Легенда о Горностае

1. Тигрица в бамбуковой клетке

Часть I. Северо-Восточный Ураган на арене

1. Тигрица в бамбуковой клетке

Пестрая, шумная, праздничная толпа запрудила главную улицу столицы уезда Ляонин. Над головами трепетали разноцветные флажки, стрекотали трещотки и ветряные мельницы, а запах румяной рыбы от жаровен смешался с ароматом благовоний от переносных алтарей. Это был праздник Рек и Озер, достойное украшение короткого северного лета.

Юный Ян Бао по прозванию Маленький Парчовый Барс пробирался сквозь людской поток, стараясь не испачкать полы своего новенького халата. Первый раз в жизни он оказался на таком большом празднике. А еще у него были с собой деньги — что добавляло празднику особых красок.

Маленькому Парчовому Барсу недавно исполнилось четырнадцать, — возраст, когда человек радуется как ребенок, но мечтает уже как взрослый. А соблазнов вокруг было много. Настолько много, что он проходил мимо них, забираясь все дальше и дальше, но никак не мог решить, какому из них поддаться.

Сверкающие, словно покрытые лаком, жареные куриные ножки. Свинина, тушенная с арахисом. Простая стружка из сладкого мяса в белых зернах кунжута. Жареные кальмары на палочках и ошпаренные, свернутые в шарик, в коробочках из местной коры. Рядом пахучие варварские закуски из вяленой рыбы. Для тех, кто хочет послаще — яичные бисквиты, паровые булочки, лепешки на кунжутном масле, нарядные ягоды в сахарной карамели…

Было немного обидно, что он еще не успел проголодаться.

По соседству с ними — лотки с бумажными пагодами, драконами, воздушными змеями. Тут же продают посуду, шкатулки и статуэтки. Можно заметить, что статуэтки покровителей Срединного Государства медные, а местных божеств — деревянные. Некоторое статуэтки настолько заряжены энергией ци, что исходящее от них сияние заметно даже сейчас, в яркий солнечный день.

На перекрестке возле старого каменного алтаря собрали из бамбуковых планок небольшую осадную башню. Там разминалась труппа акробатов в синих одеждах. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — перед ним настоящие профессионалы. Все, даже миловидная девочка лет двенадцати, достигли не меньше чем десятой ступени и даже не взлетали, а проплывали по воздуху, словно драконы.

Ян Бао старался на них не смотреть. Он усердно тренировался, но пока не смог подняться выше пятой. Конечно, он был уверен, что здесь, в большом городе, достигнет настоящих высот. Ведь его наставником будет сам дядюшка Гу, настоятель храма Алых Лотосов и один из старейшин клана. Такой человек не стал бы приглашать к себе пожить ученика без талантов.

Ян Бао так сильно предвкушал встречу, что почти всю дорогу, вместо того чтобы читать что-то новое, либо смотрел по сторонам, либо перелистывал «Шесть шкатулок». А перед сном представлял, как поразит дядюшку Гу знанием классики.

Когда повозка прибыла на почтовую станцию, Маленький Парчовый Барс собирался тут же идти в обитель к своему новому наставнику, но оказавшись посреди праздника, решил разобраться, что здесь происходит. Так он лучше узнает город и с пользой проведет время. А это тоже важно.

К тому же дядюшки Гу наверняка нет дома. Маленький Парчовый Барс был уверен, что бодрый старик тоже пошел посмотреть на праздник, а может быть, и закусить чем особенным. Разве можно сидеть в обители, когда на улицах такое творится?

Ян Бао знал, что старый мудрец достиг немыслимых степеней совершенства, лестница его могущества упирается в первое небо, и по ней можно дойти до канцелярий низших божеств. Достигший подобного мастерства может странствовать где хочет. К тому же глава клана должен знать, чем живут простые горожане, о чем судачат в чайных домиках, какие слухи приходят из северных и южных земель. Все это может быть очень полезным.

Толпа становилась все гуще. Все торговцы уезда доставили свой лучший товар, а у покупателей водились деньги.

В толпе бегали дети и степенно ступали владетельные старухи с бамбуковыми палками, фальшиво улыбались друг дружке куртизанки в пестрых накидках и кутались в серые рясы бритоголовые монахи. А дальше, где проспект переходил в площадь перед уездным правлением и приземистым серым дворцом губернатора, вращались карусели, а какие-то совсем немыслимые конструкции крутились, скрипели и раскачивались.

Большой черный шатер с серебряными узорами стоял на пересечении с одной из боковых улиц, где за плетеным из ивняка забором поблескивал прямоугольный прудик. Рядом, всего на один квартал дальше по проспекту, раскачивались алые флаги с золотыми конями.

Ян Бао подумал, что именно там должен быть Храм Алых Лотосов. Разве не должен такой прославленный храм стоять на самом лучшем месте?

Но тут ветер потянул с той стороны, Маленький Парчовый Барс уловил знакомый деревенский запах и понял, что в той стороне — ипподром.

Да вот и он. Колоссальный ипподром — как раз напротив губернаторского дворца. Здесь, в северных городах, к лошади особенное отношение.

Немного разочарованный, Ян Бао перевел взгляд на черный шатер. Суровый и мрачный, покрытый варварскими узорами, этот шатер так и притягивал взгляд.

Незнакомые благовония дымили в каменной жаровне, их дым по-варварски сильно отдавал солеными степными травами и непривычно острым перцем.

Как и положено, перед шатром стоял зазывала. Одетый в одеяние из выделанных серых шкур с такими же серебристыми бляшками, с узорчатым ремешком поверх очень длинных черных волос, он больше напоминал храмового привратника. В руках у зазывалы — бубен с загадочной печатью, какие носят заклинатели. От каждого удара в воздухе вспыхивали на пару мгновений крошечные искорки ци.

Зазывала был необычен. Он никого не звал и не убеждал. Он мерно бил в бубен и периодически кричал, каждый раз одно и то же:

— Женщина-оборотень, тигр северной чащобы. Грозная и опасная, заперта в клетку для вашего удовольствия. Совершенно голая. Понимает язык. Наказания по вашему усмотрению. Женщина-оборотень, тигр северной...

И снова бил в бубен.

— Сколько стоит? — спросил Маленький Парчовый Барс.

Оказалось, недорого. Ян Боа снял с пояса связку монет, шагнул поближе к шатру и вручил человеку с бубном два кружочка.

Тот даже не посторонился. Просто степенно опустил их в туго набитый мешочек, пришитый к поясу. Дескать, у меня есть дела поважнее, однако вам позволено войти.

Это, конечно, была не самая лучшая покупка, которую можно раздобыть на праздничной ярмарке. Но она была недорогой и вполне необычной. Раньше Маленький Парчовый Барс и не подозревал, что бывают такие зрелища.

Уже подвязывая шнур с деньгами обратно к поясу, он подумал, что шатер стоило посетить, даже если бы пленная тигрица была одета. Маленький Парчовый Барс много слышал про оборотней — странных созданий, что умеют силой ума изменять течения ци так, что превращаются в животных. Таких было принято опасаться — мало ли куда заведут превращения. Но будущему бойцу клана полезно на них смотреть. Как и у любого опасного зверя, у них есть чему поучиться.

До сегодняшнего дня Ян Бао был уверен, что в его родном уезде не водятся никакие демоны кроме лис-оборотней — эти везде пролезут. Но торговля сделала то, что не смогла сделать природа. В ювелирных лавках теперь продают малахит с Великих Каменных Гор, а на невольничьих рынках можно найти невольников с кожей черного и красного цвета. А теперь — и оборотней редких пород завезли.

Внутри шатра было на удивление светло и просторно. Уличный шум был теперь почти неразличим, а вот соленый запах степных благовоний стал крепче.

Стены шатра были сделаны сплошными, чтобы никто не мог подглядывать с улицы, но в потолке открыли четыре симметричные отдушины. Четыре столба дневного света стояли вокруг клетки, похожие на еще одну линию защиты.

Клетка была бамбуковая. Усиленные магической резьбой прутья оставлены достаточно редкими. Так что с любой стороны можно было увидеть, что там внутри и правда сидит здоровенная тигрица-оборотень, какие встречаются среди лесных северных варваров.

Ей было где-то лет двадцать, но она успела вырасти настолько огромной, что казалась Маленькому Парчовому Барсу совсем взрослой женщиной.

Варварша-тигрица лежала свернувшись калачиком, поджав колени к лицу и обернувшись полосатым хвостом. Смуглая, сверкающая от масла кожа туго обтягивала мощные мышцы, крутые бедра и огромную обнаженную грудь. Огненно-рыжие волосы, очень выразительные на фоне смуглого тела, были расчерчены черными полосами. Эти же полосы, едва заметные, проступали и на спине. Приглядевшись еще раз к тяжелой копне волос, Ян Бао разглядел, что в них скрываются полосатые тигриные уши.

Видимо, она была оборотнем от рождения, наполовину зверем по своей природе, а не волшебником, который овладел достаточно высоким уровнем в искусстве иллюзии.

Ян Бао не мог определить, насколько далеко она ушла в звериное состояние. Но не сомневался, что ум у нее есть, и его достаточно. Она, конечно, далека от культуры и изящества и не смогла бы выучиться на знатока ритуала или хотя бы на заклинателя. В ней слишком мало дэ, чтобы подчинять духов. Она сможет с ними только разговаривать. Зато из нее получился бы отличный шаман — там, у себя на родине.

Возле клетки стоял безбородый мужчина в богатом иноземным халате с горностаевым воротником и серебряным шитьем по краям. Было заметно, что цвета наряда подражают расцветке шатра.

Сразу стало ясно — он здесь главный. Иногда в шатре появлялся кто-то из других прислужников балагана, быстро что-то делал, бросал на человека у клетки кроткий взгляд, полный испуга и уважения, и тут же исчезал через едва заметную прорешину со стороны пруда.

— Взгляните на чудо-зверя! — провозглашал хозяин. — Взгляните на эту машину из шерсти, мяса и похоти! Стыдно вожделеть такую женщину — однако я знаю, — тут его голос стал тише, — что многие из нас это делают. Не надо стесняться, нас не видят. И закон не запрещает вам смотреть. Смотрите во все глаза, потому что вы не скоро увидите такую дикую красоту! Выловленная в лесах Узала, она направляется на хотосский невольничий рынок, чтобы найти гурмана с достаточно крепкими зубами, который сумеет ее распробовать. За таких дают хорошую цену и, должно быть, держат на цепи. И только сегодня и только здесь вы увидите за ничтожную плату эту тигрицу такой, как есть.

Ян Бао осторожно, как его учили, изучал посетителей. Мужчин было довольно много, в основном коренастые крестьяне, приодетые по случаю праздника в единственный чистый халат. Все мужчины взрослые, много пожилых. Ян Бао оказался здесь самым мелким.

Судя по сальным взглядам и перешептываниям, крестьяне пусть и не желали себе в родню дикого зверя, но были бы не против провести несколько приятных часов наедине с таким творением дикой природы.

Пришли посмотреть и женщины. Судя по цветастым платьям — куртизанки. Но они только бросали на клетку короткие взгляды, словно хотели убедиться, что нет в этой тигрице ни культуры, ни изящества.

Два варвара в огромных широкополых шляпах с деревянными бусами на шнурках тоже смотрели и переговаривались на своем языке. Маленький Парчовый Барс не разбирался в варварских модах, и поэтому не мог угадать их сословия. Он только предположил, что у них достаточно высокая ступень в боевых искусствах, чтобы в путешествии они могли за себя постоять.

А это умение с каждым днем становилось все важнее. С тех пор как цикл династии начал переходить к упадку, на дорогах, особенно приграничных, стало небезопасно. А опытные бойцы предпочитали служить в кланах или богатым князьям, вместо того чтобы перебиваться с риса на пшено в императорской армии. Прежде, еще в уезде, старый судья Лю рассказывал, будто бы среди разбойников теперь попадаются бойцы пятого, шестого, даже седьмого ранга. Иные бойцы нарочно уходили разбойничать, чтобы никто не мешал им тренировать смертельно опасные стили. Маленький Парчовый Барс в это не верил. Однако сейчас, когда сам побывал на диких дорогах севера, он допускал, что и такое возможно.

— Ну, чего ты свернулась? — закричал хозяин натренированным голосом. Он кричал так громко, что заглушал не только разговоры, но даже мысли в голове посетителя.— Давай, лесная принцесса! Встань, поднимайся! Покажи нам свою красоту!

Тигрица никак не отреагировала. Даже не заворчала. Она по-прежнему лежала, свернувшись калачиком. Только лупила по прутьям полосатым хвостом, словно рассерженная кошка.

— Не понимаешь? — хозяин изобразил удивление. — Ну да, не понимаешь. Вы, варвары, ужасно непонятливы. Давай, я тебе сейчас помогу. Мы, культурные люди, должны просвещать вас, помогать вам, жителям леса.

Работорговец схватил длинную остроконечную палку, похожую на рыбачью острогу, и шагнул в сторону клетки. В темноте у него под ногами звякнула цепь. Ян Бао догадался, что эта цепь нужна на тот случай, если обитатель клетки сумеет завладеть палкой.

Хозяин оскалился и сам стал похож на дикого зверя. С ловкостью, какую может дать только практика, он ткнул тигрицу острой палкой в голый бок.

Тигрица зарычала и дернулась. Она попыталась отползти к дальней стенке, но конец остроги достал ее и там.

Варварша рыкнула, попробовала забиться в угол. Но работорговец уже перескочил на ту сторону и ловко, как бывалый охотник, уколол прямо под хвост.

Тигрица взвизгнула от унижения и отскочила на середину клетки.

Зрители уже посмеивались.

Хозяин кружил вокруг клетки, подпрыгивая, позвякивая цепью. С каждым его уколом тигрица подпрыгивала все яростней.

Она все еще пыталась удержаться в клубке. Но ярость росла, переполняла — и, наконец, прорвалась наружу.

Она зарычала и бросилась на прутья. Бамбук прогнулся, но выдержал — и край оскаленной морды с выпученными глазами завис прямо над лицом работорговца. Тот отступил на шаг и с насмешливым торжеством посмотрел на могучую пленницу.

Варварша рычала, словно целая стая диких зверей. Но все равно оставалась в клетке и ее рык был песней бессилия.

Хозяин снова замахнулся острогой, но не успел даже нанести удар. Варварша отскочила прочь, бросилась на заднюю стенку, потом на собранные из таких же прутьев пол, потолок… Было отлично видно, как сверкают в дневном свете все изгибы ее покрытого маслом тела — и мышцы, и грудь, и мощные ягодицы с тенью от полосатого хвоста. Волосы стояли торчком, словно шерсть разъяренной кошки, уши прижались к вискам, а по-кошачьи зеленые глаза метали молнии. Маленькому Парчовому Барсу даже показалось, что он успел разглядеть рыжий комок лобковых волос.

Рыча и ругаясь на своем наречии, тигрица металась по тесному узилищу. Клетка ходила ходуном. Мощное тело варварши, закаленное выживанием в заснеженных лесах севера, могло выгнуться как угодно. Но даже звериное чутье не могло помочь ей найти спасение от уколов остроги и похотливых взглядов зрителей.

Зрелище было совершенно варварским. И Маленький Парчовый Барс чувствовал, к немалому стыду, что не в силах отвести взгляд.

Вдруг что-то изменилось. Казалось, клетку озарил свет из невидимого источника. Ян Бао заподозрил, что это снова какая-то магия, но хозяин тоже замер и посмотрел куда-то ему за спину.

Маленький Парчовый Барс обернулся и увидел, что в шатер вошел еще один зритель.

Незнакомец был тоже из варваров. Его плоское лицо и светлые длинные волосы не оставляли никаких сомнений. Но этот чужестранец был не прост. Сразу заметно, что у себя на родине он занимает большое положение.

Варвар был юн, не старше девятнадцати лет. Одет в длинную дорогую накидку, вроде тех, что носят кочевники из предгорий северо-запада. Накидку явно шили по фигуре, она сидела на владельце как вторая кожа.

Лицо у юного варвара было холодное и невозмутимое. Такое выражение лица ожидаешь увидеть у опытного жреца-заклинателя, мастера единоборств или профессионального игрока в маджонг. Голову венчала шапка, отороченная все тем же снежно-серебристым мехом, что и воротник накидки. Однако в одежде не было ни бусинок, ни пряжек, ни еще каких-нибудь варварских украшений. Длинные, до лопаток светлые волосы были завязаны в простой хвост.

Легко, словно танцуя, светловолосый варвар подошел к клетке и начал разглядывать пленницу.

Хозяин тоже заулыбался. Он почуял богатого гостя.

— Как вам мой трофей? — осведомился он, — Не правда ли, хороша? Она пока не продается. Но если в вашем вкусе, можете остаться с ней на ночь. Не покидая клетки, разумеется. Я не думаю, что это будет для вас проблемой. Делать такое в открытую — нормально для вас, варваров.

Тигрица тоже заметила нового зрителя. Сначала она сощурилась, затрепетала ушами. А потом снова подскочила к прутьям, схватилась за них и запричитала, не стесняясь своей наготы.

— Сэнэкэн! Сэнэкэн! Хайчачи, бэлэчиру!!..— Кричала великанша из клетки. Тяжелые полосатые уши тигрицы трепетали словно две огромные бабочки. А ее прекрасные зеленые глаза смотрели на светловолосого удивительно жалобно, — словно кошка на хозяина.

Но чужеземец молчал.

Шерсть на голове варварши начала опускаться, а глаза погасли.

— Не понимает! — произнесла она уже на местном наречии с особо жутким северным акцентом и страшной горечью в голосе, — не понимает — ничуть! Учэ!!

Светловолосый едва заметно поклонился и направился к выходу из шатра.

Ян Бао последовал за ним, стараясь не озираться. Ему вдруг стало противно после всего, что он только что здесь увидел. Уши горели от стыда. Хотелось уйти под любым предлогом и куда угодно.

И такой предлог нравился ему больше других.

Уже на пороге Ян Бао успел расслышать, как за спиной лязгнула цепь и застонала женщина-тигр.

Похоже, беспощадный работорговец снова взялся за палку.

2. Клан Чёрного Дракона и Школа Алого Лотоса

Варвар шел к ипподрому все той же беспечной походкой. Он проходил сквозь толпу легко, словно ручей, обтекающий камни.

Ян Бао следовал за ним. На подошвах Маленького Парчового Барса была вышита печать неслышимости, поэтому он мягко скользил над землей, легко уворачиваясь от телег и слишком тучных прохожих. Но до ловкости светловолосого ему было пока далеко.

Странный пришелец интересовал его куда сильнее, чем зрелище в шатре. В этом подозрительном варваре было что-то тревожное и пугающее. Этот чужестранец — явно опасней тигрицы, и к тому же разгуливает на свободе.

Вот какими должны быть чужеземные злодеи из историй про странствующих воителей! Маленький Парчовый Барс еще таких не встречал — но не раз их себе представлял.

Он пытался угадать, в каком положении светловолосый у себя на родине. Наверняка он не меньше, чем княжеского рода, и командует целой ордой, а то и двумя ордами — на тот случай, если с одной ордой что-то случится. И одна из этих орд наверняка собирается в ближайшие месяцы вторгнуться в провинцию Ляонин...

Маленький Парчовый Барс не очень хорошо представлял, где проходит граница. Но он знал из старых летописей, что бывают такие вторжения.

Сам же юный князь (который казался четырнадцатилетнему Ян Бао весьма взрослым) достиг невероятного мастерства в боевых искусствах и разведке. И поэтому лично пришел в город, чтобы все разузнать.

Да, будет великая битва! Маленький Парчовый Барс был уверен, что варваров с трудом, но получится разгромить. А драться со светловолосым будет, конечно, его клан — Школа Алых Лотосов. Возможно, сам Маленький Парчовый Барс и победит грозного врага.

Сейчас он готов был признать, что светловолосый пока ему не по зубам. Он не мог даже определить, к какой традиции принадлежит варвар и какой ступени достиг. Но у дядюшки Гу как раз будет достаточно времени, чтобы научить своего нового ученика нужным приемам.

Пока он размышлял, они добрались до ипподрома и вошли через южные ворота.

Ипподром впечатлял, даже если смотреть снаружи. А внутри он был просто грандиозен. Узорчатые алые столбы поддерживали пестрый сине-зеленый купол, похожий на сложенные лепестки лотоса, а на галереях в четыре яруса можно разместить несколько сотен зрителей.

Прямо как в столичном Храме Неба!

(Маленький Парчовый Барс в столице еще не бывал, но видел этот храм на картинках.)

Незнакомые, утонченные благовония тлели в медных курильницах. Сладкий дым извивался между столбами, заглушая запахи пота и дорожной пыли.

Видимо, ипподром служил раньше храмом для населявших провинцию варваров, которые жили скотоводством и поклонялись танцующему человеку с головой лошади.

Битвы венчали летний праздник, а на удачных ставках можно было неплохо обогатиться. Поэтому галереи уже были заполнены, и на них царила такая же пестрота одежд, лиц и говоров, что и на праздничном рынке.

Маленький Парчовый Барс не успел даже оглядеться как следует, а светловолосый варвар уже растворился в пестрой толпе. Только его и видели.

Ян Бао поискал варвара среди толпы в холле, возле столиков, где высохшие писцы принимали ставки, даже задрал голову, чтобы разглядеть галереи — все бесполезно. Светловолосый щеголь растворился среди толпы как сахар в воде.

От обиды у мальчика даже загорчило во рту. Маленький Парчовый Барс поискал еще, и в конце концов решил, что это не так важно. Никуда этот модник от него не денется. Рано или поздно они все равно встретятся — может, что и на поле боя.

Ян Бао снова принялся оглядываться по сторонам. Тут явно происходило что-то интересное. Раз это ипподром, то сегодня, наверное, показывают диковинных лошадей из конюшен губернатора или табунов союзных степных князей, или устраивают забеги, или еще что-нибудь.

Ян Бао обратил внимание на толчею возле столиков для ставок. Видимо, предстоит важный забег, где будут лучшие лошади и наездники. Иначе почему все настолько сильно взбудоражены.

Маленький Парчовый Барс не разбирался в лошадях, но приблизился к столам посмотреть. Он никогда еще такого не видел и решил пока ничего не ставить. Какой смысл делать ставки, если не знаешь даже имен участников забега?

Но он все равно стоял в замешательстве и размышлял, не стоит ли сегодня еще раз попытать счастья. На поясе по-прежнему были деньги. Визит в шатер обошелся недорого, и зрелище того стоило. Вдруг и сейчас повезет?

Ян Бао и дальше бы так размышлял. Но тут его ударило прямо по макушке.

Сначала он подумал, что это магия. Но потом заметил, что прочь от него, под ноги толпы, катится оранжевый шар апельсина.

Маленький Парчовый Барс поднял взгляд и посмотрел на галерею второго этажа. Кто кидается апельсинами, он догадался с первого взгляда.

На втором ярусе стояла девица с аккуратно завязанными длинными волосами, в классическом светло-синем платье-ханьфэ с огромным черным драконом. Дракон был вышит так, чтобы казалось, будто он карабкается ей на плечо.

Даже стоя внизу, Маленький Парчовый Барс сумел оценить, что она небольшого роста. Может быть, даже ростом с него. А вот лицо было постарше и суровое, хотя и очень изысканное, красивое и выразительное. Несмотря на рост, ей наверняка было где-то лет девятнадцать. Она казалась ровесницей светловолосого варвара.

А возле девушки стояло глиняное блюдо с апельсинами. Чтобы он точно не ошибся в своих догадках.

Зачем она это сделала, Ян Бао догадался сразу. Достаточно взглянуть на платье, и сразу все ясно.

— Похоже, — заметил он, как умел, учтиво, — в клане Черного Дракона настолько увлеклись постижением боевых искусств, что на уроки хороших манер времени уже нет?

— А чем же я тебя оскорбила, маленький алый лотос? — осведомилась девушка. — Ты смутился, потому что не привык даже к такому вниманию девушек?

— Я не смутился, — с достоинством ответил Маленький Парчовый Барс.— Я даже не обиделся. Я выясняю.

Халат Яна Бао и правда был украшен эмблемой его клана. И знаки отличия он носил по праву рождения. На этот счет не было специальных правил, но он считал, что в путешествии надо одеваться именно так. Вдруг какие-нибудь разбойники решат, что у Маленького Парчового Барса нет достаточно влиятельного клана, который за него вступится. Конечно, Ян Бао не сомневался, что сможет и в одиночку победить отряд из неумелых врагов вроде дорожных разбойников. Но ему не хотелось еще раз марать руки. Лучше распугать, чем тратить силы.

— Это был мой подарок, — сказала девица.— Ты любишь апельсины?

— Люблю. Но я не смог принять ваш подарок.

— Значит, ты не расторопен. А раз ты не расторопен, тебе лучше не соваться в мир боевых искусств. Вернись лучше в родную деревню, работай учителем и воспитывай тех, кто будет достоин памяти твоего клана. Все равно Алые Лотосы приходят в упадок. Лучше сними свой халат и одевайся попроще. Гордиться связями с умирающим кланом — все равно что гордиться принадлежностью к погибшей династии. Ты ничего не получишь, кроме насмешек.

— Я пока не слышал всех новостей, — произнес Маленький Парчовый Барс с невинным видом.

Он слышал, что между кланами царит грызня. Но надеялся, что в больших городах бывают и другие новости.

— Пока еще не слышал, — повторила девица, — а значит, у тебя есть время, чтобы спастись.

Маленький Парчовый Барс вспомнил про светловолосого варвара и решил, что сейчас не время обижаться. Девица, похоже, настолько упивалась своей принадлежностью к могучему клану, что могла случайно разболтать много важных новостей.

— Говорите, я должен спасаться? — произнес он так же бесстрастным тоном.— А от кого? Неужели от ваших апельсинов?

— Ты догадлив. Это получается у тебя лучше, чем сражаться.

— Так что за беда нас ждет? Мятеж? Набег варваров?

— Ты прибыл на праздник Рек и Озер. Уже завтра вашему клану предстоит пройти через Ворота Судьбы. Причем левой створкой этих ворот будет Позор, а правой — Унижение.

— Вы наложите чары на нашу лошадь или нашего наездника?

— Ты издеваешься?

— Я интересуюсь.

— Прости, я не догадалась, насколько ты деревенщина. На этом празднике никто не скачет на лошадях. На празднике кланы демонстрирует свое боевое искусство. И этот праздник станет для вас катастрофой.

— Я люблю смотреть на пожары, наводнения, катастрофы.

— Смотри, и внимательно. Сегодня будет бой. Для начала я с каким-то полоумным варварским богатырем. А уже завтра лучший боец клана Черного Дракона сойдется с лучшим бойцом клана Алых Лотосов.

— Это интересно.

— Собираешься увидеть все сам?

— В летописи Хань Шу так и сказано: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Я буду ждать до завтра. О чем спорить, пока ворота закрыты?

— Ты прибыл из тех мест, где читают летописи, но не знают, что происходит. Для тех, кто живет в этом городе, нет сомнений, что этот праздник увенчается окончательной победой нашего клана. Лучшие воспитанники клана Черного Дракона тренируют городскую стражу и охрану губернатора. А клан Алых Лотосов слабеет с каждым годом. В клане остались лишь те, кто связан обязанностью перед семьей. С ходом времени их становится все меньше. Ни один простак не хочет союза с кланом, у которого великое прошлое и никакого будущего.

Вместо ответа Маленький Парчовый Барс вдохнул поглубже и почувствовал, как поднимается внутри позвоночника зыбкий шар энергий. Он оттолкнулся, прыгнул на опорный столб, потом перелетел на другой — и уже третьим прыжком оказался на перилах второго уровня.

Он сидел на них торжествующий, словно орел на краю скалы.

— Ты все еще говоришь, что мы, люди из клана Алых Лотосов, не умеем сражаться? — осведомился он.

Девушка отступила на шаг и усмехнулась. Она тоже продолжала хранить невозмутимый вид, но Ян Бао заметил в ее глазах тень удивления.

Ее спутники тоже расступились, многозначительно переглядываясь. Некоторые из них были в одеждах с черными драконами, другие нет. Но все были одеты богато. И всем было интересно, чем закончится стычка и перерастет ли она в настоящий, зрелищный бой.

— Ты что, драки ищешь? — осведомилась девица.

— Мы, мужчины, всегда ищем драки, — гордо ответил Маленький Парчовый Барс.

— Если не жалеешь себя, пожалей своих родителей. Или хотя бы дядюшку Гу. Я уверена, что ты очень его уважаешь, — главным образом потому, что никогда еще не видел эту старую развалину. Клан Черного Дракона не просто тренируется. Мы находим и изучаем трактаты, которые считались утраченными еще в глубокой древности. Там описаны действительно смертоносные техники. Даже благородные мужи древности старались про них не вспоминать. Может быть, ты что-то слышал о стадии Шелкопряда. Или о Доске жизни и смерти? Мы восстановили это древнее знание и сейчас разрабатываем еще более смертоносные системы на его основе.

— Я слышал об этих техниках, — соврал Маленький Парчовый Барс, — но не слышал пока ни одного доказательства, что ты овладела хотя бы техниками первой ступени.

— Ты сейчас не просто услышишь, — улыбнулась девушка, — ты почувствуешь мастерство клана Черного Дракона на своем жалком теле. Я хочу, чтобы каждая твоя косточка ощутила силу нашего клана. Ты будешь это вспоминать до самого последнего дня своей жалкой жизни.

Ян Бао вместо ответ встал в стандартную позицию. Он уже слышал про грозный клан и решил атаковать вторым, когда после первой атаки станет ясно, что у нее с техникой и стратегией.

Не похоже, что у нее высокая ступень. Уж слишком изысканно и нарядно она одета.

Девушка тоже встала в исходную позицию. Маленький Парчовый Барс обратил внимание, что руки она держат по-другому, а ступни стоят шире. Между пальцами уже прыгали разряды энергии, похожие на паутинки.

Пожалуй, он недооценил противника. И ему придется заплатить большую цену за эту ошибку.

Эти отличия в начальной позиции — не для изящества. За ними стояла другая, незнакомая ему традиция.

Ян Бао вдохнул поглубже, чтобы успокоиться, и тоже поднял энергию в руки. Он решил, что надо сконцентрировать ее в локтях, — ведь в первой атаке он будет только отбиваться. А положение невыгодное. У него за спиной — перила и один этаж полета, прежде чем он грохнется на арену.

Девушка сделала первый выпад. Ян Бао успел опознать удар Железного Журавля. Он тоже бросился вперед, уже замахиваясь для защитного блока, который перерастет в контратаку…

Но тут его схватили справа и слева две мощные пары рук. Маленький Парчовый Барс лягнул внезапных противников, потом попытался сделать движение «Разрыв смертельных пут», но увидел, что двое других стражников схватили его соперницу, и решил подчиниться. В его положении с законами лучше не спорить.

Девушка продолжала сопротивляться и размахивать короткими ножками. А Ян Бао замер и повис на руках. Он заметил, что на запястьях у стражников вытатуированы такие же черные драконы, что были на платье его самоуверенной противницы.

Дело плохо. Чьим же приказам они подчиняются — старейшин клана или губернатора провинции? Если власть губернатора слаба, Маленького Парчового Барса ждут большие неприятности.

Но тут подошел чиновник-распорядитель с синим помпоном на шапке. Он выглядел сурово, смуглое морщинистое лицо — словно из мореного дуба.

— Тихо вы, тихо, — приказал он, с важным видом поднимая веер.— Что это вы здесь устроили? Драться вздумали, как дети малые? Драки вне арены строго запрещены на все дни турнира. А то отправитесь из города вон, как эти разбойники из клана Туманной Горы. Как вам не стыдно, на вас сейчас родители смотрят!

Ян Бао хотел уточнить, что его родители сейчас за две сотни ли от уездной столицы и смотреть на него не могут. Но решил, что это будет неуместно.

Он уже понял, что девушка не сумеет командовать стражниками, несмотря на то что все они принадлежали к одному клану. Это хорошо. Значит, у Маленького Парчового Барса есть шанс отступить без потерь.

— Я прошу прощения, — произнес он, — мы просто разминались. Показывали друг другу, каким приемам научили нас учителя. Мы очень гордимся наследием наших кланов.

— Если вы по-настоящему гордитесь вашими кланами, — сурово произнес чиновник, — то постарайтесь их не позорить. А искусство демонстрируйте на арене и в сражениях с врагами. Сейчас тяжелые времена.

— Мы понимаем, — отозвалась с другой стороны девушка, — и приносим самые искренние извинения.

Похоже, она тоже умела угадывать, с какой стороны кусать пирог.

Хватка ослабла. Ян Бао снова стоял на полу. Он почтительно поклонился и направился к лестнице, чтобы уйти поскорей с проклятого яруса. Гневный взгляд старого чиновника был настолько яростным, что жег затылок.

Гордость не позволила ему толкаться среди крестьян и варваров первого яруса. К он отправился наверх, на третий. Обогнул еще один столик для ставок и начал оглядываться в поисках свободного места.

— Это он, — послышалось слева.

— Точно, он, — отозвался другой девичий голосок. Он был очень похож на первый, но при этом неуловимо чем-то отличался.

— А смотри, как он старается быть подальше от арены. Готов на самое небо залезть, лишь бы не выходить на песок.

— А вот и нет! Он собирается изучить приемы бойцов. Чтобы узнать, как их применить к своей системе. Сверху лучше видно, что происходит.

На левой стороне, прямо под колонной, сидели на скамеечке две девочки-близняшки примерно его возраста. Одеты они были в новомодные алые платья, тщательно расчесанные волосы падали на плечи из-под широкополых шляп, а глазки так и сверкали в сторону Маленького Парчового Барса.

Ян Бао подошел ближе и сложил руки в приветственном жесте. Девочки ответили, приглядываясь и хихикая.

— Вы видели нашу стычку? — поинтересовался он.

— Да, видели.

— Во всех подробностях, — подтвердила вторая.

— Все были уверены, что будет драка.

— Даже ставки принимали.

Они так и говорили — одна за другой.

— Я надеюсь, — Ян Бао сдержанно улыбнулся, — вы ставили на меня.

— По-разному.

— Очень по-разному.

— Я ставила на тебя, — сказала та, что была ближе.

— А я — против тебя, — продолжила другая.— Вот и получается, что при любом исходе мы бы выиграли, — закончили они хором.

Маленький Парчовый Барс не успел обсудить с девчонками подробности этой хитрой схемы. Наверху, где-то под куполом, ударили в барабаны.

Барабанная дробь обрушилась на публику словно камнепад. Протяжно загудел гонг. Разговоры на рядах стихали, все рассаживались по местам и готовились смотреть.

Гремели шапки кочевников с деревянными бусами, раскачивались шары чиновников, поблескивали скрепленные золотыми цепочками прически богатых жен и элитных куртизанок и сверкали лысины монахов. Где-то среди рядов прятались и старейшины кланов.

Прямо напротив в отдельной ложе под балдахином устраивался круглоголовый человечек, окруженный безмолвными могучими стражами. Ян Бао догадался, что это и есть губернатор.

Губернатор перевернул песочные часы и ударил в малый гонг. Глашатай вышел вперед и заговорил зычным голосом.

— Сегодняшний турнир объявляется открытым, — он произнес это настолько торжественно, словно был здесь главным.— Напоминаем, что ставки можно делать, пока участники готовятся. Сегодня Защитник Южного Дворца — прославленный Северо-Восточный Ураган Люй Жунхуа из клана Черного Дракона. Непобедимый, несравненный, овладевший десятью ступенями мастерства, изучивший смертельные приемы Укол Утки Мандаринки и Кулак Южного Креста. Защитником Северного Дворца вызвался быть некий варвар, пришелец из Северных Стран, скрывшийся под прозвищем Горностай. Уже в юном возрасте Горностай постиг все тайны военной науки своего народа и прибыл в Срединное Государство изучать наши техники. Он собирается открыть у себя на далекой северной земле школу кунг-фу — если жив останется. Сегодня вы увидите, каких высот достигли бойцы его племени.

Снова ударили барабаны. Противники вышли на арену. Люй Жунхуа, громадный и серый, как надгробный камень важного чиновника, первым делом поклонился губернатору.

Его противник тоже выступил на арену и первым делом огляделся. Он явно был здесь впервые. Спохватившись, варвар кивнул в сторону губернаторской ложи и помахал рукой сначала в ту сторону, а потом и другим зрителям.

Маленький Парчовый Барс почувствовал себя так, словно его опустили в кипяток. Он не мог поверить тому, что видел, но прекрасно понимал, что видит именно то, что есть. Заклинатели не допустили бы иллюзий в таком уважаемом месте.

Боец по прозванию Горностай оказался тем самым светловолосым варваром, которого Ян Бао встретил в шатре работорговцев!

3. Поединок, который войдёт в историю

— Делайте ставки, пока осталось время! — вещал глашатай, — Делайте ставки, кто еще их не сделал!

По рядам пошло движение. Ян Бао перевел взгляд на свой ярус и обнаружил, что близняшки смотрят на него с любопытством.

— Как тебе варвар? — спросила левая.

— Хорош?

Ян Бао задумался.

— Похоже, он вам понравился, — наконец сказал Маленький Парчовый Барс.

— Понравился, — согласилась правая.

— А ты нам не нравишься.

— Даже не думай.

— Ты забавный.

— И это хорошо.

— Но это не значит, что ты нам нравишься.

— Нет! Нет! Нет! Это ничего не значит! Ты совсем нам не нравишься.

Маленький Парчовый Барс решил, что будет лучше смотреть на арену. Потому что все равно не поймешь этих женщин.

Варвар, как и положено, вышел босиком и без сорочки, в просторных светлых штанах. Он был худой и стройный, но отнюдь не слабак — поджарое тело, казалось, было вылеплено из упругих жил и крепких мускулов.

Интересно, он владеет защитными заклинаниями для кожи — или у их племени просто принято сражаться полуголыми?

Ян Бао хотел верить в вариант с защитными заклинаниями. Иначе поединок окажется слишком коротким и неинтересным.

Его противник одет так же. Ростом он примерно с варвара, но шире в плечах. Очень молодой, но могучий боец мог бы при случае замаскироваться под каменщика или водоноса. Но он существовал не для разведки, а для публичного боя. Северо-Восточный Ураган явно был создан для того, чтобы красоваться на арене или выступать впереди войска.

Сейчас он был на своем месте. Он приветствовал зрителей и в какую бы сторону ни поворачивался, по ярусам звучал восторженный ропот.

— Как он тебе? — снова подали голос близняшки. Он не заметил, которая из двух, и мысленно отругал себя за невнимательность.

— Как?

— Будешь ставить?

Маленький Парчовый Барс почувствовал, что ему неудобно сидеть. Какой-то предмет давил в бок словно край железного ящика. Он подтянул одежду с той стороны и обнаружил, что предметом была та самая связка монет, что висела на поясе.

Из нее он заплатил за проход в шатер к тигрице. И все равно денег оставалось слишком много.

— Буду ставить, — сказал он, не поворачивая головы.— Когда будет следующий бой.

— Еще не поздно.

— Третьего гонга не было.

Ян Бао без единого слова поднялся и пошел к столику.

Сейчас там было меньше людей. Но они казались серьезней и ставили больше. Пришлось подождать, прежде чем он выложил на лакированную поверхность половину своих монет и получил кусочек шелка с каллиграфически выписанной суммой и именем бойца.

Когда он вернулся, оказалось, что место занято. На циновке возле близняшек восседал незнакомый парень с головой, похожей на фасолину, и в облачении чиновника младшего ранга, пошитом из на удивление добротного полотна. Видимо, незваный гость происходил из знатной семьи, недавно получил первое назначение и готовится к скорой и стремительной карьере.

— Вы представите меня этому благородному юноше? — осведомился Маленький Парчовый Барс.

Он догадывался, что услышит сейчас «Пошел вон!» и уже заранее проглотил обиду. Однако ему было интересно, в каких выражениях это будет сказано.

Но он ошибся. Похоже, сегодня был особенный день, когда все решили его удивлять. Наверное, это было связано с праздником.

— Ты сделал ставку? — спросила левая девочка.

— Не сделал он ставку. По малой нужде ходил. Прямо через окно все сделал, чтобы время не тратить.

Вместо слов Маленький Парчовый Барс продемонстрировал шелковую бирку. Так как боец не пожелал назвать своего варварского имени, в качестве имени были написаны те самые два иероглифа, что обозначают зверька-горностая.

— Он поставил!

— И на кого? Ничего себе!!

— Ты думаешь, он победит?

— Ты уверен?

— Ты знаешь, как могуч Северо-Восточный Ураган? Поверь, мы видели, мы знаем! Ты новичок в городе, раз ничего не понимаешь?

— Тебе кто-то сказал, что варвар победит? Оставь, это невозможно!

— Говорим тебе, это невозможно!

Парень в чиновном халате не говорил ни слова, только внимательно слушал, поворачивая голову то к одной, то к другой девчонке. А близняшки не унимались:

— Ты думаешь, Северо-Восточный Ураган будет поддаваться? Тебя обманули завистники, которых не приняли в клан. Клан Черного Дракона такого не допустит!

— Вот увидишь, не допустит!

— Он — лучший боец! Даже твой дядюшка Гу не стал бы иметь с ним дела.

— Я поставил, — ответил Маленький Парчовый Барс, — так, как решил сам. Я не спрашивал ничьих советов.

Близняшки синхронно, словно ими руководил невидимый кукловод, повернули головы в сторону парня с головой-фасолиной. Это случилось так быстро, что кисточки на их шапочках столкнулись и перепутались.

— Вон отсюда!

— Пошел!

— Освобождай место!

Парень посмотрел на них с удивлением.

— Я вас чем-то обидел? — спросил он.

— Мы хотим быть рядом со смелыми!

— Решительными!

— Кто вступает в бой!

— Кто делает ставку!

— Кто смело идет вперед!

— Кто готов сразиться с врагом! Кто готов побить врага!

— Вон пошел отсюда — пока мы сами тебя не побили!

— Хорошо, хорошо, ухожу, — парень поднялся, подбирая полы халата, и освободил циновку. Маленький Парчовый Барс с наслаждением уселся на нагретое место.

— Скоро ли они начнут? — осведомился он.— Прошу простить мое невежество, я же не местный. Разбираюсь в боевых искусствах, но пока не очень много знаю о ритуале.

— Сейчас начнется!

— Уже скоро!

Словно в подтверждение их слов снова ударил гонг внутри губернаторской ложи. И зарокотали барабаны.

— Скажите, — с легкой улыбкой осведомился Маленький Парчовый Барс, наклоняясь к девчонкам, — теперь я вам, получается, нравлюсь?

— Тихо ты! Начинается!

— Молчи! Начинается!

Бойцы приняли боевые стойки.

Маленький Парчовый Барс сразу опознал стойку Северо-Восточного Урагана. Это была та самая стойка, которую он видел у настырной девушки со второго яруса. Видимо, это была особая стойка для техник клана Черного Дракона.

Варвар стоял в стандартной позе, только отзеркаленной — левая рука и нога впереди, правые сзади. Ничего особенного — видимо, он левша или просто пытается ввести противника в заблуждение. Эта поза стандартна, стандартней некуда. Но выбор вполне разумен, особенно против противника, чьих приемов ты не знаешь. Такая стойка не обещала преимуществ — но у нее и не было явных уязвимостей.

Маленький Парчовый Барс собирался начинать сражение с наглой девицей именно из такой позы.

Он не очень верил в победу варвара и даже немного радовался, что тайну светловолосого растопчут сейчас прямо на арене.

А если у него вдруг получится победить — тем лучше. Ян Бао обязательно расскажет дядюшке Гу, что опознал победителя еще в толпе, прежде чем турнир начался.

Что касается ставки — ему не жалко ее терять. Он делал ставку не ради выигрыша, а чтобы впечатлить близняшек. И эту победу у него уже не отнять.

Варвар бросился в бой первым. Это было неожиданно. Может быть, он просто не понимал опасности? Или хотел получить побольше одобрительных криков?

Северо-Восточный Ураган тоже атаковал. Уже с первых ударов стало ясно, что он опытный боец и подошел к схватке серьезно.

Боец неопытный и гордый пытается победить отчаянном рывком, потому что думает, что сокрушит врага за пару ударов и добьет единственным секретным приемом, который он удосужился выучить. Но это неосмотрительно и срабатывает только для противника, который толком не умеет драться. Когда атакуешь рывком — одновременно открываешь себя для контратаки. Быстро растратив запал, не сможешь войти в полную силу, задействовать всю свою ци. И тогда можно угодить в затруднительное положение — заведомо слабый боец лупит тебя как хочет, а ты способен только отбиваться.

Северо-Восточный Ураган напротив, атаковал, исходя из обычной стратегии. И поэтому с первого раза ощутил, что стандартные блокирующие выпады не срабатывают.

Горностай не просто умел драться — он умел драться неплохо. Горностай дрался уверенно и умело. Было заметно, что он полон сил. Только капли пота блестели на щеках и слетали с кончика завязанных в хвост волос. И он держался не за счет дикарской выносливости. Горностай отлично знал, что делает, чего добивается и что ему угрожает. В его движениях была своя система, иноземная и очень мощная.

Светловолосый варвар великолепно ставил блоки. Изматывал контратаками. Закрывался щитами и печатями, а потом резко наносил кинжальный удар.

Ци бойцов еще не вошло в полную силу, хотя смотреть было уже интересно. Тела не светились, только сухие искры сыпались на арену и доносились звонкие удары рук и ног. Каждый из этих ударов отправил бы неподготовленного бойца не просто на песок — а в следующее перерождение.

Ян Бао не знал названий для этих движений. Однако мог угадать, для чего каждое из них нужно.

Но Северо-Восточный Ураган тоже был непрост. Он вовремя понял, что имеет дело с серьезным противником, и знал — даже сильного противника можно победить.

Вспышка! На рядах одобрительно загалдели. Горностай легко отразил выпад, но это было достаточно внезапно. А еще стало ясно, что бойцы уже добились концентрации энергии. Сейчас начнутся приемы, достигнутые культивацией, которые недоступны без упорных тренировок.

Это было неожиданно, но Горностай снова атаковал первым. Его прием был прост и эффективен — за каждым ударом руки следовал огненный след открытой энергии, изогнутый, словно лезвие сабли, и такой же опасный. Теперь при каждом ударе Северо-Восточный Ураган был вынужден ставить земляной щит — а значит, у него не было возможности ни контратаковать, ни отскочить в сторону. Ураган не мог обрушиться на своего противника, его могучее телосложение оказалось бесполезным. Более того, с каждым ударом он был вынужден отступать, чтобы не попасть под волну раскаленного воздуха.

Но Маленький Парчовый Барс тоже прошел через тренировки. И такая стратегия казалась ему ошибочной.

Это неосмотрительно — так тратить ци! — думал Ян Бао, стараясь не упустить ни одного движения бойцов, — совсем неосмотрительно. Тут вся надежда на успех атаки, но что он будет делать, когда яростный напор иссякнет и атака захлебнется?

Варвар еще не видел, какими приемами атакует Северо-Восточный Ураган. Очевидно, что боец из клана Черного Дракона будет тратить силы только на глухую оборону. Ему достаточно продержаться достаточно долго, чтобы Горностай выдохся и пропустил контрудар. А дальше останется только обрушивать на потерявшего инициативу противника прием за приемом, пока его защита не рухнет.

Но Ян Бао признавал, что стратегия Горностая по-своему разумна. Атакуя, он удерживал инициативу. И сможет победить, если сможет ее удержать достаточно долго.

Тревожная тишина царила среди зрителей.

Две синие спирали выскочили внезапно, словно Северо-Восточный Ураган прятал их внутри руки.

Горностай вздрогнул, выставил руки, торопливо сплетая защитный узор. Он сумел защититься — но потерял ритм атаки, а вместе с этим перевес. Теперь пощады не будет. Грозный Северо-Восточный Ураган не для того копил силу, чтобы позволить тощему северному варвару вести в бою во второй раз.

Синие молнии оплели печать, в тщетной попытке сломать ее или хотя бы согнуть. А тем временем зыбкое сияние затрепетало на руках бойца из клана Черного Дракона.

Что за фигуру он строит? Ян Бао приглядывался изо всех сил, но только в последний миг понял, что это жернова — очень редкая техника, слишком сложная для полевой битвы и слишком смертоносная для сражений на арене. Ее мало кто изучал — и почти никто не умел от нее грамотно защищаться.

Боец из клана Черного Дракона знал что делает. Он был уверен в своих силах. Он точно рассчитал, сколько энергии ему понадобится. Можно было не сомневаться — он не выдохнется прежде, чем нанесет решающий удар.

Горностай отступил, отбрасывая прилипший к потному лбу хвост. Он тряхнул головой, приглядываясь к жерновам. Их неестественно сизый отсвет лег на его светлую кожу.

Он не знал этой техники, но верно угадал, что она крайне опасна. Поэтому Горностай не стал даже пытаться ставить щиты и печати. Он применил защиту, доступную всем, — начал отступать, не отпуская рук и внимательно высматривая.

Тем временем жернова были готовы. Синие диски, окружившие запястья Северо-Восточного Урагана, излучали радужное сияние, а в их трепещущей глубине мерцали знаки неведомых алфавитов.

Казалось, вместо рук у него два небольших мельничных жернова, отчего-то отливающих синевой. Оружие необычное и опасное — ведь ими слишком легко задеть себя самого. Но именно необычность и делала его настолько смертоносным. Их применяли настолько редко, что никто толком не знал, как от них защищаться.

Неужели турнир сейчас остановят? Нет, в ложе губернатора царит чинная тишина и спокойствие. Видимо, все хотят посмотреть, что сделают жернова с возгордившимся варваром.

Приглядевшись, Ян Бао смог увидеть, что золотистые искры защиты уже не пляшут над полуобнаженным телом бойца из клана Черного Дракона. Северо-Восточный Ураган бросил на исполнение невероятно сложной техники всю свою энергию — даже ту ее часть, что тратилась на защиту.

Оно и верно. Защита ему больше не понадобится. Даже опытному бойцу не уйти от беспощадных жерновов.

Северо-Восточный Ураган наступал, нанося удар за ударом. Жернова сталкивались и разлетались, разбрызгивая колючие искры.

А на Горностая было жалко смотреть. У варвара оставалось немало ци, но толку от ее концентрации уже не было. Теперь он тратил силы на самые обычные движения — отбегал, отскакивал, уворачивался в последний момент. И делал это не всегда удачно — ведь он сконцентрировал всю силу на кончиках пальцев рук и ног.

Ян Бао чувствовал, что его ладони похолодели. Словно не безвестного варвара, а его, Маленького Парчового Барса, гонял сейчас по арене грозный боец из клана Черного Дракона.

Горностай убегал все медленней. Было ясно — ему скоро конец. Колеса жерновов вращались, а пламя в них из синего стало белым.

Конечно, на таких схватках запрещено использовать по-настоящему смертельные приемы. Такой бой — это развлечение, пусть и жестокое. Но тут был особый случай. К тому же Горностай — варвар. А значит, сам виноват в том, что вызвал гнев культурного человека.

Жернова сошлись, чудом не раздавив белокурую голову. Снова удар. И еще один, сломавший торопливо выставленную печать словно ореховую скорлупу. Опять удар, а за ним сразу же атака зажимом.

И вот, после последнего прыжка, который потребовал от варвара нечеловеческой ловкости, случилось нечто немыслимое.

Едва ли не быстрее, чем способен уловить человеческий глаз, Горностай контратаковал. Обессиленный и обожженный, он бросился в третью за сегодня атаку.

Прыжок! Рывок!

Вот это да!

На какое-то мгновение показалось, что худой стройный варвар и вправду превратился в ловкого белого зверька горностая. И этот зверек легко проскользнул между жерновами, вокруг шеи и вцепился Северо-Восточному Урагану прямо в багровое от натуги лицо.

— А-а-а!— заорал воин клана Черного Дракона. Ему было настолько больно, что не хватило сил даже на ругательства.

Он взмыл, как акробат, но Горностай взмыл вместе с ним. Ураган взревел еще громче, его жернова заполыхали пламенем ада — но сколько он ими не кружил, достать Горностая был не в силах. Обессиленный этой злобной ношей, Северо-Восточный Ураган рухнул на арену и зарылся лицом в арену. Энергия из его рук, шипя, растекалась в песок, оставляя ручейки мутного стекла.

Горностай уже стоял над ним. Он опять был своего обычного роста. Деловито, словно трофейную тушу оленя, он перевернул своего поверженного противника и начал примериваться к его груди.

Сердце Маленького Парчового Барса почти остановилось. Он узнал эту сцену, хотя прежде читал только ее описания. Именно так готовятся распороть пополам тушу поверженного демона, чтобы достать жемчужину его души...

— СТОЙ! — донеслось с ярусов.

Варвар поднял голову. Его глаза сверкнули, и по-своему красивое вытянутое лицо показалось особенно похожим на мордочку животного.

И вдруг он ответил. Причем на довольно правильном языке.

— Разве не за это ведутся сражения? — спросил Горностай.— Я предположил, что мы сражаемся за то, чтобы съесть жемчужину врага и забрать себе его силу, мастерство, секретные приемы?

Кто-то охнул, кто-то захихикал. Несколько детей на задних рядах попытались поднять одобряющий свист, но затихли после пары звонких подзатыльников.

— Он издевается над нами! — кричал человек с четвертого яруса. У него была здоровенная борода с двумя заплетенными косами, и два огромных черных дракона играли на его халате.— Сначала унизил — потом издевается! Этот варвар делает вид, что не отличает мастера единоборств от дикого зверя! Где это видано? Кто допустил на турнир этого людоеда?

— Обычаи моего народа темны, — ответил Горностай, — а ваш ритуал такой изощренный. Наши ритуалы и обычаи сближаются, только медленно. Может быть, что и слишком медленно…

— Почтеннейший губернатор, — представитель клана Черного Дракона перевел взгляд на ложу, — прошу вас, не ограничивайтесь отменой результатов схватки. Вы должны арестовать этого опасного злодея! Такому варвару не место в нашем городе, который славится даже в столице своими благородными и совершенно мудрыми мужами, равно как и мастерами боевых искусств!

Горностай оборачивался то в сторону губернатора, то в сторону, откуда говорил человек из клана. Сейчас варвар был похож на зверя, который бросился на добычу, очутился в капкане и никак не может понять — что произошло? Почему он не может выбраться? Что с ним теперь будет?

4. Суровый урок

— Он его съест! — ревел человек из клана Черного Дракона. — Съест! Вы что — не видите? Он хочет пожрать жемчужину его сердца!! Воины клана Черного Дракона, защитим нашего брата! Защитим наш город от бесчестного варвара!

Поднялся безобразный шум. То тут, то там пробивались к перилам люди с черными драконами на халатах. Стражники схватились за копья, служители побежали к курильницам.

На нижних ярусах тоже началось движение. Местные жители отступали под арки, словно собираясь под ними укрыться, а варвары в испуге озирались и пытались задавать вопросы. Но ни у кого не было времени им отвечать.

Даже в губернаторской ложе неспокойно. Губернатор взмахнул веером и отдал какое-то распоряжение. Дежуривший рядом офицер в тот же миг побежал исполнять.

Но гонг и барабаны молчали.

И тут раздался звон колокольчика.

По ярусам ипподрома пополз шепот. Люди удивленно переглядывались.

Нет, им не померещилось.

Где-то на первом ярусе звенел колокольчик.

Сперва очень тихий, этот звонок почему-то был слышен везде. А потом он заскользил по ярусам, и повсюду, где он проносился, стихали ропот и брань и наступало спокойствие.

Наконец, звон затих на арене. Все смотрели туда, и разговоры смолкли сами собой.

Словно какой-то морок рассеялся. Поднятая боем пыль опустилась на арену, и зрители словно в первый раз увидели поверженного Северо-Восточного Урагана, а надо ним — худого и изящного варвара-победителя. Горностай тяжело дышал, его руки обвисли, и он уже не пытается ни на кого нападать. Он просто смотрел по сторонам и пытался бодриться.

Тем временем внизу, из-под арки, показался тот, кто звонил в колокольчик. Это был пожилой улыбчивый монах с четками на поясе.

— Я прошу слова, — сказал монах и снова поклонился, отчего стал казаться еще ниже.— Прошу слова!

— Говорите, уважаемый хэшан, говорите! — махнул веером губернатор.

Маленький Парчовый Барс знал, что слово «хэшан» — не имя, а вежливое обращение к монаху. Это слово можно переводить как «хранитель Закона», но получится слишком длинно и будет неясно, о каком законе идет речь, государственном или небесном.

Было немного обидно, что он не может объяснить это светловолосому варвару.

— Боюсь, — заговорил монах, — что эта совершенно немыслимая битва смутила зеркальную гладь нашего разума. Варвар поступил так, словно сражался с монстром. Вы сами набрасываетесь на него как монстры. К чему такая жестокость? Ведь он еще ничего не сделал, а вы уже готовы его хватать!

— Но такое поведение запрещено! — возразил бородач из клана Черного Дракона. — Мы не можем ждать, пока этот варвар усилится настолько, что с ним не сможет справиться даже городская стража! Для чего еще существуют кланы, как не для укращения таких одиночек?

Теперь Ян Бао был точно уверен, что этот грозный человек — глава клана. Угадать это было легко. Достаточно посмотреть, насколько почтительно его все слушают.

А кто монах? Наверное, тоже важная персона. Настолько важная, что пришел в простой рясе — но разговаривает на равных.

Возможно, он даже из бессмертных...

— Но этот Горностай пока еще не усилился, — напомнил монах. — К чему лишний шум? Не станете же вы из-за одного проигранного сражения выставлять против неотесанного варвара, которому просто досталось слишком много жизненной энергии, всю мощь городской стражи! Он не сделал ничего плохого и пока никого не съел. Неужели стоит беспокоить вашего многоуважаемого старейшину мастера У ради подобной ерунды? Варвар выступил, варвар победил. По сравнению с высотами мастерства это представляется такой мелочью… Разве за низкую месть принимают на обучение в прославленные монастыри, не говоря о Шаолине? А нам, ничтожным, надо смириться — нас даже в монастырь Суншань не приглашают. Даже варвары нас побивают, — вот до чего мы дошли!

— Но я еще раз напомню — он пытался убить противника всерьез. А потом съесть его сердечную жемчужину и забрать его опыт, — повторял мастер У.— Варвар по прозванию Горностай поступил против правил. Если судьи сочтут, что он достоин снисхождения, пусть этот проступок останется без наказания, но я требую, чтобы засчитали ничью. Победа, добытая против правил, не может быть засчитана.

— Однако съедать жемчужину не запрещено правилами, — заметил монах.— Просто сложилось так, что никто этого не делает. Но это не имеет отношения к правилам, это просто наш ритуал. В древности случалось, что и его нарушали. Вспомните того почтительного крестьянина, что накормил царя мясом собственных сыновей. Тот крестьянин был полон сыновьей почтительности — а варвару Горностаю и она неизвестна. Проявим к нему снисхождение и будем учиться его искусству — потому что небо одарило его великими запасами ци, а форму придать не успело. Его талант рос как придорожная трава — и все мы знаем, как непросто вырвать такую траву, если она уже укоренилась!

— Что еще скажете?

— Я сказал, что хотел. Теперь я жду решения нашего мудрейшего губернатора, — сказал монах и отступил в толпу.

На ярусах ипподрома снова начались перешептывания. Никто больше не смотрел на арену. Всем и так было ясно, что там не будет ничего интересного. Тысячи глаз изучали теперь ложу губернатора. Ведь именно оттуда придет окончательное решение.

Вот два советника в золоченых халатах склонились к губернатору, и они начали совещаться. Глашатай отошел в сторону, показывая, что ему не положено знать, о чем говорят важные люди.

Горностай принял почтительный вид и смиренно дожидался решения.

Тем временем у него за спиной началось движение. Медленно, словно собирая себя по частям, Северо-Восточный Ураган начал подниматься с земли. Вот он встал на одно колено. Вот оперся на руку. А на другой уже извивались молнии медно-желтой энергии, сплетаясь в короткий, но смертоносный клинок.

Он бросился без предупреждения, так, что ахнули даже соратники по клану. Все смотрели на губернатора и не заметили, что поверженный боец из клана Черного Дракона смог подняться.

Желтый клинок, словно выкованный из молний, рванулся к молочно-белой шее Горностая.

Сейчас он его убьет! Никаких сомнений.

Но в самый последний момент варвар вдруг изогнулся, отскочил в сторону и скрутил своего противника сзади.

Северо-Восточный Ураган заревел как бешеный бык. Он принялся вырываться, отчаянно пытаясь достать врага, но только без толку молотил ногами в воздухе и разбрызгивал искры, дергая бесполезным теперь энергетическим ножом. Но Горностай держал его крепко, словно огромный мешок, полный трофеев.

В толпе захихикали.

Губернатор. нахмурившись, оттолкнул законников словно золотой занавес и подошел к перилам. Он хотел увидеть все лично.

— Не беспокойтесь! — крикнул Горностай. — Я крепко его держу!

Губернатор кивнул и поднял сложенный веер. И чем выше губернатор его поднимал, тем больше ослабевало сопротивление Северо-Восточного Урагана. Наконец сложенный веер встал вертикально, словно межевой столб. И боец от клана Черного Дракона со стоном рухнул обратно в песок.

Ян Бао поискал взглядом человека с косами в бороде, но старейшина клана Черного Дракона тоже растворился в толпе.

Жаль, даже очень жаль. Маленький Парчовый Барс отдал бы остаток денег за шанс посмотреть на его обескураженную физиономию.

Тем временем в губернаторской ложе подводили итоги.

— Я полагаю, с этим все ясно, — произнес губернатор и его негромкий голос вдруг наполнил весь ипподром.— Боец Северо-Восточный Ураган лишен отныне права выступать на нашей арене по праздникам или будням. В течение двух недель он будет уволен из стражи без пенсионного возмещения и переведен в крестьянское сословие. Пусть это послужит для вас суровым уроком. У нас — веселый праздник, а не война, и не следует забывать, где ты находишься. Варвары в нашем уезде защищены теми же законами Срединного Государства, что и местные уроженцы. Что же касается поединка, который мы только что видели, я приказываю: подать наградной свиток, ленту и рисовое вино иноземному варвару Горностаю — победителю первого дня!

…А тем временем за городом, в сосновой роще возле Мрачного Озера, в чьих мутных водах водятся диковинные рыбы, похожие на сверкающие кожаные ремни, бородатый старик в коричневой рясе отшельника склонился перед древним каменным алтарем.

Когда-то на берегу стоял храм, но крыша давно рухнула, пол провалился, а деревянные балки сгнили и превратились в ту же землю, из которой они прежде выросли. Остался только каменный алтарь, треснувший пополам, с пятнами мха и едва понятной древней надписью.

На алтаре дымились ароматные травы, дымок поднимался к небу тоненькой серой нитью.

— Ничего! — грустно констатировал старик. — У нее нет истинного имени. Это значит, чудовище пришло из иного мира… Странная эпоха, жестокая эпоха.

Холодный сосновый лес молча внимал его рассуждениям.

— Мы живем в сумеречные времена, — продолжал старик, обращаясь к самому себе.— Ныне воцарился мрак и не стало света, дао рассеялось и уже не совершенствуется, дэ искривилось и уже не выпрямляется.

Мы отбросили как ненужное милости и наказания Пяти предков, оттолкнули от себя законы и установления Трех правителей, и оттого совершенное благо погибло и уже не поднялось, дао предков закрылось и уже не возродилось. Принялись за дела, враждебные лазурному небу, отдаем приказы, противные четырем временам года. Весна и осень прибрали свою гармонию, небо и земля отняли свое благо.

Добродетельные государи не чувствуют себя спокойно на своих тронах, сановники прячут истину и молчат. Придворные чины подлаживаются под волю высших и утаивают должное. Люди отдалились от родных по крови и преисполнились самодовольством. Неправедные люди собираются по двое-трое, сколачивают группы и строят тайные планы. Господин и слуга, отец и сын соперничают друг с другом за горделивое главенство и поступают каждый по своему усмотрению.

Мутят людей, чтобы добиться успеха в своем предприятии. Вот почему между господином и слугой встало ныне лукавство и появилось отчуждение. Родные по крови отдалились друг от друга и уже не могут сблизиться.

Посевы у алтаря высохли, жертвенный алтарь растрескался. Дворец церемоний дрогнул и обрушился. Собаки стаями, рыча, бросаются в пучину, свиньи, схватив зубами свои подстилки, устремились к воде. Красавицы спутали волосы, клеймят лица и не заботятся о красоте. Певицы глотают уголь, забивают все внутри и больше не могут петь. На похоронах не изливались в горе, на охотах не слышно веселья.

На небе тоже непорядок. Бабка Запада Сиванму сломала свои головные украшения, дух Желтого предка громко застонал.

Летающим птицам отрубают крылья, бегающим зверям ломают ноги. На горах не стало деревьев, на болотах — заводей. Лисы ложатся головой по направлению к холму, где их нора, кони и быки пасутся без присмотра, на полях не высятся посевы, на дорогах не растет осока.

Копят золото, пренебрегая честностью, берут нефрит, не считаясь с мерой. Бесконечно запрашивают черепаху, гадают на тысячелистнике, — но духи не отвечают!

Он говорил это так торжественно, словно опять восседал в Зале Церемоний на Троне Закона, а перед ним стояли его ученики из клана Туманной Горы.

Теперь учеников не было. Только мальчишка с выбритой головой и вязанкой хвороста за спиной. На выбритой голове оставили небольшой чубчик, а в глазах сверкали точечки концентрированной ци. Мальчишка явно предпочитал направлять ци на разведку и шпионаж.

— Где Утки Мандаринки? — сурово спросил старик.

— В городе, — ответил мальчуган, — пока не вернулись. Собирают полезные сведения.

— В городе нет ничего полезного. Мы и без них знаем, что клан Черного Дракона усилился. Их старейшина — из тех людей, кто играет на золото так же легко, как на черепицу. Он всегда бросает в бой все силы — и поэтому победа так часто достается ему. И он умелый дипломат — поэтому эта победа никогда не растрачивается. Если Утки Мандаринки надеются найти упущение, какую-то дырочку в его планах, то им не стоит ходить в город — такой дырочки даже я не нашел. А еще клан Черных Драконов достаточно бесчестен, чтобы изучать забытые древние техники. Хотя можешь быть уверен — эти техники забыли не просто так! Даже их простое исследование способно открыть Небесные Врата!

Мальчишка почтительно склонился перед наставником и произнес:

— Я им передам, как вернутся.

— А еще передай, что мне не удалось связать чудовище. Оно пришло из другого мира, для его имени нет знаков в языке Срединного Государства. Так что в лесу теперь тоже опасно. Пусть и безопасней, чем в городе.

Не дожидаясь ответа, старик поднялся и заковылял в чащу к своей хижине.

За его спиной бесшумно качнулись кусты. Мальчик с чубчиком понял, что новых распоряжений не будет, и побежал в сторону города.

Сизые холмы, где впервые увидели неведомое чудовище, мрачно нависали над горизонтом. Они были похожи на силуэт огромной кошки, которая притаилась за лесом и внимательно наблюдает за жалкими людьми.

Заслон иллюзии, почуяв хозяина, пропустил его без предъявления печати. И спустя сотню шагов, не сходя с удобной тропинки, старик оказался возле хижины. Приземистая, но добротная, покрытая соломенной крышей и похожая на огромный муравейник, она почти сливалась с лесом — точно так же, как сливался теперь с лесом и сам старик.

Здесь, наедине с собой и своим жалким убежищем, старик вдруг ощутил, что силы его оставляют. Крепко схватившись за посох, он все же доковылял до дверей и заглянул внутрь, лишний раз обещая себе отныне не забывать о волшебных пилюлях.

В нос ударило запахом мокрой кошачьей шерсти.

Веревка от связки вяленого мяса валялась на полу, полностью обглоданная. А на хозяйской циновке развалился огромный белый тигр.

Упираясь задними лапами в лежанку, а передними в стол, полосатый хищник лакомился мукой из разодранного мешка. Рядом — горшок для риса, уже опустошенный.

Тигр был здоровенный, взрослый. Но двигался деликатно, как это делают самки. Чавканье и ворчание наполняли хижину.

Зверь заметил, что дверь открылась, но вида не подал. Только уши чуть дернулись и лапа со здоровенными, как гвозди, когтями шлепнула по столу.

Старику вспомнилась одна из историй про Кун-цзы. Когда-то Учитель странствовал в глуши и повстречал на кладбище женщину, чьих родных постоянно убивали тигры. Она горько оплакивала судьбу своей семьи, но отказывалась уехать из тех мест. Ведь в том уезде не было жестоких властей.

А жестокая власть страшнее свирепого тигра…

От властей отшельник укрылся. Теперь предстояло разобраться с животным.

Старик отступил на шаг, крепко сжимая посох. Начал концентрировать ци в груди и одновременно потянулся за ножом, спрятанным под крышей у входа. Потрясение от гибели клана не прошло даром. Теперь старик не рисковал драться голыми руками и больше не рассчитывал прожить восемьсот лет.

Он никогда не охотился на тигров. Но ему случалось охотиться на людей — а люди куда умнее и опаснее.

Тигрица подняла из мешка морду, белую от муки, и посмотрела удивительно понимающими зелеными глазами.

Теперь он смог точно определить, что это самка.

— Простите, хозяин, — вдруг сказала тигрица, — от голода я обезумела.

Это было уже слишком. Старик не ожидал увидеть у себя тигра — и тем более говорящего.

В груди словно лопнул мешок с холодной водой. И в каждую точку тела, куда попала капля, расцвела боль. Зловещая акупунктура смерти рвала потоки ци в старых жилах, и старик осознал, что волнений на сегодня оказалось слишком много. Нельзя в его возрасте переживать столько неожиданностей за один день.

Он успел напомнить себе, что в оборотнях нет ничего странного. Хитрые и соблазнительные лисы встречались и в этой провинции — и они так и норовили обольстить какого-нибудь студента или младшего чиновника… А в следующее мгновение сухая рука соскользнула с бамбукового посоха и старик рухнул на порог собственной хижины.

Он лежал на земле, придавленный жуткой болью. Пытался собрать энергию, но она словно куда-то пропала. Он не мог даже толком понять, что именно с ним случилось. Казалось, вместе с ци вытекли и все мысли, уступив место боли и ужасу.

Одно было ясно — старику уже никогда не будут угрожать обольстительницы. Да и городские власти уже не смогут ничего ему сделать. И бессмертным ему не стать по очевидной причине.

Тигрица подошла ближе. Ее умная морда заглянула ему в лицо.

— Скажите, где мне искать ваших близких? — спросила она.— Я приведу вам помощь.

Было заметно, как тяжело дается этой зубастой пасти каждое слово.

— Все хорошо, — прошептал старик, шаря руками по земле, — можешь съесть меня, как закончится.

Старейшина клана Туманной Горы замолчал, уткнув лицо в пол. И через какое-то время он отправился в следующее перерождение.

5. Медный Лис объясняет

Маленький Парчовый Барс протянул расписку и получил три красных мешочка, плотно набитых деньгами.

У столиков было оживленно. Те из зрителей, кто был настолько беспечен, что ставил на варвара Горностая, собирали сейчас большой урожай.

Ян Бао взвесил мешок в руке и подумал, что еще ни разу в жизни не держал в руках столько денег. У него было огромное состояние. На эти связки можно купить здоровенную телегу всяких сладостей, и еще останется на новую одежду, рисовую бумагу и целый ящик туши из области Чжу.

А заработал он их благодаря Горностаю, безвестному варвару. Маленький Парчовый Барс поймал себя на мысли, что не все варвары бесполезны. На одних, как на голую тигрицу-оборотня, можно смотреть. На других, вроде Горностая, зарабатывать.

Но недолго. Когда случится следующий бой, все будут ставить на Горностая, это очевидно. И тот, кто захочет сорвать банк, должен будет опять ждать своего шанса.

А может, выступить самому? Маленький Парчовый Барс был уверен, что нескольких месяцев тренировок у дядюшки Гу будет достаточно, чтобы устроить представление не хуже того, что он только что видел.

Деньги приятно оттягивали пояс. Теперь ему было ясно, зачем на ипподроме столько охранников с копьями. Те, кто поставил на любимого бойца и проиграл, могли попытаться вернуть свои деньги за счет уже своих боевых навыков.

Но даже в присутствии стражи на ипподроме было небезопасно. Люди с дубинками смотрели на Барса хмуро, особенно с татуированными черными драконами. Видимо, они тоже сделали ставки — и только что проиграли.

Ян Бао поспешно вышел на улицу. Там как ни в чем не бывало продолжался праздник. Мелодичные звуки и вкусные запахи сливались в ошеломляющую симфонию.

Но сейчас, когда денег стало больше, тратить их просто так уже не хотелось. Видимо, в нем проснулось то самое чувство, которое отвечает за легендарную купеческую бережливость.

Нужно срочно узнать, как добраться до Храма Алых Лотосов. Там будет безопасней и для него, и для выигрыша. А фейерверки и сладости подождут. Никуда они не денутся с городских улиц.

Клан Черного Дракона сейчас в ярости — ведь они лишились не только лучшего бойца, но и всех ставок. В таком состоянии озлобленный человек бросается на всех и способен на любую глупость. Маленький Парчовый Барс сам только что видел, как натренированный, опытный боец одной ошибкой разрушил свое будущее. А ведь в клане Черного Дракона, по его прикидке, было не меньше шести десятков бойцов.

Сам Ян Бао был, само собой, уверен, что уж он-то такой ошибки не допустит никогда. Даже если будет пьян или влюблен (пока еще неопытный в жизни, он думал, что это почти одно и то же).

Но у кого спросить дорогу к Храму Алых Лотосов? Маленький Парчовый Барс подумал хорошенько и решил, что лучше всего спрашивать у кого-то из братьев по клану. Он не замечал таких в толпе, но был уверен, что они тут есть. Такой прославленный мастер, как дядюшка Гу, не остался бы без преданных учеников.

И он оказался прав, соратник по клану Храма Алых Лотосов нашелся почти сразу.

Долговязый парень лет двадцати пяти в щегольски-праздничном халате стоял возле опорного столба и с легкой рассеянностью разглядывал расходящуюся толпу. На его поясе были вышиты алые лотосы, которые, казалось, плывут по поясу словно по реке.

Маленький Парчовый Барс не успел даже представиться.

— Ого, ты тоже из наших? — осведомился парень, едва заметив четырнадцатилетнего пришельца.— А знаешь, я тебя уже видел! Но не узнал. И поэтому так и не понял, кто это из нашего клана маскируется.

— Я не маскируюсь. Я приехал в город только сегодня. Мое имя — Ян Бао, а еще меня называют Маленький Парчовый Барс.

— Понятно. Я и удивился, почему не встречал тебя в зале для тренировок. Я зовусь Медный Лис, а мое официальное имя… да какая разница, какие у кого имена, когда мы в одном клане? Ну ладно, так и быть, не надо так на меня смотреть, словно я привидение. Зовусь я Ли Чжицао, и это ничего не значит. Ли из Клана Туманной Горы мне не родственники.

— Похоже, наш клан сегодня празднует победу, — заметил Маленький Парчовый Барс. Он решил, что спросить про клан Туманной Горы можно и потом.

— Все празднуют! Каждый! Праздник, не видишь? Полное торжество. Наконец-то нашелся смельчак, который показал этим одуревшим из клана Черного Дракона, где их место! Я не ставил — жалко, конечно. Потому что даже я не верил. Поддался на их уловки! Думал, никто этого Северо-Восточного Урагана не побьет. Значит, я не ставил… Но зато-о-о — зато! — раньше всех начал праздновать. Как видишь. Вот.

— Разве рисовое вино подают не только победителю? — спросил Маленький Парчовый Барс.

— А ты догадливый, хех! — Медный Лис мотнул головой, пытаясь стряхнуть опьянение.— Только победителю, да. Остальные приносят с собой. Вот, оцени, — он достал из-за пояса плоскую фляжку, плетенную из коры, и протянул Барсу.— Глотай смело, мне для брата по клану ничего не жалко.

— Разве это не запрещено?

— Если подумать, запрещено. Внутри ипподрома вино не продают. Но тут почти вся стража из Черных Драконов, а им не до вина. Сейчас, когда побили лучшего их бойца, они нас не станут обыскивать. Они нас даже не заметят.

Маленький Парчовый Барс в этом сомневался, но все-таки сделал глоток из пахучего горлышка.

Пойло оказалось жутким. Наполовину — жгучий сок, а другая половина шибала мерзким вкусом незрелого соевого соуса. А пахло все вместе гниющими апельсинами.

Алкоголя не было.

— Чувствуешь? Зеленое! Сами делаем. Храм Алых Лотосов знает, как правильно сбраживать. Ощущается? — и Медный Лис с большим удовольствием приложился к фляжке.

— Кхе-кхе… Это что — уксус?

— Кому сливовый напиток, кому уксус. Бодрит, хоть и не вино.

Маленький Парчовый Барс решил больше не бодриться — как минимум сегодня. Непохоже, чтобы такое пойло могло помочь его культивации.

— Как добраться до нашего Храма? — спросил он.

— Все очень просто. Выходишь на проспект. Идешь три улицы. За вторым поворотом сворачиваешь под гору и через один поворот увидишь мост. Переходишь его и дальше есть варианты. Либо извозчик…

— Мне нужно добраться как можно скорее. Здесь есть другие люди из нашего клана? Они могут меня подвезти?

— А зачем им это делать?

— Разве мы не в одном клане?

— Разве это повод, чтобы прекратить веселиться? Оставайся здесь, будем отмечать до конца.

Ян Бао почувствовал себя дурно. Красный мешочек с деньгами жег поясницу.

— Мне нужно отнести деньги, которые я выиграл, в общую казну клана, — выпалил он.

— Это разумно, — заметил Медный Лис.— Но и это не повод торопиться. Это наши деньги, на них можно что-то купить. Лучше держись возле меня, Маленький Парчовый Барс. Я один из лучших бойцов в клане, и я охотно буду защищать наши с тобой деньги.

Ян Бао понял, что помощи не добьется, и решил добиться хотя бы информации.

— Кстати, ты не знаешь, кто такие эти девочки-близнецы? Они тоже из клана? Или из чего-то вроде семьи?

— Какие такие девочки-близнецы?

— Они сидели возле меня.

— Я их не видел, — ответил Медный Лис.— Не обратил внимания, наверное. И тебе не советую. Близнецы — не к добру.

Стало ясно, что ничего полезного от Медного Лиса не дождешься. Теперь Маленький Парчовый Барс шарил взглядом по толпе в надежде отыскать более полезного собрата по клану.

Но алых лотосов нигде не было видно. Зато то тут, то там взгляд натыкался на мрачных людей с черными драконами на одежде.

Совсем рядом стояла та самая буйная девушка со второго яруса. Она разговаривала с самим старейшиной. Девушка, кажется, не заметила Ян Бао. Но могла повернуть голову в любой момент…

— А кто такой этот варвар Горностай? — поинтересовался Ян Бао. — Он давно в городе?

— Он — молодец. Как защищался! Как отделал этого надменного Урагана! Я бы тоже так смог, разумеется, но Горностай справился вместо меня. Так даже лучше, потому что обидней — быть одним из лучших бойцов города и проиграть безродному варвару… Кстати, ты заметил, у этого Горностая странная техника, совсем чужеземная. Я его первый раз вижу, но ее достаточно, чтобы побивать таких вот Ураганов. Эти техники не могут быть приемами одного племени — он наверняка из этих, охотников.

— Каких охотников? На тигров?

— На демонов. Ты когда-нибудь видел охотников на демонов?

— Я читал про них, — признался Ян Бао, — но был уверен, что такие охотники остались только в старых романах.

— Странно, что только читал. У вас в деревнях этот мир еще ближе. Видимо, демоны у вас слабые… Как ты, наверное, знаешь, эти охотники ходят по миру и ищут демонов и опасных животных, чтобы разодрать пополам и слопать жемчужину. Поэтому у них такие странные навыки. Но конечно, без помощи варвар ни за что бы не справился. Этот светловолосый выскочка должен быть десять тысяч раз благодарен дядюшке Гу, который его буквально спас.

Маленький Парчовый Барс насторожился.

— Дедушка Гу выручил Горностая? — до этой минуты Ян Бао не был уверен, что дядюшка вообще жив и существует где-то кроме семейной хроники.

— Ну, разумеется. Ты и сам это видел. Поэтому он просто обязан посетить Храм Алых Лотосов и высказать нашему старейшине свое уважение. Ведь и варвары почитают старших — просто не так хорошо, как мы. А еще клану надо узнать, насколько он сильный боец. И так ли хорош Горностай, как он выглядит? Можешь быть уверен — это мы еще узнаем, это мы еще разъясним!

— А скажи, человек в халате с двумя драконами и косицами в бороде — это и есть старейшина Клана Черного Дракона?

— Он! Ты все правильно угадал, кто это. Его называют просто мастер У. И поверь мне, он страшен. Даже сейчас, ког — лучше его не задирать.

— Он сильнее даже Северо-Восточного Урагана?

— Северо-Восточный Ураган и Летящая Ласточка — его лучшие ученики. Но сам мастер У на арену давно не выходит. Так что это поражение — серьезный удар по его планам. Клан Черного Дракона преотлично получил по носу и теперь будет остерегаться. Они уже не смогут так влиять на губернатора. Ведь многопочтенный Ма никогда не отменяет своих решений, даже если принимал их с чашей вина в руке и певицей на коленях. А мастер У будет просить именно об этом — отменить решение насчет Северо-Восточного Урагана. Старейшина едва ли чего-то добьется, но в его сердце надолго застрянет ненависть, и он сделает все, чтобы растоптать этого выскочку Горностая. Ведь именно для занятия политикой и изучения смертельно опасных стилей необходимо особенно много ци, иначе просто не выживешь. Мастер У высоко метит и не собирается спускаться вниз ни на единую ступень. А тут какой-то варвар едва не столкнул его с лестницы. Такое не прощают ни человеку, ни его потомкам до третьего поколения.

Маленький Парчовый Барс почувствовал, что у него голова идет кругом. Новых сведений было так много, что он даже не рискнул спросить о бойцах.

— А что за карьеру задумал этот мастер У? — спросил Ян Бао.— Он что, собирается все-таки поехать к императорскому двору и сдать экзамен на чин?

— Эх, ты, деревенская глушь. Даже если бы он и хотел — экзаменов в этом году опять не принимают. Ты же знаешь, что творится в южных провинциях.

— Ну и что! Рано или поздно смута закончится. И учиться не поздно в любом возрасте. Великий Лю-цюань смог сдать экзамен только в возрасте шестидесяти восьми лет — и все равно успел послужить государю.

— Великий Лю-цюань жил в благодатные времена. А ты живешь в смутное. И эта смута началась еще до твоего рождения, Маленький Парчовый Барс. Нескоро она закончится. И мастер У уже не в том возрасте, чтобы сидеть за Четырьмя классическими трактатами и Пятью классическими комментариями. Когда грянет беда и начнется смута, Учитель У собирается стать чрезвычайным военным губернатором провинции и первым делом закроет храм Алых Лотосов. Он и сейчас пытается вредить другим школам. Вот что бы там ни говорили, а я уверен — за разгромом клана Туманной Горы тоже стоит мастер У. И рано или поздно это откроется!

— Разве есть признаки, что смута дойдет и до нас?

— Ну конечно! Она же надвигается! Сам же знаешь, что на юге творится. А чем север хуже? Тут и степные варвары недалеко.

— Разве эти варвары могут нам угрожать? — удивился Маленький Парчовый Барс. — У нас же есть армия, заклинатели, боевые кланы вроде нашего. Я видел сегодня городские стены, они толстые и выдержат осаду.

— А еще ты сегодня видел, — Медный Лис опять приложился к плетеной фляжке, — что умеет варвар по прозвищу Горностай. И он не один такой из своего племени. А теперь подумай хорошенько, — что может устроить целый отряд таких Горностаев? На армию против них надежды нет, и стены таким не помеха. Только кланы вроде нашего могут спасти город. Вот увидишь, завтра, если мы победим, нам уже не придется драться на праздниках. Сам император наградит наш клан почетным знаменем!

— А это означает, что если придут варвары, мы будем сражаться плечом к плечу с кланом Черного Дракона.

— Нет. Нашим делом будет командовать более слабыми и совсем незначительными кланами, вроде Смертоносного Дождя, Волшебных Стеклянных Пчел и того же Черного Дракона.

— И не надейтесь! — произнес над ухом женский голос.

Та самая девушка из враждебного клана стояла прямо перед ними. Она была мрачной, как целый штормовой фронт.

— Ой, прошу меня простить, — забормотал Маленький Парчовый Барс.— Я не представлен этой достойной даме.

— Зовут ее Ле Цзе по прозванию Летящая Ласточка,— процедил Медный Лис.— И это тоже не имеет никакого отношения к моему прозвищу. Разве что это попытка над ним поиздеваться!

— Да кому ты нужен! — крикнула Ле Цзе.

— Вот именно, тебе я не нужен. Проходи мимо и иди, куда шла.

— Ты мне не указывай!

— Я…

— Ко мне обращаться — со всем почтением! — рявкнула девушка. — Как к самому императору!

И только сейчас Маленький Парчовый Барс понял, что Серебряная Лиса еще больше в хмелю, чем ее Медный тезка.

Она бросилась на парня даже без подготовки, свернув ци в огненного журавля. Однако Медный Лис отреагировал как положено — дважды отпрыгнул Скачком Тупайи и выставил защитой стандартный Щит Земли.

Лиса заворчала и взмыла вверх по колонне. Медный Лис начал отступать в сторону, но она уже пикировала прямо на него, разбрызгивая искры.

Увы, удар пьяного мастера оказался так же силен, так и неточен. Серебряная Лиса пронеслась на шаг левее и с грохотом опрокинула курильницу. Серый дым взмыл огромным едким шаром, и все вокруг немедленно закашлялись, словно от заклинания.

Но спустя мгновение девушка из клана Черного Дракона уже поднималась. Кашель тряс и ее, но глаза горели прежним огнем непоколебимой ненависти. Даже в таком состоянии она определенно была грозным противником.

Медный Лис принял защитную стойку и терпеливо ждал следующего удара.

Зрелище обещало быть интересным. Но спасать деньги было важнее, чем смотреть. Особенно сейчас, когда все, кто должен следить за порядком, отвлеклись на эту драку.

Кто-то толкнул его в плечо. Ян Бао обернулся и оказался лицом к лицу со здоровенным детиной. У незнакомца был короткий торс и руки удивительное длинные, словно лапша. На вид ему было лет тридцать.

— Мы знакомы? — спросил Маленький Парчовый Барс, припоминая, где он мог видеть это утомительно обыкновенное лицо.

Может быть, в шатре с голой варваршей? Там хватало самых разных людей, и все смотрели на клетку, стараясь не запоминать друг друга…

— Ты на варвара ставил? — спросил детина. Ян Бао успел разглядеть, что на его одежде нет никаких узоров с черными драконами. Хоть что-то к лучшему.

— Допустим, — сказал Маленький Парчовый Барс.

— А я — проиграл! — рявкнул детина и вдруг плеснул ему в лицо соевым соусом.

Сдержать вспыхнувшую ярость было почти так же сложно, как выиграть бой против Северо-Восточного Урагана. Но его спасли навыки. Ян Бао нанес всего один удар — и бросился прочь.

Печать Земли, Печать Песка, перекат, прижимая к груди заветные мешочки…

Он поднялся с пола, чувствуя, как пахучий соус еще стекает по щекам и за ушами. Где-то за спиной начинались еще две драки, детина с ревом пробирался к нему, но увяз в толпе как в болотном иле. Ян Бао огляделся и увидел путь к спасению.

Возле парадного входа стояла повозка, украшенная пестрыми лентами. Кучером в ней был тот самый монах, который звенел колокольчиком. Конечно, странно видеть монаха-кучера, но Маленький Парчовый Барс уже привык, что грамотные монахи выполняют самые разные поручения. Видимо, при монастыре разводили коней и переводили иноземные трактаты по коневодству.

Был там и Горностай. Варвар, уже переодевшийся после битвы, забирался в повозку. Рядом стоял глашатай. У глашатая по-прежнему был такой гордый вид, словно это он одержал победу.

На них почти никто не обращал внимания. Все смотрели на схватку двух Лис.

Это был безумный, но шанс. И Ян Бао полетел туда со всех ног. У него не оставалось времени даже на то, чтобы наложить заклинание скорости.

— Я с ним! Я с ним! — кричал Маленький Парчовый Барс. — Меня послал учитель Гу, чтобы передать поздравление от клана Алых Лотосов!

И прежде чем стражи успели что-то сообразить, он проскользнул мимо них и вскарабкался в повозку.

На него посмотрел удивленный Горностай. Светловолосый варвар снова был в светлой сорочке, а на коленях лежала книга с незнакомыми буквами.

— Я должен вас сопровождать, — пояснил Маленький Парчовый Барс.— Вы меня, наверное, помните. Вы могли видеть меня в шатре, хотя смотрели больше на эту голую женщину-тигрицу. Я буду охранять вас.

Горностай покосился на его красные мешочки.

— А я, в свою очередь, буду охранять твой выигрыш, — заметил он.

Ян Бао улыбнулся и приготовился к тому, что варвар сейчас попросту выкинет его на дорогу.

Но ничего подобного не случилось. Горностай прикрыл глаза и, кажется, задремал. Получается, он не возражал против такого попутчика.

Ян Бао попытался успокоиться. Какой-то успех достигнут. Его не собираются убивать.

Коляска покатилась по улицам, замирая, прежде чем нырнуть в очередной едва заметный поворот. Маленький Парчовый Барс ждал, когда же под колесами зашумит вода под мостом — тем самым мостом, про который ему сказал Медный Лис. Потом устал ждать и заговорил.

— Вы очень хорошо говорите на языке Срединной страны, — Ян Бао решил, что это звучит комплиментом.— Среди чужеземцев это бывает редко.

— Таковы условия Великой Игры, — многозначительно ответил Горностай.

Повозка внезапно остановилась. Потом они услышали, как ступают по песку сандалии монаха.

Поездка закончилась так быстро, что Маленький Парчовый Барс заподозрил, что это ловушка. Он украдкой выглянул в окно, чтобы оглядеть диспозицию.

С одной стороны были старые хижины-фанзы — удобное жилище для всех случаев кроме эпидемии. А с другой — деревянный монастырский забор, а за ним — многоярусная башня ступы.

Кажется, он видел ее на горизонте, когда подъезжал к городу.

— Где это мы? — спросил Маленький Парчовый Барс.

— Там, куда и ехали, — ответил Горностай, — неужели не узнаешь?

Ян Бао не узнавал. Но не подал виду.

Монах отпирал ворота. Отодвинул одну створку и жестом пригласил внутрь.

Варвар и подросток оказались в тесном дворике. Над головами нависала многоярусная башня ступы. Другие строения монастыря теснились на крошечном участке и потому были похожи на связку лесных грибов, которых напихали в одно лукошко.

Дверь за их спиной закрылась, опустились засовы. Монах обошел своих гостей и остановился около холодного, засыпанного пеплом алтаря.

— Я приветствую вас в нашей скромной обители Алых Лотосов, — произнес монах. — Ты просил называть себя Горностай, а в тебе я опознаю Маленького Парчового Барса из храмового клана. Проходите в этот гостевой домик, располагайтесь, ждите. Чай скоро будет готов.

Эта была хорошая новость. Невероятно хорошая новость. Просто невероятно!!

— Простите, — сказал Маленький Парчовый Барс, с трудом сдерживая восторг,— а долго ли нам ждать, прежде чем ваш настоятель, прославленный мудрец Гу, величайший мастер боевых искусств, навестит нас с визитом?

— Совсем недолго, мой милый племянник, — ответил монах.— Учитель Гу — это я и есть.

6. Законы Великой Игры

Гостевой зал храма Алых Лотосов был тесным, но уютным. Он превосходно выражал ценности клана. Опоры перекрытий изготовлены из грубо отесанного кипариса, стены покрыты кедровыми панелями, которые все еще источали едва заметный аромат хвои. На полу — простые циновки, словно в придорожной гостинице.

Горностай кое-как присел к столу. Было заметно, что ему непривычно сидеть, подогнув ноги. Значит, в его родной стране люди проводят время в седле или на лавках.

Дядюшка Гу сам принес жаровню и начал раздувать угли для чая. Сначала Маленький Парчовый Барс думал, что его новый учитель — один из тех слишком засидевшихся на этом свете стариков, которые все делают сами, чтобы не замешкаться и не рухнуть в черные воды смерти. Но потом понял, что настоятелю не больше сорока лет. Просто сам Ян Бао был еще очень юн, так что люди старше тридцати казались ему почти стариками.

Странно, но Маленький Парчовый Барс даже сейчас не чувствовал облегчения. Да, он добрался до монастыря, который станет его новым домом на много лет. Но он больше не знал, что будет дальше. Все его мечты и фантазии заканчивались на прибытии в обитель Алых Лотосов и долгих тренировках.

Но что его ждет на самом дел. И, для начала, — где все остальные?

— Наши ученики сейчас в городе, — словно услышав его мысли, сказала дядюшка Гу, — отправились посмотреть на праздник. Я тоже, как видишь, сходил. Если ты боялся, что мы тренируемся от рассвета до заката и не видим ничего, кроме сада и тренировочного зала, больше не бойся. Мы такие же горожане и часто ходим туда по делам. Это очень важно для понимания дэ — в каком состоянии нравы, что беспокоит людей. Только постигнув дэ, подберешь нужную технику. Поэтому братьев из клана Алого Лотоса ты можешь встретить везде.

— Я встретил пока только одного, — признался Ян Бао.— Наверное, остальные хорошо маскировались.

— Дай-ка угадаю, — дядюшка Гу сощурился.— Сегодня Медный Лис был как всегда трезв?

— Нет, дядюшка Гу. Сегодня мой собрат Медный Лис был не как всегда, а вовсе наоборот.

— Лисья порода. С этим ничего не сделаешь. Но ничто не выбивает хмель лучше, чем удары ногой соратников по клану в зале для тренировок. И каждое такое тяжелое утро укрепляет его преданность клану Алого Лотоса…

Потом настоятель Гу принялся расспрашивать варвара. Сейчас, в спокойной обстановке монастыря, было заметно, насколько Горностай вымотан. Он пытался бодриться, но постоянно покачивался и чуть не падал от слабости и головокружения.

— Вижу, вы прибыли к нам издалека, — заметил дядюшка.

— Именно так.

— И направляетесь к императору, чтобы изъявить покорность?

— Нет. У меня другие дела.

— Все посланники из дальних стран должны сделать это. Добраться до столицы Срединного Государства и изъявить покорность. Не беспокойся, варвар, платить дань твой народ не заставят. Да ее и доставить будет нереально, эту дань. Так устроен наш мир, что все государства четырех сторон света покорны императору — если, конечно, знают о его существовании…

— Если нужно — я отправлюсь в ту сторону.

— Ты поступишь разумно. Увы, наш клан мало чем может тебе помочь в этом предприятии. Тебе непросто будет попасть на прием. Скажу больше — тебе будет непросто отыскать императора, потому что сейчас их стало очень много. Но я уверен в твоих способностях, отважный Горностай.

— Почему началась эта смута? — поинтересовался Горностай.

— Чтобы тебе было проще представить, скажу так. У нас, как ты видишь, есть и губернатор, и стража, и чиновники. Но чем дальше ты пойдешь на юг, тем больше все перепутывается. Старая столица покинута и разрушена. В новой правит Маленький Император из династии Хуань и всем заправляет его мать-регентша. У нее восемь советников и двадцать пять генералов. На шести южных материках, на архипелагах и вдоль Канала Феникса держат власть отряды Пяти Царей. Их предводитель — полководец Панда, он требует возвести на престол потомков губернатора И. А на восьми юго-восточных материках, где потоки и горы, держат власть Красные Повязки, тайный союз бродячих монахов. Они учат, что династия утратила Мандат Неба, и настало время новой династии, которая будет называться Хон. Их предводитель — полководец Красная Панда. Не все материки разделены потоками, некоторые пересечены горными цепями и древними священными границами. К тому же постоянно вспыхивают мятежи, возникают анклавы, долины рек, острова и участки побережий переходят из рук в руки. Поэтому границы владений постоянно меняются, но никто не может получить преимущества. Больших битв давно не было, однако отряды бунтовщиков ходят по дорогам, и никто им не препятствует. Даже я не в силах предвидеть, сможет ли наш гость дойти до тех мест, куда направляется. Но знаю, что когда ты молод, все преграды кажутся ничтожными, а все неудачи — огромными.

— Мне повезло, — сказал Горностай, — я не посланник. Я странствую сам по себе.

— Странствуешь между рек и озер, среди гор и потоков?

— Угу. А еще болотами и рисовыми полями.

— Взгляни на этого варвара, Маленький Парчовый Барс, — заулыбался дедушка Гу, — взгляни внимательно. Он может научить тебя тому, чему не способен научить даже я.

Ян Бао пригляделся, но не смог заметить в Горностае ничего, чего бы не разглядел еще раньше. Вблизи светловолосый выглядел точно так же, как издалека.

— Он что — не человек? — предположил Маленький Парчовый Барс. И тут же спохватился: — Нет, я понимаю, что это невозможно. Был бы он чудовищем, духом или призраком, его бы не выпустили на арену. Это же очень легко проверяется! Нет, все не так, он — человек. Северный варвар, который просто неплохо сражается.

— Верно. Он человек. Человек, который культивирует в себе дао и собирается стать чем-то большим.

— Но разве варвары способны на такое? — вскричал Маленький Парчовый Барс.

— Варвары способны культивировать дао, — спокойно сказал учитель Гу, — потому что дао движется везде, оно наполняет небо и землю. Точно так же как луна и солнце одни и те же и в Срединном государстве, и в землях варваров, так и принципы Пути действуют повсеместно.

— А вы разгадали меня, — неожиданно произнес Горностай. Это было не очень вежливо, ведь к нему никто не обращался. Но учитель Гу только улыбнулся в ответ.

— Если ты нам расскажешь, куда и зачем идешь, — сказал настоятель, — то нам не надо будет больше тебя разгадывать. И может быть, мы придумаем, как можем тебе помочь.

— Я плохо помню мой путь. Причем… это странно, конечно. Чем дальше я ухожу, тем больше забываю.

— Такое случается, когда проходишь через Небесные Врата, — как ни в чем не бывало заметил дядюшка Гу.— Не беспокойся. Когда случится Турнир, ты вспомнишь все. Если ты, конечно, до него доживешь.

— Чтобы дожить до турнира, мне нужно постичь правила культивации.

— Об этом не беспокойся. Ты никогда не узнаешь этих правил. Но твои противники их тоже не знают. Поэтому это не повод для грусти.

Эти слова потрясли не только варвара, но и Маленького Парчового Барса. Настоятель Гу оглядел их веселым взглядом и продолжил:

— Сам Небесный Кузнец не знает этих правил. Если бы их можно было выбить на камне и выцарапать на меди, никто бы не упражнялся в каллиграфии, боевых искусствах, внутренней алхимии. Люди перестали бы пробовать и испытывать, а лишь заучивали правила и сдавали их перед комиссией таких же неучей, словно чиновники на императорском экзамене. Император немедленно учредил бы академию, вроде той, где готовят переводчиков, мелиораторов и землемеров, и каждый ее выпускник становился бы непобедимым героем. В спокойные времена академия бы не принимала новых учеников, в опасные, как сегодня — широко открывала свои ворота. А где ворота — там и привратник, а где привратник — там подкуп, пристрастия, воровство.

Дошло бы до того, что бойцы перестали бы тренироваться, а обыватели — уважать бойцов. А успехи присуждались бы как сейчас присуждаются должности — особыми указами, которые беспутная вдовствующая императрица диктует своему царственному недорослю. Переписали указ, император приложил к нему белую яшму — и вот уже один назначен мастером меча, хоть оружия в руках не держал, а другой — святым и бессмертным, даже если тут же и помрет от радости.

Если бы закон можно было украсть, его бы украли еще при династии Ся. Люди вроде тех, что составляют клан Черного Дракона, постигли бы все техники, разработали бы беспроигрышную стратегию и запретили бы изучать их всем остальным — как советник Шан Ян запрещал учить крестьян законам и чтению, чтобы не было смущения умов.

Но мир боевых искусств сложен, изгибы стратегий непостижимы. Исследуя на собственном опыте, воин постигает неожиданное и побеждает даже более сильного и опытного противника. Это свойство делает путь воина более могучим, чем Меч Неба, и защищает его лучше, чем Щит Земли.

Ты и сам знаешь, что даже дровосека не выучишь валить деревья и связывать хворост, если просто зачитать ему императорский указ о переводе в сословие дровосеков. Посмотри на меня. До того, как возглавить клан, я был большим человеком. И вот одним из первых указов вдовствующая императрица лишила меня поместий и объявила крестьянином. И что? Да я до сих пор рис сажать не умею.

— Получается, вы не можете мне предложить никакой помощи, — заметил Горностай.— Ведь путь могу пройти только я сам.

— Я могу предложить тебе чай, — с достоинством произнес настоятель, — и удобный зал для тренировок. А также людей из моего клана. Возможно, кто-то из них станет твоим другом или даже рискнет сам вступить на тот путь, которым ты следуешь.

— Здесь довольно тесно и безлюдно, — заметил Маленький Парчовый Барс.— Я думал, что в нашем клане будет много людей.

— А теперь подумай, — отозвался дядюшка Гу,— нужно ли мне, чтобы здесь было много людей?

— Не знаю. Но нужно ли это клану?

— Мы, Алые Лотосы, устроены совсем не так, как клан Черного Дракона. Мы не стремимся захватить власть в провинции и уничтожить все прочие кланы. Слишком мощное войско не победит, слишком высокая башня не устоит, слишком крепкое дерево становится слишком хрупким. За взлетом неизбежно падение, за случайной милостью — несправедливое наказание. А значит, нам ни к чему принимать всех, кто хочет драться. В нашем клане только те, кого я хотел бы учить или кого я обязан учить.

— Я понял, — сказала Маленький Парчовый Барс.— Пожалуйста, учите меня.

Дядюшка Гу уселся с беспечным видом человека, который ждет, когда закипит вода. Варвар тоже молчал, но очень внимательно слушал.

Ян Бао заподозрил, что все-таки ляпнул нечто неподобающее.

— Ты быстрый, — заметил настоятель, — быстрый даже для своего возраста. Это не совсем порок, а на нашем пути даже преимущество. Я буду тебя учить, разумеется. И постараюсь научить всему, что может быть полезно тебе из того, что знаю я. Но прямо сейчас тебе будет полезно поучиться у этого северного варвара. Он не просто так сегодня победил. Совсем непросто.

— Получается, я…— Маленький Парчовый Барс сглотнул, чтобы унять внезапный холод в груди, — могу овладеть всеми приемами, которыми владеете вы?

— Приемы — все равно что стены, плетеные из соломы, — отмахнулся дядюшка Гу.— Всего существует сто двадцать восемь великих трактатов. В них описаны десять тысяч различных приемов. Но когда двое выходят на битву, ее исход решает мастерство и ступень культивации, а никак не размер библиотеки. В древности были мастера, которые тренировались с детства и умели читать только знаки своего имени. Но сам небесный стрелок И не сравнился бы с ними в доблести. Людям, которые переживают из-за ступеней, никогда не взойти по этой лестнице до высот подлинного мастерства.

— А какая у вас ступень, дядюшка Гу, — осведомился Маленький Парчовый Барс. И тут же спохватился — вдруг это секрет клана?

Но настоятель только отмахнулся.

— Кто знает… У нас, патриархов, уже не бывает ступеней. Просто само собой ясно, что всякий практик либо уже патриарх, либо еще нет, и скорее всего им не станет. Для нас все эти ступени давно утратили всякий смысл.

Маленький Парчовый Барс попытался это обдумать. Но не успел, потому что дядюшка говорил дальше.

— Поведай нам, — он снова обратился к варвару, — зачем же ты пришел в Срединное Государство, если не для того, чтобы изъявить почтение императору?

— Я — перевозчик. Или купец?.. Простите, я не могу подобрать подходящее слово.

— Не надо этого смущаться, — дядюшка Гу улыбался.— У всех, кто приходит через Небесные Врата, проблема с выбором слов. Но что же ты перевозишь? Что ты продаешь? Что покупаешь?

— Искусство сражаться, — ответил Горностай.

— Не могу определить, сколько сделок ты уже заключил, — заметил старик, снимая с огня закипевший котелок, — но ты определенно уже скопил капитал.

— Спасибо. Редко приходится услышать оценку от такого знатока, как вы.

— Если ты будешь продолжать, то сможешь бросить вызов даже старейшинам боевых кланов. Нескоро, лет через сорок. Но сможешь.

— Я не собираюсь бросать такой вызов, — ответил Горностай.

— Зачем же ты тогда встал на этот путь? И зачем идешь по нему?

— В моей северной стране, — Горностай говорил, с трудом подбирая слова, — боевые искусства в упадке. Люди полагаются на оружие, но утратили дух, создали сильную армию, а сами ослабли. Никто не знает, что работает, а что непригодно, что достойно, а что смехотворно. А в Срединном Государстве до сих пор существует сто школ, и кланы постоянно соперничают друг с другом, так что происходит отбор лучших приемов, лучших техник, лучших стратегий. У вас бессмертные — редкость. У нас — они невозможны.

— Если ты собираешься продолжать в том же духе, то хватит.

Дядюшка Гу насыпал чай, сбрызнул его кипятком, потом вылил на угли. Снова наполнил чайник кипятком. Маленький Парчовый Барс угадал намек и протянул чашки.

— Ваше государство, должно быть, искусно в изготовлении механизмов, — заметил настоятель, разливая зеленый чай, — раз полагается на них вместо доблести. Скажи, что умеют ваши механики? Не лучше ли нам учиться у вас?

— Я недолго странствовал, — ответил Горностай.— Можно сказать, что наши механики опередили тех, что я видел у вас, на триста лет. Однако ваши мастера боевых искусств опередили наших на три тысячи лет.

— Приятно слышать, что для вас еще не все потеряно.

Дядюшка Гу отпил чай.

— А теперь поведай, почтенный Горностай, давно ли ты так странствуешь и демонстрируешь свое мастерство.

Лицо варвара стало напряженным.

— Около… двух лет, наверное, — произнес он.— Календарь нашей страны тут непригоден. Варвары северных рубежей не ведут хроник и не считают лет. А к вашему календарю я так пока и не привык.

— Это не имеет большого значения. А ты помнишь, как ступил на этот путь?

Горностай помрачнел еще больше.

— Чем дальше я ухожу, тем больше забываю, — с трудом произнес он.

— Так обычно и происходит с теми, кто решил путешествовать среди рек и озер. Это мы, живущие в монастырях, ничего не забываем — но и узнаем мало нового. А вот мой племянник уже путешествует. Поэтому я думаю, будет полезно, если ты откроешь моему достойному племяннику, как вышло, что ты, безвестный варвар из неведомой страны, смог ступить на это путь.

— Я не помню.

— Выпей чаю и попробуй вспомнить.

Горностай долго дул на чашку, потом сделал глоток. Его напряженное лицо разгладилось — потоки.

— Я по-прежнему не помню, как именно это случилось. Помню, это было у меня дома. Там ковер такой, красный. Я сидел прямо на нем, и мы говорили. Я помню почти весь разговор, но вспомнить, с кем я говорил… Нет, не могу.

Теперь варвар выглядел удивительно понурым. Даже не верилось, что почти час назад он победил одного из самых сильных бойцов уезда.

— Я и так понимаю, что случилось, — сказал настоятель Гу.— Тебя посетили вестники. Не пытайся их описывать. Это не удалось пока никому. Скажи нам вкратце, о чем был разговор.

— Я обсуждал с ними… различные искусства. Я знаю, что это немного смешно, но я был юн и мне казалось, что я выгляжу очень знающим, раз говорю о таком. Мы обсуждали, в каких искусствах можно достичь высот за год ежедневных тренировок. Мы говорили о поварском искусстве, каллиграфии, музыке, рисовании, поэзии, верховой езде, управлении самодвижущейся колесницей, исследовании минералов, наблюдении неба и о земледелии. И сошлись на том, что за год занятий ты может быть и не достигнешь высот мастерства, который бывает у человека, который посвятил ему жизнь, — но за год упорных тренировок станешь лучшим среди своих приятелей, а может быть — и лучшим в своем уезде.

— В этом нет сомнений, — кивнул настоятель.— Запоминай, Маленький Парчовый Барс, запоминай все, что говорит этот бесстрашный путешественник. А если пока не способен понять, просто усвой, — и у варваров есть чему поучиться…— он повернулся к светловолосому варвару. — Продолжай!

— Есть и другая область, где успеха не добиться и за год, и за десять лет ежедневных усилий, — продолжал Горностай, — это игры. Я должен предупредить, что наши игры отличаются от тех, которые я видел у вас. Эти игры основаны на том, что ты словно соединяешься с другим миром через специальное устройство. И после этого действуешь уже в другом мире, сражаясь с демонами, чудовищами и другими игроками. Не уверен, что вы понимаете, о чем я. Те ваши игры, которые я видел, пока не покинули деревянных досок.

— Я понимаю, о каких играх ты говоришь, — настоятель поднялся.— Продолжай, я тебя внимательно слушаю. И не забывай про чай.

Дядюшка Гу поднялся и заковылял в угол за спиной Горностая, где стоял сундук и большая железная жаровня для рыбы.

— Эти игры очень популярны в моей стране. В них играют все, но мало кто преуспевает. Многие из них полны страсти и тратят все свое время и все родительские сбережения на то, чтобы достичь абсолютного господства над чужими мирами. Вот и получается, что простой игрок угнетен и жалок еще больше, чем в обычном мире.

— Неудивительно, что подлинные искусства в упадке, — сурово заметил настоятель.— Если все лежат на циновках, обсуждают сражения в выдуманных мирах и строят планы по захвату нарисованной крепости, начинающим бойцам не у кого учиться, а искушенным — не на ком испытывать свое мастерство. Не удивлюсь, если у вас теперь не сто, а десять тысяч школ боевых искусств — но при этом почти никто из учеников и уж точно никто из учителей не способен концентрировать ци достаточно хорошо, чтобы даже побить моего племянника…

Маленький Парчовый Барс продолжал слушать и в то же время смотрел во все глаза с таким напряжением, что уже толком не слушал. Он видел, как дядюшка возвращался — на этот раз ступая бесшумно, словно тигр.

Настоятель не переставал говорить. Все тем же тоном, все с тем же выражением. Но его глаза были суровы.

А в руке у дядюшки Гу было копье.

7. Испытание

— Значит, ты решил принять участие в Великой Игре, — изрек настоятель, и в тот же миг, прежде чем даже Ян Бао успел опомниться, ударил Горностая копьем.

Это произошло слишком быстро — настолько быстро, что человеческий глаз не успел уловить, что случилось. А уже в следующий миг копье вошло в жаровню с углями, на которых грели чай.

Послышался хруст, полетели искры.

Однако Горностай не пострадал. Он начал движение прежде, чем ударило копье. И когда железный наконечник вошел в липкую золу, ловкий варвар был уже в безопасности.

Теперь он лежал рядом с жаровней, на спине, а в руке по-прежнему держал чашку, и было видно, что чай почти не расплескался.

Настоятель медленно повел головой.

— Я увидел ваше отражение в чае, — пояснил Горностай. Он поднялся и отряхнул спину, а потом снова сделал большой глоток. Чтобы, как догадался Маленький Парчовый Барс, привести потоки в норму.

Настоятель снова сел и налил себе еще ароматного напитка.

— Продолжай, — сказал настоятель Гу. — Ты говорил про игры, в которых человек путешествует по другим мирам. И про то, что в них невозможно достичь мастерства ни за год, ни за десяток лет.

— Да. Я про это и говорил с этими… вестниками. И они сказали, что есть другая игра, Игра Богов. Другие игры только ей подражают. И сейчас, когда миры сближаются, только она чего-то и значит. Потому что единственное, чему учат тебя обычные игры — это играть в эти игры. А Игра Богов учит тому, что пригодится во всех мирах. Скоро — я, правда, не знаю, сколько для них «скоро», — нас ждет Небесный Турнир. Конечно, у жителей нашего мира на нем не будет ни одного шанса. Единственный путь к победе — пройти тренировку в лучших монастырях Срединного Государства. И вот я пришел сюда. Сейчас я думаю, что миновал Небесные Ворота, потому что по-другому сюда не попасть.

— Если миры и правда сближаются, — заметил настоятель, — это объясняет нашу смуту. Когда миры сближаются — значит, смешались пять элементов. И Срединное Государство не может не пострадать.

— Судя по тому, что у вас есть чай и сладкие пирожки, — продолжил рассуждать Горностай, — сближение пока идет медленно. А значит, я успею научиться и успею обучить.

— Как верно заметил поэт, «кто не боится умирать, тот и не сможет постареть», — произнес дядюшка Гу и добавил чая гостю и племяннику.— В этих словах скрыта великая мудрость и великая тайна. Все учителя это знают, но мало кто открывает это своим ученикам. Как ты думаешь, Маленький Парчовый Барс, что означают эти слова?

— Поэт хотел сказать, что мужество не зависит от возраста? — предположил Ян Бао.

— Мой милый племянник, ты уходишь в сторону. Ты читаешь в знаках какие-то другие знаки, а между тем поэт сказал именно то, что написано знаками. Странствие среди рек и озер — это единственный путь, к подлинной культивации, а культивация — единственный путь к бессмертию. Вот скажи мне — что нужно, чтобы применить боевой прием?

— Нужны стратегия, время, дэ и ци, — отбарабанил Маленький Парчовый Барс.— Стратегию выбираешь перед битвой, время — во время битвы, дэ приема получаешь тренировкой, а ци в себе культивируешь. Только я не очень понимаю, причем тут культивация.

— Молодец. И чем выше ступень боевого приема, тем — что? Давай, заканчивай за меня.

— Тем изощренней стратегия, потому что сила не движется по прямой. Тем точнее должно быть выбрано время — ни мгновением раньше, ни мгновением позже. Тем непривычней должна быть тренировка — потому что тело привыкает и обманывает, его потоки быстро привыкают к упражнениям и перестают развиваться. И тем больше требуется ци, потому что великая мощь требует великих затрат энергии.

— Как много ты знаешь! И как мало разумных выводов делаешь из своих знаний! Ты очень мил, племянник, и очень сообразителен. Но сейчас ты все равно что бесплодный мул, нагруженный книгами величайших мудрецов и стратегов.

— Простите меня, пожалуйста.

— А ты, пожалуйста, больше так не делай. Смотри на слова, а не на свои фантазии. Но я продолжаю. Представь себе, например, странствующего воителя — кстати, один из них сидит сейчас за одним столом с тобой. Он странствует по миру и вынужден приспосабливаться к каждой новой местности — так он изучает стратегии. Он внимательно наблюдает, прежде чем что-то сказать и сделать — это учит его использовать время. Так он обновляет свои жизненные силы и потому не стареет. Странствуя и сражаясь, можно прожить и восемь сотен, и даже десять тысяч лет, увидеть гниение старой луны и воздвижение нового солнца. Но мало кто способен достичь этого и почти никто — удержать. Ведь чем большего могущества ты достигаешь, тем больше энергии тебе нужно, тем более грозные противники бросают тебе вызов. И каждый мечтает сожрать твою жемчужину.

— Это удивительно, — прошептал Маленький Парчовый Барс. — Это… так удивительно, чтобы вступить, как повзрослею, на эту дорогу. Чтобы никогда не стареть и всегда быть полезным.

— Хорошая стратегия, племянник. Но не ошибись со временем, иначе и дэ, и ци придут в беспорядок. В четырнадцать человек жалеет, что ему не девятнадцать, в девятнадцать — что ему не тридцать, а в тридцать — что ему не четырнадцать. Потому и говорят — «не опоздай вступить на путь воина». Конечно, воины не всегда странствовали. Прежде, когда чудовища встречалось чаще, достаточно было просто поселиться в лесу. Нравы в те времена были самые простые — единорога впрягали в телегу, а духи сами нападали на охотников. Но когда люди размножились, а в государстве долго царил порядок, духам пришлось отступить в горы и леса. Но это было стратегически правильное решение. Пришлые герои снабжают их своим опытом, а обычные люди размягчились и станут легкой добычей духов. Когда стража ослабнет еще больше, а чиновники забудут про надзор — чудовища спустятся с гор и наступит подлинно кровавый ужас. Вся надежда будет на опытных героев, полноту их жизненных свойств. Но таких героев будет немного. И многие из них уже успеют состариться, потому что уйдут на покой.

— Значит, нашему клану следует готовить странствующих героев!

— А ты подумал, захотят ли твои братья по клану такой подготовки? — осведомился настоятель.— Или по-твоему Медный Лис похож на Горностая? Спрошу даже так — много ли ты встречал людей, которые были бы хоть чем-то похожи на Горностая?

— Я не видел пока никого, кто собрал бы так много ци, как он.

— Энергия — это не главное. Для поддержания сил человек забирает ци у солнца и растений, животных и минералов. Так и опыт ты забираешь у других бойцов, чудовищ или посещая легендарные места паломничества. Искусные стратегии говорят: чтобы увеличить мастерство, играй с более сильным противником. То же самое для культивации. Лестница боевых искусств — не для слабых духом. Восхождение по ступеням этой лестницы уже потому опасно, что чем выше ты поднимаешься, тем выше сопротивление. Чем смертоноснее техника, тем больше энергии тебе нужно и больше чужого опыта. Высокоразвитая техника, примененная без подготовки, просто убьет того, кто рискнет ее применить. Именно это, а не крепкие стены библиотеки, оберегает смертельные техники древних мастеров.

— Из этого следует, клан Черного Дракона сейчас в великой опасности, — предположил Маленький Парчовый Барс.— Ведь они настолько поверили в свои силы, что изучают запретные приемы классической древности.

— Если у клана Черного Дракона недостаточно сил, чтобы выдержать эти приемы, он в опасности, — согласился настоятель, — а если сил достаточно, то в опасности мы все…

— И что же нам теперь делать?

— Ты не забыл, что я глава клана?

— Ни на мгновение!

— Вот я и решу. Тебя это не должно волновать. Я жду от тебя совсем другого вопроса.

— Какого?

Дядюшка Гу поджал губы.

— Да, нам с тобой будет непросто… Горностай, задай вопрос ты. Я вижу в твоих глазах, что ты его знаешь.

— Вы великий мастер, — сказал Горностай, — это видно даже по вашему разговору. Но вместе с тем — вы уже не молоды. Как давно вы прекратили странствие? Что вас заставило осесть на земле? Это была клятва? Или ученики?

— А с чего ты взял, что я прекратил странствие?

— Вы не так молоды.

— Мало ли, в каком возрасте я отправился в путь. И вообще, кто ты, чтобы оценивать возраст человека из народа Срединной Страны. Тебе кажется, что я почти стар. А вот я и юн.

Маленький Парчовый Барс так и не понял, что случилось. Может быть, дядюшка что-то сказал. А может быть, сделал. Но теперь за столом, в той же рясе и с той же чашкой в руке сидел юноша лет шестнадцати, с бритой головой и нежной кожей оттенка цветущего персика. Монашеская ряса казалась на нем чем-то вроде карнавального одеяния.

Юноша оглядел сотрапезников и звонко рассмеялся.

— Вы прекрасно выглядите, настоятель,— заметил Горностай.

Юноша Гу поднялся, сделал несколько гимнастических приемов для ног, а потом долил чайник из котелка. Менять облик сидя было непросто даже для него.

— Конечно, выгляжу неплохо, — настоятель с удовольствием осматривал свои руки.— Но для моих обязанностей такой облик, увы, не годится. Даже если юноша мудр, как Маньшу, почтения он не внушает. И ученики, и городские чиновники хотят слушать совсем другого настоятеля Гу.

— А какой из этих обликов настоящий? — поинтересовался Горностай.

— Я и сам не знаю. Как верно заметил классик, «небо дало мне тело, дао дало мне облик». Я такой, какой есть. И кто знает, как изменюсь сегодня во сне? — настоятель снова сел за стол.— Вдруг у меня к утру вырастут рога, как у оленя? Это было бы интересным опытом.

— Вы овладели великим искусством, — сказал Горностай.— Я не смею даже мечтать, что когда-нибудь к нему приближусь.

— Ты варвар, тебе подходит любая внешность, — ответил настоятель Гу.— Хотя я слышал, среди лесных шаманов сейчас модно рога отращивать… Но ты же не шаман. Мне представляется, что именно этот прием тебе не понадобится.

— А если какой-нибудь боец попросит отрастить ему рога?

— Меня не волнует судьба чужих бойцов. Если ты увлечешь на свой путь и моего племянника — рога не пригодятся и ему. Очень может быть, что Маленький Парчовый Барс сумеет прославиться, и даже сразится в Небесном Турнире — но никогда уже не повзрослеет.

Ян Бао снова похолодел.

— И что же мне делать? — спросил Маленький Парчовый Барс.

— Тренироваться, сражаться и следовать дао, — ответил настоятель, — потому что если ты не будешь этого делать, тебя очень быстро убьют. И тогда ты точно уже никогда не повзрослеешь… Да кто там стучит-то? Что им надо в праздничный день в монастыре на городской окраине? — настоятель склонил голову, словно прислушиваясь к неслышному звуку. — И почему я не могу их видеть?.. Ладно, пошли, встретим. Я просто уверен, что это бродячие торговцы чем-то ненужным. Они все умеют изумительно маскироваться… Пошли, ребята. Опыта наберетесь.

Все трое вышли во двор. Настоятель заглянул в колодец и снова покачал головой.

— Ну надо же, спрятались! Маленький Парчовый Барс — ко мне. Горностай — иди вон туда, — настоятель указал на каменную статую патриарха-основателя.— Тебя из-за нее не увидят, а ты увидишь все, что положено.

Они подошли к воротам, настоятель открыл окошечко и сделал приглашающий жест. Маленький Парчовый Барс выглянул и остолбенел от увиденного.

Перед воротами стояли те самые две девчонки-близняшки, которых он повстречал у арены. Улица была немощеная, но их одежда каким-то образом ухитрилась не запылиться и даже сандалии сверкали новенькой змеиной кожей.

— Что моим любезным соседкам угодно в храме Алого Лотоса? — осведомился Маленький Парчовый Барс.

— Мы пришли, чтобы нам погадали, — заговорила та, что стояла слева.

Маленький Парчовый Барс предположил, что они нарочно становятся в разном порядке, чтобы никто не смог вычислить заводилу.

— Да, погадайте нам!

— Мы хотим узнать нашу судьбу!

— Найдем ли мы мужей?

— Кто победит завтра?

— Что за чудовище бродит в лесу за рисовыми полями?

— Мы много слышали про Храм Алого Лотоса!

— Он широко прославлен!

— Пожалуйста, попроси, чтобы нам погадали!

— Попросите вашего нового послушника! Он так нам понравился!

— Ему сегодня так повезло с этим выигрышем! Вот пусть и нам повезет!

— Настоятеля нет! — вдруг рявкнул настоятель Гу прямо над ухом опешившего Ян Бао. — Гадания без его участия строжайше запрещены! Когда он вернется из города, он окажет вам всякое содействие. А теперь уходите! Мы заняты чтением Священной Сутры Золотого Песка.

Дядюшка Гу захлопнул окошечко и пошел прочь, словно опасался, что девочки обрушат на него ворота.

Племянник еле поспевал за ним.

— Они сидели рядом со мной, когда был бой, — шептал на бегу Маленький Парчовый Барс.— Но они не ставили на Горностая. Просто смотрели. Они сказали, им нравится моя смелость.

— Ну, да, — ответил дядюшка Гу.— Чего еще ждать от Уток Мандаринок…

Было заметно, что мысли его далеко.

Раздался удар.

— Ох!

Удар! Еще удар! Казалось, по воротам молотят два огромных дубовых молота. Причем один бил в левую створку, другой в правую.

Колючая туча пыли поднялась над двором. Доски ворот трещали, но держали удар. На досках проступили черные значки — те самые, которые он видел на бамбуковый клетке женщины-тигра.

— Я же сказал! — закричал дядюшка Гу молодым сильным голосом. — Настоятеля нет! Без настоятеля все запрещено!

Все стихло.

Они пошли дальше.

Маленький Парчовый Дракон так и не понял до конца, что произошло. Но в одном он был твердо уверен — клану только что очень крупно повезло. По чистой случайности дядюшка Гу показал загадочным Уткам Мандаринкам сегодня свой юный облик — и этим уберег от лишних вопросов. А может быть и от небольшого сражения.

Конечно, Ян Бао не сомневался в победе над девчонками. Но прямо сейчас ему совершенно не хотелось драться. Настоятель рассказал столько всего интересного. И все это надо было обдумать, утрамбовать, понять, как применить это к жизни…

А вот для рядовой драки эти сведенья не годились.

— Они что, тоже из клана Черного Дракона? — спросил он шепотом. Воцарившаяся тишина слишком давила на уши.

— Нет, — ответил дядюшка Гу.— Клан, где состояли Утки Мандаринки, больше не существует.

Настоятель зашагал к середине двора к статуе. Немного озадаченный Горностай вышел навстречу.

— Вы их прогнали? — удивленно спросил он.

— Ты видел все сам.

— Но вы могли бы им просто что-то сказать.

— Что именно?

— Ну, что-нибудь многозначительное и непонятное. Как все гадатели делают. Чтобы предсказание подходило к чему угодно, что может и не может случиться.

— Ох, прости, — усмехнулся настоятель, — я забыл, насколько ты варвар. У нас в Срединном Государстве дэ устроено по-другому, не так, как у вас. Поэтому из твоей затеи ничего не получится. Здесь, в Срединном Государстве, гадания работают и пророчества исполняются. Потому что когда потоки ци очень сильные, дэ резонирует, как в хорошо настроенном инструменте. Хотя многие, даже сам император, хотели бы, чтобы это было не так… Но все равно — плохо. Мне нужен мой посох и дорожные сандалии.

— Что случилось, дядюшка Гу? — осведомился Маленький Парчовый Барс.

— Я вспомнил, что приглашен на пир к губернатору. И обязан явиться… Выслушивать рассуждения его советников, а потом этот старейшина Черного Дракона возьмет слово и будет распинаться, какую пользу изучение древних трактатов принесет урожаям нашего уезда… Не знаю, насколько мастер У злодей, а насколько он просто ослеплен гордыней, но при всех прочих пороках он ухитряется быть немыслимо скучным.

— Мы будем вас ждать, — поклонился Горностай.

— Когда придет Медный Лис и другие ученики, скажите, чтобы готовили ужин… И еще, прежде чем уйти — вот еще пара слов для тебя, отважный Горностай.

— Вы же знаете, настоятель Гу, я всегда готов принимать ваши наставления! — Горностай опять поклонился.

— Какое там наставление… Я хотел сказать, что торговца, которого ты собираешься убить, зовут Мочо. Он тоже из варваров, но из других, совсем бесполезных. У него четверо подручных, бойцы средние. На ночь они оттащат клетку на Карповый мыс. Он рядом, его легко найти если пройти вдоль речки. А тигрицу-оборотня, которую они показывают, зовут Шолика. Это на тот случай, если ты захочешь поближе с ней познакомиться.

Маленький Парчовый Барс подал дядюшке посох. Тот кивнул, вышел на улицу и зашагал к уже готовому экипажу. На месте кучера сидела другая фигура в монашеском облачении, — худенькая, малозаметная, похожая скорее на тень. Кажется, это был наведенный фантом. Когда настоятель забрался в повозку, он снова выглядел на сорок лет.

Дядюшка Гу поднял руку, и повозка покатилась вверх по улице, — туда, где был летний дворец губернатора.

Часть II. Культивация Горностая

Часть II. Культивация Горностая

8. Умения крысы

— Расскажи мне, как ты странствовал и культивировал свое мастерство, — попросил Маленький Парчовый Барс.

Они снова сидели под кипарисовыми перекладинами зала для гостей и пили все тот же терпкий зеленый чай. Но теперь, без надзора настоятеля, устроились не по форме, чуть развалившись.

— Я думаю, что знаю о культивации не больше тебя, — заметил Горностай. — Ты здесь вырос, читал здешние книги, общался с мастерами боевых искусств. А я пока едва дополз до середины трактата Деревенского Мудреца.

— Да, я общался с теми, кто называет себя мастерами боевых искусств, — согласился Ян Бао, — Но о достигших такой степени мастерства, как ты, читал только в книгах. И уже начал подозревать, что единственный способ продвинуться быстро — это принимать чудесные пилюли и волшебные эликсиры.

— А что, их у вас многие принимают?

— Еще как! Но пользы от эликсиров, я думаю, немного. Те, кто ими увлекается, думают, что достигнут побед, но слишком быстро «меняют одежды и восходят на вершины гор».

— Вот как… — Горностай покачал головой, глядя в чашку. — Я и не думал, что наши миры настолько сблизились...

— А все-таки — расскажи, как ты странствовал!

— Мне неясно, с чего начать рассказ.

— Начни с самой первой почтовой станции, которую помнишь.

Горностай прикрыл глаза, задумался, а потом начал свой рассказ. Он говорил медленно, словно не своим голосом.

Самые ранние воспоминания были о почтовой станции. Уже опустился вечер, солнце скрылось и только небо горело густо-алым, словно огромная жаровня.

За станцией чернел еловый лес. С другой стороны дороги — поля цветущего алого гаоляна.

Станция была невелика — террасы, домик для ночлега и конюшня. Скорее постоялый двор, чем оплот порядка, откуда на окрестные деревни распространяется власть императора.

Облупившуюся парадную арку перегородили обыкновенные створки ворот, какие ставят на деревенских амбарах.

Когда Горностай подошел ближе, калитка открылась прежде, чем он успел постучать.

— Давай, проходи, — сказал смотритель. Это был еще не старый мордатый чиновник с тщательно расчесанной угольно-черной бородкой.

Горностай ввалился во внутренний дворик. На том этапе культивации он еще не раздобыл достаточно модного наряда и путешествовал в коричневой накидке и диковинных ботинках из черной кожи неведомого зверя. А еще он чувствовал себя настолько скверно, что сразу же прислонился к столбу у входа. Казалось, что весь мир крутится вокруг него, и с каждым поворотом подкатывала очередная волна тошноты.

— Стой здесь, — сказал станционный смотритель.— Сейчас снадобье принесу.

— Со мной все… хорошо, — произнес Горностай и сделал шаг в сторону конюшни. А на следующем шаге рухнул на землю, подняв тучу пыли.

Станционный смотритель вернулся с теплым, еще дымящимся отваром. Горностай вылакал все. В голове посветлело, но мир начал крутиться еще быстрее.

...Было утро. Полдень. Вечер. Ночь…

— Откуда у вас… рецепт этого снадобья?

— Ты не первый, кто сюда приходит. С тех пор, как открылись Небесные Ворота, ваш мир постоянно поставляет новых героев.

— Я думал, я здесь один.

— Странная мысль. Такого быть не может. Неужели ты считаешь себя чем-то особенным. Или думаешь, что без тебя Небесный Турнир не начнут?

— Откуда вы знаете… про Турнир?

Ответа не было. Оно и к лучшему.

Горностай потряс головой. К тому времени он оправился достаточно, чтобы разглядеть, где находится.

Он оказался под крышей. Вокруг был полумрак, длинные столы, окошечки, пожелтевшая каллиграфия на стенах. Наконец он понял, что это общая гостевая комната почтовой станции. Здесь едят рис, пьют чай и спят вповалку, чтобы наутро снова отправиться в путь.

Кроме них в комнате было еще трое постояльцев. Надо же, какое оживленное движение по этой богами забытой дороге…

Насколько Горностай мог судить по их одежде и манерам, это странствующие торговцы. Такие, конечно, могут себя защитить, но они — не легендарные герои. Их главное оружие — ходить вместе и не торговать слишком ценным. Одинокий разбойник не рискнет нападать на нескольких человек, которые просто будут отбиваться толпой. А главарь крупной банды не станет тратить силы на тех, кто беднее даже самого рядового из его соратников.

Но было в этих троих еще кое-что важное. Все они с любопытством поглядывали на светловолосого варвара в диковинных башмаках.

— Очнулся! — заявил тот, что сидел ближе всех. Горностай быстро сосредоточился на нем, пытаясь оценить угрозу.

Этому человеку было лет сорок. Вид обычный, но всё равно примечательный: плечистый, крупный, в светлой куртке и широких шароварах. Лоснящиеся волосы завязаны на макушке в здоровенный ком, похожий на большое черное яблоко.

В мирное время такие здоровяки часто оказываются не у дел. Они занимают слишком много места. А во время войн и смут у них есть шанс выдвинуться. Стать прославленными воинами или знаменитыми разбойниками.

Ненависти в голосе здоровяка не было. Только любопытство.

Оно и к лучшему. Горностай понимал, что сложно найти более неподходящее время и место для драки.

Какое-то время он просто лежал, впитывая ароматы потемневших деревянных стен, влажного пара, соуса в горшке у его изголовья. По крыше стучал дождь, а сбоку, за лавками, скреблась одинокая крыса.

Наконец Горностай сел и улыбнулся.

— Если отвар остался, — сказал он смотрителю,— и если он не будет мне вреден — прошу вас, принесите еще.

Тот молча поклонился и засеменил к очагу.

— Ты спрашиваешь и не платишь, — заметил здоровяк. — Таков, я слышал, обычай странствующих героев.

— Раз хозяин согласен, — ответил Горностай,— то пускай так и будет.

— Но ты не похож на странствующего героя.

— Я немного болен. Изнемог в странствиях и сражениях. Сами знаете, и благородному мужу случается бедствовать.

— Ты — странствующий герой? Или ты изображаешь странствующего героя?

— Я никого не изображаю. На это у меня нет сил. Пока хозяин признает, что я этого достоин — то мне этого хватает.

Смотритель поставил перед ним чашку. Он был незаменимым и незаметным, словно хороший слуга.

Горностай разом проглотил все снадобье и закашлялся. Сейчас, когда чувства пришли в порядок, он наконец-то распробовал, какой там жуткий вкус и аромат. Чувство было такое, словно он погрыз гнилую березу и занюхал грибом-вонючкой.

Он с трудом сдержал кашель и хриплым голосом попросил чая. Такое надо запить.

— Расскажи нам, откуда ты родом и приемы каких школ изучал, — попросил тем временем здоровяк. — А может быть, ты даже покажешь нам какой-нибудь грозный боевой прием. Я видел выступления на ярмарках, но там были деревенские силачи и безграмотные монахи из глухих монастырей. А так хочется увидеть, на что способны настоящие мастера.

Горностай показал знаком, что сможет говорить только после хорошего глотка. Но чашка с чаем появилась перед ним в то же мгновение. И этот чай оказался недостаточно горячим, чтобы и дальше тянуть с первым глотком.

Он сглотнул, откашлялся, и заговорил.

— В моей северной стране боевые искусства пришли в упадок. Можно сказать, они не годятся теперь ни для нападения, ни для защиты. И я отправился в Срединное Государство, чтобы припасть к Желтому Источнику, напитаться энергией, а также обучиться ею управлять у лучших наставников.

— Если у вас все так плохо с боевыми искусствами, — заметил силач, — то далеко тебе не уйти. У нас, конечно, не времена древних династий, но достойные учителя есть в каждой провинции.

— Я потому и пришел, что хочу улучшить то, чем владею.

— Но ты должен уже сейчас чем-то владеть, — настаивал силач, — иначе тебя никто не возьмет в ученики. Кто согласиться возиться с бестолковым молодцом, который умеет меньше неразумного ребенка?

— Я успел научиться нескольким приемам, — скромно ответил Горностай, — и они помогают мне выживать.

— Покажи нам!

— В них нет ничего интересного.

— В них все интересно!

— Это обычные приемы для драки.

— Покажи! Напомни детство! Мы, взрослые, выживаем, а не деремся.

— Я нечасто их применяю.

— Они настолько грозные, что про них достаточно рассказать. Враги от одних названий уже падают на землю и молят о пощаде?

Горностай выпрямился и гордо оглядел свою случайную публику.

Значит, они хотят увидеть прием? Ну ладно, они его получат. Пусть не думают, что он, пришелец, ничего не умеет. Он уже умеет немало — иначе не прибыл бы сюда, чтобы учиться большему.

— Кто готов со мной драться? — осведомился Горностай. Голова еще кружилась, но на ногах он стоял крепко.

— А зачем нам с тобой драться? — искренне удивился силач.

— Хочу показать мои техники. Не бойтесь, ничего не случится. Я говорю про тренировочный бой, в котором демонстрируют мастерство, а не уничтожают противника.

— Не пойму, зачем нам вставать и потеть, чтобы посмотреть твое мастерство. Ты лучше покажи какой-нибудь прием, который в одиночку делают. И мы все тебе сразу поверим.

— Это что за приемы такие?

— Неужели наставник не научил тебя никакому приему, который бы показывался в одиночку, никого не ранил, а просто доказал твое мастерство?

— Мои наставники учили меня только полезным приемам!

— А разве такой прием будет бесполезен? — удивился силач. — Таким приемом ты с первой минуты покажешь любому человеку, что ты силен и что с тобой лучше не связываться. Это все равно что победить, даже не влезая в драку! Что это за учитель, который скрыл от ученика самое полезное?

— Ладно, я покажу, — Горностай вышел на середину комнаты и замер, сосредоточиваясь.

Он пока не решил, что именно покажет. А сейчас, наедине с Маленьким Парчовым Барсом, он мог даже признаться, что понятия не имел, что умеет. Потому он и надеялся на тренировочный бой. Даже если его побьют — не страшно, он же варвар, которому еще многому надо научиться.

Но он надеялся, что тело вспомнит то, чему его учили. И вместе с памятью тела придет понимание, что будет дальше.

Но этого не случилось. Тело продолжало спать, глухое, словно земля под ногами.

Однако Горностай не оставлял попыток. Раз за разом он вслушивался в себя, как опытный лекарь слушает дыхание больного.

И вдруг он услышал. Но это был не прием, не атака и не стратегия.

Он услышал крысу. Животное закончило свои дела в кладовке за кухней и кралось под лавкой себе в нору.

Оно было умное, коричневое и мерзкое. Эдакий огромный млекопитающий таракан. Очень хотелось изловить его и раздавить, чтобы хрустнуло.

А еще он понял, как эту крысу поймать.

Хотя «понял» — неточное слово. Он именно нащупал путь, ведущий к поимке. Тот самый поток, по которому надо направить энергию, чтобы изловить и не оставить ни малейшего шанса.

Горностай не размышлял и не готовился — на это не было времени. Он сразу прыгнул, оттолкнулся свободной рукой и без единого звука очутился под лавкой, где шуршала коричневая шерсть.

— Как несет его! — только и произнес силач. А станционный смотритель лишь покачал головой.

Толстая крыса прыгнула, спланировала в половине пальца от его левой руки и понеслась прочь, к выходу. Там можно было выпрыгнуть в сад или через едва заметный подкоп укрыться в подполе.

Но Горностай успел раньше. Он грохнулся на локти, не замечая боли. Его левая рука прикрыла путь к порогу, правая рука приближалась, отрезав крысе путь назад.

Крыса на мгновение замерла, ошеломленная сложностью вставшей перед ней задачи. Потом попыталась перемахнуть через левую руку в районе локтя — но не успела, потому что в то же мгновение Горностай сомкнул на ее хребте свои зубы.

Зубы у человека — конечно, не львиные и не тигриные. Но они тоже хорошие. Недаром человек — универсальный хищник.

Шерсть колола небо, в рот лилась вонючая кровь, крыса омерзительно визжала и била по губам крошечными лапками. Но Горностай не поддался, сжал челюсти и перекусил ей хребет. А потом вдруг ощутил, как что-то теплое и словно бы сияющее стекает по языку ему в горло.

Это была жемчужина крысы. Звучит странно, но жемчужины бывают и у крыс, вот почему они умнейшие животные. Причем жемчужины у них такие же, как у других существ, только маленькие и капельку пахнут помоями.

Горностай открыл глаза и поднялся. Его все еще шатало, локти саднили, к лицу словно прилипли вонючие борода и усы.

Неужели и это — часть условий нового уровня? Он попытался вытереть лицо, наткнулся рукой на кровоточащий ком шерсти, сообразил, в чем дело, и выплюнул побежденную крысу, с трудом сдерживая тошноту.

— Прием забавный, — заметил силач, — но бесполезный. Проще завести кота. Или мангуста, если на юге живешь. Мангуста даже лучше, он жрет меньше.

— Предлагаю спать, — предложил другой путешественник, молчавший все представление.

И они стали укладываться. Горностай лег в стороне от всех. Он не хотел, чтобы пусть простых, но все же жителей Срединного Государства смутило сопение презренного варвара.

Бесшумный, как тень, станционный смотритель подкрался и прошептал на ухо:

— Боюсь, вам придется еще долго пестовать свои боевые навыки.

— За этим и пришел, — буркнул Горностай, переворачиваясь на другой бок.

На следующий день его соседи отбыли, а он остался. Теперь у Горностая не было сил ни на что. Он не обессилел, но словно одурел. Словно в оцепенении он лежал на полу и пытался осмыслить, что с ним случилось, когда первая струя раздавленной крысиной жемчужины упала в киноварное поле, что расположено в его солнечном сплетении.

Это было новое знание. И это знание сделало его настолько другим, то Горностай никак не мог привыкнуть к себе новому.

Ближе к полудню он, кажется, понял, что нужно делать.

— Я должен поймать еще одну, — сказал Горностай. Просто так, в пространство. И остался лежать.

Ближе к вечеру он услышал уже знакомый шорох. Это была крыса — совсем другая, не родственница первой. Теперь Горностай мог различить, как переступают ее лапки и шевелится нос.

Сил у него не прибавилось. Но он все равно встал и пошел. Он успел заметить, что его ноги переступают в том же ритме, что и лапки будущей жертвы.

Он не успел даже понять, что сделал. Быстро, словно за один шаг, он оказался на заднем дворике, схватил очередную жертву за хвост, успел удивиться, до чего она толстая и жирная, а потом сунул ее прямо живой в рот и сломал пополам одним укусом — как ломает крыса попавшего ей на зуб цыпленка. Протолкнул в рот жемчужину, зыбкую, как желток. Раздавил ее языком, словно плоть устрицы, и проглотил.

Белая струя ударила в солнечное сплетение.

Горностай стоял, молчал и думал. Ничего не происходило.

Он обернулся и увидел, что станционный смотритель стоит за его спиной.

Как же он подкрался так быстро? И, что еще удивительней, — настолько незаметно?

Горностай присмотрелся, прислушался, принюхался. И понял.

Смотритель совершенно не источал запаха. Он казался пустым местом на фоне сырой земли, пара из котелка, дерева, растерзанной крысы.

— Скоро вам предстоит взойти на новую ступень, — скрывая улыбку, произнес станционный смотритель, — а пока отдыхайте.

Следующее важное событие произошло среди ночи. Горностай не спал — и все равно не смог понять, как хозяину удалось подобраться так незаметно.

— Пойдемте, — сказал человек без запаха.— Время подниматься еще выше.

Горностай принюхался. Подозрительных запахов не было. Потом прислушался и обомлел.

Он услышал топот десятков, сотен, тысяч, миллионов маленьких ножек.

— Вставайте. Лежа на ступень не поднимешься.

Горностай поднялся и, шатаясь, направился за смотрителем. Только сейчас он вспомнил, что за последнюю, кажется, неделю ничего толком не ел.

Они вышли наружу.

Ночь скрывала все. Глаз едва различал светлое полотно дороги, уходившей в сумеречную бездну леса.

Но Горностай теперь не полагался на глаза. Он прислушался и почти кожей почувствовал, что совсем близко, не больше чем в нескольких ли, движется живой мохнатый поток.

Крошечные лапки бежали маленькими шажками, но делали это очень, очень, очень быстро. Значит, скоро они будут здесь.

— Это крысы? — спросил Горностай.

— Совершенно верно, — произнес станционный смотритель.— Это крысы. Скоро они будут здесь. Они несут с собой черную смерть.

— Зачем вы позвали меня?

— Ты неплохо разбираешься в крысах. Я думал, ты сможешь что-то с этим сделать.

— Но их слишком много! Их десятки тысяч!

— Разве один настоящий герой не стоит десятка тысяч обычных ленивых солдат.

Горностай сглотнул и посмотрел в сторону поворота дороги.

Черный вал приближался. Он по-прежнему их не видел, но уже мог различить стрекот их усиков и голодное урчание. Казалось, участок дороги, что был возле леса, уже шевелится, заполоненный кишащей массой.

— Я не смогу, — только и смог сказать светловолосый варвар.— Пожалуйста, простите меня!

— Но крысы уже близко!

— Крысы близко,— признал Горностай, — а вершины мастерства от меня — далеко!

Станционный смотритель кивнул и ушел обратно в домик. Сначала показалось, что он уже никогда не вернется. Но он вернулся — мучительно медленно, словно весь этот черный крысиный потоп никак его не касался.

В руках у смотрителя была стопка лент с написанными иероглифами и тлеющая лучина. Одну за другой он поджигал ленту и подбрасывал ее в воздух. А внезапно налетавший порыв ветра подхватывал горящую полоску и уносил ее вверх, где она гасла, распадаясь на черные хлопья.

Горностай прислушался. Сначала он не понял, что слышит. А потом догадался.

Огромный, удушливый крысиный вал, что находился уже не больше чем в двух ли, распался на отдельные ручейки. Крысы бежали назад, вправо, влево, танцевали на месте, падали — моментально гибли, растоптанные другими...

— Как вы это делаете? — воскликнул Горностай. — Научите меня!

— Мне жаль, но сейчас это невозможно, — произнес хозяин, запуская еще одну полоску.

— Но почему?

— Твоих способностей пока не хватает для того, чтобы даже узнать о месте проведения Турнира, — констатировал станционный смотритель.— Про участие я не говорю — даже начинать такой разговор было бы для тебя унизительно. И твоя проблема не в том, что тебе не хватает стратегий и способностей. Проблема в том, что ты даже представления не имеешь, как их развивать.

— Это, увы, типично для жителей моего мира, — только и смог сказать Горностай.

9. Жемчужина волка

Они по-прежнему стояли под звездным небом и вдыхали аромат сгоревшей волшебной бумаги.

Мохнатый вал распался, отдельные крысы разбредались по окрестностям. Но какие-то из них уже пищали в придорожной канаве совсем рядом.

— Похоже, — заметил Горностай, — ваша защита несовершенна. Многие крысы выжили. И какие-то ухитряются проходить дальше.

— Выжили. И многие пройдут.

— Но… Черная смерть...

— Я не могу их остановить, — с горечью произнес станционный смотритель. — Даже моих способностей для этого недостаточно. Я, увы, могу их только направить.

Горностай вздохнул. Этот мудрец жил в глуши и умел немного. Но даже между ним и Горностаем — пропасть. А что говорить о тех, кто достоин участия в турнире? Между ними и Горностаем не одна, не два — десять тысячей пропастей, и каждая следующая еще глубже, чем предыдущая!

Тем временем наставление продолжалось.

— Если ты хочешь обучиться подлинным боевым искусствам — тебе нужно искать подлинных мастеров, — говорил станционный смотритель.— Но по этой широкой дороге ты туда не дойдешь. Тебе надо на Сине-Зеленую гору, там монастырь традиции Цинчен. Сейчас, когда полководец Красная Панда в силе, они склоняются на сторону Красных Повязок, но их мастерство по-прежнему достойно уважения. Лучшие их мастера учились в Южном Хэншане, пусть и не все закончили образование. Но увы, путь к ним непрост, поэтому монастырь хоть и близко стоит к моей станции, отнесен к соседней провинции. Конечно, ты можешь идти к ним и обычной дорогой, но потеряешь неделю и шанс добыть уникальные навыки. Если ты хочешь, чтобы в обители тебя приняли, тебе следует идти к ним через Сине-Зеленый Лес и преодолеть два ущелья. По дороге собирай жемчужины и умения разных животных, как ты поступал с крысами. Если у тебя хватит сил и терпения преодолеть испытание, ворота монастыря Цинчен откроются для тебя.

(Горностай не знал, кто такой Красная Панда и не придал значения этой подробности.)

Перед тем, как уйти, Горностай расспросил станционного смотрителя еще раз.

— Вы очень много знаете про турнир, — сказал Горностай.— Простому человеку это недоступно. Кто вы? Посланник Императора? Или один из Вестников?

(— Но ты же не знал тогда, что их называют вестниками, — заметил Маленький Парчовый Барс.

— Ты прав. Не знал. Но я рассказываю не дословно, а передаю главный смысл.)

— Я много знаю о турнире, — сказал станционный смотритель, — потому что сам когда-то собирался на нем сражаться. Но после двух сотен лет странствий понял — у меня нет потенциала, чтобы попасть на обучение даже в один из Пяти Великих Корневых Монастырей. Поэтому я осел здесь. Мне нравится помогать тем, кто собирается стать тем, кем не смог стать я. Мои умения мало на что пригодны, но у меня есть о чем с ними поговорить. Ведь они уходят туда, куда я так и не дошел.

Горностай замер, не в силах отвести глаз. Станционный смотритель все так же стоял в воротах в форменном халате и шапочке чиновника не особо высокого ранга. И ему было больше двух сотен лет. Когда-то он тоже был странствующим героем. А Горностаю только предстояло вступить на этот путь.

И он совершенно не понимал, о чем может его спросить. И даже если спросит — сможет ли понять ответ?

— Почему вы прекратили странствовать? — наконец рискнул спросить Горностай. — Вам не хватало энергии?

— Нет. Источник энергии один для всех десяти тысяч вещей. Каждый, кто всерьез займется культивацией, получит достаточно ци. Моя проблема оказалась в дэ. Во мне не нашлось достаточно добродетели.

Шагая через лес, Горностай перебирал недавние воспоминания.

Что же он почувствовал, когда выпил жемчужину первой крысы?

Нет, он не стал крысой. Но он забрал из нее все, что нужно сознанию. Он мог бы съесть и мясо, забрав остатки энергии — но проку от неупорядоченной энергии немного, а вкус противный.

Со временем он убедился, что и польза от крысиного сознания — так себе. Но тогда он делал только первые шаги в подлинной культивации.

Раньше он только слышал крыс. Теперь мог учуять их и по шороху, и по запаху, и по зыбкой их смеси, когда шорох и запах гари сами по себе ничего не значат, но их смесь не оставляет сомнений.

А еще он заранее знал, куда она побежит. Это не было математическим расчетом или логическим построением. Горностай осознал те простые правила, по которым живет крыса. Он не смог бы пересказать их — крысы не пользуются человеческим языком. Но это не мешало этими правилами воспользоваться.

Перешли к нему некоторые другие способности. Он стал лучше слышать. Он стал великолепно улавливать и различать запахи. А еще он легко замечал укрытия и как до них добежать — к сожалению, почти все они не годились для слишком большого и заметного человеческого тела.

Принесло это и свои минусы. В живот переселился тот самый колючий червячок страха, от которого зависит крысиное выживание. Крысе он полезен, а человеку — наоборот, его подсказки могут быть губительны. А еще пришло понимание, что дальше будет только круче.

Уже отлеживаясь на почтовой станции, Горностай осознал, что даже если его сейчас вернуть домой, привыкать к старому миру ему придется так же долго и тяжело, как он сейчас привыкает к новому. Любая поездка в метро для человека с настолько чутким обонянием, какое обрел Горностай, будет настоящей пыткой.

Горностай больше не был гостем в этом мире. Но при этом даже на полпальца не приблизился к тому, чтобы стать его хозяином.

Прежде он думал, что для победы достаточно собрать соратников. Потом стало ясно — в мире Срединного Государства такой простой способ не сработает. Если тебе нужны чужие способности — их можно забрать вместе с жемчужиной, и они станут частью тебя. Так можно стать больше, чем человеком, и стоить двоих, четверых, нескольких десятков существ.

Горностай с трудом представлял, какую страшную силу можно обрести таким способом. Даже между влюбленными бывают раздоры, даже три человека будут иметь четыре мнения по одному вопросу, даже в отряде из четырех человек найдется предатель. А добиться единодушия в армии из десяти тысяч человек, наверное, не смог бы и великий стратег Сунь-цзы.

Но надо знать, как в поварском искусстве, кого и с чем следует есть.

И то верно — пожирая жемчужины из животных, ты не обретешь много опыта. Ведь суть животного, особенно дикого, исчерпывается его принадлежностью к определенному виду. Животное — либо лиса, либо волк, либо кошка, либо мышь, а больше и сказать о нем нечего.

Это лучше пояснить на примере.

Представь себе, что ты идешь по лесной тропе и услышал шорох в кустах. Если ты смог разглядеть, что это дикий кабан, — ты узнал достаточно. Теперь ты знаешь, на что он способен, может ли напасть, как его одолеть. Но если ты смог разглядеть, что это человек — ты узнал недостаточно. Ты, можно сказать, вообще ничего не узнал. Кто этот человек? Друг он или враг? Случайно он тебе встретился, или выслеживает, или собирается убить? А если это дух, то все еще сложнее. Даже профессиональному охотнику непросто понять, что именно хотят духи.

Вот почему жемчужины духов бесценны, людей — невероятно дороги, а животных — годятся на что-то только один раз. А если бы было иначе, Срединным Государством правили мясники и охотники.

Со временем он узнал, что поедать жемчужины людей и вовсе бесполезно. Их умения слишком зависят от опыта, он не врожден, как у животных. И новых каналов для ци это не отращивает, потому что люди устроены примерно одинаково.

(Горностай сам никогда не пробовал подобной культивации, но доверял людям знающим, что составили манускрипты из библиотеки монастыря. В этих книгах, правда, не уточнялось, пробовали ли они сами культивироваться таким способом.

Дополнительным аргументом послужило то, что племена людоедов всегда малоразвиты. Если бы поедание жемчужины и печени врага давало его навыки, воины этих племен были бы непобедимы.)

Также надо внимательно следить, чтобы случайно не съесть что-то вредное, вроде земляного червя. У них же тоже есть опыт, но его польза для человека отрицательна.

Поэтому лучше всего побеждать легендарных чудовищ, чьи способности невероятны. Поглощая их жемчужины и овладевая способностями, быстро станешь легендарным героем.

А может — легендарным чудовищем?

Он размышлял об этом снова и снова. Мысли были удивительно четкие, но по-крысиному короткие.

Чтобы мышление стало устойчивым, надо еще кого-нибудь съесть. Кого-нибудь, кто живет дольше и мыслит глобальней. Хорошо, если это будет, например, щука. Горностай слышал о щуках, которые живут по триста лет. А вот говядина не очень годилась. Копытные слишком медленно мыслят.

Крысиный ум что-то почуял. Горностай замер и присмотрелся.

Впереди был заяц. Он беспечно прыгал по зарослям.

Горностаю еще не приходилось ловить зайцев. В его мире на них охотились каким-то другим, более человеческим способом. Но выбора не было. Ловить птиц крыса все равно не умеет. А вот поймать зайца была бы способна — будь она гигантской крысой, как, например, он.

Горностай не видел зайца. Но это было неважно. Заяц ведь не предмет вроде дерева или пня. Заяц — траекториея движения, со всеми возможными прыжками и поворотами. Главное сейчас — выстроить свою траекторию. Подкрасться. И сделать так, чтобы две траектории пересеклись…

Заяц успел почуять неладное. Сперва он затаился. А когда понял, что хищник его заметил — бросился наутек. Перемахнул через корягу, попытался прыжком нырнуть в камыши — и в то же мгновение две руки схватили его сзади на шкирку. Серый попытался лягнуть врага задними лапами — но было поздно.

Из зверя он стал трофеем. А его жемчужина послужила Горностаю навыками маскировки.

Горностай кое-как вытерся, подхватил за уши свой первый трофей и зашагал дальше. И с каждым шагом все глубже понимал мудрость этого первого задания. Оно ограждало монастырь надежнее любых стен, маскировок и заклинаний.

Действительно, пересечь такой лес — непростая задача даже для бывалых туристов. И пусть Горностай в родном мире считался бывалым, прежний опыт только портил его настроение.

Лес и не думал подстраиваться под человека. С каждым шагом он становился все более естественным и непроходимым.

Это был естественный лес, каким он был в эпохи, когда человек еще не переделал под себя природу. Никаких ровных аллей, посадок и расчищенных прогалин. Деревья растут как придется, какие-то гниют, какие-то повалены бурями, а между ними — кусты, холмы, внезапные огромные муравейники. И повсюду, словно лохматым ковром, все покрыто серым лишайником.

Этот лес кишел жизнью — крысиный нюх говорил это ясно. Для зверя любой такой лес — самый настоящий накрытый стол, откуда ты ходишь только к водопою и в логово, чтобы поспать.

В лесу было полно живности, под мхом и лишайниками скрывались грибы и корни, ягоды многих растений могли быть съедобны. Но добыть пищу оказалось непросто. Горностай не разбирался ни в местных растениях, ни в местных грибах, поэтому просто не мог использовать большую часть того, что можно положить в рот. Что до крысиного чутья, то оно подсказывало лишь пряную травку и идеи, как можно изловить кого-нибудь по следам.

А вот хлеба и риса в лесу нет. Они не растут на деревьях, не бегают и не летают. Это особенно плохо. Горностаю еще не приходилось сидеть на диете из одного мяса, но он заранее предвидел — желудку это не понравится.

Теперь ноги шлепали по грязи. Горностай уже предчувствовал болото и решил идти обратно, когда деревья вдруг расступились и он оказался на тесной, поросшей кустами полянке.

Вот почему так важно знать ягодные места. Звериное чутье тут не поможет, ведь животным, в отличие от птиц, ягоды обычно без надобности.

Морошка росла поверху. Пониже — листочки черники. И совсем по земле стелилась клюква с едва заметными рубиново-красными ягодками.

Прежде он мыл ягоды. Но воды не было, как не было и желания. Сейчас он мог только их есть. Сразу на месте, с куста, горстями. Упиваясь их кислотой и тончайшими нотками сладости.

Соус из таких ягод очень хорош к мясу. Он был долго у нас забыт, но теперь возвращается и его можно встретить даже в фастфуде.

Горностай ел долго, набивая живот и звонко отрыгивая. Выпотрошенный заяц лежал рядом и казалось, еще одна горсть ягод — и он придумает, что с ним делать.

Но увы — ягоды бодрят, а уровень не поднимают. Очень быстро Горностай слишком устал, чтобы нагибаться. Сел на кочку, прислонился спиной к незнакомому дереву, похожему на вяз, и просмотрел в небо.

Вокруг шуршал лес. Живность ползла по своим делам и не обращала внимания на человека, который зачем-то полез в болото.

Совсем недалеко, у воды, прыгали лягушки. Горностай вспомнил, что их тоже едят. А еще — что лягушек он тоже не умеет готовить.

Крысиные навыки тоже сами по себе не кормят. Как бы ему не пришлось возвращаться к селениям людей и добывать еду, прогрызая дыры в крестьянских амбарах.

И тут он понял — нужен огонь!

Догадка вспыхнула в голове и сразу озарила лес, как если бы костер уже горел.

Действительно, огонь! Как он сразу не догадался? В огне можно зажарить тушку зайца или лягушки… нет, лягушки отпадают. Он уже поднялся на ту ступень, где не нужны лягушки. Крысиных навыков достаточно, чтобы наловить сколько угодно зайцев.

Но как их готовят? Наверное, можно опалить тушку на огне и будет съедобно. А может, закопать в угли?

Одним словом, был бы огонь, а приготовить он сумеет. Справлялись же предки.

Но надо чем-то этот огонь развести. У него наверняка есть с собой что-то для разведения огня — просто он до сих пор не оправился от Небесных Врат и не помнил всех вещей, которые носит с собой.

Как в этом мире вообще огонь зажигают? Камешками кремния? Где же они могут быть? И, что важнее, как они выглядят?

Ответ пришел из желудка.

И после первого же толчка Горностай осознал — костер отменяется.

Похоже, ягоды были не очень чистые. Или он с непривычки съел слишком много. Так что ситуация поменялась стремительно.

Огонь был нужен по-прежнему. Но он мог подождать.

В туалет было нужнее.

И в туалет было нужно очень срочно.

Горностай пошел прочь от ягодной поляны. И очень скоро перешел на бег.

Бежать наперегонки с самим собой — то еще удовольствие. Особенно когда сведенный спазмом желудок готов извергнуть содержимое с каждым толчком.

Даже если у тебя навыки крысы — это жуткое испытание. Немного спасали навыки зайца — он легко перепрыгивал поваленные деревья и находил сухие кочки среди заболоченного леса.

Просто так сесть под куст он не мог. Новые инстинкты подсказывали, кто может тяпнуть его в этой чаще за ягодицу, а то и за кое-что более нежное и аппетитное. Конечно, звериное чутье могло преувеличивать и обманывать. Но проверять его подсказки на собственной шкуре было не время.

А еще под рукой не было ни одного лопуха. И даже куста с достаточно мягкими листиками. А запах мог его выдать, причем не только животным, но и более опасным хищникам. Мало ли бродячих воинов хотят попасть в прославленный монастырь…

Наконец он выбежал на довольно спокойную опушку, где росли замечательные лопухи.

Он нарвал целый букет. Позывы были настолько сильные, что с каждым сорванным лопухом он думал, не проще ли сначала сделать дело, а потом ползти через кусты, как это делает крыса.

Наконец он с наслаждением затаился. И обнаружил, что желудок пуст, но после первого облегчения позывы не прошли. Видимо, случилось раздражение кишечника от ягод… и непривычных микробов чужого мира.

Тем не менее странствовать ему нравилось. Горностай не потерял трофейного зайца, положение его было не из худших, можно было смотреть в небо и размышлять.

Человек наверняка еще бы до чего-то додумался. Но тут он опустил взгляд с неба на землю и внезапно увидел, что из просвета в кустах на него глядит волк.

10. Классики питались папоротником

Волк был настоящий. Не оборотень. Горностай понял это по запаху.

Здоровенный, серый, острозубый волк-переярок. Он был ненамного больше человека и в обычном случае не рискнул бы напасть. Но волк был молодой и поэтому дерзкий. А еще волк чувствовал, что перед ним не совсем человек, а тоже в чем-то животное. Но он был слишком голоден, чтобы такая мелочь его отпугнула.

Поэтому волк подкрадывался. Достаточно медленно и неслышно, чтобы в случае чего отступить. И достаточно незаметно, чтобы человек не заметил его на таком расстоянии.

Горностай вгляделся в кусты, где крался зверь, и прислушивался к себе. Новые чувства волновали его еще больше, чем волк.

Убегай! — кричал в нем человек.

Убегай! — кричала в нем крыса. И добавляла такой визг, что можно сойти с ума.

А еще он чувствовал, что рядом, в десяти шагах, есть огромный пень, оставшийся от поваленного бурей дерева. Действительно колоссальный пень был похож на развалины старинной крепости. И в подземелье этой крепости вполне можно укрыться — во мраке, среди корней, сырой земли и влажного мха.

Он понимал, что это просто обман чувств. Пень, конечно, громаден, но человеку там не скрыться. Особенно не скрыться от волка, который сам по себе умнейшее животное.

Тут были нужны другие методы и другие чувства. Горностай поискал их в себе — и, к немалой радости, нашел.

Волк не успел броситься на него — потому что Горностай бросился на него первым. Руками прижал передние лапы, коленями — задние. А зубами впился в горло прежде, чем несчастное животное успело хоть что-то сообразить.

Человеческой челюстью неудобно грызть волчью шею. Горностай ощутил, как сломался один его зуб и даже услышал его хруст — и это только распалило его звериную ярость. Одним рывком он разодрал зверю горло, впился, как вампир, в пульсирующие артерии и дернул так, что в лицо брызнул фонтан крови. Чудом не захлебнувшись, он откатился в сторону, выхватил нож и одним ударом рассек волку грудь.

Волк продолжал махать лапами, но тщетно. Зверь был в агонии, он захлебывался собственной кровью. Он уже не понимал, что делает, и не мог достать врага.

Горностай перевел дыхание, продолжая сжимать кинжал и неотрывно смотреть на зверя. Человеческий ум вернулся к нему. Сейчас он будет его добивать — но уже так, как это делают люди.

Одним пинком он повернул волка на бок. Тот продолжал дрыгать лапами и пускать кровавую пену. А потом вогнал нож под ребра и вел вверх, пока не добрался до крупной, чуть желтой жемчужины.

Зверь еще был жив, когда Горностай достал и поднес к лицу его жемчужину, — горячую, еще дымящуюся. Горностай усмехнулся и положил ее в рот. Потом посмотрел на зверя.

Тот продолжал страдать, его били мучительные конвульсии. Двумя ударами кинжала Горностай прекратил его муки и только потом раздавил соленую от крови жемчужину языком.

Волна была такой силы, что он повалился на землю и так и лежал, пока не отпустило. Потом он долго лежал, чувствовал, как ползут по щеке муравьи, и пытался найти хоть слово для описания того, что понял. Но нужные слова нашлись только для одного фактика: волк погиб, потому что был готов к встрече с человеком, но не крысой в виде человека.

Горностай поднялся и облизнул губы. Они были солеными. Он поднес руку к щеке и ощутил тягучую влагу.

Кровь волка залила ему все лицо.

И только сейчас, рядом с убитым зверем, он понял, что положение его лучше не стало. Толку от убитого волка было не больше, чем от живого.

А еще напомнил о себе голод. Этот непрошеный гость, казалось, вышел из-за дерева и постучался украдкой прямо в желудок.

Хорошо бы закусить. Да, неплохо. Только вот чем?

Станционный смотритель не дал ему в путь никаких припасов. Он ушел со станции таким же пустым, как пришел. Возможно, в этом был какой-то смысл. Но сейчас Горностай не мог уловить, какой именно. Утомленный схваткой, мог понимать только то, что теперешний голод он может терпеть — но голод будет только нарастать.

Волк лежал перед ним, окровавленный и лишенный жемчужины. Он видел, как ци вытекает из него вместе с кровью, потом сворачивается, смешивается с землей.

Съедобно ли волчье мясо? Наверное, да. Ведь волк — это просто дикая собака. Он слышал, из собак варят питательный суп, хороший для потенции. Там, в прошлом, были истории ужасов про волков-оборотней — а в местах с культурой вроде Срединного Государства уместно рассказывать истории ужасов для оборотней, о том, как их собрата приняли за собаку и употребили для повышения потенции.

Еще можно снять шкуру. Шкура волка — штука ценная. Для простого человека она ценнее волчьей жемчужины.

Но как это сделать? Как шкуры с волков снимают? Без Ютуба и не разберешься…

(Маленький Парчовый Барс не знал, что такое Ютуб. Но не стал спрашивать. Для понимания рассказа эта подробность мало что значила.)

Нож у Горностая, разумеется, был, а вот навыка снимать шкуру не было. Он как-то не успел приобрести этой редкой способности. Он еще не разобрался во всех новых навыках, которые дала ему победа над хищником, но уже точно знал, что навыка снимать шкуру среди них нет.

Просто потому, что волки этого не умеют.

Они, если что, не умеют даже суп из себя варить.

Чем больше он смотрел на поверженного зверя, тем больше и горше сознавал бессмысленность своих достижений.

Он знал, что значит быть крысой. Но одной крысой даже уличную драку непросто выиграть. Конечно, в трактатах есть всякие позы богомола — но теперь он понимал, что это значит только то, что способностей богомола хватает ровно на одну позу. Из них не выстроишь даже атаку, не говоря о стратегии.

А для победы в турнире нужны десятки и сотни стратегий.

(— Но ты потом добрался до монастыря? — вмешался Маленький Парчовый Барс.

— Добрался, разумеется.

— И что там с тобой случилось? Они и правда на стороне полководца Красная Панда?

— Про монастырь я расскажу отдельно. Там были другие проблемы.)

Спичек не было. А значит, не было и огня.

Горностай почувствовал настоящее бессилие. У него не было навыка добывать огонь трением. Не было возможности приручить молнию. Не было даже возможности этому научиться через преемственность жизненных свойств — ведь животные не знают огня и боятся открытого пламени.

А еще он осознал, что не помнит даже своего прежнего имени. Он сознавал, что не всегда назывался Горностаем, что выбрал себе это прозвище сознательно, и что давно, в прежние времена, у него было и другое, настоящее имя. Но так вышло, что он его забыл.

Как обычно и бывает в таких случаях, он так и не мог вспомнить, как это получилось. Он помнил, что имя было. А больше ничего не помнил.

(— Тебе надо было папоротником питаться! — воскликнул на этом месте Маленький Парчовый Барс, — как Бо И и Шу Цы, добродетельные мудрецы древности.

— В те времена, — ответил Горностай, — я не был ещё начитан в классике. Я даже сейчас знаю ее недостаточно хорошо, чтобы спасти жизнь только за счёт прочитенного. Что вообще едят у этих папоротников? Стебли или корни? И как их готовить надо — жарить, вымачивать или можно сырыми?

— До рецептов, — с грустью в голосе сознался Ян Бао, — я тоже пока не дочитал. Только написано, что питались они неплохо — папоротниковый суп, папоротниковый бульон, соус из папоротника, тушеный папоротник, молодые побеги в бульоне, вяленые молодые листья…

— Интересно, кого они съели, чтобы научиться так в папоротниках разбираться…)

Горностай сел рядом с тушами и завыл от обиды. Эту способность у волка легко перенять.

Выть было весело. Он мог различить сквозь вой, на других частотах, как разбегается лесная живность. Может быть, они и замечали, что воет не настоящий волк — но не хотели ничего выяснять.

Если есть лес — должны быть и люди. Места глухие, но здесь можно жить. А везде, где можно жить, люди непременно найдутся.

Почему не пойти в деревню и не попросить огня? Огонь — это не рис и даже не вода, он не убывает, если им делишься.

Как только пришла догадка, сразу же пришло и понимание, где искать деревню. Надо идти от болотистой поляны по питавшему ее ручью. Потом будет холм, и за ним — большая река. По берегу легко дойти до деревни.

Это была другая деревня, не та, где станция. Он не чуял ее по запаху и не видел дороги. Он просто знал, где она, — это пришло из жемчужин. Звери всегда знают, где есть люди.

Он ломился через кусты, перешагивал стволы или, если ствол был слишком высок, проползал снизу. Путь был не прямой. Он не приближался к деревне, а выслеживал ее, преследовал, готовился схватить.

Мясо билось о его спину. Неожиданно тяжелое, оно было полно энергии. Но достать эту энергию оказалось непросто. Так что сейчас мясо не давало ему энергию, а напротив — забирало ту, что осталась.

Хорошо рассуждать о многолетних упорных тренировках, если они происходят в уютном чистом зале почитаемого монастыря, где тебя кормят, учат и рядом есть безопасная комнатка, чтобы спать. И совсем другое — тащиться ради тренировок по болотам и бурелому, пошатываясь даже под небольшой ношей. Уже через несколько часов это надоедает до одури. И нет никого, кто восхитился бы твоим упорством.

Наконец, он вышел к деревне. Снова хижины, опять гаолян и просо и стада на дальних холмах. Казалось, это была та же самая деревня, что и в прошлый раз, просто он вышел к ней с другой стороны.

Горностай поискал знакомую почтовую станцию, несмотря на крысиные вопли внутреннего голоса. Нет, ее не было. И неожиданного наставника тоже не было.

Но он хотя бы продвинулся.

Он медленно подходил к деревне. И понятия не имел, что скажет, когда встретит кого-то из местных жителей.

Они сразу поймут, что перед ними чужак. Как объяснить им, что он странствующий воин и пришел с миром? Его уровень слишком низок, чтобы это увидели сразу.

Но ему не пришлось ничего объяснять. В деревне было пусто, как после чумы. Все разошлись по своим делам. Видимо, был один из тех важных для урожая дней, когда в деревне все заняты.

Горностай не знал, что это за день. Он не разбирался в земледелии.

На пыльных деревенских улочках не было даже детей. Наверное, убежали к пруду или куда-то еще. В лесу он их тоже не видел.

Куда же зайти? Вокруг было много домов, но нигде не было дыма. Может быть и так и так, что дом окажется пуст.

Наконец он наткнулся на необычной длинный дом с диковинным деревянным крыльцом на входе. Дом был и похож, и не похож на остальные дома — словно кто-то взял один из них, как ком теста, и вытянул в длинную колбаску, а потом запек в одной печи со всеми остальными домами.

Интересно, что здесь?

Храм?

Или амбар?

Может быть, это слишком небольшая или слишком дикая деревня. Поэтому местные жители еще не разделяют амбары и храмы.

Но стоило сделать первый шаг внутрь, как крысиное чутье сразу сдуло из головы все лишние мысли. Он даже не запомнил, что за обстановка была внутри дома. Ноги сами несли его вперед, где на углях поспевал чугунный котел, полный вкусного риса.

Откуда там рис? Даже возле столицы уезда он растет только на пробных полях… Видимо, деревня, куда его занесло, была не северней, а западней уездной столицы. Климат был мягче, вот рис и рос, хотя полей он так и не заметил.

А может быть, они просто купили рис? В обмен на вяленое мясо или еще что-нибудь.

Для крысиного чутья это было неважно. В доме была еда, и он знал, где ее найти.

Сначала он попытался сорвать крышку и зачерпнуть прямо из котла. Но навстречу вырвался такой поток горячего белого пара, что он сразу понял — идея так себе. Сперва надо остудить.

Когда он потащил чугунный котел, в голову пришла мысль, что жрать болотные ягоды с голоду — не лучшая идея.

И не только потому, что потом понос.

С голоду теряешь чутье и рискуешь набить рот какой-нибудь ядовитой бирючиной или другой волчьей ягодой.

Так он рассуждал, вытаскивая котел наружу. Под открытым небом рис должен быстрее остыть.

Крысиное, заячье и волчье чутье еще не полностью слились с его прежними чувствами. Иногда Горностай видел в руках просто чугунок с почти готовым, но уже съедобным рисом. А иногда — большую металлическую кожуру, внутри которой было много вкусной еды.

Он уже миновал крыльцо, когда поднял голову и увидел людей.

Их было не меньше десятка. В руках у них были колья и дубины. Безмолвные и свирепые, они стояли возле выхода.

Только сейчас он распознал их запах. Пар от риса и мысли о еде скрывали недовольных крестьян от его чувств лучше, чем любая маскировка.

Беда с этими людьми. Когда они нужны — их нет. А когда уже не нужны — появляются. И появляются с недобрыми намерениями.

Наверное, он смог бы их убедить — если бы не был настолько голоден.

Горностай отступил на шаг. Еще на шаг. А потом рванулся назад, и, не глядя, выскочил через заднее окно. Он заметил его, когда тащил котел назад.

Судя по крику и топоту, крестьяне бежали за ним. И Горностай тоже побежал — прочь, в сторону леса.

Спасительная синяя полоска была мучительно далеко. Со стороны полей гаоляна уже бежало подкрепление. Если бы они его настигли, Горностаю пришлось бы отбиваться зубами. Это не самая сильная стратегия, когда у тебя человеческое тело.

Лес был рядом, кожа уже предвкушала его прохладу. Но тут какой-то особо прыткий крестьянин выскочил прямо наперерез. Горностай успел разглядеть только плоскую шляпу и пляшущий под ней хвостик черных волос.

Горностай нырнул в бок. Крестьянин замешкался. А будущий бродячий защитник заложил почти идеальную заячью «двойку» и потом прыгнул, как умеют прыгать только зайцы, загнанные в западню.

Котел тянул вниз, но энергия и навык из жемчужины оказались сильнее. Горностай буквально перелетел через крестьянина и побежал вглубь чащи, ломая кусты.

Примерно полчаса назад он убедился, как непросто бежать через лес, когда прихватил понос. Сейчас он бежал через лес, схватив чугунок с рисом. И это тоже было непросто.

Посреди бурелома Горностай понял, что именно получил вместе с жемчужиной волка. Он не стал бегать быстрее, не получил привычки к сырому мясу. Но зато он стал неутомим — как настоящий хищник. Особенно неутомим он становился в случаях вроде теперешнего, когда добыча уже в руках.

Это была радостная догадка. К сожалению, ее оказалось недостаточно, чтобы притупить чувство голода.

Он выскочил к реке и бросился прочь вдоль берега. Открытое небо над гладью воды пугало, как любое открытое место.

Наконец чутье подсказало, что обворованная деревня с ее полями гаоляна и загадочными безмолвными крестьянами уже далеко. А еще — что если он будет бежать дальше, то окажется возле еще одной деревни. И там скорее всего потребуют объяснений, откуда у него котел с рисом.

Его по-прежнему мучал голод. Горностай забрался поглубже в кусты, спугнул куропатку и уселся на поваленный вяз. Сгнившая древесина рассыпалась в труху, но сидеть от этого было почему-то даже уютней.

Рис уже остыл. Туда даже попало несколько листиков, веточек и сцепленных сосновых иголок. Сначала он попытался убрать мусор, но не выдержал и зачерпнул прямо рукой. И оправил в рот с таким наслаждением, что чуть не откусил себе пальцы.

Как оказалось, остывший и подсохший рис хорошо есть руками. Особенно если ты настолько голоден.

Он вспомнил, что человек может прожить и не умереть на хлебе и воде. А со второй горстью решил, что на рисе и воде можно тоже прожить. И прожить очень даже неплохо.

На третьей он разобрал, что на дно котелка положили луковицу, чтобы сок дала. И он одобрил этот кулинарный прием.

Чуть насытившись, Горностай почувствовал, что было бы неплохо добавить каких-нибудь пряных трав. Но так и не смог вспомнить, какие травы для этого годятся и где они растут. Те, кто приобрел животный опыт, не годились в советчики — они просто помнили, что горькую и пряную траву лучше не есть, так она себя защищает. А человеческая часть опыта всегда покупала пряности в готовом сушеном виде.

Хорошо бы поймать орла, — подумал Горностай, — сожрать его жемчужину и улететь отсюда куда подальше. Например, в монастырь. Я же туда учиться иду, да. Не пропаду я в монастыре.

Чуть насытившись, он уже начинал думать, как разнообразить свой стол.

Например, мясом.

После успешного похищения целого котла с рисом развести огонь казалось ему парой пустяков. Может, за счет энергии попытаться? Великие мастера умеют кидаться молниями — а чем молния хуже огня? В электрических зажигалках — именно молния…

Горностай еще никогда не кидался молниями. Но надо же с чего-то начинать!

…Он не помнил. Когда ты сыт, а желудок держит, время течет незаметно. И Горностай уже начал подозревать, что дело в не в том, что уровень мал и энергии не хватает. Просто там, где он сидит, слишком сыро для нормальной молнии. Бывают же отсыревшие спички, вот и тут та же причина.

Тут он сообразил, что молния ему не нужна. Он где-то потерял трофейные тушки. И волк, и заяц отдали ему главное, саму свою суть, а теперь покинули его навсегда. Он мог, если хотел, вспомнить, как пахнет в сырой норе и на каком пригорке самая хрустящая заячья капуста.

Горностай решил опять подкрепиться рисом, чтобы лучше думалось. И тут заметил, что на краю котла шевелится что-то белое и живое.

Сперва он испугался. Потом пригляделся получше!

Это был горностай. Тот самый, что родственник норке.

Он деловито нюхал рис и даже пробовал его на вкус, попутно сверкая великолепной шубкой. Похоже, зверек решил, что это ему поесть принесли.

Лесной горностай…

Мясной горностай!

Наш герой ощущал своим новым волчьим разумом, что теперь ему можно все. И он начал осторожно подкрадываться к своему беспечному тезке…

(— Ты съел его! — закричал на этом месте Маленький Парчовый Барс.

— Что? — Горностай подпрыгнул, словно его уколол своим копьем давнишний работорговец.— Ах, ты об этом… Ничего подобного. Я его не съел!

— Ты съел его! Съел! Признавайся! Ты варвар, ты убил его и съел! Вот почему у тебя способности горностая! Ты думал, сможешь меня обмануть? Да я сразу обо всем догадался!!

— Я клянусь тебе, что горностай не пострадал. А жители деревни, как только у меня завелись деньги, получили десять новых бронзовых котлов, полных первосортного риса.)