачал головой. - Сегодня я хотел бы купить у вас торт.

- Торт? - хозяин, уже слишком привычный к совершенно одинаковым заказам гостя, на секунду опешил, но быстро пришёл в себя и широким жестом указал на витрину с украшенными кремом, шоколадом, цукатами и прочей сладкой красотой тортами. - Отлично, без проблем! Пожалуйста, выбирайте, сделаю для вас скидку.

- Правда? Большое спасибо, - мужчина, довольно кивнув, показал дочке на один из свободных столиков, - иди садись, я скоро подойду. Мне кремовый торт, пожалуйста, - вновь повернулся он к хозяину лавки.

- Решили порадовать дочку не просто пирожным, а целым тортом? - взмахом руки отправив помощницу упаковывать заказ, кондитер остался за прилавком, поболтать с клиентом. - Какой повод? У неё день рождения? Мы можем сразу вставить в торт свечи или написать какое-нибудь поздравление.

- Вообще-то день рождения у меня.

- О, поздравляю! А как же… а-а, я понял, - хозяин кондитерской заговорщицки подмигнул, - всё для детей и только для них. Знакомо, у самого двое. Я положу вам песочное пирожное за счёт заведения. Итого с вас… семьдесят восемь ровно.

- Спасибо, - улыбнулся мужчина, кладя на прилавок несколько купюр и монеток из кошелька. - Я сяду к дочке, принесите заказ, как будет готово.

- Конечно-конечно, располагайтесь.

Несколько минут спустя кондитер лично принёс им чайник, пару чашек и две коробки: одну большую с тортом и одну маленькую с подарочным пирожным.

- А это что? - девочка скептично посмотрела на довесок к заказу.

- Это мой подарок твоему папе на день рожденья, - усмехнулся хозяин лавки, после чего достал из кармана завёрнутый в кондитерскую бумагу леденец, - а это тебе.

Скепсис как рукой сдуло.

- Что надо сказать?

- Спасибо большое!

- Пожалуйста, красавица… ой! - он вдруг хлопнул себя по лбу и повернулся к мужчине. - Я совсем забыл спросить. Может быть, для вас всё-таки организовать свечи в торт?

- Слишком много свечей получится, - усмехнулся тот, пригубливая чай.

- Ну почему же, торт ведь тоже не маленький, а свечки тоненькие. Придётся потесниться, но пятьдесят с небольшим спокойно влезет. Вот сколько вам исполняется?

- Мне сегодня девяносто, - не прекращая широко улыбаться, ответил мужчина, - столько свечек сможете вставить?

***

Темрант, мир Добродетели умеренности, стал пристанищем для Лазариса на долгих пятнадцать лет, которые он посвятил Айне и Эльме, и это, безо всяких сомнений, стало лучшим временем в его жизни. Он не занимался экспериментами с магией, не разрабатывал планов борьбы с Грехами, не думал о возвращении в Сфарру.

Ну, почти. Было бы слишком наивно ожидать от Мастера Хаоса, что он раз и навсегда забудет о своей войне. Но по крайней мере всегда, когда бы он ни был нужен своей семье, он был рядом.

Эльме, несмотря на то, что выглядела она на восемь-девять лет, фактически было уже семнадцать. Её развитие, физическое и, отчасти, психическое, шло куда медленнее, чем у обычного ребёнка. Но по сравнению с одиннадцатилетней беременностью Айны даже такой темп уже радовал, к тому же, к счастью, на интеллекте девочки этот эффект никак не сказался.

Если забыть о пока ещё довольно детских взгляде на жизнь и характере, и брать во внимания только её знания, Эльму вполне можно было считать совершеннолетней. А в плане магии она и вовсе была редкостным гением.

С потенциалом души даже бо́льшим, чем у её отца в детстве, а также такими учителями, как Мастер Хаоса и Мастер Порядка, она уже сейчас вполне могла бы заткнуть за пояс большинство не-Мастеров планеты. Однако, конечно же, это не было целью ни Лазариса, ни Айны.

Как и все родители, они ни в коем случае не хотели, чтобы их ребёнок хоть с кем-то сражался, и учили дочку исключительно из опасений в её безопасности. Но из-за того, насколько уникальной была вся эта семья, в итоге просто не могла не получиться юная магесса поистине впечатляющей силы.

К сожалению, это вызывало и проблемы. Из-за того, что Эльма во многом оставалась ребёнком, она пока что не до конца понимала, когда можно, а когда нельзя использовать свои силы. В результате за пятнадцать лет маленькая семья из четырёх человек, Фауст прочно закрепился в статусе дяди, аж восемь раз оказывалась под пристальным взглядом местных служб.

Конечно, они могли бы остаться в том месте, что обустроила Айна. Но Лазарис настоял на том, что растить ребёнка в глуши и в отрыве от цивилизации неправильно. Так что они переселились в столицу одной из среднего влияния стран Темранта и спокойно жили, по необходимости устраивая чистки мозгов тем, кто начинал задавать слишком много вопросов.

Пятнадцать лет пролетели как один день, полные самых обычных вещей, столь непривычных как для Лазариса, так и для Айны. Никто из них с самого рождения на Люпсе не прожил, наверное, и пары месяцев в полном покое, а тут сразу целых полтора десятилетия.

Годы разлуки для них стали возможностью переосмыслить себя, закалить и отточить характер. Эти пятнадцать лет, наоборот, дали познать радость тишины и сгладили слишком острые углы.

Всё-таки Порядок и Хаос, как бы друг друга ни любили, были слишком разными, чтобы спокойно друг с другом во всём соглашаться. В первые годы в доме семьи Морфей нередко можно было застать жуткие ссоры, серьёзно угрожавшие не только семейному благополучию, но и безопасности всего города.

К счастью для всех, это осталось далеко в прошлом. Несмотря на то, что свои взгляды на мир что Лазарис, что Айна не слишком поменяли, они научились приходить к согласию в спорных темах.

Одной из таких тем было празднование дней рождения Лазариса. Мастер Хаоса изначально был против того, чтобы отмечать этот день.

Во-первых, со всеми этими прыжками по мирам определить его точный возраст и тем более точную дату празднования было крайне проблематично.

А, во-вторых, хотя он и принял свой полный возраст, лишний раз вспоминать о Земле не хотел. Эти воспоминания для него были наполнены лишь болью и неизбывной тоской.

Айна, воспитанная в традиции, уделявшей этому дню совершенно особое значение, то и дело пыталась как-то уговорить мужа отмечать хотя бы формально в любой понравившийся день календаря. И пару раз этот спор заканчивался скандалом.

Решила вопрос Эльма. Когда отмечали её шестилетие, девочка спросила, когда они будут отмечать день рожденья папы. И Мастеру Хаоса не осталось ничего иного, кроме как выбрать дату.

Сегодня, по негласному соглашению с самим собой, Лазарис отмечал девяносто лет. Тридцать лет он провёл на Земле, почти тридцать – на Люпсе, и вот, как-то незаметно, ещё три десятилетия подошли к концу.

Очень… насыщенных десятилетия. Хотя, на самом деле, если оглянуться в прошлое, вся его жизнь была далека от спокойствия. Смерть матери, когда ему не было и семи, ранний и, прямо сказать, несчастливый брак, смерть ещё не родившегося ребёнка, переезд, а скорее, даже побег в другую страну…

И это ведь было только самым началом. Люпс, а после и Сфарра, вывалили на него в разы больше проблем, боли и горестей, вероятно, куда больше, чем положено перенести за жизнь одному человеку.

Ему хотелось, очень хотелось поддаться этому соблазну. Махнуть рукой на месть, на культ, на Грехи и Добродетели, на Первого, осколком души которого он был. Остаться тем, кем он был здесь и сейчас, в этой кондитерской лавке посреди обычного дня.

Но это было невозможно. Горящую в его груди ярость невозможно было затушить. Он был Мастером Хаоса. Любви ни к жене, ни к дочери, к сожалению, этого было не изменить.

И Айна, как бы горько ей ни было, это понимала и принимала. Этот его день рождения должен был стать также последним их днём в этом мире.

Лазарис исполнил своё обещание: он остался с ними и за пятнадцать лет ни разу даже словом не обмолвился о возвращении в Сфарру. Однако она, знавшая своего мужа, может быть, даже лучше, чем он сам, видела, как медленно копится в нём тьма, и не хотела просто смотреть.

Возможно, она поступала глупо. До того, как эта тьма выйдет из берегов и захлестнёт Мастера Хаоса с головой, прошли бы годы, возможно, даже века. В этом мире, как она и хотела, они могли прожить не одну человеческую жизнь в тишине и покое.

Но, как он подавил свою гордыню и свои порывы ради неё, так и она решила, что не станет его удерживать. Это могло быть глупо, но это было единственно правильным выбором, какой Айна могла сделать.

Вечер прошёл так, как и должен был. Собравшаяся за столом маленькая семья съела по кусочку вкуснейшего кремового торта, Лазарис, как именинник, позволил себе добавку в виде песочного пирожного.

Выпили чаю, Фауст, наотрез отказавшийся вслед за Мастером Хаоса завязать с алкоголем, пил чай почти пополам с коньяком. Рассказывали истории, шутили, смеялись…

Все, даже Эльма, знали, что завтра в это же время их в Темранте уже не будет, и их жизни кардинально изменятся. Но от того было бы только бо́льшим преступлением против самих себя полнить плохие мысли и грустные разговоры.

Тем более что сегодня был такой большой праздник. Только ночью, когда Айна отправилась укладывать Эльму в кровать, Лазарис с Фаустом вышли на балкончик и завели долгий и непростой разговор.

- Вы точно решили? - пёстрый мечник уже достал откуда-то здоровенную бутыль самогона и то и дело прикладывался прямо к горлышку, даже особо не морщась.

- Ты меня это уже спрашивал вчера. И позавчера. И каждый день на протяжение последнего месяца.

- И продолжу спрашивать до последнего. Ведь тот мир для тебя не родной. Ладно Люпс, ладно твоя эта Земля, Темрант уже успел стать для нас домом. Но в Сфарре мы трое не видели ничего, кроме проблем. Зачем тебе нужно сражаться с культом там?

- И это ты меня уже спрашивал.

- Да потому что ты не отвечаешь! - идеально отработанным за годы жизни рядом с ребёнком угрожающим шёпотом рыкнул Фауст. - Отговариваешься общими фразами типа: “Надо же откуда-то начать, а там уже многое подготовлено”. И что я должен из этого понять? Давай, нам завтра предстоит переместиться между мирами! Когда как не сейчас раскрыть мне свои планы? Я ведь знаю, ты что-то задумал, мы с тобой сколько знакомы?

Мастер Хаоса покачал головой.

- Я не хочу рассказывать. Не потому, что не доверяю тебе или что-то подобное, конечно. Просто мне почему-то кажется, что, если я произнесу это вслух, то всё обязательно пойдёт по одному месту.

- Никогда не замечал за тобой таких суеверных наклонностей.

- Это не суеверие, Фауст… это предчувствие, которое я не могу объяснить даже себе. И оно не проходит, как бы я ни отгонял эти мысли. Так что, каким бы глупым это ни казалось даже мне самому, я оставлю всё в тайне.

- Чёрт, ну скажи хотя бы что-то! Я рад, конечно, что у тебя есть какой-то план, но простого знания, что он есть, мне недостаточно. Успокой меня, пожалуйста.

- Ох, ну что с тобой делать… - устало усмехнувшись, Мастер Хаоса отхлебнул из чайной чашечки, - скажу тебе вот что. Те четверо, что ждут меня в Сфарре, Ашадин и остальные – они мне нужны. Не потому, что они - Мастера пятого ранга. Разобравшись в принципе, я теперь могу почти любого поднять выше в ранге, как это сделал с тобой. Я не могу сказать, почему важны именно эти четверо, но, поверь, они незаменимы для того, чтобы всё сработало, как я хочу.

- Да что сработало-то?!.. - с силой схватив себя сзади за шею, он тяжело выдохнул, и наконец кивнул. - Ладно, я понял. Ты не скажешь…

- Фауст… - от того, как Лазарис произнёс его имя, пёстрый мечник аж вздрогнул. - Тебе нравится быть сильным?

- Мастером?

- Не столь важно, откуда эта сила берётся. Я спрашиваю в общем. Ты идёшь по миру, куда глаза глядят, точно зная, что всё, что тебя ждёт – это новые истории для рассказов по вечерам. С непоколебимой уверенностью в самом себе. Тебе это нравится?

- Ну… конечно.

- Мне тоже… возможно, даже больше, чем надо. Для меня сила всегда была наркотиком. Ощущать свою власть, могущество, плещущееся в теле и душе… это непередаваемо и незабываемо. И я очень долго думал, что в этом мире нет ничего, что стоило бы расставания с такой силой. В последние годы я узнал, что такая вещь существует. Я бы остался с Айной и Эльмой в этом мире навечно, ты знаешь. Но сила… она никуда не делась. И никуда не делся соблазн пустить её в ход. Взмыть в небо, не сдерживая ни грамма силы, обрушить пламя на этот мир… и не останавливаться, пока не закончатся силы, или пока не будет уничтожено всё вокруг… - в голосе Мастера Хаоса послышался драконий рёв, а глаза залила безбрежная тьма, но он вовремя спохватился и через секунду вновь стал самим собой. - Прости, увлёкся.

- К чему ты это всё?..

- Пока эта сила со мной, я не смогу окончательно отказаться от войны и посвятить себя им, - Лазарис кивнул на дверь балкона, откуда доносилась тихая колыбельная. - Ирония в том, что я нажил себе слишком много врагов, среди которых есть также сущности за гранью человеческого понимания. И как только я лишусь своей силы, моя семья окажется под угрозой, а я уже не смогу ничего сделать. Ты видишь выход из этой ситуации?

- Хочешь сказать, что ты видишь?

- Да. Но для этого мне нужно в Сфарру. Мне, Айне и, к сожалению, Эльме тоже.

- Я понял. Больше никаких вопросов.

- Спасибо, Фауст.

Утром следующего дня квартира, которую купила для себя семья Морфеев, опустела, а о самой семье Морфеев в городе никто больше не помнил. Все, кто общался с ними, просто забыли об этом, и только добродушный кондитер, обнаруживший в своём прилавке годовую выручку, долго недоумевал, кому это могло бы понадобиться.

Истории о Белом Ангеле Милосердия, пропавшей так же резко и неожиданно, как появилась, в Темранте потом рассказывали ещё много лет. Однако, как бы печально ни было это признавать, большинство политиков были рады её исчезновению.

В мире, где война была невозможна, свои интересы отстаивать было куда сложнее. Всё-таки слишком многие люди понимали только язык силы.

Да и не только люди…

Глава 2

После ухода Мастера Хаоса Сфарра словно впала в зимнюю спячку.

Дикие Земли, находившиеся под его контролем, перестали вести активную деятельность в других империях, сосредоточившись на решении внутренних вопросов и укреплении обороны. Всё-таки, от организации, меньше чем за год из ничего разросшейся до мирового уровня, тем более на девяносто процентов состоящей из преступников, сложно ожидать стабильности.

И, казалось бы, для империй это была идеальная возможность, чтобы попытаться надавить на Дикие Земли. Однако довольно быстро выяснилось, что, даже исчезнув без предупреждения и в неизвестном направлении, Лазарис остался угрозой, довлеющей над мировыми лидерами подобно дамоклову мечу.

Вообще, для мировых армий не стало бы большой проблемой смести оборону Диких Земель. Несмотря на то, что армия, состоявшая из сбежавших из мировых тюрем опаснейших преступников, была серьёзной угрозой, всё-таки главной силой организации Мастера Хаоса оставался он сам.

И, если бы было на сто процентов известно, что он не вернётся, Дикие Земли не продержались бы и полгода. Но даже небольшая возможность того, что Лазарис может вернуться и, застав своё детище в руинах, начать мстить, сковывала по рукам и ногам.

Нельзя было счесть, сколько раз в кабинетах императоров и министров разгорались жаркие споры по поводу того, стоит атаковать Дикие Земли или нет. Приводились десятки разнообразных доводов, как “за”, так и “против”, люди и алкарн кричали друг на друга, иногда даже переходили на личности, что в такого рода обсуждениях было совсем уж непрофессионально.

Но стоило кому-то произнести вслух запретное имя, как любые споры в мгновение стихали. Переговорные комнаты погружались в неловкую тишину и у каждого в голове хотя бы на мгновение, но проносился вопрос: “А смогу ли я выжить?”

На самом деле, даже жутко было осознавать, насколько глубоко в сознании власть предержащих успел въестся этот образ неминуемой смерти. При том, что лично Лазариса Морфея из них видел хорошо если каждый сотый.

Никогда прежде в истории не бывало, чтобы один человек смог настолько повлиять на целую планету. Сфарра помнила великих императоров, легендарных полководцев, феноменальных учёных, могущественных магов, имена которых знал каждый ребёнок.

Ими восхищались, их уважали, им хотели подражать или же, наоборот, их ненавидели и проклинали. Но лишь одно имя было неразрывно связано с ощущениями неминуемой угрозы, опасности и страха.

Вероятно, по этой же причине и внешнеполитические движения шести империй, даже не имевшие никакого отношения к Диким Землям, оказались будто бы заморожены. Нет, конечно же, страны продолжили обмениваться товарами, людьми, знаниями и кое-где залпами орудий.

Но в головах лидеров великих империй зудящим нарывом пульсировала простая мысль. Если Мастер Хаоса вернётся, а моя страна будет ослаблена каким-то глобальным противостоянием, не будет ли это означать, что я собственными руками облегчил ему задачу?

И выбить эту мысль из сознания не помогали никакие рациональные доводы и рассуждения. Даже с учётом того, что Лазарис никогда не предъявлял претензий на территории за границей Диких Земель.

Так что никаких глобальных поползновений больше не предпринималось. Даже империя Зверя, раньше семимильными шагами двигавшаяся к мировой экспансии, затихла, перестав столь агрессивно захватывать чужие территории.

Однако такая пассивность не означала, что на Сфарре всё было спокойно. Скорее наоборот.

Оставленное хозяином Диких Земель напряжение вынудило мировых лидеров начать вкладываться в национальные армию и оборону. А затем активировался эффект домино и, так как никто не хотел отстать и оказаться беззащитным козликом среди зубастых волков, империи стали наращивать вооружение уже из страха друг перед другом.

В результате через три года после исчезновения Мастера Хаоса спонсирование армий по всему миру выросло в среднем вдвое, через шесть лет – втрое, а через десять – почти впятеро. И напряжение между империями росло пропорционально вкладываемым в войска средствам.

Ещё никогда со времён глобальных войн, отгремевших более двух с половиной веков назад, Сфарра не находилась в таком положении. Каждый, кто немного интересовался политикой, каждый, кто хотя бы иногда читал новости, ощущал, как всё туже и туже натягивается эта невидимая струна и каждый знал: когда она-таки лопнет, миру настанет конец.

Правда, пока что никто не решался взять на себя ответственность сделать первый выстрел. А ведь с каждым месяцем эта ответственность становилась всё тяжелее.

Гром бы грянул, рано или поздно. В один прекрасный день у какого-нибудь императора не выдержали бы нервы, и он-таки отдал бы роковой приказ.

Однако, хотя мир об этом ещё не знал, когда в небе где-то над Великим океаном открылись межмировые врата, решающий момент резко стал ближе во много раз.

***

- Ашадин, что происходит? - в гостиной дома посреди бескрайнего леса собрались восемь человек, так или иначе ответственных за управление Дикими Землями.

Великан под три метра ростом, развалившийся на специально для него созданном, укреплённом и удлинённом диване, явно был недоволен. За последние несколько лет Ас’Рианет Шартал ещё ни разу не пропустил ежедневную тренировку, среди новобранцев больше известную как адская пробежка.

И то, что его выхватили в самой середине процесса, когда на лицах участников только-только начали отражаться желание умереть и вселенская скорбь, Мастеру Жизненной Силы было совсем не по душе.

- Успокойся, ты ведь знаешь, что у него была веская причина, - девушка с длинными светлыми волосами и странной чуть безумной улыбкой, обнажавшей острые клинообразные акульи зубы, погладила Рианета по руке.

Великан, строгий и требовательный ко всем, кроме Юллин, жены и матери его детей, тут же заулыбался сам и, кивнув то ли ей, то ли каким-то своим мыслям, расслабленно откинулся на стену.

- Не волнуйся, мой дорогой и незаменимый друг, я обо всём поведаю, ничего не утаивая, но до того, как это произойдёт, нам всё-таки стоит дождаться Геату. Она сообщила, что прибудет с минуты на минуту.

Ашадин за последние пятнадцать лет не изменился ни на йоту и, казалось, даже одет был ровно в ту же одежду, в которой отправился на Хаэрданский хребет. На время отсутствия Лазариса дом, где они находились, перешёл под его опеку, и как радушный хозяин сейчас Мастер Закона предлагал всем чай.

- Опять, небось, грёбаной благотворительностью занимается? - фыркнула Сивилла Талио, беря с подноса в руках Ашадина маленькое печенье. - Сколько раз уже было сказано: наша репутация не улучшится от того, что она вылечит пару бедолаг и накормит бездомных из Магьё. Лучше бы… - Мастер Проявления с ожесточением откусила кусок печенья, засыпав свой боевой костюм крошками, - тьфу ты! Лучше бы каким полезным делом занялась!

- И тебе уже говорили: она это делает не ради репутации! - Марн, защищая любимую, вскочил с места и направил на Сивиллу обвиняющий перст.

- Ну да, ну да, просто она у нас такая добрая! - не скрывая сарказма, проворчала магесса, - только что-то эта добренькая филантропша в бою иногда поболее моего убивает. Ты, случайно, не видишь тут противоречия?

- Отставить споры в доме Мастера!

Саргур, старший из присутствующих, со всей силы хлопнул по столу, обрывая одну из десятков, если не сотен ссор на одну и ту же тему, длившихся едва ли не с тех самых пор, как Мастер Хаоса оставил Дикие Земли на своих подопечных, предоставив им свободу действий.

- Старик, зачем лезешь? Хотят они собачиться – флаг в руки. И какая разница, чей это был дом, если хозяев нет уже столько времени?

Говорившего звали Ярсу, он был единственным из присутствующих, кто присоединился к Диким Землям уже после ухода Мастера Хаоса. А потому также единственным, кто не испытывал по отношению к Лазарису того подсознательного чувства почтения и ужаса, что глубоко отпечаталось в сознании остальных.

В любом другом случае его бы ни за что не приняли в этот небольшой коллектив. Однако молодой алкарн был самым настоящим гением: стал Мастером в четырнадцать; в пятнадцать за многочисленные виртуозные мошенничества и кражи попал на верхние строчки списка разыскиваемых в Седьмом Крыле; в семнадцать сбежал из тюрьмы сверхстрогого режима для Мастеров и присоединился к Диким Землям, а в двадцать четыре, изучив, как он сам объяснил, токи энергии в магии Геаты и Рианета, перешёл на пятый ранг, став первым и пока что единственным во всём мире, кто сделал это своими силами.

Чтобы поощрить молодое дарование и исключить мысли о возможном предательстве, его повысили до главы отдела магических исследований и приняли в узкий круг избранных, достойных бывать в доме Мастера Хаоса.

- Мальчишка, опять за своё?! - старый вояка, только что требовавший прекратить перепалки, вспыхнул жарким пламенем гнева, услышав невежливый пассаж в адрес Лазариса Морфея.

И Ярсу уже хотел было что-то ответить, но когда он уже открыл было рот, всем присутствующим стало глубоко не до того.

- Я пришла! И не одна! - голос Геаты заставил всех отвлечься от разгорающегося конфликта и повернуться к дверям, чтобы увидеть стоящих за девушкой четырёх человек.

- Учитель!

Рианет, подскочивший с дивана так стремительно, что чуть не смёл собственную жену, в два шага, переступив через головы ещё сидящих, оказался перед Мастером Хаоса и, бухнувшись на колени, крепко его обнял, буквально обвив своими огромными руками.

Саргур, вытянувшись по стойке смирно, по-военному отдал честь, Ашадин, естественно прекрасно знавший, что Лазарис вернулся, и собравший всех именно по этой причине, широко улыбнулся и кивнул другу. Остальные же, по разным причинам испытывавшие по поводу возвращения хозяина Диких Земель смешанные чувства, просто поднялись со своих мест, решив дождаться, пока на них обратят внимание.

- Раздавишь, - усмехнулся Мастер Хаоса, похлопав Рианета по плечу, отчего тот резко подскочил, чуть не снеся головой люстру.

- Прошу прощения, учитель, я просто не смог сдержать радости… - было очень забавно видеть, как бородатый и мускулистый великан смущённо трёт шею, не зная, куда деть руки. Однако через пару секунд в его глазах мелькнула искорка понимания, и Рианет весело рассмеялся, - подловили, ладно! Раздавлю вас, хорошая шутка.

- Господин, может быть, представите ваших спутников? - голос Турзы из-под зеркальной маски заставил всех повернуться к молчавшему до того алкарн.

- Представлю, конечно, - кивнул Лазарис, чуть нахмурившись, - все, знакомьтесь. Это моя жена, Айниталия, моя дочь, Эльма, и мой друг, Фауст. А вы все, пожалуйста, представьтесь сами. Особенно мне интересно, кто это такой, - Мастер Хаоса кивнул в сторону Ярсу.

- Мне… приятно познакомиться, Лазарис, - молодой алкарн, на секунду замявшись, в конце концов сделал шаг вперёд и протянул мужчине руку. - Меня зовут Ярсу, я присоединился к Диким Землям после того, как вы куда-то делись, так что можете считать меня представителем молодого поколения и в каком-то смысле своим преемником.

Рианет хлопнул себя по лбу и уже открыл рот, чтобы спасти идиота, но, поймав взгляд Фауста, остановился и, пожав плечами, кивнул.

- Преемником? - ответив на рукопожатие, Мастер Хаоса широко улыбнулся, отчего Сивилла вздрогнула всем телом и вскинула руку к лицу, чтобы прижать задёргавшееся веко. - Что же, очень приятно знать, что, когда я уйду на покой, моё детище не останется без присмотра. На самом деле, раз такое дело, может быть, мне, правда, уйти на покой? Я потерял целых пятнадцать лет, мои навыки неизбежно устарели, к тому же теперь у меня семья…

- Конечно, вы можете ни о чём не волноваться! - даже не понимая, что продолжает всё глубже себя закапывать, Ярсу с искренним энтузиазмом свободной рукой хлопнул Мастера Хаоса по плечу. - Я уже давно говорил, что Дикие Земли не смогут выдержать надвигающейся войны без прогрессивного лидера! Ваша репутация гремит по всей Сфарре но, поверьте, я говорю это без всякого желания вас обидеть, четвёртый ранг больше не может стоять на вершине власти. Позвольте нам, пятому рангу, возглавить Дикие Земли – и, вот увидите, однажды мы добьёмся мирового господства! Вам же я могу пообещать полностью обеспеченную пенсию и должность главного советника в счёт прошлых заслуг…

Он хотел сказать ещё что-то, но остановился, потому что понял, что уже все присутствующие в зале, может быть, не считая Эльмы, едва сдерживают рвущийся наружу смех. Даже обычно абсолютно невозмутимый Турза чуть подёргивал плечами, что в его случае означало совершеннейшую истерику.

- Что я такого сказал?! - взвился Ярсу, глядя на покатывающегося со смеху Саргура.

Но в следующую секунду вдруг почувствовал, как сжалась ладонь Мастера Хаоса вокруг его пальцев, а в затылок ему дыхнуло могильным холодом, от которого по спине вдоль хребта пронёсся табун мурашек. Однако, резко обернувшись, он увидел лишь продолжавшего также широко улыбаться Лазариса.

- Молодой человек, я очень ценю ваш энтузиазм и безмерно благодарен за то, что в вашем плане по покорению мира вы не забыли обо мне и даже оставили для меня такой важный пост, - в голосе Лазариса невозможно было найти ни капли неискренности, но тут даже кто-нибудь поглупее Ярсу смог бы понять, насколько эти слова были пропитаны сарказмом. - Однако, глядя на то, насколько высокомерна и заносчива стала современная молодёжь, я, пожалуй, передумаю уходить со своего поста. Надеюсь, вы не будете против подождать ещё немного, прежде чем получить лидерство? Лет, так, тысячу?

Юный алкарн уже понял, что совершил огромную ошибку и что, по-хорошему, сейчас ему стоило бы извиниться как можно вежливее и отступить, постаравшись стать тише воды, ниже травы.

Однако в то время, когда Лазарис зарабатывал репутацию Проклятья Сфарры, ему было всего двенадцать лет. А когда было совершено нападение на дворец Эвнорта, он ещё сидел в животе у матери.

Так что, хотя слава Мастера Хаоса и сопровождала Ярсу, считай, всю его жизнь, для парня это была скорее легенда, пусть невероятная и заставляющая содрогнуться, но сказка. А, как умный человек, он не особо верил в сказки.

К тому же была задета его гордость. А гордость двадцатисемилетнего гения, достигшего того, чего не удавалось ещё никому в мире, была очень большой.

- Вы себя переоцениваете! Единственное, в чём вы превосходите меня – это объём энергии души, который я не смогу перекрыть даже с помощью использования внешней энергии. Но я с каждым днём становлюсь всё лучше в контроле. По сравнению с этой скоростью ваша душа увеличивается черепашьими темпами. Даже десяти лет не пройдёт, прежде чем я смогу вас превзойти!

Под всеобщий мысленный вопль: “Придурок!” - Лазарис с удивлением посмотрел на Ашадина.

- Откуда ты его такого откопал?

- К счастью, это не потребовалось, - улыбнулся Мастер Закона, - он нашёл нас своими силами.

- Понятно…

Немного помолчав, Мастер Хаоса протянул руку и мягко, словно малого ребёнка или умалишённого погладил Ярсу по волосам. Молодой алкарн от неожиданности дёрнулся, стремясь убрать голову, но неожиданно понял, что не в силах двинуть даже мускулом.

Он активизировал свою энергию, а потом даже попытался собрать силу из окружающего пространства, но всё было бесполезно. Его тело, энергия и даже сама душа словно оказались зажаты в тиски. И только теперь Ярсу начал по-настоящему осознавать, что титул Погибели Сфарры был дан этому человеку не просто так.

- Честно говоря, я впервые за много лет в некоторой растерянности. То ли прихлопнуть тебя на месте за наглость, то ли порадоваться твоей безграничной фантазии. Тебе повезло, что мы не встретились пятнадцать лет назад, тогда я бы не раздумывал. Но сейчас я, может быть, и правда, немного потерял хватку. Так что на этот раз ограничусь предупреждением. Ты пришёл в Дикие Земли сам и, добившись некоторого успеха, решил, что всё знаешь и всё можешь? Решил, что достоин стать лидером? Запомни, парень, для того, чтобы власть в твоих руках была истинной, одной лишь мощной магии далеко недостаточно. Хочешь убедиться?

- Учитель… может быть, не стоит?..

- Не переживай, я не собираюсь ничего делать, - оторвав взгляд от уже дрожащего всем телом Ярсу, Лазарис поднял глаза на Рианета, - мне уже не по возрасту разбираться с детьми. Эльма, ты не будешь против, если я тебя попрошу поиграть с этим пареньком?

- Конечно нет! - девочка, до того смирно и молча стоявшая, держа маму за руку, встрепенулась и довольно запрыгала на месте.

- А ты не против?

- Развлекайтесь, - улыбнулась Айна.

- Вы смеётесь надо мной? - прохрипел едва пришедший в себя Ярсу, - она ведь ещё ребёнок!

- Ты для меня тоже. И тем не менее ты мне осмелился вызов бросить. Вот и посмотрим. Если выиграешь – значит, старшее поколение ещё на что-то годится, и, значит, ты тут распинался впустую. А если проиграешь, что же, значит, и мне, и тебе уже стоит готовиться к пенсии. Я замолвлю за тебя словечко, возможно, моя дочка оставит для тебя место советника. Ну, как тебе такой расклад?

Глава 3

- В последний раз говорю: это полный абсурд! Все ведь понимают, что это просто способ оправдать ваше нежелание признавать мою правоту!

Несмотря на то, что Мастер Хаоса уже раз напугал молодого алкарн до чёртиков, Ярсу, отойдя от испуга, продолжил гнуть свою линию, пусть и с дрожью в голосе. Так что нельзя было не признать его храбрость.

Однако напрямую отказаться от мини-дуэли с Эльмой он всё-таки не решился. И теперь они двое, а также одиннадцать человек зрителей стояли на большом поле за домом, изначально как раз и предназначавшемся для таких вот спаррингов.

- Меньше языком чеши! - окликнул Ярсу Саргур, явно находившийся от происходящего в крайнем восторге. И не мудрено, ведь в один день и час произошло два настолько долгожданных события: вернулся Лазарис, которого старый вояка, считай, боготворил, и надоевший ему своим высокомерием мальчишка получил по заслугам. - Ставлю на то, что она тебя уделает! Господин, вы же не против?

- Нет, конечно нет, - Мастер Хаоса расплылся в улыбке. - Я и сам на дочку поставлю, не зря же учил.

- А я, если вы не против, всё-таки буду болеть за соотечественника, - блеснул зеркальной маской Турза. - Хорошие учителя – это, конечно, важно, но это ещё не всё.

- Как угодно. Кто-нибудь ещё, пока не начали?

В итоге мнения разделились: семь к четырём. Кроме Лазариса и Саргура, на победу Эльмы поставили, естественно, Айна с Фаустом, Геата, Юллин и Рианет.

Марн, Ашадин, Турза и Сивилла решили болеть за Ярсу. Никаких ставок, естественно, делать не стали. В основном потому что ни у кого бы не открылся рот потребовать у Мастера Хаоса выигрыш в случае поражения его дочки.

- Закончили?

Молодой алкарн уже был на грани нервного срыва, наблюдая за тем, с какой невозмутимостью остальные обсуждали даже потенциальную возможность его проигрыша.

- Да, можете начинать, когда захотите, - Мастер Хаоса легко взмахнул рукой. - Дочка, постарайся и покажи всё, чему мы с мамой тебя научили.

- Хорошо, папа! - Эльма кивнула и встала в низкую боевую стойку, готовая и к резкому рывку вперёд, и к такому же быстрому отступлению.

- Мне жаль тебя расстраивать, девочка, - проскрежетал острыми зубами Ярсу, - но у тебя не будет такой возможности, потому что всё закончится за несколько секунд. Будет больно, но ты можешь винить в этом только своего упрямого отца!

Воздух вокруг алкарн заклубился, словно в жаркой пустыне, а потом и вовсе начал приобретать форму и цвет, с каждым мгновением становясь всё более и более осязаемым. Меньше чем через секунду Ярсу уже не было видно из-за огромной, размером с дом, львиной головы, настолько натуральной, насколько это только было возможно.

А ещё секунду спустя лев открыл глаза, взревел так громко, что с деревьев в округе вспорхнули стаи птиц, и на огромной скорости рванул на Эльму, собираясь схватить её своей пастью.

Специализацией Ярсу были иллюзии, однако, как истинный гений, он, ещё даже не став Мастером, ушёл в своих навыках значительно дальше, чем могло надеяться большинство ментальных магов. Его иллюзии были настолько натуральными, что часто цель даже не понимала, что попала под воздействие магии.

Благодаря этому уже к одиннадцати годам Ярсу не только стал обладателем огромного состояния, просто получая деньги от богатых меценатов, совершенно искренне желавших расстаться со своими активами. А после того, как он стал Мастером, сила его магии вышла на совершенно иной уровень.

Теперь уже нельзя было сказать точно, где иллюзия, а где реальность. Несмотря на то, что его магия оставалась ментальной, призрачной водой можно было по-настоящему захлебнуться, фантомный огонь оставлял ожоги, а испытанная в наваждении смерть вполне могла заставить мозг поверить в собственное небытие.

Вероятно, только сам Ярсу знал до конца, где в его заклинаниях пролегала эта грань между правдой и вымыслом. И как раз из-за того, что от его трюков люди уже не просто теряли деньги, а по-настоящему умирали, парнишка в пятнадцать взлетел в десятку самых разыскиваемых преступников Седьмого Крыла.

Лев, которого видели все присутствующие и который даже спугнул всю живность в радиусе пары километров, не существовал в реальности. Но, если бы он реально укусил Эльму, она бы не только почувствовала боль, но и её тело вслед за мозгом поверило бы, что её жуёт огромный зверь. Кости бы сами собой сломались, органы разорвались, и наступила смерть.

Естественно, до этого Ярсу доводить не собирался, намереваясь ограничить мощность заклинания и просто припугнуть девочку, чтобы раз и навсегда отвадить её от мысли о сражениях.

Однако даже это не понадобилось. Прежде чем львиная голова сомкнула свои клыки на хрупком тельце Эльмы, она сорвалась с места, уходя вбок от атаки.

Иллюзия не имела веса, а значит, и инерции, и даже энергия, её составлявшая, попадала напрямую в разум цели. Так что нонсенсом было представить, как лев проносится мимо девочки, не в силах остановиться.

Однако Ярсу, как и любое живое существо, не мог совершенно избавиться от краткого мгновения заминки между событием и реакцией на это событие. И этой паузы в доли секунды Эльме оказалось достаточно для контрзаклинания.

Вскинув руку, она рубанула воздух перед собой так, словно в её ладони был зажата рукоять клинка – и львиная голова, оказавшаяся на линии невидимого удара, вдруг просто рассеялась в ничто.

- Ч… что?! - больше всего в этой ситуации был изумлён сам Ярсу.

Одно дело, если бы противник смог силой воли пересилить его иллюзии, как это делал Рианет в их тренировочных боях. Или каким-то образом блокировал фантомный образ, как это сделал Ашадин, когда один из их споров с молодым алкарн зашёл слишком далеко, а дело привело к “рукоприкладству”.

Однако Эльма умудрилась практически идеально аннулировать само заклинание, что даже в реальности было очень непросто, а в мире собственного разума – практически нереально.

- Забыл тебе сказать, - раздался голос Мастера Хаоса, подсыпавший увесистую пригоршню соли на рану самоуверенности Ярсу, - моя дочь тоже гений!

И это было чистейшей правдой. Эльма до сих пор не стала Мастером отчасти потому, что умом ещё оставалась в детском возрасте. Но куда более важной причиной было то, что Лазарис ей это напрямую запретил.

После того, как он удостоверился в существовании рангов, Мастер Хаоса не хотел, чтобы Эльма лишалась важного опыта, перепрыгивая сразу через несколько стадий.

Сейчас Эльма находилась на втором ранге, который ещё не мог официально называться Мастерским, так как она ещё не выбрала свою специализацию и “титул”. Но, даже не учитывая уникальность происхождения девочки, это уже превосходило достижения большинства магов мира.

А учесть их вообще-то стоило. Сила души высшего мага равнялась восьми условным единицам, сила души Айны при рождении составляла тринадцать единиц, а Лаза – сорок. Но у Эльмы, ставшей плодом невероятного союза Мастеров Порядка и Хаоса и прождавшей своего рождения в материнской утробе больше одиннадцати лет, сила души зашкаливала за две сотни.

И так было, пока она не подняла свой ранг, потом сила её души ещё увеличилась, и это было только “во-первых”.

Во-вторых, хотя она и выглядела в лучшем случае на десять лет, фактически ей уже было семнадцать. А сила души, естественно, зависела от реального возраста, а не от внешности.

В-третьих, нельзя было не сказать о тех, кто девочку учил. Мало того что Айна и Лазарис были сильнейшими магами, благодаря невероятной близости к силам Хаоса и Порядка им были доступны такие тайны магии и энергии, о каких обычные люди могли только мечтать.

Да и Фауста, одного из старейших людей во всех мирах, на протяжении всей своей уже почти шестисотлетней жизни оттачивавшего мастерство меча и бережно передававшего свои знания Эльме, ни в коем случае нельзя было забывать.

Ну и, в-четвёртых, девочка действительно была прирождённым гением магии, во всех смыслах этого слова. Все знания и понимания, что Лазарис и Айна накопили за свои жизни и вкладывали в головку дочери, исчезали там, словно вода в пустынной земле.

В изучении обычных наук вроде математики или истории Эльма, может, и не отличалась выдающимися успехами. Но магия была совершенно иным делом. Суммируя всё это, план Ярсу “припугнуть” её, действуя щадяще и даже не вполсилы, был обречён на провал с самого начала.

- Дяденька, если продолжите бросаться такими скучными заклинаниями, то я точно выиграю.

Эльма вновь встала в боевую стойку напротив алкарн, пока в её руках формировались слегка просвечивающие клинки из чистой энергии: чёрный в левой руке и белый в правой. Таков был стиль, созданный ей самой за годы тренировок в магии и навыках меча.

Некоторые маги синхронизировали свои заклинания с движениями тела вроде боксёрских ударов или танца. Эльма следовала похожему принципу, вкладывая магию в отработанные сотнями часов тренировок взмахи клинка.

- Не смей выпендриваться передо мной, малявка! - Ярсу, за последние пятнадцать минут испытавший больше эпизодов унижения, чем, вероятно, за всю свою предыдущую жизнь, окончательно слетел с катушек. Его лицо исказила гримаса гнева, до того расслабленные пальцы сжались в кулаки, затрепетали перепонки на крыльях, а пространство вокруг Мастера Иллюзий начало плыть и искажаться, словно кто-то вылил стакан воды на акварельный рисунок. - Я первый и единственный в Сфарре!

Обычно Ярсу не показывал свою полную силу никогда и никому. Самоуверенный и высокомерный, он считал, что его противники недостойны такой чести. А также желал сохранить немного загадочный образ, как раз подходящий столь выдающемуся алкарн, как он.

Однако на этот раз его, и правда, вывели. Призвав все возможности пятого ранга, он собрал столько энергии, сколько мог и создал одно из сильнейших заклинаний, на какое только был способен.

Поле травы, дом, лес, даже небо – всё исчезло, заменившись на чуть алую, будто подсвечиваемую невидимым закатом, пустоту. Единственным, что осталось в этой пустоте, помимо самого Ярсу и Эльмы, были сотни тысяч и миллионы игл. От крошечных, таких, что даже не возьмёшь в пальцы, до огромных, длиной больше мачтовых сосен, отблёскивающих опасным металлом.

И каждая из этих игл была направлена на девочку, с невозмутимым выражением оглядывавшуюся по сторонам.

- Сдайся прямо сейчас, иначе будет худо! - прошипел сквозь зубы алкарн, прекрасно представлявший, что испытает мозг человека, искренне поверившего, что в него вонзаются миллионы острейших иголок.

- Папа попросил показать, чему я научилась, так что нет, - покачала головой Эльма, изящным движением изменив обычную стойку на крайне странную, явно совершенно не предназначенную для настоящего клинкового боя, вытянувшись по струнке и подняв свои мечи высоко над головой.

- Сама напросилась! - рявкнул Ярсу и взмахнул рукой, отправляя свою иллюзию в атаку.

На этот раз он не собирался повторять ошибки со львиной головой. Иглы не должны были лететь в цель, они должны были сразу в неё вонзиться, увернуться от них не должно было быть возможным.

В реальности добиться подобного не получилось бы даже у Мастера Хаоса, так как заклинания состояли из энергии, которую магу нужно было контролировать на протяжении всего пути до цели. Но всё вокруг на самом деле происходило в иллюзии внутри сознаний сражающихся магов, а значит тут обычные законы не работали.

Однако за мгновение до того, когда тело девочки уже должно было превратиться в подушечку для иголок, Эльма резко опустила руки – и исчезла, появившись через мгновение высоко над алкарн и его иллюзией.

- Ваша магия хороша, но её легко обмануть! Достаточно перенести её цель с “меня” на “место, где я стою”, что в структуре заклинаний почти одно и то же, а после – переместиться подальше.

На виске Ярсу забилась жилка.

- Не зарывайся, я всё равно смогу тебя поймать, просто буду управлять сам!

После этих слов иглы, все, как одна, развернулись и, подобно снарядам из пушек, устремились к девочке, которая, не собираясь дожидаться столкновения, развернулась и бросилась наутёк.

В небе над пустотой начались смертельные салки.

Эльма обрубила для Ярсу возможность напрямую вонзить в неё иглы. Но они по-прежнему могли догнать её естественным путём. К тому же, как и львиная голова, не имели реального веса, а значит могли двигаться настолько быстро, насколько это позволяло сознание Мастера Иллюзий, управлявшего роем иголок.

Если бы Эльма просто убегала, долго бы это не продлилось. Однако, продолжая взмахивать своими клинками, она создавала защитные барьеры; области, в которых пространство растягивалось в сотни раз; превращала уже готовые пронзить её иглы в плюшевые комочки; разрывала саму реальность, чтобы металлические пики просто исчезали в небытие…

Ярсу не отставал, отменяя и нейтрализуя все её трюки и добавляя свои, в десятки раз более мощные. И, если бы не изобретательность и изворотливость Эльмы, она бы давно оказалась пригвождена к пустоте словно бабочка в коллекции энтомолога. И из-за простого спарринга этих двоих спустя всего несколько минут мир оказался на грани падения в безвозвратный хаос.

Конечно, на самом деле ни Эльма, ни Ярсу не были настолько сильны. Даже Лазарис вряд ли был настолько силён. Вот только всё это происходило внутри иллюзии, а значит, и законы мироздания тут были порождены не огромной вселенной, а всего одним магом.

И, может быть, Ярсу в своём мире и был подобен богу, обладая практически безграничной властью, но он оставался смертным с ограниченными возможностями мозга, не способного просчитывать бесконечное количество заклинаний одновременно. Всегда находились лазейки, через которые Эльма умудрялась проскользнуть и сбежать от атак алкарн.

Однако бороться с богом всё-таки было делом неблагодарным. Она ещё не проиграла, но уже была ранена в нескольких местах. А её энергия, уходящая как на десятки заклинаний, так и на поддержание защиты, оберегавшей её от того, чтобы полностью попасть во власть иллюзий Ярсу, показала дно.

Вот только, когда молодой Мастер уже был готов добить выдохнувшегося противника, он вдруг ощутил сильную боль в груди, потом его смело с места, отбросив назад с такой силой, словно в него врезался стенобитный таран, а потом рассеялась и иллюзия, не способная существовать без тонкого контроля.

Тела Мастеров были куда сильнее, чем у обычных людей. Так что, даже прокатившись пару десятков метров кубарем по земле, Ярсу смог довольно быстро подняться, ощущая боль лишь в треснувших рёбрах, куда пришёлся основной удар. И собирался уже броситься в бой по новой, но слова Лазариса врезались в него едва ли более жестоко, чем предыдущая атака.

- Победила Эльма!

- Стойте, почему она победила?! Подсуживаете своей дочке?! Я ещё стою на ногах и могу продолжать, это она уже на последнем издыхании! - Ярсу ткнул пальцев в девочку, которая, и правда, тяжело дыша, опиралась на коленки.

Её мечи пропали, да и энергии от неё почти не ощущалось. Продолжить она бы, и правда, не смогла.

- Ты - идиот! - рявкнул Рианет, которому, похоже, как и Саргуру, надоело, как юнец разговаривает с Мастером Хаоса, - мало того, что, заигравшись в иллюзии и миражи, забыл о реальном мире, из-за чего и получил удар, так ещё и оказался не в состоянии понять, что, если бы Эльма использовала настоящую атаку, а не просто оттолкнула тебя подальше, ты бы уже умер! Да она лучше тебя в десять раз!

- Что? Это правда?

Не верящим взглядом Ярсу осмотрел остальных зрителей, в особенности тех, кто поставил на его победу. Но все они только разочарованно качали головами. Сомнений не оставалось, Рианет сказал правду, а он, так гордившийся своей магией, проиграл какой-то мелкой девчонке, даже не ставшей обычным Мастером.

- Хорошо поработала, дочка, - улыбнулся Лазарис Эльме, уже нежащейся в объятьях матери. Та улыбнулась в ответ.

- Я старалась!

-Теперь ты, - Мастер Хаоса подошёл и положил руку на плечо Ярсу. - Произойди эта ситуация пятнадцать лет назад, я бы убил тебя ещё в доме просто за неуважение к лидеру, которому ты сам поклялся служить. Сейчас я, во-первых, не хочу терять такой талант, а ты, и правда, очень талантлив, тут никаких споров быть не может, а, во-вторых, мне понравилась твоя уверенность. К тому же теперь я, как уже официальный старик, с полным правом могу сказать: “Помню, как я был молодым”, - и тогда, честно сказать, я сам наворотил много дел. Так что убивать тебя я не стану. Однако за всё, что ты тут наговорил, полагается наказание. Даже три наказания. Первое: этой своей выходкой ты исчерпал лимит возможных ошибок. В следующий раз, когда мне не понравится то, что ты сделаешь или скажешь, я в ту же секунду сверну тебе шею собственными руками. Второе: я вернулся, и Дикие Земли ждут неспокойные времена. И ты больше не сможешь просто сидеть на пятой точке, планируя захват мира. Раз тебя приняли в узкий круг, будешь отрабатывать по полной, а если посмеешь хоть слово сказать против – опять же, сдохнешь. А теперь третье наказание. Ты, наверное, сейчас думаешь, что это пустые угрозы, что я и в другой раз найду причину, чтобы оставить такое дарование в живых. А ещё думаешь, что, несмотря на сегодняшнее унижение, однажды покажешь и мне, и Эльме, какой ты на самом деле гений. Так вот. Давай-ка теперь я тебе покажу одну иллюзию…

На секунду Ярсу показалось, что что-то не сработало, но в следующее мгновение в глубине тёмных, почти чёрных глаз Мастера Хаоса родились два водоворота. И молодой алкарн понял, что его затягивает в них, несмотря на всё его сопротивление.

Спустя несколько секунд тело Мастера Иллюзий затряслось в припадке, глаза закатились, по бёдрам побежали тёплые ручейки… но Ярсу ничего из этого не ощущал. Его разум бился от невыносимых боли и ужаса где-то далеко, в ином пласте реальности, искренне желая умереть, но не в силах этого сделать. В сознание юный гений пришёл только спустя три дня.

Глава 4

- То есть, вы теперь – Магистры? - с насмешкой в голосе произнёс Лазарис.

- Нужно было как-то называть ранги, - развёл руками Рианет, - каждый раз говорить “четвёртый ранг”, “пятый ранг” показалось неудобно, а те названия, что мы с вами придумали ещё тогда, пятнадцать лет назад…

- Недостаточно пафосно, я тебя правильно понял? Древами быть не захотели. Значит, мы теперь простые Грандмастера, а вы – целые Магистры. Даже как-то обидно.

- Лазарис, ну что вы… - Геата, засмущавшись сверх всякой меры, прикрыла руками покрасневшее лицо.

- Не издевайся над ними, - погрозила мужу пальцем Айна, мягко погладив Магистра Контроля по голове, - не переживай так, он просто шутит.

От её прикосновения Геата сразу перестала нервничать и, словно кошечка под лаской хозяйки, прильнула к мягкой руке. Айне не так давно исполнилось пятьдесят семь, а Геате – сорок пять. Разница в возрасте была немалой, но и далеко не такой существенной, как между Геатой и Лазарисом.

Однако, отчасти из-за своего до сих пор очень лёгкого и игривого, несмотря на годы пройденных сражений, характера, отчасти из-за того, что Айна была женой Лазариса, а отчасти и из-за её собственной совершенно особенной ауры, словно готовой обнять и приласкать весь мир, Геата едва ли не с первых секунд стала относиться к Айниталии как ко второй матери.

- Конечно, шучу, - немного разочарованный тем, что его сдали, вздохнул Лазарис. - Какая разница, как называется, тем более, если это понятно и удобно. Итак, Ученик, Подмастерье, Мастер, Грандмастер, Магистр. Неплохо. А дальше придумали?

- Протомагистр, - не смотря на учителя, произнёс Рианет.

- Ещё больше пафоса, я понял. Впрочем, ладно уж, раз я опоздал к обсуждению, то уже не буду лезть. Однако если что, я не хочу именоваться Грандмастером или кем-то ещё, какой бы у меня ни был ранг. Уже слишком сросся со своим старым титулом. Мастер и Мастер, не хочу ничего менять.

- Как скажете, учитель, - Магистр Жизненной Силы, похоже, был рад закрытию этого вопроса.

- А теперь хочу услышать, чем вы тут занимались без меня пятнадцать лет.

***

Когда Мастер Хаоса только приступил к захвату Диких Земель, его не слишком волновала внутренняя структура новоиспечённой организации. Все, кто приходил с целью присоединиться к сражению против всего мира, давали клятву верности лично Лазарису, большинство приказов также отдавались либо им самим, либо через Ашадина.

И это работало, поскольку Проклятье Сфарры пользовался среди членов Диких Земель непререкаемым авторитетом.

Однако после того, как Лазарис отбыл в Темрант, старая схема потеряла жизнеспособность. Рианет, Ашадин, Геата и Сивилла были сильны, очень сильны, но, к сожалению, хотя бы попытаться сравниться с Мастером Хаоса было слишком сложно.

Разросшееся до нескольких десятков тысяч население Диких Земель, конечно, не подняло тут же бунт. Но, в конце концов, бо́льшую его часть составляли бывшие уголовники, по определению, не дружившие с законами и правилами.

И когда исчез неоспоримый лидер и сдерживающий фактор в одном лице, волнения масс довольно быстро начали выходить из-под контроля. Происходили кражи, драки, даже убийства.

Виновных находили и жестоко карали, но это помогало слабо. Без направленного в затылок взгляда Мастера Хаоса получившие свободу преступники всё больше и больше отбивались от рук.

К счастью, Лазарис, отправляясь столь внезапно в другой мир и осознавая, что в его отсутствие неизбежно возникнут проблемы, оставил немало средств для решения самых разных сложностей. Деньги, ресурсы, магические артефакты и руководства, а также то, что сам Мастер Хаоса назвал поводком клятвы.

Это была довольно жестокая и, отчасти, даже бесчеловечная магия, которая в момент принятия клятвы души создавала тоненькую энергетическую нить, ведущую к какому-нибудь предмету. После того как клятва будет принесена тот, у кого в руках окажется этот предмет, сможет в одно движение оборвать жизнь поклявшегося.

Фактически это был рабский ошейник следующего поколения, и создал такую магию Лазарис, вспомнив о том, как они с Фаустом смогли обмануть рабскую клятву благодаря гипнозу и внушению. Если раньше можно было обойти условия клятвы за счёт двусмысленностей толкования и иных лазеек, то теперь у держателя клятвы появилась дополнительная гарантия и новый способ давления.

В одном из сейфов в кабинете Лазариса нашлись десятки небольших металлических табличек, связанных с душами самых сильных и важных людей, присоединившихся к Мастеру Хаоса.

Естественно, они о существовании этих поводков до поры до времени были не в курсе. И в первую очередь именно благодаря этим поводкам Ашадин и остальные смогли начать выстраивать новые Дикие Земли.

В итоге сейчас мало того, что их население разрослось до почти трёх миллионов, включив в себя множество обычных людей, живущих и работающих на территориях, когда-то оккупированных мутировавшими зверями, но и структура организации приобрела строгую и упорядоченную форму.

В Диких Землях появилось четыре крупных ведомства, названных Домами и возглавленных окружившей сейчас Лазариса девяткой.

Дом магии, управляемый на пару Ярсу и Саргуром, занимался разработкой новых и изучением существующих заклинаний, а также обучение магов.

Дому наук, в котором безраздельно властвовал Турза, в свою очередь, была отдана вся не-магическая отрасль, от технологии создания высокотехнологичного оружия до способов возделывания невероятно плодородной, но нуждающейся в специфической обработке почвы Диких Земель.

Геата, с её доброй и широкой душой, стала отличной главой Дома общности, в ведении которого находились все повседневные нужды разросшегося населения.

И, наконец, военный Дом, находившийся под контролем Ашадина, Рианета и Сивиллы, отвечал за подготовку армии, разведку, организацию боевых миссий и общее планирование.

Марн и Юллин, входившие в узкий круг приближённых к Лазарису людей, но сами по себе не обладавшие какими-то особыми талантами, стали советниками.

И, естественно, никаких отдельных “министерств”, отвечавших за спорт, культуру или образование не было и в помине. Максимум в ведомстве Геаты могли как-то озаботиться подобным. Всё-таки, хотя Дикие Земли за эти пятнадцать лет стали куда ближе к настоящей стране, по сути, это оставалась огромная армия, без устали готовящаяся к грандиозной войне против всего мира.

Да, достаточно масштабные столкновения за эти пятнадцать лет можно было пересчитать по пальцам одной руки. Но количество разного рода диверсионных миссий, разведывательных вылазок, операций по захвату персон особой важности или, наоборот, возвращению похищенных вражескими агентами людей, далеко превысило тысячу. А уж про мелкие стычки на границах Диких Земель и Империи Зверя не стоит даже упоминать.

К счастью, хотя бы в Магьё решили выбрать сосуществование. Хотя друг к другу стороны относились с опаской, отношения были достаточно мирными, чтобы Геата раз в несколько дней, когда у неё выдавалось несколько свободных часов, отправлялась за пределы Диких Земель, чтобы помогать нуждающимся.

Однако три главных завета, оставленных Лазарисом, после его исчезновения продолжили свято соблюдать. Так что ни о каком статусе союзников с Магьё не могло быть и речи.

С другой стороны, даже если бы такое было теоретически возможно, вряд ли сама империя когда-либо решилась бы объявить на всю Сфарру о своём союзе с Дикими Землями. Потому что это автоматически сделало бы их врагами для всех остальных стран. Вотчину Мастера Хаоса не трогали, потому что боялись его, как огня. Но тех, кто решил бы к ней присоединиться, ждала незавидная участь.

В каком-то смысле Дикие Земли за эти пятнадцать лет закрепились в статусе эдакого чуть сумасшедшего соседа по подъезду. На первый взгляд вполне адекватный: занимается собой, сам себя обеспечивает, ходит на работу. Вот только стоит на учёте, ни с того ни с сего может выбить камнем чужое окно, украсть почту или нагадить под дверь. А потому с ним никто не общается, но и решительные действия не предпринимают, опасаясь агрессивного ответа и живущего через два дома брата-бандита.

Однако длиться такой репутации больше было не суждено. Мастер Хаоса вернулся, а значит, хаос в ближайшее время обещал захлестнуть не только Дикие Земли, но и всю Сфарру.

***

Почётный караул, охранявший огромные резные ворота, закрывавшие главный въезд на территорию императорского дворца, обычно был довольно спокойным местом. Естественно, никому и в голову бы не пришло пытаться проявлять агрессию буквально под носом у правителя Эрда. Самым раздражающим фактором были туристы, бесконечными толпами проходившие мимо, делавшие снимки и иногда пытавшиеся подразнить стражей.

Правда, заканчивалось это всегда неудачно. В отличие от гвардейцев у дворца земной английской королевы, эти шестеро стражей не только имели полное право двигаться, но и обязаны были пресекать любые, даже очевидно безобидные попытки приблизиться к воротам без дозволения.

А ещё все шестеро были сильными магами, и слишком наглые зеваки могли в итоге даже пролить кровь, если неудачно упали на брусчатку после телекинетического толчка. Но для самих стражей даже это уже давно стало приевшейся рутиной.

Однако этот день в середине осени запомнится им надолго. Когда из толпы, вечно окружавшей ворота широким полукольцом, отделились две мужские фигуры, на плечах у одного из которых вольготно разлеглась крупная чёрная кошка, караульные не заподозрили ничего странного.

Смельчаки находились всегда, и всегда было забавно наблюдать, как они изо всех сил пытаются продавить закрывавший ворота и самих стражей магический купол, а потом отлетают с воплями. Однако когда эти двое, не поведя и бровью, прошли прямо сквозь защиту, всем шестерым стало не до смеху.

- Назовите себя! - потребовал глава караула, направляя на чужаков остриё пики.

- Слушай, а у тебя, случайно, нет чувства дежавю? - полностью проигнорировав вопрос, повернулся Лазарис к Фаусту.

- А знаешь, да! Если не ошибаюсь, когда-то на Люпсе ты примерно таким же путём явился для встречи с Гатисом.

- Точно! Вот уж точно говорят, что история циклична. Другой мир, другой король, другие мы, а метод, неожиданно, тот же.

- Назовите себя или мы будем вынуждены применить силу!

- Сейчас тоже собираешься кого-нибудь убить для доказательства твоей серьёзности?

- Не, это не обязательно, - Мастер Хаоса покачал головой и, наконец, повернулся к стражу, - передай кому-нибудь, что Лазарис Морфей требует встречи с императором.

- К-к… кто? - на мгновение сорвавшись на фальцет, переспросил караульный.

- Лазарис Морфей. Ты правильно понял. Чудовище, Убийца тысяч, Проклятье Сфарры, et cetera, et cetera, et cetera… передай, что после пятнадцатилетнего отсутствия у меня есть, что ему сказать и что я гарантирую ему безопасность. Сегодня я здесь исключительно как переговорщик, если вы, конечно, не станете меня злить. И, я почти уверен, что он там будет, но, пожалуйста, передай, что Айро тоже должен присутствовать, а ещё министр иностранных дел Ак’Граот Ваймер.

- Я… я сейчас передам! Гуор, за старшего, глаз с них не спускать, но не сметь двигаться с места!

Фауст со странным выражением на лице проводил взглядом убежавшего стража.

- Честно говоря, я думал, что будет…

- Жёстче?

- Да. В конце концов, Эрд купил нас с Айной когда-то, да и то, что они в тот раз прогнулись под культ, чести им не делает. Я не ожидал, что ты будешь так спокоен.

- Ну, всё-таки по сравнению с тем, что сделал Гатис, император Эрда, можно сказать, является моим хорошим приятелем. Тем более что Валгур уже не император, а к его сыну у меня пока что никаких претензий, - пожал плечами Лазарис, машинально поглаживая Принцессу под подбородком. Воссоединившись после пятнадцати лет порознь, они не расставались, кажется, ни на минуту. - К тому же за тридцать лет, прошедших с моего визита к Гатису, я усвоил, что, если не можешь воздать обидчику по заслугам сразу на месте, то бросаться на него потом с кулаками или угрозами – худший выбор. Месть может быть вкусна либо холодной, либо обжигающе-горячей, всё что посередине – ужасно. И наконец, возможно, это говорит во мне старость, но, если будет выбор, я предпочту решать дела, мстить в том числе, в более комфортной обстановке и, желательно, сидя в кресле.

- Тебе, конечно, девяносто, - усмехнулся Фауст, - но если ты - старик, то я – художник-авангардист.

- Если ты про те полотна, что ты писал, отлучаясь якобы на охоту, то до авангарда там ещё далеко.

- Как ты?.. А впрочем, не хочу знать. Учти, что если ты проболтаешься об этом Айне, то нашей дружбе конец, ты меня понял?!

- Всё-всё, я нем как рыба! - Лазарис поднял руки, сдаваясь перед напором пёстрого мечника.

- У каждого человека может быть хобби… к тому же это уже не важно, всё осталось на Темранте.

- Вообще-то всё у меня в пространственном хранилище. Я просто не мог дать пропасть этим шедеврам. Теперь, когда ты напомнил, я, возможно, даже повешу парочку у нас дома…

- Я расскажу Айне о кулинарных курсах, на которые ты ходил! - рявкнул Фауст, потерявший всякую надежду на победу честными способами.

- Ты не посмеешь, - лицо Мастера Хаоса растянулось в гримасе притворного ужаса. - Ты обещал молчать об этом!

- Ну, что поделать. Художники – народ ветреный.

- Понятно всё с тобой. За шестьсот лет совесть окончательно атрофировалась. Хорошо, я тебя понял, никакой картинной выставки.

- Рад, что мы пришли к взаимопониманию.

Парочка, едва сдерживая смех, торжественно пожала друг другу руки. У пяти стражей, наблюдавших и отлично слышавших эту перепалку, шифроваться Лазарис с Фаустом не видели никакого смысла, на этом моменте отвисли челюсти.

К счастью для их психологического здоровья, следующие пятнадцать минут Мастер Хаоса и Мастер Меча простояли в тишине, думая каждый о чём-то своём. И, наконец, небольшая боковая калитка в воротах отворилась, и через неё вышел уже весь мокрый от переживаний глава караула.

- Пожалуйста, вы… можете пройти, - произнёс он, знаком приказывая остальным стражам расступиться перед гостями.

В то же мгновение и сами ворота начали медленно разъезжаться в стороны.

- Вот это я понимаю, радушный приём, - усмехнулся Лазарис, сразу за воротами обнаружив узкий коридор из стоящих плечом к плечу воинов в магической броне. Вторым “слоем”, уже не так часто, где-то один человек на каждые три метра, стояли боевые маги, а из клумб по обе стороны дороги вместо цветов выглядывали огромные магические турели, все как одна направленные на Мастера Хаоса. Принцесса недовольно мяукнула. - Похоже, после прошлого раза тут не хотят, чтобы я особо шастал по территории.

- Я бы на их месте тоже этого не хотел.

- Да, ремонтировать дворец во второй раз точно было бы обидно.

Неторопливо прогуливаясь, словно в парке, парочка, в конце концов, добралась до подножия ведущей ко дворцу лестницы. Там их уже ждали.

- Айро! Сколько лет! - Лазарис раскрыл объятья, словно собирался обнять старого друга, в ответ на что у главы тайной службы империи дёрнулось веко.

- … Здравствуй, Лазарис… Ты действительно гарантируешь, что не станешь каким-либо образом вредить Его Величеству, его подданным или имуществу империи?

- Как я и сказал, сегодня я здесь исключительно в качестве парламентёра.

- И, как и пятнадцать лет назад, ты никогда не лжёшь?

- Именно.

- Хорошо, я тебе верю. Идите за мной.

В сопровождении двух десятков магов и пяти Мастеров они прошли по длинным коридорам восстановленного дворца. И, в конце концов, перед ними открылись двери в относительно небольшой кабинет, где за длинным овальным столом сидел, за малым исключением, весь управляющий аппарат Эрда.

Министры, советники, признанные Мастера и, естественно, во главе – сам император, Барс’Нелгак Раут. Когда Лазарис с Фаустом появились, он поднялся с мест,а и его примеру, немного погодя, последовали все остальные.

- Рад приветствовать в моём дворце столь… особенных гостей, - произнёс император, указывая на два свободных места за столом, прямо напротив него.

- Спасибо за гостеприимство, - кивнул Лазарис, опускаясь в кресло.

Фауст садиться не стал, оставшись стоять чуть сзади и справа за спинкой. В такие моменты он предпочитал оставлять личные отношения за дверью и играть роль молчаливого телохранителя. Тем более что за планами и мыслями друга он уже давным-давно перестал успевать. Место на левой стороне спинки заняла Принцесса.

- Итак, мы внимательно вас слушаем, господин Лазарис. О чём вы хотели нам сообщить?

Широко улыбнувшись, Лазарис наклонился вперёд и, переплетя пальцы, положил на них подбородок.

- Ваше Величество, может быть, вы забыли, но, если что, ваши подчинённые легко смогут вам напомнить мою специализацию. Неужели нужно дополнительно озвучивать, о чём я пришёл говорить? Разумеется, я здесь, чтобы объявить ХАОС!

Глава 5

- Хаос? Серьёзно? И с этим ты уже заявился ко всем пяти императорам? Курам на смех! Может быть твоя специализация и Хаос, но кто ты такой, чтобы всерьёз заявлять подобное?!

Как и шестнадцать лет назад, Дорг, огромный мускулистый алкарн, один из сильнейших Грандмастеров и генералов империи Зверя, был не слишком сдержан. Посуда на небольшом чайном столике, поставленном на живописном холмике неподалёку от стен города Зверя, жалобно зазвенела от его могучего голоса.

- Дорг, будь добр, помолчи, - под обжигающе-ледяным взглядом Хиаллы Дорг опустился обратно на своё место. - Спасибо. Итак, Лазарис, продолжайте.

- Рад видеть, что кое-что в этом мире остаётся неизменным, - улыбнулся Мастер Хаоса, отхлёбывая обжигающе горячий чай, - тупые псины продолжают нагло тявкать, умные хозяева продолжают дёргать их за поводок. Правда, за столько лет, наверное, даже самая тупая собака сумела бы выучить, что нельзя лаять, если ей не сказали: “голос”. - В тишине, возникшей после этих слов, было отчётливо слышно, как скрежещут друг о друга зубы алкарн. - Хотя тут, очевидно, и вина хозяина имеется…

- Пожалуйста, Лазарис, продолжайте свою мысль, - даже в голосе обычно смертельно спокойной Хиаллы проскочила искорка гнева.

- Ах, да! - Мастер Хаоса улыбнулся своему врагу через стол. - Конечно. Прошу прощения, просто мысли вслух. Просто, понимаете, сбиваешься, когда тебя перебивают. Очень надеюсь на то, что подобное не повторится, пока я не закончу.

- Конечно, мы все внимание.

- Отлично. Вероятно, вы уже знаете, о чём я сказал императорам Эрда, Седьмого Крыла, Магьё, Леракии и Маира. Однако я всё-таки повторюсь, на всякий случай.

Думаю, вам, как и им, прекрасно известно, что произошло бы с этим миром, если бы новая мировая война разразилась, пока меня тут не было. У вас, я в этом не сомневаюсь, уже имеется ядерное оружие. Возможно, оно есть и у одной из других империй, возможно, оно имеется даже у нескольких.

Мощь, в разы превосходящая даже магию, по крайней мере, на её текущей стадии развития. Первым, что произойдёт и что ознаменует начало конца Сфарры, станут ядерные удары по стратегически важным точкам на всех континентах.

Никто не будет сдерживаться, опасаясь, что, стерпи они – и их уничтожат первыми. У крупных городов и особо охраняемых объектов, скорее всего, будут средства противостояния.

Запретить распад атомов, не дать сдетонировать сердечнику, телепортировать бомбу куда-нибудь в Великий океан – это только самые базовые варианты. Возможно, даже система защиты будет достаточно совершенна, чтобы справиться с зарядными устройствами, спрятанными в пространственных хранилищах диверсантов и телах смертников.

Однако всех взрывов избежать ни за что не удастся. Даже если из десятков тысяч взорвутся сотни, инфраструктура Сфарры понесёт катастрофический урон, и погибнут миллионы. Возможность мира будет окончательно утеряна из-за того, что люди просто не смогут смириться со смертями тысяч и тысяч своих родных, друзей и просто соотечественников.

Даже если те, кто, ужаснувшись тому, что натворили, начнут призывать к снижению градуса конфликта и переговорам, их голоса просто потонут в воплях о мести и якобы праведных лозунгах поборников “справедливости”, для которых победа и обретённая через неё власть куда важнее любых смертей. И это только “во-первых”.

Во-вторых, когда первый и самый разрушительный удар будет нанесён, а уцелевшие соберут свои силы, начнётся уже настоящая война магии. Воины, до зубов вооружённые артефактами, чудеса техномагической инженерии, выращенные и выпестованные звери-мутанты, наконец, Мастера – все они и ещё многие и многие другие начнут сражение не на жизнь, а на смерть.

Эта война будет длиться долго. Годы, может, десятилетия. Как ни крути, планета огромна, и реально завоевать или уничтожить каждый её клочок никому не под силу.

Человечество выживет. Магия действительно чудесна, и она сможет найти способ побороть даже последствия ядерной зимы.

Однако в этой кутерьме вы, империя Зверя, будете быстрее осваивать новые области технологий и магии, у вас всегда будет фора, с которой не смогут сравниться другие. И, если не случится ничего непредвиденного, в конце концов, при поддержке одного из семи Грехов, победите. - На этом моменте бровь Хиаллы предательски дёрнулась, - Планета окажется под вашим контролем, вероятно, на долгие века, если не навечно, вы сможете делать что захотите.

Изначальные правила о невмешательстве Грехов больше не будут иметь значения, поскольку даже без их указки вы продолжите всеми возможными способами и не считаясь ни с какими жертвами заставлять человечество расти. И это будет ваш успех, даже если вы трое, вероятно, этого уже не увидите.

Вот только, как я уже сказал, всё это было бы верно, если бы я не вернулся. Но мы сидим здесь, пьём чай и говорим по душам, так что данный вариант отпадает.

И теперь я расскажу, что произойдёт на самом деле.

Начало будет таким же. Даже я недостаточно силён, чтобы успеть остановить все ядерные взрывы во всех точках планеты.

Однако дальше все ваши планы пойдут наперекосяк. Дикие Земли, продолжавшие тихо развиваться все эти годы, начнут против вас самоубийственную войну. Можете поверить, та детская возня, что была между нами пятнадцать лет назад, не пойдёт даже для отдалённого сравнения с тем адом, что я на вас обрушу.

Мне плевать, что будет с моими, так называемыми, подчинёнными. Большинство из них – редкостная падаль, по которой и так плачет плаха, а даже если это и не так, они сами принесли мне клятву верности, зная, на что идут.

Так что я буду отправлять их на убой снова и снова, лишь бы откусить от империи Зверя хоть ещё один кусочек. И, что куда важнее, я сам прекращу отсиживаться в своём уютном домике.

Думаю, даже ты, имбецил, весь мозг перегнавший в мышцы, понимаешь, что будет, когда я возьмусь за дело всерьёз. Вы не продержитесь и года, сметённые, в конце концов, либо мной лично, либо силами одной из более удачливых империй.

Да, культ не умрёт, а Зверь продолжит вливать своё дерьмо в уши охочих до силы и власти. Но вы больше никогда не сможете разрастись до прежних масштабов, я об этом позабочусь.

Более того, когда я закончу в Сфарре, я отправлюсь на Люпс и наведу порядок там, а потом и в остальные миры Грехов. К счастью, пятнадцати лет мне вполне хватило, чтобы всё-таки найти ещё парочку лазеек в магии межмировых переходов.

Конечно, у меня не получится изжить вашего брата окончательно, тараканы крайне живучи. Но я позабочусь о том, чтобы вы вечно жили в ужасе, ожидая прихода неминуемой смерти.

Честно говоря, меня лично такой вариант полностью устраивает. Готов поспорить на что угодно: убийство тысячного, миллионного и даже миллиардного культиста мне принесёт не меньшее удовлетворение, чем убийство самого первого, да и против войны как таковой я ничего не имею.

Однако моя жена попросила меня обойтись как можно меньшим числом жертв. Она, знаете ли, сторонница пацифизма. И как бы мне ни хотелось на протяжении оставшейся вечности скручивать ваши поганые шеи, я обязан прислушиваться к просьбам супруги. Я ведь её люблю как-никак.

Так что вместо описанного мной выше варианта я предложил пяти императорам и предлагаю вам альтернативу. Способ разрешить конфликт без миллионов и миллионов смертей.

Для простоты назовём это Турниром Хаоса или, если особо ранимым такое название претит, пусть будет Великий Турнир, не буду претендовать. Участвовать будут пять империй, вы, ребята, и мои Дикие Земли, при этом я лично займусь организацией и контролем и не стану помогать какой-либо из сторон.

Можете считать это жестом доброй воли. Тот, кто победит – получит Сфарру, тот, кто проиграет – будет обязан подчиниться. Не переживайте, всё будет не так скучно, как на обычных магических состязаниях, я позабочусь о том, чтобы это мероприятие соответствовало своему статусу.

На этих словах Лазарис замолчал, давая троице Грандмастеров культа осмыслить его слова. Однако, когда Дорг уже открыл было рот, поднял руку, останавливая алкарн, и продолжил говорить.

- Это то, что я говорил пяти императорам. То, что я скажу дальше, предназначено исключительно для ваших ушей. Думаю, вы знаете, что это такое?

Мастер Хаоса сделал пасс правой рукой, и над его ладонью, мгновенно окрасив зелёный луг, синее небо и белые облачка в кроваво-алый, медленно завращалась небольшая, размером в половину ладони, причудливая руна.

- Ключ Зверя… - прошептала Хиалла, от удивления совершенно позабыв о том, что пообещала молчать и слушать. Впрочем, сейчас Лазарис был не против.

- Отлично, вы в курсе. Также, думаю, вы знаете, что отбирать его у меня бесполезно. Если я уберу сформированную моей энергией защиту, то любой обычный человек почти мгновенно умрёт, а такие, как вы, получившие благословение Хаоса, быстро превратитесь в невероятно могучих, но до жути тупых монстров, ведомых только жаждой крови.

Это, кстати, к слову о том, насколько мне будет просто уничтожить вас, если я захочу. Однако, - ещё один взмах, и ключ растворился в воздухе, вернув миру естественные цвета, - как бы мне ни было от этого тошно, в конце концов, мой главный враг – не вы, культисты.

Вы – лишь миньоны, прислужники и марионетки, а мне нужен тот, кто дёргает за ниточки. Так что с вами, с империей Зверя, на этом турнире, если вы согласитесь участвовать, я заключу эксклюзивное пари, кроме основной ставки – права владения Сфаррой.

Если победите вы, то я обещаю незамедлительно отправиться в центр Круглого океана и отпереть клетку Зверя. Думаю, это будет для вас достаточной мотивацией. Если же победят Дикие Земли, я хочу, чтобы вы организовали мне встречу со Зверем лично. Уверен, у него найдётся способ, как это провернуть.

Итак, подытожим. У вас есть выбор. Либо отказаться от моего предложения и начать заведомо проигрышную войну, либо согласиться и рискнуть сыграть на моём поле, получив при этом шанс не только завоевать планету малой кровью, но и освободить вашего ненаглядного Зверёныша.

Я не требую ответа немедленно. Как вам, так и пяти империям я дал на размышления неделю. Ну, правда, в Эрде я был вчера, так что вам остаётся шесть дней.

Через шесть дней, в полдень, если вы согласитесь, один из вас, тот, кого вы считаете самым достойным представителем, скажем так, капитаном команды, должен будет явиться в Дикие Земли, чтобы подтвердить участие и получить пропуск на турнир. Если не согласитесь, что же, вы уже знаете, что из этого выйдет. Вопросы?

- Да, вопросы имеются, - вновь бесстрастным голосом, уже оправившись от потрясения, произнесла Хиалла. - В чём будет состоять турнир?

- Пока что это секрет, - улыбнулся Мастер Хаоса, - у всех должны быть равные условия, так что я не могу позволить кому-либо получить фору. Кстати, своим ребятам в Диких Землях я тоже пока что ничего не рассказывал. Однако можете не волноваться, столь масштабное мероприятие не продлится пару дней, у вас будет возможность без особой спешки разобраться в правилах и подготовиться. Могу сказать только, что соревнования будут состоять из нескольких отдельных раундов, а также будут масштабными, захватывающими и полными сюрпризов, по крайней мере, я на это надеюсь, и таким я это противостояние запланировал.

- Неужели вы настолько верите в своих людей в Диких Землях? - Ланс, до этого молчавший, подал голос.

- Конечно, верю, - кивнул Лазарис, - но дело не только в этом. А вот в чём, я уже не скажу.

- Как мы можем тебе верить? - буркнул Дорг, явно немного остуженный демонстрацией ключа и от того выглядевший даже более недовольным.

Мастер Хаоса недовольно поморщился.

- Я говорил это уже не раз, но не против повторить. Я никогда не вру. Могу умолчать о чём-то, но сказанное назад не забираю. Это не честь, не принципы и не воспитание. Просто Хаосу, который вижу я, в отличие от Хаоса, которому служите вы, чужда ложь. Обман – это изобретение человечества, а Хаос был задолго до людей, существует сейчас и пребудет вечность после того, как о нас исчезнет даже память. Если бы ваш Хаос был настоящим, он бы никогда не опустился до грязных трюков, коим я стал результатом. Лучше подумайте над этим, чем лишний раз возносить молитву ущербному осколку человеческого эго. На этом всё.

Лазарис поднялся с места, и тут же и столик, и стулья, и весь чайный сервиз исчезли, словно их и не было.

- У меня есть ещё вопросы! - недовольно воскликнула Хиалла, воспаряя на полметра над травой.

- У меня нет больше желания на них отвечать, - покачал головой Мастер Хаоса. Принцессу и Фауста с собой он на этот раз не взял, даже для Магистра Меча это место было слишком опасно. - Можешь явиться через шесть дней, тогда я, возможно, удовлетворю твоё любопытство.

***

Была середина ночи, когда, после долгих часов без сна Айна повернулась к мужу.

- Ты уверен, что это было правильно?

Лазарис, тоже не спавший и напряжённо вглядывавшийся в потолок, тяжело вздохнул и, не глядя, нежно погладил жену по плечу.

- Нет. Но я не вижу иного выхода.

- Что если они, правда, победят?

- Я открою ворота Зверя. Чтобы эта греховная гадина исполнила своё обещание в случае проигрыша, я тоже должен быть серьёзен. Не знаю почему, но я уверен, что он почует, если в моих намерениях промелькнёт хотя бы капля фальши.

- И ты так и не хочешь мне объяснить, для чего это тебе? Ведь моя “просьба” – это лишь повод. Ты мог бы придумать и куда менее сложный способ победы над культом, при этом тоже рассчитанный на минимум жертв. Зачем этот турнир?

- Вы с Фаустом неисправимы… - улыбнулся Мастер Хаоса, - продолжаете допытываться, хотя я уже по сто раз говорил, что не могу ответить на эти вопросы.

- Ему ты дал намёк, что хочешь как-то решить проблему с хаосом внутри тебя.

- А он, естественно, всё тебе растрепал.

- Ну а как иначе, мы же за тебя переживаем.

- Действительно неисправимы. Хочешь сказать, что теперь тебе давать намёк, чтобы вы по кусочкам смогли понять, что у меня на уме?

- Ага…

- И я так понимаю, что ты не отстанешь?

- Нет.

- Ну хорошо, тогда вот тебе твоя подсказка. Я действительно хочу не просто уничтожить культ, а добраться до Зверя и сделать так, чтобы он уже никогда не смог добраться до нас. Для этого мне и нужен турнир, а если точнее, то победа Диких Земель на этом турнире.

- Как-то это маловато…

- Сколько есть, больше ни слова не скажу.

- Ох, ну и ладно. Если это действительно нужно, то и нет смысла больше переживать. Давай лучше будем спать.

- Давай…

До утра никто из них так и не сомкнул глаз.

А в полдень через пять дней у небольшого домика в глубине Диких Земель одна за другой появились шесть представителей шести империй Сфарры.

От Эрда прибыл высокий и подтянутый старик с аккуратной треугольной бородкой и колючим взглядом тёмно-карих глаз. Акволь Раут, предок династии Раут уже в десятом поколении и безусловная опора всей империи.

Хиалла, несмотря на сравнительно молодую внешность бывшая почти на сотню старше Акволя и являвшаяся не только негласным лидером культа, но и по официальным данным старейшим человеком на планете, закономерно, представляла империю Зверя.

От Седьмого Крыла же явился, сидя в кресле-каталке по причине отсутствующих ног и крыльев, официально старейший алкарн и вообще старейшее существо в Сфарре. Апи Ол Эра, тайный козырь империи со времён аж Четвёртого Крыла, чей возраст уже довольно скоро, всего через каких-то лет шестьдесят, должен был начать выражаться в четырёхзначных числах.

Магьё, Леракия и Маир не могли похвастаться подобными монстрами в своих рядах. Но и их отправились представлять личности поистине легендарные, чьи имена гремели по миру задолго до начала Великих войн. Не было никаких сомнений, к словам Мастера Хаоса во всём мире отнеслись с полной серьёзностью.

Возможно, даже большей, чем было необходимо.

Глава 6

- Господа, вы прибыли! - Лазарис стоял на крыльце своего дома с широкой улыбкой на лице, словно пригласил друзей на выходные шашлыки, а не объявил, фактически, ультиматум всему миру. - Очень рад, что никого не пришлось ждать. Хотите чаю?

- Мы здесь не для того, чтобы гонять чаи, - нахмурившись, произнёс представитель Леракии, толстый, даже сказать тучный мужчина, в своих просторных светло-бежевых одеждах похожий на огромный пельмень. - Мы хотим получить от тебя объяснения!

- И что же вам осталось непонятно? После бесед с вашими императорами, кажется, не должно было остаться сомнительных мест.

- Наглый мальчишка, - проскрежетал Ол Эра, поднимая и наставляя на Мастера Хаоса чуть дрожащий палец. - Получил силу побольше и возомнил, что имеешь право диктовать условия? Я признаю, что даже на моей памяти ещё не было монстра типа тебя, но вне зависимости ни от чего один человек не может стать вровень со всем миром! Это совершенно непозволительная наглость! Сколько тебе лет? Двести? Триста? В любом случае, этого даже близко недостаточно даже просто для того, чтобы являться в мою страну и вести себя подобным образом!

- Если вам интересно, совсем недавно мне исполнилось девяносто, - все недовольства древнего алкарн Лазарис словно бы не услышал, продолжив также мирно улыбаться. - Говоря же о моём праве на что-либо… как вы и сказали, господин Апи, я обладаю силой. И эта сила – единственно необходимая вещь, чтобы иметь право на что угодно. Или, хотите сказать, вы шестеро своё влияние и свои права получили не благодаря такой же силе?

- Раз мы все здесь вместе, давайте просто убьём его – и дело с концом, - произнесла Хиалла, не сводя с Мастера Хаоса прищуренных глаз.

И вот в ответ на это с лица Лазариса всё-таки пропала улыбка, а в его взгляде, встретившимся со взглядом магессы, вспыхнуло яростное пламя.

- Уважаемый министр, - в голосе Мастера Хаоса звенела сталь. - Прошу вас воздержаться от подобных заявлений. Не стоит пытаться укусить меня чужими зубами. Если хотите моей смерти – попытайтесь сами, я буду только раз составить вам компанию на пути в ад.

- Поддерживаю Убийцу Тысяч! - радостно, словно речь не шла о потенциальной смертельной схватке, воскликнула представительница Магьё, на вид маленькая девочка лет десяти в пышном платьице и туфельках с бантиками. - Магьё совершенно не против предложения о Великом Турнире, и я пришла не для того, чтобы драться. Если у вас пятерых есть какие-то претензии к Проклятью Сфарры – высказывайте их от своего имени.

- Вы уже давно милуетесь с Дикими Землями, - огрызнулся на малютку толстяк. - Не удивительно, что так просто прогнулись под ублюдка!

- Вот кого-кого, а Леракии наша внешняя политика точно не касается! - не меняя восторженного тона, ответила девочка, погрозив мужчине крошечным пальчиком.

- Я хочу знать только одно, - спокойно произнёс Акволь Раут, полностью проигнорировав начинающийся спор, - Вы сказали, что не станете вмешиваться в ход этого Турнира и как-либо помогать Диким Землям. Где гарантии? И можете не говорить о том, что “никогда не врёте”. Не знаю, как вам удалось убедить в этом Айро, который обычно даже собственную тень подозревает, но мне простого обещания никогда не будет достаточно.

- И чего же вы хотите? Клятвы души?

- Естественно, какие ещё могут быть варианты? Обычный договор в вашем случае будет стоить ровно столько, сколько стоит бумага, на которой он будет написан.

- Честно сказать, меня ваша подозрительность даже немного обижает, - усмехнулся Мастер Хаоса. - И что же, позвольте узнать, будет, если я откажусь давать клятву?

- Эрд откажется от участия в этом фарсе.

- Вот так жёстко, да?

- Да.

- Ладно, тогда предлагаю послушать, что скажут остальные, а потом мы с вами вернёмся к этому вопросу. Итак, насколько я понял, Магьё за турнир, а Эрд потребовал гарантий. Ещё мнения?

- Мы согласимся, если будет выполнено дополнительное условие, - подал голос до сих пор молчавший представитель Маира, закутанный в клубящуюся тьму чуть сгорбленный силуэт без лица и вообще каких-либо отличительных признаков, по которым можно было бы понять хотя бы, мужчина это или женщина. Даже голос тёмной фигуры, гулкий, словно из бочки, не имел пола и возраста.

- Какое?

- Даже если Маир выиграет на Турнире, мы откажемся от обещанного победителю мирового господства, но взамен, в случае проигрыша, мы требуем избавить Маир от необходимости подчиняться.

- В какой вообще вселенной есть хоть малейший шанс, что Маир выиграет?! - рассмеялся толстяк, но холодный взгляд Мастера Хаоса заставил представителя Леракии проглотить очередное “Ха!”

- Зачем же тогда вы в принципе хотите участвовать, если не готовы взять ответственность ни за победу, ни за поражение?

- Мы просто не хотим войны. И если Турнир сможет обеспечить Сфарре мирное будущее – то мы примем участие.

- Трусы… - проскрипел древний алкарн, сплюнув в траву.

- Ну почему же, - улыбнулся Лазарис, - просто, в отличие от вас, Маир трезво оценивает ситуацию и не идёт на поводу у гордыни. Как по мне, очень рациональный выбор.

- Спасибо за такую оценку, - фигура из тьмы вежливо поклонилась Мастеру Хаоса.

- Не за что. Итак, трое из шести высказались. Кто следующий озвучит свою позицию?

На десяток секунд все замолчали. Хиалла и Ол Эра явно были совершенно не в восторге от предложения Лазариса, однако в одиночку отказывать Погибели Сфарры, похоже, не хватало духу даже древнему алкарн.

А Хефса, так звали толстяка, похоже, никак не мог решить, чью сторону занять, бегая глазами от одного представителя к другому и что-то лихорадочно обдумывая. Так что проявить инициативу решил сам Мастер Хаоса.

- Вижу, что вас съедают противоречия. Ничего удивительного, вы ведь империя Зверя и Седьмое Крыло, сильнейшая и древнейшая империи планеты. Не в обиду вам, Акволь.

- Да что там, - усмехнулся предок семьи Раут.

- Конечно, таким как вы будет сложно наступить на горло своей гордости и признать, что вы на самом деле боитесь меня настолько, что не готовы выступить против даже с мощью целых стран за плечами.

- Мальчишка, не…

Договорить фразу древний алкарн не успел. Силуэт Лазариса, размывшись, в долю секунды пропал с веранды, появившись прямо перед креслом-каталкой, нависнув над ссохшимся стариком.

На секунду лицо Ол Эры исказил страх, он не смог почувствовать ни приближения Мастера Хаоса, ни, что было ещё хуже, даже следа остаточной энергии.

То есть, либо Лазарис настолько хорошо контролировал свои заклинания, что даже тысячелетний опыт не смог помочь Ол Эре их засечь, либо подобный трюк был проделан исключительно благодаря мощи физического тела. И ещё можно было поспорить, какой из двух вариантов был более ужасающ.

- А что такого, что я вас младше в десять раз? - лицо Мастера Хаоса вновь украшала улыбка, но уже не мягкая и приветливая, а неестественная и пугающая, та самая, что заставляла всех, знакомых с этой стороной личности Лазариса инстинктивно вздрагивать всем телом. - Прожитые годы сами по себе ничего не значат.

Слабоумный дед, всю свою жизнь проведший в сумасшедшем доме, что, заслуживает большего уважения, чем юный учёный, трудившийся не покладая рук и совершивший важное для всего человечества открытие?

Кого следует чествовать больше, пятидесятилетнего миллиардера, использовавшего деньги и влияние своей семьи, чтобы начать и гладко развить свой огромный бизнес, или юного предпринимателя, в одиночку, без чьей-либо помощи сколотивший первое небольшое состояние?

Я, естественно, не буду утверждать, что вы не заслуживаете уважения, в конце концов, во многом вашими стараниями империя алкарн стала настолько великой. Но что насчёт тех долгих сотен лет, которые вы провели в праздности и комфорте на вершине пищевой цепочки этого мира?

Когда последний раз вам по-настоящему бросали вызов? Когда в последний раз вы были на грани смерти? Когда последний раз вы теряли кого-то по-настоящему важного? Обретали настоящего друга? Искренне смеялись или спорили с кем-то?

Жизненный опыт не оценивается прожитыми годами. Наоборот, истинный возраст оценивается опытом. А вы, долгие века проведшие на вершине недосягаемой башни из хрусталя, когда в последний раз жили?

Я могу быть младше, и, конечно, не берусь утверждать, что видел в жизни больше вашего. Но, думаю, особенно если вспомнить наш предыдущий разговор о праве и о том, чем это право подкрепляется, ваше право что-то говорить о моём опыте немного сомнительно, вам не кажется?

- Опять эти чёртовы философские рассуждения… - процедила сквозь зубы Хиалла, потихоньку закипавшая от гнева.

- А что плохого в философствованиях? - Лазарис распрямился и посмотрел уже на магессу. - Вы говорите что-то, основываясь на своём мнении, я – основываясь на своём. Пока мы будем ограничены только своей точкой зрения, понять другого вряд ли будет возможно.

Так что я просто даю вам понимание о моём взгляде на мир, чтобы мы, скажем так, были на одной волне. Однако, - прервал он уже хотевшую что-то ответить Хиаллу, - если вас не устраивают простые разговоры, мы можем обратиться к старому-доброму насилию.

Чего тянуть, раз уж едва ли не все присутствующие подозревали, что этим всё закончится? Они ведь уже поняли, насколько вы хотите моей смерти. Почему бы не разрешить наши разногласия?

Нападайте на меня, госпожа министр. Используйте весь свой арсенал, попытайтесь убить своего главного врага, чтобы больше ничто не стояло на пути империи Зверя.

Это, кстати, вас тоже касается, Ол Эра. Сомневаетесь, что я имею право диктовать свои условия? Вперёд – убедитесь в моей компетенции.

Акволь, присоединяйтесь, попытайтесь доказать, что вы заслуживаете моей клятвы.

И вы, Хефса, никак не можете выбрать сторону? Пожалуйста, я решу эту дилемму за вас. Вступите в бой вместе с ними, союз с тремя сильнейшими империями Сфарры точно должен быть выигрышной позицией, правда?

А вас, - Мастер Хаоса, немного снизив тон, повернулся к представителям Магьё и Маира, - я просто вежливо попрошу помочь им. Чем больше будет вас, тем убедительнее станет моя победа и тем охотнее они пойдут на сделку с собственными гордыней и жадностью. Потому что в противном случае, боюсь, наши переговоры так и не сдвинутся с мёртвой точки.

Ну, что, величайшие из величайших этого мира, готовы побороться за своё Право?

***

Небо над Круглым океаном, избранное площадкой для самого невероятного в истории Сфарры спарринга, словно чувствуя атмосферу момента, было затянуто тёмными клубящимися тучами, а поверхность воды далеко внизу бурлила от сталкивавшихся друг с другом волн. И лица представителей шести империй отлично соответствовали окружающему мрачному антуражу.

Все шестеро были напряжены и сосредоточены. Даже обычно никогда не демонстрировавшая никаких эмоций, кроме радости и восторга, Кигарю, маленькая магесса из Магьё, прекратила улыбаться.

Эмоций Безликого, представителя Маира, истинных имени и внешности которого не знала ни одна живая душа во всей Сфарре, прочесть, очевидно, было невозможно. Но клубящаяся вокруг него тьма, то и дело закручивавшаяся нестабильными вихрями и выкидывавшая во все стороны крошечные протуберанцы, свидетельствовала о том, что даже этот таинственный человек изрядно нервничал.

Мастер Хаоса, напротив, казалось, просто вышел на вечернюю прогулку. В своём вечном сером костюме-тройке, с заложенными за спину руками и мечтательно-отстранённым выражением на лице, он совершенно точно не походил на кого-то, кто мог бы заслужить титулы вроде Погибели Сфарры и Убийцы Тысяч.

Скорее, его можно было принять за пожилого туриста, две трети жизни отдавшего нелюбимой работе и, выйдя на пенсию, отправившегося в путешествие по ранее невиданным городам и странам. Никуда не спешащего, не гонящегося за всеми впечатлениями сразу, готового потратить целый день, просто бродя по узким улочкам старых районов, вдыхая запах чуть заплесневелого камня, вывешенного на верёвках над переулками белья и варящегося где-то совсем рядом кофе.

И, отчасти, примерно так Лазарис себя и чувствовал. Несмотря на готовый разразиться бой, несмотря на близящийся Турнир, который должен был решить в том числе и его судьбу, несмотря на медленно, но неотвратимо растущий в его душе хаос, здесь и сейчас ему было комфортно.

Вряд ли сам Мастер Хаоса смог бы сказать, когда именно это произошло. В какой момент сражения и смерть стали для него не только естественными, но и по-настоящему родными.

Но это было именно так. И, отчасти, именно поэтому шестёрке представителей империй Сфарры сегодня суждено было проиграть.

Огромный объём энергии души, невероятные знания и навыки, бескомпромиссная жестокость и готовность убивать и умирать – всё это было важно. Но всем этим обладали и шестеро древних магов, за сотни лет жизни успевшие пережить и повидать предостаточно.

Однако, несмотря на готовность в любую секунду вступить в смертельный бой, их привычной реальностью были мир и покой. Жизнь на вершине мира, на самом пике, где некому наступить тебе на голову.

Родным миром Лазариса была война. Война длиной в шестьдесят лет. Война с великими магами, война с огромными империями, война с самим собой и собственной слабостью, война с теми, кого все остальные считали недосягаемыми богами.

Он никогда не хотел этого, он никогда не просил этого. Его жизнь была простой и незамысловатой: вози туристов и богатеев на багги по пустыне, показывай достопримечательности и чудеса песчаного моря.

Но его вырвали из привычной жизни, отправив на вечную войну, которой он, как бы ни пытался, не мог увидеть конца. Прошло целых шестьдесят лет, и эта война стала неотъемлемой его частью.

Как и его серый костюм-тройка. Как и его вечная лёгкая полуулыбка, когда он, сидя в глубоком и мягком кресле, наблюдал за неторопливо текущей вокруг жизнью, думая о чём-то совершенно неведомом. Как и любовь к ярким театральным жестам, и шутливые переругивания с Фаустом.

Каждый свой день он проводил словно в двух мирах. Первый – обычный, который видели все, с бытовыми вопросами, мелкими спорами обязательными поцелуями дочки на ночь.

Во втором же мире, видимом ему одному, реками текла кровь, горами громоздились трупы, и сжималась душа от криков и стонов. Он привык к этому, это стало его рутиной и бытом, таким же обжитым и удобным, как для других – вечерние какао и плед.

Вот только это не значило, что он не хотел иного. Две трети его уже довольно долгой жизни остались позади, и, наконец, на горизонте забрезжил лучик надежды на завершение боя.

Ещё нужно было очень многое сделать. Такого, что большинство сочло бы невероятным, безумным, попросту невозможным. Несмотря на все его приготовления, шансы на победу оставались смехотворно малы.

Однако это было не важно. Где-то очень глубоко в мыслях Лазарис уже был там, на узких улочках его старого города, которого он ждал целых шестьдесят лет. Именно эти пейзажи сейчас видели его чуть расфокусированные, направленные поверх голов представителей Сфарры, глаза.

Правда, чтобы эта мечта стала реальностью, Турнир должен был начаться. И это была ещё одна причина, по которой победы Хиалле и остальным было не видать.

- Знаете, господа… - чуть вздрогнув, Мастер Хаоса оторвался от столь сладостных дум и взглянул на шестёрку магов. - Может быть, вы мне не поверите, но у меня сегодня исключительно прекрасное настроение. И так как мне ещё хотелось бы, помимо завершения переговоров с вами, поужинать со своей семьёй, а после посидеть у камина с чашечкой чая, погода в последнее время становится всё холоднее, зима на носу, я, пожалуй, закончу всё побыстрее.

Там, где секунду назад стоял человек в сером костюме-тройке, тяжело ступив могучими лапами на само пространство, вознёс рогатую голову к облакам огромный чёрный дракон. Шестеро магов, шокированные таким зрелищем, тут же активировали свои заклинания, готовясь к сложнейшему сражению в их жизнях.

- Отлично! - перекрывая грохот приближающегося шторма, пророкотал дракон, - Давайте же устроим шоу, которое этот мир запомнит навеки!

Глава 7

Начиная с простого желания получить здоровое тело, через самую первую трансформацию дьяволёнка, через десятки и сотни освежёванных монстров, через долгие годы в диких лесах Сайркина, через становление Мастером Метаморфоз, через пять форм У-син, через огромного крылатого гиганта, расправившегося с десятками Мастеров в небе над дворцом Элтора…

Форма Дракона, в которой теперь находился Мастера Хаоса, стала квинтэссенцией всех его знаний и навыков.

Огромное тело, созданное под вдохновением от облика его души, было покрыто чернильно-чёрной чешуёй прочнее стали и титана, основой для которой послужила форма Голема земли.

Плоть и кости являлись результатом идеального объединения свойств гибкости и изменчивости от водной формы Каппы и дикой неукротимой мощи, унаследованной от Ужаса, формы металла.

Гениальные труды древнего мага Чибака Сиджи по созданию энергетических ядер для его древесных воинов, перекочевавшие в форму Лешего, позволили драконьему сердцу, по сути, живому реактору невиданной мощи, стать настоящим чудом магии.

А полыхающая энергия, прокачиваемая этим сердцем по всему огромному телу, досталась Дракону от огненной формы Дьявола.

Добавив поверх всего этого свои наработки в артефакторике, благодаря которым стало возможным многослойное зачарование почти каждой мышцы и органа, Лазарис получил в итоге нечто поистине удивительное.

Трёхсотметровый монстр, место которого было на страницах детских сказок, а никак не в реальности, не только ни капли не стеснял Мастера Хаоса своими габаритами и колоссальным весом, но и наоборот, давал ощущение невероятных лёгкости и свободы.

Единый взмах гигантских крыльев мог доставить его всюду, куда только мог упасть взгляд, а бьющееся в груди сердце, само по себе способное стать национальным достоянием любой из империй, каждым мощным ударом словно звало в высокие небеса, в бесконечный полёт, в неистовый бой.

И, даже если у шестёрки магов оставались какие-то сомнения, первым же движением огромный Дракон заставил их осознать: более страшного противника они ещё не видели ни разу в жизни.

Длинная изящная шея выгнулась, из-под чешуек на ней начало пробиваться тусклое алое свечение, быстро поднимавшееся к рогатой голове. И в следующую секунду драконья пасть изрыгнула огненный поток длиной в несколько километров.

Достигнув всё продолжавшего бушевать моря внизу, пламя не остановилось: солёная вода не могла затушить магический огонь. Он, поднимая огромные клубы пара, погрузился на глубину ещё около сотни метров – и только тогда затих, оставив после себя полыхающее, будто облитое маслом, море.

Однако бо́льшая часть пламени всё-таки предназначалась не Круглому океану, а шестерым представителям, вынужденным с самого начала объединить усилия, чтобы сдержать атаку Мастера Хаоса. Многослойная защита, выросшая на пути огненного протуберанца, вспыхнула настоящей многоцветной радугой.

Цветами от белого до густо-синего переливался ледяной купол, созданный Хиаллой. Всеми оттенками чёрного и серого окрасилась сотканная из сгустившегося дыма стена, выставленная Безликим. Барьер Кигарю, похожий на выставленную на пути атаки ладонь великана, нежно светился жёлтым. Металлическим блеском слепил огромный щит, в который за доли мгновения превратилось одно из колец на руке Акволя Раута. А на тончайших нитях, появившихся из ладоней Ол Эры и соткавших ажурное кружево паутины, искрились ядовито-зелёные, тёмно-фиолетовые и ярко-алые капли.

Поодиночке у них ни за что не вышло бы остановить поток пламени. Но сейчас пять барьеров поддерживали и взаимно усиливали друг друга, так что даже на самом первом слое – ледяном куполе, от потока адского огня не появилось и следа разрушения.

Толстяк Хефса никакую защиту не выставлял, но вместо этого, окутавшись на мгновение клубящимся туманом грязного красно-коричневого цвета, превратился в великана ростом с десятиэтажный дом, ещё более толстого, чем оригинал, с непропорционально большой головой и даже для этой головы огромными челюстями.

Фактически, из тридцати метров роста гиганта больше трети занимал рот. В моменты, когда капли и завихрения драконьего пламени всё-таки прорывались по периметру пятислойного барьера, Хефса, не задумываясь, бросался наперерез и проглатывал искры.

И огонь, достаточно горячий, чтобы прожечь насквозь вольфрамовый лист, способный гореть в вакууме и любых жидкостях и даже обладающий естественным свойством сжигать окружающую энергию, в том числе и из чужих заклинаний, пропадал в желудке великана без каких-либо следов.

Поток пламени прервался лишь спустя минуту, когда у Мастера Хаоса закончилось дыхание. И хотя ни один из шестёрки не пострадал, шок, отражавшийся на лицах, был достаточным подтверждением невероятной мощи драконьей формы.

Ни один из них ещё не сталкивался с настолько ужасающей силой. Даже сверхтяжёлые магические установки, каких и у Эрда с империей Зверя не нашлось бы и полудюжины, по своей задумке обязанные иметь возможность подавить даже Грандмастеров своей огневой мощью, не шли с драконьим дыханием ни в какое сравнение.

А ведь такие установки имели лишь один-единственный тип атаки, тогда как Лазарис был настоящим магом и поистине гениальным при том. Иначе он бы точно не смог создать подобную магию, даже с теми ста с хвостиком тысячами единиц силы души, что были у Мастера Хаоса после пленения в саркофаге культа.

А это была действительно гениальная магия. Благодаря объединению десятков сложнейших концепций и десятков тысяч всевозможных заклинаний, вписанных в тело крылатого ящера, возможности формы Дракона вышли далеко за границы и так ужасающей личной силы Погибели Сфарры.

Если бы у шестёрки представителей не было своих козырей, они бы не выдержали даже этой, самой первой и, по сути, пробной атаки. Однако, как бы ни хотелось Лазарису победить быстро, против него выступал секстет с общей продолжительностью жизни более трёх с половиной тысячелетий. Такое, к сожалению, было практически невозможно преодолеть чисто грубой силой.

Хотя, конечно, сила могла быть очень разная.

Длиннее самых длинных копий и острее самых острых мечей, когти на могучих лапах из тёмно-тёмно-серых вдруг стали полупрозрачными, словно сделанными из огромных чёрных кристаллов. И когда Дракон, вдруг сорвавшись с места и за доли секунды преодолев отделяющую его от представителей сотню метров, вонзил их в ледяной купол Хиаллы, тот вдруг начал плавиться, словно обычная сосулька под жарким солнцем.

Это была самая страшная магия Мастера Хаоса, куда страшнее любого, сколь угодно горячего огня – сила изменения и уничтожения законов мироздания.

Любое заклинание в своей основе имело реальный прообраз. Огонь, вода, камень и воздух, плоть и кровь, оружие и броня, звери и монстры, мысли и чувства, душа и тело, пространство и время…

Суть магии заключалась в подражании реальности, и, хотя можно было вносить необходимые “правки”, чтобы эффекты стали полезнее и удобнее, первоначальная база не могла быть изменена без изменения сути заклинания.

И Лазарис, способный превращать воду в спирт, свинец в золото, тепло в электричество и жизнь в смерть, мог повторить всё то же самое и с чужими заклинаниями.

На лице Хиаллы, заклинание которой начало ломаться с самых глубинных слоёв, отразилась ярость вперемешку с болью от повреждаемой души. Однако свой барьер магесса не отменила. Наоборот, её тело вспыхнуло куда более ярким льдисто-голубым свечением и айсберг-барьер тут же начал разрастаться с опасной скоростью, грозящей поглотить тело чёрного дракона.

В тот же момент Ол Эра, выругавшись себе под нос, с силой взмахнул руками, и количество нитей, что тянулись от его ладоней, также резко выросло. Паутина-щит, сплетённая из них, не увеличилась. Но в несколько сторон от неё, огибая все остальные барьеры, выстрелили пучки новых нитей, намеревавшихся схватить Мастера Хаоса и опутать словно муху.

Среди шести представителей эти двое хотели смерти Лазариса куда больше остальных. Так что и прибегнуть к радикальным мерам они решили первыми.

Однако, чтобы поймать чёрного дракона, этого было мало. Перепонки на крыльях окрасились в огненно-красный, как и шея Дракона недавно, и после яростного взмаха из них в продолжающую увеличиваться ледяную глыбу ударил уже не такой концентрированный, но зато куда более масштабный огненный поток.

С учётом размеров формы, Лазарису было бы достаточно просто несколько раз пролететь в таком виде над какой-нибудь армией, чтобы превратить десятки, а то и сотни тысяч человек в обугленные головешки.

Более того, это не было обычное пламя. Как и драконьи когти, оно выглядело кристальным, будто живой и постоянно колеблющийся рубин. А в следующий момент чешуя Дракона покрылась кромешно-чёрной плёнкой, поглощающей абсолютно весь падающий на неё свет.

Первое было нужно, чтобы выбраться из ледяного плена, в котором уже оказались передние лапы и грудь крылатого змея. Второе – чтобы защититься от нитей алкарн, не только невероятно прочных и тонких, а значит, до жути острых, но и покрытых множеством самых разнообразных смертельных ядов, способных доставить проблем даже Дракону.

Первое сработало. От магического огня, наполненного особой силой Мастера Хаоса, порождённый Хиаллой лёд начал таять. Куда медленнее, чем от атаки когтями, но этого всё равно оказалось достаточно, чтобы резким рывком Дракон смог высвободиться и отлететь от барьера.

Второе сработало только частично. Когда нити касались чёрного покрова, висящие на них разноцветные капельки яда в мгновение исчезали, но сам тончайший паучий шёлк оставался цел и невредим.

С другой стороны, в огне хаоса, до сих пор испускаемом крыльями, нити охотно сгорали, так что спеленать Дракона полностью у Ол Эры не получилось. Вместо этого, будто попавший в хитрую ловушку зверь, Дракон оказался накрыт сетью, начавшей с силой тянуть крылатого змея обратно на ледяной барьер.

И, увидев в таком положении удачную возможность, к прямой атаке на Мастера Хаоса присоединились также Безликий, Акволь и Хефса.

Чёрный дым, из которого была сформирована защитная стена, на секунду побледнев, просочился сквозь барьер Хиаллы, отчего лёд из голубого стал грязно-серым. А, проявившись на внешней стороне, превратился в сотни тонких дымных копий, готовых пронзить чешуйчатое тело, как только нити придавят крылатого змея достаточно близко к барьеру.

Три кольца сорвались с пальцев предка императорской семьи Эрда, и за те мгновения, что огибали барьеры, они успели превратиться в огромные, по сотне метров каждый, мечи. Разлетевшись по трём сторонам, они замерли, указывая остриями на сердце, голову и живот Дракона, готовые в нужный момент сорваться с места и вонзиться в плоть крылатого змея.

Толстый великан же, приблизившись к Лазарису на рискованно близкое расстояние, раскрыл рот едва ли не на сто восемьдесят градусов и глубоко вдохнул. Вряд ли даже теоретически можно было иметь достаточно мощные лёгкие, чтобы в один присест всосать практически всё драконье пламя. Но Хефсе это удалось, и Мастер Хаоса лишился даже этой защиты.

Однако вместо недовольного, яростного или тем более испуганного рыка, в драконьем горле словно забурлил огромный подземный источник. Лазарис смеялся.

Сейчас, по сравнению со временем своего последнего крупного боя в момент встречи с женой, он стал куда сильнее. Мир хаоса, хоть и давал ему меньшую помощь, чем мир порядка – Айне, всё равно значительно увеличивал мощь его заклинаний.

К тому же за пятнадцать лет в Темранте, хоть он больше не пропадал часами и сутками в своей лаборатории, у Лазариса не могло не накопиться огромное количество идей, в том числе и в отношении формы Дракона, которые он по мере возможности воплощал в жизнь.

И после столь долгой и кропотливой полировки всех шероховатостей, крылатого ящера можно было без преувеличений назвать лучшим творением Мастера Хаоса. Пока Лазарис не сможет открыть какое-то кардинально новое направление для свои исследований, либо пока не поймёт, как перейти на пятый ранг, Дракон будет оставаться его личным абсолютом.

И, Мастер Хаоса был в этом совершенно уверен, на текущем уровне развития цивилизации для крылатого ящера не существовало противников.

Учитывая всё это, то, что его смогли поставить в столь затруднительное положение, вызвало у Лазариса настоящий восторг. Ведь это означало, что он вновь недооценил магию.

В который раз он уже убеждался в том, что магия – это не просто некая дополнительная грань развития человека вроде искусства или спорта. Это сила совершенно иной категории, стоящая куда выше смертных людей и приземлённых мыслей.

И то, что и этот мир, и магия в нём были лишь мимолётными порождениями души одного-единственного человека, его убеждённости не отменяло. Скорее, наоборот.

Мастер Хаоса за свою жизнь видел достаточно, чтобы совершенно объективно считать чудеса возможными. Однако даже он отказывался верить, что душа Первого, как бы силён он ни был, могла сама по себе сформировать столь прекрасные в своей завершённости миры и наполняющую их магию. Скорее, уж это протекающая через всё мироздание магия воспользовалась расслоившейся душой Первого как холстом и красками, чтобы нарисовать этот фантастический пейзаж.

Правда, как бы замечательна ни была магия, существовали объективные пределы силы, за которые выйти можно было только с помощью того самого чуда. А чудеса, увы, не случались, если их желали и ждали.

Пламя, почти полностью поглощённое Хефсой и до того горевшее лишь в паре мест на внутренней поверхности крыльев, вспыхнуло с новой силой. И на этот раз это был не поток пламени, горел сам Дракон.

Всё его колоссальное тело, от шипастого кончика хвоста до тонких прорезей ноздрей, окуталось кристальным огнём, осветив всё пространство между низко нависшими грозовыми облаками и бурными водами.

Лёд, успевший вновь нарасти на несколько метров, уже не просто начал плавиться, он вспыхнул как летний сухостой.

С мелодичным звоном, словно это были натянутые струны рояля, одна за другой стали лопаться удерживавшие Дракона нити.

Дымные пики не загорелись, ведь в них, по сути, нечему было гореть. Но даже после того, как Безликий отправил сотни пронзающих всё и вся снарядов в полёт, они так и не достигли цели. За десяток метров до тела Дракона пики будто врезались в невидимый барьер, просто распадаясь на небольшие сероватые облачка, словно кто-то пускал дым из курительной трубки.

С мечами Акволя Лазарис разобрался лично. Первые два встретил выставленным вперёд, на подобие щита, крылом. И магический металл, встретившись с тонкой перепонкой, лишь немного продавил её, почти тут же начав плавиться в огне хаоса.

Третий же меч Дракон, переместившись чуть вбок с помощью магии пространства, пропустил мимо себя, поймал за рукоять и, не дав Акволю даже шанса перехватить контроль обратно, будто копьё запустил в отлетевшего на безопасную дистанцию Хефсу.

Толстяк-великан быстро осознал, что как-то увернуться от этого снаряда не получится. А потому поспешно открыл рот, намереваясь проглотить клинок целиком. Но если раньше в буквально бездонной глотке представителя Леракии без следа пропадало даже драконье пламя, на этот раз Хефсе повезло куда меньше.

Спустя секунду после того, как рукоять меча вошла в черноту, начинавшуюся сразу же за зубами великана, тело толстяка вдруг дёрнулось назад, будто клинок ударился обо что-то внутри его тела. А потом Хефса выплюнул в Круглый океан внизу целый бассейн красно-коричневой крови и начал быстро терять высоту.

Вторым, кому не повезло пострадать от буйства Дракона, стал сам владелец мечей, Акволь.

В яркой вспышке, отпечатавшей на внутренней стороне век тёмный драконий силуэт, Мастер Хаоса вновь исчез, на этот раз появившись чуть в стороне от раскрывшихся разноцветных барьеров. А в следующий момент представителя Эрда вдруг сдёрнуло с места и на огромной скорости потянуло к Дракону.

Появившийся на его пути лёд и ухватившие его дымные руки смогли замедлить движение Акволя лишь на секунду. И, видя неминуемо приближающуюся драконью пасть, древний маг решил пойти ва-банк.

Четыре кольца на его левой руке были “свёрнутыми” щитами, четыре на правой – мечами. Однако пятая пара колец была всего лишь пространственными хранилищами, из которых Акволь достал уже вполне обычные на вид меч и щит, незамедлительно взяв их в руки.

В ту же секунду за спиной представителя Эрда материализовалась фигура рыцаря в тяжёлых латах. Этот рыцарь был не таким большим по сравнению с магическим оружием, которым Акволь орудовал, а его полупрозрачный силуэт казался зыбким и ненадёжным.

Однако необоримая аура, что появилась вместе с фантомом, опустилась на самого Акволя ярким серебристым сиянием, не давая усомниться в могуществе этой магии. Убелённый сединой маг словно сам стал сказочным рыцарем, отправившимся на бой с чудищем.

Вот только этой сказке не суждено было закончиться “хорошо”. На этот раз, атаковав как самая настоящая змея, выбросив далеко вперёд голову на длинной гибкой шее, Дракон, в первую секунду встреченный щитом иллюзорного рыцаря, быстро преодолел сопротивление и сомкнул челюсти на голове фантома.

Серебряная аура, хоть и не пропала полностью, потускнела в несколько раз, из-за чего раньше тонувшее в свете лицо Акволя стало возможно увидеть. И смертельная бледность, разлившаяся по нему, явно не предполагала дальнейшее участие древнего мага в схватке.

Осознав, что уже двое проиграли, причём настолько стремительно, Безликий и Кигарю развеяли все заклинания, демонстрируя свою капитуляцию. Ол Эра и Хиалла остались вдвоём, но, похоже, решили пойти до конца.

Кожа, волосы и одежда магессы приобрели холодный голубой оттенок, превратив её в живую ледяную статую, а окружающий её лёд в секунду стал в несколько раз толще.

Древний алкарн тоже изменился внешне, но его превращение было далеко не таким красивым. Паутина начала выходить из его ладоней уже не тончайшими нитями, а целыми потоками, быстро заключив самого мага в тугой кокон. За несколько секунд кокон разросся до десятка метров в поперечнике, а потом вдруг лопнул, будто воздушный шарик.

Вместо бескрылого и безногого алкарн на мир взглянул огромный паук на дюжине тонких ножках-палочках, с раздутым, покрытым какими-то болезненными наростами брюшком, истекающими ядом жвалами и десятками глаз, хаотично разбросанными по головному отделу членистоногого.

Самый старый человек в мире и самый старый алкарн в мире были вынуждены выложить на стол все свои козыри и рисковать жизнями в противостоянии с кем-то, кому было меньше века. Звучало как настоящий абсурд, однако это была реальность, и с ней приходилось мириться.

Более того, ни у Ол Эры, ни у Хиаллы не было никакой уверенности в победе или хотя бы достойном проигрыше. Однако одному сдаться не позволяла гордость, а второй – ненависть. Не сговариваясь, на их уровне можно было довольно легко читать чужие заклинания и то, как их можно лучше использовать, пара атаковала.

Поток нитей, в десятки раз больший, чем тот, которым древний алкарн атаковал раньше, выстрелил в сторону дракона. Несмотря на сравнительно небольшие размеры паука, всего секунд за пятнадцать его паутина соткала вокруг крылатого змея герметичную сферу почти километрового диаметра, и её стенки всё продолжали нарастать.

А благодаря Хиалле каждая нить из сотен и тысяч окрасилась в льдисто-голубой, замораживая влагу в окружающем пространстве, и даже сам воздух начал оседать на поверхности сферы капельками застывших кислорода, азота и углекислого газа.

Дракон же всё это время просто продолжал висеть на одном месте, дожидаясь, пока его противники закончат. Лазарис хотел победить их так, чтобы ни у кого во всей Сфарре больше не осталось даже минимальных сомнений в его подавляющей мощи.

Момент действовать наступил, когда сотканная Ол Эрой сфера, похоже, достигнув удовлетворяющей древнего алкарн толщины, начала сжиматься, угрожая сдавить Дракона, превратить в кусок льда и сломать, как хрупкую скульптуру.

Пламя, покрывавшее шкуру крылатого змея, поутихло, через него стало возможно даже разглядеть отдельные чешуйки, а сам Дракон свернулся в клубок, словно самый огромный и самый ужасающий в мире кот. Прошла секунда, вторая, третья…

Паучья сфера продолжала уменьшаться, сжавшись уже почти втрое. И уже могло показаться, что это конец, но бьющееся в драконьей груди сердце с каждым мгновением продолжало аккумулировать в себе энергию.

У большинства умелых магов были хитрости, чтобы как-то обойти естественный лимит силы души. Ол Эра и Хиалла сейчас относительно легко манипулировали заклинаниями куда более мощными, чем, по идее, могли бы даже теоретически.

Однако эффективность драконьего сердца выходила за все мыслимые рамки, увеличивая возможности Мастера Хаоса в десятки раз. И когда вся эта мощь вырвалась наружу в единой огненной вспышке, комбинированная магия двух старейших магов Сфарры, готовившаяся с такой тщательностью, не смогла выдержать и доли секунды.

Мощь этого взрыва уже вполне можно было сравнить с ядерным. И в настоящий ужас приводило осознание того, что один человек был способен собственными силами создать нечто подобное.

В море огня на мгновение показалась чёрная тень, и паук, истошно заверещав, начал заваливаться на бок, лишившись всех лап с левой стороны тела. Промелькнув мимо паука на огромной скорости, Дракон атаковал его, используя своё крыло как лезвие.

А следом и Хиалла отлетела прочь, кувыркаясь в воздухе, испытав на себе таранный удар драконьей лапы. Однако давать ей упасть Лазарис не собирался. Ещё одна вспышка – и на горле вернувшейся в оригинальную форму Хиаллы сжались пальцы также вновь ставшего человеком Мастера Хаоса.

Глава 8

- Убьёшь… меня? - с уголков губ Хиаллы текли кровавые ручейки, алыми от множества кровоизлияний были её глаза, во всём её теле нельзя было найти хотя бы десятка целых костей, но она всё равно продолжала улыбаться кривой, жуткой ухмылкой.

- Были такие мысли, - холодно кивнул Лазарис. - А что, у тебя есть что сказать по этому поводу?

- Никак нет… всё равно… от меня… уже… отказались.

- Дай угадаю, Зверь от моего предложения пришёл в полный восторг и приказал максимально содействовать организации Турнира? И уж точно не приказывал попытаться меня прикончить. Уж он-то понимал, что этот план обречён на провал.

- Всё так… убить тебя… я… хотела сама.

- Почему же, госпожа министр? - на лице Мастера Хаоса расплылась широкая улыбка. - Чем я так насолил вам, что вы, обычно такая рассудительная и хладнокровная, буквально Снежная Королева, на долю которой приходится больше срывов моих планов, чем на разведки всех остальных империй вместе взятых, решили пойти против своего бога?

- Это всё… ради… Него!.. кха!.. кха-кха…

Попытавшись вложить в последнее слово как можно больше силы и выразительности, Хиалла поперхнулась собственной кровью, и алые капли брызнули на Лазариса. Впрочем, не долетая до костюма Мастера Хаоса нескольких сантиметров, кровь замирала и скатывалась вниз, в уже почти чёрное из-за низко нависших облаков море.

- Не торопитесь, госпожа министр. Я хочу понять, почему самый старый последователь Зверя решил пойти против своего хозяина.

Вместо ответа в лицо Лазариса отправился очередной сгусток крови, выплюнутый Хиаллой уже намеренно.

- Ну, на иное было бы глупо рассчитывать, - усмехнулся Мастер Хаоса, провожая взглядом алую каплю, быстро слившуюся с первыми тёмно-серыми каплями дождя. - Однако мне всё-таки хочется услышать ответ на свой вопрос, хотя, как мне кажется, я его уже знаю. Так что я сейчас озвучу своё предположение, а вы, если я прав, можете снова в меня плюнуть. Такого подтверждения мне будет более чем достаточно. Я считаю, что вы решили столь топорным и несвойственным вам способом подбить остальных на моё убийство потому, что банально не верите в победу Зверя.

- Он… - начала было Хиалла.

Но затем её тело, лишившееся всех сил и даже возможности двигаться, вдруг разразилось мощью даже большей, чем во время трансформации в ледяную статую. Однако окружившая её аура уже не была льдисто-голубой. Теперь в ней было куда больше алого цвета свежей крови, и за считанные секунды пространство пропиталось густой и вязкой силой энергии хаоса.

Лазарис недовольно сморщился, его пальцы сильнее сжались на горле магессы. А затем в небе над штормовым океаном родилась сфера абсолютной тьмы.

***

- Надеюсь, у вас нет претензий к тому, каким путём вы получили место Хиаллы?

- Ни в коем случае, - Ланс, может быть, не самый сильный Грандмастер в стране бывшего культа, но обладающий огромным влиянием, достаточно уравновешенный, чтобы успешно вести переговоры, а, что самое главное, бесконечно преданный культу и его сверхъестественному лидеру, заменил магессу в качестве представителя империи Зверя. - У нас нет и не могло быть никаких претензий. Госпожа Хиалла поступила так по собственной инициативе, ни в коем случае не одобренной правительством.

- Рад это слышать.

Лазарис, словно и не случилась полчаса назад битва за определение его компетентности как судьи Турнира Сфарры, улыбчивый и дружелюбный, сидел в своём любимом кресле в окружении обновлённой шестёрки представителей.

Помимо Ланса, в гостиной дома посреди Диких Земель присутствовало ещё одно новое лицо. Пожилая женщина в традиционном для Леракии позапрошлого века костюме и с длинной, до земли, совершенно не по-старчески роскошной косой, заменила слишком сильно пострадавшего Хефсу.

После того, как он залечит нанесённые Драконом травмы, толстяк обещал обязательно вернуться к исполнению обязанностей представителя, а до тех пор эта роль легла на узенькие старушечьи плечи. Ол Эра и Акволь, несмотря на достаточно тяжёлые травмы, у первого - тела, а у второго – души, решили не отказываться от столь важных ролей.

Это, отчасти, демонстрировало, насколько напугал этих древних монстров Мастер Хаоса. Настолько, что истинные лидеры Эрда и Седьмого Крыла даже не позволили себе вернуться домой и заняться лечением.

Хефса в таком случае из схемы вроде как выбивался. Но на самом деле толстяк просто оказался слишком труслив, чтобы появиться на глаза Лазарису после того, как решил поддержать идею о бое, предпочтя убраться куда подальше и спрятаться за демпфер в виде целой Леракии. Так что исключение не отрицало правило, скорее, наоборот, подтверждало его.

- Итак, прежде чем мы начнём обсуждение предстоящего турнира, у кого-нибудь остались вопросы по поводу моего права на организацию и контроль мероприятия вроде Турнира?

Ответом Мастеру Хаоса была полнейшая тишина. Даже если вопросы и были, сейчас ни у кого не хватило бы духу их задать.

- Отлично. Тогда перейдём непосредственно к главной теме нашего совета. Великий Турнир Сфарры я хочу начать в первый день зимы, и продлится он, если всё пойдёт, как я планирую, ровно год.

- Год? Как-то долго для турнира магов, - Ол Эра даже с туго перевязанной культей недолго продержался без едкого замечания.

- Я и не говорил, что это будет такой турнир, - ничуть не смутившись, ответил Лазарис. - В конце концов, у нас будут соревнования целых стран. Магия, конечно, важный аспект, но в реальной войне страна может победить или проиграть вне зависимости от силы магов. А мы тут пытаемся инсценировать мировую войну, так что для Великого Турнира такой способ безнадёжно устарел.

- И в чём же тогда будет состоять Турнир?

- Узнаете первого числа, - ответил Мастер Хаоса с таким выражением, словно это было само собой разумеющийся вывод. - До тех пор я хочу, чтобы вы как можно активнее продвигали информацию о Великом Турнире Сфарры, а также озаботились доступом простого населения к показу соревнований. Чтобы к первому дню зимы о Турнире знала каждая дворовая собака и чтобы каждый, даже самый пропащий бомж, имел возможность следить за его ходом. Билборды на улицах, освещение события в новостях, скидки на визоры, бесперебойная связь отовсюду в Сфарре. Подключите кого-нибудь поумнее, они вам ещё с десяток вариантов накидают, как это дело прорекламировать и как показать.

- Зачем это нам?

- Во-первых, это нужно, потому что, как я уже сказал, Турнир – это мировая война в миниатюре. А о ходе военных действий должны знать те, кому жить с последствиями этих действий. Во-вторых, можете воспользоваться удобным шансом, чтобы улучшить сети связи в своих странах, думаю это не будет лишним в любом случае. И в-третьих, - температура в помещении резко упала на пару градусов, - вы это сделаете, потому что я так сказал. Кажется, я уже успел убедить вас, что в моих силах диктовать правила на моём Турнире. Если кто-то против, я могу попробовать убедить его лично. Кто-то против?

Естественно, все оказались “За”.

***

Спустя не один год напряжённого ожидания взрывов настоящих бомб, новости о Великом Турнире Сфарры, активно распространяемые по всем континентам, обернулись разрывом бомбы метафорической. Знал ли Мастер Хаоса о том, что будет именно так, или не знал – уже никто не узнает.

Но через неделю после начала распространения информации о Турнире разговоры о нём уже можно было услышать из каждого утюга. Задумку обсуждали, рассматривали со всех сторон, восхваляли и осуждали всюду, от крупнейших газет и радиостанций до миллионов кухонь по всей Сфарре.

В основном, общественное мнение сходилось на том, что, если всё будет организовано достаточно справедливо, то такой способ разрешения напряжения в мире даже очень хорош.

Большой критике подверглась часть про победителя, встающего во главе всей планеты, особенно со стороны приверженцев капиталистических идеалов.

Но оно, на самом деле, и не удивительно. Для крестьян было особо без разницы, кому отдавать налог с возделываемой земли. Однако для владельцев крупных компаний, богатых торговцев и промышленников подобный передел власти в мире мог стать началом конца.

В итоге все сошлись на том, что, опять же, всё будет упираться в конкретные правила грядущего Турнира, о которых не было известно ровным счётом ничего. А отсюда было легче лёгкого сделать небольшой шажок к рассуждениям о том, чьими силами Турнир будет организован.

И вот тут, ожидаемо, начинались главные споры.

Слова: “Погибель Сфарры”, - за последние пятнадцать лет слишком у многих стали ассоциироваться с неопределимым, первобытным страхом. Мастером Хаоса пугали детей, его титулы использовали в клятвах в контексте: “Чтоб меня Убийца Тысяч забрал, если я вру”, а имена, хотя бы похожие на “Лазарис”, стали запретными для новорождённых.

И такой человек вдруг становится ответственным за разрешение мирового конфликта? Звучало либо как очень плохая шутка, либо как идеальный способ этот самый мировой конфликт семимильными шагами привести к эскалации.

И правительства империй не слишком-то торопились сглаживать острые углы. В Магьё разве что пытались как-то улучшить имидж Лазариса, а в Маире просто отрицали кошмарность Мастера Хаоса. Остальные страны, пусть не напрямую, но довольно прозрачно намекали: такие условия их принять заставили.

Это была довольно очевидная попытка оставить для себя лазейку в случае неудовлетворительных результатов Турнира. И вообще-то такие поползновения стоило пресекать как можно раньше, но Лазарис даже не пытался что-либо менять.

То, как его воспринимало общество, для Мастера Хаоса давно стало максимум поводом для шуток. А отношение к самому Турниру всё равно не было смысла править, пока не были опубликованы правила.

И вот, наконец, на календаре был оторван последний золотой лист, сменившись светло-синим. Правила Великого Турнира Сфарры были озвучены миру.

“Я, Лазарис Морфей, своим правом сильного, признанным всеми империями Сфарры, объявляю о начале Великого Турнира.

Участники – империи Зверя, Седьмого Крыла, Эрд, Магьё, Леракия и Маир, а также Дикие Земли. Никаких ограничений и правил помимо тех, что будут озвучены. Никаких вторых попыток и возможностей отыграться. Победитель получит власть. За поражение придётся заплатить подчинением. За исполнением участниками их обещаний я буду следить лично.

Во время и в рамках проведения соревнований моё слово – Закон. Те, кто попытаются нарушить закон или поспорить с моим словом, будут жестоко наказаны, без исключений.

Как организатор, единственный судья и куратор Великого Турнира, я не буду принимать участия в соревнованиях, а также каким-либо образом помогать или мешать участникам. Все их успехи и неудачи будут исключительно на их совести.

Великий Турнир продлится один год. Ровно через год станет известен победитель, и Сфарра получит своего хозяина. За этот год будет проведено несколько раундов соревнований.

Точное количество раундов, их правила и сроки не будут известны заранее. Участники, их представители и все наблюдающие за Великим Турниром жители Сфарры будут узнавать их одновременно, чтобы исключить возможность обмана.

Первый раунд Великого Турнира начнётся через месяц.

Тема первого раунда – Охота.

Срок проведения первого раунда – месяц.

Зона проведения раунда – Восточный Тэрн.

Максимальное и минимальное количество представителей от каждого участника неограничено.

Арсенал, доступный для использования во время раунда, неограничен.

Способы достижения цели раунда неограничены.

Представители, принявшие участие в первом раунде, больше не смогут лично принимать участие в Великом Турнире.

Если во время раунда представитель покинет пределы песчаной пустыни Маридал, ледяной пустыни Унгидал или Хаэрданского хребта, ему будет засчитано техническое поражение, и он не сможет вернуться к участию.

Цель раунда – забраться на вершину пика Божий Зов с объектом охоты.

Что или кто это будет – представители узнают на месте”.

Пусть немного, но поутихшие споры и обсуждения Турнира и его возможных последствий вспыхнули с силой на порядок большей. Довольно краткое, по сути, сообщение от Погибели Сфарры разбирали по словам, изучали под лупой и анализировали со всех возможных ракурсов, приходя в итоге зачастую к совершенно противоположным выводам.

Многие говорили, что, естественно, столь громкое заявление – ложь, особенно в той части, где Лазарис обещает не помогать участникам. “Уж его же руками созданным Диким Землям-то он точно будет подсуживать!” – таково было мнение едва ли не половины Сфарры.

Ещё треть планеты, слыша такие слова, обязательно припоминала, что непримиримая вражда между Мастером Хаоса и империей Зверя тянулась уже очень и очень давно, и, мало того, что он сто процентов будет помогать своим, так ещё и, наверняка, попытается испортить Турнир для бывшего культа.

И ещё немало народу утверждало, что вне зависимости от исхода Турнира Лазарис банально попытается присвоить власть в Сфарре себе, не считаясь вообще ни с какими правилами, даже им самим же утверждёнными.

Однако и первые, и вторые, и третьи, а также то меньшинство, что поддерживало Мастера Хаоса и верило в его искренность, так или иначе цеплялись глазами за первую строчку обращения Погибели Сфарры.

“Право сильного, признанное всеми империями”. С учётом того, что шли дни, а ни Эрд, ни Седьмое Крыло, ни империя Зверя не спешили как-то это опровергать, смысла этих слов не понять было невозможно.

Аморфный страх безлунных ночей и историй-ужастиков перекочевал из кошмаров в реальность. Силы Мастера Хаоса боялись все императоры Сфарры, ему не решались противостоять ни в открытом столкновении, ни даже в СМИ.

И это в каком-то смысле означало, что планета уже была в руках этого человека. Ему не нужен был Турнир, ему не нужно было втыкать палки в колёса одним и втихаря давать другим подсказки, чтобы привести всё к желанному исходу.

Он мог банально объявить о своих желаниях, и, с большой вероятностью, ему бы никто ни слова не сказал против. На этой планете Лазарис Морфей в каком-то смысле уже стал хозяином и богом.

Когда этот факт, довольно простой, однако идущий в разрез со всеми человеческими представлениями о нормальных социальной структуре и обществе, попал в широкие массы, люди словно по-другому взглянули на этот мир и на самих себя.

Турнир и Мастер Хаоса были для большинства людей непонятными, настораживающими, даже опасными. Но они были где-то там, далеко. Между Погибелью Сфарры и каждым конкретным человеком из сотен миллионов существовала непреодолимая стена – империя, гражданином которой этот человек был. Армия, Мастера, правительство.

В сознании людей, чтобы добраться до них лично, жуткому Мастеру Хаоса нужно было для начала совершить нечто, невозможное по определению.

И тут вдруг оказалось, что никакой преграды нет. Погибель Сфарры мог появиться где угодно, сделать что угодно и с кем угодно – и уйти безнаказанным.

Ему бы никто ничего не сказал, ему бы не попытались отомстить, потребовать компенсацию. Потому что Мастер Хаоса отныне внушал страх уже не только людям, но и целым странам.

Эта идея распространилась по планете подобно вирусу. И вслед за этим Великий Турнир в одночасье превратился из просто сенсации, занимательной, но существующей где-то “там и тогда”, в угрюмое и совершенно не занимательно-реальное “здесь и сейчас”.

Информацию о Турнире, которую раньше читали, слушали и смотрели только потому, что она текла отовсюду и от неё не было возможности скрыться, теперь ждали, затаив дыхание, как новости невероятно личные. Да она и стала таковой на самом деле, когда в общественном сознании произошёл этот щелчок.

Если бы не повсеместное расширение коммуникаций связи, которого требовал Лазарис, Сфарру, вероятно, впервые в истории накрыл бы не экономический или военный, а информационный кризис. Вновь Мастер Хаоса оказался прав.

Хотя было бы неправильно не упомянуть, что в том числе такие общественные настроения и веяния стали следствием непрекращающейся ни на день магической пропаганды от Мастера Порядка. Однако даже Айна и даже с помощью мужа не могла в какой-то мало-мальски серьёзной степени влиять на разумы трёх с лишним миллиардов человек и алкарн по всей планете.

Она просто немного подтолкнула общественное сознание в нужное Лазарису русло, так что и без её вмешательства Сфарру накрыли бы похожие настроения. Просто они были бы чуть менее яркими и глубокими. И так или иначе за началом первого раунда Великого Турнира всё равно следили бы сотни миллионов затаивших дыхание зрителей.