Легенда о Глорусе

Глава 1. Телефонный звонок

Вы когда-нибудь умирали?

Согласна, необычный вопрос, но что остается спрашивать, если со мной так и произошло? По крайней мере, я так думала. Очнуться на поляне, в какой-то луже, когда тебя сбил метеорит… Это ли не странно?

Так, всему должно быть логическое объяснение. Может быть, я в коме? И та ужасная катастрофа произошла лишь в моем умирающем разуме?.. А что было «до»? Что перед этим я делала?

Черт, сложно сосредоточиться: голова невыносимо гудит и раскалывается, будто вместо мозга завелся рой взбешенных насекомых!

В таком случае попытаюсь вернуть воспоминания постепенно. Что последнее я хорошо помню?

«Красивый… Правда, норовистый. Зато какая походка».

— Ингрид, идем ко мне! — звонкий оклик подруги, пронесшийся по всему загону, отвлек меня от любования прекрасным вороным скакуном. — А то со мной постоянно сюда ходишь, а кататься даже и не пробуешь.

— Анжелика, я тебе уже сто раз говорила, что лошадей я, конечно, люблю, но ездить на них не собираюсь. И даже ты меня не заставишь.

— Ах вот как? — Она удивленно приподняла брови, а затем, нахмурившись, нервно начала елозить в седле, явно придумывая какой-то коварный план по моему вовлечению. — Ну-ну, это мы еще посмотрим.

Всё же я зря сделала ход а-ля «спорнём?», ведь Анжелика хоть и выглядела кроткой, беззащитной девушкой, но если уж за что-то бралась, то ничто ей не было помехой. А после случая с гопниками и кастрюлей… Ее вообще кличут «Лика-Затыка». В общем, знаменита девка. И я рядом с ней затесалась: кто-то ведь должен вытаскивать ее пышные формы из неприятностей. Поэтому позвольте представиться официально и дать вам воображаемую визитку: «Ингрид Райт. Самопровозглашенный дипломат по вопросам мира и разрешения конфликтов на районе».

— О чем задумалась, соня? — лениво поинтересовалась Анжелика и, натянув поводья, заставила животное остановиться возле меня.

— О том, как сяду на лошадь и ускачу в закат.

— Правда? Сейчас? — В ее глазах заблестели радостные искорки.

— Нет, в следующей жизни, — строго отрезала я, вынуждая подругу недовольно цокнуть. Она никак не могла смириться с моим вечным погружением в себя и игнором ее персоны.

— Ладно, на сегодня сдаюсь. А на выставке хоть составишь мне компанию? Или тебя в принципе любая поездка пугает?

— Ты на турнир попала?! — изумленно воскликнула я и, вцепившись в ограду, прогнулась вперед. — А чего раньше не сказала? Ты ведь столько тренировалась…

— Сбрендила? Какой мне турнир? — мрачно бросила Анжелика. — Рано еще.

Уголки ее губ нервно дернулись, на лице обнажилась обида, и в глазах быстро потух озорной огонек.

«Черт», — мысленно выругалась я, поняв, что наступила на противодоверительную мину.

Анжелика пять раз проваливала отборочные. А последний проигрыш пережила крайне тяжело. Даже хотела уйти из конного спорта. И пусть все родные уговаривали остаться и продолжить, но я-то знаю, что окончательное решение она приняла из-за меня. Почему-то в важных вопросах Анжелика слишком часто полагалась на свою апатичную подругу. И с каждым разом незримый груз ответственности становился всё весомее на моих плечах. Не знаю, возможно, такова плата за дружбу…

«Интересно, осталась бы она рядом, если бы я не вмешивалась и не становилась частью ее жизни?»

— Эй, чего приуныла? — вырвала из размышлений Анжелика. — У нас тут веселье намечается, а с такой кислой рожей никого не закадришь.

— Ты о чем?

— О экскурсии, вспоминай. Выставка приезжает, свезут в одно место не только кучу красивых картин, но и парней из других университетов. Смекаешь? — подмигнула она, игриво покачивая плечиками. И ее жизнерадостная улыбка мигом прогнала гнетущие мысли прочь.

— Тебе наших уже мало? — усмехнулась я. — А когда едем-то?

— Да что с тобой в самом деле? — в ее голосе отчетливо улавливался упрек. — Нам все уши прожужжали, а ты ни сном ни духом. Ладно, так и быть, — величественно проговорила она, ловко покинув седло, — скажу по секрету: экскурсия в понедельник, шестого числа.

— Постой, — я задумалась, вспоминая календарь. — Так это же завтра.

— Проснулся олененок перед поездом! — Анжелика хлопнула в ладоши перед моим лицом. — Завтра, завтра. И возьми с собой блокнот для записей, а лучше воспользуйся телефоном, как это собираюсь сделать я, — она приложила кончики пальцев к груди и подняла подбородок, словно отыгрывала благородную даму на большой сцене.

«Так, настроение у нее улучшилось. Это хорошо».

— А зачем? — без особого интереса спросила я.

— Мне Брайан сказал, что наш новый преподаватель по истории, миссис Локвуд, задаст написать доклад по увиденным экспонатам. А у наших, как знаешь, с памятью не очень, поэтому техника, как всегда, придет на помощь. Кстати о помощи, чуть не забыла, — встрепенулась девушка, распахнув большие кошачьи глаза. — Я ж у тебя в прошлый раз зажигалку оставила. Не могла бы ты посмотреть и принести, если найдешь? Неохота новую покупать.

— Хорошо, но ты же собиралась бросить курить. Вот тебе и повод.

— Хм, если бы я не была такой рассеянной, решила бы, что ты ее специально спрятала, — беззлобно заявила Анжелика, поглаживая расчесанную пышную гриву коня. — Правда, я и сейчас пытаюсь бросить. Но как-то не особо выходит.

— Впервые вижу человека, который курит и активно занимается спортом. Выбери уже что-нибудь одно.

— Да не волнуйся: ЗОЖ и я — не разлей вода. Просто уже привыкла цеплять симпатичных парней, «стрельнув» у них сигаретку.

— Ты как всегда.

От разговора отвлекло знакомое гудение: в кармане джинсовой куртки завибрировал мобильный телефон, и через секунду по всему загону эхом разлетелся голос моего любимого гроулера. Счастью не было предела, ведь на экране высветилось имя тети, которая вместе с супругом отдыхали на заграничном курорте. Но не все радовались, как я…

— Лик, прости, — поймав в свою сторону гневный взгляд, я виновато вжала голову в плечи и быстро нажала на кнопку «Тихо».

— И зачем мне твое «прости»? — открыто огрызнулась Анжелика. — Лучше бы рингтон сменила, а то этот ужас опять всех лошадей напугал. Тише, мой хороший, тише, — успокаивала своего любимца, гладя его по лоснящейся от пота шее.

Я еще раз извинилась и быстро выбежала из шумного загона, чтобы наконец ответить на долгожданный звонок.

— Алло, Ингрид, — раздался громкий и бодрый голос тети Грейс на другом конце. — Как там у тебя дела, дорогая?

— Да всё хорошо. Не сильно шкодничаю, урон не критический.

— Ты эти игровые штучки для дяди прибереги: я в этом всё равно ничего не понимаю. Но знай, он от тебя не отстанет, пока ты ему какой-то там уровень не пройдешь.

— Передай Марку, что он должен на море смотреть, а не на экран. Так он отдыхать и дома может.

— Да поздно уже, — отмахнулась тетя Грейс. — Кстати, чего звоню: мы из отпуска раньше вернемся.

— Почему? Что-то случилось? — Во мне зародились нотки беспокойства.

— Нет, просто поскорее хотим тебя увидеть. Соскучились.

— Я тоже. Но вы и так в кои-то веки выбрались — отдохните еще недельку. Я никуда не денусь. Обещаю.

— Нет-нет, мы приедем, тем более твой упрямый дядя уже купил билеты. Скоро выезжаем. Если в Рише успеем пересесть на автобус, то завтра уже будем дома.

— Так скоро! — Сердце радостно затрепетало. — Отлично, с нетерпением буду вас ждать.

— Слушай, дорогая, мне не показалось: у тебя и вправду голос какой-то охрипший? Это связь плохая или ты заболела? — полушепотом поинтересовалась тетя.

— Нет, просто… — Я закрыла глаза и помассировала веки. — Просто устала. Опять плохо спала. Эти сны так выматывают.

— Да, ты мне уже говорила. Постарайся не обращать на них внимание.

— Как?! — с раздражением выпалила я. — Эти сны такие реальные. Причем настолько, что даже страшно. Это нифига не нормально. Не хотела говорить, пока вы не вернетесь, но… — Собравшись с духом, я тяжело выдохнула: — Хочу, чтобы вы возобновили мои походы к психологу.

— Не думаю, что в этом есть необходимость. Я же говорила: всё пройдет, не волнуйся. У бабушки что-то похожее по молодости было. И у твоей мамы, когда… — Она осеклась, а после мягко проговорила: — Прости, не хотела напоминать.

— Ничего. Всё в порядке. В общем, наберите, как будете подъезжать — встречу вас на вокзале. Ой, — опомнилась, — хотя не знаю, получится ли? Выставка какая-то приехала, поэтому завтра всем потоком едем в музей.

— А чего нас встречать-то? Сами не доедем, что ли? — наигранно возмутилась тетя Грейс. — Не беспокойся, всё будет хорошо. До встречи!

— Ага, удачной дороги. Передавай привет дяде!

Попрощавшись, я отклонила вызов и еще несколько секунд смотрела на заставку — наше совместное фото с фестиваля цветов.

«Эх, наконец-то они вернутся, а то я уже начала скучать. Скорее бы увидеться…»

После тренировки Анжелики мы поехали поддерживать в форме и мои навыки. Навыки игры в дартс. Любимая игра, позволявшая соединить приятное с полезным. Благодаря отцу, невесть зачем научившему меня в детстве метать опасные острые предметы, теперь я могла заработать денежку на какой-нибудь вкусный приз.

Всё шло по привычному сценарию: выиграв «Раунд» у подвыпившей самоуверенной компании, мы с Ликой отправились праздновать победу в наше любимое кафе «Белый мишка», где продавали — на наш скромный взгляд — самое вкусное мороженое в городе. Каждый раз, заходя за подругой, которая жила неподалеку от этого кафе, я уговаривала ее по пути купить по стаканчику холодного сладкого лакомства. Хотя уговоры были так, для галочки, ведь Анжелика и сама была не против перепробовать весь имеющийся там ассортимент, просто ну надо же было всякий раз напомнить, как она следит за фигурой и всегда считает калории.

Мы посидели немного в кафе, поговорили о типичных студенческих проблемах и, увеличив количество глюкозы в крови, довольные и изможденные, разбрелись по домам. Для завершения прекрасного воскресного дня не хватало лишь одного — хорошего крепкого сна. И желательно без сновидений, способных довести меня до дурки.

Плетясь по безлюдному двору, я мысленно представляла, как скину с себя одежду, прилипшую к влажной коже; как приму теплую ванну, пенная вода которой расслабит тело, смоет тягостные мысли и подарит приятную сонливую усталость; как ничком плюхнусь на кровать и зароюсь в большое мягкое плюшевое одеяло.

Однако планы начали рушиться еще на лестничной площадке. Не дойдя до квартиры, я услышала наш специфический звонок радиотелефона.

«И кто так поздно может звонить на домашний?» — озадаченно нахмурилась, предчувствуя что-то неладное.

Я быстренько подскочила к двери, открыла ее и рванула к телефонному столику, стоявшему справа в гостиной.

— Мисс Райт? — спросил незнакомый мужской голос на другом конце провода.

— Да, я вас слушаю.

— Здравствуйте. Вас беспокоят из департамента атапинской полиции. Сегодня днем у нас на 25-м шоссе произошла авария. В одной из столкнувшихся машин находились ваши опекуны.

— Что? Они в порядке? — Сердце болезненно сжалось, а затем разогналось до такой скорости, что, казалось, вот-вот проломит ребра.

— Мне очень жаль, мисс, но прибывшей на место происшествия бригаде медиков не удалось их спасти. Позвоните в главную больницу, чтобы…

Не слыша ничего больше, я медленно опустилась на диван. В голове было так пусто, но в то же время крутилось столько всего. Так странно и сложно, что даже забываешь, как дышать, и медленно погружаешься в пьяную бессознательную прострацию.

Прийти в себя позволил глухой стук чего-то об пол. Всё это время телефон, находившийся в руке, медленно соскальзывал, пока… Осознание. Меня будто окатили ледяной водой. Сердце сделало один мощный удар и пошло ко дну, словно грузило. Ниже и ниже. Как и я. Тело мигом обмякло, будто разом лишилось костей. Жесткий приступ страха и паники сжал внутренности с такой силой, словно я только что пропустила удар под дых. Но когда, наконец, мне хватило сил втянуть глоток спасительного воздуха, меня прорвало, как плотину, не сумевшую удержать необъятный поток боли и страданий.

Я валялась на полу и истошно кричала, рыдала… Мне было плохо. Мучительно плохо и больно, что хотелось заживо содрать с себя кожу. Эти пожирающие душу чувства поглотили меня, истязали и, в итоге, застлали собой всё.

Мой мир рухнул. И я не знала, что с этим делать.

***

На похоронах в мыслях только и крутилось: «За что? Почему я? Чем такое заслужила? Чем провинилась в этой гребаной жизни?..»

Весь тот омерзительный день я вглядывалась в лица малознакомых людей, пытаясь найти ответы. Но от них поступали лишь слова сожаления и поддержки. Всё не то… Не это мне было нужно. Из большой семьи нас осталось только двое: я и бабушка Нора. Только двое. Разве это не абсурдно? Так хотелось об этом спросить, нет, даже кричать о такой несправедливости! Но из меня неустанно выходили лишь слезы.

Боль и обида переполняли до краев, стягивали тугой невидимой лентой и отдаляли от реальности. Я варилась в собственном самобичевании. Голова ноюще пульсировала, в ушах звенело так, будто я оказалась между двумя скоростными поездами, а перед глазами уже начали плясать черные мушки.

«Да, пусть лучше потеряю сознание. Хоть ненадолго, но мне станет легче. Прошу, отключись», — мысленно молила тело погрузить меня в пустую бездну.

Однако это маленькое желание не исполнилось, и мне становилось только хуже.

Я не спала несколько суток. Появились ужасные круги под глазами. Да и сами глаза выглядели не лучше: из-за напряжения сосуды полопались и белки стали почти красного цвета. Пугающее и неприятное зрелище. А еще из неприятного — боль во всем теле. Ныла голова, щипали заплаканные глаза, кололи искусанные губы, дрожали ободранные пальцы рук… Кажется, даже лихорадило. Но больна я не была. Хотя душевная болезнь легко перескакивает на телесную.

«Похоже, всё же придется лечь в больницу. Может, хоть там удастся заснуть? А то никак не получается: то и дело думаю о родных».

И всё заканчивалось тем, что я обвиняла себя. Во всех смертях, что следовали за мной по пятам.

— Они остались бы живы, если бы послушались и не ехали домой раньше, — как припадочная повторяла я, как будто это могло что-либо изменить.

***

Нестерпимое горе застлало глаза дымной пеленой. Я не замечала ни света, ни темноты, ни сменяющих друг друга дня и ночи, а видела лишь одно — появляющиеся мимолетными вспышками лица родных. Их улыбки и слезы, их радостные и усталые, печальные глаза…

Не знаю, сколько прошло времени. Отгородившись от всего, я заперлась в комнате и даже не хотела подходить к окну, чтобы узнать хотя бы время суток. Сгоряча разбила ноутбук из-за непрекращающихся сообщений от Анжелики. Она не любила, когда ее игнорировали. Но мне уже было всё равно. Укутавшись в теплое махровое одеяло, я сидела в дедушкином любимом кресле и смотрела на трещину в полу, которая так раздражала всех близких, но заделать ее никто так и не удосужился. Почему-то этой маленькой трещинке удалось воссоздать столько теплых воспоминаний, что мне захотелось окунуться и раствориться в них. Хоть ненадолго.

«Не хочу это терять», — я жадно хваталась за всплывшие в памяти образы, словно боясь, что кто-то может их украсть.

Но стоило только на секунду закрыть глаза, как измученный организм быстро погрузил меня в сон. Захватившее в свои сети сновидение было такое же реалистичное, как и остальные, но, на удивление, абсолютно не мрачное и не страшное. Впервые за долгое время приснилось что-то приятное. Я оказалась в необычайно красивом месте…

Позади — пещера, которую окутывала сползающая по ее очертаниям зелень, напоминающая пушистые густые волосы лесной богини. По бокам узкой песчаной тропинки цвели неописуемой красоты деревья, из листвы и белых цветов которых доносилось легкое мелодичное пение птиц. Вдали виднелись шапки огромных ледяных гор. Приятный теплый ветер не только ласкал кожу и развевал волосы, но и подхватывал опавшие лепестки, заставляя их кружиться в плавном, почти гипнотическом танце на протяжении всей дороги, которая вела к живописному песчаному берегу. Озеро… Такое прекрасное, чистое, умиротворяющее. Оно будто сияло и искрилось, отражая лучи яркого летнего солнца. Голос волн успокаивал. И вскоре неспокойное биение сердца перешло в размеренный ритм воды, отчего буквально ощущалось единение с природой. Пульс ее жизни. Такой мощный и глубокий. Он будто проходил сквозь тело и делился своей неукротимой силой.

С каждой секундой пребывания в том месте становилось легче на душе. На это чудесное творение природы можно было смотреть вечно. Даже захотелось стать его частью. Казалось, озеро и вправду меня звало. И этому зову было сложно противиться. Но только я коснулась манящей воды, как сзади донеслись крики. Сперва приглушенные, отдаленные, но они становились всё громче и четче. Опасность двигалась прямо сюда.

Попятившись от приближающегося дикого вопля, я оступилась и упала. Неожиданно холодная вода атаковала кожу, словно жидкий азот. Реальный всплеск боли вынудил проснуться. Но от изучения покрасневших рук меня отвлекли душераздирающие крики, которые, как оказалось, были извне.

Мигом выпутавшись из кокона-одеяла, я подбежала к окну и отдернула шторы. Увиденное повергло в шок. Огромные дыры на раскуроченных дорогах, разрушенные мосты, перевернутые машины, ор людей… Источник этого кошмара не заставил себя ждать — взгляд устремился в небо, из плотной кровавой завесы которого новой волной начали сыпаться огненные раскаленные глыбы.

«Господи, что это? Это всё сон?» — не верилось в происходящее.

— Проснись. Проснись. Проснись, — бубнила я, уставившись на приближающуюся угрозу. — Вот черт.

Прямо на мой дом падал огромный горящий валун. Я не успела даже опомниться, как…

Но было уже поздно.

Глава 2. Найденная пропажа

Итак, может, я в раю?

Однако резкая боль, горячим током прошедшая от локтя до запястья, быстро отогнала подобные мысли прочь. Ведь, как известно, у духов нет крови, а у меня она тонкими струйками стекала по левой руке.

«Где пораниться-то умудрилась? — с недоумением рассматривала рану. Ничего серьезного, конечно: просто содрала верхний слой кожи, как если бы упала с велосипеда и проехалась по камням. — Значит, я упала? — мысленно рассуждала, выбираясь из заросшего пруда. — Но откуда?.. Стоп, это сейчас не главный вопрос. Главный — где я, черт возьми?!»

Миллионный разворот вокруг своей оси не дал никакой информации. Дал лишь головокружение и тошноту из-за постоянно мелькающих зелено-коричневых оттенков. Спасаясь от них, я подняла голову вверх, к чистому безоблачному небу, и глаза невольно наполнились слезами.

Стремительно зарождавшаяся паника скрутила внутренности в тугой узел и подкосила ноги, отчего я осела на землю. Остатки утренней росы вновь намочили дрожащие ладони, а горьковатый цветочный запах тут же заполнил легкие. Мне всё это не нравилось. Хотелось встать и поскорее уйти домой. Но тело не слушалось. Я продолжала сжимать в руках траву и сверлить незнакомое пространство въедливым взглядом.

Поляну со всех сторон окружали высокие старые деревья, чья крона разрослась настолько, что совсем не пропускала свет. Создавалось впечатление, что это был единственный островок жизни посреди необъятной густой тьмы. Это пугало. Но остаться в этом месте навсегда пугало еще больше. Нужно было что-то делать.

«Так, дорогая, соберись, — я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. — Во всяком случае, вокруг нет того кошмара — уже хорошо. Но если апокалипсис был реалистичным сном, стало быть, это реальность? Но что я делаю в… В парке или, может, лесу? Наверное, и это плод моего бурно разыгравшегося воображения. Да, точно, делаю ставку на то, что я все-таки пошла в музей, где Анжелика, как всегда, зацепилась за что-нибудь, и это что-то, словно метеорит, упало на меня — и здравствуй, кома! Думаю, это наиболее логичный вариант из всех. Так ведь?..»

— Нет, — обреченно покачала головой, вставая и отряхиваясь от налипшей грязи. — Больно уж всё реалистично. Но как я сюда попала? Лунатизмом вроде не страдаю.

Впереди вдруг раздался треск ломающихся веток. Что-то двигалось совсем рядом. Мышцы мгновенно напряглись — я затаила дыхание и настороженно наблюдала за шевелящимися зарослями, готовясь увидеть опасность и рвануть от нее в противоположном направлении.

«Черт, а если это медведь? Или волк?» — в голову настойчиво полезли картинки моего разодранного, окровавленного тела, сбивая и без того скудную концентрацию.

— А-а, — сдавленно вскрикнула и пригнулась, когда раскидистая ель справа задрожала, шипя, как сотни гремучих змей.

На землю, минуя колючие иголки, упало черно-белое нечто. Присмотревшись, я поняла, что какое-то животное запуталось в многослойной белой ткани. Вернее, в женском платье. Хотя после того, как здоровая черная птица превратила его в свой личный ковер-самолет, оно только на тряпье сгодилось бы.

«С каких пор птицы воруют платья? — размышляла я, отходя от шока. — Не прямо же с человека содрала?.. Но такая махина могла бы».

— Кхарр! — яростно закричала птица и, расправив метровые крылья, ринулась на меня.

Но не пролетела и секунды, как уткнулась в землю. Острые когти все еще были запутаны в ошметках платья, не давая нормально летать.

Я не стала дожидаться, пока клювастый хищник выберется из временного плена, поэтому оперативно покинула открытую местность и спряталась за деревьями. Однако на этом, похоже, везение кончилось: сверху градом посыпались сломанные ветки.

«Неужто со всех сторон окружили? — в кровь ударил адреналин, я занервничала. — Что делать? Нужно спрятаться. Но где?.. На дереве? Это может помочь спастись от кабана или медведя, а от бешеных птиц-то куда деваться?!» — я настолько растерялась, что готова была реально обратно лезть в пруд. Но пернатая тварь к нему уже добралась.

Ненадолго усмирив барабанный бой в груди, я напрягла слух и прислушалась, дабы узнать, куда бежать. Из глубины чащи доносился странный приглушенный шум. Понять наверняка, что это, не удалось. Однако обеспокоенность поутихла: тот размеренный звук был до боли знакомым. Возможно ли, что его источник — человек?

«А если нет? — сомневалась, переминаясь с ноги на ногу. — Вдруг лось свои рога точит? Хотя я не знаю, как он это делает… Так идти или не идти?..»

— Тц, к черту, — фыркнула я и, бросив беглый взгляд в сторону трепыхающейся птицы, сделала то, за что обвиняла многих героев фильмов ужасов: пошла туда, откуда доносилось невесть что.

Хоть и было безумно страшно, но я больше не хотела оставаться одна. Дикие твари не в счет. Слабый луч надежды говорил, что я найду того, кто прольет свет на эту запутанную ситуацию. Поэтому пришлось собрать остатки воли в кулак и с поджатым хвостом двинуться вглубь леса.

Удивительно, но идея оказалась не такой уж и плохой: после некоторой борьбы с труднопроходимыми зарослями я вскоре наткнулась на дорогу. Вернее, на широкую тропу, что тоже признак цивилизации, поэтому находка вполне порадовала.

Но только сердечко немного успокоилось, как его вновь разогнали, словно поршень в спортивном автомобиле. И виной тому были, не поверите, всадники! Трое гребаных всадников неслись на всех парах, заставляя пыль позади них клубиться столбом.

«Что за вашу ж…»

— Мисс, вам помочь?

Не успела даже опомниться, как трое мужчин уже накручивали возле меня круги на своих гнедых загнанных лошадях, у которых шерсть блестела от пота и шла пена изо рта.

— Что, простите? — тихо проскулила я.

Вопрос, конечно же, был расслышан, но хотелось чуток потянуть время, пока мой «офиген» успокоится. Честно, я бы даже меньше удивилась, если бы эти ребята обернулись в ангелов смерти и начали извергать языки пламени, чем просто беседовать. Но выглядели они всё равно странновато. Как бы описать… Ну, как если бы бомжи решили поучаствовать в скачках.

— У вас такой испуганный вид, вот мы и решили, что вам нужна помощь, — пояснил крупный полноватый мужчина в длинной грязной рубахе, под животом у которого на кожаном поясе болталась небольшая сумка. Мой взгляд тут же упал на выглядывающую оттуда деревянную рукоять ножа. — Так вам помочь? — решительно переспросил он, переключая внимание на себя.

— А-ам… Да, конечно. Подскажите, а где мы находимся? — поинтересовалась я, тщетно пытаясь демонстрировать спокойствие и уверенность.

Всадники переглянулись, а затем громко рассмеялись, не восприняв мои слова всерьез. Стало страшно. Дико страшно, что аж пришлось спрятать за спину трясущиеся руки и изо всех сил сдерживать дрожь в коленях. Не хватало еще грохнуться в обморок перед жутко подозрительными типами.

— Мисс, не стоит нас бояться. Мы можем подбросить вас до города, ежели того желаете, — с неожиданно приятной бархатной хрипотцой произнес мужчина, который заметно контрастировал на фоне своих товарищей.

Молодой, не старше тридцати, широкоплечий, с черными как смоль волосами, вьющимися до плеч, и такими же темными глубокими глазами. Он точно смог бы заставить обернуться ему вслед, будь мы немного в другой обстановке. Было в нем нечто хищно привлекательное. Острые черты, цепкий взгляд. И особое место в этом сыграла отличная физическая форма: кожаная жилетка во всей красе демонстрировала развитые мышцы, которыми, уверена, запросто и кабана задушить можно.

«Но подождите-ка, мне не послышалось? Город?! Ох, слава богу, аж камень с души упал».

— Да, было бы чудесно! — воскликнула я, преждевременно радуясь.

— Тогда запрыгивайте, — мужчина протянул руку, на которой отчетливо были заметны мозоли и мелкие шрамы.

— Куда, на лошадь?

— Можешь, конечно, и на меня, но это потом, — усмехнулся он в ответ, заставляя скалиться и остальных.

Я нервно сглотнула. Жесткий приступ страха вмиг сковал тело. Опрометчиво было так себя вести.

«Надеюсь, у них нет дурных намерений. Нужно скорее прощаться, пока им в голову ничего не взбрело».

— Спасибо за предложение, но не могли бы вы лучше сказать, как добраться до города? — полюбопытствовала я, злясь на свой голос, который предательски поблеивал.

Лица путников начали меняться. Их хмурые брови и затянувшееся молчание знатно накалили атмосферу. Я пристально, по возможности, следила за каждым движением, даже случайным жестом, каждого из мужчин, чтобы, в случае чего, тотчас убежать. По крайней мере, попытаться.

— Как пожелаете, мисс, — расстроенно ответил молодой всадник, пожав плечами. — Просто ступайте по этой дороге, — указал на крайнюю тропу на развилке, — и скоро окажетесь на месте. Вправду не хотите составить нам компанию?

— Я, пожалуй, пройдусь. Свежий воздух, все дела.

— Тогда примите это. — Мужчина повернулся, достал какой-то сверток и протянул его мне. — К вечеру станет прохладно.

Застигнутая врасплох, я растерялась и бездумно приняла подарок.

— С-спасибо.

— К слову, меня Иоанн зовут. А вас, мисс?

— Вот в городе и познакомимся. Заодно и это верну, — указала на накидку, стараясь улыбнуться как можно естественнее.

— Ха, ловлю на слове. Можете тогда заглянуть к кузнецу Бэдли: будем гостить у него. Что ж, надеюсь, до встречи, загадочная незнакомка.

— Угу, до встречи, — невнятно пробормотала из-за сильного смущения.

Всадники пришпорили лошадей и вскоре скрылись за поворотом. И теперь, когда возможная опасность миновала, я поняла, что была рада их встретить. Волнение улеглось. Ведь получается, это место никакое не чистилище, ад или рай, а обычная наша человеческая земля. Только вот какой конкретно ее уголок?

— Ладно, дойду до города, там и узнаю. — Я закинула за плечо малоприятно пахнущую грубую накидку и двинулась в путь.

Во время вынужденной пешей прогулки меня завораживал открывшийся пейзаж, поэтому идти было совсем не скучно. Я словно оказалась в ожившем музее. Ведь уже давно привыкла к многочисленным скучным, серым постройкам, а здесь глаза и нарадоваться не могли, «вкусив» такое буйство красок. Даже и представить не могла, что существует столько зеленых оттенков! Да одни эти величественные деревья заставляли замереть от восторга. Не говоря уже о разнообразных растениях и цветах, среди десятков видов которых повезло, что хоть ромашку узнала. И то не до конца уверена, ибо всё воспринималось совершенно по-другому. Ярче и контрастнее, что ли? Но, возможно, это я уже отвыкла: у нас ведь одни постройки, а растительности почти нет.

От любования местной флорой отвлекло пульсирующее покалывание в левой руке. Я уже и забыть успела о ссадине, ведь это такая мелочь по сравнению с тем, что происходит вокруг.

— Даст бог, инфекцию не занесла и с рукой не распрощаюсь. Но перевязать чем-то стоит.

В заднем кармане брюк нашелся чистый носовой платок, который, приложив к ране, я плотно зафиксировала резинкой для волос. Всё-таки величайшее творение человечества. Кстати о творениях… В другом кармане нашелся мобильный телефон. Правда, он заставил меня поволноваться, ведь почему-то со всех сторон был покрыт царапинами. Хоть и побитый, но маленький помощник работал. Счастью не было предела. Хотя сюрпрайз — нет сигнала.

— Да что здесь за глушь? И сколько еще идти? — всмотрелась в даль, прищурив глаза. — А что, если не успею добраться до темноты? Блин, может, стоило согласиться?.. Нет, вдруг бы эти мужики еще уволокли куда и…

В зарослях что-то хрустнуло — я замерла и навострилась. С минуту всё было спокойно. Возможно, просто мелкий зверек пробегал или сухая ветка отвалилась, так что я, выдохнув, не спеша продолжила путь. Но не успела сделать и пары шагов, как сзади зашелестели ветви кустов, вынудив меня неуклюжим прыжком развернуться на сто восемьдесят градусов.

— Э-эй, здесь кто-нибудь есть? — и без того нерешительный голос дрожал как осиновый лист.

Ответа не последовало. И даже не знаю, что напугало бы больше: его отсутствие или же наличие. Некоторое время я, боясь пошевелиться, стояла в неподвижном положении и пялилась в ту сторону, откуда исходило движение.

Неожиданно из-за деревьев ни с того ни с сего вылетела стая мелких птиц и полетела вдоль дороги. Я не стала долго думать и последовала их примеру: ломанулась оттуда прочь. Со времен школьных марафонов так не бегала. Кажется, даже могла новый рекорд поставить. Только вот бок заболел, поэтому пришлось притормозить.

Пытаясь справиться с одышкой, я оглядывалась по сторонам. И страшное осознание накатило в момент: прекрасный пейзаж, которым чуть ранее восхищалась, теперь и вовсе таким не казался. Впереди была всё та же дорога, вокруг — всё те же деревья и кустарники, даже эти гребаные цветы я уже видела! Словно брожу по одной и той же зацикленной локации из игры.

Страх, неприятным клубком свернувшийся в животе, начал выходить наружу. Я чувствовала себя маленьким беспомощным ребенком, к которому приближался монстр, готовый вот-вот вцепиться смертоносными когтями в незащищенное горло. И видит бог, необъятный ужас точно поглотил бы меня без остатка, заставил бы рухнуть на ту проклятую дорогу и реветь без устали… Если бы этот план не разрушило протяжное урчание в животе. Организм будто сказал: «Сначала накорми меня, а уже потом можешь истерить сколько душе угодно». И это вправду малость помогло.

Я порыскала по карманам в надежде найти хотя бы жвачку, ибо голод разошелся не на шутку. А кто-то еще и побегал сломя голову. И нервы все истрепал. Прекрасно.

— Боже, и когда всё это наконец закончится? — ныла я, продолжив теперь уже осознанное голодное путешествие, так как никакой еды в ближайшее время мне не светило. Можно, конечно, было попытаться вкусить местные дары природы, но я не настолько рисковая.

Однако вскоре судьба заставила позабыть о моих насущных маленьких потребностях, ведь впереди показался долгожданный город. Ура!.. Хотелось бы мне прокричать.

— Что за… Вы что, издеваетесь? Да этого быть не может. Нет, нет, нет! — Подступил новый приступ паники. Рассудок стал распадаться на части, отдельные мысли проносились в голове, как вспышки света от электрической лампочки. — Это неправда. Всё это неправда, нет…

Давление подскочило, голова настолько сильно ноюще пульсировала, что аж пришлось стиснуть зубы, а сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из глотки. Внутри всё бурлило и кипело, словно само нутро пыталось спастись от правды и умереть, чем признать ее. Ведь я была не дома. Через затуманенную пелену перед взором мелькал древний город. И это уж точно были не декорации. Но с какой стати меня сюда занесло?!

«И что делать? Делать что?..» — кружились в голове схожие вопросы без единого проблеска хоть какого-то логического выхода. Не существовало даже предположения. В школе такому не учили. А пройти курсы по выживанию в экстремальных условиях, уж простите, не успела.

— Капец. — Я схватилась за голову и присела на корточки. Хотелось стать меньше, хотелось укрыться от этого мира, испариться и оказаться дома. Но эффект с зажмуриванием, как в кошмарах, не помогал. И каждый раз, открывая глаза, я видела перед собой испачканные кроссовки и надоевшую пыльную дорогу. — И как ты еще не из желтого кирпича? Хотя тогда, может, понимала бы, что делать.

— Эй! С дороги! — резкий гневный голос вернул меня в неприглядную реальность. — Что встала, как бесноватая?! Иди отсель! — кричал с повозки старик, недовольный тем, что ему преградили путь.

Не знаю, на сколько долго размышления поглотили меня, но ноги затекли знатно. Оттого, пытаясь как можно скорее освободить дорогу, я несколько раз оступилась и чуть не завалилась.

— Э-эх, еще и пропивоха. Что делается? Горе нам, Всевышний, горе, — всё причитал старик, неспешно отъезжая.

Я же, как завороженная, молча смотрела ему вслед. И как только сиплый голос начал затихать, подсознательно последовала за ним.

Вскоре со своим воображаемым проводником я вошла в «город», который напоминал, скорее, деревню после пожара, а потом еще и потопа сверху. Такое доводилось видеть только в фильмах. Правда, фильмы, хвала богам, не могли передать тот специфический тошнотворный запах, ударивший в мой чувствительный нос. Это было отвратительно. Будто какое-то животное сожгли в навозной куче. Хотя, похоже, оно всё еще где-то горело.

К слову, слышали про цепную реакцию при зевании? Так вот, на рвоту это тоже распространяется. Сперва рядом стошнило одного мужчину, затем второго, а потом уже и мой черед настал. Пусть у тех, в отличие от меня, и была веская причина в виде переизбытка поглощенного пойла, но зеркальная реакция всё же сработала. Не скажу, что полегчало: на пустой желудок рвотные позывы только участились. Благо хоть выходить стало нечему, иначе оставила бы за собой малоприятную путевую дорожку.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, я закуталась в оставленную всадником накидку. Пахла она тоже не очень, но хоть блох вроде не было. Уже хорошо. Да и какая-никакая защита от любопытных глаз. Иначе, чувствую, мое новомодное одеяние до добра не довело бы.

«Блин, надо кольцо и сережки спрятать! А то еще грабануть решат», — судорожно начала снимать цацки, оглядываясь по сторонам так, будто сама их где-то и украла. Да и вид «Голлума», укрывающего свою прелесть, вызывал у проходящих крестьян еще больший интерес, так что пришлось двигаться вперед.

По бокам улицы расположились плотно прилегающие друг к другу прогнившие деревянные хижины с соломенными крышами. Идти, а точнее, пробираться довелось по липкой грязевой дороге с глубокими лужами, в которых то и дело застревала очередная скрипучая повозка. А всё из-за того, что уставшие, исхудалые лошади, чьи ребра с легкостью и на глаз можно было пересчитать, не могли справляться с постоянными препятствиями.

Людей вскоре стало настолько много, что все они будто слились в одно большое коричнево-серое пятно, из которого ежесекундно кто-то выбирался и снова «нырял». По тому, что почти все таскались с плетеными корзинами, клетками или обычными мешками за плечами, стало ясно, что торговля здесь занимала особое место. И убедилась в этом окончательно, когда толпа вытолкала меня на достаточно просторную круглую площадь, где из разных углов разносились зазывающие речи: «Рыба, свежая рыба!», «Имбирный хлеб!», «Оленина!», «Охотничьи ножи!», «Меховые шкурки!», «Украшения»…

Я бродила по рынку, вглядывалась в товары и изучала людей, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Внутри теплилась надежда, что я разыщу ту ошибку или огрех, который станет подтверждением того, что всё вокруг — лишь умелая постановка.

Однако единственными моими находками стали недовольство и раздражение местных жителей. Их можно понять: никому не понравится, когда на него беспардонно пялятся, да еще и с перекошенным лицом, выражающим отвращение и недоумение одновременно. Но на каждого больного найдется свой врач. Моим стал здоровенный, как в длину, так и в ширину, бородатый кузнец, который одарил таким говорящим злобным взглядом, что даже пополнил копилку моих личных страхов. И кошмаров, кажется, тоже.

В общем, я не стала испытывать судьбу с брутальным мужчиной, в руках которого крепко засела кувалда, поэтому как можно скорее попыталась скрыться в толпе. Но мои пятьдесят килограммов мало что могли сделать с устоявшимся потоком, поэтому вскоре чье-то мощное плечо быстро заставило оказаться на земле.

— Вот черт! — не думая, воскликнула я, отряхиваясь от зловонной грязи.

Тут же в мою сторону с неприкрытым ужасом покосились те, кто находился поблизости. До меня не сразу дошло, что они всерьез восприняли сгоряча брошенные слова и уже искали злого беса.

— Простите, показалось, — промямлила я, стараясь как можно быстрее покинуть сцену.

Ошарашенные люди вскоре вновь занялись своими делами, а я, задыхаясь от волнения, пыталась пробиться сквозь толпу и найти укромное место. Мне срочно нужна была передышка. Оживленная суета и несмолкаемый гомон давили невидимым, но ощутимым грузом. Переплетаясь с нескончаемым потоком мыслей, догадок, предположений, всё это превратилось в один пустой, бесполезный, раздражающий шум. Голова просто раскалывалась, а эмоции, набирая силу, пытались вырваться наружу. Я вот-вот готова была закричать от безысходности… Если бы не окликнувший меня голос.

— Ингрид? Это же ты?

Похоже, ранняя выходка привлекла не только случайных прохожих. Ко мне осторожно, словно боясь, начала подходить высокая пожилая дама в горчичном платье, седые волосы которой скрывал зеленый платок. С задумчивым прищуром она некоторое время всматривалась в мое лицо, а затем, широко распахнув глаза, воскликнула:

— Ингрид, дорогая, что ты здесь делаешь?! Ох, Бог всё же смилостивился над нами, грешными. Как же я счастлива! — Она свободно обняла меня, еле сдерживая слезы. — Мои молитвы услышаны, благодарю… Но, милая, что с тобой случилось? Куда запропастилась на столько лет?

— Что? А вы…

— Ох, прости старушку. Пойдем же скорее в дом, там всё и поведаешь. Я так по тебе скучала, родная. — Ее дрожащие морщинистые, но очень теплые руки охватили мои, а потускневшие голубые глаза смотрели с такой заботой и трепетом, что поневоле стало легче и спокойнее.

«Я не одна», — осознание этой крошечной мысли очистило разум от тревожного мусора. Пусть и на время, но я смогла прийти в себя.

— Простите, вы меня знаете?

— Дорогая, ты что, уже свою няню забыла, которая возилась с тобой с самых колыбельных дней? — непонимающе посмотрела она на меня.

— Няню? Я мало что помню, но, может, вы мне поможете?

— О Всевышний, — лицо дамы исказил испуг, и она бессознательно схватилась за крестик на груди, — неужели это бедное дитя где-то ударилось головой?

— Судя по всему происходящему, определенно да, — пробормотала сама себе, даже не пытаясь пошутить.

— Ингрид… — Она положила руку на мое плечо, пытаясь приободрить. — Бог помог разыскать тебя. Он оберегал тебя всё это время. И с Божьей помощью всё наладится.

— Надеюсь, — вяло пожала плечами, не питая особых иллюзий. Но стоит признать, какие-то нотки облегчения появились во мне.

— Пойдем, дорогая. В первую очередь тебя необходимо переодеть: выглядишь безобразно.

Опустив взгляд, я поняла, что где-то потеряла накидку и теперь красовалась в современной одежде. Однако никогда бы не подумала, что джинсы и джемпер — это так ужасно. Но в средневековом антураже, соглашусь, выглядело нелепо. Да и испачкаться уже успела, так что чистая одежда, как еда и отдых, мне были просто необходимы. Поэтому, не найдя другой альтернативы, добровольно пошла за незнакомкой. А что еще оставалось? Уже вечерело, а ночевать на улице я бы точно не смогла. Меня, беспризорную, наверняка бы убили. А так хоть крыша над головой сулила. Единственным опасением было то, что эта старушка могла оказаться матерью каких-нибудь разбойников или попросту продать… Но всё обошлось.

Мою спасительницу звали Мартой Джеймс. Она была бездетной вдовой, доживавшей свой век на скопленные сбережения в крошечном домике на холме. И, как оказалось, мадам Джеймс почти всю жизнь прослужила в поместье Гердебалей, некогда знатной дворянской семьи. Правда, по ее рассказам, она скорее исполняла не роль няни, а сторожевого пса, ибо в детстве я была очень активным и своевольным ребенком, который частенько удирал в дикий лес неподалеку.

Однако из-за жесткой дисциплины, которую прививал мне овдовевший отец, вскоре все решили, что я оставила позади дурачества и стала самой настоящей воспитанной леди. Пока зимой, незадолго до своего четырнадцатилетия, я тайно не сбежала в лес. Где, собственно, и бесследно пропала. Отец решил, что меня похитили его соперники в торговле — Ларионы, — посему, возглавляя рыцарей, он отправился в соседние земли штурмовать их замок. В итоге обе семьи стали злейшими врагами, а меня так и не нашли. Конец.

Слушать истории о своем детстве было, конечно, забавно, но когда Марта сообщила новость, которая, по ее мнению, должна была меня порадовать, страх снова охватил каждую частичку и без того утомленного тела. Я возвращалась домой, в поместье Гердебалей. Но из-за теплых слов о доме из уст прекрасной пожилой женщины, которая души не чаяла в своей последней подопечной, из глаз невольно полились слезы. Мадам Джеймс решила, что то были слезы счастья, хотя я бы их назвала слезами иронии.

«В любом случае другого выхода пока нет. Плыть по течению — не самый плохой вариант в такой ситуации. Быть может, там меня ждут ответы. Не просто же так я ношу то же имя, имею ту же внешность, как и мой предок. Что, к слову, крайне странно».

Поездка намечалась через пару дней, покуда не будут завершены все приготовления. Всё это время мне было плохо. Душевно, конечно, больше, но и на внешности отразилось: от пациента психиатрической клиники точно не отличишь. Что поделать, акклиматизация проходила не очень гладко.

Каждое утро я не спешила открывать глаза. Всё надеялась, что проснусь в своей кровати, а это окажется одним из тех реалистичных снов, преследовавших меня долгое время. Но каждый раз ждало разочарование.

На все вопросы мадам Джеймс приходилось отвечать либо «не знаю», либо «не помню». Даже когда речь заходила о любимом цвете или блюде. Так было проще и безопаснее. Не хотелось вызывать подозрений, ведь с Ингрид Гердебаль нас объединяла только внешность. А я боялась, что Марта могла обнаружить подмену, понять, что я «фальшивка». Я боялась остаться одной. Боялась потерять единственного человека, который мог помочь. Поэтому безропотно слушалась и делала всё, что она мне говорила, надеясь, что в итоге всё будет хорошо.

Глава 3. Возвращение в старый новый дом

Знаете, чем хороши скитания в прошлом? Можно вдоволь налюбоваться первозданной, почти нетронутой природой. Всё.

Но даже в этом единственном приятном моменте меня обломали. Нет, бархатные шторки никто перед лицом не задергивал, просто из-за нарядного, как говорила Марта, платья я первые полдня потратила на поиски удобного положения, а вторые — училась заново дышать. К грубой ткани более-менее привыкла, будучи еще в крестьянском «мешке», но это красное чудовище с огромными бантами настолько сдавило внутренности, что они, казалось, уже начали съезжать.

А ведь я только стала приходить в себя, а тут на тебе: головокружение, тошнота, усталость — верные спутники на ближайшее время, от которых то и дело клонило в сон. А когда просыпалась, мы доезжали до очередного пункта назначения, где останавливались переночевать в гостинице. И так неполных четыре дня. Может, вокруг всё же был ад? Это определенно тянуло на один из его кругов, который медленно и бесповоротно превратил меня в один болезненный, апатичный комок, мечтающий лишь о скорейшем прекращении пытки под названием «Путешествие домой».

Но ладно я, молодая кобылка, а вот мадам Джеймс… Хоть она стойко сохраняла невозмутимое лицо на протяжении всего пути, но ее молчание и редкие, короткие фразы стали для меня ответом. Ее укачивало. Всё-таки длительные поездки для пожилой женщины слишком утомительны, и как бы я ни упрашивала ее отдыхать почаще, Марта отнекивалась и говорила, что с ней всё в порядке.

Но вот за очередным поворотом она произнесла долгожданную для нас обеих фразу:

— Мы подъезжаем. Поместье Гердебалей уже совсем близко.

Я прильнула к окну и вдали, за верхушками елей, заметила знакомые кирпичного цвета башни.

— В чем дело, дорогая? Ты признаешь сие место? — Мадам Джеймс наклонилась вперед, пристально всматриваясь в мое лицо, которое не скрывало удивления.

— Кажется, да, — тихо произнесла я, погружаясь в собственные воспоминания.

«Верно. Это он. Тот самый разваливающийся особняк из снов. Тех снов, что были реальнее яви. Я помню эту широкую желтоватую дорогу, ведущую к главному входу, этот цветущий яблоневый сад неподалеку, аллею из кленов, плакучую иву возле пруда… Да я даже знаю, где здесь конюшня! Но как это возможно?»

— Слава Господу, — Марта вздохнула с облегчением, видя неприкрытое приятие, отразившееся на моем лице. — В родном гнездышке память к тебе скорее вернется. Ох, так радостно. А я, старая, уже почти перестала надеяться, что побываю здесь вновь. — На ее глазах, с глухой тоской устремленных на старое поместье, выступили слезы.

— Почему вы оказались так далеко от дома?

— После твоего исчезновения лорд Генрих ни дня не прекращал поиски на протяжении многих лет. Но, претерпевая неудачу вновь и вновь… Это не могло не сказаться на его здоровье. И ежели с телесными хворями мог справиться придворный лекарь, то с душевными демонами никто, кроме Господа, не в силах был помочь. И те постепенно снедали твоего отца изнутри, пока это не привело к… — мадам Джеймс осеклась и, слегка поежившись, схватилась за голову.

— Вам плохо? — Не на шутку забеспокоившись, я пересела на соседнее место и приобняла ее за плечи.

— Ох уж эта тряска. Не волнуйся, я в порядке. В общем, со временем лорд Генрих разогнал почти всю прислугу. И меня в том числе.

— Мне жаль.

— Ты ни в чем не повинно, дитя. И на графа я никогда не держала обиды, ведь прекрасно разумею ту боль, что он испытал… Дорогая, я очень рада, что ты вернулась. Что ты с нами. — Ее голубые глаза, полные не только слез, но и счастья, и некой надежды, заставили мое сердце сжаться.

— Дамы, прибыли! — крикнул кучер, остановив лошадей.

Когда мы покинули карету, меня вновь охватило знакомое чувство тревоги, веющее от уединенного громадного поместья. В голове просто не укладывалось, что вижу это наяву. Эта каменная лестница, поросшая травой; эти остроконечные крыши башен, словно пытающиеся проткнуть небеса; эти темные фигурные окна, закрытые с той стороны настолько плотной тканью, что казалось, внутри жила лишь пустота… Холодная, безжизненная, но так отчаянно пытающаяся вырваться наружу, что оставила на стенах зловещие трещины.

«Почему это не может быть очередным дурным сном?» — спрашивала себя, продолжая щипать кожу до красноты.

Вдруг особняк начал издавать ужасный громкий гул, от которого по спине побежали мурашки. Поднялся сильный ветер, подхвативший сухие листья с дороги и деревьев. Когда стихия обрушила на нас свои силы, мы инстинктивно прикрыли лицо руками и отвернулись. Это выглядело так, словно незваным гостям были не рады и прогоняли прочь.

Входная дверь медленно, тяжело, будто нехотя, отворилась, издавая один из самых пугающих скрипучих звуков в мире. Из дома показалась темная фигура…

— Дядя? — с недоумением прошептала я, сощурившись.

Меня как будто зажало в незримые тиски: ни двинуться, ни вздохнуть, ни слова сказать. Я была совершенно ошарашена и не знала, как реагировать на своего родного дядю Марка! Да, он немного постарел: седина захватила его бороду и остатки шевелюры, появились мешки под глазами, морщин стало заметно больше… Но это был он! Марк! Почему-то в их одежде. Хотя и я недалеко ушла, что уж говорить.

«Может, он вместе со мной сюда попал? — молнией прошибла безумная догадка. — Но если так, значит ли, что это место?..»

— Ингрид! Дочь моя, вера вновь узреть тебя почти покинула меня! — бросился ко мне граф с распростертыми объятиями.

«Погодите-ка, дочь?!» — вопрошающе посмотрела на него, пытаясь уловить какой-то подвох.

— Благодарю тебя, Господи, что вернул мне ее. Ах, сколько прошло лет! И вот ты стоишь передо мною. Даже не верится… Быть может, я сплю? — Отпрянув, отец коснулся большими теплыми ладонями моего лица и, одарив дрожащей улыбкой, разрыдался. — Боже, я так счастлив, что ты вернулась. Девочка моя, солнышко, ты здесь, ты дома, теперь всё будет хорошо. Мое драгоценное дитя, я так рад! — Его искренние слезы, не перестававшие течь из усталых родных глаз, заставили заплакать и меня. Вскоре, немного отстранившись, он заметил мою спутницу. — О, мадам Джеймс, рад видеть вас в добром здравии.

— Приветствую, милорд. — Она учтиво поклонилась.

— Признаюсь, получив от вас письмо, я несколько усомнился в правдивости его содержимого. Нисколько не сожалею, что ошибся. Похоже, Бог всё же смилостивился над моей грешной душой, не позволил доживать короткий век в одиночестве и вернул мою младшую, моего ангела. — Отец осторожно, словно боясь, погладил меня по голове. В его глазах было столько тоски и боли, что эти чувства понемногу стали передаваться и мне. Не представляю, каково родителю потерять ребенка, но уверена, что от этого не оправиться. — Мадам Джеймс, — обратился к ней граф, на мгновение прикрыв веки, — дозвольте покамест на словах, но я безмерно ценю и благодарю вас за то, что привезли Ингрид домой. Однако не беспокойтесь, вы получите соответствующую награду.

— Благодарю, ваше светлость, но дозвольте сообщить об одной плачевной трудности, о которой вы должны уведать…

— Ох, ну что я за старый дурак! — Граф неожиданно встрепенулся и легонько ударил себя по лбу. — Всё томлю и держу вас, мои дорогие, на пороге. Пойдемте скорее в дом, поведаете всё за ужином. — Он взял меня за руку и нетерпеливо повел в раскрытую черную пасть пугающего здания. — Милая, ты, должно быть, устала с дороги и хочешь есть? Эрик, — обратился он к юноше, который уже ждал нас в большом, просторном, но темном из-за недостатка освещения холле. — Помоги кучеру с вещами, а затем скажи Джозефу, чтобы приступал к готовке: сегодня мы отужинаем раньше.

— Да, милорд. — Эрик слегка кивнул головой и тихо скрылся за белой дверью, находившейся позади него.

Меня немного поразило такое серьезное и ответственное поведение подростка. Чувствуется разница. Мое знакомство с малолетками никогда не заканчивалось ничем хорошим: то испачкают, то обматерят, то чуть не спалят. Думаю, в наше время Эрика бы только за его лакейский наряд где-нибудь прессанули: длинные коричневые шорты, доходящие до чулочков; узорчатая жилетка, надетая поверх сорочки с забавными крупными рюшами. Красота. И придется, похоже, к ней привыкать.

Пока лорд Генрих отдавал указания и о чем-то шептался с мадам Джеймс, я вовсю изучала холл, который в моих снах доводилось видеть в трех состояниях: в первоначальном варианте, когда это место искрилось и сияло своим убранством; в теперешнем, которое отличалось от предыдущего грязью и приличным слоем пыли на полу, мебели, предметах декора и уже блеклых живописных стенах, покрытых трещинами… А вот последнюю стадию не хотелось бы застать, ведь холл был не просто разрушен естественным путем, а что-то его уничтожило. Скорее всего, затронув весь дом. Помню упавшие друг на друга колонны, обломки крыши и мрамора, огромную дыру в полу, которая медленно, по кирпичикам, сперва забрала лестницу, а затем отправила в темноту и всё остальное. Особняк будто бы ушел под землю. Неудивительно, что пребывание здесь пугало до чертиков.

«Надеюсь, никакой войны в ближайшее время не случится. Это страшно. Безумно страшно», — по телу пробежал холодок. Не хотелось думать о плохом, но мрачные мысли, как надоедливые насекомые, пробирались и копошились в голове.

— Эх, ненаглядная Ингрид, — вырвал меня из размышлений отец, — никак не могу налюбоваться тобой, мое раннее солнце. Ты так прекрасна. Жаль, что не довелось узреть лично, как ты взрослеешь. — Он вытер остатки слез и прокашлялся. — Покуда я вновь не расчувствовался, попрошу тебя пройти в свои покои и переодеться к ужину. Слуги не часто прибирались в пустующих комнатах, посему потерпи немного. Но обещаю, ко сну они приведут всё в порядок. Ступай, а мне покамест нужно написать пару важных писем. — Граф немного задумался, а после резко развернулся и направился в библиотеку через гостиную.

Мадам Джеймс любезно проводила меня в личные покои. Они находились на втором этаже в самом конце коридора, и это отнюдь не радовало. Я и так боялась этого места, а если еще придется каждый раз проделывать такой путь, то вообще свихнусь!

«А вдруг уже свихнулась?»

Одно неосторожное движение — и резкий скрип половиц заставил вздрогнуть и отступить назад. Всё же побороть страх перед этим домом будет непросто.

— Дорогая, ты как-то побледнела. Не заболела ли часом? — Марта убрала выбившуюся прядь моих волос и обеспокоенно начала всматриваться в мое лицо, которое определенно не светилось от счастья.

— Нет. Просто кое о чем задумалась, — переведя дух, ответила я.

— Об отце? Ты ведь его вспомнила. Я поняла это по твоему взгляду. Видишь, потихоньку всё налаживается, — ласково проговорила она и погладила меня по плечу. — Ладно, отдыхай, не буду больше утомлять тебя своим присутствием.

— А вы куда? — спросила я, сделав пару неуверенных шагов навстречу. Мне не хотелось отпускать Марту: с ней было так спокойно и комфортно.

— Тоже немного отдохну. Не в том я уже возрасте, чтобы оставаться бодрой, проделав такой изнуряющий путь. Но ежели что понадобится, моя опочивальня вторая от главной лестницы.

— Хорошо, — кивнула я, натянув улыбку.

Мадам Джеймс тихо закрыла за собой дверь, оставив меня совсем одну. Сердце преждевременно начало колотиться от страха. Но чем больше я осматривалась, тем спокойнее становилось. Бояться было нечего: это всего лишь спальня. Просторная, элегантная, богато оформленная и при этом даже комфортная для проживания.

Всё вместе выглядело довольно-таки неплохо: поистине королевская деревянная кровать с точеными балясинами, расписным изголовьем и резными опорами; возле окна расположился небольшой круглый столик, на котором неаккуратно лежала небольшая стопка бумаг; два темных кресла-великана контрастировали с расположенными на них маленькими серыми подушками с вышитыми вручную цветами, напоминавшими васильки; стену украшали парные витиеватые подсвечники, несколько картин с незатейливым весенним пейзажем в тяжелых, массивных рамах. Внимание, конечно, привлекал и огромный, «толстый» шкаф, который, как и остальная мебель, был расписан столькими декоративными элементами, что можно было любоваться ими часами.

Правда, из-за того, что в комнате давно никого не было, вокруг царила атмосфера мрака, холода и… пыли. Куда уж без нее. Я только присела на кровать, как в воздух поднялись серые песчинки, тут же вызвавшие кашель. Нос забило, во рту пересохло, а легкие начали неприятно покалывать — я тут же подбежала к окну, пытаясь добраться до спасительного свежего воздуха. Однако из-за подгнившей древесины потребовалось немало усилий, чтобы его открыть.

«Да уж, сюда и впрямь давненько никто не заходил».

Облокотившись на подоконник, я наслаждалась прохладным легким ветерком, который приятно обдувал раскрасневшиеся щеки и незатейливо снимал усталость. Но вдруг что-то черное и довольно крупное пронеслось перед глазами. Вскрикнув от неожиданности, я отскочила назад и с минуту оцепенело пялилась в раскрытое настежь окно.

«Что это было? Кажется, сверху что-то упало. Может, на чердаке убираются? Но если что-то сбросили, это ведь должно остаться на земле, верно?»

Впрочем, из-за испуга я не то что и близко не могла подойти к окну, а даже сделать один крохотный шаг стало проблемой. Мне всё мерещилось, что снизу кто-то выскочит, схватит и утащит за собой. Пришлось стоять на месте, смотреть на колыхающуюся листву деревьев и слушать свое учащенное, чуть хрипловатое от вдыхаемой пыли дыхание.

Но вскоре то, что меня напугало, спокойно село на подоконник — большая черная птица, похожая на ворона. Только у этой породы оперение имело странный зеленоватый отлив, клюв был кривой и изогнутый, а маленькие круглые глазки пугающе бордового цвета невольно заставили съежиться. Хотя острые длинные когти и внушающий размер крылатой твари вселяли еще больший ужас. И как только прогнивший кусок дерева не развалился под весом такой махины?

— Т-ты напугала меня, птичка, — промямлила дрожащим голосом, надеясь, что та среагирует и улетит.

Куда уж! Эта «птичка» так каркнула, что у меня аж в ушах зазвенело, не говоря уже о стеклах в раме. Пулей выбежав из спальни, я еще минут пять пыталась привести дыхание в норму.

«Капец, до чего же здесь опасные птицы! Просто машины для убийств! Таких отлавливать и истреблять надо, пока они не начали нападать на людей… А вдруг так и происходит? Вон, одна в лесу чье-то платье колошматила. А до этого, может, его обладательнице глаза выклевала и брюхо вспорола!.. Жесть!»

На этой прекрасной кровавой ноте я поняла, что заглядывать в комнату в ближайшее время точно не собираюсь — пусть там и было подозрительно тихо, — поэтому решила спуститься вниз. По пути, чтобы немного отвлечься, изучила парочку картин, висевших на стенах между комнатами, а также брошенных на красной немного ободранной ковровой дорожке, устилающей коридор. Знакомые портреты и изображения природы вновь заставили родиться внутри странному ностальгическому чувству.

«Должна же быть причина, по которой я оказалась в месте из своих снов, верно? Вдруг это были подсказки, а теперь нужно что-то сделать. Только вот что? И с чего вообще начать? Черт, в голове такая каша. Да и как вообще можно сосредоточиться, находясь в постоянном стрессе?!»

От безысходности я готова была плюхнуться на пол и, надув губки, сидеть так, покуда всё само собой не разрешится. Размечталась, знаю. Но от этой гениальной идеи меня отвлек протяжный гулкий шум впереди, от которого сердце мигом пустилось в бешеный пляс. Дверь в конце коридора медленно отворилась, и из нее показалась пышная прическа мадам Джеймс.

Я с облегчением выдохнула и тихо прошептала:

— Так и параноиком стать недолго, ей-богу.

— Ингрид, ты уже справилась? — поинтересовалась Марта, заметив меня.

— Даже и не начинала, — хмыкнула в ответ. — Просто ко мне птица залетела, вот и пришлось ретироваться.

— Какой кошмар. Она тебя не поранила? — Мадам Джеймс окинула меня беспокойным взглядом.

— Нет, — отрицательно замотала головой, успокаивая ее. — Скажите, а большие птицы тут часто встречаются?

— Насколько? Надеюсь, это не Хагон? Думала, Гердебали давно истребили их на своих землях. — Марта призадумалась. — Сообщу об этом старшему лакею, а ты покамест можешь провести время за чтением.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарила Марту и решила последовать ее совету.

«Всё равно делать нечего. Да и развеяться, думаю, не повредит. Если получится, конечно».

Спустившись в холл, мы с Мартой разделились: она направилась к белой двери у входа, в которой чуть ранее скрылся Эрик, а я проследовала в библиотеку.

Пройдя шикарную гостиную, от вида которой самопроизвольно приоткрылся рот, я попала… в такую же гостиную. Ступор был обеспечен. Мелькая туда-сюда между проходом, объединяющим помещения, даже показалось, что я оказалась в какой-то временной петле. Всё — от планировки, мебели и мелких предметов декора — было если не одинаковым, то схожим. Зато неплохо так убила время, постепенно ища отличия между комнатами. Главным из которых, как ни странно, оказались огромные шкафы с книгами, стоящие у стены и возвышающиеся прямо до потолка. А они там, на минуточку, были метров пять.

Изучая книги, до которых могла дотянуться, я старалась найти что-нибудь известное. О короле Артуре, например, или ту же «Ромео и Джульетту»… Подумала, что подобное сблизит меня с домом. Смешно и грустно одновременно. Только смешно с истерической точки зрения.

И чтобы вновь не поддаться наступающим отрицательным эмоциям, я уже хотела схватить первую попавшуюся книгу и забить голову любой написанной там историей, как случайно взгляд остановился на корешке ярко-бордового цвета, в верхней части которого были изображены две летящие птицы. В свете недавних событий это определенно меня заинтересовало. Но еще больше поразило состояние книги: ободранная, исцарапанная, обожженная с краев, с помятыми и вырванными листами.

«Разве так с книгами обращаются? Все остальные, вроде, опрятно выглядят, так чем эта не угодила? Выбросили бы, если не нужна», — недоумевала я, изучая уцелевшие остатки.

Не удалось выяснить даже названия таинственного романа: не было ни первых, ни последних страниц, да и середина тоже заметно «исхудала», а на обложке размещалось лишь увеличенное изображение тех же птиц с корешка, которые вырывались из колючих зарослей. Единственное, что я смогла узнать, понимая «эльфийский» через слово, так это о неком посланнике, который знаменовал начало страшного суда и одновременно даровал путь ко спасению. Сами по себе отрывки текста напоминали Библию в не самой приятной ее части… Части казней египетских.

«Да уж, решила отвлечься, читая книгу, от которой кровь стынет в жилах. Молодец, умеешь выбирать, ничего не скажешь».

— Мисс. — Неожиданный голос, раздавшийся за спиной, сильно напугал, из-за чего я вздрогнула и выронила книгу из рук. — Извините, мисс Ингрид. — Эрик, невесть зачем подкравшись едва ли не вплотную, поднял книгу и положил ее на стол. — Ужин готов. Прошу пройти в столовую комнату.

После его слов мгновенно заурчало в животе, и я только тогда осознала, что истощена — во всех смыслах. Конечно, о еде в такой ситуации сложно думать, но подкрепиться всё же не помешает. Так что я проследовала за парнем, идеальная осанка которого заставила выпрямиться и меня.

«Блин, мне до аристократичной леди как до луны. Они быстро спалят, что я… Надеюсь, спалят не в прямом смысле? И зачем только об этом подумала? Всё из-за этой чертовой книги! Хотя и без нее загонять себя в депрессию, похоже, — мой особый талант».

В светлом коридоре, украшенном прелестными свежими цветами, мы столкнулись с Мартой, которая, приметив нас, почему-то хотела скрыться в ближайшей комнате. Но Эрик успел ее остановить и, кажется, в очередной раз пытался уговорить пройти вместе с нами.

— Но как я могу?! — возмущалась Марта, готовая вот-вот закрыть дверь, настойчиво вцепившись в ручку.

— Что случилось? — поинтересовалась я, поравнявшись с ними.

— Милорд приказал привести к столу и мадам Джеймс, но она, как и раньше, хочет ужинать в помещении для слуг, — пояснил Эрик, после чего вновь уставился на Марту непривычно раздраженным взглядом. — Вы хоть разумеете, что подобной выходкой оскорбите его светлость?

— Я оскорблю его своим присутствием, — бойко отвечала она лакею. — Где это видано, чтобы слуги обедали за общим столом семьи?! Милорд не мог велеть подобного. Это просто неслыханная дерзость.

— Тем не менее это его наказ, поэтому извольте проследовать за мною, — шипел Эрик, метая искры из глаз.

— Так, постойте, — вмешалась в разговор, но меня тут же сбили с мысли.

— Прошу прощения, мисс, что вам пришлось застать сию сцену. — Эрик машинально изменился в лице и, повернувшись ко мне, смиренно поклонился. — Такого больше не повторится.

— Прошу простить и меня. — Мадам Джеймс также подключилась к покаяниям.

— Да я не об этом, успокойтесь. — Так неловко мне уже давно не было. — Марта, вы ведь вернули меня домой, поэтому как никто другой заслуживаете присутствовать с нами за ужином. Прошу вас хотя бы сегодня сделать исключение. Вы мне нужны. Думаю, сама не смогу сообщить отцу о своей проблеме.

Мадам Джеймс задумчиво покачала головой, но в итоге, посмотрев в мои умоляющие глаза, смиренно вздохнула и согласилась. Эрик тоже успокоился и, одарив легким благодарным кивком, провел нас в столовую. Наверное, это единственное место в доме, в котором было светло, тепло и, что главное, не страшно.

На огромном столе, помимо интересных приборов, сверкающих кубков, изящных расписных канделябров и фаянсовых ваз, наполненных нежными розовыми и белыми цветами, располагалось такое количество еды, что аж глаза разбегались. Яркие, сочные, но неведомые блюда вызывали двоякое чувство: восторг и недоумение. Хоть всё и выглядело превосходно и достойно любой пышной свадьбы, но узнать что-либо, кроме мяса и отдельных видов овощей, было сложно. Однако мне и одного взгляда на румяную поджаристую курочку хватило, чтобы начать захлебываться слюнями.

Завороженная этим вызывающим аппетит зрелищем, я даже не заметила ставшего за моей спиной высокого, худощавого, пожилого мужчину в красной длинной рубахе и белом фартуке.

— Присаживайтесь, мисс, — низким голосом произнес незнакомец прямо над ухом, заставив вздрогнуть, кажется, уже в двадцатый раз за день.

«Тут у всех поголовно эта дурацкая привычка?! Так и инфаркт словить недолго».

Пытаясь сохранить некое подобие хладнокровия, я позволила Эрику усадить себя за стол. В это время напугавший меня мужчина в красном, я бы даже сказала в кровавом, одеянии отодвинул стул и помог сесть мадам Джеймс, после чего подозвал юношу, и они оба покинули помещение через дверь в конце комнаты.

— А кто это? — поинтересовалась у Марты, осторожно озираясь по сторонам.

— Джозеф Олт, главный и, похоже, единственный повар. Без помощников, должно быть, ему тяжко приходится. Но всё равно он постарался на славу, — с восхищением окинула взглядом все яства.

— Я решил отпраздновать ваше возвращение, мисс, — опять послышался знакомый низкий голос из-за спины, — посему не пожалел сил, дабы приготовить многие из ваших любимых блюд. Надеюсь, сумел угодить и порадовать вас.

«Мужик, как ты это делаешь? — тараща глаза-блюдца на Джозефа, который с невозмутимым видом наливал мне что-то в кубок, я пыталась сообразить, что же с ним не так. — Может, он призрак? А что, это даже не особо удивит».

— Но когда вы всё успели? Мы ведь только недавно приехали? — задала очевидный вопрос, зная, что помощников у него нет.

— Я мастер своего дела, мисс, — ровным тоном ответил мужчина, сохраняя каменное выражение лица.

— Ха, а вы скромняга, сразу видно, — усмехнувшись, я снова переключилась на блюда.

«Столько всего, да еще с пылу с жару… Он явно не мог сделать всё сам. Хм, я подозреваю повара? Детективы — не мое, конечно, но что остается делать? Вдруг у него есть волшебные перчатки, которые помогают быстро готовить? И которые, как башмачки Элли, помогут мне вернуться домой?.. Ну и что за бред я выдумываю? Хотя что со мной сейчас происходит — это ли не бред?»

— Приношу извинения, что заставил тебя ждать, дорогая. — Граф громко хлопнул дверью и как вихрь ворвался в помещение.

— Ничего, всё путем.

— Что с твоей речью? — настороженно спросил он, медленно опускаясь на стул.

«Вот черт, — через секунду осмыслила сказанное. — Это ж век манер, а меня тут с моим лексиконом за ведьму примут и сожгут! Попадос».

— Прошу меня простить, милорд, но вынуждена сообщить, что с вашей дочерью кое-что случилось, — вмешалась Марта, пытаясь как можно деликатнее всё объяснить.

— Мне сие ведомо, — злобно рыкнув, он заставил женщину сконфузиться. — Но это не причина, из-за которой можно игнорировать установленные правила и уж тем более забывать, как пользоваться столовыми приборами. — Недовольный, холодный взгляд упал на мою руку, в которой сочилась жиром аппетитная куриная ножка.

Я даже сообразить не успела, как тело само уже принялось поглощать пищу. Довела, похоже, организм. Но всё же, мило улыбнувшись, пришлось положить обратно в тарелку вкуснейшую ножку в мире.

— Ингрид, приди в себя, ты должна быть готова к… — Граф осекся, его хмурое выражение лица начало принимать печальный вид. — Ох, прости меня, милая. Ты же не виновата. Всё эти грязные крысы, Ларионы! — Он с яростью ударил кулаком по столу, отчего нам пришлось ухватиться за кубки.

«Да уж, кто бы еще говорил о манерах. Даже аппетит пропал».

— Скрывали тебя, как трусливые животные. Но ничего. Теперь всё наладится. Я не дам тебя в обиду. Подобного более не случится. Должно быть, натерпелась от этого гнусного отребья, да?

— А-а, вообще-то… — Не зная, что ответить, я растерянно начала теребить салфетку.

— Ваша светлость, она ничего не помнит, — пролепетала мадам Джеймс, после чего в воздухе повисла гробовая тишина.

— Что? — переспросил граф, высоко подняв брови. Но не дожидаясь ответа, быстро переключился на меня. — Даже не помнишь, как они украли тебя?

Я отрицательно покачала головой.

— Она даже меня не признала, — рассказывала Марта. — Бродила по Кидеуру как потерявшийся щенок. Ее странное поведение, смею предположить, обусловлено теми условиями, в которых она жила эти четыре долгих года. Но я убеждена, что пребывание здесь поможет ей полностью восстановиться. Она ведь вас вспомнила, милорд, как и поместье. Нужно просто немного подождать.

— Что? Мы не можем ждать! — Лорд Генрих, до этого спокойно и внимательно слушая, вдруг рассвирепел и резко вскочил.

«Кажется, сейчас что-то начнется…» — предчувствовала надвигавшуюся бурю.

Впрочем, через пару секунд он спокойно сел на место и произнес:

— Но, возможно, сие будет к лучшему.

— В каком смысле?! — не выдержала я.

«Это что еще за повороты такие? Дядь, я за тобой не успеваю выруливать».

— В том смысле, что ты не будешь помнить произошедший с тобой ужас, — ответил он с неоднозначной улыбкой.

— Ваши слова охватывают и это поместье? — огрызнулась я.

— Мадам Джеймс, будьте добры, отведите Ингрид в ее покои и доходчиво объясните, как следует себя вести. Полагаю, придется заново обучать это неотесанное создание.

Не дожидаясь помощи Эрика, который всё это время молча стоял в углу, я демонстративно встала из-за стола и направилась к выходу, слыша непрекращающиеся извинения Марты. Стало так обидно, что ей приходилось извиняться за то, в чем она совершенно не виновата. Да еще и перед кем!

«Это точно не мой дядя Марк. И как только могла их спутать? Да и внешне они не сильно уж похожи, так, общие семейные черты, а по характеру... — я до боли сжала руки в кулаки, вспоминая довольную ухмылку графа, которую в сложившейся ситуации посчитала неуместной. — Уф, как же бесит! Не нравится мне это место. И люди здесь не нравятся. Правда, Марту жалко. Видно, что она боится этого напыщенного лорда Генриха, — мысленно исковеркала его имя, — но при этом всё равно пошла на ужин по моей просьбе. Теперь чувствую себя виноватой».

Выловив мадам Джеймс в холле, я искренне перед ней извинилась. Хоть она и просила сделать то же самое перед отцом, но на тот момент у меня не было никакого желания это делать. Да и сомневаюсь, что оно вообще появится.

— У нас и раньше были такие напряженные отношения? — спросила я, поднимаясь вместе с Мартой по лестнице.

— Милорд всегда был эмоциональным человеком, оттого не следует так пылко реагировать. Будь сдержанней: он же тебя любит.

— Разве это любовь, когда отец не видит тебя много лет, а потом срывается из-за каких-то долбаных манер? Может, я всё это время жила как Маугли?

— Какая странная фамилия, кто это? Он бывал на твоих именинах? — Марта призадумалась.

— Вряд ли, — ответила бесстрастным тоном, не желая развивать эту тему.

— Но всё же стоит признать, дорогая, твоя речь, по сути, малость чудна. Когда ты молвишь, даже я разумею тебя через слово.

— Согласна. Ладно, я позанимаюсь с вами… Ну, по манерам. Как говорится, с волками жить…

— Зачем? — Ее вопрос немного озадачил.

— Забудьте. — Я устало помассировала виски. Почему-то вдруг сильно разболелась голова. — Только, пожалуйста, давайте начнем завтра. Я хочу прилечь.

— Нам всем необходим отдых: сегодня был насыщенный день. Спокойной ночи, Ингрид. — Марта слегка коснулась моей руки и, привычно улыбнувшись, вошла в свои покои.

— Спокойной.

Дождавшись, пока за ней закроется дверь, я развернулась и столкнулась лицом к лицу с длинным темным коридором, от которого по телу тут же побежал холодок. Мрачное окружение заставляло чувствовать себя ребенком, который до ужаса боится неизвестной таинственной темноты.

Я старалась идти медленно и тихо, но с каждым шагом скрип казался всё громче и громче. Путь выдался поистине долгим. Зато узнала, как превратить десять метров в двадцать. Не воду в вино, конечно… Тем не менее долгожданной двери радовалась как божественному дару.

Я с воодушевлением потянулась к ручке, но остановилась из-за тревожной мысли: «А что, если там до сих пор сидит эта красноглазая птица? Или, того хуже, целая стая налетела? Вдруг люди отца не успели зайти и прогнать пернатого монстра?..»

Неожиданно в другом конце коридора раздался резкий скрип, и я, как ошпаренная, вбежала в спальню и закрыла за собой дверь.

— Я здесь точно свихнусь, — скулила со слезами на глазах, пытаясь справиться с позорной трусостью.

Повезло еще, что никакой дикой живности по комнате не разгуливало. Окно было плотно закрыто, а значит, кто-то всё же заходил. И в этом я точно убедилась, заметив явные изменения в комнате, главным из которых была приятная чистота: постельное белье сменено, пол вымыт, поверхности протерты, да и мои вещи появились возле комода.

Но больше всего мое внимание привлек шкаф-великан, а точнее, выглядывающий из него кусок ткани. Осторожно приоткрыв дверцу, я увидела красивое голубое платье, верх которого был расшит разноцветными камнями, а пояс и подол украшены золотистым орнаментом. Не стесняясь, с огромным предвкушением я распахнула дверцы настежь: шкаф оказался битком набит прекрасными творениями.

— Вау, — протянула я, не скрывая восторга.

До этого спящее эстетическое наслаждение познало любовь с первого взгляда. Мне, как человеку, почти всю жизнь проносившему джинсы с футболками, еще никогда так не хотелось примерить платье. Причем все сразу, ибо не могла выбрать фаворита: в одном цвет был крышесносный, в другом фасон «прям мечта», на третьем вышита самая настоящая картина, а эти пышные оборки и сверкающие камни… В общем, я не успокоилась, покуда всё это великолепие не перетрогала. Давненько не чувствовала себя прям «девочкой-девочкой», что аж готова была пищать от восторга. Но сдержалась. Хотя парочка странных звуков из меня всё же выскочила, не скрою.

— Если б Анжелика увидела меня в одном из них, точно бы обзавидовалась. — Когда осознала сказанное, приподнятое настроение как ветром сдуло. — Ага, мечтать не вредно.

За окном быстро начало темнеть. Как и у меня на душе. Еле волоча ноги, я доковыляла до кровати и с неохотой начала разбирать сумку. Хотя что там разбирать было? Вещей-то немного: родная одежда; родные деньги, от которых толку как и от меня здесь; мобильный телефон, который, даже если бы и ловил, всё равно бы не помог выбраться из этой западни; а еще зажигалка Анжелики…

Я вертела в руках этот маленький серебряный прямоугольничек и даже не сразу заметила, как из глаз полились слезы. Всё размылось, горло сжал спазм, а в висках гулко пульсировала кровь. Неприятный коктейль из эмоций нарастал и кипел внутри, словно бурлящая подземная лава перед извержением. Мышцы расслабились, и пальцы отпустили «напоминание о доме», с металлическим лязгом ударившееся об пол. Из-за этого звука сердце пронзила такая острая боль, что пришлось стиснуть зубы.

Я не смогла сдержаться, не выдержала напора эмоций, поэтому, уткнувшись в подушку, я выла, скулила и кричала. Всё нутро горело черным огнем, разъедая само себя. Рассудок рассыпался на части. Надежда окончательно и бесповоротно покидала меня. Пустой никчемный сосуд, сломанная механическая кукла, упавший из гнезда птенец — так я ощущала себя. Полностью беспомощной.

Даже не знаю, сколько времени провела в таком состоянии, близком к обморочному, но привести меня в чувство смог громкий, пронзительный грохот. Когда он повторился, я поняла, что надвигается гроза. Практически сразу после этого начался сильный дождь. Казалось, что по стеклу бьют не капли, а целые градины.

Неестественно покачиваясь, словно призрак, я подошла к окну, чтобы выяснить, нет ли где протечки, и сразу же раздался сильный раскат грома, уже совсем рядом с домом. Сердце вновь порывисто заколотилось, но скорее от волнения, а не страха. Спокойной ночи точно не будет.

Вскоре мое предположение оправдалось: послышался звук разбивающихся об пол капель воды. С подоконника начало течь, а потом и из потолка в углу тоже. Я схватила декоративную вазу, достала какую-то ткань из комода и принялась управляться со стихией, молясь, чтобы молния не попала в дом.

«Громоотводов нет, а гроза прямо над нами, шандарахнет — и мы сгорим. Кто-то так дважды умрет», — вновь ушла в депрессивную себя, как вдруг что-то тяжелое ударилось в окно, заставив меня от неожиданности опрокинуть наполненную водой вазу.

В гости просилась та самая птица, которая чуть ранее пыталась покорить меня своим «пением». Сейчас же она изо всех сил старалась удержаться на крохотном (для нее) подоконнике, но постоянно с него соскальзывала и ударялась клювом о стекло.

— Тебе что, здесь медом намазано? — с раздражением фыркнула я, махнув на пернатого тряпкой. — А ну, лети отсюда, здесь еще много окон. — Но птица настойчиво продолжала ломиться внутрь. — Не надейся, я не пущу тебя. Спрятаться ты можешь наверху под крышей. На-верх! — громко скомандовала я, подняв указательный палец.

И почти сразу же после моих слов пернатый устремился ввысь.

— Дожили, я разговариваю с птицей. Ой! — Отвлеченная незваным гостем, я и не заметила, как вода стремительно разошлась по полу. — Да уж, если так будет каждую ночь… Ха-ха… Это будет совсем не смешно.

Гроза утихла только через несколько часов, а ливень продолжался почти до самого утра. Но страшные звуки, непонятный грохот, образы призраков и монстров, которые с особым рвением и энтузиазмом рисовало мое воображение, еще долго не давали уснуть. Благо из-за стресса и усталости смогла вырубиться. Правда, ненадолго, ведь на сей раз моего внимания затребовала птица куда более высокого полета.

Данная бесплатная книга опубликована исключительно на Фикбуке и Author.Today. На других площадках она размещена без разрешения автора! Просьба не поддерживать пиратские сайты, а продолжить чтение на любом из представленных ресурсов: ficbook.net/readfic/4826414 author.today/work/294500

Глава 4. День неприятных новостей и знакомств

— Дорогая, вставай, уже утро. — Знакомое нежное прикосновение теплых рук бережно вернуло меня из сна.

— Мм, Марта, дай еще часок поспать. Из-за этой чертовой грозы я только недавно уснула.

— Ты про небесный треск? Да, он действительно был дьявольски сильным. Но его светлость хочет тебя видеть, так что не время лениться.

— Плевать, — отмахнувшись, перевернулась на другой бок. — У меня заслуженный выходной.

— Выходной? Что это?

Я слегка опешила.

— То, без чего стану злой и раздражительной, поэтому вероятность ссоры с отцом возрастет. Так что я остаюсь в постели, — быстро добавила и укуталась с головой одеялом.

— Ты пойдешь, — неожиданно грозным тоном произнесла мадам Джеймс. — Не перечь лорду, иначе разгневаешь. Ведаешь же, как он не терпит, когда его заставляют ждать.

— Вот именно, что не ведаю, — сквозь сон бормотала я, совершенно не думая о последствиях. Отдых — вот что на тот момент являлось главным приоритетом.

Однако мадам Джеймс даже и не думала так легко сдаваться.

Через пару секунд комнату охватил неприятный металлический лязг: старушка весьма бойко отстукивала гребнем по какой-то железной посудине, отчего в голове болезненно зазвенело.

— Ладно, ладно, встаю, перестаньте, — простонала я, не смея больше выносить этот шум. — Но имейте в виду, если где-нибудь грохнусь, сами будете виноваты.

— Ох, — Марта тяжело вздохнула. — Завтрак через пятнадцать минут. И вам, мисс, крайне не советую опаздывать. — Одарив меня недовольным взглядом, она покинула комнату. Уверена, что ей хотелось сказать больше, но манеры не позволили. Хоть какая-то от них польза.

«Утро начинается не с кофе, да? — потягиваясь и разминая руки, я уже прокручивала в голове возможные неудачи предстоящего дня. — И что папаше могло понадобиться от меня в такую рань? Надеюсь, никакого экзамена на пригодность к истинным леди не предвидится? А то не хватало еще публичного позора».

Я повернула голову к окну, из которого уже начали выглядывать слабые лучи солнца, и заметила на столике кувшин и глубокую миску медного цвета, на которой Марта и продемонстрировала свою музыкальную увертюру. Однако вместо появившихся предметов больше насторожило отсутствие других. Кто-то разобрался с последствиями бурной ночи: пол оказался сухим и чистым, вазы из углов убраны, как и тряпка, которая закрывала щель в раме.

— Когда только успели? Я даже и не заметила… — От одной только мысли, что кто-то бродил по комнате без моего ведома, стало жутко некомфортно. — Неудивительно, что раньше людей во сне резали. Да, я и мои радостные мысли снова в строю. С добрым утром!

Умывшись, причесавшись и посетив одно из самых отвратительных мест в доме, в дыру которого провалиться совершенно не хотелось бы, я приступила к кое-чему приятному: выбору наряда. Не рискнула надеть что-то «сверхпрекрасное», ибо сердечко точно бы не выдержало его порчи из-за моей криволапости, поэтому подобрала относительно простенькое голубое платье свободного, прямого силуэта, украшенное вышитыми белыми цветами и замысловатыми узорами. Затем, покопавшись в шкатулке с драгоценностями, дополнила свой образ нежной феечки парочкой серебряных колец и жемчужной заколкой, с помощью которой собрала непослушные волосы в высокий хвост.

Вуаля! Десять минут — и красотка готова. Мертвецки бледная, конечно, как окоченелый труп, но, извините, опробовать местный «бьюти-бокс» решимости мне не хватило. Так что начинаем любить себя! Ведь ничто так не заставляет ценить свое неидеальное лицо, как реальная угроза потерять то, что имеешь. А уж «отсутствие» бровей и парочку прыщей как-нибудь переживу.

По дороге в столовую я столкнулась со служанкой и слегка ее ошарашила, ведь та как раз таки шла меня одевать, а тут госпожа сама справилась — непорядок. Но это осталось нашей маленькой тайной.

— С добрым утром, мисс, — улыбнувшись, сказал Эрик, помогая сесть за стол. — Как спалось?

— А по мне не видно, что ли? — указала на усталое, немного опухшее лицо с отчетливыми мешками под глазами.

— Ингрид, ты не должна так себя вести, — строго упрекнула мадам Джеймс.

— Как?

— Независимо от ситуации ты должна излучать доброту и любезность. Главное предназначение женщины — дарить миру свою бескрайнюю любовь и красоту. Всегда помни это, — величественно произнесла она, подняв подбородок.

Марта, если честно, в ту минуту напомнила мне не благородную даму, а веселую хиппи-старушку, обкурившуюся травкой.

— Если дадите вздремнуть, то я буду излучать и дарить вам всё что у-год-но, — томно произнесла я и, прикрыв веки, медленно начала погружаться в сон.

— Дорогая, ты уже готова? — с громким басом ворвался в столовую лорд Генрих.

— Я не сплю! — резко подняла голову, которая уже успела пригреться на теплой ладони.

— Чудесно. — Отец озадаченно посмотрел на меня, а после, поправив прическу, с энтузиазмом объявил: — Раз уж ты отдохнула, с сегодняшнего дня приступим к твоему обучению. Нам многое предстоит повторить.

«Ага, о-о-очень отдохнула», — мысленно закатила глаза, понимая, что худшее ждало впереди.

— Начнем с верховой езды.

— Что? — Такого я точно не ожидала и не на шутку занервничала. — П-простите, а зачем мне? Если куда поедем, можно ведь и в карете, даже нужно, — попыталась увильнуть, но тщетно.

— Это не обсуждается. После завтрака идем на конюшни.

— Но, может, для начала Марта покажет мне дом? Я еще не всё вспомнила, поэтому часто путаюсь. А уже потом и займемся ездой… верховой, — как могла оттягивала неизбежное. Хотелось хотя бы морально подготовиться.

«Неужели всё-таки проспорила Анжелике и меня заставят залезть на лошадь? Не верю. А ведь придется, да?»

— Не возражаю. Мадам Джеймс, займитесь этим, а после приведите Ингрид ко мне. Даю вам два часа, не больше.

— Слушаюсь, милорд. — Она смиренно поклонилась.

Не знаю, хорошо или нет, но завтрак прошел в гробовой тишине, которая прямо-таки давила. Лорд Генрих, похоже, только одним своим присутствием мог создавать гнетущую атмосферу. Даже когда он первым покинул комнату, некоторое время все еще не решались сказать и слова.

«Да, я росла просто в чудесной обстановке. Хотя, может, так было не всегда?»

***

Проводя экскурсию по значимым местам поместья, мадам Джеймс также знакомила с его историей. Оказалось, Гердебалям он достался отнюдь не по наследству, как я наивно полагала. Родовое гнездышко семьи Уилкинсов, принадлежавшее им многие века, пошло под молоток из-за банкротства. Покойный граф Раймунд Гердебаль, дедушка Генриха, воспользовался приданым жены и вложился в этот дом. Причем удачно. Благодаря хорошему месторасположению и налаженным торговым связям, семья через пару лет окупила все траты и начала получать доход. А удачные браки на состоятельных пассиях обеспечили его сыновьям неплохую опору и поддержку. Род Гердебалей процветал. Пока однажды члены семьи не начали умирать один за другим — стремительно и нещадно. Злой рок использовал любые методы и средства, чтобы добраться до каждого, даже новорожденного. Так лорд Генрих потерял своих братьев и двоих сыновей. А потом еще и я пропала.

После всех мистических событий и смертей неприятные слухи быстро разлетелись по королевству: кто-то утверждал, что на семье лежит проклятие; кто-то говорил, что это расплата за сделку с нечистой силой; кто-то уповал на божественную кару за грехи… Марта же с легкой усмешкой добавила, что многие даже боялись переступить порог особняка, считая, что беда увяжется следом.

А я, набравшись смелости, решила поинтересоваться о пугающей меня теме духов и призраков. И пусть мадам Джеймс одним только своим невозмутимым видом смогла успокоить, но ее ответ тоже пришелся по душе: за долгое пребывание здесь ни она, ни ее родня ни с чем потусторонним не встречались, а различные скрипы и странные звуки объяснила тем, что старый дом просто давал о себе знать.

Марта с таким трепетом и деликатностью рассказывала о поместье, будто прожила здесь не одну жизнь. Хотя в каком-то смысле это можно было считать правдой: еще ее прабабка служила семье Гердебалей, начав с обычной помощницы и закончив главной горничной; бабушка же стала личной служанкой покойной вдовствующей графини, а мать — гувернанткой графини Элейн, моей матери, которую забрала «горячая болезнь» вскоре после моего рождения.

Поместье хранило истории не только графов и графинь — слуги являлись такой же неотъемлемой его частью. Они передавали и делились своим опытом со следующим поколением, давая возможность получить более достойную жизнь, чем была у них.

Правда, ничто не вечно: Бог не дал мадам Джеймс детей. Но, по ее словам, сейчас она была счастлива как никогда, ведь даже и не надеялась после стольких лет вернуться домой, да еще и с пропавшей воспитанницей.

Из непонятного захватившего чувства ностальгии меня вырвало другое, более острое и знакомое — дежавю, которое накрыло невидимой штормовой волной, когда мы оказались на кухне. Чем дальше я углублялась внутрь длинного рабочего помещения, тем отчетливее понимала, что уже была здесь и что-то делала. То, что снова жаждала повторить. Но что мне могло понадобиться в месте, вовсю забитом кухонной утварью и продуктами?

«Неужели готовила? Нет, я-то умею, просто не уверена, что та Ингрид занималась подобным», — задумавшись, я даже не заметила, как тело будто магнитом притянуло в конец комнаты.

Покрутившись на месте, я заметила картину, висевшую на стене за шкафчиком с приправами. Полотно просто заворожило. Я не могла отвести взгляда от бескрайнего неба вечернего заката, заставлявшего тонуть в своей глубине и буйстве красок: мягкие, но уверенные мазки плавно переходили от пурпурно-лавандовых оттенков, как цветки шпажника и ириса на влажных лугах, до огненно-янтарных, как плоды шиповника и цветы индийской канны, — искусная, утонченная и поистине мастерская работа! Из отступающих грозовых облаков уверенно пробивались лучи яркого, неумолимого солнца. Падая на безбрежную спокойную поверхность воды, они позволяли ей искриться и сиять, словно жидкое золото. И среди светлых, по-летнему жгучих оттенков особо выделялись два броских черных пятна: пара птиц, которые, рассекая своими могучими крыльями тучи, будто прогоняли устрашающую грозу прочь.

«Хм, не слишком ли много внимания здесь уделяют этим птицам? — всерьез призадумалась. — И на книгах печатают, и картины посвящают. Не удивлюсь, если и скульптуры где-то завалялись. Может, эти стероидные вороны какие-нибудь священные животные или воплощение местных духов? Хотя Марта говорила об истреблении каких-то Хагонов. Если это они, значит, они опасны? Только вот… не знаю почему, но мне так не кажется, — снова взглянула на полотно, от которого веяло некой силой и защитой. — Разве на картине не должно быть надписи? Где-то в углу».

— Береги, освободи… — вслух начала подбирать слова, пытаясь вспомнить точную формулировку.

— Понравился пейзаж? — поинтересовался низкий голос из-за спины.

— Не то слово, — спокойно ответила я, перестав удивляться неожиданным появлениям повара.

— Какое слово? — Брови мистера Олта приподнялись, из-за чего он стал походить на мультяшного филина. Столько эмоций еще не доводилось видеть на его всегда непроницаемом лице.

— В смысле, картина ничё так, красивая, очень, — небрежно пояснила я.

— И очень древняя. Когда я пришел сюда на службу, будучи совсем юнцом, она так и висела на этом самом месте. Я часто крутился подле нее, витая в облаках и отлынивая от работы, из-за чего не раз получал от кухаря. Который, сказать не тая, мог сам часами любоваться полотном. Замечательные были времена.

Джозеф удивил своей открытостью и дружелюбием. Я прониклась поистине теплыми словами о его прошлом. И теперь повар не казался такой уж мрачной и загадочной персоной. Похоже, искусство сближает.

— Если картина так многим нравится, почему висит в таком отсто… непримечательном месте? — быстро исправилась, начав следить за словами.

— Сам ума не приложу, — мистер Олт насмешливо пожал плечами. — Всегда тут была. А мне трудно бороться со старыми привычками, так что, возглавив поварню, не стал ничего менять. Это ее место. И будет им до конца.

Хоть его лицо и окрасила легкая улыбка, но глаза почему-то наполнились грустью. Не трагичной. Не знаю, как описать, но мне показалось, что мистер Олт жалел, что не сможет вечно править в своем «царстве», готовя замечательные блюда и любуясь не менее замечательной картиной.

— Ингрид, нам пора, — окликнула мадам Джеймс и позвала за собой. — Мы не можем более позволить его сиятельству ждать. Но ознакомиться с живописью время у тебя еще будет.

— Хорошо. До встречи, мистер Олт, — искренне улыбнувшись, я попрощалась с поваром, который открылся для меня с другой стороны.

— Удачного вам дня, госпожа.

Мы с Мартой вышли на задний двор и направились в сторону небольшой аллеи из кленов, листва которых создавала некое подобие арки, защищающей от палящего полуденного солнца. Неподалеку, согнувшись под тяжестью времени, старая ива опустила часть ветвей в заброшенный пруд, вокруг которого резвились маленькие, но очень звонкие птички. Вокруг стояла такая красота — всё живет, цветет. Чудесное место для прогулок, пикников и личного одинокого досуга. Мой разум наконец смог взять небольшой перерыв и отдохнуть, сосредоточившись исключительно на лицезрении прекрасного.

«Если бы только знала, что умиротворяющая сила природы так подействует на меня, давно бы выбралась из неуютных, мрачных стен особняка», — усмехнулась про себя.

Еще не дойдя до конюшен, мы заметили лорда Генриха, который явно подготовился к активному времяпрепровождению: высокие специальные сапоги для верховой езды; удобный кафтан, застегнутый на крупные металлические пуговицы; выделяющиеся белые перчатки, то и дело мелькающие перед глазами.

Энергично жестикулируя, граф отдавал указания подчиненным: начальнику охраны, главному лакею и… Эрику, непонятно как затесавшемуся в эту грозную компанию. Однако юнец первым от нее и откололся: получив приказ, Эрик учтиво поклонился и скрылся за ставнями. Не прошло и минуты, как он выскочил оттуда верхом на коне и, не мешкая, помчался в сторону главной дороги.

— Вот и мой прекрасный ангел. — Не скрывая безмерной радости, отец взял меня за руки и несколько секунд просто любовался своей дочерью, безумно смущая. После чего бесстрастным тоном обратился к Марте: — Благодарю, мадам Джеймс, но здесь ваша помощь не понадобится — можете пойти в дом и отдохнуть.

«Я, может, тоже хочу! — мысленно возмущалась. — Стоп. Марта уходит и оставляет меня с ним наедине? Серьезно?» — не на шутку разволновалась, увидев, как нянюшка, поклонившись, неспешно последовала обратно. Хотелось пойти за ней.

— Ну что ж, бельчонок, — живо начал лорд Генрих, сцепив руки в замок, — пойдем и выберем лошадей для прогулки. Быть может, узнаешь свою любимую красавицу.

«Любимую? Так, припоминаю одну. Вороную».

— А моя, случайно, не черного окраса? — спросила я, рассматривая вычищенных, холеных скакунов, мирно стоящих в стойлах.

— Как раз-таки наоборот, — граф плутовато усмехнулся. — Да и у нас почти все лошади гнедой масти, так что… Довольно молвить, пойдем знакомиться! — Открыв случайную дверь, он вошел внутрь и позвал меня за собой. — Здесь у нас Август. Но можешь выбрать себе нового фаворита, коль пожелаешь.

— Да мне лишь бы поспокойнее. И желательно поменьше, — тихо добавила, — чтобы падать было не так больно.

Я с опаской покосилась на здоровенного, мощного жеребца, который размахивал хвостом, словно кнутом, пытаясь отогнать надоедливых насекомых. Лорд Генрих неожиданно засмеялся, причем так открыто и добродушно, что я его не узнала. В хорошем смысле.

«Сегодня прямо день открытий. Может, не всё так уж и плохо?»

Граф подвел коня, взял мою руку и аккуратно положил ее на большой, очень теплый розовый нос животного.

— Не бойся и не волнуйся, — подбадривал отец, вместе со мной поглаживая Августа. — Думаю, падать тебе не придется: тело-то помнит, посему вмиг освоишься.

— Надеюсь, — сказала без всякого энтузиазма, уже вырисовывая в воображении прекрасные картины своих кульбитов.

А зря. Как выяснилось, все опасения и страхи были напрасны. Не верится, но признаю, что кататься на лошадях безумно классно. Я была в восторге! Столько эмоций…

Хотя прониклась всей прелестью верховой езды только спустя несколько часов усердных тренировок под чутким руководством лорда Генриха и Филиппа Кравье — тучного, устрашающего с виду, но приятного в общении начальника охраны. Их советы помогли: как только я перестала бояться, всё пошло как по маслу. Даже втянулась и вошла во вкус. А вот если бы на мне еще штаны были… Ух, может, даже на галоп рискнула бы!

Ладно, шучу, это во мне неожиданно проснувшееся воодушевление говорило: у самой и на ровной рыси коленки дрожали. Но тело и правда будто всё помнило. Странное сравнение, но я словно впервые за долгие годы села на велосипед. Один раз научившись, уже не разучишься. Окунувшись в приятные детские воспоминания, в свой родной шумный двор, мне стало так хорошо, так легко и свободно, что на мгновение я отпустила себя и поддалась этому захватывающему душу моменту.

***

Проведя с лордом Генрихом почти целый день, я поняла, что лошади делали его добрее. Даже на мои проскальзывающие глупые фразочки или ругательства он либо одаривал молчаливым снисходительным взглядом, либо смеялся. Всё прошло в спокойной, дружелюбной и неожиданно комфортной атмосфере: граф показал свои владения, поведал, чем сейчас занимается и какие имеет планы на будущее. Также поделился милыми и довольно трогательными историями про маленькую Ингрид, от которых невозможно было сдержать улыбку.

Например, как она получила прозвище «бельчонок». Раньше Гердебаль частенько покидал поместье, чтобы расширять связи, заключать торговые сделки, чем огорчал ничего не понимающую в рабочих делах дочь.

И однажды, в день возвращения отца из очередной деловой поездки, семилетняя Ингрид настолько была в волнительном предвкушении скорой встречи, что буквально достала всех служанок. Каждой хватало максимум на час, ибо выдержать повышенную активность капризного избалованного ребенка, с которым и сделать ничего не можешь, тяжело морально и физически. Так что пока мистер Олт отпаивал бедных женщин ромашковым чаем, непоседу на время закрыли в ее покоях.

Но вот невезуха: окно выходило в сторону главных ворот, к которым уже подъезжала свита лорда Гердебаля. А так как у отца и дочери имелась своя тайная традиция, что первым его всегда встречает Ингрид, значит, надо было как-то выбираться из заточения и опередить всех слуг. А у детского мышления всё же просто: вижу короткий путь — иду. Граф аж с кареты выскочил, когда увидел, как его драгоценная принцесса юрко спускается вниз по дереву, словно белка. Благо всё обошлось: кости-нервы целы, традиция осталась нерушимой, а копилка семейных историй пополнилась еще одной, со счастливым концом.

«Чувствую, если бы нечто подобное произошло сейчас, то слуги так легко бы не отделались, — рассуждала я, сравнивая лорда Генриха настоящего и прошлого. — Вот как может измениться человек, когда теряет близких. Но если я, его дочь, сейчас здесь, значит ли это, что всё можно повернуть вспять? Те эмоции, чувства, те отношения? Или это уже невозможно?..»

— Начинает темнеть, возвращаемся, — скомандовал лорд Генрих, вынуждая охрану повернуть назад. Когда те отъехали, граф до скрипа сжал в руках поводья и тяжело вздохнул. На его лице, кажется, отразилось некое волнение. — Дорогая, мне нужно тебе кое о чем сообщить.

— Хорошо. А потом можно я еще немного покатаюсь? Мне понравилось.

— Разрешаю, только прошу, держись подальше от леса: это не мои владения.

— Не беспокойтесь, я буду недалеко от поместья. Так, а что вы еще хотели мне рассказать? — настойчиво спросила я, видя, как взрослый мужчина по-детски мнется и колеблется. Он был чем-то обеспокоен.

— Хм-хм, бельчонок, послушай, скоро сюда прибудет Роджер Уилкинс, — прочистив горло, начал граф.

— Знакомая фамилия. А кто он? Родственник?

— Нет, — отец отвел взгляд, — но вскоре мы сможем породниться.

«В смысле? Это как получается: был не родня, а потом станет родней? Такое возможно, если… — шестеренки плавно начали крутиться в нужном направлении. — Вы что, совсем охренели?!»

— Надеюсь, вы не думаете о том, о чем и я? — сверлила графа въедливым взглядом. — Скажите, что просто собираетесь этого Роджера усыновить. Да? Ведь так?! — нервно вскрикнула, надеясь услышать положительный ответ. Но весь его вид говорил об обратном.

Лорд Генрих гордо и непоколебимо смотрел вперед, а в глазах боролись за первенство отцовская любовь и холодная решимость. И второе явно побеждало.

— Роджер — сын Джонатана Уилкинса, барона Лобехеля, и Мерани Альской, ежели ты об этом хотела уведать.

— Вообще-то, нет. Я ведь только вернулась, а вы меня уже замуж отдать собираетесь?

— Как ты догадалась?

— Догадалась, блин. И когда эта персона приедет?

— Через два дня.

— Сколько?! Да когда вы только?.. В день моего возвращения вы писали кому-то письма. Уилкинсам, да? Вы уже тогда это задумали? Да какая мне свадьба?!

Из-за волнения я начала задыхаться. Легкие горели, голова шла кругом, а кровь бурлила и кипела, как кипяток. Раньше мне не доводилось испытывать ярость и отчаяние одновременно. Всё и так шло не самым лучшим образом, а тут еще судьба подбрасывала такие сюрпризы.

— Разумею, ты растеряна и напугана, но…

— Напугана? Да я в бешенстве! Не пойду я ни за кого замуж!

— Ты обязана выйти за Уилкинса и взять его фамилию! — воскликнул граф, потеряв былое самообладание. В его голосе отчетливо звенели стальные нотки. Переполненный гневом, он стал походить на демона: лицо покраснело от прилившей крови, ноздри раздулись, а глаза хищно сузились. Стало страшно. — Ты сделаешь это! Без лишних, ненужных обсуждений, ясно? Поверь, так будет лучше.

— Для кого? — Я уже еле сдерживала слезы.

— Для всех, — неожиданно мягко ответил он. — Ингрид, милая, я смыслю, что эта весть слишком неожиданна, посему дам немного времени, чтобы ты приняла ее с должным смирением.

— Ха, два дня? Вы ведь сами всё решили. А я… — Голос предательски задрожал. Всё свободное пространство горла занял комок, грудь сдавило, а глаза переполнились слезами. — Мне нужно побыть одной, — с трудом выдавила я и отвернулась, понапрасну пытаясь укрыться в полупрозрачном шарфе.

— Хорошо. Велю Филиппу присмотреть за тобой. Слушайся его, поняла? Ингрид?

— Да, — со всхлипом выдохнула.

Я не смотрела, как лорд Генрих уезжал, да особо и не хотелось — только слышала отдаляющийся стук копыт. А после, когда всё стихло, эмоции вырвались наружу. Радость длилась недолго.

— Как он может?! Я ведь… Я не хочу! Черт, если не выберусь отсюда, мне ведь действительно придется… Боже, какой кошмар. Муж — огромная и щекотливая проблема, из-за которой я точно не смогу заняться важным делом! И, судя по здешним законам, поблажек мне больше не будет. Так как я буду?.. Арр, что буду?! — уже рычала. — Я ведь даже не знаю, что конкретно нужно делать! Как выбраться? Я не хочу здесь остаться. Не хочу. Господи, пожалуйста, помоги мне. Хоть кто-нибудь. Помогите…

Я бессознательно сжала кожаные поводья, до боли впившиеся в кожу, и уткнулась в пушистую гриву коня, пытаясь подавить горестные вопли. Было так больно, страшно и «тесно», что хотелось просто исчезнуть. Жаль, что от проблем так просто не уйдешь. Что они не растворятся вместе с огненным закатом на горизонте. Никто не поможет, никто не спасет, поэтому придется сделать выбор: плыть по нынешнему горькому течению или же барахтаться в другую сторону, покуда неизвестную.

Поддавшись эмоциям и чувствам, я долго лежала на шее коня и плакала, погрузившись в себя, что даже не заметила, как жеребец, ощутив свободу, всё это время медленно двигался вперед. Когда же я наконец подняла голову, то аж испугалась непривычного «черного» пейзажа.

Кромка леса была слишком густой, плотной и непроходимой. Если бы не выделяющиеся верхушки деревьев, можно было подумать, что передо мной открылся портал в другой мир: мрачный, опасный и населенный чем-то ужасным. Мурашки тут же побежали по спине. А когда лес вдруг загудел, по всему телу будто прошел слабый, но ощутимый разряд, заставивший действовать.

Я развернула коня и столкнулась взглядом с одиноким всадником, стоявшим в пяти метрах от меня. От испуга сердце успело разогнаться и не сразу сбавило темп, когда я признала во всаднике Филиппа. Он всё это время ехал за мной. А я даже не заметила.

— Пора возвращаться, — бесцветным голосом сказал он, не шелохнувшись.

Облизнув пересохшие губы, я кивнула и тронулась легкой рысью в сторону поместья, как вдруг слух уловил странный шум, вынудивший остановиться. Из-за неожиданно поднявшегося ветра лес позади «ожил»: он устрашающе наклонялся из стороны в сторону, словно пытался кого-то поймать. Вместе с листьями в небо взмыли и обеспокоенные птицы, с разноголосыми криками улетевшие прочь. Сильный порыв также сорвал с моей шеи шарф, хаотичной змеей улетевший в заросший пруд.

— Не беспокойтесь, госпожа, я достану! — крикнул Филипп, видя мою растерянность, и направился в сторону камышей.

— Да не надо, бросьте, — попыталась его остановить.

— Оставайтесь на месте! — сердито велел он, заходя в воду.

«Похоже, начальнику охраны такая работенка не по душе. Зачем тогда полез? Я ведь не настаивала».

Пытаясь отвлечься от неловкой ситуации, я прислушалась к всё еще бушующему лесу. Среди поднявшейся суматохи один звук выделялся больше всех — громкое, пронзительное и жуткое карканье, похожее на то, что издавал мой пернатый незваный гость. Но на сей раз оно было каким-то… до боли жалобным. Будто крик о помощи.

— Мистер Кравье, а что за птица так кричит? — спросила я, не находя себе места.

— Не знаю. Дичь в ловушку попала — вот и всё.

— Может, ей помочь?

— Не стоит лезть в дела охотников. Это может плохо кончиться, — предостерегающе заявил он, давая понять, что спасать мы никого не пойдем.

Я простояла еще некоторое время неподалеку в ожидании, что волнение уляжется, но птица непрерывно продолжала кричать. Стало так неловко и даже противно от себя, словно на моих глазах кого-то пытали, а я просто стояла и ничего не делала.

— Вот дерьмо, — тихо выругалась, принимая свой будущий сомнительный поступок.

Убедившись, что охранник полностью занялся борьбой с тиной, я аккуратно спрыгнула с лошади и, прячась за холкой, медленно направилась к кромке леса.

«По всей видимости, у меня всё же есть проблемы с чувством самосохранения. Что творишь, дура? — пыталась устыдить себя за опрометчивость. Однако голос сострадания оказался сильнее. — Но я правда не могу просто взять и уехать. Такие душераздирающие крики способно издавать только раненое существо. А я, блин, добрая душа, даже за червей на рыбалке заступалась. А тут еще хуже. Так что надо идти. Без вариантов. А то себе не прощу».

На удивление, лес ужасал только издали. Миновав малоосвещенный, заросший участок, который и создавал иллюзию «черной стены», я вышла на обычную тропу, на которую рыхлыми полосами падали лучи солнца, сумевшие пробиться сквозь листву. Здесь, «внутри», было спокойно, достаточно светло, и даже шум деревьев теперь не казался таким уж страшным. И, что важно, конь оставался мирным, не чувствуя никакой опасности. Только периодически шевелил ушами, реагируя на пронзительное карканье, источник которого был уже совсем близко.

Как и сказали, птица попала в ловушку. Она трепыхалась в круглой конструкции, изготовленной из тонких прутьев, прекрасно сливающихся с корой на установленном обособленном дереве, что причудливо склонилось в немом поклоне. Верхняя часть ствола и ветви, изогнутые в одну сторону, словно на них извечно дул сильный ветер, образовали некое подобие купола, под которым могли найти укрытие животные. И люди, установившие ловушку, похоже, это тоже прекрасно понимали.

Увидев человека, пойманная бедняжка еще больше начала метаться и каркать. Я испугалась, что она могла ненароком причинить себе вред, поэтому как можно скорее попыталась ее освободить: несколько раз обошла дерево, нашла наиболее удобное место и начала взбираться. Проблем с подъемом не возникло, так как веток было предостаточно. Единственное, что эти самые ветки постоянно пытались впиться в кожу и цеплялись за волосы, превращая прическу в лохматое нечто. Повезло еще, что ловушка легко снималась, а то, чувствую, вместе с ней и полетела бы вниз. Хотя без потерь всё равно не обошлось.

Спуститься оказалось проблематично, поэтому, удерживая «бунтующую» клетку, пришлось по возможности прыгать. Приземлилась в целом удачно, за исключением порванного подола платья и пореза ладони о сломанный прут. Но это мелочи, главное, что с птицей, вроде, всё было хорошо. Правда, она пребывала в легком шоке от случившегося и в непонятках глазела на меня своим необычным… карим глазом?

Я покрутила в руках клетку, рассмотрела пернатого и заметила, что один глаз у него был бордовым, что удивило еще в первую нашу встречу, а второй — светло-карий. И этот пугал почему-то больше… Как будто осознанно смотрел прямо в душу.

— Жуть. Нужно быстрее избавиться от тебя и валить домой. — Я вытянула клетку перед собой и попыталась осторожно открыть дверцу, заранее направив ее в сторону леса. — Надеюсь, ты оценишь этот жест доброй воли и оставишь меня в покое. Ну, или хотя бы пугать будешь меньше, — приговаривала я, готовясь выпустить птицу.

Мне оставалось расправиться с последним крючком, как вдруг неподалеку раздался отчетливый треск ломающихся веток. Сюда кто-то шел. Я замешкалась, не зная, что предпринять: то ли с птицей бежать, то ли выпустить сперва, то ли просто оставаться на месте без резких движений. И пока думала, из-за деревьев уже показались два силуэта: один — высокий, а второй — ниже первого на голову. Их одежда отлично сливалась с местным окружением, и только светлый лук, видневшийся за спиной у высокого, дал понять, что это, скорее всего, шли охотники.

Первым на свет вышел подросток лет четырнадцати. Его лицо покрывало множество веснушек, и в сочетании с растрепанными густыми каштановыми волосами паренек походил на домовенка. На нем были не по размеру большие черные сапоги, почти сливавшиеся с брюками, и длинная темно-коричневая рубаха, пережатая на поясе широким ремнем, сбоку к которому цеплялись ножны. На первый взгляд подросток выглядел дружелюбным, хоть и слегка диковатым.

«Наверное, охотился с отцом, а я тут всю малину попортила. Неловко. Нужно хотя бы извиниться».

Я хотела поздороваться и завязать разговор, но гневный, остропронзительный взгляд мгновенно заставил затаить дыхание. От второго ощутимо веяло враждебностью. И это определенно был не отец мальчика, ибо парень выглядел ненамного старше меня. Одет он был примерно так же, как и «домовенок», только поверх рубахи с закатанными по локоть рукавами красовался плотный, возможно кожаный, жилет на металлических застежках. Помимо лука, который парень ловко перекинул через грудь, он также был вооружен длинным кинжалом с фигурной рукоятью медного цвета. Только вот от холодного оружия всё внимание перетягивал не менее холодный, хищный взгляд, пробивающийся сквозь темную челку.

— У нас сегодня отличный улов, братец: одна ловушка и две зверушки, — дерзко произнес брюнет, наигранно разведя руки в стороны.

«Это он меня зверушкой назвал?» — опешила от такого первого знакомства.

— Очень остроумно, но считать вы не умеете, — спокойно ответила я и, открыв клетку, выпустила птицу.

Правда, та далеко не улетела, а села на близстоящее дерево. Может, хотела понаблюдать, чем дело закончится?

— Ха, кажется, нам образованная попалась, — улыбнулся «домовенок» и с неприкрытым интересом начал наблюдать за реакцией старшего брата.

— Вот именно, я же вас достану своими умными речами. Так что, пожалуй, пойду. Пока. — Я развернулась и уже собиралась уходить, но мне преградили путь. Предсказуемо, но сердце всё равно екнуло.

— Думаешь, я позволю? — протянул парень угрожающим низким тоном. — Вторглась на наши земли, сломала ловушку, выпустила улов и хочешь просто так уйти? Придется заплатить. Как считаешь, Рон, десяти монет хватит? — спросил он у брата, не сводя с меня черных пытливых глаз.

— Ты чего? Как минимум пятнадцать. Сам же говорил, что никому нельзя давать поблажек, а сам тут, хи-хи… — Мелкий во всю веселился.

— Верно. Но не волнуйся: нет денег — найдем другой способ. — Он достал кинжал из ножен и опустил его ребром мне на плечо, вынудив согнуться под тяжестью оружия.

— Есть деньги, есть, — миролюбиво проговорила я, отстраняясь от стального лезвия. — Только слугу позову, о'кей? Филипп!.. — отчаянно закричала, но рот тут же закрыли ладонью, большой, шершавой и липкой от пота.

— Ш-ш, тише, — прошипел парень, насторожившись. Оба разбойника, в принципе как и я, прислушались к звукам леса. Поняв, что чаща поглотила крик и что сюда никто не шел, они расслабились. — Ну да, по такому наряду легко можно было догадаться, что его владелец благородных кровей.

— И давно богатеи начали себе гнезда на голове делать? — оценил мелкий мою новую прическу.

— Так что же вы забыли в лесу, юная леди? — спросил парень, не спеша убирать руку с моего лица.

Самодовольная ухмылка, казалось, наглухо к нему приросла. Похоже, он ощутил власть. И возможную безнаказанность… Но неожиданно цепкий взгляд остановился в одной точке возле моей шеи. Парень отбросил назад мои растрепавшиеся волосы и вмиг стал серьезным. Он отступил на шаг, убрал оружие в ножны и, кажется, о чем-то задумался. Его глаза забегали, словно он мысленно перебирал свою внутреннюю картотеку в поисках нужной информации.

«Что это значит? Меня узнали? Они боятся? Это можно как-то использовать?»

Только я раскрыла рот, чтобы разузнать о такой резкой смене настроения, как всё вернулось на круги своя. Что сказать, не умею ловить момент.

Разбойник подскочил ко мне, схватил за ворот платья и с силой подтянул к себе.

— Стой смирно! — угрожающе рыкнул он, одной рукой удерживая мои руки, а второй раздирая ворот платья.

— Пусти, отцепись!.. — завопила я, пытаясь вырваться. Но безуспешно. Будто заковали в огненные наручники. А ощущать эти по-хозяйски грубые прикосновения на шее, это горячее дыхание… было столь омерзительно, что аж начало подташнивать. — Хватит. Прекрати. Про…

— Да всё, всё, только не реви.

Парень резко отпустил меня и отошел в сторону. А я стояла как окаменевшая и никак не могла прийти в себя. Словно парализовало. Причем всё: и мышцы, и голос, и даже разум.

— Эй, Рон, девка из Гердебалей. — Он помахал брату куском вырванной ткани. Оказалось, там были вышиты инициалы. — И кто ты у нас? — обратились ко мне, но я всё еще находилась в своем глухом вакууме, пытаясь справиться с потрясением.

— Может, кузина?

— Может. Дочь-то загубил, выродок.

«Что?» — ошарашенно посмотрела на него. Не ожидала, что подобные слова сработают, как пощечина. Почему-то вспомнился разговор о свадьбе. И вновь стало тошно. Хоть в гроб ложись. Что, возможно, был вопрос времени.

— Так кто вы, загадочная мисс «И»? Изабелла, Изольда?.. — продолжал подначивать разбойник.

— Ингрид, — твердо заявила я, переполненная не пойми откуда взявшейся решимостью.

Разумнее было бы скрыть имя, но… не сдержалась из-за злобы, что диким зверем скреблась изнутри. И самое странное, я даже не понимала, на что конкретно злилась. На разбойничьи издевки? На эгоцентричность лорда? На свою беспомощность? Или же всё сразу?

Зато мой честный ответ явно выбил парня из колеи: довольная ухмылка спряталась, глаза сузились, а между бровями пролегла глубокая морщина. Его губы беззвучно раскрылись и сомкнулись: он не знал, что сказать, и отвернулся. Но ненадолго.

— Забавляться вздумала, лисица? — Голос его превратился в злобное шипение.

— А вы, судя по реакции, должно быть, Ларионы?

— Именно, — открыто улыбался «домовенок», которого определенно позабавил такой поворот событий. — Арен, это та самая Ингрид, да?

«Капец, наши же семьи враждуют. Нехорошо получилось. Даже очень. И что делать?»

— Вот черт, — тихо ругнулась, прозрев, что теперь настала моя очередь быть похищенной.

— Что? — переспросил парень.

«А?.. Точно, можно же попробовать. Вдруг сработает? А то в плену долго не протяну, так что нужно выбираться».

— Черт! — с ужасом воскликнула я, указав в глубину леса, после чего, не теряя ни секунды, поспешно рванула к лошади. Это, по крайней мере, дало мне пять секунд форы, а затем позади раздалось недовольное: «Вот ведьма!».

Как ни старалась, но быстро бежать не получалось: длинное платье цеплялось за ветки, а неудобные туфли то и дело застревали в мягкой, рыхлой земле. Меня бы точно поймали, если бы не та птица.

«Господи, что она творит?» — услышав позади крики, я обернулась и увидела, как крылатый монстр с лютой яростью нападал на братьев.

Легкий шок был обеспечен. Но тратить драгоценное время на просмотр не стала: нужно пользоваться моментом. Добежав до лошади, я проворно на нее вскарабкалась и, не раздумывая, помчалась прочь из леса.

Именно тогда в памяти начали всплывать слова, что были написаны на той загадочной картине из поместья: «Спасение посланников дарует верных союзников». Если бы не этот случай в лесу, я бы точно это не вспомнила и уж тем более не уловила бы смысл, но теперь… Теперь твердо решила, что нужно непременно вспомнить все сны, связанные с этим местом, чтобы не упустить что-то важное или в очередной раз, по дурости, не вляпаться в неприятности. Кстати о неприятностях…

Глава 5. За маленькой дверью — большая тайна

Мчась по заросшей тропе, я наконец увидела проблеск закатного солнца, лучи которого, как прожекторы, указывали верный путь. От мысли о скорейшем освобождении из неприветливого лесного плена я испытала такой душевный подъем, что чуть ли не выпрыгивала из седла.

«Домой, скорее домой!» — подгоняла я лошадь, чувствуя, как в крови бурлит адреналин.

— Стой, стой! — вдруг басом закричал какой-то мужчина и, подняв руки, преградил путь.

Я рефлекторно натянула поводья, испугавшись, что могла сбить человека. Но вспомнив о разбойниках, подумала, что они могли быть не одни, поэтому решила не рисковать и вновь пришпорила коня.

— Успокойтесь, госпожа!

Услышав знакомый голос, я растерялась. Хоть и остановилась, но по-прежнему была возбуждена и настороже.

Когда глаза привыкли к яркому свету, я признала Филиппа и с облегчением выдохнула.

— Что вы делали в лесу? Это опасно.

— Зайчиков ходила погладить, — нервно бросила я, выбрав тактику «молчать о произошедшем до конца». Ведь прекрасно понимала, что если расскажу о стычке с Ларионами, то ни к чему хорошему это не приведет. В лучшем случае меня могли просто под замок посадить, а в худшем… вдруг до резни бы дошло?

— Что? — изумился Филипп странному ответу. Бегло окинув меня хмурым взглядом, он добавил: — Вы их головой гладили?

«Да что у меня там творится-то?!» — негодовала от такого внимания к своей прическе. Но волосы всё же попыталась пригладить.

— Не волнуйтесь, всё в порядке: ни я, ни зайчики не пострадали.

«Кроме двух очень приставучих».

— Я что велел вам делать? — грозным тоном спросил Филипп, стремительно приближаясь. Он выглядел настолько устрашающим, словно шел кого-то убивать. От его мрачной ауры непроизвольно задрожали колени.

— Ничего, полагаю, — виновато вжала голову в плечи. — Извините, мистер Кравье, я правда отвлеклась на зверушек. Но я была здесь, близко, — попыталась оправдаться, дабы смягчить его гнев.

— Так близко, что не слышали, как вас звали? — Он рывком вырвал поводья из моих рук, обжигая горячим током ладони.

— Извините. Этого больше не повторится.

— Конечно не повторится. Будьте уверены, лорд узнает о вашей дерзкой необдуманной выходке!

— Может, перевернем эту страницу? Ничего же плохого не случилось.

— Хотите сказать, ваше платье порвали зайцы?

Я опустила взгляд и заметила, что ошметки ворота едва прикрывали грудь. Стало неловко.

— Ваша лошадь устала. Садитесь на мою и езжайте домой, мисс. — Его «мисс» прозвучало как ругательство. — И вот ваш шарф, — протянул испачканную влажную полоску былой прекрасной ткани, которая сейчас полностью соответствовала моему потрепанному внешнему виду.

Обидно и унизительно. С этими чувствами под немым презрительным конвоем я неспешно возвращалась в поместье. Теперь уже не с желанием, а со страхом. Еще одна эмоциональная ссора меня просто бы добила. А нервное расстройство ничем не поможет, только ухудшит и без того безнадежное положение.

Когда минули главные ворота, к нам, держа ручной фонарь, подбежал весь всполошенный Эрик. Он только обмолвился, что граф буйствует, а у меня уже потемнело в глазах. Добровольно идти на эшафот не хотелось. Так еще и Эрик масло в огонь подливал: мой вид «драной кошки» его тоже ошарашил, оттого он перепугался, подскочил, начал осматривать и закидывать вопросами. Но, получив вежливый от ворот поворот, настойчиво забрал у нас лошадей, велел сию секунду идти в дом и напоследок сказал, чтобы я никогда не занималась подобным. Интересно, он имел в виду верховую езду или, быть может, что-то еще?

«Давайте, заставьте чувствовать себя еще и тупой. Для полной коллекции».

— Где она?! Где это несносное создание?! — крик лорда Генриха был слышен еще с улицы. И мне реально стало страшно.

— Мистер Кравье, давайте умолчим о случившемся? Пожалуйста, — отчаянно взмолилась я, цепляясь за него, как за последнюю соломинку.

В те секунды я реально готова была броситься ему в ноги. Благо, унизиться еще больше не довелось: Филипп схватил меня под локоть и потащил вверх по лестнице.

— Ваша дочь здесь! — крикнул он, ввалившись в холл, что был битком забит людьми.

От стольких пытливых взглядов непроизвольно подкосились ноги, но крепкая мужская рука не позволила мне рухнуть на пол. Спасибо хоть за это.

— Милая, что с тобой стряслось? — мадам Джеймс окинула меня испуганным взглядом и, приложив руки к груди, казалось, готова была вот-вот упасть в обморок.

— Всё хорошо, ничего не случилось, — как можно скорее пыталась ее успокоить. Но из-за не пойми откуда взявшейся одышки выглядело всё не очень убедительно. — Я же на лошади каталась, поэтому одежду и замарала.

— По сравнению с тобой лошадь не настолько грязная! Где ты была?! — Граф был в бешенстве: его глаза сверкали целыми снопами искр, которые, пожалуй, действительно могли обжечь.

— Она ослушалась вашего наказа и пошла в лес, где на нее напали и надругались, — пылко отчеканил Филипп, повергая всех в шок.

Слуги, как один, изумленно охнули, а затем воцарилась гробовая тишина. Взгляды устремились на лорда Генриха: все, затаив дыхание, ожидали его решения.

— Неправда, — тихо сорвалось с губ.

— Что? — неожиданно спокойно переспросил граф.

Подняв глаза, я не увидела на его лице, как ожидала, гнева или злобы. Лишь родительское беспокойство и желание во всем разобраться. И это придало сил.

— Всё было не так! — запротестовала я и вырвала руку из хватки. — Если бы вы, мистер Кравье, мне помогли, то увидели бы собственными глазами, что на меня никто не нападал. Кроме птицы, которая и сотворила этот кошмар у меня на голове! — набравшись смелости, начала разыгрывать сценку.

— О чем ты говоришь, дорогая? — Отец желал подробных объяснений. И то, что меня хотели услышать, что воспринимали всерьез, безмерно радовало. Честно сказать, не рассчитывала на это.

— Я услышала крик раненого животного и попросила мистера Кравье помочь ему, но он отказал. А я не смогла. Снимая ловушку с дерева, я порвала и испачкала платье. А когда выпускала птицу на волю, та, защищаясь, налетела на меня. Поэтому я, испуганная, и бежала из леса. Но никто надо мной не надругался. Это ложь.

— И вы в это поверите? Да посмотрите на нее, — Филипп раздраженно махнул на меня рукой.

— Ты оставил мою дочь одну? — ледяным тоном спросил лорд Генрих, не отводя от него сурового взгляда.

— Постойте, но она же ослушалась вашего нака…

— Повторяю вопрос в последний раз: ты оставил мою дочь одну?

— Да, милорд. — Филипп покаянно опустил голову.

— Похоже, ты уже не в силах выполнять свои обязанности. Потому с завтрашнего дня я тебя от них освобождаю. Месячное жалованье заберешь утром у Эрика. На этом всё, свободен.

Вены на шее мистера Кравье зашевелились, как змеи; от напряжения он весь покраснел, но всё же, не сказав больше ни слова, поспешно покинул особняк. Следом за ним разбрелись по разным углам и слуги. Всё закончилось на неожиданной ноте. Не скажу, что совсем уж удачной, но… всяко лучше, чем я предполагала.

— Приведи себя в порядок и сходи поешь, — беззлобно проговорил лорд Генрих, после чего развернулся и направился к лестнице.

«И всё? — негодовала я. — Даже не отчитает за отсутствие за ужином? Сам ведь говорил, что на подобных мероприятиях я в обязательном порядке должна присутствовать. И за лес мне не прилетит? Что с ним?»

— Отец, — окликнула его, желая избавиться от разрастающегося недопонимания. — В-вы мне верите?

В гнетущей обстановке томительная пауза уже было заставила пожалеть, что я вообще задала этот вопрос. Однако краткий утвердительный кивок рассеял опасения.

— У меня нет причин сомневаться в правдивости твоих слов. Может, ты и не помнишь, — неожиданно начал граф, — но раньше частенько промышляла подобным. Мне даже пришлось спрятать под замок всё охотничье снаряжение, чтобы хоть что-то уцелело от твоих рук. — От его кроткой, едва заметной улыбки на сердце стало спокойнее. Брови графа досадливо нахмурились, он схватился за перила и устало попросил: — Ингрид, дорогая, не заставляй больше старика так волноваться. У меня нет столько лекарств.

Пообещав, что больше такого не повторится — ага, как же, — я была отпущена с миром. Однако избавившись от одного морального давления, вскоре подцепила другое: после купания в столовую я добиралась под несмолкающие причитания, огорченные вздохи и ахи мадам Джеймс, которая даже и не представляла, что со мной делать. Да, всем тяжко. Не одной только мне.

При встрече с Джозефом, тот расспрашивать ни о чем не стал, лишь сухо пригласил за стол. И спасибо ему за это: настроения болтать не было. Пусть, по словам Марты, повар и огорчился, что я не попробовала некоторые блюда, над которыми он очень старался, но зато обрадовался, что хоть вообще пришла поесть. Мм, тот ароматный, горячий и безумно вкусный мясной суп, даровавший насыщение и успокаивающую теплоту, я еще долго помнить буду. Только еда и радовала. Жаль, что постоянно есть нельзя, дабы отодвигать в сторону все переживания. Которые, как назло, тут же обрушились на меня, стоило только покинуть столовую.

Надоедливой пластинкой в памяти начали прокручиваться слова отца о скорой свадьбе. Данная тема настолько засела в мозгу, что меня впервые не беспокоил ужасный скрип в доме: я попросту не обращала на него внимания. Все страхи в голове, да? Однако тратить много времени на мысленные ругательства в сторону отца и будущего жениха не хотелось, поэтому решила сосредоточиться на воспоминаниях о снах, что связывали с этим временем. И в итоге обнаружила одну странность.

— Хм, сколько здесь нахожусь, а мне ни разу не снились сны. Вообще. Наверное, раньше они были приоткрытой дверцей в прошлое. А теперь, по логике, я должна видеть свое время. Но его как бы еще нет. Или реально нет? Может, земле пришел каюк тогда?

По спине прошел неприятный холодок. Стало не по себе.

— Так, хватит, это уже слишком. Сфокусируйся на другом. Нужно найти какую-то зацепку или подсказку. Хоть и представить сложно, что может вернуть меня домой… Так, хорошо помню родовое поместье, картину с пророчащей надписью, лес, разбойников в лесу. Скорее всего, это и есть Ларионы. Помню, как убегала от них. Причем с чем-то в руках. Но что я держала?.. — сокрушенно покачала головой. — Ох, как что-то важное, так всё размыто. Вдруг это и искала? Бродила же по коридорам и огромным залам старинного замка в поисках чего-то… А после стены плавно сменялись пещерой, сильно заросшей травой и мхом. Если пройти ее, она выведет к озеру, залитому лунным светом.

И тут я вспомнила последний сон. О том прекрасном месте, в котором и сейчас не прочь оказаться.

— Может, удастся? Вдруг тоже вещий?.. Но сперва нужно обшарить поместье и найти наводящие предметы. И начну, пожалуй, завтра с кухни: это место явно хранит не один секрет. Надеюсь…

***

Разбудил меня настойчивый стук в стекло. Сказав самой себе, что это просто ветка, я снова попыталась заснуть. Но надоедливая «ветка» вдруг начала громко каркать.

«Дьявольская птица снова здесь. Придется встречать, пока всех не разбудила».

Я с немалым трудом доковыляла до окна. Всё же чревато так резко вливаться в активный образ жизни: каждая частичка тела будто напиталась тяжестью и легкой болью. Чувствовала себя усталой и разбитой. А ногам больше всего досталось после вчерашней езды и внезапного бегства.

Заприметив меня, птица успокоилась. Она внимательно наблюдала и забавно переминалась с лапы на лапу, как бы намекая, что хочет зайти.

— Хорошо, я впущу тебя, только не набрасывайся, как на тех двоих в лесу, о'кей?

Мне снова потребовалось немало усилий, чтобы открыть тяжелое окно. После чего птица ловко прыгнула на подоконник и стала пялиться своими жуткими глазами.

— И чем я тебе так приглянулась? Ладно, если и дальше собираешься меня преследовать, нужно тебе хоть имя дать. Как насчет, Черныш? — Птица не очень-то приятно каркнула. — Согласна, на котенка ты не тянешь. Тогда, может… Карам?

Птица сильно замахала крыльями, даже как-то холодно стало.

— Ладно, хватит, а то сдуешь! — опасливо прикрылась руками. — Вот же махина. Карам, так Карам. Лучше скажи-ка, а точнее, каркни один раз, если поблизости здесь есть озеро, если нет — два.

Без задней мысли решила поразвлечься… Но птица внезапно каркнула два раза. И у меня отвисла челюсть.

— Какого?.. Ты что, всё понимаешь? Ладно, проверим наверняка. Каркни один раз, если…

Дверь в комнату неожиданно открылась, и из-за нее показалась мадам Джеймс.

— Дорогая, ты уже вста… Ой, а что там? — Марта начала щуриться.

Я повернулась обратно, но птицы уже не было.

— Ничего. Вам, наверное, показалось. — Я подошла к ней, положила руку на плечо, и мы вместе спустились вниз.

Во время завтрака царила унылая тишина, которая не особо способствовала созданию дружной семейной атмосферы, но зато способствовала моей умственной деятельности. Я смогла спокойно сосредоточиться на предстоящих делах. Нужно же было незаметно осмотреть кухню, беря во внимание то, что Джозеф практически не покидал ее. Следовательно, оставался один вариант — ночью. А это безумно страшно.

«Нет, ты должна это сделать. Хочешь домой, так не сиди на жопе ровно! — решительно настраивала себя в боевую готовность. — Нечего бояться. Возьмешь канделябр. Будет и свет, и чем отбиваться от Майкла Майерса и его коллег по цеху. М-да, и почему воображение уже рисует нечто страшное? Завязывай с этим!»

— Милая, о чем размышляешь? У тебя озадаченный вид, — поинтересовался лорд Генрих, оторвав меня от размазывания остатков еды по тарелке.

— Думаю о приезде Роджера, — вяло пробурчала в ответ.

— Правильно. Нужно показать себя с хорошей стороны. И не делай глупостей. Надеюсь, мне не придется наказывать тебя при гостях. Но не думай, что они смогут мне помешать, — холодно пригрозил граф, еще больше нагнетая атмосферу.

— Милорд, я заметила, что в поместье начали прибывать люди. — Марта как всегда пыталась перевести разговор в более нейтральное русло.

— Разумеется. Нужно успеть закончить все приготовления к приезду лорда Уилкинса и его свиты. А для этого понадобится немало рук, сами понимаете.

«Еще бы, дом же на глазах разваливается. Ну, по крайней мере, чем больше народа, тем не так страшно», — отметила я, слыша звуки начавшегося в коридоре ремонта.

— Дорогая, — обратился ко мне отец, отложив приборы в сторону, — я хочу осмотреть владения, не составишь мне компанию?

— Эм, может, в другой раз? Я планировала провести время в своих покоях и отдохнуть перед завтрашним днем.

«Надо же придумать, как выпроводить этих Уилкинсов».

— Хорошо, — спокойно принял он отказ, после чего поднялся из-за стола и неспешно направился к выходу. Эрик галантно отворил дверь и последовал за господином.

В тот момент у меня и зародилась мысль о том, как можно было осмотреть кухню днем. Я дождалась, пока все покинули столовую, и пошла к Джозефу, которого застала за работой: он старательно размешивал что-то в глубокой миске. Забот у него определенно прибавилось, ведь пришлось и еще придется кормить кучу народа. Да и я ненужных хлопот подкину.

— Здравствуйте, мистер Олт.

— Здравствуйте, мисс Ингрид. Вам что-нибудь нужно? — отвлекся он от готовки.

— Не мне, отец просил вас помочь другим рабочим.

— А как же готовка? — Мужчина растерянно окинул взглядом стол.

— Я понимаю вас, но отец сказал, что вы мастер своего дела, поэтому и так всё успеете.

— Простите, мисс, но его светлость не мог так сказать. — Джозеф с неким подозрением покосился на меня.

— Вы правы, просто хотела вас немного подбодрить, — парировала я, не растерявшись.

«Господи, Генрих настолько тиран, что ли? Хоть кто-нибудь слышал от него доброе слово?»

— Будет исполнено. — Мистер Олт покорно отложил миску в сторону и молча покинул кухню.

«Отлично! Даже проще, чем я думала. Надеюсь, и дальше всё пойдет как по маслу», — я попробовала бесподобный крем, что готовил Джозеф, и довольная улыбка растеклась по моему хитрому лицу.

***

Час. Битый час рытья во всех шкафчиках и ящиках, пересмотра всех скляночек, баночек и мисочек, изучения найденных кулинарных книг — ничего полезного. Вернее, полезного много, но вряд ли секрет приготовления сочной дикой свинки поможет решить мои проблемы.

Я прислонилась спиной к прохладной стене и еще раз внимательно осмотрела помещение, пытаясь найти то, за что зацепится взгляд. Но сколько ни смотрела, ничего знакомого в памяти не всплыло. Пришлось сдаться.

Вернув всё на свои места, я уже собиралась уходить, как вдруг в окне появился Карам. Птица рьяно начала махать крыльями и каркать, будто… что-то говоря.

«Точно, нужно проверить картину! — вспомнила про портрет моего пернатого друга. — Вдруг там еще спрятана какая-нибудь подсказка?»

Пару минут я просто рассматривала изображенный пейзаж, потом начала ворочать раму, наивно полагая, что от этого может что-то поменяться. Затем сняла картину, положила ее на стол и попыталась вытащить холст. Согнув пару вилок, мне всё же удалось это сделать. Я внимательно осмотрела как раму, так и саму картину. Ничего подозрительного вроде не было. Обреченно вздохнув, я перевела взгляд на птицу, которая мирно наблюдала за мной всё это время.

— Чё надо? — злобно фыркнула, затем подошла к окну и, приложив к стеклу холст, закрыла Караму обзор. Тот начал недовольно каркать и прыгать по подоконнику. — Не нравится? Мне тоже не нравится, когда меня дурачат. И с чего вообще взяла, что ты помогать прилетел, а не глумиться? Глаза б мои тебя не видели. Вали отсюда! Прочь!.. — кричала, покуда птица не улетела.

Разочарованная и обозленная, я чуть было не швырнула картину об пол, но вовремя остановилась. Искусство-то тут при чем? Да и Джозеф бы расстроился: памятная вещь всё-таки. Зато, покрутив холст в руках, я заметила, что он неплохо пропускает свет. Пришлось снова вернуться к окну и поиграть с ослепляющим солнцем. Надежда увидеть что-нибудь в просвете хоть и была маленькой, но попробовать всё равно стоило. Дабы убедиться, что так оно и есть: никаких тайных надписей или символов не оказалось. Жаль… Хотя это мягко сказано.

Я, тяжело вздыхая каждые полминуты, неспешно вставляла холст обратно в раму. Не забыв, конечно, пару раз порезаться.

— Так тебе и надо, дура. Беспомощная глупая дура, — корила сама себя, получая очередную рану. Тратить время впустую оказалось тяжело, отсутствие даже крохотного успеха не слабо так давило на психику.

Я поднесла собранную картину к ее законному месту, как глаза внезапно ослепило. Прикрывшись ладонью, я проморгалась и увидела серебряный гвоздик, который и отражал лучи высоко поднявшегося солнца.

Попытка не пытка. Я осторожно взялась за холодный металл и попыталась повернуть его сперва влево — безрезультатно, затем вправо, вверх, вниз — всё без толку.

— Бли-и-ин! Да что за фигня! — рычала я, злясь, что ничего не выходит. Я с силой повесила картину, и невзначай удалось сдвинуть гвоздь вниз. — Ой…

Я не на шутку испугалась, решив, что случайно испортила бесценный холст. Но вскоре послышался глухой тихий щелчок, после чего под шкафчиками с легким скрипом открылась небольшая дверь.

— Ого, — пребывала в полном смятении.

Я точно минут пять стояла как вкопанная, не решаясь хоть что-то предпринять. Страшилась гораздо сильнее, чем радовалась. Даже жалеть начала, что вообще полезла сюда. Но всё же стало ясно, что поместье действительно хранило какие-то тайны. И откуда шли истоки? Из царства Джозефа. Не зря казался подозрительным.

— Теперь остается узнать, что именно он скрывает. Надеюсь, там ничего меня не убьет? — Я неуверенно шагнула в прохладную темноту. Не забыв, конечно, прихватить с собой кухонный нож. Так, для подстраховки.

Каменный проход плавно сужался, но с моим небольшим ростом даже нагибаться не потребовалось. А вот высокому человеку пришлось бы несладко. И я начала сомневаться: «А мог ли Джозеф спокойно проделывать такой путь? Всё же у пожилых людей нередки проблемы со спиной. Вдруг повар вообще понятия не имеет о тайном ходе?».

Через метров пять появилась небольшая развилка: спереди находилась старая деревянная дверь, по обе стороны от которой продолжали идти туннели. Так как никакого осветительного прибора с собой не захватила, пришлось пытать счастья с дверью.

Осмотрев круглую металлическую ручку, я осторожно взялась за нее и без усилий потянула на себя. На удивление, дверь поддалась легко. И то, что я увидела внутри, заставило почувствовать себя Алисой из Страны чудес. Комнатка была настолько маленькой, что если бы я встала на носочки, то голова упиралась бы в потолок! Так по-сказочному необычно.

Хотя, когда присмотрелась, поняла, что это место напоминало самое обычное жилое помещение, схожее с гостиной: прямоугольный стол посередине, на котором помимо разбросанных бумаг расположился ажурный светильник, рядом стояли диван и два кресла, у каждой стены было по несколько шкафов, до отказа набитых книгами и свертками, которые вдобавок также беспорядочно валялись и по углам комнаты. Ничего страшного и отталкивающего — просто в миниатюре. Только кому всё это принадлежало?

— Эй, здесь кто-нибудь есть? — с опаской спросила я и крепче сжала нож в руке.

Над головой раздался тяжелый стук, заставивший съежиться. Похоже, кто-то что-то уронил. И этот кто-то шел сюда. Сначала торопливые шаги были слышны наверху, а потом громкий хлопок раздался откуда-то неподалеку. Я инстинктивно отошла назад и встала возле двери, приготовившись, если что, бежать.

— Джозеф, это ты? — спросил звонкий тонкий голос.

С другой стороны комнаты открылась дверь, которую до этого разглядеть было невозможно, так как свет от лампы до нее не доходил. Но проблема заключалась в том, что «кто-то» мог видеть меня, а я его — нет. И судя по тому, что тайный житель долго не выходил, ждали совершенно не меня.

«Ждали Джозефа. И лучше уж у него попытаюсь что-нибудь разузнать, чем на меня здесь набросится неизвестно что», — решила я и медленно начала отступать.

— Ингрид? Что ты здесь делаешь? — Неожиданно на свет вышел ребенок. На его милом, кукольном лице отразилось удивление вместе с легким испугом.

Мальчику на вид не дала бы и десяти лет. На нем была широкая серая рубаха, перевязанная на поясе веревкой, на плечах — легкий бордовый плащ с золотистыми пуговицами и вышивкой на рукавах и подоле. Из-под темной мешковатой шляпки выглядывали светло-русые волосы, которые сзади, кажется, были собраны в хвост.

«Но что здесь делает ребенок?!» — изумилась я подобной неоднозначной ситуации.

— Привет, — дружелюбно поздоровалась, помахав левой рукой, а правую, с ножом, предусмотрительно спрятала за спину. — Малыш, а как ты тут оказался?

— Какой я тебе малыш, Ингрид? — обиженно возмутился он. — Я эльф, Адриан.

— Мы знакомы?.. Погоди, эльф? Это шутка?

«Разве его здесь не прячут? А может, и вовсе удерживают?»

— Во-первых, — совершенно спокойно начал говорить ребенок, — я с давних пор приглядываю за домом вашей семьи, посему ведаю всех его обитателей. И с возвращением тебя. А во-вторых, я самый настоящий эльф, — решительно заявил он, скрестив ручки на груди.

— Ладно, допустим… Хотя у эльфов же заостренные уши, а у тебя обычные.

— Что за вздор? Кто сказал тебе такую глупость? — хмуро спросил Адриан.

— Телевизор… — озвучила мысль вслух.

— А Джозеф предупреждал, что ты туманно говоришь.

— А какое он имеет к тебе отношение? — наконец задала интересующий вопрос.

— Мы с ним давние друзья. Помогаем и поддерживаем друг друга во всем.

— Выходит, ты и с готовкой помогаешь?

— И не только, — немного обиженно пробормотал он. — С уборкой тоже выручаю, пока все почивают.

— Говорила же, что он не мог в одиночку столько приготовить! — воскликнула я, радуясь, что хоть в чем-то оказалась права. — Ух, да у меня прям чуйка детектива.

Но Адриан совсем не обратил внимания на мои восторженные вопли. Он тихо сел на краешек дивана и с серьезным видом спросил:

— Скажи, Ингрид, а ты и вправду ничего не помнишь?

— Ну, можно сказать и так, — равнодушно пожала плечами.

Такой ответ не пришелся ему по душе: он сжал губы и опустил голову, будто его чем-то обидели. Но разве моя память имела какое-то значение?

— И о проклятии?

— Что? Какое еще проклятие?! — прикрикнула я и невольно развела руками, демонстрируя холодное оружие во всей красе. — Извини, прихватила для защиты, — начала оправдываться, но Адриана волновало совершенно иное.

— И даже о Глорусе ничего не помнишь?! — Он резко подскочил с места, из-за чего случайно задел стопку бумаг, которая легла на пол карточным веером.

— А это еще что такое? — сухо поинтересовалась, пока помогала собирать плотные желтоватые листки, исписанные загадочными символами.

«Кажется, я влипла в историю по самое не хочу. Только вот никто не спрашивал: "Хочу — не хочу". Запихнули сюда, и выкручивайся как знаешь… А я не знаю! Ничего не знаю! Еще и проклятие какое-то. Мне одного фильма хватило… Вот отстой!» — бушевала внутри меня буря из злости, раздражения и непонимания.

— Глорус — волшебное озеро, о котором говорится в легенде.

— Стоп, — перебила Адриана, услышав знакомое слово. — Озеро, кажется, помню. Но вот что за легенда? И что за проклятие?

— Тебе нужно прочесть книгу о Глорусе.

— Хорошо, и где она?

— Твой отец спрятал ее в подземелье.

— Ах, у нас еще и подземелье есть? Чудно. — Новые сведения не переставали удивлять. — И что, получается, мой отец обо всём в курсе? Ну, то есть осведомлен? — исправила на более понятное слово.

— Да. Как ни прискорбно, но ваш род тоже имеет прямое отношение к зарождению проклятия. Однако вовлеченные семьи почему-то не пытаются разрушить его, наоборот, стараются обойти. Я сам лично слышал, как лорд Генрих говорил об этом. Он даже спрятал книгу, чтобы ты не смогла выполнить наказание, затребованное хранителями озера.

— Постой, и я была в курсе?! — с изумлением уставилась на Адриана. И опять же пришлось остыть и перефразировать: — Я тоже знала?

— Да. Именно ты, Ингрид, изведала нечто важное, из-за чего в спешке и покинула поместье, — хмуро ответил он. — Я думаю, ты пыталась остановить проклятие. Но его сила продолжала расти с каждым днем. Я чувствовал это и… чувствую до сих пор. Всё вокруг умирает. Значит, тебе не удалось. Еще и память утратила. Ох, не ведаю, чем тебе помочь. Как унять дикую разрушающую ненависть, окутавшую сие место, — с невыразимой тоской в голосе рассказывал Адриан. От его надломленного вида у меня аж сердце защемило.

— Разве в книге нет ответа?

— Должен быть, но я… — Он замялся и, крепко сжав руки в кулачки, наконец выдохнул: — Я не могу читать ваши письмена. Все мои знания получены либо от графа, либо от ваших родственников. Мне очень жаль, что не могу поведать больше. Но готов предоставить любую возможную помощь, коль ты всё же захочешь… попробовать снова.

— Похоже, у меня нет другого выхода. — Смирение пришло даже быстрее, чем ожидалось. — Где там эта книга, говоришь?

— Правда?! — Адриан подбежал ко мне и крепко сжал руку своими теплыми ручками. На его ресницах блестели проступившие слезы, а в глазах трепетно горела надежда. — Я достану тебе книгу! У меня есть туда тайный проход! Я всё сделаю!

— Спасибо, конечно, но это ведь рискованно, так? Я не хочу подвергать ребенка опасности.

— Ингрид, я старше тебя даже не в десятки раз, так что, пожалуйста, прекрати называть меня ребенком. И поместье лучше любого жильца ведаю, так что для меня нет никакой опасности! — пылко возразил он звонким детским голоском, отчего его речь приобрела немного комичный оттенок. — Я передам книгу Джозефу, а он — тебе. А сейчас, — эльф посмотрел куда-то на стену, — прошу меня простить, вынужден удалиться: по причине нынешнего ремонта нужно целую гору реликвий перепрятать, так что я пойду. Ох, столько дел, столько дел… — бормоча себе под нос, он развернулся и направился к двери, из которой и появился.

— Адриан, — окликнула его, — рада знакомству.

— Я тоже. Снова. — Он кротко улыбнулся и покинул комнату.

Всё же повезло, что удалось с ним встретиться. Теперь хоть что-то прояснилось. Правда, не в радужном свете. Далеко не в радужном. Но хоть какой-то план действий намечался. Нужно всего лишь остановить проклятие…

«Ага, дайте два: каждый же гребаный день этим занимаюсь! — мысленно вопила я, никак не нарадуясь прекрасной перспективе. — И почему граф не пытается решить эту проблему? Ему совсем плевать? Да еще и свадьбу справлять собирается… Блин, еще и свадьба! Что может быть хуже? И нет, судьба, я не даю тебе задание, забудь! Мне бы это всё разгрести…»

Выбравшись наружу, пришлось некоторое время привыкать к яркому солнечному свету, который до боли слепил глаза. На кухне всё еще никого не было, но ремонтный шум и людской гомон слышались уже совсем рядом. Кажется, реставрировали столовую.

Я сняла картину, тем самым запустив обратный механизм: серебряный гвоздь принял первоначальное положение, и дверь плавно закрылась. Я еще раз осмотрела холст, вспомнила загадочную надпись из снов и аккуратно вернула картину на место.

«Выходит, Карам снова помог мне. Без него вряд ли бы нашла тайную комнату. Интересно, а Адриан действительно эльф? И чем он отличается от обычного ребенка? Может, меня провели? А что, думаю, дети в любом веке прикалываться горазды».

Поднимаясь по лестнице, я случайно заметила Джозефа, который таскал какие-то коробки. На вид они, конечно, не выглядели тяжелыми, но и повар был уже давно не молод. Хотя ключевое здесь слово — повар! Он вообще ничего не должен таскать. А всё из-за кого?

«Черт, а я ведь думала, он тут плохой персонаж. А оказалось, Джозеф просто не хотел выдавать друга», — мне стало стыдно.

— Мистер Олт, — позвала мужчину, вынудив того остановиться. — Хватит вам трудиться, вы нам еще живым нужны.

— Благодарю, госпожа, но я еще не устал. — Он вытер носовым платком пот с лица.

— Тогда возвращайтесь на кухню: там ваш талант нужнее. Да и всё равно за пару дней этот дом в замок не превратишь.

— Но что на данную вольность скажет лорд Гердебаль? — неуверенно проговорил Джозеф, растерянно озираясь по сторонам.

— Не волнуйтесь, ничего он не скажет.

«Конечно, ведь это я всё выдумала, а теперь пытаюсь расхлебать».

— А ежели что, я со всем разберусь. Ступайте.

— Благодарю вас, мисс.

«Да, благодарю, что прибавили мне работы и чуть до инфаркта не довели. Но я же не знала! Впредь мисс постарается быть хорошей. Хотя, может, скоро стану миссис?.. Ага, счас, не дождетесь!»

Остаток дня прошел просто ужасно. Голова разболелась от непрекращающегося стука, топота, гвалта и шума… Я, конечно же, могла выйти на улицу, подальше от всего того безобразия, но хотелось поскорее дождаться книги, оттого и караулила Джозефа у лестницы. Очень уж интересно было выяснить, что же натворила моя семейка, раз навлекла на весь род страшное проклятие. Это не давало покоя. Да и вдруг это было как-то связано с катастрофой в будущем?

«Ох, вот не могла так просто умереть, да? Обязательно нужно было во что-нибудь вляпаться? Да еще и с проклятием. Повезло-то как!»

Глава 6. Обратный отсчет

Пришлось выключить мобильник, чтобы сберечь зарядку. Ибо факт того, что наше чудо техники может пригодиться, не оставлял сомнений.

— Вот попаду в какую переделку, кто поможет? Хотя уже попала… Но не об этом. Телефон, возможно, будет единственным шансом на спасение. Им же можно удивить, напугать или обменять на крайний случай. А судя по последним событиям, вылазка неизбежна: не думаю, что проклятие можно снять, сидя в удобном креслице, обставившись со всех сторон свечами. — Осмотрев мрачную комнату, я пришла к выводу, что создала не уютную романтическую атмосферу, а основу для ведьмовского ритуала. — Кстати о ведовстве: куда там Карам подевался? Он мне еще не на все вопросы откаркал.

Я подошла к окну и начала всматриваться в близстоящие деревья. Но даже если бы птица и сидела где-нибудь рядом, из-за кромешной, даже густой темноты, всё равно не удалось бы ее разглядеть.

Увлекательную игру «Найди в потемках черную пичугу» прервал слабый двойной стук в дверь. Джозеф наконец посетил мою обитель. Даже когда я впустила его в комнату, мужчина продолжил настороженно озираться. Но, как по мне, беспокоился он зря, ведь мистера Олта можно было заметить с тем же успехом, что и Карама в моей игре: благодаря черному костюму «гробовщика» он прекрасно сливался с мрачными коридорами особняка. Единственное, что могло вызвать вопросы, как и инфаркт, — это одинокая летающая голова. Может, так и начали появляться истории о призраках?..

— Прошу прощения, госпожа, за столь поздний визит, — полушепотом начал Джозеф. — Из-за всей суеты и предпраздничных хлопот совсем позабыл кое-кого навестить. — Он многозначительно поднял брови. — Но этот кто-то самолично сыскал меня и обо всём поведал. Вот книга. — Джозеф протянул увесистый сверток, обернутый в коричневую плотную ткань. — И прошу простить за бесцеремонность, но постарайтесь управиться до утра: ежели ваш отец заметит пропажу, нам несдобровать.

— Конечно, я всё понимаю. Спасибо, мистер Олт.

— Это самая малость, что я могу для вас сделать… — Он замялся, а затем, прочистив горло, робко поинтересовался: — Простите за вопрос, мисс Ингрид, но как вы нашли проход?

— Как вы уже могли заметить, мне просто понравилась картина. Но не волнуйтесь, я всё сохраню в тайне. Вам не о чем беспокоиться, — я дружелюбно улыбнулась, стараясь дать понять, что не враг ему. По крайней мере, теперь.

— Благодарю, — мягкое короткое слово слетело с его дрожащий губ.

«Да и чего переживать? Кому мне рассказывать? У меня вообще друзья были?» — от осознания мысли, что мне даже не с кем поговорить, некому излить душу или банально «поплакаться», стало неимоверно грустно.

Джозеф прощально поклонился, дошел до двери и, не обернувшись, полушепотом, будто и не хотел, чтобы его услышали, задал еще один вопрос:

— Вы правда хотите спасти это место?

Я опешила. Было странно услышать подобное. Тем более, когда твои мотивы связаны лишь с собственной выгодой. Но устоять перед добрым уставшим взглядом, устремленным с такой искренней робкой надеждой, оказалось сложно. Этот взгляд и вырвал те утешительные слова, в которые я сама особо-то и не верила.

— Сделаю всё, что смогу, — ответила бесстрастным тоном.

— Помогай вам Бог. — Мистер Олт вновь поклонился, тихо вышел и растворился в темноте ночного коридора.

«Что ж, теперь действительно придется постараться, — иронически хмыкнув, я развернула плотную ткань и достала древнюю, немного потрепанную книгу пепельного цвета. Водя пальцем по вырезанным на коже узорам, я никак не решалась ее открыть. Будто это была некая точка невозврата, после которой всё примет совершенно другие масштабы. — И почему ощущаю себя смертником, идущим на казнь? Никто же не заставляет. У тебя есть выбор: можешь отказаться и ничего не делать, а можешь попробовать, — боролась с навязчивым желанием отложить книгу в сторону, пустить всё на самотек и просто ждать судного дня. — Но другие, похоже, верят в меня».

Это угнетало. Почему именно я, фактически посторонний человек, должна была решать все проблемы? Мне не нравилось то тяжелое, давящее чувство ответственности, которое плавно, будто невзначай, переложили на мои плечи. Но вместе с тем, стоит признать, это каким-то образом придавало сил. Словно я была сдавленной пружиной, которую вот-вот готовы были отпустить. Во мне сидели волевая энергия и желание действовать. Оставалось их только освободить.

Однако и так крошечный запал уже на старте начала тушить моя природная лень: книга-то была толстенная.

— Что, спокойной ночи опять не светит? Надеюсь, там много картинок.

Поспешно пролистав желтоватые страницы, я поняла, что школьный литературный курс — те еще цветочки. Но несколько тысяч страниц мелкого шрифта были не самым страшным. А самым — почерк. Кто-то знатно запарился: столько разных завитушек! Наверное, на одно только слово полчаса уходило. А еще так причудливо и богато расписано со всеми этими «Непревзойденными», «Лучезарными», «Совершенными»… Звучало-то красиво, но мне как бы побыстрее надо было.

— Сокращенной версии, случайно, не найдется?

В итоге я целую ночь провозилась с прекрасно-бесячим произведением искусства в твердой обложке. Как вывод: можно было в десять раз короче написать. Особенно если убрать до мелочей подробную биографию каждой хромой козы, связанной с этой историей дальним родственником, который еще и умер до всех основных событий… Вот и я тоже капец как запуталась, пока дошла до главного.

Некогда существовало волшебное озеро, созданное древнейшими из фей — Глоссейрами. О его чудодейственных свойствах ходили легенды по всему свету. Озерная вода могла «очистить» человека и залечить любые раны: не только телесные, но и душевные.

Священное озеро и его духов поклялись защищать две семьи: Гердебали и Ларионы. Многие хотели завладеть озером и подчинить себе его силу, но два рода всегда стояли на страже. Равноценный обмен являлся помостом данного соглашения.

И однажды духи озера за проявленную отверженность, преданность и отвагу даровали своим защитникам Кольцо Стихии — «Larme», — в котором был заключен дух древнего речного Бога Стайхо. Кольцо должно было помочь двум семьям оберегать озеро от врагов, чье количество и мощь росли с каждым годом.

Однако вскоре в сердцах стражей поселилась гордыня, что разрослась в неутолимую алчность и желание обладать могущественной силой единолично. Многие мужья и сыны двух семей хотели присвоить кольцо себе, чтобы уничтожить бывшего союзника и стать единственным обладателем волшебного источника. Но первая пролитая кровь не осталась незамеченной. Духи озера разгневались, скрыли к себе путь с помощью магии дриад и наслали ужасное проклятие на два рода. В день его исполнения небо окрасится в цвет жертвенной, ярко-красной крови и начнет извергать огромные огненные сферы. И будет их столько, сколько лежит в людских сердцах грехов.

Но чтобы спастись от насланной кары и очиститься от совершенного прегрешения, обоим родам нужно…

— Всё, чтобы читать дальше, зарегистрируйтесь на сайте, блин. И где листы? — в хаотичном порядке начала листать книгу, наивно полагая, что где-то могла пропустить вырванные страницы. — И как всегда, на самом интересном месте, да? А ведь это стоило бы знать. Может, Адриан чем-нибудь поможет?

Я встала с кровати и решительно направилась к двери, как вдруг подумала: «А сколько сейчас времени?»

Телефон выключен, за окном стоит темень, часов в комнате нет — как выяснить?

— Так, не могла же эту книженцию за час прочесть, верно? — принялась рассуждать. — Пока с буквами разобралась, к почерку привыкла, выудила главное… Ну, часов пять навскидку. Да и чего парюсь? Чем раньше верну, тем лучше.

Я без происшествий добралась до кухни, открыла тайник и пошла искать Адриана. Повезло, что он находился в той же комнатке, где мы впервые и встретились, потому что бродить в темноте по туннелям не собиралась, ибо знала наверняка, что заблужусь.

Эльф шустро и резво перебирал различные бумаги и на некоторых из них делал какие-то заметки.

— Здравствуй, Ингрид. Ты принесла книгу? — бросил он короткий взгляд на сверток в моих руках, после чего вновь вернулся к своим делам.

— Да, спасибо. — Я аккуратно положила ее на край стола, стараясь не зацепить кипу бумаг, стоявших башенкой. — Хорошо, что ты не спишь, а то думала, разбужу.

— Я не сплю.

— Вижу, — слегка удивилась очевидному уточнению.

— Нет, ты не поняла, я совсем не сплю.

— В смысле, вообще? Как это возможно? — спросила с толикой недоверия.

— Многим магическим существам не нужен сон, чтобы восполнять энергию. У нас другие источники. Только вот эти сони дриады… Их с трудом добудишься.

«Многим? Дриады, духи, эльфы?.. Это точно наша Земля?!» — я не на шутку занервничала.

— А лепреконы существуют? — поинтересовалась на всякий случай. Авось вернусь и разбогатею?

— Кто это?

— Поняла, проехали.

— Куда поехали?

— Что? Ладно, про… Опустим эту тему. Слушай, в книге вырвано пару листов и…

— Как?! — Адриан резко подскочил с места и потянулся за книгой. — Это же очень важное и дорогое сокровище! Кто мог совершить подобное деяние?

— Не знаю. Но там должно было быть написано, как избавиться от проклятия. Я лишь поняла, что весь сыр-бор начался из-за волшебного кольца, которое теперь неизвестно где. Возможно, в этом и кроется вся загадка. Только, похоже, время на разгадку у нас ограничено, верно?

— Как бы мне хотелось ответить по-другому, но да. — Он досадливо нахмурил брови.

— И как скоро, не знаешь?

— Там же должно быть написано! Или этой страницы тоже нет? — Эльф разозлился, но сохранил трепетное отношение к книге: он бережно листал и просматривал каждый ее уголок.

— Есть там это, просто я не очень хорошо считаю по лунам. Мне б в дни перевести.

— Вот как, — понимающе протянул Адриан и призадумался. — Ну, по моим личным подсчетам осталось двенадцать дней.

— Осталось?! — не верила своим ушам.

— Да, Ингрид, — обрушилось краткое подтверждение, как сокрушающее цунами.

Данная информация никак не укладывалась в голове. Я только факт наличия проклятия кое-как приняла, а тут уже сжатые сроки подкатили. Что дальше? Вечное горение в Аду?

«Боже, дайте гроб — я лягу, — обреченно схватилась за голову. — Хотя с другой стороны, я уже должна была умереть, а так еще три недели бонусом дали. Грех жаловаться… Нет, не грех! — одернула себя. — Зато живи теперь в страхе, что скоро умрешь. Это уже чертовски давит на психику, а дальше будет становиться только хуже, пока совсем не расплющит рассудок. Как меня тем метеоритом… Ах, какая ирония, ведь в книге тоже говорилось про огненные булыжники. Может, это метеоритный дождь?»

— Адриан, а можно перенести проклятие? — нервно полюбопытствовала я.

— Лучше его снять.

— Но всё же возможно? — решительно гнула свое.

— Да. Но в таком случае наказание усилит действие и могут пострадать непричастные люди. Последствия непредсказуемы и страшны. Не стоит и помышлять об этом, — мрачно отметил Адриан.

«Блин, надеюсь, тот апокалипсис не устроили мои предки? — медленно вырисовывалась страшная картина произошедшего. — А что, перенесли проклятие, а его сила всё усиливалась и усиливалась, а потом — бац — и крындец миру. Да уж, услышал бы кто мою теорию конца света… Но всё же, если проклятие на самом деле существует, то по логике меня бы вообще не было. Ладно, допустим я права, тогда получается есть два выхода: попытаться снять его или сделать так, чтобы оно свершилось и обе семьи, вместе со мной, умерли, дабы не устроить конец света в будущем… Мне по душе первый вариант».

— В общем, — тяжело вздохнула, — я подумала и решила, что попробую разобраться с этим. Если это возможно.

— Возможно, но весьма затруднительно. Некоторые, супротив воли семей, пытались остановить проклятие, но оно забирало их первым.

— Спасибо, умеешь обнадежить, — сказала не без едкой колкости. — Буду рассчитывать на то, что в экстренной ситуации мои извилины начнут шевелиться быстрее.

— Кто твои? — В глазах эльфа появился испуг.

— Э-эм, забудь. Лучше вернемся к проклятию. У тебя есть какие-нибудь мысли насчет того, как можно его снять?

— С радостью готов поделиться, но мы, семейные эльфы, любим расписные истории.

— Да, конечно, у нас много времени. Можешь хоть две недели тут распинаться.

— Ингрид, о чем ты? — Адриан содрогнулся. — У нас катастрофически мало времени, разве не познала сие?

«А ты, мелкий, не познал сарказма», — раздражение уже вовсю играло на моих и без того расшатанных нервах.

— У тебя пара минут, а затем я ухожу. Не услышу что-то важное — твоя вина.

— П-подожди, — Адриан занервничал, — нужно собраться с мыслями. Ох, какой стыд, ты ведь никому об этом не обмолвишься?

— Болтать о насланной на нас каре я не намерена, и так друзей нет.

— Я не о том, — обиженно буркнул он, едва не топнув ножкой.

— А о том, что коротко расскажешь?

— Да, — огорченно прошептал Адриан, опустив голову. — Не хочу, чтобы другие эльфы прознали.

— Ничего себе у тебя загоны.

— У меня нет загонов, — максимально серьезно поправил он. — Ими, как и всеми землями, владеет твой отец. Отчего ты их вдруг упомянула?

— Забудь, просто переездила на лошадях. Но мы отошли от темы: говори, что там ведаешь. Обещаю, это останется между нами и только в этой комнате.

— Ну… — Адриан всё мялся.

— Быстро! — сердито прикрикнула на него.

— Думаю, тебе нужно найти кольцо духов и вернуть его хранителям волшебного озера, — враз пролепетал он.

— И? Закончил? Как ты собирался это приукрасить? Хотя ладно, не хочу выяснять. — Я провела рукой по волосам и сделала пару глубоких вдохов-выдохов, пытаясь расслабиться, после чего спокойно спросила: — Так где кольцо, где озеро?

— Ежели б мне это стало известно, проклятия уже бы не существовало, — приметил эльф.

— Резонно. Ну, может, ты еще что-нибудь знаешь?

— Дай подумать. — Он задумчиво посмотрел на книгу и покачал головой. — Я, конечно, не уверен, но в домах двух семей должны быть подсказки. В одном — где находится кольцо, в другом — как добраться до озера.

— О, это уже полезная информация. Можешь же, когда захочешь. Только вот, — я пораскинула мозгами, — если некоторые подсказки находятся здесь, ты разве не мог их найти за столько-то лет?

— Я хранитель, Ингрид, а не часть семьи, — сухо ответил эльф. — Лишь те, в чьих жилах течет кровь Гердебалей, способны узреть послания, оставленные духами озера. Ежели бы я и сыскал какой бы то ни было заколдованный предмет, то даже не смог бы этого понять. Хм, и не ведаю, говорить ли тебе… — Адриан замялся. — Есть возможность, что подсказки могут находиться в одинаковых предметах. Но сие подлежит сомнению.

— Проверим, что ж делать? — пожала плечами без особого энтузиазма. — Спасибо, Адриан.

«Давно я не играла в отличия. Ну-с, вспомним. Всё здесь вспомним».

Выбравшись из узкого прохода, я услышала шум в коридоре. Множество людей, словно муравьи, занимались каждый своим делом: кто-то носился с посудой, кто-то ремонтировал пол, кто-то выносил на улицу скопившийся мусор, а кто-то, наоборот, тащил какие-то ящики в дом…

— Вы уже встали, мисс? — остановился подле меня удивленный Эрик, державший в руках металлический кувшин.

— Нет, что ты, просто хожу во сне, — попыталась сострить, но смысла в этом не было: мой юмор здесь плохо воспринимали. — Забудь, я шучу, — быстро успокоила парня, который уже успел превратиться в изумленную статую. — А что за суматоха? Все оживились еще больше, чем обычно. Пожар, надеюсь?

— Ха, нет, мисс, — он кротко усмехнулся, дав понять, что не всё так безнадежно и юмор всё же улавливает. Пусть и черный. — Все готовятся к сегодняшнему приезду лорда Уилкинса и его свиты. Вы забыли?

— Вот блин, — тихо ругнулась, но Эрик меня расслышал.

— Вы хотите блинов на завтрак? Я скажу Джозефу, чтобы он их приготовил.

— Нет, нет, я не то имела в виду… А хотя знаешь, — призадумалась, — от блинов я бы не отказалась.

— Будет исполнено. — Он тотчас поклонился, развернулся и направился в сторону кухни.

«Точно, сегодня же приезжает мой женишок. Черт, и так времени мало, а теперь еще на этого кролика Роджера его надо тратить. А вдруг он окажется нормальным? Не будет донимать и, может, даже выручит? Что ж, поживем — увидим».

Глава 7. Здравствуй, милый женишок

Добравшись до своей комнаты, я поняла, что безумно хотела спать. И практически сразу, улегшись на кровать, провалилась в черную бездну без сновидений.

Не знаю, сколько провалялась в приятном отрубе, по ощущениям так минут пятнадцать, но меня уже будили нежные руки Марты. Она что-то там говорила про этого Уилкинса, про манеры, но всё с успехом пролетало мимо ушей.

«Сон, дайте мне поспа-а-ать!» — молило размякшее, как хлебный мякиш, сознание, в то время как тело насильно вырывали из постели.

Но проснулась я окончательно, когда заставили нацепить очередное ужасное платье. Безусловно, красивое, но дико неудобное из-за кринолина и тугого корсета, который сжал внутренности, словно некое орудие пыток. Ко всему еще и туфли узкие попались. А мое прошение о их замене непреклонно отклонили. И плевать, что под платьем их даже видно не было!

— Боже, помоги мне, — процедила сквозь зубы, пытаясь аккуратно спуститься по лестнице и не навернуться.

— Да, сегодня многие будут молиться, чтобы всё прошло благополучно, — воодушевленно проговорила мадам Джеймс, явно находясь в приятном предвкушении, в отличие от меня.

Завтрак, как всегда, был роскошным, но оценить его по достоинству не удалось. Платье, конечно, сыграло в этом свою роль, но ведущую партию несомненно взял на себя граф. От его наставлений: «Не делай то», «Ходи так», «Смотри туда», — кусок в горло не лез. С одной стороны, поскорее бы этот Роджер уже приехал и снял предсвадебный мандраж, причем у всех, а с другой…

«Да ну его! Проблем, что ли, мало? Хотя, может, повезет и он окажется милым и красивым? Да, сейчас самое время влюбиться… А что, проведу последние дни в любви. Не самый плохой вариант, — мысленно спорила сама с собой. — А если он тиран какой? Или старый?.. Так, стоп! Каким бы он ни был, надо его спровадить, по крайней мере, на две недельки. Но вот что вообще не могу догнать: если Гердебаль осведомлен о проклятии, то зачем меня замуж выдает? Он что, думает, я ему за две недели внуков нарожаю? Странно. И, надеюсь, невозможно».

— Не хмурься, не сутулься, — продолжал перечислять граф, — не повышай голос, не смей упоминать Ларионов и похищение…

— А что можно делать?

— Улыбаться, — ответил он с каменным лицом. И я, чтобы немного разрядить обстановку, тут же растянулась в улыбке от уха до уха. — Я сказал «улыбаться», а не скалиться, как ручная собачонка, — осадил он, злясь на мое ребячливое, несерьезное поведение.

— Хорошо, отец, я поняла. А теперь можно вернуться в свои покои? — решила отпроситься, поняв, что больше не выдержу «манерного давления». Мозг просто плавился от переизбытка информации.

— Ступай. И подумай о встрече с Роджером, мы не можем ударить в грязь лицом.

— Не беспокойтесь, еще как подумаю. — Я с плутоватым видом встала из-за стола и покинула столовую.

Всё же местные не переставали удивлять: они действительно умудрились за пару дней превратить особняк во что-то достойное. По крайней мере, первый этаж, который теперь больше походил на оранжерею. Столько красивых цветов ни разу в жизни не видела. Как, к слову, и Уилкинсов, с которыми вскоре предстояло породниться. Похоже, подобные договорные свадьбы здесь не редкость. Эх, бедные женщины. Бедная я!

Все были так увлечены наведением лоска на главном первом этаже, что совсем позабыли о втором. Поэтому, не тратя времени, я решила осмотреть там все комнаты. Точнее, сколько получится. Терпением я никогда особо не отличалась, а в данной ситуации, когда нужно искать то, сам не знаю что… Это просто убивало. Серьезно, я обшарила почти весь этаж — мебель, стены, картины, даже под ковры лазила — но никакой, даже крохотной зацепки не нашла. Дом огромный, что искать — не представляю. А вдруг уже это пропустила?

— Всё, сдаюсь! — воскликнула я и плюхнулась на ковер в коридоре.

— Милая, что ты делаешь на полу? — подбежала испуганная Марта и помогла мне встать. — Голова от волнения закружилась?

— Нет, просто…

— Ох, слава Богу. Ежели с тобой всё в порядке, спускайся, не медли. — Она неожиданно настойчиво начала подпихивать меня в сторону лестницы.

— Что происходит?

— Первая карета уже подъезжает.

— Какая каре… А чё, уже, что ли? — Я настолько растерялась, что позабыла все нормальные слова.

— Милая, прошу, постарайся нормально разговаривать, — чуть не умоляла она. — А лучше помалкивай, ведь знаешь, молчание — золото.

Когда мы подошли к гостиной, мадам Джеймс вдруг просто впихнула меня внутрь и закрыла дверь.

— Эй! — возмутилась я, едва сохранив равновесие. Даже и не предполагала, что у старушки имелось еще столько сил в запасе.

Но надолго в одиночестве меня не оставили: вскоре комнату начали заполнять незнакомые люди. Статные мужчины и благородные дамы плавно, как на невидимых рельсах, вплывали в помещение, причем так отстраненно и медленно, словно время для них шло совсем по-другому и такое слово как «спешить» совершенно отсутствовало в их жизни.

Не подлежало сомнению, что пожаловала местная элита. И даже если бы все были одеты в лохмотья, а не их шикарные, дорогие, ручной работы наряды, я бы по одному только взгляду могла догадаться, что здесь собрались представители «голубых кровей». Этот холодный, оценивающе-цепкий, высокомерный взгляд пронзал насквозь каждый раз, когда в дверях появлялся очередной гость. Я еще ничего не успела сделать, а меня будто уже начали обливать с ног до головы помоями. Ко всему прочему еще и обступили полукругом на расстоянии метра, словно боялись подцепить какую-нибудь заразу. Стало ужасно некомфортно и неприятно. Хоть на мне и было сто слоев ткани, но чувствовала себя голой и беззащитной. Все так пристально смотрели, как на зверушку в зоопарке… Вот вам и знакомство с будущей родней. Просто незабываемое ощущение, от которого так и хотелось провалиться сквозь землю.

— Лорд Джонатан, безумно рад вас видеть!

Откуда ни возьмись появился мой отец, переключивший, благо, всё внимание на себя. Он подошел к невысокому полноватому мужчине, отличительной особенностью которого среди всех являлся кристально чистый белый образ. Причем не только в одежде: его густая седая борода и подкрученные усы почти сливались с бледной, трупной кожей, на которой отчетливо были заметны зеленовато-синие вены. А его холодные серые глаза отлично гармонировали с блестящими серебряными украшениями, покрывавшими его руки и грудь, завершая образ благородного вампира из старых фильмов.

— Надеюсь, долгая дорога вас не слишком утомила и вы хорошо добрались?

— Генрих, к чему вся эта прелюдия, мы же с тобой старые друзья. — Мужчина сперва пожал руку отцу, а затем и вовсе заключил его в крепкие объятия.

— Вне всякого сомнения. Эх, столько лет прошло. Но, думаю, нам еще удастся насладиться воспоминаниями о прошлых прекрасных днях, а сейчас не лучше ли уделить внимание главному событию предстоящей недели?

— Ты, как всегда, нетерпелив, приятель, — усмехнулся лорд Джонатан. — И, как всегда, прав. Дамы и господа, — начал он громким, басовым голосом, — ни для кого из присутствующих не секрет, для чего мы сегодня собрались в гостеприимном доме семьи Гердебалей. Но всё же позвольте мне озвучить эту наиприятнейшую, хоть и дико волнительную, для всех нас новость официально. Мы с Генрихом знакомы с давних пор, многие из вас еще из пеленок не выползли, ха-ха, — запустил он волну напускного смеха. — И, честно признаюсь, никогда бы не подумал, что мы сможем стать еще ближе и роднее. Но вскоре этот знаменательный день наступит, а пока, — лорд выдержал короткую паузу, — объявляю помолвку моего младшего сына Роджера с единственной дочерью, горячо любимой своим отцом, прекрасной Ингрид!

Все гости элегантно захлопали, изображая наигранное удивление и радость.

«Капец, — хоть я и старалась улыбаться, принимая поздравления, но слезы так и хотели вырваться наружу. Я не предполагала, что всё будет настолько серьезно. Да еще и будущий муженек почему-то не спешил подойти и представиться, чтобы я его хоть в глаза увидела. А то как дура стояла. — Неужто эта скотина скрылась в толпе и с ехидством наблюдает за моими потугами? Очков это тебе точно не прибавит, придурок!»

Всяко понимаю, следить за потерянной овцой — зрелище весьма забавное. Но вынуждена данную тему опустить, ибо так жалко и ничтожно я себя давно не чувствовала. Хвала богам, отец всё же соизволил обратить внимание на свою резко побледневшую дочь. И смею предположить, если бы он не увел эту змеиную свиту подальше, я бы точно либо в обморок грохнулась, либо послала всех на… куда подальше.

— Может, более старшему поколению пора пообщаться за бокалом хорошего вина? — мягко спросил лорд Генрих, виляя перед Уилкинсом воображаемым хвостом. — Полагаю, нашим детям нужно дать больше свободного пространства.

— С радостью, мой друг. Нам, как и им, еще многое нужно обсудить.

— Уважаемые гости! — воскликнул граф, собирая на себе пристальные, заинтригованные взгляды. — Надеюсь, вы не будете супротив того, чтобы испить перед обедом дивное «Далькассе» за благоденствие будущей семьи!

— Превосходная идея. Примем за честь. С удовольствием, ваше сиятельство, — сдержанным шумом разнеслось в толпе.

Лорд Генрих, всё еще сохраняя лучезарную улыбку, начал провожать дам и господ в другую комнату, предварительно сделав мне предупреждающий жест рукой, чтобы я оставалась на месте. Это было несложно: ноги будто свинцом налились. Как в принципе и всё тело. Но уход гостей всё же оказался не лишним: в голове тут же прояснилось, паника отступила и даже дышать стало легче — я смогла расслабиться.

Тем не менее кое-кто остался: приятный на вид шатен с выгоревшими на солнце концами, что в свете свечей придавало им золотистый оттенок. Парень был на голову выше меня, стройного телосложения, в парадном темно-синем костюме с серебряной вышивкой на лацканах, белоснежная сорочка подчеркивала естественный румянец лица и вишневые губы. В его правильных, но слегка грубоватых чертах читалось отчетливое сходство с лордом Джонатаном. Однако глаза были контрастно темными, но… зато такими теплыми, в отличие от пугающих «ледышек» его отца.

«Наконец-то встретились, рябчик ты мой, — вовсю приготовилась к наступательным действиям. Надо же было отыграться за тот моральный ущерб, что нанесли мне его наимилейшие родственнички. — Пора начинать всё портить».

Я стремительно, как опаздывающий поезд, двинулась на Роджера, готовясь выплеснуть много лестных слов. Но его лицо вдруг озарила приветливая добродушная улыбка, а от появившихся милых ямочек я аж подзависла. В мыслях бессознательно пронеслось: «А он ничего так».

— Приветствую вас, мисс Ингрид. — Безупречный поклон.

— Приветствую и вас, господин Роджер.

«Так и быть, поживи пока».

Мы присели на софу и немного поболтали. Так, о неплохой погоде, о поместье, о том, как Роджер давно ждал этого дня и личной встречи со мной. А я… от его обаятельного общества вообще расклеилась. Даже ловила себя пару раз на том, что забывала дышать.

Чего греха таить, парень оказался очень даже в моем вкусе. А еще эти вкрадчивые, элегантные манеры, эта плавная, неспешная, выразительная речь заставляли просто с неким упоением и восторгом ловить каждый жест Роджера, каждое его слово. Всё, что до этого я терпеть здесь не могла, вдруг начало нравиться! Это поразительно: как один человек чуть ли не в одно мгновение смог перевернуть всё с ног на голову? Даже на секунду подумала: «А чего за него замуж-то не выйти?»

Короче, поплыла девка. Но я действительно наслаждалась обществом чуть ранее ненавистного мне Уилкинса. На время даже позабыла обо всех насущных проблемах. А мне этого не хватало сильнее, чем воздуха.

Неожиданно Роджер извинился, встал с места и направился к выходу. Я, совершенно потеряв дар речи, лишь с изумлением смотрела ему вслед.

«Я что-то не то сказала? — начала перебирать в памяти нашу беседу. — Вроде помалкивала. Или, может, он разочаровался и решил по-тихому свалить? Или просто «по-маленькому» приспичило?..»

Но Роджер остановился у двери, повернулся и, притягательно улыбнувшись, вдруг сообщил, что у него есть для меня подарок.

— Байрон! — позвал он кого-то, приоткрыв дверь.

«Черт, надеюсь, мне не собираются подарить слугу? Понятия не имею, как здесь обстоят дела с рабством, но мне бы не хотелось иметь с этим ничего общего».

И тут в комнату вошло это… Крупное, мощное, лохматое создание с ростом взрослого теленка, от вида которого у меня аж дыхание перехватило.

— Не бойся, он мирный пес, — мягко проговорил Роджер, заметив мой испуг.

«Мирный? Ой как надеюсь. Ибо если эта штука разозлится, то ее даже десять тяжеловесов не удержат. Какая же махина здоровая, — с опасением разглядывала крупную черную морду, походившую из-за пышной гривы на львиную. — У них здесь что, всё такое большое? И птицы, и собаки и…» — в голову невзначай полезли грязные мысли.

— Ну же, давай, неси, — приказал Роджер, погладив пса по голове. — Не томи мисс Ингрид. Ха, Байрон у нас такой стеснительный.

«Будь я на месте этой животины, не то что стесняться, а бы вообще никого не боялась!» — скрывала смятение за ироническим смешком.

В общем, собака Баскервилей принесла мне небольшую плетеную корзину, на которую я сперва вообще никакого внимания не обратила.

— Это тебе. Открой, — всё подталкивал Роджер, с предвкушением наблюдая за моими неторопливыми действиями.

«Боже мой, боже, — стараясь не смотреть псу в глаза, я очень, очень осторожно взяла из его пасти весьма увесистое лукошко. Как только миссия Байрона была выполнена, он отошел в другой конец комнаты и улегся спать в углу, заставив меня с облегчением выдохнуть. — Фух, ладно, и что же мне там преподнесли? А то кто его знает, какие тут знаки внимания принято оказывать противоположному полу», — немного помешкав, я всё же собралась с духом, приоткрыла крышку и…

Сердечко прям по-девичьи затрепетало, когда взгляд упал на сонный рыжий комочек шерсти.

— Ой божечки, прелесть какая! — взяла на руки крошечного пушистенького щеночка, умилительного до безумия. Меня, похоже, контрастом эмоций убить пытались. Определенно.

— Вам нравится?

«Что за дурацкий вопрос, а по мне что, не видно?»

— Конечно! — воскликнула я и, позабыв о каких бы то ни было рамках приличия, начала вовсю сюсюкаться с рыжим кутенком.

— Позвольте поинтересоваться, как вы ее назовете?

«Ох, если б это был мальчик, за глаза бы точно Роджером назвала. Может, Роджерита? Нет. Так, а какие я старые имена знаю?»

— Думаю, этой чудесной соне подойдет… Аврора. — Я тихонько коснулась кончиком носа прохладного черного носика щенка.

— Очень красивое имя. Вижу, подарок пришелся вам по душе. Хотя вы же говорили, что любите животных, так что мне было легко вас порадовать.

— Да? А когда я такое говорила? — начала прокручивать сегодняшний диалог в голове.

— Говорили, разве не помните? — Роджер немного смутился. — Я, кстати, слышал, что в вашей библиотеке есть редкие иностранные книги. Это правда?

— Без понятия, если честно, но как вы…

— Позволите взглянуть? С вашего разрешения, разумеется. — Уилкинс настойчиво гнул свое. Причем он впервые меня перебил.

— Хорошо, я вас провожу, — согласилась без лишних расспросов.

Только вот, встав с места, я поняла, что ходить с недавно рожденным щенком будет неудобно и даже опасно. Ладно мне страдать от своей неуклюжести, а если эту кроху случайно уроню?

— Только сперва отнесу Аврору к себе в покои: пусть отдохнет. Подождете?

Я бережно положила щенка обратно в корзинку, взялась за ручку — и тут теплая ладонь накрыла мою руку.

— Позвольте вам помочь, — на полтона ниже проговорил Роджер, приблизившись. Его лицо было так близко, что я кожей чувствовала сдержанное, но уловимое дыхание.

— Позволяю, — робко кивнула, борясь с нахлынувшим жаром.

Те секунды ожидания, когда он возьмет из моих рук корзину и отойдет в сторону, тянулись вязкой патокой. Но мне не показалось — Роджер действительно не спешил отдаляться. Словно терпеливо ждал, пока жар от его ладони пройдет сквозь мое тело, дойдет до щек и окрасит их в ярко-пунцовый цвет. Другого объяснения такому пристальному вниманию к моему смущенному лицу придумать не могу.

— Слушай…

— Да, Ингрид, — нетерпеливо отозвался Роджер, заставив меня вновь умолкнуть, ведь он наклонился еще ближе. Настолько, что каждое наше слово непроизвольно становилось тише предыдущего.

— Я тут всё не могу забыть…

— Что же? — выдыхал прямо в губы.

— Допустим, я сегодня говорила, что люблю животных, но как вы сумели подготовить всё заранее? Не поделитесь? — Хоть момент и был напряженный, но в голову пришел дельный вопрос.

Роджер прикусил нижнюю губу и улыбнулся, его глаза сузились, как у хитрого лиса.

— А кто сказал, что сегодня? — возразил он и выпрямился. — Похоже, с вашей памятью что-то не так, мисс Ингрид.

От упоминания слова «память» меня аж передернуло.

«Неужто чего-то не знаю? Мы и раньше были знакомы? Почему отец не рассказывал об этом? Это же важно. Или я что-то путаю, не понимаю, не догоняю?..» — находилась в полном замешательстве.

Хотелось во всем разобраться, узнать ответы, но я совершенно не знала, что могла спросить, чтобы ничего не испортить и не зарыть себя еще глубже. Поэтому просто стояла и смотрела на Роджера, как дура.

— Вижу, вы сбиты с толку, — продолжил он после минуты, скорее для меня, неловкого молчания. — Не беспокойтесь, нет ничего ужасного в том, чтобы не помнить дословно всё то, что пишете в письмах. — Роджер понимающе покачал головой. — Да и к чему эта бумага? Ведь сейчас мы стоим друг напротив друга, так давайте создавать счастливые воспоминания. Вместе, — он протянул мне руку.

А я колебалась. Будто прошло опьянение от симпатии и на сцене показались декорации дешевого спектакля. Благо никакого выбора, по крайней мере в тот момент, делать не пришлось: в дверях появились слуги.

— Молодой господин, госпожа, — обратился Эрик к каждому из нас. — Прошу пройти за стол. Обед уже подан.

— Прекрасно. — Роджер сжал «пустую» протянутую ладонь и поправил манжету. — Продолжим разговор после обеда, — сказал он, поравнявшись, после чего неспешно последовал за лакеем.

А мне вообще расхотелось обедать. Точнее, идти в непривычно забитую битком столовую, где все будут наблюдать за тобой под микроскопом: как сидишь, что и сколько ешь, как реагируешь и что отвечаешь на их колкие провокационные вопросы. И ведь даже не отмажешься: отец при любом раскладе за шкирку притащит. Так что, отдав щенка служанке, я добровольно поплелась на публичный допрос.

К счастью, пришла не самая последняя. Да и все были заняты рассадкой, что заняло немало времени: особо почетных господ садили ближе к хозяину дома. Так как свое место у меня уже было, я быстренько заняла его и стала наблюдать за потугами слуг угодить гостям. К слову, не знала, что можно как-то не так поправить салфетку. Которую в итоге положили так же, как она лежала изначально. Будет весело, определенно.

— Лорд Генрих, смею заметить, поместье выглядит чудесно. Как вам удалось так его сохранить? — поинтересовалась одна пожилая дама, пока всем подавали первое блюдо.

— Всё благодаря хорошим мастерам из Норэла, которые и замок готовы вам построить за бутылку вина.

Все почему-то залились смехом.

«Ура, у нас здесь обесценивание труда».

— Вот как, жаль, что моя кузина об этом не слышала. Мари продала дом в Рансвеле, переехала с детьми в Донлер, где сумела сторговаться лишь на пустой клочок земли и две клячи. Лучше б две бутылки вашего «Далькассе» купила и построила здесь два скромных замка, ха-ха.

Вечер странных шуток продолжался. Но зато я стала догадываться, почему Эрик понимал мой черный юмор. В общем, когда старшему поколению надоело перемывать косточки лично неприсутствующим родственникам, они переключись на молодежь.

— Роджер, вы уже поладили? — обратился лорд Джонатан к сыну.

— Безусловно, отец. Ты же прекрасно осведомлен о том, как мне удается находить подход к дамам, — промурлыкал тот в ответ, запуская цепочку коротких смешков за столом.

«Что за хрень происходит? Они от любого слова скалиться будут?» — негодовала я, чувствуя себя не в своей тарелке.

Уловить настрой публики было крайне сложно, поэтому приходилось копировать их реакцию. Но сталкиваться с испытующими и придирчивыми взглядами оказалось слишком неловко, поэтому вскоре сосредоточилась на своем кубке, превращая полную чашу в пустую. Заклеймят алкашкой, так заклеймят. Хуже ненамного станет.

— Мисс Ингрид, — отвлек от вина Лорис, старший брат Роджера, — как вам жених? Поделитесь с нами впечатлениями. А то всё молчите, авось наш младшенький уже успел вас разочаровать.

Я нервно сглотнула. Странная просьба. Учитывая то, что обсуждаемый человек сидел напротив. Понятно, что ничего плохого не скажу! Это вам не на девичнике секретничать.

— Эм, приятный молодой человек. Видно, что начитанный, образованный, с большими планами на будущее, — стеснительно опустив глаза, выдала, как по мне, достаточное описание. Но, судя по пристальному вниманию, не исчерпывающее, так что пришлось вспоминать анкеты с сайта знакомств. — А еще общительный, любезный, внимательный, энергичный… крайне.

— И союз ваш будет… — Лорис наклонился ближе в ожидании моего очередного прилагательного.

— Х-хорошим? — слегка растерялась, но, бросив взгляд в сторону недовольного отца, поняла, что нужно исправляться. — Великолепным! — смело воскликнула я, по-театральному разведя руки в стороны… И задела чей-то бокал слева.

Женский звонкий вскрик прошелся по комнате, привлекая всеобщее внимание. Не каждый день баронессу вином обливают.

Великолепное фиаско — прекрасное завершение любого мероприятия. Свои скромные извинения в пассивно-агрессивной атмосфере опущу, ибо этот позор даже вспоминать не хочу.

После малоприятного обеда гости решили продолжить общение в библиотеке. Благо повод для сплетен я им дала. Хотя, уверена, и так бы нашли что пообсуждать.

Я же поспешила в свою комнату, столько дел-то появилось: для начала прийти в себя, переварить произошедшее, собирая из ярких, ядовито-въедливых кусочков единый пазл безрадостных воспоминаний, затем заняться самобичеванием и завершить всё массажем лица, ибо из-за долгой натянутой улыбки разболелись скулы, а из-за поднявшегося давления «разнылись» виски. В общем, дел и так невпроворот, но мне еще докинули.

В холле меня остановил отец и попросил отвести Роджера в его покои — большую спальню с личной ванной и выходом на балкон. Я не без труда натянула болезненную лучезарную улыбку и вежливо согласилась. Да и могла ли отказать? Но во всяком случае это было лучше, чем идти на дальнейшую моральную экзекуцию в библиотеку.

Мы не спеша, в полной тишине, поднялись по главной лестнице, свернули в правое крыло и дошли до конца. Я настолько была погружена в собственные мысли, что не заметила, как пес Роджера следовал за нами. Поэтому, когда развернулась, чтобы попрощаться, испугалась огромного черного «нечто», стоявшего позади.

— Всё в порядке? — поинтересовался Роджер, взяв мою дрожащую руку.

— Да, просто нужно отдохнуть. Вот ваши покои, располагайтесь, — лениво проговорила я, стараясь уйти как можно скорее. Но Роджер всё никак не отпускал.

— Зайдете? — Он открыл дверь и вопрошающе посмотрел на меня.

— Зачем?

— Поговорить. А здесь, — повернул голову в сторону коридора, где некоторые гости также разбредались по своим комнатам, — слишком людно.

Я тяжело вздохнула, исподлобья покосилась на наблюдавших за нами людей и, поняв, что сейчас не хотела идти мимо них, вошла в покои будущего супруга.

Глава 8. Без особых формальностей

Роджер проводил меня до банкетки и только после этого отпустил руку. Усевшись на мягкую поверхность, я поняла, что план по быстрому побегу придется отложить, ибо тело настойчиво требовало отдыха.

Болело всё, особенно ноги. Гудели так, будто внутри обжился пчелиный рой. Мне безумно хотелось снять узкие туфли, размять пальцы, устроить потягушки, а затем завалиться спать. Обычно дневной сон отсутствовал в моей жизни, но удушающий корсет и выпитый алкоголь сделали свое дело: веки невольно слипались.

— Хотите выпить? — спросил Роджер. Увидев в ответ отрицательное покачивание головой, он сел рядом.

— Думаю, на сегодня вина достаточно.

— Вы всё переживаете из-за баронессы? Не стоит. На праздничных застольях и не такое бывает, уж поверьте. — В его голосе слышались приободряющие нотки.

— Да? И часто случается подобное?

— Ну, признаю, пролить вино — это, бесспорно, самая настоящая катастрофа! — Роджер наигранно ужаснулся. — Более непростительного промаха даже и представить сложно. У самого лично было всего-то пару мелких оплошностей. — Он призадумался, сцепил руки в замок и положил их на колени. — Например, в день моего тринадцатилетия дядя подарил мне заряженный арбалет. И я чуть не пристрелил за столом брата. Но сей несравнимый пустяк все быстро забыли.

— Ого, оказывается за трапезой можно умереть не только от яда.

— Вам не часто доводилось наблюдать драки во время празднеств, верно? Придется привыкать: в Донлере подобное сплошь и рядом. А на улицах вообще бардак, без охраны никуда. Но не волнуйтесь, будете всегда рядом — я вас обязательно защищу.

— Ха, как любезно с вашей стороны. А если случайно затеряюсь где-нибудь?

— То мы вряд ли найдем вас живой, — спокойно заявил Роджер, сохраняя дружелюбную улыбку.

От этого, надеюсь, юмора у меня аж дар речи пропал. Зато слегка протрезвела.

— Но если в Донлере так опасно, зачем туда ехать?

— Чтобы работать, глупышка. Все ваши наряды и украшения не из воздуха берутся, — проговорил он с неким снисхождением. — Жду не дождусь, когда смогу купить вам платье. У лорда Генриха совершенно отсутствует вкус, сейчас в моде другое: что-то более яркое, дерзкое, открытое… — Его рука едва ощутимо легла на мое колено.

«Фига се, меня сейчас домогаться будут?» — офигела вкрай. Что-то всё резко пошло не по той дорожке.

— Мисс Ингрид, — Роджер сменил тон на более низкий. — То, что вы говорили за обедом, правда?

— А что я говорила? — закинула ногу за ногу, тем самым сбрасывая его руку.

— Что я подходящая для вас партия, — полушепотом спросил он, приблизившись.

— Не припомню такого. — Я отвернулась, не смея выдержать ощутимое сексуальное давление.

— Значит, солгали? — Его горячее дыхание опалило щеку, и я напряглась, как натянутая струна.

«То, что сейчас происходит, мне не нравится. Совершенно не нравится! Где мы свернули не туда? Как нажать на паузу и отмотать всё назад?»

В голове царил сущий кавардак. Я не понимала, как всё привело к подобной щекотливой ситуации, и не знала, как из нее выбраться. В мыслях крутились сплошные вопросы. А без ответов нарастающая паника лишь усиливалась.

Следовало, конечно, встать и уйти, но я почему-то растерялась и просто молча продолжила сидеть, слушая, как одно дыхание замедляется и затихает, а второе — ускоряется и возбужденно тяжелеет.

— Вы боитесь? — От неожиданных вкрадчивых слов по телу прошла мелкая дрожь. Атмосфера начала накаляться. — Почему? Я же ваш будущий муж. Я дам клятву, что буду оберегать вас, что сделаю вас счастливой. Позвольте унять ваше волнение. — Роджер взял мои руки, отчего пришлось развернуться и столкнуться с ним лицом к лицу. На нем читалась твердая решимость. Это испугало. Ощутив короткий, но эффективный защитный импульс, я вернула контроль над телом и попыталась встать, но меня тут же прижали к спинке. — Не стоит меня отталкивать. Между супругами не должно быть никакого напряжения. Так давайте его снимем? — Роджер выжидающе, как удав перед броском, навис надо мной.

— А если я не хочу?

— Давайте не будете играть в старую деву: я разглядел в ваших глазах желание.

— В каких? Сонно-пьяных? Слезь с меня, говнюк! — нервно огрызнулась.

— Умеете будоражить кровь. Вы опьяняете меня, мисс Ингрид, так позвольте испить вас…

Его губы накрыли мои. Я изо всех сил стиснула зубы и попыталась спихнуть с себя Роджера. Но он навалился всем весом, прижал к банкетке, вынуждая барахтаться, как перевернутого жука. И то недолго. Поймав момент, Роджер прижал мою левую руку коленом, правую крепко удерживал, а ноги и так еле поднимались из-за тонны слоев ткани. Гребаные пышные юбки доставляли больше проблем мне, чем насильнику! Который уже почувствовал, что я выбилась из сил. И это дало повод вести себя более раскованно.

Вдоволь наигравшись с моими губами — расцеловав, облизав, искусав их, — Роджер захотел большего. Его влажный, горячий язык неустанно проходил по зубам, прося пустить его внутрь. Я сдерживалась сколько могла, но всё же… из-за нехватки кислорода и предупреждающего головокружения пришлось вдохнуть разгоряченный вокруг нас воздух, впуская вместе с ним и мерзкий язык Роджера. Легкие горели огнем — ребра давил корсет, грудь сдавило тяжелым мужским корпусом, так еще и свободной рукой Роджер периодически сжимал талию, переключаясь между ней и бедрами. Казалось, я нахожусь под прессом, что давил всё сильнее и сильнее. От боли непроизвольно потекли слезы. Но поняла я это лишь тогда, когда парень начал слизывать их с моих щек и говорить что-то успокаивающее. Когда он отвлекся и для удобства обхватил мое лицо обеими руками, я, как стервятник, вцепилась в его плечи, и резко потянула вправо.

Мы соскочили с банкетки и с грохотом рухнули на пол. Из-за того, что Роджер ударился головой, он отпустил меня, тем самым давая время подняться. Я подбежала к столу, схватила вытянутую цветочную вазу и замахнулась.

— Только подойди, ублюдок, и я расквашу твою морду, — невнятно, чуть ли не рыча, озвучила свою угрозу. Меня всю трясло. Как наркомана во время ломки. Выглядела, думаю, соответствующе.

— Ох, и к чему эта суматоха? — Роджер поднялся с пола, поправил помявшийся пиджак и совершенно спокойно, без капли вины произнес: — Негоже так поступать с будущим мужем.

— И что мне теперь, смирно перед тобой ноги раздвинуть?

— Ого, как умеешь. Надеюсь, скоро узреть, ведь всё равно придется…

— Пошел ты! — вскрикнула я, не выдержав. Меня тошнило лишь от одного только его вида: хладнокровный, самодовольный, надменный сукин сын! Будто ничего и не произошло.

— Превосходно, мы наконец перешли на ты. — Роджер натянул фривольную улыбочку, от которой меня реально чуть не вывернуло. — Тебе не кажется, что представление слегка затянулось? Ингрид, успокойся.

Я поспешно начала отходить к выходу, не сводя с Уилкинса глаз. Но пришлось притормозить. Пес Байрон улегся прямо у двери, закрывая собой проход. И это была проблема, ведь без участия хозяина я не осмелилась пройти мимо.

— Отзови псину, я хочу уйти.

— Сядь, — резким тоном велел Роджер, словно отдавал команду. Но не псу. Он отодвинул стул и снова повторил: — Сядь. В таком виде ты отсюда не выйдешь.

Роджер направился в конец комнаты, к шкафу. Покопавшись, он достал из него темно-красное платье, которое со словами «На, переодевайся» бросил на стол. Но я даже не шелохнулась, только сильнее сжала вазу в руках. Увидев, что его приказ не собираются исполнять, Роджер грозно произнес:

— Байрон, привести!

Пес в ту же секунду послушно встал и рычащим тараном пошел на меня.

— Ладно, ладно, — быстро сдалась, испугавшись. — Переоденусь, только отзови его.

— Умница. Байрон, сидеть. — Дождавшись, пока пес исполнил сказанное, Роджер выдержал короткую паузу, положил руку на спинку ранее отодвинутого стула и сказал: — Ингрид, садитесь.

«Сука!» — внутри всё жгло ядовитым адским огнем. Я возненавидела этого ублюдка. И возненавидела себя за то, что покорно села на стул.

— Вазу, будьте любезны, — игривым тоном попросил Роджер, чье настроение определенно улучшилось. Совершив некий обмен вазы на платье, он добавил: — Ох, не стоит прекрасной леди так кривить свое личико. Ты словно испорченной свинины объелась.

— Про себя намекаешь? Тогда да, сыта по горло, — рыкнула в ответ.

— Ха, а ты занятная, — он задумчиво и с неким интересом посмотрел на меня, оскаливая зубы в улыбке. От него прям волнами начал расходиться дух высокомерия и надменности. — Признайся, я ведь тебя очаровал. И это взаимно. Так к чему было это бесовское наваждение? Не следует так поступать, не огорчай меня. — Он взял прядь моих волос и начал пропускать их сквозь пальцы.

— Не трогай! — Оттолкнув его руку, я подскочила с места, чем спровоцировала грозный рык сторожевого пса.

— Да, в прошлый раз ты была посмирнее. Совсем тут одичала, — продолжил Роджер шутливо-спокойным тоном. — Но ничего, сие поправимо. Так даже, я бы сказал, интереснее.

«В прошлый раз?» — мгновенно включился «подозрительный детектор».

— Нас и раньше пытались обвенчать?

— Может быть. — Роджер пожал плечами и упрямо тряхнул головой. — Тяжело жить с проблемной памятью, да?

— Так ты обо всем в курсе, — цокнув языком, сказала, скорее, самой себе. — Знал и открыто издевался. Да кто ты после этого?

«Но зачем было скрывать? Подобная хрень происходила и раньше? Дважды на одни и те же грабли?.. Зато теперь объяснима реакция свиты, раз я что-то вроде сбежавшей невесты».

— Насмехаться над тобой у меня и мысли не было, — запротестовал Роджер, оскорбившись. — Честно признаюсь, в подобный недуг верилось с трудом. Решив, что сие запланированная выдумка лорда Генриха, я попытался уличить тебя в обмане. Но вышла крайне забавная ситуация, ведь то же самое ты пыталась провернуть и со мной. Занятно, не правда ли?

— Это не объясняет того, что ты пытался сделать, — мрачно подметила я.

— Ты о чем? — максимально естественно спросил Роджер.

Либо у него самого были проблемы с памятью, либо принуждение считал нормой. Во всяком случае, парень оказался догадливым: уловив мой неприязненный взгляд, он посмотрел на банкетку и сокрушенно воскликнул:

— Ох, мисс Ингрид, сердечно прощу меня простить! Я истинно полагал, что вы меня помните, поэтому и решил подыграть. Думал, будет весело. А вы, выходит, и вправду меня не признали.

Роджер взволнованно приложил руку к губам и уставился в одну точку где-то на полу. Видать, наконец пришло осознание содеянного. После минуты молчания он прочистил горло и немного растерянно сказал:

— Что ж, выходит, первое знакомство вышло не столь удачным. Прошу, позвольте загладить свою вину. Что мне сделать, чтобы заслужить ваше прощение, дорогая Ингрид? — с раскаивающимся видом Уилкинс встал передо мной на колено.

«Мягко стелешь, урод, — злилась про себя, пытаясь сохранить невозмутимость. — Думаешь, я настолько тупая и не понимаю, что ты пытаешься вывернуть всё в свою пользу? Пошел ты!.. Но сейчас я тоже тебе подыграю. Ведь нужно же как-то выбираться отсюда!»

— Давайте начнем сначала, господин Роджер, — мягко проговорила я, справляясь с подступающим чувством тошноты. Увидев мою лояльность, Уилкинс радостно подскочил и чуть ли не слезно начал меня благодарить. Чувство тошноты возросло. — Только на сегодня, пожалуй, общения достаточно. Голова кругом, я хочу отдохнуть.

— Конечно, мои покои в вашем распоряжении.

— Предпочту свои, здесь мне не особо комфортно. Пока что, — старалась говорить беззлобно и мягко, чтобы не спугнуть фальшивую доверительную атмосферу. Но по тяжелому вздоху Роджера, я поняла, что тактика начала рассыпаться.

— Ох, мисс Ингрид, я пусть и не такой моралист, что касается дел любовных, но старшее поколение дурно реагирует на развлечения до брака. Если вас застанут в подобном виде, осуждения не избежать.

«Причем только в мою сторону. Шикарные порядки», — продолжала познавать все прелести средневековой жизни.

— Но вы ведь уже предложили неплохой выход из ситуации: я переоденусь, пока вы подождете за дверью, а затем спокойно уйду.

— Не покажется ли странным, что я беспричинно топчусь на пороге собственных покоев? Одного этого может быть достаточно, чтобы поползли слухи, — парировал Роджер, пытаясь вынудить меня остаться.

— Тогда ждите здесь, благо имеется еще одна комната. — Я встала с места и решительно двинулась в ванную.

— Н-но разве вы справитесь сами? — Он слегка опешил, но всё же пошел следом.

«Я что, уже и одеться не в состоянии?! — негодовала первые пару секунд, а потом-таки дошло. — А, нас же слуги одевают, точно».

— Справлюсь я! Подождите и увидите! — захлопнула перед Роджером дверь.

Замок отсутствовал, так что пришлось подпирать дверь собой. Но главное неудобство заключалось не в этом, а в том, что в ванной было темно, хоть глаз выколи. Выходить за свечой не рискнула: вдруг обратно бы не попала? Так что, мысленно чертыхаясь на чем свет стоит, переодевалась как могла. Хитрый лис выбрал идеальное платье для слепых манипуляций — узкое, на шнуровке и, кажись, двустороннее, иначе у меня бо-о-ольшие проблемы.

В общем, кое-как натянув очередное красное чудовище — не везет мне что-то на этот цвет, — я перешла к завершающему элементу — обуви, которую благополучно умудрилась потерять в темноте. Правая туфля была рядом, поэтому быстро нашлась, а вот с левой возникла заминка: в пределах моей досягаемости ее не оказалось. Пришлось убирать задницу от двери и двигаться дальше. Но случайно зацепилась за подол платья и упала на пол, ненароком скинув какой-то железный горшок, что с оглушающим лязгом покатился вглубь комнаты.

— Мисс Ингрид, что случилось? — найдя повод, Роджер поспешил на помощь. — Вы в порядке?

Слабый проблеск света из-за приоткрывшейся двери немного осветил комнату — увидев недостающую туфлю, я схватила ее и пулей выскочила из замкнутого пространства, у входа чуть не сбив Роджера с ног. Но тот удачно меня поймал.

— Нигде не поранились? — Его рука легка на мои обнаженные плечи, вызывая волну неприятной дрожи.

— Всё в порядке, — нервно бросила я и, на ходу надевая туфлю, двинулась к выходу.

— Как вы можете сие знать? Вдруг где ушиблись и не заметили? Нужно осмотреть, — продолжил он гнуть свое, не отставая.

— Хорошо, велю это своей служанке. И если вправду переживаете, то не будете меня долго задерживать, верно? — вопрошающе покосилась на взбудораженного парня.

— Разумеется. — Роджер прикусил нижнюю губу, а затем отдал приказ псу: — Байрон, уйди!

Животное лениво освободило проход. Когда препятствие исчезло, я резко потянулась к ручке и выскочила в коридор. Переступив порог злополучной спальни, я наконец испытала желанное облегчение. Аж дышать стало легче. Словно всплыла с опасной глубины.

Но даже оказавшись на безопасной поверхности, расслабляться не стоило. Ведь щупальца спрута до сих пор угрожающе выглядывали из толщи воды.

— Постойте! — Роджер схватил меня за запястье, на котором уже отчетливо проявились красные следы. — Надеюсь, вы простите меня за случившееся недоразумение. Не хотелось, чтобы между нами росло недопонимание. Вы правда мне нравитесь. Что тогда, что сейчас. Поэтому я не хотел бы, чтобы вы возненавидели меня. Могу я рассчитывать на вашу благосклонность, мисс Ингрид? — Не отпуская мою руку, он выжидающе ждал ответа.

— Да, не беспокойтесь, всё нормально, — быстро отчеканила, готовая в тот момент сказать всё что угодно, лишь бы уйти.

— Благодарю за понимание. — Напоследок Роджер склонился, прильнул губами к моим нервно подрагивающим пальцам и, наконец, отпустил.

Я развернулась и поспешно направилась в свои покои, мысленно пытаясь всеми известными мантрами потушить бушующий внутри пожар ненависти и отвращения. Пройдя полпути, я всё еще чувствовала на себе этот скользкий пристальный взгляд. Роджер почему-то остался в коридоре и следил за мной. Озарение снизошло моментально: он пытался выяснить, где находилась моя спальня.

— Сволочь, — тихо прошипела я, в бессильной ярости сжимая кулаки.

«Может, спуститься вниз? — размышляла, сбавив темп. — Не хочу, там народа полно, а выгляжу действительно не очень презентабельно. Нужно быстрее привести себя в порядок. Но я не могу сейчас пойти к себе. Что делать? Не в коридоре же стоять. — Но подойдя к знакомой двери, я поняла, как можно обдурить хитрого лиса. — А вот хрен тебе, Уилкинс», — хмыкнув, я с гордо поднятой головой зашла в комнату мадам Джеймс.

Она сидела возле окна и читала книгу. На соседнем стуле мирно спала Аврора, за которой я попросила ее приглядеть. Теперь данный подарок казался весьма символичным. Я, как этот крошечный, ничего не знающий и ни на что не способный щенок, буду пытаться противостоять матерому, коварному и, судя по всему, агрессивному псу — неравная битва, заранее обреченная на провал. Руки безвольно опускались. Если не предпринять никаких радикальных мер, всё для меня может закончиться плачевно. И как отыскать желание жить с подобным раскладом?

— Милая, как всё прошло? — оторвавшись от чтения, поинтересовалась Марта.

Я не хотела, чтобы она заметила следы на моем теле, поэтому не отошла от входной двери, до которой не доходил солнечный свет.

— Чудесно, — мрачно заявила я. — И разве могло быть иначе? Ведь мы уже знакомы. — Последняя фраза подействовала на нее как пощечина: она с испугом привстала, приоткрыла рот, а затем медленно села обратно. — Почему вы не рассказали, что отец и раньше пытался выдать за него замуж?

— Я не сочла это необходимым, — ответила мадам Джеймс тихим голосом и пристыженно склонила голову.

— Нет, вы просто боялись, что я всё вспомню. Вспомню, что Роджер, как бы это сказать помягче, лживая мерзкая скотина!

— Не смей так выражаться о своем будущем муже! — прикрикнула она, ударяя рукой о книгу. А затем с опаской добавила: — Не дай Бог, кто услышит.

— И что? Придумаете еще один удобный недуг для меня. Сделайте сразу умалишенной, к чему мелочиться?!

— Ингрид, о чем ты говоришь?

— О том, что уже происходит! — сорвалась я, не справившись с эмоциями. — Почему все вокруг всё знают, кроме меня?! Даже люди, которых вижу впервые, знают обо мне больше, чем я сама! Почему вы мне об этом не рассказали? Почему? Хотели, чтобы я чувствовала себя дурой? Так я чувствую, чувствую…

Из глаз полились слезы. Я развернулась, приложила лоб к прохладной двери и попыталась выровнять сбившееся дыхание. Вокруг стояла оглушающая тишина, ни единого звука, кроме моего предательски шмыгающего носа.

Вскоре нежное, по теплому родное прикосновение окутало плечи. На секунду показалось, что я вернулась домой, в теплые объятия бабушки, которая всегда утешала меня в детстве. Что бы ни случилось.

— Всё наладится, дорогая. Обязательно, вот увидишь. Плохие дни случаются. И будут случаться, но не нужно проживать их в своем сердце. Пусть всё дурное останется в воспоминаниях. Они со временем померкнут. А вот то, что сбережешь в сердце, останется с тобой до конца. Не заменяй счастливые моменты тягостными. Я не ведаю, что произошло между тобой и господином Роджером, но думаю, тебе нужно быть к нему более снисходительной. — Марта резко вырвала меня в жестокую реальность.

— Что?

— Ингрид, ты должна уже была понять, что твое поведение не заслуживает похвалы. Господин Роджер не обязан мириться с твоей своевольностью. Станешь образцовой женой, тогда он тоже изменит к тебе отношение. И вы заживете в гармонии.

— После того, что он… — я осеклась, не смея произнести это вслух. — Нет. Не буду с ним. Не выйду за него. Даже рядом находиться не хочу.

— Сие не тебе решать, дорогая, а твоему отцу. И помолвка уже объявлена.

— В жопу помолвку! А если откажусь, что он сделает? Лишит меня наследства? Да мне и даром ничего не нужно, а этот разваливающийся дом тем более.

— Вскоре ты изменишь свое решение. Смирение, моя дорогая, нам остается только смирение, — как приговор, сказала она.

Словами не передать, что творилось у меня на душе. Словно внутри всё заразили грязной ядовитой болезнью, пожирающей, разлагающей, оставляющей воспаленные кровоточащие язвы.

Всё горело, всё скрутило, выворачивало наизнанку и бушевало в предсмертных конвульсиях. Эмоции сменяли друг друга как по щелчку: злость, ненависть, тревога, разочарование, страх, обида, презрение — всё слилось в непонятный горький коктейль, от которого только и хотелось что выть раненым умирающим зверем.

И как только достигла предела, как только почувствовала, что сил сдерживаться больше нет, я ушла, чтобы с криками и стонами прорыдать в подушку до вечера. Грустно, мерзко, тошно — но никуда не денешься, сколько не кричи навзрыд.

«Если отец дважды приглашал сюда Уилкинсов, значит, он настроен серьезно. Но если после свадьбы меня увезут, то как смогу остановить проклятие? Лучше умереть от него, чем под этим ублюдком. Черт! Нужно что-то придумать. Хотя бы успеть обыскать поместье. Но как? Здесь столько народа. Сперва нужно от них избавиться. Поджечь к чертям? Не могу. Но что делать?.. Я точно здесь умру».

От сопливых измываний атласную подушку спасла служанка, которая пришла готовить меня к ужину. Впервые пригодилась ее помощь, ибо я вообще не хотела ничего делать. Разбита в хлам. Так что как куклу одели, причесали и скрыли последствия надругательства над телом. Покраснения на лице, следы от пальцев на руках и шее замазали какой-то белой пастообразной пудрой, а раны на губах запечатали за плотной красной «помадой». Хорошо вышло: вылитая «Baby Doll», для завершения образа только крупного банта на голове не хватило.

Перед выходом служанка сунула мне крохотный бутылек с прозрачной жидкостью. Сказала, если вдохну пары содержимого, то смогу сдержать боль и не расплачусь перед гостями.

«Где же это маленькое чудо было раньше? — не без скептицизма взяла пузырек. Но всё же хотелось верить, что поможет. — А то все блюда приправлю слезами».

Втянув воздух рядом с горлышком, я ощутила морозно-колкий едкий запах. Не знаю, что это было, но реально взбодрилась. Надеюсь, мне не подсунули какой-то местный наркотик. А даже если и так, то благодаря ему я смогла пережить ужин. Стало настолько на всё безразлично, что я наконец спокойно поела.

— Как проводят досуг наши влюбленные голубки? — спросил лорд Джонатан, закончив со вторым блюдом.

— Я бы сказал, плодотворно, отец. Узнаем друг друга всё ближе и ближе, — двусмысленно произнес Роджер, прожигая меня взглядом. — Кажется, я нашел свою судьбу. И уж точно приложу все усилия, чтобы удержать это сокровище в руках.

— Пфф, — рассмеялась я, не выдержав такого громкого заявления.

— Мисс Ингрид, хотите что-то добавить? — хмуро посмотрел на меня лорд Джонатан.

— Ага. Судьба ведь может оказаться и трагичной. В таком случае нужно не за сокровищем следить, а смотреть, как бы самому не умереть раньше времени, — мягко проговорила я, сменяя приветливое выражение лица хмурым.

— Ингрид, без дерзости! — предостерегающе гаркнул отец, всем видом показывая, что готов прибить свое чадо за внезапно прорезавшийся острый язык. Хотя в тот момент мне на это было на-пле-вать. Внутри таилась злость, а не страх.

— Ничего, ваше светлость, это ведь всего лишь первый день. Посмотрим, что она скажет завтра, — с неким вызовом произнес Роджер и поднял кубок. — За благосклонную судьбу, что свела две великие семьи вместе. Пусть ее дары и дальше будут такими же щедрыми и благими.

Гости были в восторге от чудесного тоста и не менее чудесного Роджера, распустившего свой хвост обаяния.

— За судьбу! — поддержали все и испили из кубков.

«Павлин-мавлин недоделанный, — мысленно шипела на «короля вечеринки», ведя с ним зрительную баталию. — Посмотрим, что ты скажешь, когда я спроважу тебя отсюда».

Возможно, мои негативные эмоции могли бы поутихнуть, сгладившись изысканной вкусной едой, но из-за гребаной ехидной ухмылки, которую этот гад то и дело бросал в мою сторону… Ух, как же хотелось швырнуть в него тарелку!

Оставшийся вечер только и думала, какой же Роджер утырок, и корила себя за то, что не увидела его истинную гнилую сущность сразу. Да, из милого парня со щенячьими глазками он превратился в скользкого опасного змея, с которым всегда нужно быть начеку. Ведь сто́ит только ослабить бдительность — укусит, вцепится ядовитыми клыками и больше не выпустит.

«Вот тебе и урок, дорогая: доверяй не чувствам, а чутью».

Глава 9. Проигранная битва

Не знаю, что послужило провоцирующим фактором — эмоциональное выгорание или же волшебное антислезное средство от служанки, — но за всё время пребывания в этом мире мне впервые приснился сон. Хотя полноценным его назвать было сложно. Он словно являлся частью чего-то реального и чего-то неизвестного. Всё происходящее я видела будто сквозь густой туман, а слышала через толщу воды. Вернее, словно находилась внутри невидимого водяного шара и наблюдала за всем со стороны. Удалось уловить лишь часть разговора и образы говоривших. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы узнать предысторию того, как похитили прежнюю Ингрид…

— Эй, вот она. Вперед!

— Стой, — дернул он второго за повязку на руке. — Так жаждешь повторения? Мало в тот раз получил?

— Но раз на ее стороне то чудовище, как тогда нам ее поймать?

— Есть одна уловка. Пойдем. — Он схватил товарища за шиворот и поволок за собой.

Двое человек в зеленовато-темных одеяниях прошли сквозь заросли и вышли на окраину леса. Осмотревшись, один из них неожиданно рванул вперед, оставляя второго позади.

Мужские поцарапанные руки ловко отвязали лошадь от дерева и, удерживая поводья, без лишнего шума увели ее в другое место.

— Зачем нам ее конь? — не без испуга спросил второй. — До поместья не так далеко, можно и пешком дойти. А вот мы рискуем. Осознаешь, что будет, ежели нас поймают?

— Не паникуй раньше времени. Да и зачем утонченной леди идти пешком, когда есть прекрасный скакун?

— Так ты не случайно взял Эрнеста с собой?

— Разумеется. Именно он нам ее и привезет. А ты только сейчас сообразил? Да, братишка, даже Эрнест уловил это шустрее.

— Ты сейчас сказал, что я не умнее лошади? — Парень недовольно скрестил руки на груди.

— Нет. Ты сам это сказал. — В ответ шутнику прилетел пинок в бок. — Ладно, ладно, успокойся, а то нашу зверушку спугнешь.

— Коль не хотел бы удивить отца, приведя Ингрид, я бы тебя здесь точно избил.

— Ха, верю. Но пошли, у нас еще много работы.

Парни спрятали одну лошадь в лесу, а вторую оставили на окраине. Причем, кажется, даже не привязали. Затем они укрылись в зарослях и стали ждать. Когда в поле зрения попала девушка в светлом пышном платье, они оба навострились, словно коты, увидевшие мелькание мышиного хвоста.

— Что твой конь делает? — удивленно спросил один из них, видя нечто диковинное.

— Не ведаю, — растерянно ответил второй. — Но, надеюсь, он ведает.

— А ранее Эрнест вытворял подобное?

— Не припоминаю. А ей, должно быть, просто угодить пытается, прислужник, — раздраженно ворчал парень.

— Погоди, ты что, ревнуешь?

— Нет, что за нелепица?

— А по-моему, да. К слову, ты ведь ничего не скажешь супротив меня, ежели вдруг возьму Эрнеста на прогулку? Или сочтешь сие за свидание? Ха-ха…

— Да с тобой на свидание лишь лошадь и пойдет. Хватит тут свой дубовый лоб показывать. Мы должны сосредоточиться на другой цели. На той, — указал он в сторону девушки.

— И так понял, не дурак.

— Сомневаюсь.

— Ох, смотри, смотри! — Парни оживились. — Она его уводит. Но почему не садится?.. Похоже, ты оплошал, брат.

— С чего бы?

— Не ведаешь? А вот я взял в толк: несподручно ехать верхом с огромной раненой тварью. Ну приглядись же, она несет эту курицу в руках с того момента, как вытащила ее из ловушки! Стало быть, она ранена, и ежели бы мы напали на Ингрид в лесу, то это адское существо ничего бы с нами не сотворило. А ведь я тебе говорил, что пойдем, посмотрим, а ты всё нет, нет, а вдруг сейчас Ингрид придет. А теперь ни ее, ни отличного коня! Молодец, брат, а еще уверял, что я не умнее лошади, а сам-то…

— Успокойся! — рыкнул тот. — Когда-нибудь же она сядет на него. Вот тогда Эрнест и привезет ее к нам.

— А коль продаст?

— Сам-то в это веришь?

— Ну да, таким конем захочет владеть каждый… И ты только что его лишился!

— Еще посмотрим.

Посреди ночи меня разбудил женский крик. Спросонья сперва испугалась: подскочила, схватила подсвечник, накрутив невесть что… Но после того, как в коридоре услышала оправдывающегося Роджера, ситуация немного прояснилась. Оказалось, парень просто решил прогуляться ночью, но случайно забрел не в ту комнату. Моя маленькая хитрость удалась.

«Представляю его лицо, когда в кровати он обнаружил Марту, ха, — злорадствовала про себя. — Хотя подвергать ее такому стрессу было крайне жестоко. Вдруг бы удар хватил?!» — но пораскинула мозгами я только сейчас. Да и предположить, если честно, не могла, что Роджер способен на подобное. Теперь этот недоманьяк пугал еще больше.

Правда, за завтраком всё же не смогла удержаться и пару раз подколола Уилкинса младшего. При виде его раздраженной гримасы становилось лучше. Ох, по тонкому льду ходила, по тонкому. Следовало бы, конечно, подумать о том, что ближайшие пару дней придется ходить с Роджером чуть ли не бок о бок, ведь в моем наспех составленном плане он являлся ключевым объектом для прикрытия.

В конце трапезы я предложила жениху осмотреть вместе со мной особняк. На что он, как и ожидалось, согласился. Ко всему прочему и отцов порадовала, ведь, по их словам, время, проведенное вместе, определенно способствует сближению. Знали бы, до какого сближения мы недавно уже успели дойти… так бы не улыбались.

Ладно, от лишней опеки избавилась — уже хорошо. Вряд ли они помешают двум голубкам побыть наедине. А значит, теперь можно свободно перемещаться по дому. Вот бы еще придумать, как заставить Роджера находиться рядом, но при этом не досаждать. А то боюсь, манерный гиеныш точно выведет из себя. Что вполне вероятно, ведь одного только его взгляда хватало, чтобы заставить меня трястись от раздражения и злобы.

К слову, когда рядом были гости, Роджер вел себя прилично. Поэтому экскурсия по первому этажу прошла вполне сносно. Немного задержались в библиотеке, где ловелас пытался покорить меня цитированием неизвестных строк; в танцевальном зале, где без музыки, на чистом энтузиазме пытался завальсировать, и в оранжерее, где почти каждая часть моего тела была сравнена с каким-либо цветком или растением. Но ирония заключалась в том, что на фоне кролика-энерджайзера я выглядела скорее пожухлым овощем, нежели благоухающей розой. Да, устала быстрее, чем рассчитывала. Понадобилось всего пару часов, чтобы я выдохлась морально. Гиперактивные люди явно обладают скрытой способностью вытягивать жизненную энергию у других.

— Чем дальше займемся, мисс Ингрид? — лучезарно спросил Роджер, всё еще пребывая в возбужденном состоянии. Будто тайком где-то энергетиками закидывался. — Я заметил в гостиной пианино. Быть может, порадуете своей игрой? Или же сыграю я, а вы доставите удовольствие и мне и гостям своим чудесным пением?

«Ну, на моих нервах ты уже неплохо сыграл, так что продолжения банкета не будет», — его безумная затея восторг не вызвала. Особенно с учетом того, что у меня нет ни слуха, ни голоса.

— Давайте в другой раз. Сейчас я не в настроении ни развлекаться, ни развлекать.

— Вы чем-то обременены?

«Кем-то, дорогой. Тобой!»

Роджер остановил меня и, глядя в глаза, неумолимо попросил:

— Прошу, расскажите, что вас гложет. Что бы это ни было. Я не могу видеть вас такой подавленной и отстраненной. Я хочу вас развеселить, но не знаю как. Похоже, все мои попытки тщетны и делают только хуже.

Мне показалось, он говорил искренне. В его глазах читалась обеспокоенность. Возможно, Роджер действительно сожалел и пытался всё исправить. Но дело было далеко не в нем. Ничто не изменило бы того факта, что мне плевать, говорил он правду или же к нему ехала статуэтка «Оскар». Я не собиралась выяснять отношения, играть в молодоженов и строить семью. Нет. Не здесь. Я желала лишь одного — вернуться домой.

— А почему ты вернулся? Разве разрыв помолвки — не оскорбление тебя и твоей семьи? — прямо спросила у Роджера.

— Отец задавал мне тот же вопрос, — тихо ответил он. — Не скрою, я был зол, когда получил то письмо. Пока вам в одиночку приходилось бороться с недугом, я дурно о вас мыслил, раскаиваюсь. Но что бы ни делал, с кем бы ни встречался, я не мог забыть вас. Ту жизнерадостную, по-детски наивную улыбку, те глаза цвета золотой осени, те нежные руки, что подарили мне покой, те желанные губы… что подарили любовь. — Роджер приблизился, закрыл глаза и едва коснулся моих губ. Но уже через секунду болезненно нахмурился и опустил голову. — Ингрид, мое сердце в ваших руках, поэтому прошу, будьте чуть теплее, сжальтесь. Ваша холодность сводит меня с ума. Или же я вам настолько противен? Ответьте.

— Нет, — сдавленно выдохнула я, пребывая в неком трансе.

— Я рад, — на кончиках его губ мелькнула тень улыбки. — Можете не сомневаться, я вернулся ради вас, ведь… люблю. Безмерно люблю. И с каждым днем буду любить еще больше.

«Черт, кажется, я влезла в еще одно болото. И как из него выбираться?»

Роджер нежно, трепетно и даже как-то невинно меня поцеловал. Словно хрупкую скульптуру, готовую рассыпаться от легкого касания. Я чувствовала исходящий от его тела жар, как громко билось его сердце, внутри всё полыхало, но он сдерживался. Ни разу не схватил, не прижал, лишь целовал так, как я позволяла.

Соглашусь, целовать человека, который пытался тебя изнасиловать — ненормально и глупо, но в тот момент я не чувствовала ни угрозы, ни отвращения. Только заботу. Это и подкупило. Я просто хотела немного побыть в том обволакивающе-нежном состоянии, что дарует простой понятный поцелуй, не питая каких бы то ни было надежд. Поэтому и сдалась во временный любовный плен. Пусть, возможно, и фальшивый.

Из сладостного покоя вырвали хихикающие перешептывания. За нами стояли две девушки, смущенно прикрывающиеся веерами. Мне б тоже один не помешал, ибо стыд молниеносно превратил меня в помидор.

— Так, дамы, проходим, нечего мешать жениху и невесте, — начал спроваживать их Роджер в шутливой форме. — Всего хорошего. И в вашем доме будет свадьба. Доброго вам дня.

От забавной аналогии с «И на вашей улице будет праздник» я засмеялась. А когда подняла взгляд, увидела, как Роджер с неким восторгом смотрел на меня. Долго, не говоря ни слова.

— Что? — поинтересовалась, разрушая тишину.

— Давно я не слышал этот смех. Словно вернулся в былые времена. Но, — улыбка пропала с его лица, — вам ведь неприятно слышать нечто подобное, верно? О прошлом? — осторожно, словно балансируя на канате, спросил он.

— Не особо, я же не помню, — пожала плечами. — Скорее это тебя расстраивает.

— Не то чтобы расстраивает, — протянул Роджер, потирая и массируя шею, — просто я не до конца ведаю, как мне вести себя с то… с вами после всего. Ведь мы словно пытаемся существовать на разных страницах книги: кто-то в середине, кто-то в начале.

— Ну, на «ты» мы уже можем перейти окончательно. А насчет всего остального… Постепенно будем уживаться, что уж поделать.

— То есть ты признаешь меня? — воодушевленно вопросил Роджер, бережно касаясь моих пальцев. — Как своего супруга?

— Мой ответ что-то изменит?

— Для меня — да, — нетерпеливо заявил Роджер, а после отвел взгляд. — Но не формально. Ингрид, я могу понять, что скорая свадьба страшит тебя, но это то, что уже давно было обговорено. Обручение состоится в любом случае, но это никоим образом не повлияет на мое отношение к тебе. Я с пониманием отнесусь к твоему недугу и буду молиться, чтобы однажды ты вспомнила, как была счастлива.

«Это вряд ли», — пусть я и улыбалась ему, но внутри чувствовала тоскливую опустошенность. Когда говорят о том, чему никогда не бывать, это огорчает.

— Прогуляемся до обеда на веранде? Сейчас очень красиво цветут яблони, — предложил Роджер, подхватывая меня под руку.

— Ох, нет, не могу, — вяло запротестовала. — Понимаешь, мне нужно кое-что закончить.

— Что? Я могу с этим помочь?

— Эм, не думаю, просто я… — В голове резко стало пусто, но пристальный внимательный взгляд парня вынуждал что-то придумать. Вот и ляпнула первое, что пришло на ум. — Я где-то потеряла свое кольцо, хочу поискать.

— Вероятнее всего оно в твоих покоях, — быстро среагировал Роджер. — Или, быть может, в моих. С каких начнем?

«Наша песня хороша, начинай сначала», — я тяжело вздохнула.

— Думала, ты усвоил урок, что наведываться ко мне без приглашения не стоит, — беззлобно напомнила о его неудачном ночном похождении.

— Ох, я же уже объяснил, что просто заблудился, — сокрушенно схватился он за голову. — А у кого, прикажешь, нужно было спрашивать дорогу? В родительскую опочивальню завалиться, что ли?

— Поэтому завалился к невесте, не, всё логично. — Я подняла руки, сдаваясь перед непостижимой логикой.

— Вот, сама же признаешь. — Роджер предсказуемо не понял сарказма. Зрелище смешное и плачевное. — Так что прекрати нападать на меня из-за маленького недоразумения.

— Напомнить, что было в твоей спальне? — исподлобья покосилась на парня.

— Большое недоразумение, — грузно выдохнул он, обиженно нахмурившись.

«Надо же, а казалось, "надутой" после всего должна ходить я, а не наоборот. Но ладно. Аристократы, чего с них взять?»

— Будешь хорошо себя вести, так и быть, покажу свою комнату, — сжалилась под давлением грустной мордашки. — У меня всё равно там замки висят.

— А почему у меня их нет?

— Потому что у тебя уже есть один большой лохматый черный замок.

— Ха, Байрона так еще никто не называл.

— Надеюсь, он не обидится, иначе мое тело в саду будете долго искать.

Атмосфера странным образом разрядилась. Никогда бы не подумала, что разговор о моей смерти сможет развеселить. Похоже, «крыша» успешно начала ехать. Принимаются поздравления по голубиной почте. А еще лучше пришлась бы посылочка с удачей, ибо в моей любимой игре «Найди то — не знаю что» она бы пригодилась.

Мы с Роджером до обеда обшаривали те комнаты на втором этаже, которые я в прошлый раз не успела осмотреть. Хотя слово «мы» крайне преувеличенно. Пользы от этого аристократа было столько же, сколько от будильника в выходные. А когда петь начинал, раздражал не меньше.

— О, прекрасная леди с белым цветком, вы так холодна, от любви к вам моя душа сгорает дотла, ла-ла-ла…

— Так, хорош мне тут «ла-ла», помогать не собираешься? — ворчала на парня, вальяжно раскинувшегося в кресле.

Хотя, если честно, я ничего особо-то от него и не ждала. Просто с каждой «холостой» находкой разочарование по капле заполняло чашу терпения. И вот после очередной пустой шуфлядки оно достигло краев, переливаясь через которые, капли превращались в горькую желчь.

— Зачем нам заниматься подобным? — поинтересовался Роджер, слегка поморщив нос. — Поручи данное дело слугам.

«Ох, если б могла, парень».

— Вдруг я им не доверяю?

— А мне, выходит, доверяешь? — В его глазах загорелись бесстыжие искорки.

— Пока не очень, не обольщайся.

— Радует твоя честность, вот бы ты всегда была так откровенна. — Его серьезный тон привлек внимание, поэтому пришлось оторваться от изучения пола под ковром.

— О чем ты?

— Ингрид, признай, кольцо — лишь повод. Ты рассказала сие лишь для того, чтобы побыть со мной наедине. Я узрел в тебе увлеченность, — томно проговорил он и, словно хищник перед прыжком, начал активно сокращать дистанцию между нами.

— Н-но я и правда его потеряла, — запинаясь в словах и в ногах, я отступала, пока не уперлась в камин.

— Не сомневаюсь. И я обещаю, что постараюсь найти кольцо и порадовать тебя, но… — Роджер положил руки на каминную полку и захватил меня в плен. — Но за свои старания хочу получить награду.

«Могу люлей отсыпать. Причем бесплатно. Но давай, удиви меня».

— Слушаю.

— Если найду кольцо, то ты… — Роджер задумчиво опустил взгляд. И так было ясно, чего он хотел. Но всё же стало интересно, имеются ли у него хоть какие-то рамки. — Ты подаришь мне поцелуй.

«Неожиданно прилично», — его ответ действительно удивил.

— Сегодняшнего тебе было мало?

— Мне всегда мало, как ты этого не поймешь? — Он приподнял мой подбородок и наклонился.

В коридоре раздались отчетливые голоса. Небольшая группа людей шла в нашу сторону.

— Не отойдете, господин Роджер? А то что подумают люди? — плутовато улыбнулась, наблюдая за его реакцией.

— То, что я ваш жених.

— Да, но еще не муж, — осадила его.

Я деликатно проскочила под рукой Роджера и направилась к выходу, где столкнулась с гостями: супругами Джонатаном и Софи Гольцберг, их тремя дочерьми и годовалым сыном, спящим на руках матери. В глаза сразу же бросился контраст: холеный, упитанный, пылающий жизнью мужчина и бледная, худая, измученная женщина, из которой эту самую жизнь потихоньку выкачивали из года в год. И даже не знаю, порадоваться или посочувствовать, что ей таки удалось родить сына? Но в голову невольно закралась страшная мысль о том, что умереть при родах — не самый худший исход.

— О, мисс Ингрид, рады скорой встрече. Тоже идете на обед? — поинтересовался Джонатан, сверкая радушной улыбкой.

— Да. Не против, если по пути составлю вам компанию?

— Будем рады.

Я последовала за гостями и вскоре приметила еще одну огорчающую особенность. Когда отец семейства ни о чем у них не спрашивал, Софи с дочерьми шли от нас в десяти шагах позади, но стоило только задать вопрос, как они тут же должны были подойти, ответить и снова отдалиться. Из раза в раз.

Спиной прям чувствовала, как они были напряжены, как внимали каждому слову лорда Джонатана, как пытались подстроиться под его меняющийся темп ходьбы, постоянно думая о том, как сделать правильно, пока тот непринужденно, ни на что не отвлекаясь, обсуждал со мной погоду и летнюю охоту. От подобных семейных взаимоотношений я испытала неприязнь и даже отвращение. Уверена наверняка, если б целый день провела с семьей Гольцберг, то проваливалась бы в глубокую апатию.

Внизу у лестницы нас догнал Роджер, провоцируя новую «перестановку»: сперва, когда он перекинулся с Джонатаном несколькими предложениями о новых рыболовных путях, они вдвоем шли впереди, а женщины — позади, причем мисс Гольцберг незаметно подозвала меня рукой, чтобы я отошла и не мешала мужчинам разговаривать; когда же Роджер подошел ко мне, Софи с дочерьми обошли нас, не поворачиваясь спиной, поклонились и уже затем пошли за главой семейства.

«Капец, мужик здесь — солнце».

И пока не начала загонять себя местными странными традициями, решила провести небольшой эксперимент. Пусть в повседневной жизни я и привыкла ходить позади кого-то — не подозревала, что об этом вообще задумаюсь, — но в тот момент захотелось попробовать идти наравне. Стало интересно, как на это отреагирует Роджер. Вдруг разозлится?

Как итог, от него не было ни одного косого взгляда в мою сторону. Всё так же улыбался и спокойно беседовал. Из-за чего возникал вопрос: это связано с разницей поколений или же всё изменится после свадьбы?

— В чем дело? — спросил Роджер, приобняв за талию. Вид у него был довольный, как у кота, обожравшегося сметаной. — Так и бросаешь на меня заискивающие взгляды. Как могу это расценивать?

«Черт! — осознала промах. — Сосредоточившись на том, чтобы идти с ним вровень, я внаглую на него пялилась!»

— Может, хочешь напомнить о моем предложении? — Роджер сам начал подкидывать варианты. Молодец. — Ты так быстро сбежала, оставив меня одного, и даже не ответила. — Видя в моих глазах непонимание, он пояснил: — Что помогу найти кольцо. Я настроен решительно, подключу все связи. Так каков твой ответ?

— Хорошо, договорились, — не задумываясь, приняла пари.

«А что мне терять? Пусть хоть займется чем-то, не всё ж на меня энергию тратить. А то сдохну от такого переизбытка внимания… А если и впрямь найдет то самое Кольцо Стихии из легенды?.. Тогда точно расцелую. Хотя, вероятнее всего, притащит какое-нибудь обычное утерянное кольцо. Ну, скажу, что не мое — и дело в шляпе».

— Может, порадуешь небольшим подарком заблаговременно? — прошептал Роджер на ухо, приобняв. — Чтобы я старался усерднее.

— Сперва дело, потом удовольствие, слышал о таком? — остудила его пыл. На что Роджер расстроенно отстранился.

«Ох, и тяжело же тебе придется с таким темпераментным экземпляром. Крепись, женщина», — мысленно себя успокаивала.

***

После обеда большинство гостей предпочли разбрестись по комнатам и подремать, особенно пожилые дамы, страдавшие от невыносимого полуденного зноя. Я также присоединилась к клубу любителей послеобеденного сна, ибо день обещал быть долгим, а энергии практически не осталось.

«Интересно, с таким режимом здешних людей можно отнести к жаворонкам или к совам? — размышляла я, пока с полузакрытыми глазами снимала одежду. — Они рано встают, поздно ложатся, спят и бодрствуют и днем и ночью. Какая птица так живет?.. Чокнутая? Кстати о пернатых: куда опять Карам подевался? — посмотрела в сторону окна. — До чего ж странная птица: когда ее боялась, она то и дело прилетала, а когда привыкла, ее и след простыл. Даже как-то соскучилась».

Должно быть, из-за мыслей о Караме мне приснился неприятный и довольно жуткий сон, будто я оказалась в охотничьей ловушке, из которой отчаянно пыталась выбраться. Острые прутья резали кожу, как заточенное лезвие, — на руках быстро не осталось живого места. Кровавая пелена застелила глаза, немой крик пожирала звенящая тишина, а ловушка всё уменьшалась и уменьшалась, впиваясь и разрывая плоть, пока не распилила ребра и не дошла до бьющегося в панике сердца. И ритмичная мелодия жизни постепенно угасала, медленно растворяясь в тишине. Тук, тук, тук…

Тук!.. Меня разбудил стук в дверь. Я испуганно огляделась по сторонам, осмотрела руки, которые будто до сих пор горели от порезов, и осознала, что это был всего лишь сон. Однако избавиться от удушающего чувства тревоги так просто не удалось. Каждая частичка тела словно ощущала неизведанную опасность, перед которой дрожала. Опасность, которая страшила.

«Если это знак, то на что он направлен? Личное предупреждение или предзнаменование о надвигающемся проклятии? Если с помощью таких кошмаров меня пытаются расшевелить, то лучше бы намекнули что и где искать! Это было бы куда эффективнее, чем подобные запугивания!»

Пока я пыталась разобраться с диким кипишем, царившем в голове, служанка успешно с ним справилась на моей голове и уже принесла очередной сменный наряд, от которого мозг тут же переключился на другую волну. Кремовое пышное платье, украшенное жемчугом и узорным кружевом, подействовало как электрошок. Ведь еще одной вещью, пугающей «по-черному», помимо скорой смерти, была скорая свадьба. И судьба, похоже, подсунула мне сомнительный лотерейный билет с двойным выигрышем. От такой удачи кровь стыла в жилах. Свадебным подарком можно было смело заказывать гроб. Убьем двух зайцев сразу.

Чтобы не расклеиться окончательно от грозившей «жизнеутверждающей» перспективы, пришлось успокаивать себя мыслью, что немного времени в запасе всё же имелось.

— Лулу, а к чему ты меня готовишь? — с испугом спросила, поняв, что для ужина еще слишком рано.

— К встрече с господином Роджером. Должно быть, он приготовил для вас очередной подарок, — радостно ответила служанка, закончив зашнуровывать корсет.

— В смысле очередной? Их что, много будет?

— Н-не могу ответить на ваш вопрос, госпожа, — Лулу растерялась. — Традиция такая: жених преподносит невесте подарки, а та решает, принимать их или нет, пока не настанет черед…

— Вы чего тут копаетесь? — На пороге показалась недовольная мадам Джеймс. На ее лице проступил пот. Кажется, она бежала. — Ингрид, живо вниз. Не заставляй господина Роджера ждать, — пылко бросила она и скрылась за дверью.

«И чего так нервничать из-за какого-то подарка? Хотя да, дело не в нем, а в нетерпении будущего муженька. Ох, знали бы все, какое у него нетерпение… Чуть из штанов не выпрыгивает».

Приготовившись к изматывающему общению, размяв ноющую от постоянного зубоскалиния челюсть, я мысленно перекрестилась и направилась к выходу.

— П-постойте, госпожа, — робко окликнула Лулу. Ее глаза с опаской забегали, а руки нервно сжимали карман юбки. — Не хотите принять это? Вам ведь помогло в прошлый раз. — Она достала тот же пузырек с прозрачной жидкостью.

— Это неопасно?

— Нет, что вы, госпожа! — рьяно запротестовала. — Я бы не посмела вам предложить нечто подобное. Настойку Лобелии часто принимают как господа и дамы, так и слуги, чтобы приглушить сильные эмоции на празднествах.

«Если что-то принимают часто, значит, это что-то вызывает зависимость, следовательно, абсолютно безопасным быть не может», — мысленно выстроила логическую цепочку и отказалась. Но Лулу нашла весомый аргумент, чтобы меня переубедить.

— Просто я слышала от других слуг, что сегодня гости попытаются вас проверить как невесту, прося рассказать или сделать что-то. А вам ведь не особо по душе публичное внимание, поэтому… хотела помочь.

— Вот как. В таком случае мне это не повредит. Спасибо. — Я взяла у нее флакон и вдохнула пары содержимого. Едкий бодрящий запах мигом ударил в нос. Но в этот раз, помимо колющей морозности, уловила еще нотки древесного запаха с легким оттенком орхидеи.

«Ну-с, пошли позориться. Пусть проверку на женопригодность и завалю, зато хоть не расплачусь».

В главной гостевой комнате, на удивление, оказалось безлюдно, но вскоре взгляд зацепился за силуэт мужчины, что стоял у окна и купался в лучах жгучего солнца. Я не сразу признала Роджера со спины. А когда он повернулся, неожиданно испытала то, что не должна была испытывать: интерес. Изысканный костюм благородного красного цвета с замысловатой золотой вышивкой идеально сидел на теле парня, демонстрируя во всей красе его плечи и руки с изящными пальцами «пианиста». Солнце отбрасывало от каштановых волос огненные искры, а умиротворенное лицо словно принадлежало великолепной скульптуре, высеченной из золотистого парийского мрамора. За привычным острым взглядом с лисьим прищуром скрывалось теплое янтарное море — спокойное, тихое и до конца неизведанное.

«Хорош, чертяка. Глупо спорить, — призналась сама себе в симпатии к Роджеру. Точнее, к его внешней оболочке, как бы оскорбительно и поверхностно это не звучало. — Хотя, полагаю, ему на мои чувства тоже плевать, так что квиты».

— И снова здравствуй, Ингрид, — доброжелательно поприветствовал Роджер, почти как в нашу первую встречу.

— Здравствуй, — неспешно подошла.

— У меня для тебя подарок.

— Очередной? Ты меня балуешь, не стоит, — натянула маску любезной леди.

— Обязанность жениха — радовать невесту.

— А какая же обязанность у невесты? — лукаво посмотрела на него.

— Удивлю, если скажу, что та же? — Роджер открыто улыбнулся, но вскоре улыбка исчезла с лица. Его тон стал серьезным. — Ингрид, сейчас я желаю лишь одного: услышать о твоих искренних чувствах. Не только той части, обрастающей колкостями. Да, порой неосторожными словами ты делаешь больно, но гораздо больнее то, что ты скрываешь от меня другую свою сторону: нежную, задушевную, отзывчивую. Я не требую всего здесь и сейчас, просто пытаюсь донести, что биться в наглухо заколоченную дверь слишком тяжело. Но я готов поддерживать тебя и терпеливо ждать того дня, когда ты доверишься мне и откроешь всю себя. И чтобы показать серьезность своих намерений, я начну с этого небольшого шага. — Он взял со стола небольшую коричневую коробку и поднес ко мне. — Я нашел кольцо.

— Что? — уставилась на него изумленными глазами.

Роджер открыл коробку — там лежало красивое кольцо с красным круглым камнем, обрамленным в своеобразный медный цветок с пятью лепестками.

— Ингрид, сделаешь ли ты ответный шаг мне навстречу? — Он достал украшение и с волнением ждал моего решения.

А меня от такого нечаянного сюрприза аж в жар бросило. Я смотрела на сверкающее кольцо и немо открывала и закрывала рот, как выброшенная на сушу рыба. Полное замешательство.

— Пусть это всего лишь формальность, но… это бы меня осчастливило, — шепотом добавил Роджер, плавно склоняя чашу весов в свою сторону.

«Я не могу повлиять на решение отцов, оно не изменится, это правда, но для Роджера всё-таки важно знать, что я думаю. Не совсем уверена, что это ложь, но… Вроде всё равно ничего не теряю».

Я облизнула пересохшие губы, тяжело вздохнула и в итоге утвердительно кивнула.

— Хорошо, — протянула нервно подрагивающую руку, на безымянный палец которой Роджер радостно надел обжигающее кольцо.

В тот момент я испытала смешанные чувства: с одной стороны, с плеч словно смахнули часть груза, но с другой… почему-то волнительное возбуждение никак не проходило. Скорее наоборот, оно нарастало.

Роджер сделал несколько шагов и чуть ли не вплотную прижался, наблюдая за моей реакцией пытливым цепким взглядом.

— Я выполнил свою часть уговора, не вручишь заслуженную награду? — чуть ли не мурчал он, аккуратно касаясь моих волос.

— Но ты ведь должен был найти мое кольцо, — мягко напомнила.

— Я точно помню, что говорил, ежели найду кольцо, а речи именно о твоем не велось.

— Хм, вздумал меня на словах ловить? — недовольно хмыкнула.

— Надеюсь, простишь мне эту маленькую уловку? Не смог удержаться. — Его губы едва касались моей шеи.

Пульс мгновенно подскочил, лицо вспыхнуло — я растерянно отвела взгляд. А горячее дыхание всё продолжало подниматься по коже, медленно, дразня… Пока сердце в конце концов не сорвалось с цепи, вынуждая впиться в горячие мягкие губы.

Сознание затуманилось, по телу разлилась приятная истома. Все мысли вмиг улетучились, освобождая дорогу лишь волнам ощущений, которые вскоре накрыли с головой и кружили в водовороте, не останавливаясь. Тело будто наполнилось шипучими пузырьками газировки, что приятно щекотали и возбуждали нервные окончания. Пусть я и плыла по течению сложившихся обстоятельств, но в тот момент они диктовали мне чувствовать. Тепло и напряжение двух разгоряченных тел, чужие волнующие прикосновения, солоновато-тягучий привкус мягкий губ, сбивчивое жадное дыхание, крадущее из легких воздух… Всё ощущалось слишком остро и детально. Настолько, что даже пугало. Я разорвала поцелуй и попыталась отойти, чтобы привести мысли в порядок, но Роджер крепко удерживал в тесных объятиях.

Освободительная борьба продлилась недолго: в один момент Роджер сам отпустил меня, но, удерживая за руку, развернул и прижал к себе спиной. Я увидела, как в комнату неспешно вливались гости. На их лицах читалось волнительно-радостное предвкушение.

— Мисс Ингрид дала согласие! — с ликованием объявил Роджер, провоцируя восторженные аплодисменты. — Ведь так, дорогая?

— А, да, — тихо выдохнула, едва сумев выровнять дыхание после долгого глубокого поцелуя.

«Что, твою медь, происходит? — пыталась собрать воедино поплывший рассудок. Но его словно растопили и превратили в желе. — Кольцо, мы целовались, согласие… Ну да, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что я добровольно сдалась в самый изнуряющий плен под названием «Брак». Но ведь это и так было известно. К чему здесь это представление?»

Пока Роджер купался в овациях и принимал поздравления, я же воевала с собственным телом. Сердце уже колотилось в глотке, конечности размякли, будто лишились костей, перед глазами плыло, а в ушах звенело — казалось, я вот-вот потеряю сознание. Возможно, даже хотела этого, чтобы сбежать от десятков пар любопытных, дотошных глаз, пожирающих меня. Но проблема заключалась в том, что тело никак не могло пройти ту заветную черту, которая погрузила бы в желанную пустую темноту. А всё из-за того, что я была возбуждена… сексуально.

«Но почему? Дело в поцелуе? Так бывает?.. Сейчас мне неловко, некомфортно и даже страшно, так почему тело сосредоточенно на другом?» — пребывала в полном замешательстве от того, что находилась в разладе с самой собой.

— Госпожа Ингрид, что вы чувствуете? Вы счастливы?

Неожиданно все переключились на меня и начали закидывать вопросами, от честных ответов на которые они бы обалдели. К счастью, я как воды в рот набрала — ни слова не могла произнести. И это неловкое молчание всё тянулось и тянулось… Я видела перед собой лишь неунывающего отца, смахивающего слезы счастья. Самой хотелось заплакать, но не получалось — только лицо кривила, словно лимон жевала. В итоге мозг не нашел лучшего выхода в спасении моей психики и псевдо-репутации, как предложить самой сделать то, о чем я его недавно просила — грохнуться в импровизированный обморок.

Вышло неплохо. Все испугались. Особенно отец, забивший тревогу. Он был рядом, звал меня, послал за лекарем. Из-за его взволнованного, нервно дрожащего голоса решила прекратить притворяться, но пока обдумывала свое натуральное пробуждение, меня уже понесли в прохладное место. Немного расстроило то, что «доставку» взял на себя Роджер: мне бы хотелось провести немного времени с отцом и поговорить.

Просто сложилось ощущение, что нас искусственно отдалили друг от друга. Хотя, возможно, это было его осознанным решением. С сильной привязанностью сложнее отпускать. И я могу его понять, но… мне не хватало его присутствия. Не в плане нахождения в одной комнате, а в личном, душевном. Раньше, когда нам удавалось нормально поговорить, здравые слова рационального лорда в совокупности с ободряющими словами любящего родителя помогали приводить мысли в порядок. Хоть в какой-то. Но сейчас там образовалась огромная гора мусора. Самая настоящая свалка, с которой в одиночку было непосильно разобраться.

На втором этаже нас заметила служанка Лулу. Я узнала ее звонкий, слегка запинающийся голос.

— Г-госпожа? Что с госпожой? — с ужасом подбежала она.

— Потеряла сознание от волнения. Скоро очнется. А ты не лезь, занимайся своими делами, — предельно сухо и даже грубо ответил Роджер.

— О Боже милостивый, как такое могло случиться? Она ведь п-приняла… Неужто вы дали что-то не то?..

— Заткнись, ни слова более, — гневно прошипел Роджер, двинувшись на служанку.

Его руки настолько сильно сдавили мои ноги и ребра, что я чуть не вскрикнула. Но, похоже, эти двое были сосредоточены больше друг на друге, чем на мне, иначе бы заметили искаженное от боли лицо.

— Сюда, живо! — кратко бросил Роджер.

Мы трое скрылись в ближайшей пустой комнате. И прежде, чем меня отнесли на кровать, я услышала двойной щелчок замка.

Глава 10. За пределы страха

Отыгрывать живой труп оказалось довольно легко: тело обмякло и превратилось в податливый пластилин, — и всё благодаря дивному средству, что подсунули мне две сговорившиеся крысы.

— Где пузырек?

— У меня.

— Его кто-нибудь видел?

— Никто, кроме госпожи.

— Избавься от него.

— Н-но ежели госпоже станет хуже, лекарю он может понадобиться для снадобья…

— Закрой рот, дрянь, и делай, что велят, — нервно шипел Роджер, еле сдерживая гнев. — Иначе избавиться придется и от тебя.

— Коль со мной что станется, попрошу передать милорду письмо, где в подробностях распишу ваш умысел.

Удар — резкий, громкий. Судя по звуку, либо Роджер стукнул кулаком по двери, провоцируя испуганный писк Лулу, либо впечатал ее саму.

— И что же ты, курица, нацарапаешь? Как сама же, виляя передо мной голым задом, растрепала всё об Ингрид, про ее уязвимое место? Или же как дала ей подозрительную настойку? На что после такого рассчитываешь? Узнай кто об этом — и тебя изобьют палками до смерти. Так что будь послушной и делай, что велю. А ежели дашь повод усомниться хотя бы в одном твоем шаге или даже взгляде, то твой труп, разодранный псами, найдут в помойной яме. — Лулу начала хрипеть и задыхаться. Кажется, он ее душил. — Будет жаль портить такое тело. Мне оно понравилось. — Слух сосредоточился на мерзких, приглушенных, сдавленных стонах.

«Быстро они перешли от ненависти до любви. Даже шага не сделали».

Живот скрутило, к горлу подступила тошнота, липкий пот пропитал одежду, а по телу била лихорадочная дрожь, словно я подхватила какую-то болезнь… Не знала, что человеческие «крысы» также являются переносчиками заразы. В груди горело ядовитым огнем от поселившегося там гнетущего чувства ущербности. Меня провели, обманули, унизили — паршиво до слез. Которые в тот момент даже выдавить из себя не могла. Замечательно, конечно, что шанс спалиться значительно уменьшался, но, похоже, из-за сдерживания эмоций организму стало хреново. Или же на кое-кого стремительно развилась удушающая аллергия.

«Недооценила я местных людишек. Хитрые мерзавцы!.. Но не шибко умные, раз додумались обмениваться угрозами и слюнями в одной со мной комнате! О’кей, раз им плевать, то и мне будет. Достало под всех подстраиваться. Пора ходить, где и когда хочу, и делать всё, что вздумается. Это мой дом. Не обязана оправдываться. Пошли все в жопу — мне свою спасать надо!»

Когда пришел лекарь и в присутствии отца и жениха начал проводить манипуляции по моему пробуждению, пришлось изображать симптомы, которые отвели бы подозрения от того, что я хоть что-то могла знать о сговоре: держалась за голову, болезненно мычала, говорила, что плохо слышу, что звенит в ушах и всё плывет перед глазами — короче, что последние полчаса была как старая собака, слепой и глухой.

В итоге порекомендовали пить побольше травяного чая, поменьше есть тяжелой пищи, из-за которой меня и притянуло к земле — сто процентов! — и отдыхать после телесной работы. Стало интересно, какой такой телесной работой я была обременена, и ответ рассмешил: ходьбой.

«Ну, в принципе, логично, не подкопаешься. Да и неплохая отмазка, когда говорят, что ты ни черта не делаешь».

Старичок-лекарь одновременно позабавил и дал повод всех спровадить. Сказала, что за сегодня уже находилась за целый день, поэтому до ужина от лишних телодвижений воздержусь, так что… все на выход! И не забудьте повесить на дверь воображаемую табличку «Не беспокоить».

В общем, либо на меня как-то странно подействовал чай с душицей и мятой, либо где-то подцепила «пофигизм», но вскоре мне реально стало легче и спокойнее. Даже в голове прояснилось. Мозг словно перезагрузился и перенес все неприятные события в папку «Пройденное».

На трезвый ум обдумав ситуацию с Роджером и свадьбой, я приняла всё это как жестокий фарс, на который не стоило тратить ни силы, ни нервы. Ведь когда участвуешь в спектакле, не нужно думать о чувствах других актеров, нужно просто играть свою роль. Впредь так и будет.

***

Тратить попусту время не хотелось, поэтому я продолжила поиски неизвестного предмета, что должен был указать местонахождение волшебного кольца. Пока пряталась от гостей за шторами в коридоре, в окне приметила старую постройку. Ее состояние было плачевнее остального особняка.

«Может ли это говорить о том, что северная часть здания старее? Стои́т давно, хранит что-то, пряча от посторонних глаз? Зачем еще завесили все окна и закрыли проход? Там что-то есть? — рассуждала я, стоя возле арочной двери, запертой на замок. — Вроде видела разбитое окно. Прихвачу зажигалку и попробую залезть с улицы».

Выйти подышать свежим воздухом меня без проблем отпустили, но препятствия на этом не закончились. За домом оказалось вязкое вонючее болото, пробираясь через которое, утопила туфли и надолго впитала в кожу запах гниющей травы. Не так себе представляла летние спа-процедуры.

Добравшись до разбитого окна, я намотала на руку свисающую с той стороны штору и аккуратно стала выбивать остатки стекла из нижней рамы. Задача усложнилась тем, что осколки должны были падать наружу, в траву, а не внутрь, где, разбиваясь о каменный пол, разносили гулко звенящее эхо, способное привлечь ненужное внимание. Благо никто меня не заметил; проход расчистила быстро и без особых потерь — даже как-то не верилось. Но туфли всё же бы не помешали.

«Главное на обратном пути не забыть, что под окном валяется куча стекла и не сигануть туда с разбегу. А то подцепишь инфекцию и умрешь», — рисуя в воображении воспаленные раны, перетекающие в гангрену, я с опаской принялась исследовать «склеп», в который забралась.

Северная часть словно принадлежала другому особняку, некогда забытому. Там царили холод, пустошь и могильный мрак. По ощущениям будто снова оказалась на кладбище. Аж мурашки побежали по спине. Странная атмосфера окутывала то место. Схожая с молчаливой болью, которая забиралась внутрь, под кожу, и крепко оседала на нервах.

Не знаю, показалось ли, или просто вскрылись старые раны, но ледяная пустота словно взаправду пыталась напугать, надавить на больное, чтобы прогнать прочь незваного гостя. Однако чувствами утраты и скорби меня не заставить сбежать. Не скажу, что закалилась, это вряд ли возможно, но, по крайней мере, даже с тяжелыми воспоминаниями на сердце я всё ещё могу двигаться вперед. Поэтому, вытащив из-под паутины подсвечник, я зажгла три крошечных огонька и шагнула в неприветливую темноту.

В заброшенной части особняка можно было провозиться не один день, но больше всего насторожил темный тоннель в конце коридора. Хотелось пойти туда, но всё же колебалась: повсюду гулял сквозняк, а от заводной румбы и без того слабого пламени меня прошибало холодным потом.

«Вдруг забреду слишком далеко и погаснет свет? Что тогда? В такой кромешной тьме даже собственной вытянутой руки не увижу. Но у меня ведь есть зажигалка. Воспользуюсь ей, если свечи вдруг погаснут».

Я переложила подсвечник в левую руку, а в правой наготове сжала металлический прямоугольник. Так стало спокойнее. Пока не начала уходить глубже, в самое сердце тьмы. С каждым шагом уверенность всё угасала. Но без нее можно было как-то прожить, а вот без света…

«Точно вперед ногами выносить будут. Что за жуткое место? Надеюсь, здесь нет призраков. Хотя инфаркт схватит меня раньше, чем призрак. Идиотка, зачем себя накручиваешь? Твое воображение больше страхов преподносит, чем есть на самом деле…»

— Кто здесь? — нервно бросила я, уловив совсем рядом чье-то дыхание. Которое становилось всё громче и отчетливее.

Я резко развернулась, вытянув вперед подсвечник для защиты. Но от небрежного движения одна свеча тут же потухла. Это испугало еще сильнее. Я поднесла к фитилю зажигалку и бешено начала крутить колесико, но обожглась и выронила ее из рук. От звонкого лязга металла я вскрикнула и присела. Сердце разогналось, словно мотор гоночного спорткара, а рассудок перетек в вспотевшие пятки, из-за чего я перестала следить за дыханием и самолично погасила еще одну свечу!.. Осталась последняя! На которую смотрела так, словно мне ее лично Прометей спустил с небес.

Дрожащими пальцами, как у героинщика в поисках дозы, я мучительно пыталась зажечь горевшей свечой остальные. Горячий воск капал на костяшки, которые просто побелели от того, насколько сильно я вцепилась в ножку подсвечника. И всё это время чье-то дыхание так и кружило вокруг, словно коршун над добычей. Паника отстукивала барабанный бой в висках, поджилки тряслись так, что я еле держалась на ногах, от страха даже слезы потекли ручьем, прорвавшись сквозь барьер «любовной настойки».

Вернув благословенный свет, я задержала дыхание, чтобы разобрать, откуда шел звук. Вокруг стало тихо, лишь слышался стук собственного сердца. Но я выдержанно, упорно ждала, оглядывалась и ждала, пока что-то себя выдаст. Через секунд двадцать легкие уже начали гореть, они сжались до предела… Больше терпеть не было сил. Я громко выдохнула и вдохнула, запуская в тело холодный воздух, — и в то же время звук учащенного рваного дыхания вновь вернулся, окутав собой пространство. Это было гребаное эхо. От меня же!

— Сука, чтоб вас! Ненавижу! — не выдержала и начала беситься, предусмотрительно отвернувшись от свечей. — Арр, какого черта? За что мне всё это?! Почему здесь так темно?! — Я подошла к окну напротив и яростно стала дергать за плотную грубую ткань, которой всё было завешено. Но пропустить хоть немного света не удалось: концы материи оказались плотно прибиты к стене массивными гвоздями. — Сейчас бы ножницы, быстро расправилась бы с грязной тряпкой. Но на это нет времени. Нужно поскорее закончить и убираться отсюда! — Стиснув зубы, я всё-таки решила дойти до конца и выяснить, что скрывалось в темноте.

Жуткий коридор, к слову, оказался не таким уж длинным. Хоть что-то порадовало, ведь вот она заслуженная награда — разочарование, когда в конце всего этого кошмара ты видишь… обычную, голую, потрескавшуюся стену. И больше ничего.

Тоскливая безысходность навязчиво принялась скрестись под черепушкой, напоминая о себе. Желая ее прогнать, я с упрямой надеждой подошла к стене вплотную и начала ее трогать: сперва осторожно, словно боясь уколоться о невидимые иголки, но с каждым пустым пройденным сантиметром росла злоба, вынуждавшая ломать ногти и сдирать кожу о неприступный камень. Хотелось верить, что там что-то есть. Рисунок, символ, слово — хоть что-то… Но там был лишь холодный песчаный камень, разносивший боль через израненные подушечки пальцев к самому сердцу.

Следовало сдаться, развернуться и уйти… Но я не могла. Не могла. Оттого продолжила стоять на месте и изучающе, как слепой, водить ладонью по стене, которая будто притягивала меня. Хотя это было всего лишь желание моего подсознания. Не хотелось уходить ни с чем. Не хотелось проигрывать. Не хотелось возвращаться обратно.

Эмоции словно покрылись ледяной коркой, усмиряя и заковывая всю бурю чувств внутри. Казалось, чем дольше находилась в «склепе», тем сильнее нутро становилось похожим на окружающий безжизненный камень. Иногда ничего не чувствовать — не так уж и плохо. Правда, за всё приходится платить. И я за обретенное, пусть и на время, душевное спокойствие чуть не заплатила здоровьем.

Оторвать взгляд от стены вынудил сухой кашель, вырвавшийся из груди от холодного воздуха, что успел пробраться аж до самых костей. Убрав ладонь ото рта, я заметила, что она была испачкана. В крови. Руки настолько окоченели, что я даже не почувствовала, как содрала кожу и украсила небрежными мазками эту проклятую стену.

— И что я делаю? Что пытаюсь найти?.. — спросила сама себя, разглядывая раны, что напомнили о страшном сне с ловушкой. — Может, сколько ни пытайся, а из пут не вырваться? Всё заранее обречено на провал? И я умру? — замотав головой, отступила назад. — Хватит. Всё бессмысленно. Не могу. Больше не могу.

Всё расплылось от подступившись слез. А дрожавшее от свечей пламя решило поглумиться и сыграть очередную злую шутку, заставляя размытые камни блестеть, как драгоценности. В мою сторону словно бросили циничный смешок, сработавший как укол в сердце. Больно и обидно.

— Кто здесь?! — раздался громогласный голос.

От испуга я уронила подсвечник, да и сама, зацепившись за подол платья, чуть не повалилась следом.

— Выходите! — грозно приказал уже знакомый голос.

— Отец, это я, Ингрид! — радостно, словно ребенок, крикнула я и поспешила к слабому пламени, вырываясь из тревожной темноты.

— Что ты здесь делаешь? — с подозрением спросил лорд Генрих. Однако через секунду, сменив гневное выражение лица на обеспокоенное, произнес: — Да тебя же всю трясет. Боже, ты холодная, как лед. — Он потрогал мои руки, и я тут же ощутила контраст между человеческим теплом и замогильной холодностью. — Почему ты в крови? Что произошло?— заметил он раны.

— Отец, не волнуйся, случайно упала. Мне просто стало любопытно, что здесь находится.

— Ох, горе непоседливое, лекарь же велел отдыхать. А ты чуть пришла в себя, так бегом всюду лазать. Пойдем, нужно скорее тебя отогреть. — Граф приобнял за плечи и, согревая, повел к выходу. — Как ты тут оказалась? Дверь же была заперта.

— Через окно.

— Надо бы их досками заколотить, — раздраженно прошептал он, мало удивившись ответу. — Ингрид, здесь нет ничего, поэтому не ходи сюда больше.

— Но почему? Что тут раньше было? Такое необычное место, — мрачно заявила я, до сих пор ощущая неприветливую атмосферу.

Граф вдруг остановился. Он нахмурился, крепче прижал к себе и спросил:

— Ты узрела нечто?

Подобный странный вопрос насторожил. Неужто лорд Генрих и вправду что-то скрывал?

— А что я могла узреть? — не сводила с него глаз, наблюдая за реакцией.

— Ничего, разумеется, — бодро возразил граф, продолжив путь. — Отсюда всё давно вынесли. Просто я беспокоюсь за тебя. Мало ли что может случиться: пол ветхий, балки старые, глядишь, и потолок обвалится, — пояснил он, встревоженно оглядываясь по сторонам.

«Хм, ветхий? Странно. По сравнению с остальной частью дома пол здесь даже ни разу не скрипнул, — отметила необычную особенность по наводке графа. — Всё же надо будет сюда вернуться. Хотя бы за зажигалкой, а там посмотрим. Вдруг здесь тоже есть тайный проход, как на кухне? Но в такой темноте будет сложно искать. Может, воспользоваться фонариком в телефоне или срезать шторы? Надо подумать, как поступить лучше».

Граф отвел меня в столовую, сам усадил за стол, а слугам приказал принести чай и теплую шаль, а также позвал помощницу лекаря, чтобы та обработала раны. На дополнительную своеобразную просьбу о парочке новых туфель, что необходимы были мне прямо сейчас, граф отреагировал весьма деликатно, я бы так сказала. Не знала, что он умел закатывать глаза. Прям средневековый мем родился от демонстрации моих босых ног. Удивительно, что за этим не последовало никаких вопросов. Видать, не впервой выкидывала нечто подобное.

Всё то время, пока я пыталась согреться и мне бинтовали руки, отец был рядом и молча наблюдал за своей проблемной непослушной дочерью. В его глазах, помимо родительской теплоты и заботы, читалась тихая тоска. Хотелось верить, что он правда желал мне счастья, что за браком с Уилкинсом видел не только выгодный союз, но и светлое будущее для своего ребенка.

Хотя если это было так, то отца становилось жаль. Ведь, если подумать, я и Роджер преследовали свои личные цели, искренними чувствами между нами даже и не пахло, брак, по сути, был фиктивен. Так что в подобной ситуации всем лучше руководствоваться сугубо холодным расчетом, чтобы не было так больно. Про счастье и говорить не приходилось. Что для здешнего патриархального общества, скорее всего, обыденно. Так стоит ли пытаться противиться привычному вековому укладу?

— Ты как, дорогая, лучше? — наконец спросил отец, когда я допила чай и отставила чашку в сторону.

— Да, значительно. Спасибо. А вы как?

— А что я? — Отец удивленно поднял брови.

— Ну, всё же я заставила вас поволноваться.

— Это ты умеешь, — беззлобно усмехнулся он, вынуждая меня виновато опустить голову. — Не беспокойся, я еще довольно крепок. Так что не думай, что твои выходки так просто могут приковать меня к постели. К слову, лекарь чаще наведывается к тебе в этом доме, стало быть, о своем здоровье больше думай, бельчонок. — Отец ласково погладил меня по голове. — Ох, я так рад.

— Чему?

— Как? Через два дня состоится ваше с Роджером бракосочетание.

— Ах, об этом. — Настроение мигом скатилось в бездонную пропасть. И даже повышение уровня сахара в крови не улучшило ситуацию. — Отец, почему именно Уилкинс?

— Что-то смущает? Думал, ты одобрила мой выбор.

— Когда это?

— Сегодня, когда приняла кольцо, — спокойно ответил он. — Так переволновалась, что забыть успела?

— А что было бы, если б не приняла? Что, если б отказала Роджеру?

— Ты к чему ведешь? — Отец помрачнел. Его тон стал ниже и холоднее. Я зашла на минное поле. Но чтобы получить ответы, нужно было идти вперед.

— Я не хочу выходить за…

— Опять за старое?! — нетерпеливо перебил он, стукнув по столу. — Мне казалось, эта ступень уже пройдена, а ты всё мечешься, как неспокойная пичуга? Ты прилюдно дала согласие, отказаться от своих слов не имеешь права: знатная кровь налагает особые обязательства. Свадьбе быть, поняла?

— Иначе что? Накажете, запрете, будете пытать?

— Если потребуется, то и до порки дойдет, — пригрозил пальцем.

— Кошмар какой, — наигранно ужаснулась.

«Сорян, но "Отодрать и отпороть" — это скорее к Роджеру. Думаю, он тот еще любитель средневекового БДСМа, так что работу по моему воспитанию с радостью возьмет на себя… — осознав, что это вполне реальное будущее, стало не по себе. — Черт, надо срочно валить. Чую, после свадьбы трэш начнется. Кстати, может, Ингрид никто и не похищал, а она сама сбежала от такого жениха? В это больше верится».

— Ингрид, что стряслось? Я же видел, что вы поладили. Так чего заупрямилась? — вопрошал отец, пытаясь выудить правду.

Но я не могла рассказать о крысином сговоре. Подсознание кричало, что Роджер наверняка выйдет сухим из воды. У меня не было против него доказательств. Кроме слов, услышанных в «как бы» невменяемом состоянии. Легко перевести стрелки, что мне всё приснилось или почудилось. Зря только воду взбаламучу. Лучше продолжать играть в «истинную любовь» с хитрым лисом, чем выпустить из глубин опасного кракена, который не будет со мной церемониться.

— Не уверена, что мы всегда будем ладить, — дала максимально обтекаемый ответ.

— Разумеется не будете! — поддакнул отец, махнув рукой. — Но не нужно бояться ссор, дорогая. Когда научитесь через них слышать и понимать друг друга, тогда познаете подлинную близость. Родство душ не возникает с поселением кольца на пальце: вы должны достигнуть его сами, каждодневным трудом. Страшиться подобного естественно. Главное помнить, что всё поправимо, что всегда можно сесть, как мы сейчас с тобой, и поговорить. Всё же хорошо, верно? А коль еще когда потеряешься в беспокойных мыслях, вспомни мои слова…

Но родительские слова не поддержали, а лишь расстроили. Подобные советы выглядели как насмешка. Не со зла, конечно. Но как их еще можно было воспринять, когда вокруг царила одна лишь фальшь? Даже если бы я села за стол переговоров с Уилкинсами, то всё равно бы не смогла выпытать из них правду, по крайней мере до церемонии, а после, думаю, будет уже поздно.

— Отец, я не боюсь замужества, но почему сейчас? Почему так скоро? — нервно спросила предательски дрожавшим голосом.

— Ингрид, доверься мне, — неожиданно мягко ответил он, положив руку на сердце. — Ты мой последний ребенок, я непременно помогу и защищу тебя.

— Бросая в пасть волкам?

— Что? Не смей проявлять неуважение к будущей семье.

— А вы станете прошлой? С радостью забудете меня и вычеркните из семейного древа? О какой защите тогда говорите? Может, только и ждете, пока… — Я смолкла.

Из головы вылетело абсолютно всё, что на эмоциях хотела выплеснуть. Не ожидала, что мои слова способны заставить графа заплакать. А видеть в родных глазах слезы — невыносимо больно.

Лорд Генрих тяжело вздохнул и, прикрыв глаза, непривычно лениво развалился на стуле. Мы просидели в тишине пару долгих мучительных минут. Я растеряно смотрела на морщинистые подрагивающие руки, а в мыслях пыталась найти причину его слов.

«Как брак может защитить меня? От кого? От проклятия? Разве это так работает? Сменил фамилию — и всё, началась новая жизнь? О'кей, но почему именно Уилкинс? Вариантов больше нет, что ли? Столько вопросов, но… — я посмотрела на уставшего, морально разбитого отца и поняла, что больше не хотела его расстраивать. — Свадьба, так свадьба».

Вскоре граф приоткрыл влажные глаза и, продолжая смотреть в потолок, произнес:

— Прости, милая. Когда-нибудь ты поймешь меня, а покамест смиренно прими судьбу, что я тебе уготовил. Ежели оставишь дурное упрямство, то и оглянуться не успеешь, как всё наладится. — Тяжело дыша, он встал с места, посмотрел на меня и натянуто улыбнулся. — Ингрид, взгляни на это с другой стороны: ты ведь давно мечтала покинуть родовое гнездо и отправиться куда-нибудь далеко. Да и кто, как не ты, непоседливая курносая девчушка, мне всю голову забила словами о красивом женихе и величественной церемонии, а?

«Точно не я».

— Так давай вместе воплотим твои давние мечты? Давай подберем украшения, платье, цветы… Думаю, желание стать прекрасной невестой вновь пробудится в тебе и ты сама захочешь вступить в нерушимый союз.

— Пф, фиг там, — тихо буркнула.

— Что? — насупился граф, упираясь руками в бока.

— Говорю, флаг вам в руки… на свадьбу. Убедили. Но не хочу знать обо всем заранее, так что все приготовления, если не возражаете, оставлю на вас. Верю, что вы чудесно со всем справитесь и сумеете меня порадовать.

— Конечно, милая. Не разочаруешься. — На его лице вновь засияла честная улыбка, а в глазах блеснули радостные искорки. На душе стало спокойнее.

— Вот и прекрасно. С нетерпением буду ждать это великое событие. — От подобной наглой лжи аж саму начало мутить. — А сейчас, если вы не возражаете, я хотела бы выйти на улицу: что-то здесь душновато.

— Ступай, свежий воздух и тепло солнца тебе не повредят. Только чуть погоди, велю Лулу за тобой приглядеть.

***

Прогулка по теневой аллее, сладкий запах цветущих яблонь, успокаивающее мелодичное пение жизнерадостных птичек — всё это действительно могло бы поднять настроение. Если бы не приставучая свита Уилкинсов, ходящая за мной по пятам! Даже Лулу так не бесила, как цепная свора. От их бессмысленного галдежа только сильнее разболелась голова. И пока по-настоящему не грохнулась в обморок, пришлось быстро ретироваться: спряталась в конюшне, насыщенный запах от которой не позволил манерной свите пойти следом.

Угостив несколько лошадей яблоками, я немного расслабилась, привела мысли в порядок и попыталась придумать, как сорвать то, что должно было произойти через два дня. Но в голову ничего не лезло. Кроме депрессивных мыслей, конечно. Куда уж без них, родимых!

«Прошло столько времени, а я так ничего и не нашла. А если и не найду? — осознание этого опрокинуло похлеще любого рестлера. Я будто на физическом уровне ощутила всю тяжесть отчаяния. — Так, Ингрид, только не плакать, не надо, — пыталась сдержать слезы. Не хотелось, чтобы в таком состоянии меня увидела Лулу, которая следовала за мной молчаливым призраком. — Даже не наорешь на нее. Ни слова не сказала. Интересно, она хоть понимает, что ей пользуются так же, как и мной, или вообразила невесть что?.. Ай, плевать, думай не о предателях, а о кольце. Где оно может быть?.. Хм, надо с Адрианом еще посоветоваться, вдруг укажет… Укажет? — задумалась, вспоминая тот день на кухне. — Я нашла тайный проход благодаря Караму. Вдруг он реально какой-то посланник духов? Вдруг знает, где кольцо, и поможет его найти? — во мне по крупицам росло боевое воодушевление. — Только его б самого для начала найти. И куда подевался, негодник?» — подошла к окну и начала вглядываться в деревья.

— Кого-то ищете, мисс Ингрид? — поинтересовался Эрик, засыпав сено в стойло, в котором я пряталась.

— Ага. Ты, случайно, не видел большую черную птицу где-нибудь неподалеку?

— Нет. А вы приметили? — Он подошел и вместе со мной стал смотреть в окно. — Неужто Хагон завелся? Вы от него здесь укрылись?

— Нет, а кто это? Не первый раз уже слышу. — Эрик с неприкрытым непониманием посмотрел на меня, словно спросила на другом языке. — Расскажи, я правда не знаю.

— Ну, их еще дьявольскими птицами называют, — неуверенно начал он. — Говорят, беду приносят, своими криками души почивших зазывают, смело на людей нападают. Они раньше в лесах чаще гнездились, там их охотники и извели. Давно уже. Но ловушки до сих пор можно увидать.

«Ловушки? — в груди болезненно кольнуло. В памяти тут же всплыли отрывки того кровавого кошмара. — Что, если сон относился не ко мне? Вдруг Карам в беде? Вдруг он сейчас страдает в ловушке?» — испуганно сжала ткань на груди. Сердце обеспокоенно заколотилось, а пальцы непроизвольно затряслись.

— Мисс, что с вами? Вам плохо? — спросил Эрик, вглядываясь в мое побелевшее лицо.

— Не мог бы ты подготовить мне лошадь? — тихо попросила, еле шевеля губами.

— Разумеется, — тотчас кивнул он и направился к седлам. Но на полпути остановился и задумчиво сказал: — Сперва нужно сообщить милорду. Мисс, подождете немного?

— Нет! — встрепенулась я и, скинув путы оцепенения, побежала к нему. От такого напора юноша испугался. — Чего время зря тратить? Оставь это на Лулу, а сам займись лошадью, хорошо?

Эрик немного помялся, но всё же, кивнув, смиренно пошел снаряжать коня.

— Лулу, у меня к тебе поручение, подойди! — крикнула как можно громче. Служанка, до этого бесшумно стоявшая у входа, поспешила на зов. — Так, Лулу, мне нужна твоя помощь, слушай внимательно, — начала шептать, убедившись, что Эрик занят снаряжением и не смотрит. — Мне нужно ненадолго отъехать в одно место, но так, чтобы отец не прознал. Ты останешься здесь и будешь меня прикрывать, то есть, если спросят, будешь говорить, что видела меня там-то, там-то. И так до тех пор, пока я не вернусь, поняла?

— Госпожа, н-но куда вы? — В ее голосе слышалась неуверенность, а в глазах читался страх.

— В город, хочу купить подарок и сделать сюрприз, — сочиняла на ходу. — Я быстро, правда. Так что, поможешь?

— Простите, не могу, я должна сообщить милорду и охране о вашем выезде.

— Серьезно? Ну помоги разок.

— Простите, но нет, — отрицательно закачала головой. Неожиданно в ней проснулась решимость. Ой как не вовремя.

«Издеваешься, сучка? Еще упрашивай, — злилась я, видя, что та и не думала уступать. — Значит, не хочешь по-хорошему, да? Ладно».

— Лулу, давай это будет нашим маленьким секретом? — Оскаливая зубы в улыбке, я взяла ее за руки, наклонилась и на ухо прошептала: — Как и настойка Лобелии, после которой мне стало плохо.

Ух, а после этих слов плохо стало Лулу: на ее лице застыл первобытный ужас. Казалось, она готова была умереть на месте. Смотрела на меня как на смерть с косой, пришедшую по ее грешную душу. Не скрою, мне понравилось. Могла б хоть целый день наблюдать за ее заячьей дрожью. А что, не одной же только мне трястись от страха?

В общем, заручившись поддержкой Лулу — пусть и не самым благородным способом, — я забрала у Эрика коня и галопом помчалась к лесу. В мыслях только и крутились его слова о Хагонах, что их вечно ловили и истребляли.

«Что, если я опоздала? Что, если потеряла последнего проводника? Без него же не справлюсь. И зачем только прогнала? Карам ни разу не пытался мне навредить. Несмотря на риск быть замеченным, он всё равно прилетал и пытался помочь. А я даже не удосужилась его спрятать. И теперь, возможно, Карама уже нет. И это будет моя вина», — грызла себя за нерешительность и трусость.

Я пребывала в своем закрытом мрачном вакууме, пока встревоженный гомон птиц не вернул в не менее мрачную реальность — лес шумел совсем рядом. Сперва я опасливо проехалась вдоль опушки, пытаясь уловить крик Карама, но, не услышав ничего похожего, решила быстренько заглянуть на место нашей первой встречи. Других вариантов не было: в лесу только дорогу к «скрученному» дереву и знала. А дальше идти не рискнула бы. Не хватало еще заблудиться во вражеском лесу.

— Э-эй, Карам, — тихо звала, не сходя с тропинки ни на шаг. — Карам!.. Блин, и что я делаю? Скорее, не птицу зову, а разбойников подзываю. Пф, будто я вообще знаю, как птиц подзывать, — иронически хмыкнула, пытаясь отвлечься от нервной дрожи. — Кажется, мои мозги медленно атрофируются. И так умом не блещу, а теперь вообще…

Вдруг слух уловил не такое громкое, как раньше, но всё же карканье. Взяв направление на уже знакомый звук, я вскоре нашла бедную пичугу. От удивления прям челюсть отвисла: Карам угодил в ловушку на том же самом дереве, что и в прошлый раз! Явно на ошибках не учится.

— Черт, это всё правда, — до конца не верила глазам. — Ты всё это время был здесь. Глупый, как же так умудрился-то? Влюбился, что ли, в это дерево? — как старая бабка, причитала я, пока лезла за Карамом.

Карабкалась хоть и по проторенной дорожке, но всё-таки не без труда: руки не успели зажить, поэтому хвататься за сухие узловатые ветки было больно. Хорошо хоть, бинты немного спасли. Но к концу пути от них мало что осталось. Однако о своих ранах быстро позабыла, когда увидела то, в каком состоянии находился Карам.

Ловушка отличалась от той, что стояла прежде. В этот раз из прутьев торчали длинные шипы, повсюду, даже на дне. У Карама были и лапы в крови, и перья, слипшиеся в грязный коричневатый комок, и, что самое ужасное, закрыт один глаз, раздутый, как переспелый красный виноград. От такого вида у меня защемило сердце. Карам бился в этой «деревянной деве», пока совсем не выбился из сил. Но даже так не мог спрятаться от боли: лежал на шипах, что продолжали в него впиваться. И кто только додумался до такой зверской конструкции?!

Я не могла освободить его как раньше. Нужно было доставать из ловушки на самом дереве. А когда не знаешь ее принцип, это не так-то и просто. Второй раз за сегодня пожалела, что с собой не имела ножниц. Благо Карам не боялся, пока я неумело изучала замысловатый механизм. Хотя догадываюсь, что дело было не в страхе.

В общем, открыть ловушку мозгов мне не хватило, зато хватило ее сломать. Руки за это спасибо не сказали, зато сказала совесть, когда я вытащила Карама наружу. Не целым и невредимым, но хоть не покалечила еще больше.

— Досталось же тебе, бедняжка, — боясь дотронуться, с сожалением смотрела на огромную тяжелую птицу, что мирно лежала на коленях, словно домашний кот. Умирающий кот, который, истекая кровью, пробыл без еды и воды несколько дней. — Прости, что так поздно пришла… Прошу, потерпи еще немного. Как вернемся, подлечу. Ну, как смогу, не обессудь.

Я укутала Карама в верхнюю юбку платья и, удерживая увесистый ковш одной рукой, начала спускаться с дерева. В мыслях только и крутились мольбы Богине удачи о том, чтобы она не позволила мне навернуться. Только не сегодня, только не сейчас.

Ломать шею пока было не суждено, поэтому первыми приземлились всё же ноги, а не голова. Карама, конечно, потрясло немного, но на своих двоих поездку «Комфорт плюс» предоставить не могла. Только «Эконом». Который, похоже, вынуждено продлевался, ведь на выходе из леса ждал неприятный сюрприз: средство передвижения куда-то подевалось.

— Эй, а где лошадь? — растерянно оглядывалась по сторонам. — Плохо привязала, что ль? Блин, ты издеваешься? Как так можно было?! — встревожено начала кружить возле дерева, где ранее оставила лошадь. — Что за отстой? И куда она ушла?.. Может, недалеко где?

Я походила пару минут поблизости, но животное не нашла. Зато наткнулась на ручей, из которого напоила и слегка обмыла Карама. Сперва он не хотел пить, чем заставил поволноваться, поэтому пришлось открывать ему клюв и понемногу вливать воду. А когда живительная влага попала в тело, Карам наконец зашевелился и потихоньку начал самостоятельно пить. Аж от сердца отлегло, ей-богу.

Неожиданно из глубины чащи послышался треск, сменившийся тихим шелестом листвы.

«Так, валим, валим, — укутав птицу обратно, я как можно скорее пыталась покинуть лес. — Если на меня кто нападет, Карам уже не сможет помочь. Вот невезуха. Лошадь бы сейчас не помешала. Но бродить тут в ее поисках небезопасно. До поместья не так уж и далеко — если идти в обход, примерно десять километров, — так что пойду не спеша и к вечеру доковыляю. Влетит мне, конечно, но ничего не поделаешь».

— О, нашлась пропажа.

На опушке леса показался силуэт лошади. Безумно радуясь такому везению, я поспешила к своему «живому транспорту», чтобы он ненароком опять куда-нибудь не ускакал. Но улыбка ненадолго задержалась на лице: когда глаза привыкли к яркому свету, я поняла, что это был чужой конь. Первым делом, конечно, испугалась, решив, что поблизости могли ошиваться разбойники, а потом испугалась вдвойне, когда мощное крупное животное направилось в мою сторону.

«Почему он не привязан? Дикий, что ли? Сейчас же затопчет!» — не на шутку перепугавшись, я спряталась за близстоящим деревом от уже несущегося галопом пепельно-вороного жеребца.

Сердце колотилось в унисон с тяжелым стуком массивных копыт. Казалось, конь даже и не собирался останавливаться, а целенаправленно хотел снести к чертям вместе с деревом! Я в спешке начала искать укрытие понадежнее скромной сосны — взгляд тут же упал на толстый дуб, который неудачно стоял на другой стороне тропы. Бежать перед обезумевшей скотиной не решилась, ибо очевидно проиграла бы ей в скорости. Да и с раненым Карамом не шибко побегаешь. Ситуация патовая.

Благо жеребец всё же затормозил в паре метров. Но вести себя враждебно не перестал: он устрашающе начал всхрапывать и копать землю передним копытом, словно бык перед разгоном. Его густая грива и выраженные на костистых ногах «щетки», ниспадающие волнистыми космами, извивались в небрежном танце сотнями мелких змей. Длинные уши, постоянно направленные в мою сторону, говорили, что зверь выбрал свою цель и полностью на ней сосредоточился. От страха я даже пошевелиться не могла. Да даже если бы и могла, всё равно бы никуда не делась: обгоню его, что ли?

— Уходи. Пожалуйста, уходи, кыш, — пыталась максимально миролюбиво отогнать беснующееся животное.

Но тот, заметив, что я не собираюсь к нему выходить, вдруг согнул одну ногу, потянулся головой к земле и медленно поклонился. Меня как током прошибло: эта картинка тут же всплыла из картотеки памяти. Я узнала его. Передо мной стоял тот самый вороной конь из снов. Только там он не был взбешенным или агрессивным, наоборот, весьма спокойным и мирным. И он вез меня куда-то…

«Серьезно?.. Это что получается? Карам поможет отыскать Кольцо Стихии, а этот конь — волшебное озеро? — внутри защекотало трепетное предвкушение. Пазл наконец начал складываться. Но слабые искорки радости всё еще тонули в зыбучих песках тревоги. — А как их использовать? Это всё-таки живые создания, а не карта или компас. Как с ними взаимодействовать?» — с испугом косилась на мельтешившего перед глазами скакуна. Но тот, будто уловив мой страх, лег на землю. Такой жест немного успокоил, но сеть на него я всё равно была не готова. Сперва хотелось хоть как-то задобрить.

— Ох, было б у меня сейчас яблоко… — расстроенно проговорила, выйдя из укрытия. Услышав эти слова, конь радостно закачал головой, чем очень удивил. — Ха, да ладно. И ты, что ли, меня понимаешь? Карам, это твой друг? — посмотрела на птицу, что с интересом переглядывалась с парнокопытным. — Ну, раз ты не боишься, то и мне, думаю, не стоит.

Я осторожно подошла к жеребцу и аккуратно, едва касаясь, положила ладонь на горячую морду. Тот так же легонько, чтобы не испугать, начал тереться носом, будто прося его погладить. Отказывать в данной просьбе не стала.

— Хороший, хороший… — убаюкивающие приговаривала я, видя, как животное кайфует. А когда дело дошло до почесушек мускулистой шеи, так вообще от удовольствия аж глаза закрыл.

Его черная шерсть так красиво блестела на солнце, словно черный жемчуг, а пышная волнистая грива напоминала ночной водопад, озаренный лунным светом.

— Ты прям со страниц детских сказок вышел. Хотя чуть ранее сказала бы, что из адского пекла. — Конь прижал уши и пихнул мою руку, выражая недовольство. — Ну, извините, а кто несся на меня как в жопу ужаленный, а? Ты ж тяжеловоз, а не пони. Должен понимать, что люди слабее. Не объяснил хозяин? Интересно, где он? — бросила взгляд в сторону леса. Никого и ничего не увидев, я решила одолжить удачно прискакавший транспорт. — Ну, Красавчик, пошли. Погостишь у меня.

Не в курсе, считалось ли это воровством, но мысленно себя успокаивала идеей взаимного обмена, ведь кто-то же должен был найти и мою лошадь. А с учетом того, что тусовались мы поблизости, то вероятность обмена с хозяином жеребца возрастала. Не совсем, правда, выходило равноценно, но что уж поделать: иногда и я должна «выходить в плюс».

Солнце стремительно опускалось к горизонту, под силой прохладного ветерка спала жара и посвежел воздух — приближался вечер. Чтобы успеть к ужину, нужно было на всех парах мчаться обратно. Однако я не решилась сесть на коня верхом. Вел он себя, конечно, прекрасно, как самый настоящий джентльмен, если так можно сказать про коня. Но всё же не рискнула: слишком была измотана, а для управления такой махиной нужны силы. А вот когда отдохну, окрепну, оденусь нормально, на заживших руках не будет Карама, тогда и можно будет опробовать его в деле.

«Может, таки удастся остановить проклятие? Не зря же проводники находят меня. Кто-то же их направляет. Возможно, даже сами духи озера».

Глава 11. Окровавленная пасть

В конюшне вновь столкнулась с Эриком, что с двумя слугами в излишней нервной спешке возился со снаряжением для верховой езды.

— О, мисс Ингрид, где вы были? — увидев меня, парнишка бросил всё и подбежал. — Милорд уже велел отправить людей на поиски. Скорее идите в дом, а я позабочусь о… ой. — Эрик испуганно отстранился, когда наконец заметил, с какой компанией я пришла. — Х-хагон? Мисс, зачем? Что вы?.. — он растеряно схватился за голову, не зная, что предпринять.

— Тише, успокойся, дыши, всё хорошо, — миролюбиво говорила я, унимая его беспокойство. — Это просто раненая птица, ничего страшного. Лучше займись вот этим красавцем, — указала на стоявшего позади жеребца. Эрик насилу оторвал взгляд от Карама и поднял голову вверх.

— Откуда он у вас?

— Эм, ну, забавная ситуация вышла: своего коня я потеряла, а этого нашла.

— Добротный, — отметил он с нотками восхищения. — Но как вы могли потерять своего? Где и… Хотя сейчас не это важно, — замахал рукой, прогоняя второстепенные мысли прочь, а затем повернулся к слугам. — Сопроводите мисс Ингрид в дом и сообщите милорду о ее возвращении.

— В смысле? Лулу сдала меня?

— Госпожа, поспешим. — Слуги обступили с двух сторон и настойчиво приглашали выйти. — Вы же не хотите заставить своего отца ждать?

— Хорошо, хорошо, только его оставлю. — Я подошла к ближайшей кормушке и аккуратно положила Карама в сено.

— Благоразумно с вашей стороны: не стоит тащить опасную тварь в родительский дом.

«Отчего же? Одна там уже имеется. Отцу, выходит, можно, а мне нельзя?» — мысленно огрызнулась.

Меня под конвоем вывели из конюшни, но не успели мы отойти и на пару метров, как сзади послышалось недовольное фырканье и ржание. Жеребец снова начал бесноваться. Испугавшись, что он мог поранить Эрика, я поспешила обратно, но слуги преградили путь.

— С дороги.

— Госпожа, это не ваша забота. Пожалуйста, возвращайтесь в дом. — Один из парней подхватил меня и начал подталкивать.

— Руки убрал! — рявкнула я, разозлившись. — Или без них останешься. Идите к отцу и скажите, что я вернулась. Приду домой, как помогу Эрику с лошадью, ясно?

Слуги переглянулись и, недовольно нахмурившись, побежали к особняку. Я же быстро вернулась в конюшню и увидела обеспокоенного коня, подскакивающего на дыбы, и не менее обеспокоенного Эрика, пытающегося совладать с непокорным животным, уворачиваясь от смертоносных копыт.

— Тише, Красавчик, тише, — успокаивала жеребца, с поднятыми руками сокращая дистанцию.

— Простите, госпожа, но я, кажется, ему не понравился, — расстроенно сказал Эрик, видя, как конь стих и послушно попятился назад.

— Ничего, сама займусь этой привередой, — уверенно ухватилась за поводья и повела коня в свободное стойло. Но там пришлось пыл-то поумерить. — Эм, не подскажешь, что делать дальше?

Без помощи Эрика я бы вряд ли сумела снять конную амуницию самостоятельно. Казалось бы, что сложного в расстегивании ремешков? Да не тут-то было — чуть себя седлом не пришибла. Да и животному точно бы море дискомфорта доставила, если бы делала всё наобум. Без знания дела в такое лучше не лезть.

Закончив «раздевать» Красавчика — звучит, кстати, неплохо, — я напоследок поблагодарила Эрика, на которого мое «спасибо» подействовало как разряд тока: начал подергиваться и заикаться. Похоже, осознал, что не должен был позволять госпоже заниматься подобным делом. Но увлеченность педагогическим процессом ненадолго размыла нашу иерархическую лестницу и открыла путь к простому, непринужденному, но такому живому общению, от которого непроизвольно появлялась улыбка. Мне этого не хватало.

Однако приятное чувство теплоты ненадолго поселилось в груди — на смену ворвался пожар из паники и страха: яркие огни факелов, что показались на пригорке, дали понять, что по мою душу уже шли.

— Эрик, пожалуйста, присмотри ненадолго за ними, — не сводя взгляда с окна, попросила я.

— Слушаюсь, — быстро согласился он, а после призадумался. — Под «ними» вы подразумевается коня и, простите, Хагона? — В его голосе отчетливо прозвучали неодобрительные нотки.

— Нет, я про коня и обычную раненую птицу, — сухо поправила и поспешила к выходу.

С трудом подавляя эмоции — и особенно страх, — я побежала навстречу вооруженной усиленной охране, возглавляемой лордом Генрихом. Его гневно-решительный вид в совокупности с черным мундиром и сверкающим от пламени клинком создавали настолько мрачную атмосферу, что казалось, будто грядет война. И похоже, что со мной. Но несмотря на заведомо безоговорочное поражение, отступать было непозволительно.

«Нужно во что бы то ни стало заставить их повернуть назад. Нельзя подпустить к конюшне. Если найдут Карама, то убьют», — мотивация идти на амбразуру вырисовывалась приличная. Я реально готовилась вытворять любые странные вещи, лишь бы увести людей от Карама. Пока из толпы не показалась псина Роджера. — Твою ж рать…»

— Ингрид! — сразу же оглушил гортанный рык. — Вот паршивка, где ты была?!

— Отец, я просто съездила в город, всё в порядке.

— Какой город? Кто тебя отпустил, кто позволил, кто сопровождал?! — начал кричать граф, задыхаясь от злости.

А я не знала, что ответить. Как выбраться из сложившегося дерьма без скандала? В голову настойчиво лезла паскудная мысль подставить слуг. Довольно простой и действенный способ. Но нет, совесть не позволила так поступить. Пока она еще у меня была.

— Отец, я сама снарядила лошадь, сама поехала и сама благополучно вернулась.

— Без охраны? Ты из ума выжила? — Его низкий ледяной тон пугал еще больше, чем крики. — Мне только утром доставили послание, что недалеко от наших полей крестьяне заметили разбойников, а к вечеру выясняется, что тебя нигде не могут найти. Так ответь, зачем уехала?

— А-ам… — В голове крутилось сплошное перекати-поле. А десятки вопрошающих недовольных глаз не помогали придумать оправдание. — Просто съездила развеяться, ничего такого…

— Что за бес в тебя вселился?! — неожиданно вскрикнул отец, схватив меня за руки. — Хоть слышишь себя? Кошмар какой. Добиваешься, чтобы тебя под замок посадили?.. — Он отчаянно всматривался в мои глаза, будто пытался там что-то отыскать. Но, не найдя этого, отстранился, приложил кулак к губам и с полуприкрытыми глазами выдохнул: — Хорошо, значит, так и поступим. Пока не перестанешь бесноваться, за порог комнаты не выйдешь. Рудольф, — обратился к одному из воинов, — будешь стоять у ее покоев и сопровождать в исключительных случаях по дому, но из него ни при каких обстоятельствах не выпускать. Сменщика можешь выбрать сам. Выполнять.

— Слушаюсь! — выкрикнул тот, задрав голову. После чего направился ко мне, взял под руку и повел в комнату, которая должна была стать тюрьмой на ближайшее время. То, чего так боялась, становилось явью. Все и без того скудные успехи катились в пропасть.

— Отец, но я ведь не сделала ничего плохого, я не знала, прошу, не надо, это уже слишком, — противилась я, упираясь ногами в землю.

— Просишь изменить мое решение? — холодно начал лорд. — Но я до сих пор не услышал: почему ты так поступила?.. Почему, Ингрид? — нетерпеливо повторил.

«Не знаю, — и снова в голове была лишь звенящая пустота, от которой аж рыдать хотелось. — Почему именно сейчас я не могу ничего придумать? Давай же, роди уже хоть что-нибудь! Любую банальную отмазку».

— Человек, который не может отвечать за свои поступки, не может отвечать и за свою жизнь, — с ядовитой желчью выплюнул лорд Генрих. — Я совершил опрометчивый поступок, дав столько свободы в твоем непостоянном состоянии. Не следовало. Всё лишь только усугубилось, — надломленно проговорил он, а затем махнул рукой. — Увести.

— Нет, отец, нет!.. — кричала я, не желая, чтобы всё так закончилось. Но в глубине души таки понимала, что ничего, кроме отчаянного пустого крика, не могла противопоставить. Чтобы повернуть ситуацию в нужное русло, требовался весомый аргумент. А у меня его не было.

— Успокойтесь, милорд. — На нервно подрагивающее плечо отца вдруг легла рука Роджера, что просочился сквозь отряд как скользкий уж. — Не стоит так сразу бросаться в костер. Не думаю, что в случившемся есть вина Ингрид. Посмотрите, как она растеряна. Вы же слышали слуг: это всё из-за чар Хагона, что пробрался на ваши земли. Мисс Ингрид попала под его влияние. Сие объясняет причину того, что она не может дать вразумительного ответа своим действиям. Нужно наказывать не ее, а избавиться от дьявольского отродья — и тогда всё станет как прежде.

«Что за бред? — негодовала я. — Какого черта влез и начал нести эту чушь? Зачем? Чего добивается?..»

Однако на эту «бредочушь» воины одобрительно закивали. Кто-то поддержал словесно, а кто-то уже вцепился в рукоять оружия, демонстрируя готовность к карательному походу.

— Да, ты прав, Роджер. Благодарю, что напомнил, — вымученно сказал граф и устремил взор к горизонту, на который опускалось иссиня-черное звездное покрывало. А затем развернулся к отряду. — Слушайте! Нужно прочесать округу, пока эта тварь не проникла в дом. Возьмите арбалеты и внимательно осмотрите все заросли и деревья до темноты. Времени мало, но оно есть. Поспешите!

Отряд оперативно начал разбиваться на группы и разделяться, но Роджер снова вмешался.

— Милорд, не стоит рисковать людьми: есть более безопасный способ. Позволите?

Лорд Генрих слегка опешил, но всё-таки решил его выслушать. Увидев утвердительный кивок, Роджер вышел вперед и поравнялся с командиром.

— Если слова слуг были правдивы и Хагона видели в одной их конюшен, то мой пес без труда возьмет след, разыщет его и убьет. Быстро и без потерь.

Воины начали переглядываться и тихо перешептываться. Было видно, что они лояльно отнеслись к предложению Уилкинса, но всё же последнее слово оставалось за господином.

— Твоя решимость похвальна, однако, пока псы не научились лазить по деревьям, без арбалетчиков не обойтись. Подобная охота для нас не впервой, так что справимся, — без вызова, бесстрастным тоном отказал граф. — А вам лучше вернуться в дом и позаботиться о семье оттуда, на случай, ежели Хагону таки удастся пробраться.

«Так его, отец! Хорошо осадил», — радовалась я, не желая вмешательства злобной псины.

— Всё же позвольте ему начать, — Роджер упорно отстаивал свое. — Если монстр укрылся на дереве, то пес на него укажет, а дальше дело за вашими людьми. В чьих навыках я никоим образом не сомневаюсь! — порывисто добавил он. — Просто хочу помочь решить проблему как можно быстрее.

Лорд Генрих хмуро посмотрел на него, потом окинул взглядом своих людей и молча кивнул, давая зеленый свет. Роджер, еле сдерживая улыбку, поклонился, а затем крикнул короткое «Байрон!» — и от вида несущегося к конюшням матерого кровожадного пса у меня задрожали ноги и перехватило дыхание, будто это на меня натравили собак. Паника сдавила грудь невидимыми ремнями, лишая кислорода и вынуждая задыхаться.

«Он же его разорвет! Карам не может летать. Не сбежит. А еще оставила его возле земли. Если ничего не предпринять, ему конец! Но как спасти Карама? Вокруг столько людей…»

Я и без того была растеряна и напугана, но когда услышала громкий лай и испуганное ржание лошадей, что-то в голове перемкнуло — связь с реальностью терялась: картинка размывалась, расщеплялась на искаженные кусочки; звуки извне перекрывал звенящий вакуум, что давил реальной осязаемой силой, вынуждая напряженное тело противостоять ему и сосредоточиться на борьбе. Похоже, сработала какая-то защитная реакция. Ведь наблюдать, как из-за твоего бездействия на глазах умирает последняя надежда, которая также является и живым созданием… психика бы вряд ли такое пережила.

Как бы это отвратительно ни звучало, но я просто хотела, чтобы всё прекратилось как можно скорее. Чтобы страшные звуки больше не пытались пробить мою защиту и наконец стихли, чтобы люди вокруг, переполненные ненавистью и злобой, наконец успокоились и разошлись, оставив после себя лишь известную печальную определенность.

Однако даже такой сомнительный подарок мне не спешили вручать.

Воины вдруг оживились, подоставали оружие и с гулким шумом побежали вперед. Я отвернулась, не желая смотреть, как стая цепных псов будет добивать раненное животное. Но воображение и без того отлично справлялось с этой задачей.

Чья-то рука вдруг опустилась на плечо, и я услышала глухое «Иди в дом». А ведь верно: если не собираешься ничем помочь, если кроме жалости и сожаления у тебя больше ничего нет, лучше уйти. Это следовало признать. Пусть от омерзения к самой себе глаза и наполнились слезами, но ими, как говорится, горю не поможешь. А чем тогда?

«Что мне нужно было сделать?.. Или не сделать? Не приносить сюда Карама? Не вытаскивать из ловушки, чтобы он умер от обезвоживания и потери крови, а не был жестоко затравлен религиозными фанатиками? Да я просто изменила причину его смерти! А должна была спасти, спрятать, вылечить! Это что, так сложно?!» — корила себя, плетясь по дороге. Пока через защитный вакуум не прорвалось неистовое лошадиное ржание.

Я обернулась и увидела взбешенного Красавчика, что уже носился по полю, не давая себя окружить людям, и лягался, уклоняясь от атак пса. И как всё к этому привело?.. Но чтобы получить ответ, пришлось вылезти из воображаемой скорлупы.

— Что произошло? — спросила у своего охранника.

— Похоже, Хагон обернулся конем, чтобы сбежать, — ответил Рудольф, сощурив глаза. — Пойдемте скорее, здесь небезопасно.

«Абсурд какой, — негодовала я, вслушиваясь в крики. — Вам мало, что ли? Убили Карама, а теперь и за коня взялись? Решили отнять все мои шансы на спасение? Вы спятили? Стойте…»

— Стойте, — прорвался хриплый голос. И тело, увильнув от рук Рудольфа, ринулось вперед, к абсурдному полю боя. — Прекратите сейчас же! Это мой конь! Слышите?! — кричала, казалось, на всю округу. — Я его купила! Сегодня! В городе! Отойдите от него, он мой!

Все обернулись, определенно услышав меня, но оружие так и не опустили. Это разозлило. Хотелось к каждому подойти, дать по башке и спросить: «Да что с вами не так?!»

Но невыполнимую миссию прервали еще до ее начала: крепкие руки схватили со спины и потянули назад. Я агрессивно, даже немного дико упиралась, пытаясь вырваться, но когда наконец до затуманенного сознания дошел мягкий голос отца, то пришла в себя.

— Дорогая, успокойся и объяснись, — просил он, не отпуская. Даже несмотря на то, что в порыве злости расцарапала ему до крови руку.

— Отец, я купила этого коня. Я за ним ездила в город. Прошу, останови эту бойню, — говорила на выдохах, пытаясь справиться с учащенным дыханием.

Граф, не сводя с меня обеспокоенных глаз, поднял ладонь вверх, сжал ее в кулак и через несколько секунд опустил. Я не видела, но слышала, как воины начали возвращаться, с характерным лязгом пряча мечи в ножны. Тревога понемногу отступала, биение сердца замедлялось, приходя в нормальный ритм. Неужели всё обошлось?

— Ингрид, почему ты сразу не… — начал было отец, но его заглушило пронзительное ржание жеребца.

Байрон подловил удачный момент и вцепился в заднюю ногу Красавчика, пытаясь прокусить сухожилие. Тот в ответ лягнул его, из-за чего пес болезненно заскулил и отступил. Всего на мгновение. А затем снова, рыча, начал кидаться на уже прихрамывающего коня, у которого из-под «щеток» хлестала кровь и, кажется, болтался кусок свисающей плоти.

А я, так же остервенело рыча, кинулась на Роджера.

— Останови пса! Сейчас же!

— Милорд, зачем вы отозвали людей? — равнодушно спросил он, полностью меня игнорируя. — Это же Хагон.

— С чего ты взял?! — взбесилась пуще прежнего. — Потому что он черный? Твоя псина тоже черная. Так, может, это он Хагон?

— У Байрона нюх на этих тварей.

— Он сам тебе об этом сказал? То, что ты умеешь общаться с животными, — вот что странно и требует внимания.

— Милорд, Ингрид определенно находится под чарами демона. Используя ее, он тем самым пытается выжить, — продолжил Роджер, сохраняя невозмутимый вид. — Нужно как можно скорее убить его, пока…

— Что за чушь?! — яро возмутилась, поражаясь его способности переводить стрелки. — Любое животное будет защищать свою жизнь. И этот конь — не исключение. А я не собираюсь стоять и смотреть, как вы убиваете его просто потому, что какой-то псине не понравился его запах.

— Решение за вами, лорд Генрих. — Роджер всё так же общался не со мной. — Надеюсь на ваше благоразумие. Вы ведь не допустите, чтобы ваша дочь пострадала.

«Вот же паскуда, еще и манипулирует, — меня прям колотило от злости. — Единственная угроза здесь — ты, мудила!»

Но сколько бы я не питала ненависти к Роджеру, всё же понимала, что отец мог дать слабину из-за его слов. Поэтому на пару с Уилкинсом — и собравшимся воедино войском — мы внимательно наблюдали за графом, который, переводя взгляд с нас на сражающихся животных, обдумывал услышанное.

— На данный момент вы оба правы, — наконец произнес он. — Не стоит принимать поспешных решений. Мы всё выясним. А сейчас, господин Роджер, будьте любезны, отзовите вашего пса.

— Разумеется, милорд, — кивнул тот, скривив губы в вымученной улыбке. А затем, сжав кулаки с такой силой, что аж вздулись вены, крикнул: — Байрон, ко мне! — Пес послушно подбежал к хозяину и принялся ластиться перепачканной в крови мордой.

Лорд Генрих развернулся к отряду и обратился к командующему:

— Пока не раздобудете цветки Алозии, коня связать и запереть в пуне. Если животное попытается сбежать или проявит истинную сущность, то… — Он на секунду посмотрел на меня, а затем продолжил: — Вы знаете, что делать.

— Да, ваша светлость.

— И раз вам всё равно придется выезжать, пусть часть людей наведается в город и проверит слухи о том разбойнике. Как там его?.. — уточнил у подчиненного.

— Иоанн Черное Солнце.

— Ах, Иоанн, верно. Только его здесь и не хватало, — недовольно пробурчал граф. — Можете идти. А нам, дорогая, — приобнял он меня, — пора на о-очень поздний ужин.

«Теперь понятно, чего все такие злые: не поели».

Я, к слову, тоже проголодалась — хоть и подташнивало немного от нервов, — но уходить еще время не пришло, ведь на горизонте мельтешила немалая проблема. Зная характер Красавчика и принимая тот факт, что у него сейчас был стресс по понятным на то причинам, я понимала, что он не дастся вооруженным людям и до сарая живым точно не дойдет. Самой сопровождать — тоже не вариант, ибо Роджер опять бы прицепился с хагоновскими чарами.

— Отец, пусть лучше Эрик займется конем. Тот его уже знает и не будет бояться.

— А где этот мальчуган? — Граф удивленно поднял брови и оглянулся.

— В конюшне был.

Лорд Генрих посмотрел в ту сторону и озабоченно охнул. Он сжал нервно подрагивающие губы, насупился, а в глазах промелькнуло недовольство вперемешку с обеспокоенностью.

«Так, я что-то пропустила? — меня напугала подобная реакция. — Надеюсь, бешеная псина ничего с ним не сделала…»

И как назло граф крикнул:

— Эрик, ты там живой?!

— Да, милорд! — Быстрый, пусть и не совсем уверенный ответ не позволил моему сердцу разогнаться быстрее спорткара.

Однако волнение только глубже зацепилось крюками за нутро, когда из конюшни показался не элегантный лакей, а потрепанный лохматый беспризорник. Эрик несмело переставлял ноги, его вело из стороны в сторону, как пьяного, а сам он выглядел потерянно и отчужденно, словно не до конца осознавал, где находится. Как я недавно. Но выдержки и стойкости духа у него явно было больше: несмотря на шоковое состояние, он согласился помочь и пошел к опасному испуганному зверю.

«Красавчик, пожалуйста, веди себя хорошо. Ты же не хочешь, чтобы тебя пустили на колбасу, верно? — мысленно посылала ему сигналы, изводя себя. Аж успела сгрызть все ногти и содрать кожу на пальцах, пока Эрик пытался накинуть на коня лассо. — Спокойно, милый, спокойно. Ты ведь запомнил Эрика? Он не желает тебе зла, так что иди за ним. Ну, давай же. — Но жеребец никак не давался и постоянно убегал. Терпение у всех было на исходе. У меня тоже. — Тупица, что творишь? Сдохнуть захотел, что ли?!»

— А ну не упрямся! — гневно выкрикнула я, не выдержав.

Собрала на себе все взгляды мгновенно. Но и черт с ними. Главное, что конь услышал. Остановился, повернул ко мне уши и смотрел как ребенок на злую мамку. И похоже, воображаемого ремня он испугался куда больше, чем реальную уздечку. Посматривая в мою сторону, конь недовольно крутил головой, фыркал, но таки позволил Эрику обуздать себя и без особых капризов пошел за ним следом.

«Слава тебе господи, спасибо! — выдохнула с облегчением. — Кажись, я за сегодня поседела. Ментально так точно».

— Так зачем тебе понадобился конь? — поинтересовался отец по дороге домой.

— Как зачем?.. Это подарок.

— Кому? — удивился он.

— А как будто сами не знаете? — наигранно возмутилась, хоть и сама не знала ответа на вопрос.

— Так ты всё это из-за церемонии? — растерянно пробормотал отец, тем самым протягивая мне ниточку от спасительного клубка. Похоже, предстоящая свадьба — его ахиллесова пята.

— Разумеется! Я хотела сделать сюрприз. Поэтому и не отвечала, зачем ездила в город, — уверенно зарывала себя в неизвестную яму. — А потом все вдруг начали говорить о Хагоне и я совсем растерялась. Простите, что сразу обо всем не рассказала.

— Главное, что всё прояснилось. — Его теплая рука погладила меня по голове. — Почти. Ведь я до сих пор не могу понять, почему ты не взяла с собой охрану?

— Так вы настолько всех запугали, что без вашего разрешения никто и шагу бы в сторону не сделал. И как мне было подготовить подарок?

— Ох, вот всегда с тобой нужно говорить с глазу на глаз, иначе ничего не добьешься, — беззлобно проворчал отец, окончательно сменяя гнев на милость.

***

Поздний ужин прошел ужасно: у кого-то были шуточки о «загулявшей» невесте, а у кого-то — траур. Когда спал адреналин, за ним последовало реальное осознание смерти Карама. В голове только и искрились яркие вспышки того хаоса: утробный раскатистый лай, волнение лошадей, треск деревянных ставней, призывные крики воинов и… меркнущее хриплое карканье. Которое никак не могло утихнуть. Оно засело глубоко в подкорке и напоминало о себе снова и снова, не отпуская. Я тонула в этом предсмертном плаче: чувство вины, как грузило, тянуло на самое дно — к мучительному отчаянию. Я не хотела к нему приближаться, и тем более не хотела увязнуть, поэтому, чтобы не травить душу, решила отравить тело, ухватившись за хвост «Зеленого змия».

Один кубок, затем второй, третий… Обжигающий яд, впитываясь в кровь и разливаясь по телу, прекрасно опустошал мысли, размывал тревоги и дарил бесплодный покой. Но плата за временное спасение не заставила себя долго ждать — и Рудольфу пришлось доставлять мое «маятниковое» тело прямо к постели. Кстати, даже несмотря на то, что предположение о коне-Хагоне оказалось мифом — надеюсь, Красавчика не утопили или не сожгли, чтобы это проверить, — отец так и не отменил наказ о моей круглосуточной охране. Ура!.. За это, к слову, тоже чарочку пригубила.

Валяясь на кровати в тесной потной одежде, не обращая внимания на самопроизвольные слезы, что скатывались по вискам и затекали в уши, я думала лишь об одном: как бы поскорее провалиться в сон. Но при этом никак не решалась закрыть глаза, боясь снова увидеть сегодняшний кошмар. Вдруг бы оказалась в теле Карама и прочувствовала бы то, что ощутил он? Стать загнанным в угол зверем, которого все пытаются убить, — каково это?

Но из лениво-тревожной полудремы меня вырвал настойчивый стук в дверь.

— Госпожа, вы не спите? Госпожа?.. — Не дождавшись ответа, Рудольф уже значительно тише начал спроваживать запоздалого гостя. — Всё, топай отсель. В другой раз со своими яблоками придешь. Хотя погодь, дай мне одно.

— Нельзя! — твердо отрезал Эрик. — Это исключительно для мисс Ингрид. Так милорд велел.

«Отец, яблоки?.. Что? — мозг старательно пытался работать и найти логическую связь. — Хотя их же Эрик принес. Может, он знает, что стало с Красавчиком?!»

Я резко оторвала голову от подушки — и тут же вернула ее обратно, словив головокружительные «мушки» и тошноту. Не нужно было столько пить на пустой желудок. Вообще не следовало пить. От терпкой «отрывы» лишь стала недееспособной тушей, что бессмысленно валяется на чистых простынях, пока Красавчика, возможно, мучили и пытали. А даже если и нет, то он всё равно был один среди чужаков.

«Мне это знакомо, как никому другому, так что я делаю? Сбегаю от ответственности, занимаюсь самобичеванием вместо того, чтобы оберегать того, кто мне нужен?.. Горевать можно по-разному, но я выбрала самый простой и самый проигрышный вариант. Довольно».

Я сползла с кровати и, стараясь удерживать голову прямо, поползла в сторону ванной комнаты, чтобы выплеснусь в металлический чан остатки дивного «Далькассе» из желудка. Большая часть алкоголя, конечно, успела впитаться в кровь, но всё равно стало легче. По крайней мере, уже не так штормило и я на своих двоих смогла доковылять до двери.

Вцепившись в ручку для удержания равновесия, я еще несколько минут собирала остаток из недремлющих сил, чтобы из сиплого полушепота выдрать короткое слышимое «Приведите Эрика». И услышать одобрительное «Слушаюсь» было сродни успешного завершения сложного квеста. Несмотря на то, что основной пагубный квест продолжался.

Вскоре Рудольф привел лакея обратно и впустил его в комнату. Тот еле удерживал в руках большую плетеную корзину, прикрытую белой тканью, по бокам от которой проглядывались яркие спелые яблоки.

— Лучше отнеси их Красавчику, — хрипло начала я, — если он еще жив.

— С вашим конем всё в порядке. — Эти слова вернули мне частичку так необходимого счастья, которое с каждым днем превращалось будто в мираж. — Но отнести их ему не могу.

«Почему после чего-то хорошего всегда идет какое-то "но"?» — вновь ощутила над головой нависшую грозовую тучу.

Эрик, заметив мой «посеревший» вид, вдруг всполошился и начал оправдываться.

— Ох, госпожа, поймите меня правильно-ой, — запнулся, чуть не уронив корзину. — Это подарок, а вашего коня я накормил, ну, то есть я не видел, как он ел, но еда у него есть, а еще…

— Да поставь ты эту корзину, чего мучаешься? — перебила «торопыгу», что уже начал сверкать потом.

— Позволите? — как-то неуверенно спросил он, подойдя к кровати.

Я хоть и не понимала, чего он носился с этими яблоками — может, у них были изумруды вместо косточек, — но всё же утвердительно кивнула, ведь хотела, чтобы Эрик успокоился, исполнив приказ, и мы наконец смогли нормально поговорить. Но вскоре успокаивать пришлось меня…

Эрик осторожно приоткрыл белую ткань: среди сочного красного цвета виднелся черный со знакомым зеленоватым отливом. Я в замешательстве бросила взгляд на парня — в его глазах читалось опасливое сомнение, но вместе с тем и приятное волнение. Он ждал, пока до меня дойдет осознание утешающей правды: Эрик спас Карама. Несмотря на страх, несмотря на опасность и угрозу, он спас его!.. И как тут не заплакать?

— Госпожа, пожалуйста, успокойтесь, всё хорошо, с ним всё в порядке, — Эрик пытался меня приободрить.

— Да это я от радости, — вытирала лившиеся по щекам слезы. — Спасибо тебе, спасибо большое, — на эмоциях кинулась с распростертыми объятиями, вгоняя парнишку в краску еще больше. Но он стойко выдержал все мои пьяно-сентиментальные нежности, пока я наконец не опомнилась. — Ой, извини. Тебе, должно быть, было неприятно. Прости, перебрала чутка с вином.

— Почему Хагон так важен для вас? — Его серьезный тон мигом отрезвил.

— Ну, потому что однажды спас от разбойников в лесу и помог вернуться домой.

«Возможно, поможет вернуться и мне».

— Правда? — Эрик по-детски удивился, словно услышал описание крутого блокбастера.

— Правда. Поэтому у меня есть причины его защищать, но ты… Для тебя он монстр. Я видела, как ты его боялся, так почему спрятал?

Эрик виновато опустил голову, нахмурился и сжал пальцы в кулак.

— Я не хотел укрывать его, — ответил честно. — Когда пес господина Роджера вбежал в конюшню, я думал лишь о том, что скоро Хагон прекратит осквернять землю его светлости. Однако вскоре узрел не порождение ада, как предполагал, а обычную испуганную птицу, как вы и говорили. Я столько слыхал страшных рассказов о них, что ожидал чего угодно, но никак не ничего.

— Что там произошло?

— В деталях расписывать не буду, вам это вряд ли придется по душе, но если вкратце… Спасаясь, Хагон запрыгнул в стойло вашего приведенного коня. Следом туда запрыгнул и пес. Сперва он был полностью сосредоточен на птице, пытался загрызть, но вскоре перешел на коня, что пытался ему всячески в этом помешать. Он и увел пса от Хагона, хоть и пострадал сам. Ставни ваш Красавчик выбил аж с гвоздями, — с нотками восхищения сказал Эрик. И соглашусь, услышать нечто подобное было сродни фантастики. Храбрости некоторых животных стоило бы позавидовать. — А когда я мельком взглянул в стойло, то увидал перепуганную израненную птицу, вжавшуюся в угол. И у меня никак не выходили из головы ваши слова. Вот и спрятал Хагона в корзине. Возможно, я тоже попал под его чары, не ведаю.

Эрик сокрушенно покачал головой. Он был подавлен и напуган, считая, что сделал что-то плохое. Даже глаза были на мокром месте. Довела ребенка. Мое сердце не выдержало — я встала и по-сестрински приобняла Эрика.

— Пожалуйста, не вини себя ни в чем. Вини меня, чары, да что угодно, но не себя. Ты не сделал ничего дурного. Ты помог мне. Правда. Если б не ты, я с горя напилась бы до смерти, — усмехнувшись, потрепала парнишку по голове. — Так что сегодня ты спас двоих. И я обещаю, что эта птица никому здесь не навредит. Я ее подлечу — верну долг, так сказать, — и тут же отпущу. Только не говори о Караме никому, хорошо?

— Госпожа, вы можете не просить, а приказывать, знаете? — На его лице появилась плутоватая, но дружелюбная улыбка.

— Вечно об этом забываю, — стукнула себя пальцами по лбу. — Но приказывать не стану. Ты и так взял на себя тяжкий груз. И если решишь по какой-то причине его снять, то осуждать тебя не буду.

— Значит, о нем можно поведать его светлости?

— Нет, — строго отрезала. Но заметив, как Эрик еле сдерживал смех, успокоилась. — Не измывайся. Пока всё тихо-спокойно, сохрани этого товарища в секрете.

— Хорошо, мисс Ингрид.

— Кстати, мне вот интересно узнать, а давно ли Хагонов так ненавидят?

— Хм, примерно полвека. Как только они стали посланниками духов.

— Что? — не смогла скрыть удивления. — Каких духов?

— Злых. Каких же еще?

— Из-за чего так решили?

— Не ведаю. — Парнишка задумчиво почесал затылок. — Но еще ваш дедушка возглавлял истребительные походы. Всем тогда наказывали, коль увидите Хагона, сообщите охотникам. Их тогда много созвали, со всего королевства.

«Возможно ли, что посланников стали убивать потому, что они могли привести к озеру духов и помочь снять проклятие? Но почему семьи так избегали этого? Разве это плохо? Или какая-то волшебная сила была им дороже жизни?.. Да, по-мудачески, оттого вполне вероятно. Но в итоге всё равно же умудрились прожопить свое драгоценное кольцо! Отдали бы сами и жили б спокойно, но нет, мы не ищем легких путей, мы еще и невинную душу заставим отдуваться за чужие грехи! Классно сработано, пять баллов».

— Если вы позволите, — робко вырвал из размышлений Эрик, — могу я идти? Еще столько дел.

— Ох, конечно. Извини, что… втянула во всё это. Постараюсь, чтобы он, — кивнула в сторону шевелящейся корзины, — не доставил проблем. Еще раз спасибо за помощь.

— Буду рад, если сие окажется правдой. Спокойной ночи, мисс. — Он низко поклонился и покинул комнату.

Мне же предстояло вернуть доверие Карама. И начать следовало с его лечения. Но провести осмотр оказалось проблематично, так как Карам не хотел покидать корзину. Думаю, он чувствовал себя там в безопасности. Насильно вытаскивать не стала, только убрала яблоки, которых оказалось всего пять штук.

— Да уж, никак не могу привыкнуть, какой ты здоровый. И как только Эрик осмелился к тебе подойти? — не переставала восхищаться юным спасителем. — Карам, позволишь осмотреть раны? Я не смогу помочь, если и дальше продолжишь прятаться. Давай выйдешь ненадолго, м? А потом обратно вернешься в свое укрытие.

Птица неповоротливо стала крутится на месте и задирать голову, но никак не решалась выпрыгнуть. Тогда я понемногу стала наклонять корзину — и Карам постепенно пошел по боковой стенке, выходя наружу. На светлых простынях картина стала яснее: на правой стороне, на крыле и хвосте, не хватало крупных маховых перьев. А свежая кровь запеклась лишь на плече. И вот что странно: больше видимых ран не наблюдалось. Это, конечно, замечательно, бесспорно, но отсутствовали старые раны, часть из которых я хорошо запомнила, вытаскивая птицу из ловушки. Чего только его заплывший глаз стоил, который сейчас был абсолютно здоров.

— Так, Карам, не поняла, ты сам исцеляешься, что ли? — беззлобно бросила «предъяву». — Мои услуги лекаря не нужны, и без этого справишься?

Птица замотала головой, а потом разинула клюв и стала его опускать и поднимать, показывая, будто пьет.

— Поняла, погоди.

Я взяла чашу для умывания, зашла в ванную — откуда срочно нужно было выносить переваренный «Далькассе», от которого уже пошел кисловатый запашок, — набрала воды и вернулась к Караму. Тот посмотрел на подношение, затем на меня, а потом отвернулся к окну.

— Не будешь? Ты ж пить хотел. — Птица снова замотала головой. — Не понимаю, можешь не стараться. Но раз воду принесла, дай хоть раной займусь, пока она еще есть.

Я промыла на крыле прокус и забинтовала небольшим куском старого платья. Карам некоторое время разглядывал заименную повязку-украшение, а после залез обратно в корзину и принялся чистить перышки. Хотя эти «перышки» были сантиметров тридцать, не меньше. Но неожиданно он прекратил водные процедуры и уставился своими гетерохромными зенками.

— Чего? — На что птица разинула клюв. — Точно, ты же ничего не ел. Подожди немного, принесу тебе… — призадумалась. — А что ты ешь? Ты хищник, а значит, мясо? Кролик подойдет? — Карам каркнул. — Тише-тише, тебя же услышат, глупый, — переполошилась я, поглядывая в сторону двери. — Не шуми в доме, тут народу много слоняется, да и охранник стоит всего в паре метров. Сиди здесь тихо, пока не приду. — Я спрятала корзину под кровать, забрала из ванной металлический чан и вышла из комнаты.

Быстро переделав намеченные дела под пристальным контролем Рудольфа, я с любезно отданной Джозефом миской зайчатины уже возвращалась в покои, как в холле неудачно попала в поле зрения отца и Уилкинсов, что как заведенные стали расспрашивать о моем времяпрепровождении. От их трепа быстро разболелась голова.

«Ух, по-моему, аристократы должны быть сдержанней и молчаливей, а не щебетать как птицы во время брачного периода», — злилась я, слушая в тысячный раз о культурных книгах и хорошей еде. Но пришлось сохранять хладнокровие и играть роль милой леди, чтобы дождаться нужного момента и поскорее вернуться к своей птице сердца.

Однако улизнуть не удалось: Роджеру пришла на ум замечательная идея устроить небольшой «литературный вечер», дабы приятно провести время в кругу семьи. К тому же хитрый лис специально припомнил мой ответ, что я сейчас ничем не занята, поэтому повода отказаться от предложения у меня нет. Могла бы, конечно, сослаться на плохое самочувствие — которое реально присутствовало после местной бодяжки, — но от доверчиво просящего взгляда отца мгновенно начинала играть в «поддавки».

В итоге пришлось вернуть зайчатину обратно на кухню и целый час просидеть в библиотеке, слушая и читая стихи о любви и страданиях. Иронично, ничего не скажешь.

Довольство и отраду сладострастного цветка,

что юной крови посылает манящий вечный зов,

познать и снискать наверняка лишь сможет тот,

кто осмелится вкусить мучения от его плодов.

Не заснуть в ходе проведения сего увлекательного мероприятия не давал пристальный цепкий взгляд, сверкающий острыми лезвиями в тусклом свете свечей. Похоже, стычки с Роджером было не избежать.

Когда все начали расходиться, с места не сдвинулись только мы. Молча с неприкрытым недовольством наблюдали друг за другом, словно ждали звука гонга, знаменующего начало битвы. Только его всё не было и не было, а игра в гляделки быстро наскучила. Я встала с кресла и направилась к выходу, но рука парня, неожиданно возникшая перед глазами, перегородила путь.

— Ингрид, ничего не хочешь мне поведать?

«Только то, что ты мудак. Но это чревато последствиями, так что…»

— Нет, — демонстративно отвернулась, не желая встретиться с ним взглядом. Но Роджер мог давить и одной только грозной аурой, которая, как дыхание мертвеца, леденила спину.

— Не прошло и дня, как твое поведение резко изменилось. Я думал, мы наконец пришли к согласию. Так ответь мне, пожалуйста, что произошло?

— Недопонимание, — ответила сухо и бесстрастно. — Ты видел угрозу там, где ее не было, а я не смогла всё сразу объяснить, что и привело к конфликту. Но ведь он уже разрешился, так чего ты еще от меня хочешь?

— Узнать причину, из-за которой ты отводишь от меня взгляд, избегаешь, отдаляешься… — Его подбородок лег на мое плечо, а руки обхватили талию, от чего по телу словно прошел мощный разряд тока. — Дрожишь от моих прикосновений, как умирающая лань. Не заставляй меня беспокоиться и поскорей умерь мое любопытство. Я не отпущу тебя, пока не получу внятный, доходчивый ответ, — произнес он холодно, раздраженно и, как показалось, с нотками угрозы.

— Я не избегала тебя. Но если продолжишь так себя вести, то начну. Я не настроена на нежности, пока не отойду от шока.

— Какого?

— Прости, но травлю собаками ни в чем не повинного животного я не нахожу развлекательным мероприятием. Мне неприятно смотреть на подобное. И хочу спросить, — повернулась и решительно посмотрела Роджеру в глаза, — почему после того, как всё прояснилось, ты всё равно настойчиво предлагал убить моего коня?

— Даже от возможных угроз следует избавляться, — мягко произнес он страшные слова. — Зачем понапрасну рисковать тем, что дорого, если можно быстро всё уладить? Я волновался о тебе, поэтому готов был уничтожить всё, что могло оказаться Хагоном. И твое поведение давало мне на это полное право.

— О чем ты говоришь? — посмотрела с непониманием.

— Разве не ты встала за защиту какого-то скота, выступив против меня?

— Ха, что? — вырвался нервный смешок, ведь в голове просто не укладывался весь этот бред. — А что мне, по-твоему, нужно было делать?

— Поддержать своего супруга. — Горячие пальцы зловеще обхватили мои запястья. И я передумала поправлять его по поводу «супруга».

— Даже если он не прав? — уточнила осторожно, без вызова.

— Даже если он не прав, — устало выдохнул Роджер, прикрыв веки. После чего прижал к себе и, поглаживая мои волосы, поцеловал в макушку. — Для чего еще нужна семья?

«Вернее, для чего еще нужна жена? Чтобы в ножки кланяться и потакать всем прихотям? Только она должна подстраиваться и поддерживать? Удобно. Я б тоже лучше женилась».

— А от коня всё же лучше избавиться. — Его слова вывели из равновесия, как неожиданный удар под дых.

— Ты разве не понял, на что я разозлилась?! — с силой оттолкнула Роджера.

— Ингрид, это нужно сделать. Это дикое животное опасно.

— Нет, я не позволю!..

— Да что ты можешь? — не скрывая пренебрежения, бросил он. — Ты всего лишь беспомощная голубка, возомнившая себя грозной фурией. Но довольно. О своевольности пора забыть. Ты уже не ребенок, так веди себя соответствующе.

— Позволять тебе делать всё, что вздумается? — сверлила его гневным взглядом.

— Позволять защищать свою семью! — чуть ли не в лицо прокричал Роджер, вынуждая отступить на несколько шагов. Он был зол, и это вылилось в агрессию. Его руки настолько крепко сжали мои плечи, что я еле сдержала вскрик. — Твое упрямство здесь неуместно. Как бы то ни было, скоро ты станешь моей и я полностью возьму за тебя ответственность. Прятаться за отцовской спиной возможности больше не будет, так что цени мое великодушие, ибо вечно терпеть подобного рода поведение я не намерен. — Его тон мгновенно сменился на повелительный, а в глазах читалась непреклонность. — Я не всегда бываю приятным и сдержанным. Посему тебе тоже придется постараться. Делай то, что должна: будь послушной, любящей, верной женой, и тогда мы избежим трудностей, которые могут возникнуть, ежели не одумаешься.

— А ежели не одумаюсь, то что? — твердо спросила я, подняв голову. На удивление, несмотря на давление, я держалась довольно стойко. И это не разозлило Роджера еще сильнее, а наоборот, словно порадовало.

— Тогда придется заняться твоим воспитанием. Я довольно строгий учитель. Но обещаю вести себя помягче. — Сухие горячие губы коснулись моих пальцев. — Особенно в ответ на взаимность и послушание.

— Это приведет лишь к ненависти.

— Ведаешь ли, а ненависть часто перерастает в бурную страсть. — Неподдельное трепетное предвкушение так и читалось на его бледном лице. А появившаяся приторно-сладкая ухмылка напугала больше, чем гневные крики.

«Капец. В какой кошмар я попала?» — от шокирующей безысходности буквально опускались руки.

— Но зачем тебе это? Не проще ли найти ту, что добровольно будет любить, слушаться и боготворить тебя? Уверена, претенденток было немало, так к чему эти сложности?

— Ты даже говоришь как ребенок. — Роджер удрученно покачал головой. — Превосходный пример того, что благородство не передается по наследству. Раз твой отец не разъяснил, как устроен наш мир, разъясню я. Честь и достоинство семьи превыше наших чувств. Это непозволительная роскошь, которой ты, Ингрид, также не удостоилась. Так что смирись, прими это и выполни свой долг, дорогая, — произнес он медленно и жестко, словно пытался своими словами, что горчили как дешевый кофе, задавить мою волю. И раз я ничего не смогла ответить, значит, у него это вышло. Ведь где-то в глубине души понимала, что он прав.

«Этот мир живет по своим законам и правилам. Изменить их не в моей власти, поэтому, как обидно бы ни было, придется примириться с подобной несправедливостью».

Видя, что я полностью разбита, Роджер отпустил меня, с нотками издевки пожелал приятных снов и покинул комнату, оставляя в невыносимом одиночестве. Именно в тот момент я в полной мере прочувствовала это на себе: полный дом людей, а положиться не на кого. Не было ни одного близкого человека, которому я могла бы поплакаться в жилетку и поделиться тягостными мыслями… А душа жаждала банальных слов поддержки, чтобы найти хоть какое-то утешение. Раньше одиночество совершенно не пугало меня. Пока не узнала, что это такое на самом деле. И только треск камина смог принять и заглушить мое горе.

«Даже не представляю, что будет, если не удастся вернуться домой. Что, если останусь здесь навсегда?.. Должно быть, всё равно ненадолго. Ведь я не смогу здесь жить. И в конечном итоге меня либо убьют, либо я сама покончу с собой».

Глава 12. Своевольная пленница

Однако попасть в загробный мир мне скорее светило от разрыва сердца, нежели от других причин. Ведь сперва, когда покидала библиотеку, меня напугали ожившие доспехи… Которые впоследствии оказались Рудольфом, что послушно дожидался юную госпожу, давая ей возможность выплакаться. А затем посреди ночи разбудил скрежет, идущий из шкафа. Подумала, что мыши. Но когда «мыши» начали открывать дверцу, когда в лунном свете появился темный силуэт с горящими желто-зелеными, как светляки, глазами, я закричала. Но, похоже, где-то внутри, ведь наяву не издала ни звука: связки, как и всё тело, оцепенели от ужаса. Я могла лишь смотреть на то, как что-то медленно выползало из шкафа.

— Ингрид? — тихо прошептала тень детским голосом. — Почему не спишь?

— Едрить твою хромую ляжку! Какого черта ты творишь?! — прорвался фонтан из ругательств. — Ох, чуть с душой не распрощалась. Чтоб тебя так же скукурузило, кусок ты батата. Чертов мелкий шибздик, — гневно шипела на Адриана.

— Я эльф! А не... всё остальное, — возмутился тот.

— Дрянь ты мелкая! Зачем же так пугать?

— Не хотел я, думал, ты давно почиваешь, — расстроено пробубнил Адриан, еще крепче сжимая что-то в маленьких ручках.

— Ох, — грузно выдохнула, схватившись за голову. — Зачем пришел-то? Случилось чего? — сжалилась и перешла на мягкий тон.

— Джозеф поведал о твоем состоянии, вот и пришел помочь. — Адриан подбежал и начал всучивать разные скляночки. — Это снадобье выведет из тела «человеческий яд», эта настойка поможет от головной боли, эта — улучшит сон, а вот это «чудо-средство» залечит раны. Из последних запасов отдаю. Пользуйся с умом. — Закончив вручать подарки, он с неким предвкушением уставился на меня, словно в ожидании ежесекундного обмазывания и поглощения выданных лекарств.

— Спасибо, конечно, за заботу, — поставила баночки на комод, — но давай я всем этим утром займусь, сейчас как бы…

— А слухи о Хагоне правдивы? — нетерпеливо перебил Адриан. И теперь причина его визита заиграла другими красками.

— Да, он в поместье.

— Не может быть. Лжешь! — встрепенулся эльф. Он был взбудоражен, но при этом в голосе слышалась заинтересованность.

— Можешь сам в этом убедиться. Хагон здесь, — прошептала я, указав вниз, — под кроватью.

— А м-можно посмотреть? — нервно спросил Адриан, приложив ручки к груди. — Давно их не видел.

— Можно вроде, если не боишься. — Услышав одобрение, эльф тут же опустился на пол и скрылся за простынями. — Только что ты там в темноте-то увидишь? — свесилась с постели за ним следом.

— Я прежде всего ночное создание, поэтому хорошо вижу в темноте.

— Да? А что еще умеешь?

— Умею заваривать самый вкусный липовый чай. Обещаю уго-ох… — Адриан резко отстранился и смолк.

— Что? Укусил? — испугалась.

— Нет, нет, просто… Это и вправду он. И как только тут очутился? Неужто духи умилостивились? — вопрошающе посмотрел он на меня.

— Что? Ты побольше моего знаешь. Чего вообще на Хагонов взъелись?

— Их не ели, а убивали и сжигали, — тактично поправил эльф. — Слыхал, один из посланников сумел выкрасть у ныне покойного Раймунда Гердебаля то самое Кольцо Стихии, что и послужило причиной их истребления.

— Мм, это уже больше походит на вескую причину, — призадумалась. — Но почему духи их не защитили?

— Они отвернулись от Хагонов, ведь те совершили неблагочестивый поступок, чем осквернили озерного Бога. Даже дриадам было велено не вмешиваться и не укрывать их в своих лесах. После совершенного возмездия, должно быть, этот Хагон уже давно не посланник, а самая что ни на есть обыкновенная птица, — с грустью в голосе сказал Адриан, поглаживая Карама.

— Сомневаюсь, — отрицательно покачала головой, вспоминая всё, что сделала эта «обыкновенная птица». — Думаю, духи дают шанс на искупление.

— Кому?

— Всем. Всем нам.

Не знаю почему, но в тот момент я преисполнилась верой в свои слова. И это не было похоже на «спасительную соломинку», за которую пыталось зацепиться утомленное сознание. Я могла быть не уверена в чем угодно, но только не в этом. Прощение за содеянное — вот путь к нашему спасению.

«Однако одних моих стараний будет недостаточно, чтобы усмирить гнев духов. Ингрид, кажется, уже пыталась, но ее жертвы оказалось мало. Нужно действовать иначе. Нужно объединиться… Но я не знаю, кто еще связан с проклятием, кто должен помочь?.. Хотя, может, они знают? — посмотрела на спящую птицу. — Карам же сам меня нашел, как и конь…»

— Адриан, а что, если посланник не один? Их же может быть несколько?

— Только если духи выбрали нового. Но с какой целью?

— Возможно, чтобы помочь.

Я быстро выползла из-под кровати — неудачно ударилась затылком о боковину, — и, шипя от боли, начала перебирать принесенные Адрианом лекарства, пугая того своей бурной деятельностью.

— Послушай, а та зеленая мазь, или что там, реально может заживлять раны?

— Думаешь, плутую? — обиженно буркнул эльф, в недоумении высунувшись из-под свисающих простыней.

— А на животных сработает? Вылечит их?

Неловкая томительная тишина окутала комнату. Адриан призадумался.

— Желаешь истратить снадобье не на себя? Но оно последнее. Остальное ты и забрала, когда отправилась на поиски духов озера. А ингредиентов на создание нового не осталось, как и времени, — сказал он понуро.

— Постой, забрала? — удивилась. — Без твоего ведома, что ли?

— Ох, я ничуть не огорчен! — протестующее замахал руками. — Даже счастлив, ежели мои творения пригодились. Да я бы всё отдал, чтобы помочь избавить мою семью от проклятия…

«Такой добрый. Точно эльф, а не человек».

— Ну, сейчас я не настолько самостоятельна, поэтому вынуждена просить об услуге. Возможно, даже не одной. Адриан, твои потайные ходы могут вывести на улицу?

— Разумеется, — утвердительно закивал тот в ответ. — Причем с разных сторон особняка. А что, — начал говорить тише, — ты снова планируешь сбежать?

— Пока нет, ведь еще не знаю куда. Но мне необходимо помочь тому, кто, возможно, знает.

— Снадобье для него?

— Да. — Я подошла к окну и указала Адриану на пуню. — Мне нужно вон туда.

— Прямого пути нет. Ближайший выход у старого колодца.

— Не, девочку из колодца косплеить не хочу. Просто выведи где-нибудь подальше от охранников, хорошо?

— Сейчас? — Адриан оторопел.

— Из-за кое-кого у меня теперь сна ни в одном глазу, так что да, сейчас.

Я взяла баночку с целебными травами, подожгла свечу, чтобы взять с собой, но Адриан велел ее оставить. Пришлось повиноваться и полностью довериться ночному зрению моего маленького проводника.

Путешествие в неизвестность, в кромешной темноте, в неудобном согнутом положении — малоприятная авантюра. Но присутствие и поддержка Адриана, тепло от его пухленьких рук, ведущих за собой, прогоняли страх и сглаживали все неудобства.

Мы спустились вниз по узкому каменному туннелю, походившему на квадратную спираль. Затем холодные твердые стены сменились чем-то более мягким, глинистым. В нос ударил запах земли и цветущих яблонь.

Внезапно послышался металлический лязг, как от связки ключей — Адриан принялся открывать замок, висевший у нас над головой. При этом из его груди неустанно начал вырываться кашель, словно он за секунду сумел подхватить страшную лихорадку.

— Эй, ты как? Что случилось? — не на шутку забеспокоилась.

— Пройдет, кха, как вернусь в дом, — сдавлено ответил Адриан, из всех сил сдерживая кашель. — Готово. — Он справился с замком и открыл дверцу, ведущую наружу. — Буду ждать тебя здесь. Как закончишь, кхе, проведу обратно.

— Нет, нет, сейчас же возвращайся. Встретимся дома. По прямой я еще не разучилась ходить, справлюсь. Давай, иди.

Кратко пожелав удачи, эльф юрко скрылся во мраке. А мне лишь оставался один путь. Путь, озаренный лунным светом.

«Кроличья нора», которая находилась в стволе старой ивы, вывела к пруду возле конюшен.

С пригорка обзор открывался отличный: пуню, а точнее, того, кто в ней находился, сторожили двое охранников. Понаблюдав за ними, отметила, что круговой обход они не проводили, а лишь караулили у входа. И чтобы подойти к нужному сараю сзади, пришлось обойти весь особняк. Как ни странно, но шляться одной ночью по улице оказалось куда менее страшно, чем по дому днем. Особенно в северной части, куда еще предстояло вернуться…

Пробираться к пленнику решила через чердачное окошко, что удачно освещалось луной сбоку от старой деревянной постройки. Сняв туфли, я аккуратно взяла в зубы баночку с целебным снадобьем и, преисполненная опытом, уже умело вскарабкалась по бревенчатым выступам.

Внутри мгновенно окутал запах свежего сухого сена, стога которого возвышались почти до самой крыши. И это вылилось в геморную проблему: передвигаться бесшумно в таких условиях было практически нереально. Я уповала лишь на то, что местные знали выражение: «Мышей бояться — сеновала не видать». Иначе как еще можно было объяснить посторонние шорохи, как не грызунами?

Я спустилась с чердака по найденной на ощупь лестнице и оказалась в неизвестной душной темноте, где среди «игольчатых высоких гор» единственным ориентиром служил слабый свет от факела, пробивающийся сквозь дверные щели.

«Вот дебилы, — разозлилась. — Если бы Красавчик и правда был Хагоном, разве он бы уже не обернулся птицей и не улетел бы отсюда? Чего его здесь держать-то?»

И на резонный вопрос мне ответил лязг цепей. Бедное животное переминалось на месте, пытаясь размять отекшие под тяжестью пут ноги. Коня связали и сковали как опасного преступника. От него паутиной ветвились веревки и металлические звенья. Даже представить сложно, какой страх и какую боль он испытывал. Он не заслужил такого обращения.

Жеребец наконец учуял чужое присутствие и попытался повернуть голову, но цепи не позволили. Не смог даже отстраниться от возможной опасности, а я не сразу смогла его успокоить, ведь не могла говорить. Не могла сказать, что всё в порядке, что это я, не бойся… Пришлось насильно гладить испуганное животное, пока тот, наконец, не вспомнил мой запах.

«Прошу, потерпи немного. Скоро освобожу тебя. Утром, приду утром и отпущу, — мысленно общалась с Красавчиком, прекрасно понимая бессмысленность сего действия. Для него. Для меня же это было сродни обещания, чтобы заглушить душераздирающие крики вины. — А сейчас позволь обработать твою рану. Не бойся, это поможет. Потерпи еще чуть-чуть».

Я открыла баночку, зачем-то дала понюхать травяное содержимое коню — возможно, чтобы понял, что это неопасно, — затем опустилась к его ноге и осторожно начала искать рану. Пальцы быстро нащупали липко-мокрый прокус, который продолжал кровоточить из-за натирающей жесткой цепи. Я тут же подняла ее выше, к колену, и начала думать, как не позволить оковам и дальше раздражать рану, ведь в таком случае от лекарства не будет смысла. На ум пришла идея воспользоваться одной из веревок. И пока я одной рукой пыталась развязать тугой узел, цепь соскочила и вновь врезалась в рану, провоцируя болезненное ржание коня.

«Прости, прости, прости недолугу…» — проклинала свою неуклюжесть.

— Что с ним? — раздался грубый голос одного из охранников.

— Поди погляди.

Я схватила баночку с пола и побежала за ближайший стог сена. Дверь в пуню со скрипом отворилась, и помещение осветилось оранжевым пламенем факела. Я затаила дыхание.

— Что, не нравится? — Мужчина подошел к коню. — Погоди, может, недолго осталось мучиться. — Он покрутился вокруг него еще немного, а затем вернулся обратно на пост.

Я же, воспользовавшись временным светом, заприметила свободную связку веревок, лежавшую справа у входа, с помощью которой и зафиксировала цепь подальше от раны Красавчика. Оставалось нанести мазь, но так, чтобы конь больше не кричал. А это контролировать невозможно. Но он всё стойко выдержал. Всего лишь пару раз утробно фыркнул и дернул и без того дрожащей ногой.

«Умница, молодец, — хвалила жеребца, когда дело было сделано. — Красавчик, ты красавчик, знай. Настоящий боец! Теперь подожди немного, хорошо? — гладила по переносице. — Скоро приду, обещаю. Принесу тебе целую гору яблок за все страдания. Давай, держись».

Попрощавшись, я вылезла из пуни, забрала туфли и вернулась к «кроличьей норе» тем же путем.

Адриан, похоже, услышав, что проход вновь открылся, не стал дожидаться меня дома и побежал навстречу. Я же, уловив его приближающийся голос, тоже ускорила шаг, чтобы не позволить нашему хранителю понапрасну рисковать здоровьем. В общем, до комнаты мы оба добрались целыми и невредимыми.

Впрочем, моя жадная душенька, окрыленная успешно проведенной тайной операцией, затребовала продолжение банкета, ведь захотела всё и сразу.

На просьбу проводить меня в закрытую северную часть поместья Адриан сперва согласился, а потом вдруг почему-то заупрямился.

— Но ведь уже поздно. Тебе нужно отдохнуть, Ингрид.

— Отдохну, когда в гроб положат, — раздраженно фыркнула. — Не ты ли говорил, что у нас мало времени, что поможешь, а теперь что случилось?

— Озмора, — невозмутимо ответил эльф.

— Что? — прочистила уши. — Повтори.

— Цветок, входивший в состав целебного снадобья. Он способствует быстрому росту клеток, но при этом вызывает временное помутнение рассудка, что может привести к необоснованной агрессии.

— И? Я-то здесь причем, если всю мазь истратила на другого? Даже Караму ничего не осталось, а хотела подлатать и его. Или ты на что-то намекаешь? — зло посмотрела на Адриана.

— Прости, Ингрид, но сейчас ты не в себе, — пропищал он и шустро побежал к шкафу. Я не успела опомниться, как эльф быстро закрыл за собой проход.

— Э-эй, погоди, — кинулась следом к двери. — Ладно-ладно, никуда я не пойду, прямо сейчас же лягу спать. Но послушай, не мог бы ты нарисовать указатели к северному крылу? Хочу сходить туда завтра, но боюсь заблудиться. А вечно напрягать тебя не хочется. А, сделаешь? Ну пожалуйста, — умоляюще просила, прислонившись к прохладной двери. — Обещаю, что буду осторожна. Мне правда туда нужно.

— Хорошо, — послышалось с другой стороны. — Сделаю. Спокойной ночи.

Впоследствии его пожелание восприняла как издевку, ведь мне никак не удавалось заснуть: было жарко, душно, неудобно. Тело пропиталось липким мерзким потом, всё зудело и чесалось, словно по мне ползали сотни мелких мошек, отчего так и хотелось содрать с себя кожу живьем. Раздражение, внутренний и внешний дискомфорт нарастали с каждой минутой, проведенной в горячей постели. И терпение вскоре лопнуло.

— Всё, хватит! — с рыком подскочила я и, почесывая затылок, уверенно потопала к двери.

— Госпожа, — Рудольф мигом выпрямился, — вам что-то нужно?

— Вели служанке принести горячую воду. Хочу принять ванну.

— Но сейчас стоит глубокая ночь, — не поведя бровью, как робот, проговорил он известную информацию.

— И? Мне плевать, я хочу мыться, так что живо исполнять! — с яростью хлопнула дверью.

«Арр, не хватало еще вшей подцепить или чесотку какую», — пылала гневом, продолжая скоблиться будто дворовая кошка.

Лулу, моя милая невыспавшаяся служанка, с искренней добродушной улыбкой, что еще сильнее подчеркивала ее мешки под глазами, бегала с тяжелыми ведрами с первого этажа на второй аж три раза, дабы наполнить металлический чан так, как того желала госпожа, — до краев. Правда, часть воды всё равно перелилась, когда я залезла внутрь, но будем считать, что закон Архимеда мне незнаком. Глупая же. И грязная.

— Ох, какой кошмар, да? — наигранно ужаснулась, демонстрируя свои черные стопы. — Как по углям ходила. И обувь же испачкалась?

— Я всё вычищу, госпожа, — с уже потухшей улыбкой ответила Лулу, а затем, взяв щетку, принялась отмывать мои пятки.

Когда же она закончила с ногами, то перешла к рукам, затем на плечи, шею, грудь… В ее прикосновениях чувствовался глубинный постыдный страх, который необъяснимым образом подпитывал меня. Это было приятно, это будоражило кровь, наполняло энергией. И этого хотелось еще.

— Молодец. Я довольна, — похвалила Лулу, когда та закончила и уже приготовила полотенце.

— Благодарю, — она быстро поклонилась.

— Интересно, господину Роджеру ты так же всё тщательно намывала? Или только кое-чему уделила особое внимание?

Секундный молчаливый ужас, отразившийся на ее лице в тусклом пламени свечей, идеально бы подошел на постер какого-нибудь фильма ужасов.

— Г-госпожа, не понимаю, о чем в-вы говорите, — беспомощно промямлила она, несколько раз чуть не выронив полотенце.

— Да ладно тебе, мне просто любопытно: стоит ли ожидать от будущего супруга внушительного достоинства? Или же придется довольствоваться чем-то малым? Ну так что, поделишься впечатлениями? — промурлыкала я, склонив голову набок.

— Простите. — С исказившимся от подступающих слез лицом она ринулась к выходу.

— Куда? — остановила ее низким грубым тоном. — Ты еще не закончила. Оботри меня — и можешь быть свободна.

Моя коварная душонка вдоволь насладилась унижением и страданием служанки, что покорно исполнила приказ. Но это не утолило неумолимую жажду действия, что только сильнее продолжила взывать к себе, подпитавшись эмоционально-сломленной энергией Лулу.

Когда та в слезах покинула комнату, я взяла из шуфлядки ножницы и направилась к шкафу. Сломать замок от потайного хода оказалось довольно легко. При большом желании крохотную дверцу можно было и ногой выбить. Конечно, если знать, куда бить, ведь «потайной» на то и «потайной», что не виден невооруженным глазом.

Я взяла свечу, осветила проход — и довольная ухмылка растеклась по лицу. На черной каменной стене появилась желтая полоса, ведущая влево. Адриан справился оперативно. Без указателя вряд ли бы решилась бродить по узким «муравьиным» туннелям, а так… сама судьба велела. И с предвкушающим волнением и Карамом на руках я пошла в северную часть поместья.

Внутри не было ни толики страха, лишь маниакальное возбуждение и азарт. Казалось, ничто не могло остановить меня в дерзком стремлении раскрыть тайну поместья. Ни мрак, ни холод, ни риск оказаться пойманной, ни возможная опасность — всё меркло перед желанной целью. Однако безудержное стремление споткнулось о физиологическое ограничение.

— Давай, веди, — вытолкала птицу из корзины, когда мы выбрались через полуколонну в коридор северного крыла. Карам немного покрутился на месте, осмотрелся, а затем подошел и прижался к моей ноге. — В чем дело? Здесь определенно что-то есть, так что не упрямься, — отпихнула его, на что Карам взмахнул крыльями, потушил единственную свечу и, испугавшись, в панике начал каркать. — Тихо, успокойся, — взяла его на руки. — Черт, похоже, из всех нас только Адриан обладает ночным зрением. Ладно, вернемся сюда днем, — обиженно проговорила и, погладив взволнованную птицу, вернулась обратно в проход.

Но добраться до спальни так просто не удалось: по памяти смогла только подняться с первого этажа на второй, а вот дальше заплутала. Биться головой о закрытые двери вскоре надоело, поэтому решила выламывать замок первой попавшейся: куда выйду, туда и выйду.

«Не ждать же, пока на Адриана наткнусь. Не хватало еще, чтобы он меня отчитывал».

По запаху легкого парфюма и по плотным «шторам» из различных материалов стало понятно, что очутилась я в чьем-то шкафу. И раз вещи присутствовали, значит, комната была жилая. Жаль, ведь придется не издавать ни звука, чтобы «чуланный монстр» ненароком не довел неповинных людей до остановки сердца.

Я аккуратно сдвинула мешавшую одежду в сторону, тихо открыла дверь и на корточках выползла наружу. Зрение настолько хорошо адаптировалось к темноте, что даже ночного света, проскальзывающего через зашторенные окна, оказалось достаточно, чтобы узнать покои.

«Высшие силы надо мной точно издеваются», — фыркнула про себя, наблюдая за сладко-посапывающим Роджером.

Скрыв следы своего присутствия, я на цыпочках побрела в сторону выхода, переживая лишь об одной лохматой проблеме. Которой, на удивление, не оказалось на месте. С одной стороны, замечательно, ведь Карама могли и догрызть, а с другой…

«Где эта псина бегает? — насторожилась. — Хотя, может, в туалет приспичило, чего зазря волноваться?»

По пути в спальню меня вдруг осенила одна навязчивая, но жестокая мысль, которая в тот момент показалась весьма уместной и оправданной.

— Хм, а скажи-ка, мой пернатый друг, — обратилась к Караму, — почему бы нам не свести счеты? Мы так с тобой натерпелись из-за одного упрямого мудака, так давай воспользуемся случаем и отплатим той же монетой.

Я развернулась и решительно направилась в покои Роджера, дабы осуществить на коленке сварганенный коварный план. Максимально тихо и бесшумно, чтобы не разбудить ангелочка в ночном колпаке, я сотворила из двух стульев и покрывала «привидение», поставила его возле кровати, привязала к краю ткани найденный в шкафу длинный шарф, дабы можно было хоть немного двигать это сооружение юных очумелых ручек, и спряталась под круглым чайным столом, откуда было удобно наблюдать за предстоящим спектаклем. И вот, наконец, после небольшой проверки, настал час будить нашу жертву.

— У-у-у! Вставай, Роджер Уилкинс! — басом протягивала я, поднеся ладонь к лицу.

— Что? — сонно пробубнил парень. — Свят-свят! — Увидев «нечто», он окончательно проснулся и заметался в кровати, не зная, куда деваться. — В-вы кто?

— Я призрак этого дома! И ежели ты не покинешь поместье Гердебалей, то я заберу твою душу, и она вечно будет гореть в муках! У-у-у, хм-ха… — едва сдерживала смех.

— М-мою душу? Бес, свят-свят, — чуть шевеля руками, Роджер перекрестился. — Коль таково ваше желание, впредь я более не п-побеспокою оное место. Мы и так скоро у-уедем отсюда.

— Как скоро?

— Лорд Гердебаль обещал передать нам свои земли после церемонии бракосочетания, что состоится через день. Затем мы тут же уедем! Поэтому, пожалуйста, не забирайте мою душу.

«Что? — удивилась услышанному. — Получается, Уилкинсы согласились на повторную свадьбу только из-за владений моего отца? А он и не против?»

— Душа Ингрид принадлежит мне! — яростно прорычала. — И она останется здесь, в поместье! А вы, чужаки, завтра утром покинете дом, иначе я прокляну вас и весь ваш род! Понял?

— П-п-понял, — проблеял он дрожащим голосом. — Пощадите, умоляю…

«Похоже, пора завязывать, а то на его лице уже не благородная бледность, а смертельная. Вдруг еще откинется?»

Можно было подумать, что еще чуть-чуть и семейство Уилкинсов вместе со своей свитой уехали бы отсюда, позабыв о моей «руке», но, по всей видимости, судьба не планировала отходить от заготовленного сценария, поэтому нещадно отклонила все мои правки.

Ни с того ни с сего Карам вдруг начал беситься: вырвался из рук, поцарапал, повалил на пол и побежал к двери. Я бросилась за ним — и тут по комнате разнесся громкий стук: вся моя конструкция развалилась.

«К черту! Нужно быстрее спрятать эту глупую птицу, — думая лишь о Караме, я сняла привязанный к руке шарф и пулей вылетела из покоев. Карам скакал возле соседнего окна и пытался залететь на подоконник, но из-за больного крыла не смог этого сделать. — И что на тебя нашло, придурок? Жить надоело?»

Я взяла его на руки и уже хотела бежать, как слух уловил собачий лай, который доносился с улицы, со стороны пуни. Меня как кипятком обдало: испуг и злость смешались в одно целое и затуманили разум. Усадив Карама на подоконник, я с остервенением принялась дергать и толкать окно, что никак не поддавалось, а когда, наконец, открылось, то в отместку на грубость прищемило мне палец.

— Айщ! — простонала, поглаживая ушиб. Однако времени на переживание боли не было.

Карам мигом выпрыгнул из окна и парящим полетом опустился на ближайшее дерево. Его отчаянный шаг мог означать только одно — всё плохо. Нужно было действовать незамедлительно! Но как можно остановить зверя, который не слушает твоих команд?..

— Эй, Байрон! — заорала во всю глотку. — А ну живо сюда, пока я не убила твоего хозяина! Я убью его! Слышишь?!

Не знаю, сработало на него или нет, но лай стих. Я высунулась в окно и прислушалась — мощная туша бежала к дому. Мне удалось напугать пса. А теперь оставалось бежать самой, пока его зубы не достигли моей шеи. Но в тот момент дверь позади неожиданно отворилась — на пороге появился сбитый с толку Роджер.

— О, доброй ночи. Тоже ходишь во сне? — вымученно улыбнулась, понимая, что угодила в топкое болото.

— Ингрид… — прошипел он надтреснутым грубым голосом, от которого вся моя смелость тут же улетучилась, сменяясь паническим удушающим страхом.

Его перекошенное обозленное лицо, граничащее в полумраке с ликом демона, говорило лишь одно: «Тебе конец».

Глава 13. Пугающее открытие

— Эй, смотри, вон они! Не думал, что твой план сработает. — Парень ловко спрыгнул с дерева и направился к товарищу.

— Когда наконец усвоишь, что все мои планы срабатывают? — с нотками высокомерия ответил тот и, поспешно доев яблоко, пошел прятаться в зарослях леса.

— Ну да, ну да, хвастун, — тихо и немного раздраженно буркнул парень себе под нос. Но вскоре он напрягся, прислушался, а затем подбежал к кустарнику, отодвинул застилавшую обзор листву и с удивлением произнес: — Эй, куда они собрались?.. Неужто уходят?

— Не может такого быть. Эрнест должен привезти ее к нам, — ответил сообщник с некой растерянностью в голосе.

— Похоже, променял он тебя. Ну, это и понятно: женская забота и ласка переманят на свою сторону любого.

— Я хорошо о нем заботился! Эта ведьма наверняка околдовала его.

— Как ту птицу? Ха-ха…

— Именно, как ту птицу, — железно подтвердил он.

— Да я ж пошутил, ты чего? Или тебя злость берет, что Эрнест выбрал себе нового хозяина?

— Заткнись. Мои планы всегда срабатывают, — твердо сказал разбойник, а после поднес пальцы к губам и засвистел на всю округу.

— Госпожа, просыпайтесь. Госпожа, — мягко, но настойчиво будила служанка.

— Боже, который час? — Я еле продрала глаза. Казалось, уснула только несколько минут назад.

— Скоро завтрак. Госпожа, какой наряд вам сегодня подготовить? — спросила она, наливая воду в чашу для умывания. И тут я осознала, что голос был другой, ниже и грубее.

— А где Лулу? — удивилась, увидев вместо нее Хельгу, помощницу мадам Джеймс.

— Она поехала домой. Кажется, кто-то из родных приболел. Я вас не устраиваю?

— Нет, что ты, просто спросила. А ты лично видела, как она уезжала? — Внутри зародилось беспокойство.

— Нет, мисс.

— Ясно. Знаешь, я сама со всем справлюсь, так что можешь идти… Хотя постой, можешь сказать, как там внизу атмосфера?

— Что вы имеете в виду? — Хельга озадаченно посмотрела на меня.

— Ну, может, кто-то зол? Или в ярости?.. — рисовала в воображении свою интерпретацию картины «Данте и Вергилий в аду», припоминая то, что натворила ночью.

— Нет, — совершенно спокойно ответила служанка. — Что заставило вас так подумать?

— Да так, забудь. Скажи отцу, что скоро спущусь.

— Слушаюсь.

«Затишье перед бурей, что ли? Еще и новость про Лулу… Зачем только довела ее до слез? — смутно припоминала свои ночные купания. — Она ведь под действием паники и к Роджеру могла побежать, ища спасения. Надеюсь, Лулу не настолько глупа. Не то чтобы я ей симпатизировала, но всё же пусть лучше окажется, что она сама сбежала, чем ее заставили сбежать на тот свет».

— Ох, голова просто раскалывается, — помассировала ноющие виски. — Как же не хочу туда идти. Вообще никуда не хочу. Буду валяться и… Мне что-то снилось?! — Я встрепенулась и выскочила из-под одеяла. — Но что?.. Тц, не могу вспомнить. Слишком резко вырвали из сна. Черт, это что, плата за мою злую шутку? Хотя, думаю, еще и от отца влетит. Может, и не только от моего. Надо хотя бы морально подготовиться.

Я быстро, но нехотя закончила утренние процедуры и, выпив «на дорожку» довольно приятную на вкус настойку от головной боли, с полуприкрытыми веками спустилась в столовую. За завтраком все в равнодушно-спокойной манере вели «пустую» светскую беседу, будто ничего вопиющего и не произошло. Да и отец, который скрывать эмоции совсем не умел, злым или недовольным совершенно не выглядел, даже, наоборот, был весьма задорным и энергичным, шутил и веселился с лордом Уилкинсом. Странно. От этого даже как-то… неуютно стало, что ли? Надеялась получить выволочку, а получила незакрытый гештальт.

«Сейчас они мило улыбаются, а потом при удобном случае устроят показательную порку?»

Но всё оказалось гораздо проще: Роджер никому не поведал о том, что случилось ночью, а мне тихонечко, на ушко, сообщил, что попросту закрыл на это глаза. Ну да, конечно. Сказал бы правду, что, во-первых, не хотел прослыть трусом, которого напугал кусок тряпки, а во-вторых, не хотел заиметь репутацию бесчестного мерзавца, что против воли графа решил устроить самосуд!

Так как Красавчик в итоге не пострадал, я тоже закрыла эту «ночную» тему, потому что, если придать ее огласке, проблемы появятся не только у Роджера. А мой список забот и без того был переполнен.

Но несмотря на мое бедственное во всех смыслах положение нашлось и то, чему следовало порадоваться. Хоть и не за себя, а за Карама. На удивление, его крыло довольно быстро и хорошо заживало. Как подтверждение — он сам добрался до моего подоконника! Даже вылавливать нигде не пришлось. Что ж, одной головной болью меньше. Кстати о ней, лекарство от Адриана и впрямь работало: через пару часов чувствовала себя прекрасно. В сон, правда, еще клонило. Но это быстро поправимо, ведь я вновь решила наведаться в самое мрачное и страшное место в поместье… И это не комната Роджера.

Обстановка в северной, самой загадочной части особняка всё так же выглядела пугающей и драматичной: жутковато, замогильно холодно и тихо. Даже сейчас, когда вспоминаю те минуты, проведенные там… Брр, до сих пор мурашки бегут по коже. Но ладно я, уже немного закаленная, а вот как Карам себя поведет?

Оказавшись на полу, он принялся осматриваться и как-то неуверенно топтаться на месте. Через минуту изучения нового помещения единственное, что привлекло его внимание, — это пыль, испачкавшая чистые лапки. В бордовом глазе помимо незаслуженного упрека отчетливо читался немой вопрос: «И что ты от меня хочешь, женщина?»

— Похоже, ничего не выйдет. Отстой, — расстроенно выдохнула и взяла птицу на руки. — Чистюля, блин, помогай, а то у меня совсем нет идей, — приговаривала я, счищая с когтистых лап грязь.

И тут взгляд упал на воспаленные от ран пальцы — я тут же отдернула руку как от огня.

— Черт! Совсем забыла забинтовать, а уже вовсю перепачкалась в песках времени! Походу, настойчиво пытаюсь открыть достижение «Умереть от инфекции».

Однако загадочное исцеление каким-то образом зацепило и меня: на правой руке следы от ран исчезли. А вот на левой почему-то остались.

— Что за выборочное заживление? Так бывает? — как завороженная смотрела на свои ладони.

Неожиданно Карам активно замотал головой и попытался расправить крылья. Долго удерживать разбушевавшуюся тушу не удалось: она выпрыгнула из рук и прытко засеменила по коридору, в самую его глубь.

— Куда, зараза?! Стой, — ринулась следом, боясь упустить из виду.

Но не успела: черная пичуга быстро растворилась во мраке, что холодным покрывалом начал окутывать и меня. Теперь уже неуверенно топтаться на месте настал мой черед.

— Карам, прошу, вернись. Карам, иди сюда, — подзывала с уловимыми нотками тревоги в голосе.

Вот только птица не возвращалась. Даже лишнего шороха не издала. А тьма и холод продолжали «давить и пожирать», вынуждая почувствовать себя брошенной, отчужденной, всеми покинутой маленькой девочкой. Ища спасения от заползающего в душу угнетения, я, как беспомощная бабочка, устремилась прочь от колющей тьмы обратно к свету, в известную привычную реальность. В которой остались всё те же страхи, просто скрытые под завесой житейских проблем и забот. Но мой эмоциональный барьер всё же не выстоял и сломался от одной крошечной вещи, за которую зацепилась нога, — зажигалка Анжелики.

Этот металлический прямоугольник всколыхнул душу и сердце, поднял из глубин штормовую волну из воспоминаний, устроил в мыслях сущий хаос, словно был не обычным предметом, а опасным оружием.

— Как я могла забыть? Как? — растерянно схватилась за голову. — Почему? Когда это произошло?.. — силилась вспомнить тот момент, когда моя главная цель сменила вектор. — Почему только и думаю о снятии проклятия, а не о возвращении домой? Это же важнее. Важнее, — сжала зажигалку в руке, — но почему чувства стали такими расплывчатыми?.. Я помню друзей и родных, помню, как они дороги мне, как их люблю, но… больше нет того трепета в груди, того волнения, той нежности или теплоты, как будто прошло слишком много лет. Неужели я могу забыть свой дом?.. И себя? — начала сомневаться даже в собственном сознании.

Казалось, все суждения, представления и знания были покрыты инородным налетом, что мешало отделить мое «я» от чужого. И это дико испугало: в голове словно беспардонно порылись, отодвинули на задние полки то, что посчитали ненужным, а на главный билборд вывесили то, что нужно было «им». И как тут не почувствовать себя безвольной марионеткой?

«Может, я вообще ничего не решаю? А просто бреду как овца за пастухом? На что вообще способны духи озера? Разве они плохие? Или всё же…» — разум мгновенно атаковали истории о злых и мстительных духах.

— Вот черт! — гневно стукнула пяткой о твердый пол. — Если б только знать, что всё хорошо закончится, я б, может, и не против побыть ведомой. Но что, если меня используют?! Что, если в конце просто избавятся?..

— Кхар! — отвлек от мозгодробилки призывной крик Карама. — Кхар!

Пришлось выдохнуть, потрепать себя по замерзшим щекам и, с трудом отбросив ошеломляющие мысли, скорее идти на птичий зов, пока на него не сбежались нежеланные гости.

Злополучная зажигалка, к слову, пришлась как нельзя кстати: без света в северную часть особняка вообще можно было не соваться. Даже днем.

— И как удачно ее нашла. Может, тоже неслучайно? — раздраженно хмыкнула себе под нос. Теперь всё вокруг поддавалось сомнению и приобретало заговорщический оттенок.

Карам, как выяснилось, добрался до конца коридора и как ошалелый прыгал на стену, изредка издавая торопливое подобие карканья. Я подошла ближе и присмотрелась — холодный темный камень, на котором красовались почерневшие остатки моей крови.

Проследовав по резким коричневато-грязным мазкам, в сторону, где суетился Карам, я наткнулась на преграду: мизинец зацепился за небольшой выступ, напоминавший проржавевший гвоздь. Изучив находку повнимательнее, заметила, что он был похож на тот рычаг на кухне, который открыл тайный проход к Адриану. Поэтому единственное, что оставалось, так это снова попытаться повернуть рычаг.

Однако из-за того, что крайняя часть была отколота, ухватиться за него не представлялось возможным. Вернее, для этого пришлось бы разодрать пальцы об острые края, но я решила повременить с очередным кровопролитием, поэтому в ход пошли ноги. И да, заслуженный «лайк» свободному платью, ибо узкие джинсы точно бы не выдержали такой растяжки.

Я уперлась в выступ подошвой туфли и принялась медленно смещать центр тяжести, боясь ненароком доломать неизвестно как работавшую конструкцию. Но вниз рычаг никак не хотел опускаться. В сторону тоже. А вот вверх поднялся плавно. Раздался тихий щелчок, как от дверного замка, а затем последовал гулкий хлопок. Откуда-то сверху посыпался песок, и огромная каменная стена вдруг начала двигаться!

Опасаясь обвала старой постройки, я схватила Карама и побежала в сторону выхода. Но птица в очередной раз вырвалась из рук и вернулась к «ожившему» камню. Что в итоге позволило моему любопытству перевесить инстинкт самосохранения. Ведь сказать честно, это было что-то невероятное: запустился какой-то механизм, который начал перестраивать стену! Часть ее уходила назад, часть — выдвигалась вперед, образуя некое подобие арки. Хоть и было слышно, что всё перемещало какое-то устройство, но визуально создавалось ощущение сильного волшебства.

Когда механизм завершил свой цикл, внутри сформированной арки показалось зеркало. Большое, овальное старинное зеркало. На верхушке которого, прищурившись, разглядела деревянные фигуры двух птиц, что вместе держали в клюве нечто круглое. Я поставила зажигалку на выдвинутый рядом камень, вцепилась в резную раму и с одержимым энтузиазмом начала прыгать, пытаясь достать любопытную находку. Но роста не хватило.

«А стоит ли вообще стараться?» — пока приводила дыхание в норму, промелькнул в голове уместный вопрос.

Я вернулась за зажигалкой, подошла к зеркалу и, встав на носочки, вытянула руку вверх — от дрожавшего пламени в темноте что-то сверкнуло. Но не там, откуда рассчитывала. Осветив фигуры птиц, обнаружила в их глазах драгоценные камни: у одного красный, как рубин, а у второго оранжевый, как огненный опал. А вот камня, что они должны были держать, на месте не оказалось. Остался лишь пустой каркас в форме капли.

— Видимо, кольца уже здесь нет, — с грустью прошептала, рассматривая раму. — Хотя откуда ему тут появиться? Если верить словам Адриана, кольцо украл Хагон. Да, двуглазик? — повернулась к Караму, что всё это время молча стоял в стороне и наблюдал. — Хотя не думаю, что это был ты. Может, твоя пара? Почему вас всегда по двое изображают? — вспомнила картину на кухне и рисунки в книгах. И вдруг стало так тоскливо и печально на душе. — Выходит, ты тоже остался один… Хм, или же Красавчик и правда второй Хагон, раз вы так поладили?

В ответ птица неоднозначно каркнула.

— Вот и пойми: ты так со мной соглашаешься или же возмущаешься?

— Кхарх!

— Ага, теперь стало ясно. Ладно, пора возвращаться, — пробурчала с огорчением, после чего принялась искать рычаг, чтобы вернуть стену в первозданный вид. И проблема вылезла оттуда, откуда ее совсем не ждали: рычаг пропал. Вроде обшарила каждый камень, но нигде его не нашла. — Блин, и что теперь делать?

Играть в игру «Найди десять отличий». Я наконец посмотрела в зеркало и впервые за всё время пребывания в этом мире увидела свое отражение так близко и четко: скулы стали острее, кончик носа почему-то был вздернутый, над правым глазом пропало нависшее веко — словно отредактировали в фотошопе.

«Это вообще мое тело? — как умалишенная принялась трогать и рассматривать себя. Но из-за дрожи и нервных резких движений случайно обожгла кожу. Боль на несколько минут отсрочила приход паники и немного привела в чувство. — Так, нужно найти то, в чем точно уверена».

Я присела на корточки, поставила зажигалку на пол, закатала рукав платья и принялась выискивать семейство из пяти родинок на плече.

— О нет.

Беспокойство разлилось по венам: в семье обнаружилась пропажа. Осталось только три родинки. А в зеркале почему-то не отражалось ни одной!.. Маломальское воодушевление как ветром сдуло — теперь на горизонте маячили серые паруса апатии. Ведь мне, похоже, в любом случае уцелеть не удастся.

«Даже если смогу остановить или избежать проклятия, то что будет потом? Останусь в теле Ингрид? Или освобожу его для нее?..» — сердце тревожно забилось в груди. Надежда на благополучный исход медленно угасала, уступая смирению.

— Но почему мое тело вообще меняется? Что за цыганские фокусы?.. Или, точнее, магические? — вдруг вспомнила нечто похожее из книги о Глорусе. — Люди не могут найти путь к волшебному озеру из-за защитной магии, наложенной дриадами. Они способны замаскировать любой предмет, заставить других видеть то, что тем не является… Если дриады до сих пор союзники духов, то возможно ли, что на мне тоже временные чары? — рассуждала вслух. — Ведь если мы с Ингрид отличаемся внешне, нужно было сделать так, чтобы другие не заметили разницы. Звучит логично. Но это всего лишь предположение. Может, расспросить Адриана про дриад, а затем наведаться к ним?.. Ох, Ингрид, и во что ты только вляпалась, а? — устало посмотрела на свое отражение.

И страх мигом сжал екнувшее сердце: я уже давно отдалилась от зеркала, а в отражении будто стояла напротив. Хаотичное движение рук и полное перемещение в сторону ничего не изменили — «я» в зеркале всё так же не двигалась, отражение застыло.

— Мамочки, — испуганно прошептала.

Паника накатывала снежным комом, а неописуемый ужас сковал тело. Но даже если бы и могла бежать, то всё равно бы к «этому» спиной ни за что бы не повернулась. Хотя и просто смотреть на свой застывший образ тоже было капец как жутко! Мне бы точно пришел каюк, если бы что-то вдруг начало вылазить из зеркала. Терпеть такое в хоррорах не могу!

Из-за переизбытка эмоций от фактически ожившего кошмара у меня на мгновение потемнело в глазах и подкосились ноги. Но грохнуться в обморок не дал лютый прилив адреналина, который произошел ввиду того, что отражение внезапно начало двигаться. Оно медленно протянуло руку, показывая что-то на открывшейся ладони. Предмет был маленький — с такого расстояния не разглядеть, — оттого пришлось семимильными шагами идти к своему страху. И как же я силилась не заплакать, чтобы из-за слез не «размыло» картинку и не пришлось подходить слишком близко.

Я встала у арки справа и вытянула шею, словно гусь, максимально пытаясь не встретиться глаза в глаза со странным отражением. Но всё внимание моментально переключилось на одну вещь: на ладони лежало кольцо с необычайно красивым камнем насыщенного синего цвета в форме водяной капли, обвитой узорчатым переплетением голубого металла.

«Неужели то самое? — как только сумела его разглядеть, отражение тут же исчезло, словно в Зазеркалье выключили свет. — Ничего себе кинцо. А еще утверждали, что не слышали о телевизоре. Да у них тут похлеще развлечения!» — пыталась неумело отшутиться, чтобы успокоить расшатавшиеся нервы.

Я уже хотела отходить от найденного заморского чуда, как мне, похоже, решили показать следующий трейлер. И после ужасов пустили документалку про природу. В глубине зеркала начала виднеться какая-то местность, которая не была мне знакома: самая обычная цветущая поляна, только в конце нее росли три дерева, обвивавших друг друга словно в один большой кулак. Если это место и вправду существовало, то его можно было разыскать только по этим необычным деревьям.

И вот всё так же быстро исчезло, как и появилось — в зеркале вновь стояла я. И видок у меня, мягко сказать, был не очень: перепуганный, офигевший и слегка глуповатый.

«Боже, да я тут неврастеником стану! Хотя почему стану? Уже в их лиге. Да и после таких представлений заработаю проблемы не только с головой, но и с сердцем», — постукивала себя по груди, пытаясь унять бешеные удары, прорывающиеся сквозь ребра.

Пару минут спустя я сумбурно размахивала руками — и никогда так не радовалась, что отражение в точности повторяло все мои действия. Но фобию, правда, уже успела заработать. Большие зеркала так вообще избегать начала, опасаясь, что кто-то может схватить оттуда и утащить за собой.

К слову, после неожиданного сеанса в «ужасном» кинотеатре неприметный рычаг быстро попался мне на глаза. Похоже, местное кино способствовало развитию внимательности. Или, быть может, всё работало по принципу: «Пока не досмотришь, не уйдешь».

Дождавшись, пока стена приняла первоначальное положение, я взяла Карама и поспешила к тайному проходу. Причем всю дорогу шла спиной вперед, ибо разыгравшееся воображение не собирало сбавлять обороты. Ему ж такую плодотворную почву подкинули! Никакая комната страха с таким не сравнится. И как я только потом спать вообще умудрялась?..

Когда, наконец, добралась до покоев, вышла на ослепляющий жемчужный свет, то с наслаждением вздохнула полной грудью, а после бессильно рухнула на кровать. На душе стало легче, ведь эта вылазка, мое любопытство — всё было не зря. Однако предостерегающий недобрый холодок всё же никуда не делся: он длинным червем прополз в подкорку, накрепко обвил нервные окончания и приготовился в любой момент сыграть на них, как на струнах, паразитическую песню тревожности.

— Так, надо всё обдумать. Если хочу вернуться домой, необходимо найти того, кто меня сюда отправил. Скорее всего, это духи озера. Но чтобы попасть к ним, сперва нужно разыскать дриад и… с ними договориться, что ли? Пипец, бред какой-то!

Я с яростью принялась сжимать и трепать подушку, что в итоге аж перья повылазили. Меня дико выбешивала неопределенность.

— Ладно, допустим, встречусь с ними, но с какой стати им отводить меня к духам? Значит, следует отыскать кольцо и типа как с подношением идти? Но ведь оно и так находится в лесу, если судить по подсказке из зеркала. Это же территория дриад, они и без меня должны знать, где лежит кольцо. Или это не их дело?.. Че-е-ерт, да почему так сложно-то? — огорченно промычало и зарылась лицом в подушку. — А как эти дриады выглядят вообще? Человеческий язык хоть знают? Или они как животные? — В памяти вдруг всплыла сцена встречи с Красавчиком. — А что, если конь и есть дриада? Или дриад?.. Ой, не-не, — замотала головой, отмахиваясь от собственных мыслей. — Ингрид, пора тебе на свежий воздух, а то уже бредить начала.

Но выйти из комнаты так просто не удалось: путь преградил Рудольф. И выглядел он почему-то злее обычного.

— Куда? — сухо просил мужчина, повернувшись.

— На прогулку.

— А чего через дверь? — с нотками неприязни задал он неожиданный вопрос.

— В смысле?

— Я уведомил милорда о вашей ночной прогулке. И он любезно пролил свет на то, как вам удалось миновать охрану.

«Они узнали о тайном проходе? — я запаниковала. — Но как? С Адрианом всё в порядке?»

— Теперь стражник будет стоять и под вашим окном, — продолжил Рудольф. — Всё для вашей безопасности.

«Окно? Фух, — мысленно выдохнула. — Сорян, но мимо. И как же я этому рада! Пусть и дальше думают, что по дереву спустилась».

— Отведите меня к отцу.

— Нельзя, — непоколебимо замотал он головой.

— Кто сказал?

— Традиции.

— Л-ладно. Тогда передайте, чтобы он зашел. Хочу с ним поговорить.

— Я сообщу о вашем желании, но не обещаю, что милорд сможет его исполнить: вы же прекрасно осведомлены, как он занят. Возвращайтесь в покои, госпожа.

Я нехотя зашла за порог, закрыла дверь и… впала в некий ступор, не зная, что делать дальше. В комнате было мало вариантов для полезного времяпрепровождения. Уже настал час снова возвращаться в лес.

«Но поход по грибочки сильно затруднит усиленная охрана, — прислушалась к звукам в коридоре и по металлическому позвякиванию кольчуги поняла, что Рудольф даже не сдвинулся с места. — Эй, а как же моя просьба?» — обиженно возмутилась.

Я резко распахнула дверь и поинтересовалась:

— Почему вы не идете?

— Сперва необходимо дождаться второго стражника, я ведь не могу покинуть пост и оставить вас без присмотра. Мало ли что может произойти, — одарил он коротким суровым взглядом.

«Как же тебя задело-то, — офигевала от его пассивной агрессии. — Хотя первого моего охранника уволили как раз таки за недосмотр. Ладно, парень, прощаю: работа есть работа».

В конце коридора послышался звук закрывшейся двери — мадам Джеймс вышла из комнаты.

— Марта, Марта! — радостно позвала ее, словно близкую подругу.

— Тише! — шикнула она на меня, сердито махнув рукой. Затем поспешно подошла и, косо поглядывая на стражника, спросила: — Что случилось? Чего раскричалась, как утка?

— Марта, пожалуйста, можешь передать отцу, что я хочу с ним поговорить? А то меня никуда не пускают.

— Конечно не пускают, — решительно поддакнула мадам Джеймс.

«Что значит, конечно? — опешила от такого заявления. — Опять другие знают больше, чем я? Или отец таки решил наказать меня за ночную вылазку?»

— До завтрашней церемонии тебе лучше не выходить, — продолжила Марта, украдкой озираясь по сторонам. — Ты ведь помнишь про обряд?

«Ах, так дело в каком-то свадебном обряде, — состроила недовольную гримасу. — Какие еще палки в колеса подсунете?»

— Разумеется помню, — бесстыдно врала я. Не очень-то и хотелось выслушивать часовую лекцию о здешних традициях. Своих забот было полно.

— Лорды сейчас вовсю заняты приготовлениями. Но ежели желаешь о чем-то уведомить отца, говори, я передам.

— Хорошо. Спроси, как там Красавчик, он в порядке?

— Ты о ком? Случаем, не о господине Роджере?

— Нет, Марта! — вскрикнула я, рассердившись. — Я о коне, что вчера привела. Спроси, для меня это очень важно.

— Важно перед свадьбой думать о будущем супруге, а не о каком-то коне, — отчитывающее проговорила мадам Джемс. А после, смягчившись, сказала: — Но хорошо, я постараюсь разузнать.

— Спасибо.

Я почти час наяривала круги по комнате. Давилась бесплодными минутами ожидания, покрывалась незримым зудом от мучительного бездействия. Пассивное существование, бесполезная трата времени — это до нервной дрожи выводило из себя. От моего агрессивного топанья, от вырывающихся бранных слов и, думаю, от исходившей недружелюбной ауры Карам зашился под кровать и даже не думал высунуть хоть нос. Вернее, клюв.

Когда же в дверь постучали, я готова была разорвать в клочья любого, кто переступит порог. Однако когда встретилась взглядом с уставшими, но переполненными теплотой и любовью глазами отца, моя внутренняя ядовитая змея, что уже расправила капюшон и разинула пасть, вдруг успокоилась и свернулась клубком. Она на время уснула, но не исчезла.

— Отец? — всё же я была удивлена, что он посетил меня лично. Хоть и не один: за ним стояла мадам Джеймс и группа из трех служанок.

— Поставьте пока блюда и подождите немного, пока я поговорю с дочерью, — обратился граф к служанкам, что молча оставили подносы на столе и вышли из комнаты.

С отцом мы так же простояли в тишине некоторое время. И эта тишина, на удивление, работала как болеутоляющее: избавив от раздражающих недугов, она подарила прохладное умиротворение.

— Присядем? — улыбнулся отец, указывая на стулья.

— Конечно.

И мы снова замолчали. Между нами не было ни неловкости, ни отчужденности. Просто… мы нежились в теплоте такой родной тихой душевности.

— Так о чем ты хотела поговорить, дорогая? — наконец начал разговор отец.

— Разве Марта вам не рассказала?

— Рассказала. Но зная ее, информация могла быть чуточку скорректирована.

— Я просто хочу убедиться наверняка, что с моим конем всё хорошо и ему ничего не угрожает.

— Твоим? — Граф удивленно поднял брови. — Я думал, это подарок.

— Который нравится только мне, — с грустью опустила взгляд.

— Не только. — Теплая ладонь накрыла мою руку. — Ты из-за него выбралась ночью из покоев?

— Вы меня слишком хорошо знаете, — улыбнулась я, покрываясь розовым румянцем. — Злитесь?

— Сие меня уже мало касается. Завтра ответственность за тебя ляжет на плечи твоего супруга. Роджер хоть и терпеливый мужчина, но всё же постарайся быть сдержанней и благоразумней.

— Разумеется, я ведь вступаю во взрослую жизнь, без этого никак, — как соловей, заливала я, играя роль послушной леди.

— Вот и умница, — сдержанно ответил граф и, вздохнув, встал с места. — Не переживай понапрасну, я еще утром велел слугам отвести коня в конюшню и позаботиться о нем.

— Значит, вы всё-таки убедились, что это не Хагон? — спросила с нотками вызова.

— Я убедился в том, что у моей дочери на добротных скакунов глаз наметан, — мягко проговорил он, одаривая одобрительным кивком. — Ох, не буду более тяготить тебя своим присутствием, да и обед остынет, кушай на здоровье, приятного… — Отец продолжал говорить, по шагу отходя к выходу. Похоже, он не хотел уходить.

— Может, отобедаете со мной?

— Прости, милая, гости ждут. Сама понимаешь, — неловко, словно провинившийся школьник, пожал он плечами и вышел из комнаты. В которой резко стало ощутимо пусто и тоскливо. Правда, ненадолго.

Через пару минут покои невесты наполнились звонкими дамскими голосами и изредка вырывающимся смехом, громкость которого скрупулезно контролировалась мадам Джеймс.

Я, может быть, и попыталась бы оторваться на своего рода «девичнике», но уж больно сильно тянуло в лес. Ни о чем другом думать больше не могла. Иногда еще проскальзывала мысль: «А удачно ли выбрано место для укрывательства Карама?». И посещала она меня, когда из-под кровати ненароком выглядывал черный хвост или крыло. И вот как в такой напряженной обстановке можно было расслабиться и сосредоточиться на забавных байках, что травили замужние дамы о своей мега увлекательной жизни?..

Не подумайте, ничего такого против свиты Уилкинсов я не имела, просто они напоминали мне заезжий цирк: один раз сходить можно, это вполне порадует и повеселит, но вряд ли одно и тоже представление доставит удовольствие в десятый раз. Ведь ларчик семейных историй был крайне скуден: либо кто-то испортил костюм мужа, велев служанке использовать очередное заморское средство; либо попали в конфуз, съев перед важным мероприятием что-то газовыводящее; либо накормили этим своих питомцев, что обдристали потом весь дом… Смело машем ручкой здоровому аппетиту, что быстро от меня сбежал после подобных откровений.

Но стоит признать, благодаря таким откровениям нашелся бескровный способ избавиться от свиты, что должна была проторчать со мной до вечера, пока не прибудут свадебные платья. Хотя кровь всё же пролилась. Моя. Понарошку.

Сославшись на внезапные «женские боли», удалось спровадить почтенных хохотушек, коим пришлось пойти играть в карты в другое место. Мадам Джеймс, правда, упрямилась и всё норовила остаться. В итоге сошлись с ней на совместном ужине.

«Значит, у меня где-то четыре часа в запасе», — прикидывала время, собираясь.

Я шустро переоделась в свою родную одежду и обувь — футболка, джинсы, кроссовки, — спрятала ее под простеньким легким платьем, взяла кожаную сумку, в которую запихала предметы первой необходимости, нацепила для маскировки большую плетеную шляпу на завязочках и отправилась на свидание к Красавчику.

«Надеюсь, он, как истинный джентльмен, отведет меня в красивое место и наш вечер закончится на берегу волшебного озера», — размечталась я, поправляя шелковый бантик на шее.

— Нет-нет, вернись, — сказала Караму, что пошел за мной к шкафу. — Прости, но сегодня ты не составишь нам компанию. Улетишь, как крыло полностью заживет, понял? А пока уж потерпи, дружок, — погладила его и вернула обратно в тесноватое укрытие, где он тут же забился в угол и отвернулся.

Чтобы хоть немного умаслить Карама, поставила рядом тарелку с остатками сочной буженины. К которой обиженный «черный хвост» без особых раздумий повернулся.

А я с облегченной совестью открыла тайный проход, где на внутренней стене ждал неожиданный сюрприз. Взгляд тут же зацепился за яркий цвет: помимо желтой полосы, ведущей в северное крыло, появилась и зеленая, у начала которой было нарисовано дерево.

«Ай да Адриан, ай да молодец! — переполненная радостью, нахваливала эльфа. — Теперь не придется тратить время на блуждание по туннелям, можно сразу выбраться к пруду. А там и до конюшен недалеко!» — ощутила неведомый подъем, как будто вынырнула из глубины и вдохнула полной грудью желанный свежий воздух.

Деятельная энергия переполняла настолько, словно организм принял нехилую дозу глюкозы. Но это всё равно не помешало мне насладиться чудесным брусничным десертом от Джозефа. Ведь у меня была своя традиция: «Поесть на дорожку», — к которой я так же решила приобщить и Красавчика. Поэтому, пробегая через сад, я предусмотрительно набрала целую кучу небольших яблочек.

Задача была проста — задобрить животное. Да и обещала ему яблок, как-никак. Он-то, может, и не помнит, а я свое слово держу. Даже слово, данное коню.

Дождавшись, пока слуги покинули конюшню, я проскользнула внутрь и начала высматривать Красавчика. Но жеребец первым заприметил меня: развернулся к двери, протяжно заржал и радостно закивал головой. По крайней мере, надеялась, что радостно. Но всё равно реакция животного была приятной. Если честно, даже не догадывалась, что они настолько умеют различать людей. Недооценила этих прекрасных созданий.

Я подошла к стойлу, достала из сумки яблоко и осторожно протянула его коню. Тот увидел лакомство и активно начал топтаться на месте, чем немного испугал. Но заметив мою робость, он успокоился и встал смирно. Затем жеребец настолько аккуратно взял с ладони яблоко, что я едва ощутила его губы на коже.

— Молодец, хороший, — гладила коня по носу. — Как там твои раны? Покажешь?

Я открыла ставни и неспешно зашла внутрь. Красавчик с интересом наблюдал за мной, но при этом стоял спокойно и не делал резких движений. На всех ногах он держался твердо и уверенно, не хромал, не дрожал. Рана от укуса полностью заросла, остались только белые рваные пятнышки, как от старого шрама.

Поглаживая зажившее место, я поняла, почему залечилась и моя правая рука: ведь исцеляющую мазь наносила именно ей. Если бы знала, что она так работает, размазала бы остатки на обе, а не вытерла волшебное средство о платье…

— Ну что, готов вернуться на волю? — потрепала коня по холке и надела на него седло. Ему это не особо понравилось, но надо идти на компромисс. — Потерпи, потом сниму. Без всех этих людских приблуд, боюсь, не удержусь на тебе и упаду. Ты ведь этого не хочешь? Не хочешь же? — вопрошающе смотрела на коня. Не знаю, какой реакции пыталась добиться от Красавчика, но действительно хотелось верить, что он меня понимал. Хотя бы немного.

— Готово, можем выдвигаться.

Закончив снаряжать коня, я прикрыла на несколько секунд веки, сделала несколько глубоких вдохов и, до скрипа сжав поводья, вывела коня из стойла.

Вышли мы не через главные ворота, ведущие к поместью, а через задние, которые использовались слугами и приезжающими торговцами. Днем эти ворота не охранялись, а просто закрывались на ключ, один экземпляр которого был у старшего лакея, а второй, которым могли пользоваться остальные слуги, находился в так называемой «сторожке», небольшой укрепленной постройке, предназначенной для сторожа-воротника. Которого я никогда не видела. По всей видимости, отец прогнал и его… Тем самым облегчив мой побег.

Но когда вышла за ворота, когда покинула поместье и в спину тут же ударил неприветливый холодный ветер, меня резко и хлестко, как от удара кнута, охватила пугающая неуверенность. Ведь как бы я не хаяла особняк, не говорила, как в нем страшно и неуютно, но всё-таки он был полон людей, полон охраны, а за его пределами никто за мной следить не будет. В хорошем смысле. А вот в плохом вполне вероятно.

— Ну же, Ингрид, давай, ты ведь уже решилась, — упрашивала саму себя сделать шаг вперед. Но вместо этого меня подтолкнула теплая морда коня. — Да, знаю. Погоди чуток, сейчас пойдем. Ты ведь, если что, увезешь меня от опасности, да? Не бросишь?.. — еще минут пять доставала Красавчика своим нытьем. — Полагаюсь на тебя, ты — мой проводник, понял? Так что отведи к дриадам, озеру или кольцу, не столь важно, главное… — Конь вдруг на что-то среагировал, забил копытом о землю и начал проситься в поле. — Что, и впрямь поможешь? — обрадовалась я.

«Все ответы, похоже, были совсем рядом. Так просто. И зачем только обшаривала весь дом? Надо было сразу следовать за своими "черными кроликами". Надеюсь, поняла это не слишком поздно», — я ловко забралась в седло, пришпорила скакуна и поехала в сторону вражеского леса.

Глава 14. Вражеский замок

Мне понравилось кататься на вороном «вихре» — быстро, резво, сокрушительно. Чувствовала себя воинственной амазонкой. Каким-то образом ощутимая мощь и стойкость сильного крепкого животного передалась и мне. Хоть и не сразу.

Сперва, конечно, побаивалась, почти на каждом шагу давала коню яблоко. Ох, и любил же он их! Но, кажется, это помогло. Мы сдружились, сплотились и стали одной штурмовой командой, что резвой рысью рассекала зеленые бескрайние поля. Встречный ветер стал попутным, его почетное сопровождение зародило в груди трепетное волнение, что будто возглашало: «Вы на правильном пути!»

Когда мы покинули пределы поместья, Красавчика понемногу стало штормить в сторону леса. Противиться ему не стала, пусть везет куда хочет. Даже в лапы к разбойникам, если это хоть как-то поможет снять проклятие и вернуть меня домой.

Однако животное в лес не пошло. Косилось в его сторону, но, думаю, это было из-за шума, создаваемого лесными обитателями. Конь иногда останавливался, шевелил ушами и смотрел в глубь зарослей, а затем снова продолжал двигаться по опушке. Пока не дошел до заросшего пруда, из которого не так давно уже уволенный Филипп Кравье доставал мою шаль.

«Ох, за всю жизнь столько событий не было, сколько здесь за неделю», — быстренько припомнила все неловкие моменты, в которые успела попасть.

Красавчик в это время подошел к пруду и опустил голову. Думала, пить захотел, но конь не притронулся к воде, только пристально на нее смотрел.

— В чем дело? — после минуты ожидания спросила я и, наклонившись, тоже уставилась на наше отражение.

От нахлынувших свежих воспоминаний с заколдованным зеркалом по коже тотчас пробежал неприятный холодок. Нарастающее чувство тревоги вынудило меня натянуть поводья, заставляя животное отойти подальше от воды. Однако взгляд всё так же непреклонно был прикован к гладкой поверхности, на которой расходились слабые волны ряби от мелких насекомых.

С опаской, с затаенным страхом я упорно продолжала стоять на берегу и чего-то ждать. Но кино не показали. Это одновременно порадовало и расстроило.

«Духи озера, речной бог Стайхо — все связаны с водой. Может, нужно следовать за какой-то рекой? Тогда почему Красавчик привел к пруду?» — с непониманием смотрела на застывшее, словно статуя, животное.

— Духи, прошу, помогите, укажите путь, — начала просить, растерянно озираясь по сторонам.

Высокая трава устало зашелестела под ветром, насекомые продолжили беспокоить водную гладь, а лес позади жить своей жизнью — никакого знака или подсказки не последовало. Или я была слепа. Или не у тех просила.

— Стайхо? — неуверенно произнесла, продолжая гипнотизировать зеленоватую воду.

Из глубины вынырнул небольшой, размером с монету пузырь воздуха. Что, в принципе, естественно для обитаемого пруда, но… захотелось убедиться наверняка: не совпадение ли это?

— Стайхо! — повторила громче.

И вода у берега вдруг как забурлила, как закипела, что аж все жабы и лягушки повыскакивали, сбегая прочь. Мы с Красавчиком испугались равным образом и отъехали от бесовщины еще дальше. Но к тому времени пруд вернулся в прежнее спокойное состояние.

— И что это было? — негодовала я, поправляя слетевшую и уже болтавшуюся на шее шляпу. — Это вообще хорошо или плохо? Капец, что за ребусы? Ненавижу.

Однако приступу нервной злобы пришлось быстро подвинуться, ибо только сохранив некое подобие хладнокровия можно было успокоить разволновавшегося коня, что неожиданно начал суетиться и подскакивать, пытаясь встать на дыбы.

— Тише, мальчик, тише, — уверенно приговаривала, пытаясь удержаться в седле.

Умереть под копытами полтонновой громады не хотелось, поэтому я напрягла все мышцы, применила все знания, полученные с тренировок Анжелики, и заставила жеребца подчиниться и встать ровно. Достижение «Укротительница» было получено, но запас сил опустился почти до нуля. Зато наконец отвлеклась от собственных мыслей, обратила внимание на Красавчика, проследила за его взглядом и поняла, чего он испугался. К тропинке, на которой мы стояли, бесшумной извилистой змеей стремительно приближался поток воды. Из низины он поднимался наверх, оставляя за собой темные размытые дорожки из впитавшего влагу песка.

Я увела коня в сторону, с пути ожившей водной «змеи», и стала наблюдать, чтобы понять: преследует она нас или же куда-то ведет. Когда поток достиг пригорка, он томительно долго оставался на месте, собираясь в широкую лужу. Напряжение росло. Я до боли сжимала поводья, приготовившись в любую секунду пуститься наутек от неизвестной и, возможно, опасной жидкости.

Однако чуть погодя от лужи ответвился ручеек, что побежал по тропинке в противоположную от нас сторону. Я прижала лошадь по бокам ногами, деликатно ударила, вынуждая идти вперед, и последовала за водным путеводителем. Держать дистанцию было легко: в лучах яркого летнего солнца даже тонкий ручеек искрился и переливался как драгоценная цепь. Или как золотая нить Ариадны.

«Надеюсь, хоть минотавры здесь не водятся», — следовало только подумать об этом, как боковым зрением уловила движение из зарослей. Конь тоже повернул туда голову, а значит, не показалось. И пока я пристально наблюдала за опушкой леса, то упустила тот момент, когда моя «золотая нить» свернула с тропинки.

— Черт! К-куда?.. — испуганно засуетилась, разрываясь между слежкой за лесом и ручьем, который, к слову, уже потек куда-то в траву, где выследить его было практически невозможно. — И что делать? Погоди, я ж не вижу! А-а, блин… — нервничая, я вынуждала бедное животное слоняться из стороны в сторону.

И, похоже, нерешительность всадника вскоре надоела Красавчику: он сам уверенным шагом направился к лесу, держа путь к месту, откуда прежде исходил шелест. Я же, затаив дыхание, каменной хваткой вцепилась в поводья, вжалась в седло и хаотично бегала взглядом по колышущейся на ветру листве. Пока вдруг одна из веток не начала двигаться. А потом и вторая…

От старого дерева, словно рога, наклонились две ветви, а затем они оторвались от ствола, но не упали на землю, а повисли в воздухе. Тоже произошло и с корой: отдельные ее куски отслаивались от дерева и, покидая его пределы, будто собирались в некую фигуру. И когда это нечто пришло в движение и двинулось в глубь леса, мне показалось, я увидела силуэт двуногого рогатого существа.

От шока глаза непроизвольно наполнились слезами, сердце напористо вырывалось из груди, а тело, используя поводья и шенкель… направило лошадь следом за неведомым созданием. Мне было ужасно страшно, меня всю трясло и колотило, испуг выкинул из головы все мысли. Кроме одной: «Если я и должна за чем-то следовать, то это определенно должно быть что-то странное».

Но внезапно сзади раздался громкий, заглушивший всю округу, пронзительный свист, который и так в напряженной обстановке перепугал не только меня, но и Красавчика.

— Успокойся. Нет, стой, стой!.. — пыталась остановить вновь разволновавшегося жеребца, но тот словно перестал соображать, совершенно не реагировал на команды и рысью помчался в направлении, откуда доносился свист.

Из-за страха вылететь из седла я прекратила любые попытки успокоить животное и просто намертво вцепилась в его гриву. В тот момент, когда свист прекратился и конь остановился, я нашла в себе силы открыть глаза. Первое, что увидела — открытую сумку, из которой высыпалось почти всё содержимое, яблоки в том числе. Но упускать момент было нельзя. Еле разгибаемой, трясущейся от напряжения рукой я достала лакомство и протянула его к морде коня в надежде того отвлечь. Это сработало: Красавчик снова слушался, он покорно развернулся и пошел обратно. Покуда вновь не послышался свист…

— Да кто?! Что за дрянь такая? Хорош! — злилась я, еле сдерживая обезумевшего коня. И то благодаря силам, проявившимся из-за выброса адреналина в кровь. Что крайне быстротечный процесс, поэтому долго на нем вывозить не удалось. — Красавчик, успокойся! Дай хотя бы слезть.

Но даже этого сделать мне не позволили: как только я истратила последнее яблоко и попыталась спрыгнуть с седла, то раздался отличный от предыдущих двойной свист, вынудивший животное помчаться галопом. Да еще и куда! В лес, напролом по кустам, а затем еще через реку…

— Что за чертовщина?! Прекрати! Стой! — вопила я, натянув поводья. Но всё было тщетно.

Мокрые, грязные и потрепанные мы остановились только где-то глубоко в глуши, там, докуда даже солнечный свет не мог пробиться. Я настолько обессилила, что попросту улеглась на коня и единственное, о чем только могла думать, так это как заставить свое тело хотя бы, блин, просто дышать!

Даже когда слух уловил треск ломающихся веток, моя голова не отлипла от горячей шеи жеребца. Лишь взгляд лениво перемещался из стороны в сторону, пока не обнаружил два приближающихся силуэта, мелькающих между деревьями.

— Да, Эрнест, пришлось повозиться, чтобы ты доставил нам подарок, и то кое-как, — с нотками недовольства сказал старший Ларион и, подойдя вплотную, принялся гладить коня по морде. А тот, на удивление, был и не против.

— Так это ты та дрянь, которая свистела, — не сдержавшись, прохрипела «севшим» голосом.

— Как грубо, — среагировал Рон, его младший брат. — Проявите побольше уважения, мисс.

— А вы его сперва заслужите. И да, уж поверь, милый, это еще не грубо, — огрызнулась в ответ, еле подняв корпус. — Я вас такими матами обложу, закачаетесь.

— Она назвала меня милым? — Рон с недоумением покосился на брата, восприняв мои слова буквально. А затем тихо спросил: — От чего мы там закачаться должны? Арен, ты ее понял?

«Так, нужно следить за языком, а лучше вообще убираться отсюда», — я потянула за поводья, вынуждая коня отойти назад.

— Куда это вы? Уже уходите? — Арен наигранно удивился. — А мы ведь еще не оказали вам должного гостеприимства. Позвольте. Эрнест, ко мне! — приказным тоном велел он, после чего конь, игнорируя натянутый до предела трензель, послушно направился к парню.

— Так он твой? — удивилась. В ответ Ларион лишь злорадно ухмыльнулся. — Был! Что упало, то пропало, слышал? Без присмотра оставил, значит, теперь он мой, — отчеканила я, стараясь казаться максимально серьезной и уверенной.

— Может, я и оставил его, но того требовал мой план — и он сработал. И вообще, ты действительно думаешь, что находишься в том положении, в котором можешь пререкаться?

Тут-то до меня и дошло: я фактически дважды наступила на одни и те же грабли. И это с учетом того, что мне снился предупреждающий сон!

«Я точно тупая. В который раз уже дурят, а? Да еще и кто? Никогда бы в жизни не подумала, что серым кардиналом может оказаться конь!»

— Эрнест, пошли, — Арен строго позвал животное за собой.

— Нет, Красавчик пойдет со мной. Когда вернемся, дам тебе яблок.

После заветного слова жеребец мигом развернулся и самостоятельно пошел, даже управлять не пришлось.

— Так вот чем его подкупили. А ты, брат, часто ему яблоки давал? Или не пристало баловать военного коня? — съязвил Рон.

— Дюжину яблок, — раздраженно произнес Арен.

Конь снова изменил направление. Не дурак — искал лучшее предложение.

— Да целый сад, плантация! — рычала я, уже готовая переписать хоть всё имущество на Красавчика, лишь бы заставить его встать на мою сторону и увезти домой.

— Агния, — сухо произнес Арен, скрестив руки на груди.

После чего конь абсолютно не реагировал ни на какие мои слова, действия и даже мольбы. Тотальное поражение.

— Ладно, победил. — Я наконец отпустила поводья и подняла руки вверх. — А что это хоть такое? Агния?

— Кто, — поправил. — Его подружка.

— А, ну конечно. А мог бы полцарства заиметь, дурень, — похлопала животное по шее и слезла.

Приземление оказалось на удивление мягким — на мне же были кроссовки! Соображалка тут же начала говорить, что я вполне могла бы слинять от приставучих ребят. Или, по крайней мере, попытаться.

Только вот быстро одна проблемка нарисовалась: пока об этом размышляла, мне уже успели связать руки. Класс!.. Можно было, конечно, попробовать бежать и с завязанными руками, но, чувствую, в платье в пол я бы точно за что-нибудь зацепилась, упала, расквасила нос… Нет уж, спасибо. Помирать, так хоть красивой.

— А можно хотя бы узнать, зачем я вам сдалась? А то столько стараний. Я вам что-то сделала? Могу извиниться, если действительно накосячила, — состроила виноватую мордашку. — Мне ж просто память отшибло: сейчас вообще ни черта не помню. Как-то так.

— Арен, она меня пугает. Ты ее разумеешь? — Рон озадаченно посмотрел на брата.

— Едва. Эй, ты на каком языке толкуешь? Неужто дьявольских слуг кличешь?

— Нет, просто бывала на другой стороне света и переняла их говор, — врала я, пытаясь спасти свое и без того бедственное положение.

— Колдовской, небось? Предупреждаю, услышу хоть полслова к адским тварям — и тебе несдобровать.

— Н-никаких тварей, я просто так разговариваю. Говорю же, мне отши… А, вы же такого слова не знаете. Ладно, попробуем по-другому: мне чем-то ударило по голове, из-за чего, ну, пропала память. Поэтому я ничего не помнила и не могла вернуться домой, а потом меня нашла Марта, моя бывшая няня, и привезла в поместье. Вот…

— Да, брат, ты был прав, Гердебали странные. — Рон одарил меня подозрительным и чутка брезгливым прищуром.

— Подожди, хочешь сказать, тебя здесь не было столько лет, потому что ты ничего не могла вспомнить? — Арен неожиданно сменился в лице, в его глазах и голосе читался интерес и, кажется… беспокойство?

— Верно, именно так, — с грустью закивала, решив надавить на жалость.

— И где же ты была весь этот час? — поинтересовался Рон.

— Э-эм… — Его вопрос поставил в тупик. — Не знаю. Но мой отец думал, что у вас.

— Что? — Арен наклонился ко мне и почти в самое ухо прошипел: — Слушай, ежели бы мы тебя поймали, ты бы от нас не сбежала.

«Ох, здравствуйте, как же быстро вернулся этот самоуверенный тон. Хотя до Роджера еще далековато. Боже, мне одного его хватало выше крыши, а тут еще эти прицепились… Хотя постойте. Завтра же свадьба! Хм, может, с одной стороны, и хорошо, что меня поймали? Нет, нет, Ингрид, о чем ты только думаешь? Это же разбойники!»

— А ты так ничего и не вспомнила? — Рон снова задал мне вопрос.

«А я эту жизнь и не жила, чтобы вспоминать».

— Нет. Поэтому и интересуюсь: не сделала ли я раньше вам что-нибудь плохое?

— Нет, — коротко отрезал Арен.

— Ну, раз «нет», так развяжите и отпустите меня.

— Еще чего. Мы приведем тебя к нашему отцу. Он будет несказанно рад, завидев дочь Гердебаля у себя в замке.

— Стоп! Получается, я ничего плохого не совершила, а вы схватили меня только потому, что наши отцы в ссоре?

— Это война.

— Пф, война? Скорее, мелкая свара. А вы, вместо того, чтобы прекратить эту бессмыслицу, только подливаете масло в огонь.

— А она, может, в чем-то и права, — робко прошептал Рон брату.

— Да эта ведьма просто пытается нам зубы заговорить, чтобы мы ее отпустили.

— Не скрою, было бы прекрасно. Но всё же я за мир во всем мире.

— Да, кажется, тебя и впрямь где-то хорошо стукнуло.

— Смотри, чтобы я тебя не стукнула.

— Ха, попробуй. — Еще сильнее затянув веревку, парень потянул меня дальше, в дикую непроглядную чащу.

***

А Ларионы говорили правду: за лесом, на небольшом склоне, возвышался самый настоящий средневековый замок. Его размеры поражали. Даже находясь за несколько десятков километров можно было оценить необъятные границы вражеского дома.

Замок окружала обводная стена и широкий глубокий искусственный ров. Вода в нем практически иссякла, а застоялые остатки цвели болотной растительностью, от которой шел мерзкий гнилой запах. Но сморщиться заставил не только он. Дно канавы было усеяно заостренными деревянными кольями, парочка из которых оказалась занята чьими-то телами. Рассматривать подобное не было никакого желания, оттого я поспешно отвела взгляд и, слушая учащенное биение сердца, покорно продолжила следовать за Ларионами. Вернее, плестись как мешок с подгнившей картошкой.

Я просто физически не успевала так быстро перебирать ногами, чтобы поспевать за мистером «Конгениальность», который еще взял дурную привычку каждые пять минут с силой дергать на себя веревку, из-за чего я спотыкалась чуть ли не на ровном месте. А на неровном и подавно. И вот, миновав крепкий поцелуй с землей в сто первый раз, на сто второй я всё же ничком плюхнулась на дорогу. Неприятно. И чутка позорно.

— Ой-ой, — Рон развернулся и посмотрел с неким сочувствием, — брат, только не угробь ее.

— Ну, это как получится. Вставай, живо! — рявкнул Арен и потянул за тугую плетеную веревку, что уже успела разодрать кожу, а теперь еще глубже впилась в раны.

От боли я зашипела, но, стиснув зубы, молча продолжила валяться на земле.

«Не сдвинусь с места. Теперь сам меня и тащи, сволочь!» — пылала внутри жгучим протестующим гневом. Которого, к слову, хватило ненадолго.

— Что, без золоченой кареты и двух шагов сделать не можешь? — злобно шипел Арен, подойдя ближе. — Ты либо встаешь и топаешь сама, либо я понесу тебя. Сперва только избавлюсь от ненужных конечностей, раз не желаешь ими пользоваться.

Я дернулась, ощутив острый укол — охотничий кинжал опустился на правую голень. Отразившийся в моих глазах испуг заметно улучшил настроение мучителя. Он с омерзительной ухмылкой продолжил водить лезвием по моим ногам.

— Они ведь тебе без надобности. А мне будет сподручней.

— П-пре… — пыталась пойти на попятную, но страх будто парализовал голосовые связки.

— А? Говори яснее. Того гляди не так пойму, еще и язык вдобавок отрежу, коль с ним тоже какие-то проблемы.

— Она говорит «прекрати», — вмешался Рон, отпихнув брата в сторону. — Что за бес в тебя вселился? Чего ведешь себя как разбойник?

— А ты чего, пащенок, вмешиваешься? — Арен схватил Рона за рубаху и притянул к себе, на мгновение оторвав того от земли. — Из-за кого, по-твоему, нас таковыми считают?

После секундной паузы он отпустил брата и без строгости сказал:

— Иди рядом и помалкивай.

— Да просто понять не могу: ты радоваться должен, а не злиться. Ты поймал Ингрид, а значит, будешь у отца в милости. Так давай скорее вернемся домой, а?

— Я это и пытаюсь сделать.

— Может, ее на Эрнеста посадим?

— Ага, и дорогу выстелим шелковым ковром. Еще чего! — резко отрезал Арен.

— Не ревнуй.

— Рот закрыл. Она — пленник, никакого снисхождения, взял в толк?

— Взял. — Рон понуро опустил плечи, давая понять, что принимает непреложные правила. — И это тоже взял. — Он быстро поднял другой конец веревки. — Можно я доведу ее до города? Тут осталось пройти самую малость. Дозволишь? — Мальчишка состроил просящую мордашку, на что Арен лишь раздраженно цокнул языком и пошел вперед.

Я уже было подумала, что садистские наклонности проснулись и у младшего Лариона, но нет. Рон помог подняться и оставшийся путь шел рядом, подстроившись под мой неспешный темп. И знаете, я хоть ни разу и не была на допросе в полицейском участке, но почему-то показалось, что на мне отработали метод «хороший коп/плохой коп». Который, к слову, успешно сработал…

Минув массивные ворота, охраняемые часовыми на сторожевых башнях, мы попали во двор крепости. По бокам тянулись стойла для лошадей, где почти сразу у нас забрали Эрнеста, дальше шли сараи, мастерские… Где-то неподалеку была кузница — слышался отчетливый звук ударов по металлу. Ближе к самому замку скучковались хижины для слуг и места для ночлега путников. А за ними виднелась верхушка церкви. Всё вокруг напомнило о рынке, с которым мне довелось познакомиться в самом начале: шумно, людно, грязно. Но атмосфера царила куда более агрессивная. Ругань, драки, дикий гогот, блюющие выпивохи, вываливающиеся из трактира, — от этого становилось не только противно, но и страшно. Не хотелось там находиться. И уж тем более остаться.

Пройдя еще одни ворота, ведущие непосредственно в малый двор замка, мы очутились словно в совершенно ином мире, отличным от того, что был в нескольких метрах позади. Повсюду цвели пышные клумбы, благоухали яблони, беззаботно щебетали маленькие птички, а пробегавшие мимо дети с задорным смехом пытались поймать юрких бабочек… В том саду даже солнце будто ярче светило — всё пестрило многообразием красок жизни. И это вражеское логово?

— Чего застыла? Пошли, — подтолкнули меня вперед.

«И вправду, чего это я? Хватит разевать рот, думай о том, как сбежать».

Сделать что-то конкретное в тот момент я не могла, поэтому единственное, что оставалось, так это хорошенько запоминать местность, чтобы при побеге не наяривать бессмысленные круги, как мотыль в банке. «Хотя в замке, может, и запомню где выход, а вот в лесу будет сложнее. Но об этом подумаю позже. Может, и вовсе не удастся выбраться…» — закрадывались тревожные, но вполне реалистичные мысли.

Мы прошли через парадную лестницу, поднялись на третий этаж и, пройдя несколько длинных коридоров, остановились у резных массивных дверей, находившихся под охраной.

— Я к отцу, пропусти, — ленивым тоном приказал Арен.

Один из стражников бросил беглый взгляд на посетителей и отстраненно ответил:

— Нельзя, господин занят.

— Думаю, он будет не против, ведь я пришел с подарком. — Арен потянул за веревку, вынуждая меня подойти ближе.

Стражники переглянулись — и вдруг рассмеялись.

— Хах, Арен, твой отец, конечно, обрадуется, что ты наконец нашел себе девку, но давай чуть позже организуешь знакомство.

В воздухе повисла неловкая пауза, которая с каждой секундой всё сильнее накаляла атмосферу.

— Ты совсем страх потерял, чурбан безмозглый? — Арен не на шутку разозлился: сжатые в кулак руки, звериный оскал и пылающие черным огнем глаза не сулили ничего хорошего. — Открывай сейчас же, — сказал он медленно и устрашающе.

Охрана вновь переглянулась и, сменившись в лице, быстро сдалась:

— Прошу вас.

Нас пропустили в место, напоминавшее тронный зал: огромное помещение с колоннами, высокими сводами потолков, узкими стреловидными окнами, с длинным громоздким столом в центре, над которым висели красные знамена с изображением коронованного волка. Но главный предмет интерьера, приковавший к себе внимание, находился в конце зала — на постаменте возвышался мрачный трон из красного дерева, со сложной, трудоемкой резьбой и отделкой из бордового бархата.

За столом сидели трое: двое худощавых седовласых стариков в черных одеяниях разместились по бокам от главенствующего места, на котором восседал крупный, полноватый мужчина средних лет с курчавыми темными волосами и «мушкетерской» бородкой. Из-за дорогого красно-золотого облачения он походил на епископа. Однако меховая мантия и куча перстней слегка портили благородный образ, невольно вызывая ассоциацию с криминальным боссом.

— Отец, мы кое-кого к тебе привели. Ингрид Гердебаль. — Арен пихнул меня вперед, отчего я, потеряв равновесие, упала на ковер. Становилось всё унизительнее и унизительнее.

— Ваша светлость? — присутствующие растерянно посмотрели на господина.

— Зигмунд, Фридрих, оставьте нас ненадолго, — низким нейтральным тоном попросил он.

Двое прислужников кивнули, молча встали и покинули зал.

Лорд Ларион посмотрел на меня, затем поднял руку и жестом велел подойти ближе. Но я не смогла. Да и не хотела к нему подходить. Его лицо не отражало никаких эмоций, из-за чего совершенно нельзя было предугадать, о чем он думал, что хотел сделать… Равнодушное спокойствие пугало сильнее, чем гневные крики.

— Ну, и кто же к нам пожаловал? — томно полушепотом произнес лорд, выходя из-за стола. Его повадки, напомнившие затаившегося хищника перед прыжком, непроизвольно вызвали поток мурашек. — Ингрид? Блудная дочь Генриха Гердебаля? Вот так встреча, — радостно развел он руками, отчего я вздрогнула, решив, что меня хотели ударить. — Не бойтесь, я безмерно счастлив приветствовать вас в своей скромной обители. Убежден, Генрих будет весьма рад, получив весточку о том, что вы наша гостья.

«Ага, особенно перед свадьбой…»

— Но примите мои глубочайшие извинения, на данный момент для такой важной гостьи свободных комнат у нас нет. Хотя… одна подходящая всё-таки имеется. — Лукавая улыбка растягивалась всё шире на его пухлом обветренном лице. — Там вы будете в полной безопасности. Ни одна мышь не проскочит, гарантирую. Молодцы, мальчики, — обратился он к сыновьям, — порадовали старика. А теперь проводите даму в надлежащие ей покои и не забывайте приглядывать, дабы она ни в чем не нуждалась. — Затем лорд посмотрел вверх, на знамена, и, преисполненный решимости, сказал: — Генрих еще поплатится за содеянное.

Меня вывели из зала и потянули в противоположную сторону от той, с которой мы пришли. Побродив по очередным длинным темным коридорам, от которых кровь стыла в жилах, я начала сомневаться в возможности выбраться из плена. Да и устала была жутко — отдохнуть бы сперва, но…

«Брр, как же холодно», — ощутив заметную разницу в перепаде температур, я инстинктивно вжала голову в плечи и прижала руки к телу. Мы куда-то спускались.

— Куда ведет эта лестница? — спросила я, прочистив горло.

— Вниз, — не оборачиваясь, прорычал Арен.

«Как остроумно».

— Там же находится и твоя самооценка?

В ответ он натянул веревку, сокращая дистанцию, и остаток пути специально менял темп ходьбы, чтобы я не поспевала и чтобы грубая бечевка впивалась в кожу, раздражая раны еще сильнее. Было обжигающе больно. Но я терпела. Сжала стучащие от холода зубы и терпела. Ведь знала, что даже маломальский стон смог бы порадовать этого ублюдка.

Круговая лестница вела к темнице. Сам факт нахождения за решеткой меня не особо пугал, а вот оживившиеся узники — радостно вопящие, свистящие, осыпающие сомнительными комплиментами — заставили сердце бешено биться, а внутренности скрутиться в тугой узел.

— Сейчас познакомишься с новым другом! — выпалил Арен, пытаясь перекричать стоящий в темнице гам.

«В смысле? — от шока застыла на месте. — Я буду не одна? А с кем-то из этих…» — даже от беглого взгляда на пленных у меня перехватило дыхание, закружилась голова и подступил рвотный ком к горлу.

Ларион заметил мой неподдельный испуг и потерянность. Это зрелище его позабавило. Оскаливая в довольной улыбке зубы, он продолжил:

— Но хочу предупредить, он не очень разговорчив. Пошли! — Арен отвел меня к нужной камере и, поставив напротив, воскликнул: — Клаус, знакомься с новой подругой! Это Ингрид! Ингрид, это Клаус.

Я зажмурилась: не хотелось никого видеть, не хотелось там быть, не хотелось верить, что это была моя реальность. Однако затянувшееся молчание по ту сторону решетки всё же вынудило открыть глаза — и я наконец увидела своего сокамерника… Если, конечно, скелет можно так назвать. Он был омерзителен. Пусть и походил на манекен с уроков биологии, но в сто крат уродливее и реалистичнее, с остатками плоти, сгнившими зубами…

«Конечно реалистичнее! Это же настоящий труп!» — в тот момент я с благоговением вспоминала ужасную северную часть поместья. Всё и вправду познается в сравнении.

— Ну как, думаете, поладите? — с нотками издевки спросил Арен.

— Уж лучше с ним общаться, чем с тобой, — гневно буркнула, удивившись, как вообще смогла ответить что-то внятное, ведь вся колотилась от холода и страха.

— А со мной? — усмехнулся Рон и начал развязывать мне руки.

— А с тобой, Рон, можно. Ты не раздражаешь.

— Ты запомнила мое имя? — удивился тот.

— Разумеется. А вот твое, — с неприкрытым презрением покосилась на Арена, — нет. Наверняка оно идиотское, вот и пропустила мимо ушей.

— Меня зовут Арен, — яро произнес он, напрягшись.

— Сказала же, что идиотское, — огрызнулась я с прямым намерением уколоть.

Ларион озверело стукнул кулаком о решетку, отчего цепи, висевшие в камере, громко и неприятно зазвенели и, к удивлению, во всей темнице воцарилась тишина.

— Тебе следует его хорошенько запомнить, — схватив за ворот, прошипел он мне в лицо, после чего бросил в камеру. — Ежели возникнут какие-то проблемы… решай их сама.

Закрыв на замок, Арен стремительно направился к выходу. Рон бросил на меня беглый сочувствующий взгляд, после чего отвернулся и поспешил за братом.

Глава 15. Побег из темницы

Пока разглядывала свои запястья, на которых зияли кровавые отметины, и пыталась понять, как их аккуратно и безопасно перевязать, возле камеры вдруг появился здоровенный лысый мужик, неопрятно одетый в грязную одежду. И его появление я именно почуяла, а не заметила. Отвратительный кисловато-спиртовой запах доходил аж до конца темницы.

«Холодно, так еще и туалетный ёршик пожаловал. Класс!»

— А вы кто? — поинтересовалась, поморщившись от отвращения.

— Твой надзиратель, красотка.

— По сравнению с вами, да, красотка. А не могли бы вы отойти, пожалуйста? От вас за версту смердит.

— Закрой рот! — рявкнул он и еще громче, чем Арен, стукнул по решетке.

— Ай, оглохну же! — прикрыла уши.

— Зато вони не услышишь, ха-ха, — хрипло засмеялся охранник и пошел на свой пост, дабы важно восседать на стуле.

«Нет, надо валить. Но как? Окно высоко и закрыто, подкоп рыть долго, да и не сделаю я его. Единственный выход — через дверь. Но даже если и сумею ее открыть, то за ней ждет мусорный верзила. От одной только мысли, что он может хоть как-то до меня дотронуться, уже блевать тянет… Похоже, придется ждать помощи от отца. Или от Роджера. Давай, жених, появился реальный шанс проявить себя во всей красе. Жду!»

Я присела на корточки и обхватила колени руками. От каждого вдоха морозного земляного воздуха покалывало горло. Попыталась с головой укутаться в платье, но тонкий хлопок не сильно спасал от кусачего холода. Общая усталость, ломота в теле, подступающий насморк и проскальзывающая боль в груди подтверждали мои опасения насчет возможной болезни. Плохо, очень плохо. Заприметив крошечный островок света, пробивающийся через решетчатое окно, я гусиным шагом добралась до него и попыталась погреться в слабых лучах. Теплее особо не стало, силы солнца хватило лишь на то, чтобы ослепить. Прикрыв веки, я уложила голову на предплечье.

— Сейчас бы поспать. Но не здесь, а в большой, мягкой, теплой постельке.

Вскоре осознав, что меня и впрямь клонило в сон, я начала искать более-менее подходящее место для отдыха. Но заметив ползущую возле трупа жирную многоножку, поняла, что такого места в тюремной камере попросту не существует.

— Ингрид, — позвал кто-то. Подняв голову, увидела Рона, который протягивал через решетку серовато-коричневое полотно. — Возьми. Оно чистое, только из прачечной стянул, — сказал он, по-ребячески улыбнувшись.

Я взяла одеяло — кажется, шерстяное, — и, не почуяв никакого отталкивающего запаха, укуталась в него. Чем определенно порадовала мальчишку. И себя в том числе, ведь наконец смогла согреться.

— Не бойся, твоей жизни ничего не угрожает. Отец и Арен только на вид кажутся такими грозными.

— Но чего они хотят?

— Ваши земли, наверное, — пожал плечами. — Подобными вопросами старшие занимаются.

— А ты можешь у Арена выведать?

— Он средний сын, так что, можно сказать, вместе со мной в детском вольере застрял. Но всё еще не теряет надежды из него выбраться, оттого так яро и пытается выслужиться.

— Зачем?

— Думаю, из-за леса. Я как-то, подслушивая, прознал, что отец хочет передать все владения Рейгану, нашему старшему брату. Но Арену почему-то это не понравилось. А еще, сдается, он из-за тебя…

— Мелкий, заканчивай, — перебил его вернувшийся охранник.

«То-то дышать стало легче, — опомнилась я, вдыхая воздух без тошнотворной вони. — Но хорошего помаленьку: пора снова зажимать нос», — почуяла нарастающий гнилостный запах.

— Ла-а-адно, — обиженно протянул Рон, а затем помахал мне на прощание. — До встречи, Ингрид.

— Пока.

Через пару часов, отогревшись, я почувствовала себя значительно лучше. Этот факт и садящееся за горизонт солнце заставили мои извилины шевелиться, ведь ночевать в подобном месте не хотелось. Из-за пытливых взглядов со стороны надзирателя на ум пришла довольно-таки странная и рисковая идея. Хотя когда были другие?..

«Только сработает ли? Ну, как говорится, кто не рискует, тот не пьет… — покосилась на своего бодрого сокамерника. — Тот вообще не пьет. Да и как сказал один Ларион: "Ежели возникнут проблемы — решай их сама". Вот и решу».

Завершив все приготовления и, главное, настроившись морально, я подошла к двери, встала за угол и сняла платье. Бес не попутал, крыша не потекла — действовала по плану. Да и не голышом же стояла: родная одежда грела не только тело, но и душу, придавая уверенности.

— Ох, что это? А-а, мамочки, помогите! Уберите это!.. — вопила плаксивым голосом, бросив одежду на видное место перед решеткой.

— Что там у тебя? — Стражник с интересом подошел к камере.

— Жук! На мне какой-то жук! Прошу, снимите его! Быстрее! — не прекращала истерить.

«Давай же, открой эту чертову дверь и войди сюда!» — впервые в жизни надеялась, чтобы мужик оказался озабоченным.

— Ха, ну-ка, покажи, где там у тебя букашка сидит? — довольно проговорил стражник, открывая замок. — Ох, юная леди, что ж вы своими тряпками-то разбрасываетесь?.. — Он наклонился, чтобы поднять платье, но через секунду уже лежал вместе с ним на земле.

«Получилось?» — с беспокойством смотрела на неподвижное тело.

Не думала, что у меня хватит сил вырубить стражника берцовой костью, любезно позаимственной у молчаливого сокамерника. Вроде бы всё сработало: дверь открыта, преграда устранена, но мне никак не удавалось собраться с мыслями. Весь запал ушел на обдумывание и перемалывание произошедшего.

«Куда попала-то? В затылок? В висок? Он хоть жив? Дышит? Я ведь его не убила?.. — испуганно выбросила из дрожавших рук варварское оружие. — Черт, осквернила труп, держала человеческую кость, возможно убила человека… Какой еще кошмар успею сотворить? — пребывала в шоке от своих «достижений». Однако раздавшееся тяжелое бурчание разом вернуло мой боевой дух. — Жив! Хорошо. Но чтобы ты осталась жива — беги!»

— Ладно, ребят, надеюсь, больше не увидимся, — бросила напоследок скелету и кряхтящему стражнику, после чего высунулась из камеры и, не увидев других сторожевых псов, побежала к выходу.

Но не успела и покинуть пределы темницы, как уже наступила на оглушительную мину. Другие заключенные, заприметив девушку, вновь подняли гул. Крик стоял неистовый, даже не предполагала, что мужики могут настолько громко орать. Понимая, что на шум тут же слетятся стражники, я со всех ног рванула вверх по лестнице в надежде их опередить и выбраться первой.

Однако чем выше поднималась, тем быстрее затухал гвалт. К счастью, наверху совершенно не было слышно того, что происходило в темнице. И на этом везение заканчивалось.

«Я что, действительно думала, что выбраться будет так легко?» — сокрушенно прислонилась к запертой двери и, схватившись за холодную решетку, отчаянно принялась ее трясти. Но «закрыто» есть «закрыто».

Спускаться обратно не хотелось, ведь путь к свободе был так близко, всего в каких-то паре метров. Я смотрела через решетку на открытое настежь окно, через которое падал манящий золотой столб света, и немо выла загнанным зверем.

«Неужели придется вернуться? — осознавала пугающую неизбежность. — Если у кого и есть ключи, то у того стражника, который, скорее всего, уже очнулся. Дерьмо! Не могла сразу об этом подумать, тупица? Теперь нет другого выхода».

Я прикрыла ладонью веки и неспешно, как на эшафот, зашагала вниз, в подземную тюрьму. По щекам заструились слезы. Пусть еще ничего не произошло, пусть я пока и была на сомнительной воле, но уже тогда понимала, что проиграла. Побег не удался. И мысленно я уже сдалась.

Наверху вдруг громыхнул металлический лязг — дверь открыли.

«Это мой шанс! — вспышкой пронеслось в сознании. Я сделала шаг навстречу и остановилась, задумавшись. — Какой шанс? Как обойду того, кто спускается? Вдруг второй стражник? Вряд ли удастся прикинуться бедной овечкой, которую случайно заперли в темнице».

— Пошевеливайся, мразь! — рявкнул на кого-то недовольный мужской голос, вынудивший меня пулей спуститься вниз. Пересекаться с разозленной охраной ой как не хотелось.

К тому времени нокаутированный стражник уже оклемался. Он покинул камеру и, держась за голову, тяжело, покачиваясь шел в сторону выхода. Я была окружена. Но всё еще не замечена. Поэтому встала за угол двери и плотно прижалась спиной к каменной стене, молясь всем известным богам, чтобы спускавшиеся люди прошли мимо и нам удалось разминуться.

Я с замиранием сердца слушала приближающиеся шаги, причем как со стороны лестницы, так и со стороны своей, надеюсь, бывшей камеры. Но если одураченный охранник дойдет первым…

Удар! Дверь резко распахнулась, и пронесшаяся перед глазами решетка чуть не стукнула меня по лбу, отчего я инстинктивно прикрылась и, кажется, даже вскрикнула, однако одинокий женский голос померк на фоне разразившейся мужской брани.

— Вот свиное рыло, Фрэд опять дверь не закрыл? Тупая свинья, где ты?! — гневно закричал вошедший в темницу стражник, минуя валявшегося на земле связанного мужчину, чьим лицом, похоже, дверь и открыли.

— А чего ты ожидал от этого недоношенного? — презрительно выплюнул напарник, поднимая задержанного.

— Как жрать, так первым летит, а как выполнять свои обязанности… Чего за голову держишься, олух? Со стула, небось, упал? Принимай пополнение.

— С-сбежала. Она сбежала, — натужно промямлил Фрэд.

В тот момент мое сердце сделало один мощный удар и, как грузило, пошло ко дну.

— Кто сбежал? — на удивление спокойно спросил стражник, словно и вовсе ему не поверил.

— Да девка эта, маленькая дрянь.

— Девка?

— Слышал, дочь Гердебаля поймали, — пояснил второй.

— Поймали, значит, поймали. Никуда она отсюда деться не могла. Найдем.

— Начальник, а чего искать-то? — подключился к разговору еще один голос, гнусавый, заискивающий, с нотками подхалимства. — Зачем вам тратить свое драгоценное время на такую рутину? У вас ведь и без того хлопот хватает.

— Какую песню ты на сей раз запел, Одноглазый?

— А такую: «Мы — вам, вы — нам». За двойную порцию похлебки скажу, где она прячется. От моего глаза ничего не скроется.

«Вот сука! — знатно офигела от такой подставы. Аж бровь дергаться начала. А внутри стремительно разгоралось ядовитое пламя злобы и обиды. — А вот хрен тебе, а не добавка!»

Поддавшись эмоциям, я гневно хлопнула дверью, вышла из укрытия и с неприкрытым чувством враждебности выплеснула скопившуюся желчь на заключенного:

— Вот не зря ты, падла, сидишь за решеткой! Чё творишь, а?!

— А чего ожидала, принцесса? Сытый желудок важнее, — прогнусавил сломанным носом полуголый худой небритый мужчина, чей один глаз, будто повязкой, прикрывали длинные грязные волосы. — Выпустила бы, помог, а теперь какой толк?

— И как бы я это сделала? Магией?

— Ключами, дура! Раз решилась бежать, так о них должна была в первую очередь позаботиться.

— Легко говорить, когда ничего не делаешь!

— Так тут все тебе об этом орали.

— Да кто станет слушать заключенных? — пренебрежительно фыркнула.

— Вот посиди за решеткой и подумай, — осадил меня одноглазый, запустив череду нездоровых глухих смешков, напоминавших уханье стаи сов.

— Что ж, спасибо за бесплатное представление, — вяло, без особого энтузиазма похлопал главный стражник и подошел. — Но на сегодня довольно нелепых сцен, возвращайтесь в камеру. Живо, — одарив суровым взглядом, он как коршун вцепился мне в руку.

«Game over, да?» — разочарованно опустила голову, признавая поражение.

Раздался глухой удар, за которым последовал сдавленный стон — пленник вырубил стоящего рядом стражника, забрал у него оружие и развернулся к растерявшемуся Фрэду.

Главный стражник отпустил меня, достал меч и полностью сосредоточился на взбунтовавшемся заключенном. Теперь настал мой черед воспользоваться моментом и дать деру.

Пока другие узники бодро поддерживали товарища по несчастью, я схватила со стены длинный боевой топор, подперла им дверь и совершила очередной марш-бросок по винтовой лестнице…

Дабы вновь пришлось поцеловать грязную решетку.

«Да богом клянусь, что не слышала, чтоб ее закрывали! Почему она снова заперта? Как это возможно?! — отчаянно ломилась в непробиваемую дверь. Я правда была уверена, что стражники больше не трогали замок. — Зачем закрывать себя? Разве они не должны стоять и караулить снаружи? Что за черт?.. Хотя откуда мне знать, как должны работать стражники? Похоже, и впрямь дура, напридумывала всякого…»

За спиной, совсем близко зазвенела связка ключей, а затем послышался хрипловатый мужской голос:

— Без этого будет сложно выбраться.

Я нервно сглотнула и, сжав руки в кулаки, резко развернулась. Было слишком темно, чтобы разглядеть, кто поднялся наверх: стражник или же беглый преступник. Но ни один, ни второй бы не порадовал.

Очередной неспешный, крадущийся шаг по лестнице — и в глаза тут же бросился свисающий с пояса меч, что мелькал за израненными, покрытыми шрамами и каплями пота натренированными в боях руками.

«Которыми запросто и кабана задушить можно», — подобная мысль посетила голову не впервой.

И не зря. За растрепанными, вьющимися изогнутым полумесяцем черными волосами я признала знакомое лицо.

— Иоанн?

— Очаровательная незнакомка? — с харизматичным прищуром улыбнулся он, выйдя на свет. — Которая, похоже, вечно попадает в беду?

— Стоит заметить, вас также не в барские покои вели, — с осторожностью проговорила я.

— А вы наблюдательная.

— А вы сообразительнее и сильнее, раз сами смогли освободиться и не забыли о ключах.

— Если бы не вы, — Иоанн подошел к двери и, не сводя с меня благосклонного взгляда выразительных черных глаз, ловко открыл замок, — стражники бы не отвлеклись, я бы этим не воспользовался и сейчас, вместо приятной компании, в одиночестве бы сидел за решеткой. Так что искренне благодарю за оказанную помощь.

— Но ведь вы еще не выбрались из замка.

— Сие быстро поправимо. Пройдемте, миледи, я выведу вас наружу. — Он распахнул дверь и, протянув покрасневшую ладонь, на которой всё еще виднелись следы от рукояти меча, предложил проследовать за ним.

— И тогда мы в расчете? — скрестила руки на груди.

— О каком расчете вы говорите? Я бы и так не оставил вас здесь одну.

«Следует ли идти с ним? — колебалась. — Вырисовывается, конечно, не самый плохой вариант. Он хотя бы знает, где выход. А если нас прижмут, то охрана, скорее всего, в первую очередь будет озабочена поимкой опасного беглого преступника, а затем уже щуплой девахи. Пока выгодно», — чуть заметно закивала головой.

— Давайте скорее выбираться отсюда.

— Разумеется, — услышав положительный ответ, Иоанн воспрянул духом. — К слову, прелестно выглядите, мисс Гердебаль.

Я озадаченно нахмурилась, затем опустила голову — и мысленно выругалась. Ведь платье-то обратно надеть забыла! И всё это время щеголяла в своих шмотках. Максимально пытаясь сохранить невозмутимый вид, я вышла в коридор и, прочистив горло, строго ответила:

— Это одежда для побега.

— Чудесно выглядите в одежде для побега, — всё так же легко и непринужденно отвечал Иоанн, поравнявшись.

Против его природного обаяния было сложно устоять, поэтому долго сдерживать улыбку не удалось. Впрочем, как и удерживать ее на своем лице, которое вскоре исказила гримаса недоумения, ведь путь побега неожиданно свернул на второй этаж. А были мы на первом.

«Зачем подниматься?» — прочитав мой безмолвный вопрос, Иоанн пояснил, что опасно покидать замок через предусмотренные для этого выходы, и рассказал, как сам пробрался внутрь.

Не поверите, но я нашла еще одного древолаза. Внутри тут же заискрились огоньки увлеченности, будто встретила товарища по интересам. По очень узкому кругу интересов. Так хотелось поделиться и своими достижениями в этом непростом деле, но не успела открыть рот, как страх парализовал его, как и всё тело, словно нога угодила в еще незакрывшийся, но уже щелкнувший капкан.

В коридор, по которому мы шли, свернули две служанки. Заприметив неожиданных визитеров, они замедлили шаг и напряглись.

— Продолжайте идти, — уверенно и твердо сказал мне Иоанн. Его неподдельное спокойствие и решимость разбили мое каменное онемение. Пусть и робко, но тело начало двигаться, шаг за шагом наращивая темп. — Не бойтесь, — шептал Иоанн, — сами слуги против вас ничего не предпримут. Даже слово не скажут, ведь мало ли какие гости могут ходить по коридорам.

Разбойник оказался прав: служанки не подняли шум; они, как и мы, продолжили свой путь. Когда наши пары пересеклись, а косые взгляды встретились, стало ясно, что реакция друг на друга у нас была одна и та же — трусость. Одни боялись попасть под раздачу, возможно, даже умереть, как нежелательные свидетели; а вторые — оказаться пойманными и запертыми за решеткой, после которой дальнейшая судьба, скорее всего, также вела к гибели. И в подобной ситуации разойтись как в море корабли было наилучшим вариантом для каждой из сторон. Благо, все это тогда поняли.

— Видите? Ничего страшного, — подбадривающе подмигнул Иоанн, когда мы наконец разминулись со слугами. — Но всё же оповестить о таинственных незнакомцах они обязаны. Так что вскоре сюда сбегутся любопытные броненосцы, дабы воочию узреть одно прекрасное создание в сопровождении грозного сторожевого пса, — проговорил он с непринужденной улыбкой.

— Вы всегда ведете себя так беспечно? — не оценила в такой напряженной ситуации проскользнувший комплимент.

— Обычно я серьезен, даже чересчур. Однако сложно оставаться каменным, когда рядом такая женщина.

— Какая? — с вызовом покосилась на него.

Внезапно во дворе послышались недовольные мужские возгласы. Мы с Иоанном переглянулись и осторожно, не высовываясь, подошли к окну. Стражники, что совершали обход, обнаружили запертую в темнице охрану и теперь били тревогу.

— Такая, что способна поставить на уши весь замок, — ответил Иоанн, покосившись с плутоватой улыбкой. — Так что вырвать вас из лап графа Лариона теперь является не поводом для мести, а скорее личным желанием. Сюда, — небрежно кивнув, он с небывалым рвением подбежал к одной из комнат, осторожно повернул ручку и, убедившись, что дверь не заперта, проскользнул внутрь.

Я с опаской огляделась, а затем последовала за разбойником. Гостевые покои оказались жилыми — о чем свидетельствовали неубранная со стола посуда и предметы личной гигиены на туалетном столике, — но, к счастью, хозяева в данный момент отсутствовали, поэтому угрожать или брать их в заложники не пришлось.

Иоанн стоял у окна и разведывал обстановку.

— Спустимся здесь, — коротко бросил он, когда я приблизилась, а затем неожиданно развернулся, подошел к комоду и беспардонно начал там рыться.

«Похоже, уходить с пустыми руками кто-то явно не собирается».

Я вдруг ощутила необъяснимый дискомфорт, будто бы рылись в моих вещах. Смотреть на воровство оказалось неприятно, поэтому я отвернулась и сосредоточилась на изучении цветущей под окном яблони. Дерево было ветвистое, но молодое и стройное, оттого не внушало доверия.

«Хотя если оно выдержало крепкого здорового мужчину, то мои пятьдесят килограммов выдержит наверняка. Главное, не оступиться и не соскользнуть с гладкой коры», — присматривала наиболее удобный и безопасный путь под непрекращающееся копошение сзади.

— Ну что там, горизонт чист? — наконец раздался довольный голос.

— Вполне, — кратко ответила и развернулась, столкнувшись с грабителем лицом к лицу. От его добродушной приветливой улыбки взгляд мигом опустился на правую кисть, что твердо сжимала белый тряпичный сверток.

«И это весь улов? Скромно, но, может, там драгоценности?» — промелькнула мысль.

— Интересно, за какой проступок схватили такого благородного рыцаря? — спросила бесстрастным тоном. Но, думаю, пренебрежения во взгляде скрыть не удалось.

Иоанн удивленно поднял брови.

— А вы не далека от истины. Знаете… — Он осекся и прислушался. В коридоре зазвучал гулкий топот и ритмичное бренчание брони. — Впрочем, это подождет. Позволите? — Иоанн расправил обычную белую ленту, в которой ничего не оказалось, и поднес ее к моему запястью. — Простите, что заставил так долго ждать. Чистый хлопок трудно отыскать. Но зато теперь можете не бояться занести заразу.

Мое лицо вмиг вспыхнуло ярким румянцем. Но не от смущения, а дикого стыда. Медленно растекавшееся осознание с каждой секундой заставляло чувствовать себя еще более отвратительно.

«Ну ты и тварь, Ингрид», — ругала себя за преждевременное суждение о человеке, который сейчас стоял и бережно перевязывал мои раны.

— С-спасибо, — опомнилась я, когда запястья уже были забинтованы.

— Пока рано благодарить. — Иоанн ловко запрыгнул на подоконник. — Справитесь или подсобить? — задал он, как думал, риторический вопрос и уже приготовился брать меня на руки.

— Справлюсь, — отмахнувшись, уверенно вылезла из окна. — Не впервой лазить по деревьям.

У разбойника аж язык отнялся: пока я вполне удачно спускалась, он не проронил ни слова. Явно не ожидал такой самостоятельности от благородной дамы. Хотя в итоге удивляться пришлось мне.

Никогда бы не подумала, что массивный, неповоротливый и «каменный», на первый взгляд, мужчина может действовать так быстро и ловко, словно пантера. И чтобы оказаться на земле, ему потребовалось не две минуты, а каких-то двадцать секунд! Вжух — и корона лучшего древолаза живо слетела с моей головы.

«И я еще хотела чем-то хвастаться? — мысленно радовалась, что пронесло. — Ну, хоть в грязь лицом не ударила — уже хорошо».

— Превосходно справляетесь, — похвалил Иоанн. — Вы точно не подставная леди? А то начинаю сомневаться.

— Может быть, — я неопределенно пожала плечами. — А что, боитесь, что не удастся получить выкуп?

— Нет, просто размышляю, есть ли у меня шанс.

— Шанс на что?.. — Вопрос потух в агрессивном собачьем лае, заполонившим всё ближайшее пространство. Я испуганно пригнулась и попятилась назад, не сводя взгляда со стены крепости, из-за угла которой, казалось, вот-вот должны были выбежать натренированные убивать животные. — На нас что, спустили собак? — спросила дрожащим голосом.

— Пока хозяева не указали на цель, волноваться не стóит, — выдержанно ответил Иоанн, но всё же его лицо помрачнело. — Но и не следует дожидаться, покуда псы распознают нужный чужой запах. Пойдемте.

Обежав северную стену, мы наткнулись на небольшую группу крестьян, что с мешками и ручными телегами покидали внутренний двор замка через малые торговые ворота. Иоанн предложил затесаться в их ряды. Но я выразила сомнение, ведь со мной укрыться в толпе не получится: слишком привлекала внимание.

— А зачем вам прятаться? — Иоанн искренне удивился. — Если бы мне отдали приказ найти дочь графа, которую ранее не доводилось видеть, я бы в последнюю очередь подумал на девушку в мужских штанах. У вас на самом деле прекрасная одежда для такого рода побега. — Прозвучавшая в его словах уверенность убедила меня рискнуть. — Не волнуйтесь, в случае чего, я займусь охраной, а вы выбирайтесь. Уверен, что справитесь.

— Вы тоже справитесь.

Мы обменялись ободряющими кивками и пристроились следом за покидающими крепость селянами. Однако потрепанные молодые люди, замыкающие строй с пустыми руками, определенно вызвали бы у охраны подозрение, поэтому Иоанн, заприметив подходящую пожилую пару, включил свое обаяние на максимум и предложил им помочь с повозом.

Так за его спиной оказался увесистый мешок с зерном, а у меня на руках — клетка с кроликами, которой можно было хоть как-то прикрыться, дабы чувствовать себя более уверенно. Смелости придало и нахождение в середине толпы. Я так вообще могла сойти за чью-нибудь дочь, ну, или жену, вероятнее. Во всяком случае, коленки прекратили отыгрывать трясущуюся стиральную машину. Правда, до ворот. А когда к ним подошли… Я реально думала, что словлю паническую атаку: организм отказался поглощать кислород, спазм сдавил горло, через которое пыталось вырваться трусливо рокочущее сердце, а уши заложило так, будто неподалеку взорвался военный снаряд.

Но всего один-единственный шаг за ворота крепости — и с тела словно спали массивные путы тревожности. Совру, если не скажу, что воздух и впрямь стал другим, живительно легким и бодрящим, а голубое небо — ярче и прекраснее! Я еще толком не побывала в заточении, а уже сумела вкусить непередаваемую сладость свободы.

— Стой!

Тело слепо подчинилось прямому приказу. Одурманивающие его легкость и окрыленность как ветром сдуло, возвращая разум обратно на землю. Я затаила дыхание и робко покосилась в сторону стражника. Чей взор, к удивлению и счастью, был направлен не на меня.

— Откуда у тебя этот меч? — требовательно спросил стражник, направив оружие на Иоанна.

— Выиграл в карты, — непоколебимо ответил он, подняв руки.

— Охрана лорда Лариона никогда бы не стала играть в азартные игры с такими, как ты.

— Верно. Иначе одним мечом я бы не ограничился, а раздел их до нитки!

Иоанн вмиг обнажил оружие и с оглушающим лязгом отвел от себя меч противника, вступая с ним в бой.

Стоявшие рядом крестьяне, испугавшись, бросились врассыпную. А я что? Все бегут, и я побежала. Взяла в качестве ориентира двух шустрых мужичков, преследование которых вывело к таверне на главной улице. Те ворвались внутрь и чуть ли не с порога начали рассказывать о разразившейся у замка драке. Мое же внимание молниеносно приковали показавшиеся главные ворота, через которые легко и свободно перемещались повозки.

Я, как монахиня, что увидела райские врата, завороженно последовала за спасительным янтарным светом. Весь хаос вокруг померк. Существовал лишь путь, единственный и верный, который выведет из ледяного вражеского плена к знакомой знойной воле.

Именно в тот момент стало ясно, что моя душа не сможет вынести заточения. Каково бы оно ни было: длительное или временное, вынужденное или добровольное, одиночное или совместное. Если бы я не пересекла ту границу света и тьмы, то просто задохнулась бы в немом мучительном отчаянии. Я знала это, поэтому решительно и твердо шла вперед, только вперед…

— Нет, не туда. — Тело насильно потянули в сторону, за хижины, всё дальше отдаляя от спасительной дороги.

— Почему? Там же выход. — Мое лицо искривило детское непонимание, а взор так же был прикован к огненным лучам заходящего солнца.

— Верно, но на своих двоих вы вряд ли далеко уйдете. Сперва нужно раздобыть лошадь, она увеличит шансы на побег.

— А, ладно, — быстро согласилась и наконец посмотрела на того, кто держал меня за руку. — Вы в порядке? — спросила чисто формально.

— Как видите, — ответил Иоанн, бегло осмотрев свое тело.

— Хорошо. Тогда почему вы еще здесь? Разве не нужно спешить?

Иоанн склонил голову набок, небрежно ухмыльнулся и, поглаживая щетину, о чем-то задумался.

— В чем дело? — негодовала от такой реакции.

В его глубоком черном взгляде радостно заплясали чертики, призывая появится на лице улыбку мартовского кота.

— Похоже, в этот раз мне всё-таки удастся вас подвезти. Неужто заслужил доверие?

— Заслужили, заслужили, — поддакивала я, лишь бы скорее заставить его уйти и заняться делом.

— Глубоко польщен. Ваше доверие — ценная награда.

— Которой вам будет достаточно? — подловила на слове.

— Мм, еще бы хотелось узнать ваше имя. А также в качестве благодарности принимаются и материальные блага. Исключительно на добровольной основе и на ваше личное усмотрение, — отчеканил Иоанн, как заученный стишок.

«Боже, и почему он такой болтливый?» — не понимала его желание растягивать общение, когда мы находились в каких-то десяти метрах от драгоценного выхода! Как так-то?!

— Я подумаю об этом, — обнадеживающе кивнула, еле сдерживая нервный тик. А затем твердо произнесла: — Когда мы окажемся за пределами города.

— Понял, иду за лошадью. Ждите здесь. — Иоанн оперативно развернулся и направился в конец улицы. Кажется, к отдельным стойлам у таверны.

Я с облегчением выдохнула. А после посмотрела на ворота — и снова попала в их необъяснимый магический капкан. Казалось, даже ветер подталкивал к ним и маняще зазывал. И чем дольше я смотрела на мелькавшие перед глазами повозки, свободно проезжающие туда-сюда, тем сильнее начинало распирать изнутри. Сперва истоптала подрагивающей ногой невинный одуванчик, затем искусала все губы и расчесала костяшки пальцев, а потом и вообще не смогла устоять на месте и судорожно начала ходить взад-вперед как припадочная. У меня будто ломка началась. А желанная доза была так близко. И в итоге я не выдержала.

— К черту! — бросилась вперед как спринтер, участвующий в последнем марафоне.

Адреналин обжигал кровь, выплескивая тонны энергии, что превращала мышцы в поршни двигателя. Летела без тормозов. Оттого на полном ходу и впечаталась в телегу с гусями. Ободрала о клетки руки и побила колено. Но болезненные стоны успешно затухали на фоне взволнованного гусиного гаканья.

— Приехали, — сдавленно процедила сквозь зубы, поднимаясь с земли под грубую ругань. — Извините, простите.

— Ингрид? — окликнули сзади.

— Рон?

«Нет, ну это просто издевательство какое-то! Почему так не везет-то?!»

— Тихо, тихо, только спокойствие. — Как водичка, я начала обтекать младшего Лариона, попутно высматривая пути к отступлению. — Сейчас каждый пойдет своей дорогой, хорошо?

— Как ты выбралась? — спросил он задумчиво, с нотками любопытства.

— Я не ведьма, — мигом отчеканила.

— Да разумею, просто любопытно, как тебе это удалось. Хм, а что это? — он робко указал на мою футболку, принтом которой служил логотип известной рок-группы.

— Рон, ты чего там застрял? — Из хижины напротив выглянул Арен. И когда наши с ним взгляды пересеклись… Ух, не думала, что глаза и впрямь могут стать как два круглых блюдца.

— Ладно, чувак, потом договорим, — небрежно бросила Рону и мигом припустила к воротам.

— Кто я?..

— Брат, ты идиот?! — Арен подбежал к нему, как ошпаренный. — Чего стоишь? Быстро зови стражу! Стража! Сюда!..

Глава 16. Потерянное время

Слышали выражение «Душа в пятки ушла»? В моем случае туда и все силы ушли, когда из сторожевых башен донеслось: «Цельсь!»

Думала, так и пристрелят на том мосту… Повезло, что Ларионам я была нужна живой, поэтому, судя по крикам, Арен меня спас. Но сдаваться в качестве благодарности я не горела желанием. Горели у меня ноги, когда я, воспользовавшись шансом, ринулась в сторону леса. Никогда еще в жизни так быстро не бегала — если б это был марафон, первое место мне было бы обеспечено. Главное, чтобы в начавшейся гонке призом не стала недавняя камера.

На адреналине удалось пробежать пару километров, но на развилке пришлось остановиться. Местность оказалась совершенно незнакомой. Даже не была уверена, что мы вообще здесь проходили. Куда дальше — неизвестно. Вспоминать или просто думать мешала сильная после остановки боль в груди. А нормально выровнять дыхание не позволили накопившиеся эмоции, которые именно в тот момент, словно сорвавшиеся с цепи звери, вырвались на свободу.

— А-а-а! — с надрывом закричала, напрочь позабыв о безопасности.

Я была на грани срыва, поэтому, неосознанно прокричавшись, смогла скинуть часть тяжелых, волнующих разум сумбурных чувств. Лихорадочное беспокойство и взволнованность всё еще продолжали терзать уставшее тело, но временная передышка позволила мало-мальски прояснить мысли и собраться. До этого я была сосредоточена лишь на механическом беге, но теперь обратила внимание на окружение. Лес подозрительно молчал, он притаился, ведь знал, что на его территорию вступил самый опасный хищник — человек.

Земля услужливо передавала вибрацию от ударов мощных копыт, а высокие стены из вековых деревьев отражали секундным эхом возгласы подгонявших лошадей всадников. Они нагоняли.

— Куда? Куда же?.. — Я металась от одной тропы к другой, никак не решаясь сделать выбор, а звуки погони тем временем становились всё громче.

В голове вдруг пронеслись слова Иоанна о том, что на своих двоих убежать не удастся. Следовательно, нужно было прятаться. Но на земле подходящего места для укрытия не нашлось: ни склона, ни оврага, ни густых зарослей и кустарников — сплошные стволы молодых деревьев, что как войско, пусть и неокрепшее, но многочисленное, простиралось далеко вперед. И среди них, выделяясь, стоял «командир»: большое ветвистое дерево, что росло рядом с развилкой и обладало раскидистой пышной кроной, на которой мой взгляд и остановился.

Через пару минут на тропу выехала небольшая группа всадников, шесть человек во главе с Ареном. Заприметив врага, я притаилась в листве и задержала дыхание. Не хотелось выдать себя даже малейшим, незначительным звуком или шорохом. Пусть и пришлось скрючиться в неудобной позе, пусть до болезненного покалывания онемели руки и ноги, но я терпела.

— Господин, куда дальше? — спросил один из всадников.

— Не думаю, что она хорошо ориентируется в лесу. Разделимся: мы поедем к поместью Гердебалей, а вы — в сторону Рунвеля.

— Есть!

Приняв указания, конники разъехались по разные стороны.

«Что ж, спасибо за подсказку, Ларион», — удивилась, что невзначай выведала нужный путь.

Мне, конечно, пришлось потрудиться, чтобы не столкнуться с преследователями лицом к лицу, но, поменявшись с ними ролями, кое-как удалось выйти к знакомому краю леса. Там на время пришлось спрятаться в малоприятной болотистой яме, поросшей мхом и лишайником, и терпеливо дожидаться, покуда всадники не повернут назад.

Но вот напасть: из груди вдруг начал вырываться безудержный дикий кашель! И как ни пыталась, ни силилась, но сдержать его не удалось. Меня услышали. Один из людей Ларионов уверенно шел к моему укрытию. А я не знала, что делать: остаться или бежать? Остаться или бежать?..

— Кто-то побежал на запад! Сюда! — окликнул всех один из всадников. И все шустро кинулись в глубь леса. Преследовать неизвестно кого.

Я осторожно высунула голову из ямы; убедилась, что враги ушли в другом направлении, и наконец громко с глухим простуженным хрипом откашлялась. Затем кряхтя, как старая бабка, поднялась с земли и, еле переставляя ноги, побрела к поместью.

Домой вернулась, когда стемнело. Слуги уже начали зажигать во всех комнатах свет, плавно опускаясь с верхних этажей на нижние. И десятки рождающихся из темноты огоньков, что неуверенно дрожали в немом танце, говорили о том, что я опоздала. Возможно, совсем на чуть-чуть. Возможно, еще оставалось немного времени, чтобы хотя бы пробраться в дом. Но задние ворота, как и ожидалось, были закрыты. Я же их и заперла, когда уезжала.

«А кто тебе? Сам себе, — постучала ладонью по лбу. — Нужно будет сказать Эрику, что неплохо бы сменить замок. Ключ-то я потеряла на вражеской территории… А это, как ни посмотри, стрёмно. Блин, ну что за невезение? Теперь придется звонить лакею и выдумывать легенду, как я оказалась снаружи. И что-то мне подсказывает, что идея с конем-Хагоном не такая уж и плохая», — размышляла я, пока дергала за веревку-звонок.

Старший лакей не заставил себя долго ждать. Бежал к воротам очень резво, словно помолодел лет на десять. И убавил в росте, сантиметров на сорок…

— Мисс Ингрид? — удивился Эрик, остановившись в метре от ворот.

— О, как хорошо, что это ты! — радостно воскликнула. — Меня уже спохватились? Или еще нет?.. Ну, чего застыл? Скорее открывай.

Однако Эрик не сдвинулся ни на шаг, его лицо исказило недоумение.

— Это правда вы? — с неким подозрением спросил он.

— А кто еще? Эрик, не дури, открой.

— Н-но как вы оказались там, за воротами?

— С дерева спустилась. Сбежать хотела, а теперь одумалась и вернулась, чего пристал? А ну, впускай давай! — требовательно дернула за решетку. — Сил стоять уже нет.

Я буквально валилась с ног и уже просто висела на гребаных воротах, которые Эрик почему-то никак не хотел открывать!

— Простите, — упрямо замотал он головой и вдруг начал отходить, — но я должен сообщить милорду… Их две. Что же это происходит, боже милостивый? — невнятно забормотал Эрик и с непонятным испугом побежал обратно в особняк.

— Стой! Это я, Эрик! Эрик!

Но крики оказались бесполезны, мальчишка сбежал.

«И чё делать? — офигевала я. — Сейчас еще за очередную нечисть примут, выйдут с кольями и факелами, начнут проверять горю или нет… Мне обратно в замок Ларионов бежать, что ли?» — уже всерьез начала обдумывать данный вариант.

Внезапно внимание привлек резво прыгающий в траве черный объект. Я непроизвольно отстранилась, посчитав это за дикое животное, которое направлялось в мою сторону. Вернее, в сторону ворот, ведь раздавшийся яростный лай Байрона знаменовал только одно: «Всем, кто попадется на его пути, несдобровать».

Я отошла подальше от входа, чтобы не мешать зверушкам сбегать от опасной твари и, конечно, чтобы самой не пересечься с ней. Только вот это глупое животное, по размерам походившее на взрослого енота, само бежало к человеку.

— Э-эй! Брысь! — прикрикнула и замахала руками, пытаясь его спугнуть.

Зверь на мгновение остановился, а затем снова запрыгал, не меняя направления. И вблизи те короткие, но мощные прыжки я всё же признала. Это скакал Карам. Повезло еще, что стояла неглубокая ночь, иначе кидающееся на меня в темноте «нечто» довело бы до инфаркта.

«Но почему он совсем молчит? Обычно тот еще говорун. За пределами особняка мог бы и подать голос, чтобы быстрее узнала», — задумавшись, взяла птицу на руки. И ответ на загадочное молчание быстро нашелся.

— Что это?

Карам держал в клюве что-то плоское и шероховатое, напоминавшее визитку или игральную карту, которую он спокойно позволил забрать. Значит, это предназначалось мне.

На прямоугольном картоне было что-то нарисовано. Однако как бы ни силилась, но в потемках зрение достигло своего предела: очертания разглядеть смогла, а вот мелкие детали — увы — нет.

— Нужен свет, — огляделась.

Но за пределами особняка расстилались лишь бескрайние поля. В которые, к удивлению, Карам меня и повел. Сперва решила, что он хотел увести подальше от поместья, ведь, похоже, ничего хорошего нас там не ждало.

Уверенно шагающая по вольному простору птица вдруг внезапно остановилась, прямо у высокой склонившейся ко сну траве. И Карам наконец подал голос: один короткий, но объемный гортанный крик, плавно растворившийся в теплом воздухе. Через несколько секунд на середине поля загорелся крошечный огонек. Я не поняла, что это, но всё-таки решила подойти.

Однако только вступила в высокую траву, как рядом с огоньком загорелся еще один. А затем еще и еще… Поле словно подхватило волшебную ветрянку: оно стремительно покрылось сотнями ярких желтовато-лаймовых огоньков, что приближались к нам приливной волной. Под колышущейся травой переливающиеся звездным блеском огни действительно напоминали прибрежные волны, освещенные лунным светом. Сказочно красиво и чарующе.

— Нас точно можно принять за ведьму и ее фамильяра, — с удручающим видом посмотрела на Карама, а затем аккуратно подошла к ближайшей «искорке», присела на корточки и стала ее рассматривать.

Загадочный свет излучали маленькие бабочки. Их прозрачное брюшко подсвечивало черные крылья с белыми крупными точками, создавая иллюзию опасных глаз хищника, для защиты от которых природой и была создана эта красивая обманка.

«Время, Ингрид, время!» — одернула себя от изучения местной фауны и, повернув послание лицевой стороной, поднесла его к группе скопившихся насекомых.

На коричневато-желтом картоне была нарисована карта. От задних ворот поместья стрелка вела именно к этому полю. И где-то здесь находился квадрат с ручкой, то бишь некий проход.

В иной ситуации я бы десять раз подумала о том, следует ли идти туда, куда ведет странная птица — ведь с конем недавно уже прокололась, — но в тот момент меня вел не Карам, а Адриан. О чем сообщила его изящная подпись в углу мини-карты. А значит, появился реальный шанс незаметно пробраться в дом.

Я пошла вдоль высокой травы, к приблизительному расположению тайного прохода, ведь единственными ориентирами служили главная дорога и задние ворота, справа от которых и была запрятана моя цель.

«Только где именно? Поле-то огромное, не на ощупь же искать?» — занервничала, осознав, что не всё так просто.

Да и пока бродила, насекомые успокоились и понемногу начали угасать, оставляя почти в потемках. На мои крики бабочки почему-то не реагировали, поэтому стала просить Карама еще раз подать голос. Но тот петь наотрез отказался.

— Супер. Я о тайный проход зацепиться, что ли, должна?

Со стороны поместья раздался гомон собравшихся в группу людей, и вскоре перед взором замельтешили факелы. Пока еще далекие, но уже вселяющие страх.

Я прижала Карама к груди и попятилась. На четвертом шагу нога встала на кривую корягу и неудачно соскочила, из-за чего я оступилась и, пытаясь сохранить равновесие, сильно сдавила птицу.

Карам болезненно каркнул — поле вновь заискрилось мириадами кислотных огоньков, из-за которых мы оказались как на ладони. Отряд лорда заметил горящий указатель и двинулся в нашу сторону.

Я решила оставить Карама и пойти сдаваться. Ибо не особо прельщало носиться по ночным полям от вооруженных мужчин. Может, в другой раз? При наличии сил, желания и полной луны для пущей романтики?

Но стоило только положить Карама в траву, как в воздухе тут же повис гулкий собачий лай.

— Твою ж рать, — устало процедила сквозь зубы. — Сегодня определенно не мой день.

Я схватила птицу и побежала к деревьям, ближайшие макушки которых виднелись у самой черты горизонта. Но лучше уж убить ноги, чем снова подвергнуть жизнь Карама опасности. Всплывшие в памяти свежие воспоминания того ужасного дня перекрывали жгучую боль в мышцах и заставляли двигаться вперед. В этот раз хотелось всё сделать правильно: не бросить Карама где попало, а спрятать в безопасном месте. По крайней мере, докуда не смогут добраться псы.

И вот, пробегая по мерцающему, как новогодние гирлянды, полю, я краем глаза заметила одно выделяющееся черное, как бездна, пятно. Эта неожиданная проплешина невольно привлекла внимание. Там не «горели» насекомые, они собрались вокруг, образуя почти ровный замкнутый квадрат. Если это не спасительный выход, то что?

Я посмотрела на далекие макушки деревьев, затем на приближающийся огонь от факелов, прислушалась к уже уловимому рычанию еще сдерживаемых собак и бросилась к черному квадрату.

Тайный проход не только зарос травой, но и прикрывался крупным булыжником, который удалось сдвинуть лишь с третьей попытки. Как и было нарисовано на карте, дверь открывалась круглым металлическим кольцом. К счастью, справиться с ним оказалось проще, чем с булыжником.

Было страшно погружаться в беспроглядный мрак. Но когда выясняешь, что необъятная бездна оказывается всего лишь узким тоннелем метр на метр, то испытываешь некое облегчение. Хотя кому как. Если бы страдала клаустрофобией, то мигом бы заголосила стражникам, чтобы те буквально вытащили меня из-под земли.

К слову, холод, окутавший погрузившиеся в темноту ноги, напомнил о темнице Ларионов, а также напомнил кашлю о его существовании. Чтобы не прочищать легкие на всю округу, я быстро и небрежно захлопнула вход, из-за чего скопившийся на двери песок упал мне на голову. Теперь помимо разрывающего глотку кашля приходилось бороться и с неконтролируемым чиханием. Думала, задохнусь к чертям собачьим. Нос забился мелкой неприятной пылью, что впитала затхлый гнилостно-земляной запах и раздражала слизистую, из-за чего ручьем полились и сопли и слезы.

В общем, кое-как управившись с таким сложным процессом, как дыхание, я на полусогнутых потопала вперед, в ледяной мрак. В тоннеле светящихся жучков не водилось, оттого пришлось пробираться на ощупь. Причем максимально аккуратно, ведь о разросшиеся корни можно было не только зацепиться или удариться, но и выколоть глаз. С одной стороны, хотелось поскорее оказаться дома, в тепле, в своей мягкой удобной постели, чтобы наконец отдохнуть, выпить чаю, расслабиться в горячей ванне, а с другой… знала, что если поспешу, то точно останусь без глаза.

«С моим везением лучше не рисковать», — решила проделать весь путь терпеливыми неспешными шагами. Пусть это и увеличило время пребывания на холоде, что определенно не пошло на пользу и без того расшатанному здоровью.

— Боже, — дернулась от испуга, уловив постороннее движение справа от себя.

— Это я, Адриан, не бойся, — послышался в полуметре пониженный голос.

— Адриан, прошу, скорее отведи в мои покои! — с отчаянной мольбой бросилась к эльфу.

— Что с тобой стряслось? — с беспокойством и неким напряжением спросил он.

— Позже, всё позже расскажу, быстрее…

Обжигающая ладонь опустилась на руку — я рефлекторно одернула ее. Тело настолько окоченело, что даже обычное прикосновение воспринималось как ожог.

— Приготовишь мне потом свой хваленый липовый чай? — вымученно улыбнулась, пытаясь слегка разрядить обстановку.

— Обязательно, — коротко ответил Адриан и, взяв меня за край футболки, повел по «муравьиным» ходам.

Вскоре холодные стены стали излучать осязаемые вибрации. Чем ближе мы подбирались к моей спальне, тем сильнее звуки извне проникали в узкие тоннели. Сперва слышался невнятный гам, хаотичный топот, а затем до слуха отчетливо стали доходить знакомые басовитые крики. Отец уже был в комнате.

— Присмотри за ним, пожалуйста, — отдала Карама Адриану. — А я попробую всё уладить. Насколько получится, — нервно взглотнула, уже ощущая мурашки по коже от одного только отцовского голоса.

— Стоит ли выходить в данный момент? — с осторожностью прошептал Адриан.

— Потом уже вряд ли смогу придумать оправдание.

Я максимально бесшумно залезла в шкаф, закрыла за собой проход и, не решившись выйти, прислонилась к двери.

— Что там, Хельга?

— Простите, господин, но в ванной комнате ее нет.

«Что? Они совсем недавно заметили пропажу?»

— Выходит, опять сбежала? Да простит меня Мередит, но я срублю это злосчастное дерево!

— Милорд, она не могла по нему спуститься: там стоит охрана, — вмешался Рудольф.

— Твоя охрана не знает ее так, как знаю я! И слова мальчишки это только подтвердили.

— Паж также поведал, что незадолго до того видел госпожу в покоях, когда приходил сообщить о доставке свадебных нарядов. Я тому свидетель. А значит, мисс Ингрид никак не могла оказаться за пределами поместья.

— Так где же она?! — надрывно закричал граф, срывая голос, из-за чего появилась саднящая хрипота. — Кому было велено не спускать с нее глаз? Ежели сию минуту не найдешь ее, то поплатишься. Клянусь, я…

— Отец, я здесь, — неуклюже вывалилась из шкафа, потянув за собой «хвост» из платьев, — всё в порядке, успокойтесь.

Устрашающая тишина вмиг поглотила пространство. Пристальные неоднозначные взгляды вцепились в меня, как на подсудимого, которому вот-вот должны были вынести приговор. Но судейский молоток всё никак не опускался, он повис в воздухе — тревожное ожидание тянулось томительно долго.

— Что ты там делала? — хмуро спросил отец, разрушая стоическое молчание.

— Уснула. Случайно.

— Так почему показалась только сейчас? — Граф повысил голос. Его губы скривились, ноздри расширились, а глаза налились черной злобой.

Я слушала глубокое яростное дыхание и понимала, что нить отцовского терпения уже рвется. Но морально он уже меня задавил. Голова сокрушенно опустилась вниз, принимая постыдное поражение. Взгляд упал на грязные, убитые в хлам кроссовки — и меня озарило.

— А как я могла выйти раньше? — вопрошающе, с нотками упрека посмотрела на отца. — Разве не видите? Теперь довольны? Ну же, взгляните хорошенько, — развела руки, демонстрируя себя во всей красе. — Я выгляжу просто ужасно! — Мое лицо скривилось из-за полившихся от переживаний слез, что придало истерике куда большей реалистичности. — Меня всю высыпало, я потолстела, не смогла влезть ни в одно приличное платье! Какая тут свадьба, если я страшная! — выла в голос, до жути смущая присутствующих. — И теперь все меня видели!

— Ну-ну, милая, перестань плакать, — начал успокаивать отец, растерявшись. — Выйдите! — строго велел остальным.

Слуги послушно устремились к выходу, стражники последовали их примеру, но чуть погодя остановились, заметив, что командир не сдвинулся с места.

— Почему ваши ноги в грязи? — спросил Рудольф, сохраняя невозмутимый вид.

— Разбила цветок. Вы разве не слышали?

— На окне нет цветов.

«А тебе всё неймется, да?» — гневно подняла на мужчину заплаканные глаза.

— Потому что единственный, который был, я и разбила! — прошипела, не скрывая раздражения. — Еще и осколками порезалась. Отец, взгляните, — вытянула перебинтованные руки. — Это же кошмар! Как покажусь перед гостями? Перед Роджером? Может, перенесем церемонию?

— Да что ж это такое? — Отец взволнованно покачал головой и попытался осмотреть раны, но я быстро опустила руки и продолжила возмущаться.

— В последнее время дико не везет. Будто всё ополчилось против меня. Как проклятие какое-то…

— Что ты такое говоришь? — резко возразил отец, встрепенувшись, и усадил меня на постель. — Это всё предсвадебное волнение, от него и рассеянность и самобичевание. Такое бывает, сие вполне естественно, не переживай.

— Да как тут не переживать, если к важному дню я совершенно не готова?

— Будешь, будешь готова, — успокаивающе погладил меня по плечам. — Сейчас тебе важно выпить чаю, выспаться и отдохнуть. Обо всем остальном я позабочусь, обещаю, — располагающе произнес он и опустил взгляд, прямо на мои ноги, что тряслись, как у скаковой лошади после финального забега. Отец невольно охнул: — Ты от переживаний так дрожишь, дитя мое?

— Да, — соврала. — Но честно… еще меня напугала новость о самозванке, что бродит недалеко от поместья. Это и подтолкнуло выйти из укрытия, ведь я так сильно испугалась. Вдруг кто-то замыслил нечто дурное?

— Я с этим разберусь, — решительно заявил граф, взяв меня за руку. — Не бойся, здесь тебе ничто не угрожает. Как только всё прояснится, я в тот час сообщу тебе. Договорились? — Увидев утвердительный кивок, он вздохнул с облегчением. — Покамест приглашу лекаря, разведаю обстановку снаружи, а затем снова навещу тебя. Отдыхай, дорогая. — На прощание он нежно похлопал меня по руке и встал с кровати.

— Отец, — схватила его за рукав, — будьте осторожны.

Не знаю, зачем сказала это, ведь никакой угрозы не существовало. Хотя косвенно ей была я. И, как выяснится чуть позже, мне окажется под силу причинить ему боль.

Когда граф вместе со стражей покинул комнату, единственное, на что у меня хватило сил, так это снять одежду и укутаться в одеяло. Отключилась мгновенно. И всё время, пока спала, пролежала неподвижным «солдатиком». Пару раз за ночь просыпалась, когда Рудольф заходил проверить, на месте ли госпожа. Кажется, еще Адриан навещал, но я быстро его прогнала, сказав, что сейчас здесь находиться опасно. Хотя, возможно, мне это и вовсе приснилось.

***

Крепкий сон отпустил из своих сетей еще до рассвета. А всё из-за навязчивого чувства, будто на меня кто-то смотрит. Когда взгляд уловил возле кровати темный силуэт, я испуганно подскочила. По телу словно прошел разряд электрического тока, мгновенно возбудивший каждую его клетку.

Женский силуэт стоял возле туалетного столика — я слегка успокоилась, решив, что пришла служанка. Только вот эта служанка никак не отзывалась, она продолжала неподвижно стоять на месте. Дикий страх снова проник под кожу и бесстыдно стал копошиться во внутренностях, вызывая приступ вязкой тошноты. Но я не могла ни пошевелиться, ни вымолвить хоть слово. Как и неизвестный гость. Так и замерли в комнате две немые статуи. Пусть ненадолго, но и тех секунд ожидания хватило, чтобы изрядно помотать мне нервы.

Когда глаза привыкли к темноте, а лунный свет достиг нужного окна, я заметила знакомые черты. Увидеть наяву «себя» было странно и жутко. Страшнее, чем в зеркале. Ведь на мгновение решила, что мое время закончилось. Что это конец. Даже будто бы услышала тиканье часов, что неумолимо отсчитывали последние секунды моей недолгой жизни. А неожиданно появившийся за спиной яркий свет только склонил мысли к скорой неминуемой смерти.

— Айх! — издала непонятный звук и вздрогнула, когда меня окликнул Рудольф.

— Вам что-нибудь нужно? — повторил он вопрос.

Я растерянно, как только родившийся олененок, переводила взгляд то на Рудольфа, то на место недавней бесовщины. Ингрид уже не было. Но зато появились догадки, кого мог видеть Эрик в мое отсутствие.

— Мисс? — Настороженный стражник подошел ближе.

Пламя свечи едва осветило комнату, но этого хватило, чтобы приметить стоявшее на туалетном столике небольшое овальное зеркало. Я выскочила из кровати, подошла к нему и перевернула.

— Всё хорошо, — ответила Рудольфу. — Просто приснился дурной сон. Не могли бы вы зажечь здесь пару свечей? Я пока немного приду в себя, а потом лягу спать.

Разумеется, спать после такого не ложилась. Пусть тело и продолжало пылать пульсирующим изнеможением, но валяться в постели больше не хотелось. Особенно когда слух уловил отчетливое тиканье. Глубокий вдох, косой взгляд — и замечаю возле зеркала открытые карманные часы. Которые, ко всему прочему, еще и ходили в обратную сторону! Жуть!

Я, как ошпаренная, стала слоняться по комнате из угла в угол, накручивая себя еще больше. Тянуло скорее встретиться с Адрианом и обо всем ему рассказать. Но понимала, что из-за двойного контроля Рудольфа уже не смогу так просто покинуть покои. Поэтому усмирила свое желание и, подойдя к окну, под редкое перешептывание охраны начала осматривать свои руки. Кто-то сменил повязки и обработал раны, что саднили и слегка жглись от нанесенного лекарства. Когда откашливалась от скопившейся мокроты, заметила, что разбросанные вещи убрали с пола, а обувь очистили от грязи.

Я положила руку на горячий лоб и присела за стол, на котором стоял поднос с уже давно остывшим чаем. Причем чашек было две. Думаю, отец хотел присоединиться, но кое-кто крепко уснул.

Дверь в комнату снова отворилась. Похоже, Рудольф проверял обстановку каждые полчаса. Однако в проеме показалась явно не его здоровая голова. Вскоре одинокая свеча осветила родное лицо.

— Отец? — удивилась и привстала с места. Я так рада была его видеть.

— Дорогая, почему не спишь? — так же удивленно спросил он.

— Что-то не хочется, — с равнодушным видом пожала плечами. — А вы?

— Тоже.

Отец нерешительно подсел за стол и поставил одиноко подрагивающую во мраке свечу, осветившую в оранжевых красках его усталое старческое лицо. В тот момент он не выглядел грозным опасным графом, державшим в страхе всю округу. Это был измученный, утомленный мужчина, в присутствии которого я всё равно почувствовала себя в безопасности. Сразу стало так спокойно — как в мыслях, так и на душе, — словно недавнего кошмара и не было вовсе.

Несколько минут мы просидели в уже знакомой приятной, животрепещущей тишине, а после отец, как и обещал, рассказал о результатах поиска. Конечно, никакой второй Ингрид не нашли. Посчитали, что это могла быть неудавшаяся попытка разбойников пробраться внутрь особняка, ведь пару дней назад их заметили недалеко от вражеского леса.

Чтобы немного отвлечь от не шибко праздничной темы, отец поведал о целых горах прибывших сундуков с платьями и украшениями, посмеялся, что теперь покои мадам Джеймс напоминают скорее сокровищницу пиратов, нежели дамскую опочивальню.

— Почему велели отнести всё к ней? — с любопытством поинтересовалась.

— Чтобы она подсобила и помогла выбрать самое красивое платье.

— Мне, значит, не доверяете? — усмехнулась.

— Доверял. Но после сегодняшнего убедился, что твой вкус… — он на секунду замялся, — слегка изменился. Так что прошу, посоветуйся завтра с мадам Джеймс.

— Вы хотели сказать «сегодня»? — поправила.

Отец прислонил ладонь к лицу и посмотрел в окно, за которым уже показался яркий обод восходящего солнца.

— Похоже, еще часок отдыха мне не повредит, — прикрыв веки, сказал он. После чего встал с места и направился к выходу. — Завтрак и обед принесут в твои покои, затем начнется церемония, а уже после вы…

От его слов о церемонии сердце испуганно забилось в груди, а спину покрыл леденящий холод, с которым не сумели совладать даже солнечные лучи.

— Отец, — перебила, — я ведь могу после завтрака пойти к Марте?

— Нет, — неожиданно сухо ответил он, разбивая, как хрупкое стекло, мои надежды выбраться из комнаты. Но чуть погодя его лицо озарила хитрая улыбка. — Не пойти, а бежать. Бежать готовиться к свадьбе! Ох, сказать по правде, не думал, что она станет для тебя так важна. Но я несказанно этому рад. — Отец по-доброму, открыто улыбнулся. Так не хотелось разбивать ему сердце. Но я должна была это сделать.

Оставшееся до завтрака время заняли приготовления: в этот раз собирала походную сумку повнушительнее, ведь не планировала больше возвращаться в поместье. В противном случае незавидная судьба была бы предрешена: меня окольцовывает Уилкинс и, без шанса снять проклятие, увозит в непродолжительный, но всё же ад.

Сумку вместе с запиской для Адриана оставила в тайном проходе, а когда служанка наконец принесла завтрак, я обратилась к Рудольфу с просьбой:

— Простите, вы можете отвести меня к Марте? Не хочется есть в одиночестве. Да и все платья для примерки у нее в покоях.

— Разумеется, мисс, — быстро согласился стражник. — Милорд уведомил меня. До церемонии вы можете находиться где пожелаете, но только в сопровождении меня и мадам Джеймс.

«Я могу перемещаться по дому?» — неподдельно удивилась.

Правда, такая свобода оказалась иллюзорной. Как уже известно, невеста не должна видеть жениха до свадьбы. Замечательная традиция, к слову, мне она очень понравилась. Если б не одно «но» — ограничение передвижения. Роджеру-то никто не запрещал ходить где вздумается, неудобства были только у меня. А ходить со служанками, как позже посоветовала Марта, чтобы они находили «путь без жениха», — было глупо и небезопасно. Мне их с собой, что ли, к потайному ходу взять и к эльфу отвести?

Благо Адриан нашел оставленную записку и вовремя подоспел в покои мадам Джеймс. Я специально выбрала место за столом таким образом, чтобы открывался вид на шкаф, а Марта сидела к нему спиной. Из-за чего она не смогла заметить, как из приоткрывшейся двери выпал маленький белый сверток. Мы только приступали к чаепитию, поэтому не пришлось упрашивать няню выпить еще чашечку. Хватило и одной. Так не прошло и десяти минут, а Марта уже сладко посапывала в кресле.

— Она уснула? — Адриан робко выглянул из шкафа. Заприметив его, подросшая Аврора спрыгнула с рук мадам Джеймс и, радостно виляя хвостом, побежала к эльфу.

— Похоже. Сколько она проспит?

— Около двух часов, не больше.

— Тогда не будем попусту тратить время, — сказала со строгостью.

Адриан среагировал на мой тон, перестал играть со щенком и повел в свое укромное жилище. Там в маленьком кресле спал Карам, а на столике стояли чашки и чайник, из которого шел ароматный пар.

— Я же обещал тебя угостить, — кротко сказал Адриан и, приглашая сесть, налил горячий напиток. Только он заметил мое простудное состояние. — Отвар поможет прогнать болезнь. И как только ухитрилась простыть? Лето ведь на дворе.

— А под землей — осень.

— В чьи это ты землянки наведывалась? Неужто за моей спиной к другим эльфам ходила? — попытался он пошутить, но в голосе проскользнули подрагивающие нотки беспокойства и опасения.

— Никаких эльфов, только скелет в тюремной камере, — спокойно ответила я и, взяв чашку, с безмятежным видом отпила сладкий, нежно-медовый отвар.

— К-камере? — ужаснулся Адриан, ненароком пролив напиток. — Как там очутилась?

— Пошла искать кольцо, но в лесу меня поймали Ларионы.

Наконец удалось рассказать эльфу про найденное в северной части зеркало, про его странные отражения, которые и вынудили пойти в лес. Также поведала про заговоренную воду из пруда, про странное существо, с которым столкнулась на опушке, вскользь упомянула плен и побег из замка.

Адриан молча и очень внимательно слушал. Почти после каждого моего предложения он вздрагивал и округлял глаза. Его прям распирало что-то сказать, добавить, уточнить, но он стойко сдерживался, пока рассказ наконец не завершился.

— Так всё и произошло. Ну, что думаешь?

— Ингрид, ты нашла подсказку! — воскликнул Адриан, чуть ли не подпрыгивая от радости. — Духи тебе благоволят и не отказывают в помощи! И то, что ты встретила дриаду, это только подтверждает!

— Дриаду? — переспросила.

— Тем странным созданием из дерева была дриада. Обычно они редко показываются людям — и то только тогда, когда хотят вывести заплутавших путников из леса, — но в твоем случае, думаю, они хотели отвести к тем сплетенным деревьям, на которые указали духи через заколдованное зеркало. И если б не вмешательство Ларионов… — Адриан нахмурился, крепко сжал кулачки и недовольно затопал ногами. — Ух, был бы там, я бы им наподдал!.. Ты так стараешься спасти всех от гибели, и их в том числе, а они еще и препятствуют! Разве сами не хотят избавиться от проклятия? — с искренним непониманием посмотрел на меня эльф.

— Не знаю, не спрашивала, — продолжая шмыгать носом, ответила с безразличием.

— Как не спрашивала?! — возмутился он. — Вдруг бы подсобили? Не думай, что только ты ведаешь о проклятии. Попробуй хотя бы добиться расположения Рона, раз он проявил к тебе доброту.

— Постой, зачем мне вообще связываться с Ларионами? — негодовала от предложения Адриана.

— Ты забыла? — с грустью проговорил тот. — Мало отыскать Кольцо Стихии, нужно вернуть его духам. А раз на местонахождение кольца указало ваше фамильное зеркало, значит, расположение Глоруса покажет фамильное зеркало Ларионов. Тебе снова придется вернуться в их замок.

«После всего?!» — ужаснулась я, уже слыша топот приближающейся паники.

— Черт, — схватилась за голову и склонилась к коленям. — Совсем про это забыла. Думала только о том, как бы сбежать, а теперь выходит… Надо с ними сотрудничать?! Это невозможно. Нет. Проще самой найти зеркало.

— А в одиночку сможешь добраться до озера? — осторожно спросил Адриан.

— Оно разве тоже не скрыто где-то в лесу? — В ответ последовало отрицательное мотание головой, и это разозлило. — Значит, узнаю, где оно находится, и ты меня туда отведешь. Точка!

— Я бы с радостью, Ингрид, но прости, — он понуро опустил голову, — я не могу выходить за пределы поместья.

— Почему?

— Я стал хранителем. Не будь тут моей сдерживающей магии, сие место давно бы разрушилось. Посему сама понимаешь, что произойдет, ежели надолго покину дом.

— А кто-нибудь еще может помочь? Без проводника я не справлюсь.

Адриан уверенно кивнул, но во взгляде мелькнула некая досада, и это не слишком обнадежило.

— Ты, наверное, рассердишься, но я располагаю сведениями об одном человеке, который хорошо ориентируется в лесу и ведает много мест за его пределами.

— А чего мне сердиться-то? — Но тут же сменила тон и гневно отрезала: — Если это не Роджер, конечно.

— Нет, не он.

— Замечательно, — выдохнула с облегчением, — тогда любой пойдет.

— Это Арен.

«Что-то я погорячилась с "любым". Похоже, не надо было упускать Иоанна, — начала жалеть, что не дождалась его. — С ним договориться было бы куда проще».

— Тот самый? — решила уточнить, ведь в сердечке всё еще теплилась надежда, что тут много таких «Аренчиков» бегает.

— Да, Ларион, — как приговор вынес мне Адриан. А потом воодушевленно добавил: — Хоть Арен и злопамятный, но обиду-то держит на лорда Генриха, так что у него нет причин делать врагом и тебя. Он благоразумен, поэтому наверняка выслушает и поможет.

— Мы точно про одного и того же человека говорим? Откуда такая уверенность? Ты с ним знаком, что ли?

— Я же не вечно тут живу. Как-то бывал в их замке, познакомился с семейством, когда был молодым.

— А сейчас ты типа старый? — не без иронии спросила я, оглядев с ног до головы десятилетнего ребенка.

— Мне скоро триста будет! — обиженно возмутился Адриан и задрал нос кверху.

— Заранее поздравляю, а то, может, не выдастся случая…

Настала минута неловкого молчания. Которая подвела к еще одному животрепещущему вопросу.

— К слову о времени, — достала прихваченные в последний момент загадочные часы. — Мне их, кажется, духи передали. Но не совсем понимаю зачем. Ориентироваться по ним невозможно. Есть какие-нибудь идеи?

Эльф деликатно взял потертые серебряные часы, посмотрел на обратно бегущие стрелки, затем закрыл крышку и внимательно стал разглядывать изображенный на ней рисунок. Внутри круга, обвитого дубовыми листьями с желудями, спускался с небес ворон, что пытался ухватить за хвост волка, который устремился ввысь, также пытаясь схватить за хвост птицу.

— Уверена, что духи их даровали? — с явным сомнением спросил Адриан. В ответ я отрицательно покачала головой. — Часы принадлежат тебе, Ингрид. Это подарок, который, как дорогую сердцу вещь, ты когда-то носила не снимая.

— Подарок? От кого?

— Не ведаю. Может, от отца, а может, перешло от матери.

«Выходит, опять сама себе что-то напридумывала? — не скрывая разочарования, приняла «средневековый уроборос» обратно и неосознанно надела его на шею, словно и вправду делала так много раз. Когда осознала это, хотела снять часы, но всё же передумала. — Вдруг спасут от шальной стрелы?» — И раз такая мысль посетила голову, значит, где-то глубоко внутри я уже приняла окончательное решение отправиться в путь.

— Ладно, к вражине, так к вражине, — хлопнула себя по коленям, встала и подняла с пола сумку, которую эльф любезно сюда принес.

— Ты пойдешь? — удивился он.

— А что еще делать? Да и в данным момент меня больше пугает скорая свадьба, нежели недавняя камера. Попробую договориться с Ларионами.

— Спасибо, Ингрид! — Маленькие ручки неожиданно обняли меня, и вскоре послышались слезные всхлипы.

— Адриан, ты чего? Я же еще ничего не сделала, перестань, — пыталась его успокоить.

— Неправда. Тебе удалось сделать гораздо больше, чем ты думаешь, — не переставая плакать, проговорил он. — Я уверен, вместе с Ареном вы справитесь. У вас есть шанс преодолеть вражду и примирить семьи. Именно это и поможет избавить всех от проклятия.

— Да. Будем верить, что так оно и произойдет, — натянула вымученную улыбку, не питая никаких иллюзий. И вскоре почувствовала, как затаенная тревога снова начала дышать в спину.

Я попрощалась с Адрианом, который горестным, сдавленным ревом заставил расплакаться и меня; с Джозефом, вручившим «бутерброды на дорожку», причем тоже со слезами на глазах, и, конечно, с Карамом — единственным, кто не плакал. Я так надеялась, что он составит мне компанию, — мог бы Арена припугнуть, если что, — но из-за раны, не успевшей зажить, пришлось оставить его на временное попечительство Адриана. Однако не оставалось сомнений, что наши пути еще обязательно пересекутся.

Покидая поместье, я не прекращала думать об отце. Как человеку, потерявшему почти всю семью, мне было искренне его жаль, ведь я знала эту боль и мне правда не хотелось, чтобы он вновь ее испытал. Но всё же осознание того, что это не моя жизнь, что я должна защищать и вернуть свою, заставило без особых колебаний выйти за ворота и шагнуть в холодный густой туман.

Однако в голове еще долго прокручивалось письмо, оставленное отцу. Написание пары строк далось тяжело, оттого и отпустить их было сложно. Мне оказалось очень трудно выцепить из головы нужные слова и перенести их на бумагу. В мыслях всё было проще. Гораздо проще.

Отец. Я знаю о проклятии. И знаю, как его остановить. Я не хочу, чтобы наследие нашей семьи исчезло, поэтому и отправляюсь в путь. Лучше рискнуть и попытаться всё исправить, чем остаться одной, без тебя, без поместья. Знаю, что ты обещал Уилкинсам передать наши земли взамен на вступление в брак. Могу понять тебя, как родителя, пытающегося всеми силами защитить последнего ребенка от неминуемой гибели, но попытайся немного понять и меня. Я никогда не буду счастлива с Роджером, а несчастливая жизнь — не жизнь, а существование, в котором нет смысла.

Могу представить, как тебе будет больно это читать. Гораздо больнее, чем мне покидать тебя… Но прошу, дождись меня, отец. Не отправляйся на поиски, побереги здоровье. Я обязательно вернусь. Не знаю, с хорошими ли вестями или нет, но вернусь. Просто верь в меня. Я постараюсь избавить нашу семью от насланной кары и дать шанс потомкам на счастливую жизнь.

Люблю тебя.Твоя упрямая и непослушная дочь.

Глава 17. Проверка доверия

Утро выдалось серым и холодным. В такое время хотелось не укутаться в плащ и прижаться к теплой лошади, а свернуться клубочком у камина и сладко спать. Но вместо этого пришлось идти в лапы врагов. Добровольно. Удивительно, что сама лезла на рожон. Ведь обычно при маломальской опасности сразу же пускалась наутек. Неужели судьба-злодейка посчитала, что моя задница получила мало приключений, поэтому и подложила такую свинью? Типа на, отрывайся по полной? Не хочется критиковать чужую работу, но перевыполнение плана тоже не есть хорошо. Кто ответит за мое подорванное здоровье? Вряд ли существует страховка, покрывающая расходы на лечение после попадания в прошлое.

Пока я рьяно жаловалась на несправедливую судьбу, замок Ларионов уже показался на горизонте. Мучительно засосало под ложечкой — не хотелось идти. А умирать тем более. Продолжая бороться с собственной нерешительностью, я слезла с лошади и понемногу начала двигаться в сторону главной дороги, ведущей к воротам в город. Вокруг было безлюдно и тихо, даже птицы еще прятались по своим гнездам, отчего стало тревожно и боязно. Если бы в замок ехали повозки торговцев, можно было затесаться среди них, а так одинокая всадница определенно вызвала бы подозрение. Да и хорошей легенды у меня не было.

«Вот чего с Адрианом на этот счет не посоветовалась, дуреха?» — корила себя за несообразительность. Хотя где-то на подкорке и понимала, что предугадать всё наперед невозможно. Особенно находясь в таком сюрреализме. Однако это не отменяло того факта, что если не знаешь правил игры — ты беспомощен. Так что вновь пришлось подстраиваться под мир.

Привязав лошадь, я заняла удобную позицию для наблюдения за воротами и принялась выжидать. План состоял в том, чтобы дождаться, покуда Ларионы сами не покинут замок и не придут ко мне. В лесу у нас как-то получше разговор завязывался, нежели в стенах крепости. Да и времени поговорить будет чуть больше, а там стража сразу по рукам и ногам скрутит. Поэтому оставаться на месте и ждать, пока Магомет сам придет к горе, — наилучший вариант. Если бы не одно «но» — неизвестность.

Солнце уже приближалось к зениту, жизнь в городе кипела: звонили церковные колокола, шумел оживленный народ, крестьяне скоординированными муравьями заполонили поля, а забитые товаром повозки начали проезжать через ворота. Однако моей цели всё не было и не было.

«А что, если они и вовсе не придут? — начали закрадываться сомнения. — Вдруг сезон охоты уже закончился и им не нужно больше выходить в лес? Вдруг у них забот полно и внутри замка? Даже если и ошибаюсь, то всё равно неясно сколько их ждать: день, два, неделю?.. Я же не смогу ночевать в лесу. — Паника уже начала вытягивать длинные когти. — Неужели придется заходить внутрь? Через стражников? Не хочу. Не смогу!.. Блин, если не найду мантию-невидимку, то у меня проблемы».

— Ох, вот когда надо, эти двое не шляются в лесу! — Я разозлилась и ударила ногой по дереву. — Ладно, успокойся, может, мне тут не всегда и везло, но вот хорошие лазейки попадались регулярно. Просто их нужно было заметить. Значит, ждем. Еще немного.

Через час на пригорке со стороны леса показалась одинокая повозка. Ею управлял мужчина в большой соломенной шляпе, а рядом с ним сидел мальчик лет десяти. Семейный портрет отца и сына подсознательно вызывал доверие, именно поэтому я и решила попытаться примкнуть к этой компании, которую легко могла бы дополнить в качестве старшей дочери, например. Хотя с учетом средневекового брачного возраста меня и в мамы смело можно было приписать, ну и ладно, главное — без лишних вопросов пробраться за стены крепости.

Я осторожно спустилась со склона, дождалась, покуда повозка не показалась за поворотом, и начала отыгрывать сценку хромого кузнечика. Когда торговец сравнялся со мной, то первым предложил помощь, даже просить не пришлось.

Мужчина оказался весьма добродушным и без проблем согласился подбросить до замка. Его звали Марк. Он был купцом, который время от времени привозил на продажу овощи да мясо со своего хозяйства. Помогал в непростом семейном деле его сын Николас, который, будучи молчаливым скромнягой, сумел найти в себе смелость подарить мне полевой цветочек. Чем, к слову, позабавил отца и сподвиг того на лирическую песню о полевой богине. В общем, я окунулась в такую приветливо-дружелюбную атмосферу, что даже на время смогла отпустить все тяготы и просто наслаждалась приятной компанией. Пока сияющее солнце моего хорошего настроения не затмила грозовая туча в виде неожиданного вопроса.

— Вы же связаны с Гердебалями?

От шока я непроизвольно открыла рот, осознав это, тут же его закрыла, затем опять открыла и снова закрыла, не зная, что ответить. Чувствовала себя рыбкой, хлопающей губешками на суше.

«Как он догадался? Неужели сдаст? Вдруг за мою голову объявлена награда или типа того? Но зачем тогда говорить это здесь? Он не знает наверняка? Проверяет, чтобы не сдать стражникам не того?» — Поток мыслей заполонил голову. Они метались, словно тысячи мотыльков, из-за чего появилось резкое головокружение и подташнивание.

— Не волнуйтесь, ради Бога, я не думал вас пугать. — Марк остановил повозку и растерянно начал размахивать руками. В его глазах поселился такой же испуг, как и у меня. Возможно, мы не так друг друга поняли. — Принеси воду, — скомандовал он Николасу. Тот юркнул в заднюю часть повозки и вскоре подал отцу бутыль. — Вот, выпейте. Простите старого дурака, умом всегда был обделен. Взял волю предупредить, дабы у вас не возникло трудностей, а сам напугал. Ох, просто оная голубка, — Марк несмело указал на мой воротник, на котором была вышита белая птица, — она очень похожа на ту, что изображена на гербе Гердебалей. Вот и надумал предупредить, разумеете?

«Что?! — начала рассматривать вышивку, которая мне совершенно ни о чем не говорила. — У нас тоже есть герб? А почему раньше его не видела? Да еще и с голубками. Воронов и то чаще встречала. Капец! Я могла спалиться просто из-за украшения на одежде?.. Причем дважды. С инициалами-то платья отложила, а кто ж знал, что еще и с голубями надо было отсортировать?»

— Тут такое дело… — Я посмотрела сперва на Марка, затем на Николаса и, наполнив легкие воздухом, принялась отстаивать звание «врушки года». — Да, вы правы, я одна из служанок лорда Генриха. А тут, в замке, на службе находится мой брат. Я давно его не видела, поэтому хотела навестить. Только и всего, — нервно сжимая платье, опустила взгляд.

— Да, непростое дельце. — Марк досадливо покачал головой. — Но не волнуйтесь, я подсоблю, ежели что. Просто, это, воротничок-то подверните.

— Конечно! Спасибо. — Дрожащими непослушными пальцами я спрятала часть воротника, подогнув его к изнанке платья. А чтобы он случайно не вылез обратно, в довесок подколола заколкой-шпилькой.

От былой атмосферы не осталось и следа. Но не только я сидела как на иголках — всем было неловко. И в такой гнетущей томительной тишине мы доехали до ворот, у которых, как и ожидалось, нас остановили стражники.

— Кто вы?

— Купец из Заковки. Привез мясо и овощи.

— Сейчас проверим. — Один из них пошел к повозке для осмотра.

— А это кто? — Второй кивнул в мою сторону.

«Черт», — адреналин мигом побежал по венам, всё тело напряглось, уже готовое дать деру.

— Мои дети, — легким жестом купец указал на нас с Николасом. — Помогают с работой.

— Всё в порядке, — послышалось позади повозки.

— Проезжай.

Мой план, конечно, был рискованным, но всё-таки сработал. А всё потому, что человек попался действительно хороший.

— Спасибо, — поблагодарила Марка, когда мы отъехали от ворот.

— Чего уж там, всё я смыслю. У самого семья большая. Каждый помогает, как может. Дай Бог, чтоб и у вас с братом всё было справно и ладно.

В тот момент ощутила себя полной скотиной: наврала такому добросердечному человеку с три короба! Но ведь никогда не знаешь, кому можно доверять. Иногда от незнакомца получаешь больше поддержки и помощи, нежели от близких людей.

— Я, пожалуй, тут сойду. Рада была с вами познакомиться. — Я спрыгнула с повозки и помахала мальчику подаренным им цветком. — До скорой встречи, Николас. Позаботься об отце, хорошо? — Тот в ответ лишь смущенно кивнул.

— Послушай, — полушепотом подозвал Марк, — я буду выезжать отсюда в полдень. Тебя ждать?

— Ох, было бы неплохо, но… Не уверена, как всё пройдет. Если поднимется шум, не ждите, езжайте без меня.

Марк понимающе склонил голову, после чего направил лошадь в сторону торговых лавок. Вскоре повозка потерялась в оживленной толпе, которая быстро поглотила и меня.

«Ну-с, и где искать моего братика?» — встала на носочки и вытянула шею, как гусыня, пытаясь не столько высматривать цель, сколько найти высшую точку для обзора, ибо с моим ростом сулило только путаться у всех под ногами.

Оккупировав бесхозный грязный ящик, я отчаянно всматривалась в одинаковые хмурые лица, от чрезмерного внимания к которым вскоре разболелись глаза, из-за чего картинка превратилась в сплошное размытое коричнево-серое пятно. Но я продолжила напрягать зрение и концентрировать внимание, пока не приметила выглядывающую из толпы палку. Это был охотничий лук! Нужный мне парень спокойно прогуливался вдоль торговых лавочек.

«И если не изменит курс, может попасть на перехват. Отлично!»

Я пригнулась и побежала к месту на другой стороне улицы, где начинались жилые дома. Убедившись, что Ларион не сменил направление, я встала за угол одной из лачуг и, слушая учащенное биение сердца, принялась ждать. Когда Арен прошел мимо, я подбежала сзади, схватила его за жилет и потянула за дом. Тот, успев среагировать, молниеносно достал кинжал и замахнулся. Но, признав меня, знатно удивился, хоть оружие и не опустил.

— Ингрид? — неуверенно прошептал Арен, не веря своим глазам. — Что ты здесь забыла?

— Спокойно, маньячина, я пришла поговорить. — Не сводя глаз с острого лезвия, я боязливо подняла руки.

— Тц, совсем глупая? — с раздражением фыркнул парень, убирая кинжал обратно в ножны.

— Похоже, да. Но прошу, выслушай меня всего пару минут.

— Столько времени достаточно ведьме, чтобы одурманить человека? И что ты сотворила с моим братом в тот раз? — Я мигом превратилась в жертву, прижатую к стенке.

«Ничего, просто он умнее тебя, хоть и младше», — хотелось ответить, но нужно было как-то поладить с Ареном, а не разозлить еще больше.

— Можешь думать обо мне, что хочешь, но, пожалуйста, послушай…

— Зачем мне слушать человека, который только что признал, что умалишенный, а? Вдруг это заразно и твоя глупость передается другим?

Я смолчала, давая ему возможность выпустить скопившийся яд.

— Эй, чего стихла? Огрызаться больше не будешь? Или уже порчу наводишь?

— Мы можем спокойно поговорить? — максимально миролюбиво начала я, изо всех сил пытаясь сохранить доброжелательный вид.

— У тебя уже был шанс. И не раз. А теперь после всего хочешь просто спокойно поговорить? — передразнил он меня, прожигая гневным взглядом. От подобного отношения стало не только страшно, но и противно.

— Перейду к делу: ты слышал о проклятии или нет?

Арен озадаченно поднял одну бровь. Он задумался, и вскоре его суровое выражение лица сменилось на нейтральное.

— И отколь сию молву ветер принес?.. — неодобрительно покачал головой. — Оно правда существует?

— Всё-таки знаешь.

— Не совсем. Как-то подслушал разговор отца. И хоть говорил он о какой-то нелепице, но, к удивлению, тон был весьма серьезным.

— Так будет тебе известно, что это чистая правда. И проклятие исполнится чуть меньше, чем через две недели.

— Чушь, — отмахнулся Арен, но почему-то нервно забарабанил пальцами по рукоятке. — Думаешь, я поверю в то, что некие водные твари навлекли на нас ужасное возмездие?

— Думай, что хочешь, но если мы ничего не сделаем, обе наши семьи умрут, — решительно гнула свое, нащупав точку соприкосновения.

— Мы? — подловил на слове. И в его глазах загорелся черный огонь злорадства. — То есть ты, белоручка, просишь меня о помощи? Я всё правильно понял?

Выносить его тяжелую давящую ауру было тяжело, но я собрала волю в кулак и решительно ответила:

— Да, прошу. Жить я хочу, именно поэтому и пришла. Теперь ответ за тобой: ты готов на некоторое время стать союзниками? — сверлила его пытливым взглядом, пытаясь уловить признаки заинтересованности.

— Нет, — обломал он кратко, доходчиво и… вполне ожидаемо.

Но сдаваться и в мыслях не было. Как говорится, куй железо, пока горячо. И я решила надавить на больное.

— А как же твой брат? Подумай хотя бы о нем. — Слова о Роне быстро сбили с Арена спесь. — Ты можешь потерять гораздо больше, чем я. Но тем не менее ничем не рискуешь, если доверишься. Что я, белоручка, смогу сделать против тебя? Ничего. Я просто хочу спасти свою семью, но без твоего участия это вряд ли удастся.

— Почему?

— Нужен человек, знающий ваш лес и территории за его пределами. Чем я, к сожалению, похвастаться не могу.

— А Гердебаль сам не хочет помочь дорогой дочурке? — Хоть голос Арена и был пропитан ненавистью, но по крайней мере он слушал меня и продолжал вести диалог. Не всё так запущено, как казалось.

— Его план слегка отличается от моего и… включает спасение только одной жизни. — Я виновато отвела взгляд, реально осознав масштаб трагедии. Стало жутко неловко.

— Так что не устраивает заносчивую девку, думающую только о себе? — не прекращал свои нападки Ларион.

— Если бы это было так, разве я бы стояла сейчас здесь? Арен, я правда не помню, чем вызвала у тебя такую враждебность, но давай хотя бы на время забудем об этом. Ради общей цели попытайся воспринимать меня как обычного соратника, хорошо?

— Чтобы вместо одного дурака, стало двое? Ну уж нет, — холодно отрезал он, сорвавшись с крючка. — Продолжишь рассказывать свои бредни в камере. Тамошняя публика такое жалует.

Нокаут. У меня реально словно почву выбили из-под ног. Даже пришлось опереться о стену хижины, чтобы не упасть. Правда, ненадолго: Ларион отточенным движением скрутил мои руки за спиной и повел в сторону замка. А я, как ведомая марионетка, послушно шла.

В голове маячили сплошные перекати-поле. Пусть из-за несправедливости внутри разразилась самая настоящая буря из чувств, но выбраться наружу, чтобы сорвать маску агнца, они не могли. Не пускало смирение — стоическое, непоколебимое.

Моим единственным козырем был Рон. И если даже возможный факт его смерти не помог, то я вообще была без понятия, как могла склонить Арена на свою сторону.

— Что это за звук? — Ларион вдруг остановился, развернул меня к себе и принялся разглядывать. Его внимание привлекло тиканье часов.

И меня осенило: «Может, попытаться его задобрить?»

— Позволишь? — Под чутким контролем Лариона я аккуратно потянула за цепочку и вынула из-под ворота платья серебряные часы.

И ура — в его глазах блеснула заинтересованность. Механизм словно околдовал Арена: он бережно, как дорогое сокровище, положил часы на руку и с неким приятным утешением провел большим пальцем по рисунку. Было неожиданно увидеть его таким.

«Такое чувство, что они ему знакомы. И раз не вызвали прилив ненависти, выходит, часы напомнили о чем-то хорошем. Может, у него тоже когда-то были такие? И достались, возможно, как и мне, от матери? Найти другое объяснение такой разительной перемене не могу. Я сама так же смотрела на мамины вещи», — вспомнила первые мучительные годы после ее смерти.

Во рту вдруг появился неприятный соленый привкус. Случайно прикусила губу. Но это отрезвило, иначе не знаю, сколько бы мы простояли на дороге, погрузившись каждый в собственные волнующие душу воспоминания.

— Могу подарить, если понравились.

Я сняла с шеи часы и положила их в руку слегка растерявшегося парня. Мне они всё равно были не нужны, ведь не вызывали никаких теплых чувств, а так, может, ему бы пригодились…

— Оставь сию безделушку себе. — Арен с пренебрежением швырнул часы обратно, что я еле их поймала, ошарашенная подобной реакцией. — И даже думать не смей, что сможешь меня чем-нибудь подкупить. Шагай давай!

На этот раз рыбка не просто сорвалась с крючка, а забрала с собой и все снасти. Неудачный я выбрала день для рыбалки. Или, сказать вернее, позарилась на улов, который определенно был мне не по зубам. Я совершенно не понимала Арена, не сумела его разгадать. И это будет стоить мне свободы, а затем еще и жизни.

«Ну, обещала попытаться, я и попыталась. Что сделаю, если человек мне не верит? Его-то духи не кошмарили всё это время. А надо было… А то нашли козу отпущения», — проглатывала горькую обиду, готовясь вновь мерзнуть за решеткой.

Арен повел меня по главной дороге, ведущей к замку, но недалеко от входа свернул в сторону, провел вдоль стены несколько метров, а затем с рыком впечатал в нагретый солнцем камень.

— Слушай сюда, я буду относиться к тебе так, как посчитаю нужным, — внезапно начал диктовать условия. — Никакого почтения, никакого снисхождения, и уж тем более никакой опеки. Я не собираюсь тебя обхаживать и исполнять твои капризы. Не справляешься — мне плевать — топаешь домой. Ясно?

— Так ты согласен? — не верила своим ушам.

Немного поколебавшись, Арен всё-таки ответил одобрительно.

— Да. Посмотрим, что ты собираешься делать, лисица. Но после всё будет как прежде, — гневно бросил он, давая понять, что про темницу забывать не стоит.

— На другое и не рассчитывала, — с солидарностью приняла его позицию.

— Ну, и что от меня требуется? Говори быстрее, пока не передумал.

«Да ладно? И вправду согласился? Преждевременно не радуюсь, ибо чувствую, настроение у него будет меняться, как у беременной с нестабильным гормональным фоном».

— Для начала нужно найти ваше фамильное зеркало.

— Зачем? — с недоверием покосился он на меня.

Пришлось вкратце ввести его в курс дела: рассказала о том, как снять проклятие; про магические зеркала, показывающие месторасположение Кольца Стихии и Глоруса, озера духов. Вместе с тем периодически приходилось повторять фразу «Я не ведьма», а то Ларион иногда бросал такие взгляды, будто я действительно состояла в Ковене и пыталась втянуть его в какой-то сатанинский ритуал.

— Постой, — неожиданно прервал Арен, — я ранее встречал подобные деревья.

«Слава богу», — обрадовалась я, приметив осознанный интерес в его глазах.

— Чудесно, а я вот не знаю, где это, поэтому и нужна твоя помощь. А после того, как найдем зеркало в вашем замке, выясним, где спрятано озеро.

— Иными словами, я буду твоим проводником?

— А ты против? — осторожно поинтересовалась.

— Нет, просто уточнил. Пойдем. — Арен повел за собой во внутренний двор замка.

Я последовала следом, обеспокоенно озираясь по сторонам в поисках стражников.

— А если меня заметят?

— Случится чудо: эти боровы только таверны не забывают проведывать. И ежели б я не столкнулся с тобой в тот раз, ты бы спокойно ушла.

«Похоже, неприязнь у него не только ко мне. Это радует».

— Но как ты смогла сбежать? — Арен резко развернулся, едва не вынудив врезаться в его грудь. — Наслышан, что из тюрьмы тебе помог выбраться беглый преступник. А что насчет леса? Ты никак не могла нас обогнать, — начал он наседать, подавляя ощутимой звериной аурой. — Поведай, как сие удалось?

— Опять клонишь к ведьме? Но извини, не расскажу, — инстинктивно попятилась назад, — вдруг снова в темнице запрешь?

— Но мы ведь теперь союзники.

— Временные союзники, — поправила.

— Ты что, мне не доверяешь? — натянул он лукавую улыбку.

— Доверяю настолько, насколько и ты мне. Такой ответ устроит?

Арен недовольно цокнул языком, развернулся и молча повел меня в замок через вход для слуг.

«Крепись, женщина. Похоже, это будет то еще испытание», — сочувствовала сама себе, предвидя наш дальнейший тернистый путь.

***

В замке мы долго бродили по длинным одинаковым коридорам, часто приходилось менять направление, возвращаться, прятаться в комнатах, чтобы миновать охрану. И сперва это казалось обоснованным. Но наше скитание настолько затянулось, что поневоле начали закрадываться подозрения: «Вдруг это ловушка? Что, если Ларион просто тянет время? Может, ждет удачного случая, чтобы запереть где-то?..»

— Далеко еще? — шепотом спросила я, выглядывая вместе с ним за угол.

— Не ведаю, ищу, — небрежно бросил Арен, словно отмахнувшись.

— В смысле? — остановила его, потянув за рубаху. — Ты же сказал, что знаешь, где зеркало.

— Эм, разве? — Он в задумчивости взъерошил волосы на затылке.

— Арен! — прикрикнула, не справившись с нервным напряжением. — Если пытаешься меня одурачить, то…

— А, вот она. — Его взгляд вдруг на чем-то остановился, и Ларион уверенно зашагал по коридору.

— Она? — переспросила, недоумевая.

— Комната, в которой я раньше видел большое старинное зеркало.

— Раньше? И как давно?

— В детстве, лет десять назад.

«Что? — остановилась. — Какова вообще вероятность, что оно всё еще там? Да и почему фамильное зеркало хранится не на видном месте, а черт-те где?» — мысли о западне становились всё убедительнее.

Я осторожно попятилась назад, подумывая сбежать, пока еще было не поздно. Но потом вспомнила, где и при каких обстоятельствах нашла наше семейное зеркало, и немного усмирила беспокойство. Однако, погрузившись в раздумья, напрочь позабыла об осторожности.

— Эй, ты! А ну, стой! — послышались крики в конце коридора. Я обернулась и увидела Фрэда, стражника из темницы, которого огрела берцовой костью. Он, к слову, меня тоже узнал. — Нарушитель! Все сюда! — позвал Фрэд и озверело понесся на меня, как бык на матадора.

А я из-за растерянности и шока не смогла сдвинуться с места. Стояла и как под гипнозом смотрела на приближающееся лицо — злобное, красное, испитое, заплывшее жиром.

— Ингрид, скорее сюда! — позвал Арен, каким-то чудом помогая избавиться от оцепенения.

Когда я забежала в комнату, он закрыл дверь, взял лежавшее неподалеку поломанное копье и продел его между ручек, блокируя вход. И выход из помещения тоже.

— Не стой без дела, ищи зеркало, — скомандовал Ларион. — Иначе задаром получим по голове.

— Они разве не слушаются тебя? — Не могла взять в толк, зачем графскому сыну волноваться.

— Они слушаются приказов моего отца, а он не сильно обрадовался, прознав, что ты сбежала из темницы, миновав охрану. Теперь они будут не сказанно рады доставить твою голову на блюдечке, дабы заслужить милость лорда. — Арен продел еще одно копье между ручек. — И мою, к слову, тоже, раз уж я взялся тебе помогать. Так что нам лучше поторопиться: надолго этих кабанов-переростков прогнившие палки не сдержат.

Комната была похожа на забитую кладовку: хлама много, а то, что нужно, фиг найдешь. Изношенные доспехи соседствовали с картинами полуголых нимф, поломанную мебель укрывали испорченные платья, разбитые огромные вазы оказались заполненными непригодным оружием и снаряжением, а шею одинокой каменной гаргульи украшала оставшаяся без тульи часть шляпы.

Безрезультатно копаться в бесчисленном барахле под устрашающие ругательства ломящейся стражи было тяжело, особенно морально. Ведь узнала о себе много нового: самое невинное из того списка — «Грязная крыса» и «Мелкая шваль».

— Кажется, я его здорово разозлила, — невольно озвучила мысли вслух, срывая очередную пыльную тряпку.

— Еще бы, ты же его вырубила, — приметил Арен.

«Черт, дело дрянь. Если вернусь в тюрьму, спуску не дадут. Нужно что-то придумать!»

Я сцепила дрожащие пальцы в замок, погасила приступ паники настолько, чтобы смогла нормально говорить, и максимально бесстрастным тоном предложила:

— Давай скажем, что я взяла тебя в плен.

— В это даже безумец не поверит, — не задумываясь ответил Арен, разбивая мой спасительный план в щепки.

После чего парень огляделся и настойчиво полез в самый конец комнаты, пробираясь через непроходимые «старинные развалины».

А у меня запал вообще иссяк. Пусть надежда отыскать зеркало еще теплилась, но вот осознание того, что стражники рано или поздно сломают дверь, разъяренной сворой ворвутся внутрь, как минимум заломают руки и запрут в темнице… Это убивало всякую мотивацию на корню, и у меня невольно опускались руки. Какой смысл стараться, если печальный исход уже известен?

Стены тесной крохотной комнаты начали сужаться и давить, воздух раскалился и потяжелел, а голова стремительно распухала от непрекращающегося «Бом-бом-бом», что бил по перепонкам, как молот по наковальне. Атмосфера накалилась настолько, что даже стало трудно дышать. Будто сердце допрыгивало до глотки и перекрывало доступ к и без того скудному кислороду.

Однако час непримиримой безысходности еще не настал, ведь среди нас оказался везунчик.

— Ингрид, это оно? — Арен вытащил из-за комода зеркало и снял с него серую ткань.

— Да, ты нашел его! — радостно воскликнула и ломанулась следом в конец комнаты.

Это было то же самое зеркало, только вместо резных воронов наверху его украшал символ Ларионов — черный скалящийся волк. Концом тряпки я вытерла с поверхности толстый слой пыли и, с опаской вглядываясь в появившееся отражение, попыталась настроиться.

— Ладно, попробуем. Эм, как-то так? — постучала по раме, не совсем понимая, как заставить зеркало «работать».

— Ну, что там? — всунул свою голову и Арен.

— Пока ничего. Но у меня тоже не сразу получилось. Может, надо подождать, чтобы оно зарядилось или типа того?..

Я и так жутко нервничала, а после того, как услышала треск ломающегося под напором дерева, вообще запаниковала и, вцепившись в раму, прямо-таки начала молиться и зеркалу, и отражению, и духам. Но заветное «кино» так и не показали. Но почему?

«Доступ закрыт? Не оплачен сеанс? В чем дело?..»

— Ингрид, быстрее, — поторапливал Арен, стоя над душой. А я просто продолжала пялиться в мутное треснувшее в нижнем углу зеркало и молча умолять его что-нибудь да показать. — Ну, чего застыла? Ты хоть знаешь, что делать?

— Н-не знаю. Я не знаю, — виновато проблеяла, не смея сдержать дрожь в голосе. — В тот раз как-то само получилось.

— Потешаться вздумала? Сейчас не время… — Арен смолк, увидев, как я отрицательно качаю головой и отстраняюсь от зеркала. — Вернись и делай то, зачем сюда пришла! — гневно прикрикнул он, потеряв былую сдержанность и хладнокровие.

— Нет, не могу.

— Ингрид!

— Арен! — ответила тем же, пытаясь выпустить бурлящий «пар».

И в тот момент из зеркала выскочила секундная искра, заставившая нас двоих испуганно отпрянуть.

— Ты это видел? — вопрошающе посмотрела на Арена, который так же был изумлен.

— Это колдовство?

— Думаю, оно среагировало на имя, — начала складывать кусочки пазла в единую картину. — Выходит, из этого зеркала только ты сможешь увидеть подсказку духов. Давай, встань напротив и произнеси свое имя. Должно сработать. — Ларион недоверчиво скривился и уже открыл было рот, чтобы начать препираться, но я его опередила: — Сейчас не время спорить! Пожалуйста, сделай это. Ну же, — нетерпеливо подтолкнула парня к зеркалу.

— Ох, порази меня небесный треск, — вымученно выдохнул Арен, задрав голову к скрытому потолком небу. — Коль не получится, я тебе это припомню, — пригрозил он, после чего перевел взгляд на свое отражение и без особого энтузиазма произнес: — Арен Ларион.

В те переломные секунды ожидания я, затаив дыхание и покрывшись испариной от волнения, сосредоточенно всматривалась в лицо Арена. От его неизменного сурового выражения резвым строем по коже побежали мурашки, а в мозгу импульсивно рисовалась неприглядная картина: он срывается и в порыве ярости разбивает мою голову об это треклятое зеркало…

Безумно повезло, что догадка оказалась верной.

Внезапно парень напрягся, его взгляд застыл, а на лице мелькнул легкий отблеск страха. Он рефлекторно потянулся к ножнам и отступил назад. Хотела его успокоить, чтобы ненароком не разбил зеркало, но не смогла произнести и слова. Забоялась, что и мне могло прилететь. Кто ж его знал? В состоянии аффекта разнес бы всё к чертям и продолжил себе спокойно жить. Правда, недолго, но всё же… В общем, хорошо, что не полезла к нему: пусть Ларион и был вспыльчивым, но оказался вполне психически стабильным и сам смог быстро отойти от шока.

— Ингрид! — вдруг встревоженно позвал он, подавшись к зеркалу.

Я уже приготовилась выслушивать крепкие слова о колдовстве, однако странность заключалась в том, будто бы Арен обращался вовсе не ко мне.

— В чем дело? — оробело спросила, чувствуя, как собственное тело напряглось, словно свернутая пружина.

Арен наконец отвел немигающий изумленный взгляд от зеркала и повернулся ко мне. Видок у него был тот еще. Будто призрака увидал.

«С почином, парень! Наконец и в моем скромном ряду пополнение», — порадовалась, что хоть не одна увязла в мистическом болоте.

— Всё в порядке, — устало выдохнул Арен и, закончив смотреть «немое кино», протер воспаленные глаза. — Мне, кажется, ведомо всё, что показала эта бесовщина. Горная долина, через которую протекает река, — это долина Киур, без сомнения. Недалеко от места, где река раздваивается, начинается лес. Должно быть, Маклоненский. Такой же огромный. В том лесу есть пещера, которая и ведет к озеру. Да, кажется, так. — Арен бегло бросил взгляд на дверь, которая еле сдерживала напор, и сказал: — Пора выбираться.

— Но как? Выход же один.

Арен чуть подвинул комод, за которым стояло зеркало, а за ним скрывалась вторая дверь, при виде которой мы, не смея сдержать радость, засветились неподдельным счастьем, словно малые дети, получившие долгожданный подарок. Всё складывалось просто замечательно! Пока не добрались до ручки и не поняли, что спасительный выход оказался заперт.

Арен достал кинжал и попытался сломать замок. Я терпеливо ждала, но за небывалой удачей последовал злополучный провал. Попытки не увенчались успехом, и тогда парень стал пробовать выломать дверь. От каждого глухого удара тела о мощную древесину у меня внутри всё сжималось. На это даже смотреть было больно.

— Довольно, — остановила Арена, схватив его за руку. — Они ту вон уже сколько пытаются выбить, а ты один хочешь управиться?

— Но это наш единственный выход, не мешай, — сбросил он мою руку.

— Думаешь, если сломаешь себе что-то, это нам поможет? — встала перед дверью, преграждая путь.

— Есть идея получше?

— Да. Сдаться.

— С дороги! — рявкнул Ларион, взбеленившись за секунду.

— Не ори на меня!

— Так не выводи!

— Мне перестать дышать, что ли?!

— Было бы чудесно, — молниеносно ответил он и даже бровью не повел.

— Вообще охренел? — понизила тон, приготовившись «собачиться» прям до посинения. Ну, или пока стражники не повяжут.

— Эй, кто здесь? — прервал нашу ругань знакомый детский голос.

— Брат? — Арен отпихнул меня от двери и прильнул к замочной скважине. — Рон, это я. Сможешь открыть дверь, как я тебя учил?

— Попробую, — понуро протянул тот в ответ, не особо пылая уверенностью. И они вдвоем начали ломать замок с двух сторон. — Это из-за тебя такой шум подняли? Все стражники всполошились.

— Нет, из-за Ингрид. Стояла посреди коридора, как статуя, вот ее и заметили.

— Что она здесь делала?

— Не знаю, один черт этих Гердебалей разберет.

— Я вообще-то тут стою и всё слышу, — напомнила о себе.

Однако Ларион не обратил никакого внимания на мое возмущение и молча продолжил свое дело.

«Игнорировать решил? Ну, и хрен с тобой. Больно надо, — обиженно скрестила руки на груди. — Больше нервов сохраню».

Раздался сухой хруст — и дверь в конце концов поддалась. Пока Арен двигал комод обратно, чтобы скрыть наш выход, я шустро покинула душную комнату и с небывалым наслаждением вдохнула сладковатый запах цветущих яблонь.

— Слава тебе господи, — испытала облегчение, распрощавшись с замкнутым пространством.

— О, а… С тобой еще и Ингрид? — удивился Рон, явно не ожидавший увидеть меня в компании брата.

— У нас временное перемирие, — мрачно ответил Арен, всем видом показывая свое недовольство. — Скажешь отцу, что я на охоте. Наши дуболомы всё равно меня не видели.

— Вы собираетесь бежать? — с беспокойством поинтересовался Рон. Кажется, у него в голове не укладывалось, почему Арен пытался помочь, как он говорил, «ведьме».

— Нет, верну одну загулявшую кобылу домой, а затем ворочусь сам.

«Вот скотина», — внутренне обтекала от прилетавших оскорблений.

— А можно с вами? — Рон с радостным предвкушением подбежал к брату и вцепился в его жилет. — Можно, а, пожалуйста?

— Нет, ты останешься здесь.

— Но почему? — тот обиженно надул губы.

— Потому что я так сказал! — Арен сорвался на крик и схватил брата за плечи. — Рональд, сколько можно повторять, что ты должен меня слушаться? Велено остаться, значит, остаешься. Не испытывай мое терпение.

— Не срывайся на нем, он же нас выручил, — вмешалась я, заметив заблестевшие в глазах мальчишки слезы.

Но для Арена я всё еще оставалась неодушевленным предметом.

— Пойду проверю, свободен ли путь. Ждать меня здесь, — отдав приказ, он тут же скрылся за поворотом.

— Вот же самоуправец. Он не сделал тебе больно? — Я присела на корточки и взяла Рона за руку. Тот отрицательно покачал головой. Было видно, что его переполняла обида. — Не переживай. Не думаю, что твой брат хотел тебя расстроить. Просто он немного на взводе из-за сложившейся ситуации, вот и вспылил.

— Но я ведь тоже хочу помочь. Получается, что только помешаю и буду путаться под ногами? Поэтому он не разрешает пойти?

— Глупый, — потрепала мальчишку по голове. — Арен просто волнуется и хочет тебя уберечь. Только представь, если в пути мы повстречаем стражников моей семьи. Они капец какие грозные, даже с детьми церемониться не будут. Это очень опасно, пойми. Так что твой брат поступает правильно. Просто объяснить нормально не может.

Рон с грустью вздохнул, но всё же понимающе кивнул.

— Ладно, я останусь.

— Но можешь и подсобить немного, — с улыбкой плута сказал Арен. По тому, как он вальяжно облокотился на стену, стало ясно, что вернулся он не в сию же секунду. — Подготовь и отправь лошадей на наше место в лесу. Справишься, братец?

— Разумеется! — бойко ответил тот, получив указания.

— Ингрид, пойдем, — кивнул Арен, призывая следовать за ним.

— А еще стражу задержу, — добавил Рон. — Скажу, что видел Ингрид в восточном крыле, пусть там круги наматывают.

— Спасибо, — поблагодарила маленького, но храброго Лариона, и побежала за Ареном во двор.

На этот раз покинула замок менее рисковым путем: никаких деревьев, просто вышли через комнату для слуг на первом этаже. Так как со мной был сын графа, никто лишних вопросов не задавал, все молчаливо опускали глаза и отходили в сторону. Похоже, его побаивались.

Когда мы покинули стены крепости и смешались с толпой на рынке, Арен первым нарушил застоялую тишину:

— Как ты смогла переубедить Рона? Он жутко упрямый. Думал, придется запереть, а он вмиг согласился. Опять ведьмины проделки?

— Они здесь не требуются: просто вместо криков нужно взять и спокойно объяснить ситуацию.

— Он уже не ребенок, должен осмысливать всё без лишних слов.

— При чем тут это? Ты его старший брат, пример для него, он восхищается тобой и принимает близко к сердцу все твои выходки. А достойными их точно назвать нельзя.

— За достойными можешь к рыцарям сходить, — манерно ответил он.

— А они помогут? — с вызовом покосилась на парня.

— Помогут. Правда, прознав, что ты бежавшая, а значит, очернившая имя своего отца дама, то быстро перестанут проявлять деликатность и перейдут от словесных утех к другим, более греховным. Так что, отвести? — твердо спросил Арен, преисполненный серьезной решимостью. Пришлось прикусить язык. — Так и думал, — с издевкой поддел Ларион, подчеркивая плачевность моего положения.

От мыслей о «лучшем» спутнике в мире отвлекла появившаяся в толпе знакомая соломенная шляпа.

— Смотри! — радостно воскликнула и указала на повозку Марка. — Тот добрый человек может вывести нас из города. Пойдем к нему.

— Это твой знакомый? — Арен неоднозначно сощурился.

— Ну, можно сказать и так. Он согласился меня подбросить. Обратно, к слову, тоже. Так что давай быстрее, пока он не уехал.

— Ты принимаешь помощь от всех незнакомцев?

— К чему клонишь?..

— Посторонись! Разойдись! — закричал всадник, вынуждая остановиться.

Путь на соседнюю улицу перегородила конница, за которой ехала крытая карета. Пришлось ждать, пока какая-то важная особа не проедет. Но когда за отодвинутой шторкой заблестели попавшие под лучи солнца светлые серебряные волосы, меня как током ударило: каждая частичка тела словно окаменела и задрожала одновременно.

«Лорд Уилкинс? Что он здесь делает?» — смотрела как завороженная на проехавшую карету, пока в реальность не вернул прохожий, задевший меня плечом.

— Чего встала? Мух ловишь? — рыкнул он и двинулся дальше.

Я начала озираться по сторонам в поисках Арена, но того уже и след простыл. Предательски закрались беспокойные мысли: «Вдруг Уилкинсы и Ларионы в сговоре? Вдруг они хотят навредить отцу?»

— Эй, что с тобой? — дотронулся до меня Арен, напугав. — Жду тебя у повозки, а ты всё тут на месте топчешься. Опять память потеряла, что ли?

Проигнорировав его глупую насмешку о моем испуганно-растерянном состоянии, я максимально серьезно спросила:

— Ты не знаешь, кто ехал в той карете?

Арен посмотрел в сторону уже давно скрывшегося из виду экипажа и равнодушно пожал плечами.

— Нет.

— А с Уилкинсами знаком? — принялась его допытывать, внимательно следя за эмоциями. Если бы уловила хоть единый намек, что моему отцу что-то угрожало, то тут же вернулась бы в поместье и предупредила его.

— Лично не знаком. Они нашей семье поставляют металл и оружие, — спокойно ответил Арен.

— Правда? И всё?

— Да. Чего ты так испугалась?

— Мне показалось, лорд Уилкинс был в той карете.

— И что с того? Может, на переговоры приехал, — не видел он никакой проблемы. Но чуть погодя Арен призадумался и с нотками подозрения сказал: — К слову, не знал, что вы тоже ведете с ними дела. И вам оружие продают?

— Угу, — нервно закивала. Не хотелось, чтобы наш разговор привел к теме несостоявшейся свадьбы, поэтому соврала. Опять.

— Вот как, — многозначительно протянул Арен, посмотрев на замок. — Значит, у отца появилась еще одна веская причина разорвать с ними связи.

— А что еще не устраивало? — осторожно полюбопытствовала.

— Денег начал просить столько, сколько не заломит даже единственный на целый город непотребный дом. Пойдем, я быстро отправлю весточку отцу, а потом уже будем разбираться с твоими русалками и их потерянными кольцами.

Арен отвел в одну из местных мастерских. В мрачной, тесной, заставленной сырьем и инструментами комнатке, в которую едва проникал солнечный свет через единственное окно, трудились не покладая рук ремесленник-оружейник и его ученики. Они делали рыцарские доспехи. И даже во время разговора с графским сыном хозяин мастерской не прекратил работу. От звонкого стука молотка о нагрудный панцирь у меня на время заложило уши.

Получив одобрение от хозяина, Арен подошел к стене, на которой висело оружие, взял с собой двуручный меч, затем подошел к столику, на котором стояла стопка бумаг и чернила, написал короткую записку и отдал ее одному из учеников, что почтительно кивнул и выбежал из мастерской.

«Выходит, Уилкинсы переживают не самые лучшие времена. А теперь из-за сорвавшейся свадьбы им обломилось с землей. И они вполне вероятно могли рвануть сюда, чтобы не потерять еще один источник дохода. Но, похоже, и тут их ждет сюрприз, — смотрела вслед бегущему в сторону замка ученику. — И повадно будет. У слишком жадной свиньи всё мимо рта идет», — немного позлорадствовала я, пока мы шли к повозке.

— О, уже вернулись! — добродушно улыбнулся Марк, накрывая пустые бочки мешковидным полотном. — Как раз вовремя. А это, должно быть, твой брат?

— Кто? — Арен скривил недовольную рожу. Похоже, не все знали, чей он сын. И это ему явно не понравилось.

Пришлось пихнуть моего брата локтем в бок, чтобы он ненароком не ляпнул лишнего и не сорвал мою поездку «эконом-класса».

— Да, поможете и ему выбраться?

— Уехать не проблема. Давай, парень, прячься сзади. Сейчас заберу деньги, и мы поедем, — сказал Марк и поспешил в ближайшую лавку.

— Позволь спросить, — низким тоном шептал Арен мне на ухо, — как так вышло, что прятаться нужно мне, а не человеку, бежавшему из темницы?

Я лишь глуповато улыбнулась и молча пристроилась рядом с Николасом, на свое уже законное место «сестры». К слову, это было последнее свободное место спереди повозки, из-за чего в мою сторону посыпались целые снопы гневных искр.

— Что? Соседство с бочками тебя не устраивает? Странно, помнится, кто-то был не сторонником золоченных барских карет, — поддела Лариона.

— Надо было твою лисью морду развесить по всему городу, — тот недовольно покачал головой.

— Чтобы все увидели, какая она красивая? — скромно проговорил Николас, вмешавшись в разговор.

— Чтобы знали, кто обманывает честный люд, — холодно произнес Арен, глядя мне прямо в глаза. После чего развернулся и направился к главным воротам. — Перехвачу тебя снаружи, — не оборачиваясь, он лениво помахал мне рукой.

«Пф, как будто от моего вранья кому-то плохо было? — мысленно возмущалась, обидевшись на его слова. — Я ж не деньги забираю и не земли отбираю. На себя б лучше посмотрел, самоуправец! Всё в итоге по-своему делает, с другими вообще не считается. Думает, самый умный, что ли? Ну, это мы еще посмотрим…»

Глава 18. Вынужденное сотрудничество

Когда мы отъехали от замка за пригорок, я еще раз поблагодарила Марка за оказанную помощь и сошла с повозки. Напоследок он даже угостил меня наливным яблочком.

Попрощавшись с торговцем, я начала осматривать холм и вспоминать, где оставила лошадь. Арена всё равно нигде видать не было, поэтому решила сходить за вещами.

Немного побродив у подножия холма, я наткнулась на свой след — помятую траву и потрепанные кустарники, оставленные после моего «умелого» спуска. В общем, пошла обратно тем же путем.

И, казалось бы, в чем трудность забраться на холм по проверенной дорожке?.. Но я в тот раз настолько сильно разрыхлила землю, что идти по оставленным отпечаткам стопы стало сродни самоубийству. Повезло, что ничего не сломала, а только платье испачкала, пару раз проехавшись по склону.

Пока добралась до вершины, карабкаясь на карачках и придерживаясь за траву, так устала, что даже прилегла на землю, чтобы немного отдохнуть. И вот среди высокой сочной цветущей зелени, мягко щекотавшей лицо, внезапно появились мужские сапоги. Я испугалась и отпрянула назад — мягкий песок ушел из-под ног, и тело заскользило вниз. Но кто-то крепко схватил меня за руку, не дав упасть.

— Лисья морда, что ты делаешь? — недоумевающе выпалил Арен, затаскивая меня на устойчивую землю.

— П-пытаюсь забраться, — смущенно промямлила.

— Чуть дальше была тропинка. А я всё гадал, где ты затерялась. Пошли, горе ты благородное.

— А как узнал, что я сюда приду? — задала резонный вопрос, пока пыталась стряхнуть с одежды песок мокрыми от травы руками. В итоге сделала только хуже и стала походить на свинопаску. Класс!

— Ты бы лошадь еще у ворот поставила. Нельзя надолго их оставлять в полном снаряжении — начинают шуметь. Кстати, ты ведь ее сама запрягала? Я поправил, — хмуро бросил он, словно это я заставила выполнять его чужую работу. Хотя так и вышло.

— Спасибо, — процедила сквозь зубы, понимая, что правда на его стороне и лошади действительно так будет комфортнее. — А мои вещи?

— Уже в сумах. — Арен похлопал по кожаным мешкам, прикрепленным позади седла. — Давай, запрыгивай.

— Куд… — быстро смолкла, припомнив, как меня в начале обсмеяли трое всадников. — Я пешком пойду.

Сохраняя пренебрежительно-холодное выражение лица, Арен взглянул на мои трясущиеся коленки и сказал:

— Ну, иди.

После чего отвязал лошадь и повел ее за собой в чащу леса.

«Это моя лошадь, вообще-то», — мысленно ворчала я, плетясь следом.

Шли мы молча, но не в полной тишине — дремучий лес пестрил разнообразием звуков. И как же я радовалась, что Арен был впереди и не видел мои пугливые дерганья от любого хруста или шума. Но всё же старалась держаться к парню поближе, хоть и еле плела ноги.

Однако помимо усталости и расшатанных нервов была еще одна проблема — холод. Не подозревала, что знойным летом может быть так прохладно. Но даже согреться нормально не удавалось: только обхватывала себя руками и начинала прогонять «гусиную кожу», как тут же обо что-то спотыкалась, цеплялась, из-за чего вновь приходилось расправлять руки, дабы сохранить равновесие. Вроде не такая уж и неуклюжая — по жизни, — а тут что-то не везло. Еще и диким животным нравилась…

Я просто застыла от ужаса, когда столкнулась взглядом с круглыми чернющими, как ночь, глазами, смотрящими на меня из зарослей. Даже моргнуть боялась — вдруг упущу это нечто из виду?..

Вскоре листва зашелестела и из кустарника показались два больших рога и здоровенная коричневая морда. Крупный, под два метра ростом, лось сделал шаг в мою сторону. В голове не было ни одной мысли. Казалось, все органы замерли, остановились, пытаясь превратиться в безжизненный камень, чтобы спастись. И лишь сердце работало за всех: оно уже билось где-то в глотке, стремясь, по всей видимости, свалить куда подальше. В отличие от меня.

«Но стоит ли бежать?» — я боялась сделать какое-то необдуманное резкое движение, ведь знала, что животные этого не любят, что это может спровоцировать их на агрессию. — Тогда нужно продолжать стоять? Как долго?»

Лось сделал еще шаг, его вытянутая морда оказалось настолько близко, что от мощного дыхания у меня шевелились волосы на макушке. В тот момент я реально подумала, что мое сердце может разорваться. Все звуки извне вмиг погасли, был слышен только бешеный стук человеческого мотора, который, работая на износ, вынуждал всё внутри клокотать, бурлить и кипеть, словно пытаясь утащить за собой в посмертную агонию.

Вскоре картинка перед глазами потемнела, расплылась в калейдоскопе грязно-зеленых пятен, и я ощутила тяжесть надвигающегося обморока. Но внезапно до этого спокойный лось вдруг заметался и… испуганно умчался прочь.

— Эй, Ингрид, — прорывался низкий мужской голос сквозь дикий звон в ушах. — Ты как?

Из бессознательного состояния мне помогла выбраться теплая ладонь, осторожно коснувшаяся дрожащего плеча. Фокус понемногу вернулся; увидев хмурого, недовольного Лариона, я тут же опустила взгляд и почувствовала, как по щекам потекли слезы, вновь размывая картинку.

Кожаные сапоги быстро пропали из поля зрения: Арен молча развернулся и направился обратно к лошади. В руке он держал лук. А в ближайшем возле кустарника дереве торчала стрела, которая, вероятно, и спугнула животное.

— Тебе лучше вернуться домой, — бесцветным голосом сказал Арен. — Я сам справлюсь. Даю слово.

— Н-но как же…

— Лоси, конечно, опасны, но здешние твари и рядом не стоят с теми, что обитают в самой глубине леса и, тем более, в Маклоненском. Побереги себя и езжай домой. — Арен подошел ко мне, подал плащ и вручил поводья, после чего без лишних слов двинулся вперед. По всей видимости, он изначально планировал проделать весь путь в одиночку.

— Не могу, — твердо возразила я, немного придя в чувство. — Была бы рада, правда, но не могу. Я осознаю, что являюсь обузой, однако про…

— Я такого не говорил, — перебил Арен, обернувшись.

Думала последует банальное «Ты сама это сказала», но нет, Ларион наконец воспринимал и разговаривал со мной серьезно.

— Почему так хочешь идти, хоть и прекрасно понимаешь, что это небезопасно?

— Проклятие лежит на двух семьях, и снимать его должны также два рода. Не знаю всех нюансов, но идти к духам одному бессмысленно. Да и если честно, — нервно усмехнулась и отбросила прилипшие ко лбу волосы, — то возвращаться мне особо некуда.

— С вашим поместьем что-то случилось?

Было странно уловить во вражеском голосе нотки беспокойства, но почему-то от этого стало немного теплее на душе. А телу стало теплее от нагретого лошадью плаща, в который я быстро укуталась.

— Пока нет. Но не думаю, что его ждет что-то хорошее после моей свадьбы.

— Свадьбы? — Арен так странно удивился, что я решила, будто он не знал такого слова.

— Ну, я должна была сегодня выйти замуж.

— Замуж? — повторял он, как попугай. — За кого?

Хоть и не понимала, какое это имело значение, но всё же ответила:

— За одного из сыновей лорда Уилкинса. Я оттого и удивилась, что, возможно, видела их в той карете.

— Уилкинс, стало быть, — сказал сам себе Арен и, о чем-то задумавшись, вернулся обратно. — Поэтому начала расспрашивать? Боялась, что мы с ними в сговоре?

Я прикусила губу и, буравя взглядом опасное темно-зеленое пространство, небрежно кивнула — меня прочитали как открытую книгу.

— Какая прозорливая, — недобро усмехнулся Ларион, нависнув надо мной. — Только вот не там, где нужно.

— О чем ты? — с вызовом посмотрела на парня, что вмиг ощетинился.

Пусть я и смогла сохранить невозмутимый вид, но тело предательски отступило назад, обнажив мое истинное состояние — страх. И это не осталось незамеченным. Бывалого охотника так просто не проведешь.

— То есть человека, что мог уже бесчисленное количество раз тебя предать или даже убить — но, стоит отметить, не сделал этого, — ты боишься и подозреваешь; однако за милую душу принимаешь помощь от беглого заключенного и не чураешься союза с оружейным бароном? Сдается, «зубастая овца» тут не я, ибо твои предубеждения крайне избирательны и абсолютно не поддаются здравому смыслу.

— Если ты не видишь смысла, это еще не значит, что его нет, — невнятно проворчала, отведя взгляд в сторону.

Арен резким рывком забрал поводья, из-за чего я дернулась, словно меня ужалили, — через секунду ладонь опалил жгучий огонь. Но больнее всего опалили сердце ядовито-жгучие слова.

— Спасибо за напоминание, что это от вас, Гердебалей, стоит ожидать удара в спину. Так что перестань уже трястись, ведь опасаться, судя по всему, нужно мне, — презрительно выплюнул Арен и, охваченный злостью, торопливо пошел дальше по тропе.

Меня почему-то задели его слова. Я ощутила такую обиду, что даже стало физически больно. Легкий плащ вдруг превратился в тяжелую кольчугу, а грудь будто сдавило железным обручем. Я не желала никому зла, не хотела никого предавать, но меня всё равно заковали в путы ложных обвинений и подозрений!

Из-за подобной несправедливости внутри стремительно разрасталось раздражение. Под его непомерным давлением моя дамба терпения дала трещину. Агрессивный, неудержимый напор выбивал один за другим болты благоразумия, трезвости и вменяемости, пока в один миг не прорвал плотину и не вырвался наружу.

— Да я, блин, вообще не знала, что Уилкинсы как-то связаны с оружием! Наше общение ограничивалось лишь обсуждением чертовой погоды и поданной к столу еды! — рьяно принялась оправдываться, словно мне грозила тюрьма за ложный донос. — Не знаю, как принято в вашей семье, но в нашей женщин не особо посвящают в серьезные мужские дела, так что нечего на меня спускать всех собак!.. А насчет беглого преступника, так я с ним знакома. Однажды он мне уже помог, поэтому не было причин не принимать от него помощь снова. Особенно на территории общего врага! Теперь всё стало ясно и понятно?

Хотя сама понятия не имела, зачем пыталась добиться расположения Лариона. Но по какой-то причине не хотелось выглядеть в его глазах ни тупой овцой, ведомой кем ни попадя, ни клыкастой, способной перегрызть спящему пастуху глотку.

Арен вдруг остановился, тяжело вздохнул, а затем устало, словно я спровоцировала у него приступ мигрени, произнес:

— Ладно еще Уилкинсы, но как ты могла поверить разбойнику?.. Думаешь, он стал бы помогать тебе бескорыстно?

Арен наконец повернулся. Выглядел он морально измученным. Похоже, довела парня своей непробиваемой, как он полагал, наивностью и глупостью.

— Но ты же стал. Хоть мне и враг.

— И тем не менее ты пришла за помощью к врагу, а не к своей семье, — голосом, похожим на наждак, Арен решил задеть меня. Однако он явно не ожидал увидеть радостную реакцию в ответ.

— Вот именно! Это вообще, на первый взгляд, звучит абсурдно. Но при этом имеет смысл. И, надеюсь, теперь ты это понимаешь.

Парень неоднозначно мотнул головой, буркнул себе под нос о каком-то общении с туманом и теперь уже не спеша продолжил путь. Я же осталась на месте и неуверенно начала переминаться с ноги на ногу, будто бедная родственница на пороге роскошного коттеджа.

«И что делать? — потерянно смотрела вслед уходящему проводнику. — Вроде не прогнал. Значит, можно идти вместе с ним?»

Немного поборовшись с непослушными и дрожащими, как у наркомана, пальцами, я укуталась в плащ и всё-таки нашла в себе смелость последовать за Ларионом. Правда, мои шаги были настолько крошечными, что вскоре «путеводная звезда» превратилась в размытое черное пятно. Которое внезапно меня окликнуло:

— Отстанешь — искать тебя не буду!

По телу тотчас, от макушки до пят, разлилось волнующее возбуждение, придавшее ощутимую силу и живительную энергию. Я с радостным ликованием поспешила нагнать Лариона, что самую малость проявил ко мне благосклонность. Даже чуть ли не перешла на бег, но быстро одумалась и сбавила шаг.

«Черт, веду себя как собачонка!» — злилась на свой импульсивный поступок.

Я сделала глубокий вдох, мысленно нащупала чувство собственного достоинства и, гордо расправив плечи, в спокойном темпе зашагала по узкой тропе. Минут через десять хвост лошади, хлестающий в разные стороны, уже маячил у меня перед глазами.

— Так что, коль не хотела бы спасти семью, то сегодня тебя можно было бы поздравить? — Арен вдруг первым начал разговор. Причем на весьма неожиданную тему. — Или празднество таки состоится, но после твоего возвращения?

— Надеюсь, нет. Так что приглашения можешь не ждать, — попыталась отшутиться, но всё же мысль о подобном нерассматриваемом исходе сильно напрягла. Я-то не думала о том, что произойдет после того, как мы снимем проклятие.

«А если придется остаться в этом мире? Навсегда, — ощутив болезненный укол в сердце, я остановилась и крепко сжала хлопковую ткань на груди. — Что тогда? Какой, выходит, во всём этом смысл?»

Знакомый затаенный страх выждал нужный момент и мощным ударом дал под дых, расщепляя в бессвязные обрывки совсем недавно собранное воедино осознание действительности.

«Нет, нет, нет, этого не будет. Должна же быть награда, верно? Хотя никто никаких гарантий не давал. Но раз высшие силы сумели запихнуть меня сюда, значит, сумеют и вытолкать обратно. Зачем им лишние проблемы? А я та еще проблема. Ух, какая большая! — самоуспокоение происходило успешно, удалось нормализовать дыхание и вернуть бодрый шаг. — Кто в здравом уме меня здесь оставит? Глупость какая. А даже если и придется тут жить… Вернее, выживать, то… Боже, да я лучше под копыта лося кинусь!..»

— Почему? — вырвал из размышлений Арен.

— Что? — потеряла нить разговора.

— Почему замуж не хочешь? Жених, что ль, не по нраву? Глуп или недостаточно красив?

— Нет, даже наоборот, — честно призналась, ведь бессмысленно было это отрицать. Всё же вначале я повелась на смазливую мордашку, а затем без особого труда угодила в заговорщические сети.

— Правда? Так чем не угодил?

— К чему такой интерес? — настороженно сощурилась. — Порадовался бы за счастливчика, которого миновал союз с таким невыносимым созданием, как я, и дело с концом.

— Да, иному бедолаге и впрямь не стал бы сочувствовать сорванной свадьбе, — из уст Лариона вырвался легкий смешок. — Но не Уилкинсам. Эти манерные псины как раз под стать… — Он осекся. Хотя и так было известно, в чей огород полетел камень. — Просто, хм, я мог бы понять выбор твоего отца, но твой кажется странным, вот и решил узнать.

— Мой? Выбор? Серьезно? — с негодованием покосилась на парня. — Да я не успела вернуться, как меня тут же прижучили! Никто и не спрашивал, поставили перед фактом: вот жених — вперед в брачную жизнь с незнакомым человеком, поздравляем! — эмоционально, как на духу, выпалила я, вспоминая всю абсурдность и превратность ситуации.

— Разве Гердебаль не должен был представить нескольких претендентов, чтобы ты смогла выбрать?

— Говорю, как было.

— А я думал, мой отец тупой ишак, — отстраненно проговорил Арен, о чем-то задумавшись. На что я лишь удрученно пожала плечами.

«Ох уж эта извечная проблема отцов и детей…»

Ларион неосознанно всковырнул больную рану, которая начала серьезно беспокоить. Страшно было представить, что творилось в поместье, когда поняли, что я сбежала. Снова. Как и та Ингрид несколько лет назад.

«Вдруг со мной тоже что-то случится и я пропаду так же, как и она? — жгучее беспокойство по крошечным кусочкам начало пожирать изнутри. — Надеюсь, это не что-то вроде временной петли? Бесконечной петли, в которой скитаются все реинкарнации одной души?.. Никогда особо в подобное не верила, но как тогда всё объяснить? Может, это часть проклятия, от которого не уйти?»

В тот миг захотелось исчезнуть, спрятаться, свернуться клубком в укромном коконе и уснуть. Уснуть до тех пор, пока всё не наладится. Знаю, чтобы что-то получить, нужно приложить усилия, однако зачастую этого бывает недостаточно. А я не тот человек, что способен вставать из раза в раз после падения.

«Я устала. Я опустошена и напугана. И вряд ли смогу долго "не опускать руки"… Как можно двигаться вперед, когда ощущаешь себя такой крошечной, жалкой песчинкой, с которой неизвестные высшие силы могут спокойно делать всё, что только захотят?! У меня же, черт подери, есть чувства, свои переживания и стремления. Как и у других. Ведь не только я втянута в эту историю. Марта так обрадовалась, когда нашла меня живой и невредимой. А как отец был счастлив! Надеюсь, его не хватит удар», — не хотелось думать о плохом, но подобные мысли, как надоедливые насекомые, никак не могли отвязаться.

Пока кое-что другое не перетянуло внимание на себя: мой живот решил скрасить наше молчаливое путешествие своим громким заунывным пением. И всё бы ничего, но обильное урчание сильно диссонировало с терпким чувством тошноты, что появилось из-за нервного напряжения тела и эмоциональной нестабильности.

Вроде и хотела есть, а как начинала думать о еде, особенно жирной, так фактически выворачивало. Но выход всё-таки нашелся — вспомнила о яблоке, которым угостил Марк. Достав фрукт из кармана, я осторожно понюхала его, дабы убедиться, что никакой негативной реакции на организм он не вызывал. И да, негативной не было, была другая — в виде повышенного слюноотделения.

Когда я вдохнула запах спелого яблока, то отвратительное тягостное ощущение в подложечной области тут же угасло, а вместо него проснулся невероятный аппетит. Причем такой, что хотелось вцепиться в сочную мякоть как оголодавший дикий зверь в свежую, полную горячей крови плоть.

Голод стер рамки приличия. Он был силен и нетерпелив, но понятен и прост. Не сдерживаясь, я жадно откусила смачный кусок яблока — сладостный сок вмиг заполнил рот, он щекотал рецепторы, что взрывались от яркого вкуса, и мягко проскальзывал в горло, подпитывая и утоляя нарастающую жажду. От наслаждения невольно закатывались глаза, вырывалось довольное мычание и, кажется, даже слова восторга. В тот момент действительно было хорошо. От простого яблока. Голод — вот истинный искуситель, а не какая-то говорящая змея!

Я приготовилась сделать очередной укус, но рот так и остался открытым — впереди возвышался крутой склон. И тропа вела к нему.

«За что-о-о?» — мысленно заскулила, возвращая надкусанное яблоко обратно в карман, ведь мозг уже попрощался с аппетитом и поприветствовал знакомое подташнивание.

— Почти пришли, — не оборачиваясь, сказал Арен, слыша мои тяжелые охи да ахи. — Поднимемся, и до нужного места рукой подать. Или тебе нужно отдохнуть?

— Я справлюсь, — изнемогая, подняла сложенную в кулак руку, после чего стоически продолжила подниматься в гору как пингвин.

Благо Арен не соврал: после преодолимого с горем пополам препятствия в метрах двадцати, около огромного дуба, стояли две лошади. Черного красавца-предателя сразу признала. К слову, остаток яблока достался ему. Выпросил, подлец.

— А кто привел лошадей? — оглядывалась по сторонам. — Не могли же сами прийти.

— Эрнест может, — невозмутимо ответил Арен и указал на связку, соединяющую два седла.

— А, ну да, я уже и забыла, какой он умный, — погладила коня по переносице.

— Посему он тебя и повезет.

— Но это же твой конь.

— Ведаю. Но в случае опасности Эрнест увезет тебя подальше. А когда всё утихнет, я подам сигнал и он привезет тебя обратно ко мне. Так будет проще, чем искать тебя по всему лесу.

— Хорошо, спорить не буду.

Арен в это время отвязал Эрнеста от второго жеребца и начал переносить всю кладь на мою лошадь. По всей видимости, Рон не отправил брата в путешествие с пустыми руками. Даже сбагрил какую-то живность, чье внезапное трепыхание сильно меня испугало.

— Это, это живой голубь?! — искренне поразилась привычной городской птице, выглядывающей из тесной клетки.

— А что, видела только зажаренных? На Бориса даже не вздумай пускать слюни, я с него глаз не спущу. — Арен с наигранной опаской прижал клетку к груди. Похоже, решил поиздеваться. А мой недавний страстный «поцелуй» с сочным фруктом создал для этого благоприятную почву.

— Просто удивилась, что вы до сих пор, как дикари, используете голубиную почту. На гонцов серебра не хватает? — попыталась надавить на больную мозоль.

— Ха, то есть вместо того, чтобы выпустить птицу и ждать, покуда она не вернется домой наиболее быстрым и безопасным способом, лучше отправить человека через непроходимые болота, скалистые горы, дикие леса, где его могут разодрать звери? Ну да, мы определенно отсталые дикари, куда уж нам до буржуев. У отца, случаем, не интересовалась, сколько он таких гонцов сменил?

— Нисколько, — прошипела в ответ.

— Всех в один конец отправлял? Ха-ха, не зря Гердебаль так быстро разорился. — Арен залился смехом.

И пока он подготавливал лошадей, эта дурацкая улыбка от уха до уха никак не сходила с его лица. Из-за нее даже не смогла в полной мере насладиться чудесными бутербродами от Джозефа! Голову настолько заполонили бесчисленные ругательства, что я почти не чувствовала вкуса. А когда опомнилась, то в руке осталась только обветренная булка, давясь которой, я силилась вспомнить аромат и вкус жареной курочки, сочность спелой помидорки и свежесть петрушки… Но во рту лишь был безвкусный, пресный хлеб. Такая потеря. А всё из-за одного козла!

— Вставай, привал окончен, — сухо скомандовал «козел», запрыгнув на лошадь. — Пошли искать твою загадочную поляну.

— Искать? — переспросила я, забираясь на Эрнеста. — Ты же говорил, что знаешь, где она.

— Я лишь говорил, что она находится в нашем лесу. Раньше ее видел.

— Когда? Тоже лет десять назад? — гневно буравила его взглядом.

— Воу, окстись, женщина, решила за сегодня весь интеллект растратить? — Арен нарочито удивился и, пришпорив жеребца, поехал вперед. — Прибереги немного. Путь предстоит долгий, и даже твои извилины могут пригодиться.

«Например, для предательства? — мысленно прорычала я и, к собственному удивлению, поняла, что это были не просто брошенные в порыве гнева слова. — Всякое же может произойти, верно? Вдруг духам понадобится жертвенная кровь? Если так, то на нож в спину, считай, ты уже напросился. Спасибо за напоминание, скотина!»

Глава 19. Другая сторона

Подходившее к горизонту солнце окрасило небо яркими оранжевыми красками. Огненные лучи яростно пробивались сквозь листву и разделяли пространство на рваные мозаичные кусочки света и тени, тем самым вырисовывая подобие витражных картин. Воцарил переходной покой. Одна часть леса готовилась ко сну, вторая — к охоте. Мы же продолжали поход. Было принято решение идти до наступления сумерек, поэтому после небольшого отдыха с новыми силами… мы застряли на развилке.

— Какая-то из них. — Арен подперел лицо ладонью и с ехидством устремил на меня взгляд, говорящий: «Ну, и что дальше делать будешь?»

— Издеваешься? — растерянно смотрела на четыре тропы-близняшки.

— Похоже, за столько времени здесь появилось много других путей.

— И как узнать верный? Лес большой, мы здесь все две недели блуждать будем.

— Посмотрим, что ты скажешь про Маклоненский. Он в три раза больше.

— Для тебя всё это шутка, что ли?! — Меня взбесило его непоколебимое надменное спокойствие. — Алло, второго шанса не будет, если не справимся — умрем. Тебе всё равно? Ни капли не страшно? Почему только я как на иголках?!

— И что, помогает? — предельно серьезно, даже мрачно проговорил Ларион. — В чем толк трястись и плакать, если это ни на что не повлияет и ничего не изменит? Твои крики только птиц распугают, но никак не укажут нам дорогу.

Хотелось ответить, что это не повод вести себя как засранец и играть на моих и без того расшатанных нервах, но… по большей части он оказался прав. А раз прав, глупо продолжать спорить.

— Выберем наугад? — спокойно поинтересовался Арен, неожиданно смягчившись сразу после того, как отчитал. — Это всяко лучше, чем оставаться на месте. Что думаешь?

Я хмуро посмотрела на расходящиеся в разные стороны тропы, помассировала ноющий правый висок и, закрыв глаза, сокрушенно запрокинула голову вверх. В сознании блуждала только одна мысль — «Нам крындец».

«А птицы и впрямь разлетелись», — отметила про себя, вглядевшись в небесную даль. Туда, куда держали путь парящие черные точки. А собирались они у неестественно склоненных к земле ветвей.

— Постой. — Я увела лошадь с развилки и направила ее в сторону слета лесных птиц.

— Ты куда? — Арен поехал следом.

— Здесь недалеко дерево, на котором Карам попал в ловушку.

— Кто?

— Птица, которая напала на вас с братом в нашу первую встречу.

— Первую? — Он задумчиво почесал затылок.

— Уже забыл?

— Было бы что помнить, — недовольно фыркнул в ответ. — Не с королевой Роаной же встречался.

— А мне вот ваши перепуганные лица надолго сохранятся в памяти.

— Потому что впервые узрела испуг на ком-то другом, а не в собственном отражении? И как еще только не поседела от вечной трясучки?

— Раз всего боюсь, выходит, я никакая не ведьма? — пришла к логическому выводу.

— Ты глупая ведьма, — напыщенно проворчал Арен, отвернувшись. Кажется, он решил, что это было грубо, а на деле выглядело по-ребячески нелепо. Хотел обидеть, а невольно вызвал улыбку.

Вскоре дорогу преградила пышная крона изогнутого дерева, что опустилась на землю шелестящим зеленым занавесом. Отодвинув свисающие ветви, я нырнула в прохладную темноту и оказалась под знакомым плотным куполом. Когда же увидела дерево с другой стороны, то полностью убедилась в том, что это было то самое злополучное место.

— Арен, смотри! — В той стороне, куда «любимое» Карамом дерево склонилось на немой поклон, отходила небольшая тропинка, хоть и поросшая травой, но всё-таки различимая. От своеобразного природного указателя во мне вмиг загорелся огонек воодушевления. — Вот наша дорога! — сказала решительно и твердо, без единой нотки сомнения.

— Почему?

— Есть другие предложения? — На что Арен лишь молча покачал головой.

«То-то же. Смотри, как бы твою роль "проводника" не забрала», — торжествующе ухмыльнулась, позабыв о том, что участвую не в каком-то глупом соревновании, а в настоящей игре на выживание.

Впрочем, вскоре лес мне об этом доходчиво напомнил, разбивая необоснованную уверенность о сгущающийся туманный сумрак. Тьма оживилась, вынырнула из земли и испачкала всё вокруг густыми чернилами. Ветер, будто почуяв что-то неладное, сбежал. Осталась лишь тишина, что заполнялась резким хрустом от наших одиноких шагов.

Казалось, весь лес слышит нас, видит, знает, где мы находимся и куда движемся. Черные сети стремительно разрастались, накрывали с головой, сбивали с намеченного пути, что становился всё непроходимее: буйные колючие ветки кустарников рвали одежду и царапали кожу, деревья жадно отнимали клоки волос, ноги то и дело цеплялись за извилистые корни, что торчали повсеместно, как дерновина на болоте.

Мы забрели в такие дебри, что продолжать путь верхом не представлялось возможным, оттого пришлось спешиться и пробираться сквозь дремучие заросли. Причем фактически вслепую, ибо слабые ускользающие лучи солнца уже не могли пробиться сквозь густую «живую тьму», в которой таились смертельные опасности.

Первым разинул металлическую пасть медвежий капкан. Его укуса помог избежать бывалый охотник, что сумел выявить ловушку даже в темноте. Вторым напал тот, кого миновать оказалось невозможно, — туман. Холодный влажный воздух оголодавшим зверем вцепился в открытые лодыжки, впуская под кожу сотни ледяных пауков, что быстро разбежались по телу, кусая его изнутри. Однако дрожь и боль от кровоточащих ран быстро померкли, когда бездонная мгла исторгла из своих глубин протяжный звериный рёв.

Я застыла — страх вонзил отравляющие когти под ребра и подчинил себе тело и рассудок, мешая нормально дышать и двигаться. Тревожные мысли мгновенно заполонили голову: «Нас сожрут. Разорвут на куски. Мы умрем. Не хочу. Не хочу умирать… Нужно бежать!»

Но сзади зияла такая же бескрайняя пугающая темнота. Повернуть назад было уже поздно. Одной точно не удастся выбраться. Надежда оставалась только на Лариона. Я взглянула на парня, что размашистыми взмахами меча продолжал прорубать дорогу вперед, причем так, чтобы смогли пройти и лошади. По его тяжелому рваному дыханию стало ясно, что он устал. Так хватит ли сил защитить? Одно дело лось, а другое — стая волков… Но я всё равно подошла к Арену ближе, почти вплотную.

— Может, зажжем факелы? — робко предложила.

— Чтобы подпалить весь лес? — бросил тот через плечо и, заметив меня так близко, на секунду замер, затем переложил меч в другую руку и продолжил бороться с зарослями. Похоже, ему было неудобно работать, пока я дышала ему в спину, но отойти почему-то не сказал. Зато, будто прочитав мои мысли, Арен пояснил: — Это кричал олень, созывая стадо. Хищники выйдут на охоту через пару часов. К тому времени мы разобьем лагерь и разведем костер. Но даже без него не стоит сильно беспокоиться: здешние звери стараются держаться от людей подальше.

— Ты часто ночевал в лесу?

— Чаще, чем в замке, — ответил он и остановился, чтобы размять плечи и шею. — Уверена, что путь правильный?

— Я ни в чем не уверена, — честно призналась, пытаясь оторвать платье от какого-то колючего растения.

— Ну, теперь выбора у нас особо-то и нет. — Арен достал нож и отрезал державший меня корень. — Идем, покуда не выйдем на какую-нибудь дорогу или поляну. А там уже будем думать.

В его словах я не услышала недовольства или упрека, но отчего-то всё равно стало досадно. Словно он жалел, что доверился и пошел за мной. Невольно вспомнилось высказывание: «Послушай женщину и сделай всё наоборот».

Очередной шаг в сторону — и подол снова за что-то зацепился. С треском разрывающихся нитей трещало по швам и мое терпение. «Трунь, трунь» — играл на моих нервах многорукий лес. И его финальным аккордом стал мой срыв.

— Всё, с меня хватит! — с остервенением выдрала платье из очередных нахальных «зеленых лап» и агрессивно, до хруста ткани, начала его снимать, но меня остановил громкий отрезвляющий бас:

— Ингрид, что ты делаешь?!

Убрав застелившие глаза волосы, я увидела, как ранее равнодушный, невозмутимый Ларион был ошеломлен и смущен, словно школьник, которого затолкали в раздевалку к девчонкам. Серьезно, я впервые видела такое выражение лица у парня, когда девушка собиралась раздеться. Роджер бы на его месте был бы только рад…

После того, как сохранила новую эмоцию моего спутника во внутренней картотеке своей памяти, пришлось худо-бедно объяснять недостойный поступок благородной леди. Причем еле сдерживая смех.

— Ох, прости, у меня под платьем есть еще одежда. Походная, если можно так сказать. — Я наконец сняла «рюшечного монстра» и предстала в футболке и джинсах. — Сорян, но дальше пойду так, а то бродить по кустам в платье — сущий ад.

— Хм-хм, ам… — Арен всё еще подвисал и избегал зрительного контакта, из-за чего его взгляд зацепился за одну диковинную вещь. — А это что?

— Где? — посмотрела вниз. — Кроссовки, что ли? Ну, просто удобная обувь для путешествий.

— Кроссо-что? Никогда таких не видел.

— И не увидишь больше: штучный экземпляр, — с грустью осмотрела «убитую» обувь. И тут в сознание проворным сцинком проскользнуло опасение того, что я неосознанно могу оставить в этом мире нечто чужеродное; то, что может неправильно на него повлиять. Конечно, не думаю, что из-за моих кроссовок началась бы война или типа того, но… лучше немного перестраховаться. — Больше таких нет, так что название можешь не запоминать. Да и вообще многое, что я говорю и буду говорить, не надо запоминать, точно не пригодится, — протараторила я, размахивая указательным пальцем, как строгая училка.

— Тц, Гердебали, — Арен цинично цокнул языком и, вернув прежнюю маску «Я злой Ларион, не подходи, а то укушу», продолжил расчищать путь.

«Что произошло? — стояла в непонятках. — Почему он снова вернулся в свой панцирь ненависти и раздражения? На какую мину я наступила на сей раз? — попыталась разобраться самостоятельно, но всё же быстро пришла к выводу, что чужая голова — это чужая голова, поэтому, если хочешь что-то узнать, просто спроси.

— Если чем-то недоволен, говори, — твердо сказала я и сама удивилась проскользнувшим в голосе стальным ноткам. Кажется, образ «плохой училки» прикрепился так же быстро и цепко, как лесные колючки к одежде.

— Зачем бесцельно сотрясать воздух? Мои суждения тебе без надобности.

— Это мне решать.

— Да. Потому что всё должно быть так, как вы того хотите, — с каждым произнесенным словом его тон становился ниже и жестче. — Отец как-то сказал, что Гердебали без заносчивости, как короли без короны. Теперь я его понял. Вы считаете себя особенными, самыми важными, великими, — перечислял он, с яростным свистом размахивая мечом, будто хотел разрубить не заросли, а показать силу своих хлестких слов. — Но забываете, что люди вне стен вашего поместья не ваши прислужники. Всегда это раздражало. И сейчас. Даже дня не прошло, а ты уже меня извела.

— Ты тоже не подарок судьбы, но я же терплю твою грубость. Значит, и ты терпи мою заносчивость, — с важным видом поправила воображаемую корону и подмигнула обернувшемуся парню, пытаясь хоть немного смягчить обстановку. Зря. Ему этот жест не понравился. А мне — его пренебрежительный взгляд и нежелание идти на уступки. — Что? Не можешь, не привык терпеть? Так это твои проблемы. Позволяй гневу и дальше пожирать себя изнутри! — выплескивала скопившуюся желчь. — И что-то мне подсказывает, он убьет тебя раньше, чем проклятие.

— Он? Или ты?

Глаза Арена вмиг впитали устрашающую тьму дикого леса, сам он стал походить на опасного зверя, который учуял запах крови беспомощной жертвы. Колени предательски подкосились, пальцы-водоросли рефлекторно цеплялись за воздух — в поисках какого-то бы ни было оружия. Но прихваченный с кухни нож находился где-то в связанных, плотно набитых сумах. Оставалось лишь надеяться на прочность отломанной ветки, что я присмотрела недалеко от себя боковым зрением, на случай, если придется защищаться.

Пять секунд… Десять… Игра в жуткие гляделки продолжалась. Казалось, моргнешь — и всё решено. Твой невидимый флаг падет, и ты обречен. Но внезапно веки Арена опустились, парень вымученно вздохнул и провел рукой по волосам так, словно снимал лик «зверя», за которым мелькнула тень осознанного снисхождения. Как к капризному несмышленому ребенку. Похоже, то, что у Лариона был младший брат, помогло мне не получить в тот момент зияющую рану под ребром.

— И как с такой две недели выдержать? — спрашивал себя Арен, устало потирая переносицу, а затем выдал: — Уверена, что Уилкинс сам от тебя не сбежал?

У меня аж дыхание перехватило.

«Знает, куда бить, засранец», — внутри разгорелось болезненное пламя. Я стиснула зубы, сжала кулаки, хотела это «проглотить», но нет, надо было обрубить эту тему на корню.

— А что ты на нем зациклился-то? Нравится, что ли? — спросила фривольным тоном.

— Кто?

— Уилкинс, мать его, Роджер!

— Т-ты с дуба рухнула?! Что т-такое говоришь?! — Арен аж задыхаться стал от возмущения.

Его растерянный дерганный вид не просто радовал, но и подстегивал продолжать и дальше укорачивать хвост гордого волка.

— То есть о парнях думаешь ты, а с дуба рухнула я?

— Ни о каких парнях я не думаю!

— Вот и отлично, закрыли тему. И, надеюсь, больше ее поднимать не будем.

«А то, блин, только стоит вспомнить о Роджере, как тут же колотить начинает! — пыталась справиться с нервным тиком глаза и усмирить гневную песчаную бурю, что колошматила мои внутренности. — Настроение и так паршивое, а этот еще будто специально соль на рану сыпет. Надеюсь, намек о голубой дороге любви надолго остудит его пыл».

Мою же озлобленность стало убаюкивать мерное, приглушенное журчание воды, что появилось, казалось, буквально из ниоткуда. Похоже, где-то неподалеку протекала река. А мы из-за бессмысленной ругани даже не услышали ее.

Я вспомнила, что Адриан упоминал реку, когда говорил о поляне со сплетенными деревьями. Значит, мы шли правильным путем? Все распри, усталость и боль отошли на второй план — душа уже воспрянула и заискрилась бенгальскими огнями.

— Рядом река. Почти пришли! — Я свернула с расчищенной дороги и, пробираясь сквозь кустарники, поспешила на шум воды.

— Вернись! — сердито окликнул Арен. — Нельзя сходить с тропы!

— Разве не слышишь? — Не понимала его недовольства. — Уже близко. Совсем близко.

И тут на моем запястье словно защелкнулись огненные наручники — Арен остановил меня и резко развернул к себе.

— Не смей уходить! — рычал он. — Так хочется умереть?

— Н-но там… — косилась в сторону усилившегося звука воды.

— Нет никакой реки, тебе чудится. Пошли, нельзя понапрасну тратить время, — настойчиво потянул обратно.

— Нет, пойдем туда, — стояла на своем, — я уверена, что…

— Ты была уверена в правильном пути, — осадил Ларион, оскалившись. — Я пошел за тобой, а теперь ты идешь за мной, ясно?

— Если впереди не окажется реки, то впредь обещаю помалкивать и беспрекословно тебя слушаться, — объявила я, преисполненная слепой решимостью. Пошла ва-банк.

Арен явно не ожидал услышать нечто подобное от заносчивой девицы: он удивленно дернул головой, его гневные морщины разгладились, а губы застыли в немом вопросе.

Обдумывая предложение, он то и дело прислушивался к окружению и, будто поняв, что победа у него в кармане, криво ухмыльнулся:

— Договорились.

***

С каждым шагом непроходимая чаща с неприкрытым коварным оскалом пожирала мою уверенность, высасывала через влажную зыбкую почву силы и крала еловыми руками не только куски одежды, но и последние остатки надежды. Сколько бы мы не шли, а шум воды так и не становился ближе.

Призрачная река всё больше стала походить на предательскую иллюзию, чью-то злую шутку. И былое мелодичное журчание превратилось в едкий смех, от которого нельзя было спрятаться. Я закрывала уши, хлопала по ним, трясла головой так, будто пыталась избавиться от попавшей внутрь воды, но ее звук никак не покидал сознание. Он одновременно преследовал и отдалялся, вынуждая играть в своеобразные изматывающие «Жмурки».

«Может, со мной и вправду что-то не так?» — стала сомневаться в себе, в своем слухе и рассудке в целом…

В какой-то момент Арен напрягся, вытянулся, словно гончая, почуявшая на охоте добычу. Его короткое «Я тоже слышу» одним разом сорвало тянущие оковы сомнения, развеяло опасения и, вместе с тем, подкинуло еще больше вопросов.

«Либо у меня охренеть какой слух, либо мистические чары наконец подействовали и на Арена. Надеюсь, нас не ведут в ловушку?» — забеспокоилась я, еле поспевая за оживившимся Ларионом.

— Притормози, подожди меня, — обиженно ворчала, в одиночку сражаясь с мощными разлапистыми елями.

Неожиданно через густую темноту пробился слабый пыльно-розовый свет. Ориентир из размытых нитей вывел к песчаному берегу. Непролазная чащоба внезапно осталась позади — и открылся долгожданный вольный простор. Мы с Ареном радостно переглянулись, вновь оседлали лошадей, которые бодро направились к широкой, но мелкой реке. Утолив жажду, они перевезли нас на другую сторону, туда, где за громадной колонной из деревьев скрывалась укромная поляна. Та самая, которую показало мне зеркало.

Цветущая поляна выглядела крайне чуждо среди дремучего враждебного леса; она пестрила непривычным буйством красок: разноцветные фиалки, лютики, усыпанные ягодами кустарники ежевики и земляники… Однако от прекрасных ярких цветов взгляд непроизвольно поднимался в небеса, к первым появившимся звездам, до которых, казалось, отчаянно пытались дотянуться три великих сплетенных друг с другом древа.

Увидеть воочию этот уединенный островок было так же невероятно, как увидеть наяву приснившийся сказочный сон. От переполнявшего радостного возбуждения невольно наворачивались слезы. Я словно нашла нечто непостижимое и запретное — сокровенную тайну, укрытую от посторонних глаз.

— Ха, всё же твоя упертость оказалась полезна, — подметил Арен с крошечной ноткой одобрения.

— Ну, я же ведьма, — холодно передразнила его.

— Не злись, мы ведь нашли нужное место.

— Не злюсь, но не мы, а я.

— Так, может, и дальше сама справишься? Обещаю не мешать. — Он обезоруживающе поднял руки. — Постою в сторонке и понаблюдаю за твоими потугами.

— Как любезно с вашей стороны, господин Ларион, — нарочито перешла на деловой тон. — Только вы бы лучше не на меня смотрели, а пошли бы и поискали кольцо, м?

— Уже бегу, миледи! — лучезарно воскликнул он, переигрывая, и направил лошадь на середину поляны.

Эрнест инстинктивно пошел за хозяином, но я его остановила. В метрах десяти от того места, где Арен устроил привал, лежала большая коряга. Я отвела коня к ней и привязала. Затем решила маленько обустроиться, пока еще не совсем стемнело. Но чтобы забрать вещи, нужно было подойти к Арену, а мне этого как-то не хотелось. Зато хотелось отдохнуть: ноги гудели жутко, — так что, немного «поморозившись», всё-таки пришлось идти.

Арен тем временем снимал седла. Когда дистанция между нами сократилась, он одарил меня испытующим взглядом.

— Что? За вещами пришла, — старалась говорить серьезно, но прозвучало так, будто оправдывалась.

— Я их держу, что ли? Отвязывай и забирай, — сухо сказал Арен, продолжая освобождать лошадь от амуниции.

Я нашла свой мешок и попробовала его развязать. Минут пять колупалась — безрезультатно. Гребаные узлы настолько взбесили, что я еле сдержалась, дабы не вцепиться в них зубами!

Арен уже начал разводить костер, а я всё танцевала вокруг лошади. В итоге битву с узлами всё-таки проиграла. Но не войну. Пусть и потратила все силы, чтобы просто вытянуть мешок из веревок, но всё же заполучила законную добычу.

Засунув мешок под мышку, я с гордо поднятой головой почесала к себе на участок, как меня вдруг привлекли блестящие янтарные искры.

Я действительно с интересом наблюдала за тем, как Арен добывал огонь. Подобное видела только в фильмах. И когда под серым дымом наконец пробилось крошечное, но бойкое пламя, это вызвало поистине детский восторг. Но ненадолго: кое-кто опять отправил качели моего настроения вниз.

— Свой костер сама разводи, — сказал Арен, заметив мою заинтересованность.

— Ха, во проблема! — язвительно отмахнулась и пошла дальше.

— Эй, — окликнул он, — ничего не забыла?

Я еще раз оглядела лошадь, затем мешок и, не найдя подвоха, с недоумением посмотрела на Арена. Он опустил голову, тягостно вздохнул и что-то протянул. Это были два камня, с помощью которых и рождались искры.

— Зачем они мне?

— Ты огонь из одних только палок собираешься добывать? — поинтересовался он, к слову, без издевки.

— Нет. Но раздобуду, вот увидишь.

— Сейчас твоя напуская гордость неуместна. Возьми, — напористо гнул он свое.

Но я проигнорировала его подачку и молча развернулась. Нет, у меня появился реальный шанс уделать Арена на его же «поле», поэтому упускать такую возможность я не собиралась.

— Тоже мне великий сурвивалист, — ворчала себе под нос, бросив мешок у коряги. — Еще посмотрим, чей костер будет лучше. Да я его так быстро распалю, что твоя надменность скажет: «Пока, лопух».

Под градусом обиды и раздражения я стремительно зашагала к лесу собирать хворост, чтобы как можно скорее удивить одну патетичную особу своей «магией».

— Ингрид, ты куда? Вернись! — кричал мне Арен, пытаясь остановить.

— Тебе дело?!

— Не подходи близко к деревьям, еловая ты голова!

И тут с меня словно слетели «гневные очки» — перед глазами стояла пугающая непроглядная тьма, таящая в своих недрах реальную опасность. Рисковать из принципа и гордости не стала, так что пособирала ветки по дороге назад и отломала парочку от коряги.

А дальше началось шоу: Арен внимательно, с неприкрытым интересом наблюдал за моими якобы потугами создать огонь из ничего; я же спокойно разложила веточки домиком, под низ засунула сухую траву, чутка рюшечек с остатков от изодранного платья и… достала секретное оружие — зажигалку.

Та-дам — огонь добыт! Хвала прогрессу. И вредной привычке Анжелики.

В кульминационный момент от меня не скрылось то, как Арен испуганно подскочил и ошеломленно вытаращил глаза, будто кот, которому наступили на хвост.

«Правильно, бойся меня, — потешалась над его реакцией. — Я, может, и глупая, но могущественная ведьма. Чуть что, могу и в жабу тебя превратить, ха-ха».

Немного отогревшись у костра, я решила сходить к переплетенным деревьям. Делать всё равно было нечего, а заснуть в таких экстремальных условиях не представлялось возможным. Так чего без толку тратить время?

Когда проходила мимо Арена, заметила, как он читал какую-то маленькую записку, которую тут же спрятал, стоило нам пересечься взглядами.

«Ну вот что за реакция? — негодовала я. — Мне вообще фиолетово, чем он там занимается. Читать-писать умеет — вот новость!»

По мере приближения к деревьям, под ногами всё чаще что-то хрустело и шуршало, словно небрежно рассыпанный щебень. Когда же я подошла к широкому стволу, коснулась его, то ужаснулась — деревья засыхали.

Твердая кора напоминала потрескавшуюся в пустыне землю, некоторые ее куски отслоились и топорщились, как пластинки чешуи; где-то они опали, оставив на стволе белесые гладкие шрамы.

То, что издали представлялось раскидистой кроной, на деле оказалось сухими безжизненными отростками. Здоровой зеленой листвы почти не осталось. На тянущихся ввысь ветках еще виднелись почки, но многие из них были мертвы: они тут же рассыпались, как песок, стоило их сжать пальцами.

Деревья медленно погибали в объятиях друг друга. Среди цветущей поляны, среди буйного живого леса. Но почему?

«Это определенно не та картина, которую показало мне отражение. Что же произошло?.. — я обошла единый искривленный ствол. Пару раз ноги проваливались в продолговатые зыбкие углубления. — Такое чувство, будто раньше корни торчали на поверхности, а теперь ушли под землю. В поисках воды? Но почему только эти деревья страдают? Словно кто-то мешает, лишает, высасывает из них жизнь, — пыталась выстроить логическую цепочку. — Может, кольцо?»

Я тщательно, но аккуратно изучила израненный морщинистый ствол — никаких отверстий или углублений не обнаружила; осмотрела рыхлую почву, чуть-чуть покопалась в земле — ничего необычного также не нашла. Тогда полезла наверх. Кора под ногами ломалась и крошилась, как песочное печенье, а ветки легко с громким хрустом ломались, словно состояли из тонкой хрупкой карамели. Да, я соскучилась по сладостям: мысли непроизвольно заполнились их яркими образами, пока я лежала на изогнутом стволе и смотрела сквозь иссохшие листья на иссиня-черное звездное небо.

Под отдаленный треск костра, стрекот кузнечиков и сверчков я некоторое время наслаждалась такой банальной, но редкой картиной. Всё же в городе такого не увидишь, такого простого и естественного. А ведь в походе я была только в детстве. Тесные палатки, плескание в озере, жаренный на костре картофель и зефир… От коротких, но таких ярких и теплых воспоминаний меня охватила невыразимая щемящая тоска, от которой хотелось выть одиноким волком.

«Дом. Семья. Как же я скучаю», — мое сердце рыдало, но не кровавыми слезами, а острыми лезвиями, что несчастно резали душу, разрезали и разрывали, будто сорванный врагами флаг проигравшей стороны.

Уже совсем стемнело. Лезть выше уже не было смысла. Как и сил. Поэтому я просто отдыхала. Вернее, мое тело, а вот чтобы унять душевные терзания, пришлось побороться. Беспокойные мысли тяжело отбросить, однако первозданная глубинная природа помогла в этом. Пусть ненадолго, но я смогла вернуть тихое умиротворение внутри себя, пока созерцала далекий простор, тысячи ярких огней и сокровенное сердце леса. Чей покой внезапно нарушила шныряющая по поляне фигура. Похоже, Арен тоже начал осматриваться.

Прошло уже достаточно времени, чтобы я смогла остыть и обдумать на холодную голову сегодняшний день, вспомнить свои необдуманные поступки и брошенные на эмоциях резкие слова. Загналась, короче. Да так, что в итоге даже стало немного стыдно за свое инфантильное поведение. Поэтому приняла решение во что бы то ни стало наладить с Ларионом отношения. Но ссориться оказалось гораздо легче, чем снова начать разговаривать.

— Что-нибудь нашел?! — крикнула через силу.

— Нет! — отозвался Арен с другой стороны поляны.

«Разговаривает. Уже хорошо», — радовалась я отсутствию игнора.

— А ты?! — полетела неожиданная ответка.

— Тоже ничего!.. Может, отдохнем и поедим?!

Тишина — парень медлил.

«Ну же, не соскакивай с крючка, я пытаюсь помириться», — нервно теребила костяшки пальцев в ожидании окончательного решения.

— Хорошо! — явился его ответ, как долгожданный дождь знойным летом.

На душе сразу стало легче — и на лице невольно мелькнула тень улыбки.

— Я тогда за водой схожу! — начала спускаться с дерева.

«Раз пока словами извиниться не могу, надо хотя бы делами помогать».

— Сиди уж, филин! — беззлобно остановил Арен. — Сам схожу!

Он явно не горел желанием отпускать меня с территории поляны. И, думаю, вообще был бы рад, если бы я сидела на одном месте и не рыпалась. В принципе, его можно было понять: я тот еще собиратель проблем на свой маленький, но, похоже, вместительный зад. Прям магнит для неприятностей!.. И всякой чертовщины.

Слух вновь уловил знакомое журчание воды. То самое, что вывело нас к поляне. И теперь, когда рядом текла река, стало очевидно, что этот звук исходил не от нее. Сердце остервенело стало ломиться и стучать по ребрам, словно ошибочно осужденный узник за решеткой, а всё потому, что загадочное нечто, шурша опавшей листвой, перемещалось недалеко от деревьев.

Я притихла, затаилась, прислушалась и поняла, что «оно» отдалялось, уходило от меня — испуг слегка угас, но бдительность усилилась до предела, благодаря чему удалось уловить размытый человекоподобный силуэт, внутри которого сложным витиеватым узором блестела и переливалась вода, отражавшая свет от разгоревшегося костра.

Неведомое существо направлялось к Арену, что ни о чем не подозревал и спокойно набирал воду из реки.

Я перепугалась, засуетилась, быстро подскочила на ноги, из-за чего хрупкая кора отлетела от ствола, за которой чуть следом не полетела и я, но, удержавшись, предостерегающе закричала:

— Арен, сзади!

Он среагировал молниеносно: бросив незаполненный бурдюк, в развороте поднялся на ноги, выхватил из ножен кинжал и принял оборонительную позицию. Но, приглядевшись, парень несмело опустил оружие, чем вызвал немалое смятение.

«Не видит, что ли?»

— К тебе идет какая-то тварь! Уходи оттуда! — растерянно вопила я, пока неумелым котенком спускалась на землю.

Наконец разлучившись со сплетенными деревьями, я побежала к реке. Однако начала тормозить еще у привала, ведь увиденная картина не только озадачила, но и насторожила. Арен выдержанно, без толики паники выловил из реки бурдюк, наполнил его и… вдруг спокойно подошел к журчащему, как весенний родник, существу, что терпеливо ждало его у берега.

От подобного немого кинематографа я офигела. Выходит, Ларион видел «это». И, что самое странное, не боялся неведомой, мистической твари?

«Может, это речная сирена какая? — промелькнула безрадостная мысль. — Тогда надо вытаскивать Арена из ее сетей!»

Я сделала шаг — Арен поднял руку, призывая остановиться. Он протянул существу бурдюк, который вскоре завис в воздухе как по волшебству. Нечто напитало свое невидимое тело водой, а после плотным ливнем обрушилось на землю, впитавшись и исчезнув, как страшный сон. От которого, казалось, у меня навсегда останутся выпученные глаза-блюдца и открытый перекошенный рот.

— Фух, успел, — с облегченным удовлетворением выдохнул Арен, а затем с укором повысил голос: — Ты чуть ее не спугнула.

— Ч-чего? Ее? Кто? — Мысли превратились в вязкую патоку, мешая нормально соображать.

— Серьезно? — искренне удивился Арен, видя мое недоумение. — Впервые видишь нимфу? Хотя да, они редко показываются людям. Но ежели такое произойдет, надлежит ее чем-то отпотчевать. Это сулит удачу и легкую дорогу. Проверенное поверье, — пояснил он, пока я всё еще отходила от увиденного.

— То есть картинки в зеркале тебя напугали, а эта хреновина нет? Что за выборочные предрассудки? — резонно возмутилась.

— Природу-то с бесовщиной не путай, — наставническим тоном произнес Ларион и, подняв с земли бурдюк, снова вернулся к реке.

— Это вы меня уже все запутали, — пришибленно схватилась за голову и, с опаской озираясь, попятилась обратно в лагерь. Поближе к спасительному, как полагала, огню.

Глава 20. Зачарованный подарок

Поздний ужин у костра прошел довольно спокойно, но всё же неловкая и гнетущая атмосфера присутствовала. Всё было так натянуто и неестественно, словно мы гостили у незнакомых родственников. Ругаться у нас определенно выходило лучше. И данный факт нервировал.

Чтобы сработаться, нужно понимать друг друга, а значит, объясниться, избавиться от терзающих душу недомолвок. Но представить что-то, как всегда, легче, чем воплотить в жизнь. На тот момент казалось, что найти кольцо гораздо проще, чем извиниться и поделиться своими переживаниями.

Однако я сумела проглотить терпкую горечь от обиды и упрямой гордости и, сделав глубокий вдох, будто бы собираясь нырнуть в глубокое озеро, отпустила себя и свои опасения.

— Послушай, я на эмоциях не сильно контролирую то что делаю и говорю, поэтому… извини за мое поведение и…

— Я тоже прошу прощения, что был так резок в своих высказываниях, — нетерпеливо выпалил Арен, словно вырвавшаяся из бутылки шампанского пробка. — Мне следовало лучше сдерживать свое недовольство, ведь на самом деле я прекрасно понимаю, как тебе тяжело приходится в сложившихся обстоятельствах.

От такого невероятного сюрприза я даже забыла весь заготовленный текст! Не ожидала, что он так быстро пойдет на уступки. Думала, опять начнет хорохориться. Ан нет, приятно удивил.

— Предлагаю забыть все распри и сосредоточиться на общей цели, — твердо заявил Арен, возвращая непроницаемую маску сурового охотника. На которой невзначай появился легкий румянец. Похоже, он сам немного смутился своей внезапной несдержанности.

— Полностью с тобой согласна, — поддержала его, открыто улыбнувшись. — Я тоже хочу поскорее со всем покончить и вернуться домой.

Арен задумчиво нахмурился, повернул голову к потрескивающему костру и нарочито серьезным тоном спросил:

— А что планируешь делать потом?

«Чего? Неужто пытается узнать меня поближе? Лед тронулся? — сердечко радостно затрепетало от проявленного к моей персоне интереса. Просто не хотелось путешествовать с холодной молчаливой статуей, но и навязывать общение я тоже не намеревалась, а тут сам неприступный Ларион изъявил желание поболтать. — Что ж, за язык никто не тянул».

— Обычно я не заглядываю так далеко в будущее. Но всё же, если нам удастся остановить проклятие, то первую неделю после этого наверняка буду валяться пластом на кровати, пытаясь реанимировать свои умирающие ноги, — осклабилась я, разминая гудящую голень. — А потом, наверное, попыталась бы вернуться к обычной спокойной жизни, лишенной опасных приключений. Больше планов нет. А у тебя?

— Продолжу охотиться, присматривать за братом и помогать в городе, — без особого энтузиазма проговорил Арен, продолжая смотреть на пылающее пламя.

— А как же война? — напомнила я.

Парень озадаченно насупился, но, заметив мою глумливую улыбку, ехидно хмыкнул и с видом «Подловила» повержено склонил голову.

— Всё-таки это обычная ссора, а не война, да? И зачем было обманывать?

— Это не обман, а фигура речи такая, разве не очевидно? — попытался он увильнуть. — Настоящая война оставила бы после себя обгорелые развалины и горы трупов. А так… Где ты видела великие армии у наших домов? Своих болванов отправить в бой, всё равно что свиней на убой. А в вашем отряде хоть и бравые воины, но уступают нашим по численности.

— Откуда тебе это известно? — подозрительно покосилась в его сторону.

— Разведка, — честно ответил Ларион, глядя прямо в глаза сосредоточенным цепким взглядом.

Стало не по себе. Я сбавила обороты, вспомнила об осторожности и продолжила говорить тише.

— Звучит пугающе.

— Просто хотелось узнать, как у вас идут дела. И то, что они идут так же неважно, как и у нас, немного радовало.

— Так уж и немного? — скептически усмехнулась. — Однако радует, что хоть убивать не будешь, — подкралась к волнующей теме, что отравляющим червем ползала по нервам.

— Перестань, — отмахнулся Арен, — хотел бы, давно уже…

— Да-да, знаю. Но всё равно ведь страшно.

— Ты меня боишься?

— А кто на меня недавно мечом замахивался?

— Ничего подобного, — спорил он.

— Было-было, ты выглядел капец каким пугающим. Думала, мне конец, так и помру в этих проклятых кустах! — наконец озвучила свой страх, что прорвался как нефтяной фонтан.

Арен слегка растерялся от моего напористого возмущения и лишь неловко-виновато развел руками:

— Я не хотел тебя пугать.

— Хотел, — сразу его осекла, прожигая сердитым взглядом. А затем, смягчившись, повинно склонила голову и с раскаянием в голосе продолжила: — Как и я хотела тебя задеть, поэтому и наговорила столько обидных слов. Признай, у нас обоих характер не сахар. — Парень вопросительно поднял правую бровь. — Ну, то есть мы вспыльчивые, нам сложно спокойно, без ругани общаться и правильно понимать друг друга.

— Видим то, что хотим видеть, и слышим то, что хотим услышать, верно?

— Угу, поэтому и просила тебя высказать тогда мне, как Гердебалю, все претензии. Потому что не знаю, как ты видишь и расцениваешь мои слова и действия. По большей части, я правда не хотела тебя как-то обидеть или унизить, мне такое не нравится, — скрестила руки в стоп-жесте. — Но впредь я так же могу что-нибудь ляпнуть на эмоциях, просто потому, что мне страшно или я не вывожу, не справляюсь с напряженной ситуацией. Дикий лес — это твоя территория, не моя. Поэтому прошу о чуть большем снисхождении. В ответ постараюсь прислушиваться к тебе и поменьше раздражать, о'кей?

Закончив свою тираду, я шумно выдохнула и попыталась выровнять сбившееся дыхание, пока с алчным нетерпением ждала ответной реакции от Лариона, что расцепил до этого собранные в замок руки и в раздумьях потер щеку мозолистой ладонью.

— Я тебя услышал. Но знаешь… — как-то уклончиво прозвучал он, не вселяя благой надежды. — Я не против изредка поспорить: у нас это неплохо выходит. — Арен перестал хмуриться и по-доброму улыбнулся. И я, испытав приятное облегчение, тоже не смогла сдержать улыбку. — А еще вместо колких слов можно начать обмениваться опытом. Могу, например, научить тебя охотничьим узлам. Особенно как их развязывать, — припомнил он мою недавнюю борьбу с веревками.

От накатившего смущения я закрыла лицо руками.

— Да, мне бы это пригодилось. Как и правильно снарядить лошадь, — добавила еще одно слабое место. — Мне Эрик, наш лакей, пару раз показывал, но не хватило практики.

— Сказать по правде, удивлен, что ты сама занималась подготовкой лошади. Недурно для начала, на совесть.

— Спасибо.

Наступившую тишину нарушали лишь сверчки и треск горящих веток. Но зато больше не ощущалась гнетущая, давящая атмосфера. Наоборот, было так легко и приятно на душе, словно вмиг избавилась от всех внутренних тяжелых оков. Я искренне радовалась, что мы так быстро смогли поговорить. Причем открыто и пусть с маломальским, но всё же доверием и пониманием. Найти общий язык — прям кайфово.

«Главное теперь не разругаться через пять минут, иначе это будет фиаско…»

— Ингрид, — немного робко начал Арен. — А как ты зажгла огонь?

— А, тут нет ничего сложного. Весь секрет в этой штуке, — достала из кармана зажигалку. — Ты получаешь искры по принципу удара камня о камень, здесь же данный принцип улучшен, что позволяет получить огонь сразу.

Я зажгла зажигалку, и росток пламени устремился вверх, колыхаясь из стороны в сторону от моего дыхания. От увиденного Арен сперва с опаской отстранился, а после — неожиданно для самого себя — с интересом подался вперед.

— Давай поближе покажу. — Видя неподдельное любопытство, я встала с места и направилась к парню.

— Н-не нужно, — взволнованно замахал руками, — я всё рассмотрел.

— Да брось ты. — Я села рядом с Ареном, который так напрягся, словно ждал ударов.

— Что бросить? — недоумевающе посмотрел он на меня, а затем вокруг себя.

Его неловкая растерянность выглядела не столько забавно, сколько подкупающе мило. Должно быть, просто не привыкла видеть Лариона таким потерянным.

— Брось бояться и познакомься с чем-то новым, — усмехнулась я и приступила к презентации зажигалки. — Смотри. Это металлическое колесико трется о металлическую пластину, и в результате получается искра. А в этом сосуде находится горючий газ, если просто нажать кнопку, — я поднесла зажигалку ближе к уху, — слышишь? Газ выходит. И если его поджечь с помощью искры, то будет огонь. Вуаля. Давай, теперь ты попробуй.

Арен сперва упирался, не хотел брать диковинную штуку в руки, но как только у него получилось — игрался как ребенок со спичками.

— Сие так чудно, но и так просто. Спасибо, что показала. — Он бережно положил зажигалку мне в руку. Наши взгляды встретились, и я заметила, что Арен слегка покраснел.

«Наверно, от костра», — убеждала себя, так же ощутив огненный прилив во всем теле.

Невзначай стало жарковато. Да и волнение никуда не ушло. Оно незаметно изменило форму: из жуткого и напряженного — в душевно трепетное. Будто повстречала давнего друга, к которому еще остались теплые чувства. Правда, странно, что я испытала нечто подобное к Арену…

Я искоса посмотрела на парня — и от неуместных бредовых мыслей не осталось ни следа, ведь он выглядел совсем не смущенно, а болезненно! Его покрасневшая, покрытая испариной кожа, учащенное тяжелое дыхание и подавленный вид не сулили ничего хорошего.

— Ты, случайно, не заболел? — Я так сильно забеспокоилась, что машинально дотронулась до его лба. Арен вздрогнул, но руку не оттолкнул. — Блин, кажется, у тебя жар. Я недавно простыла, — начала вспоминать, — и, возможно, тебя заразила. Прости.

— Всё в порядке, к утру пройдет.

— Да, тебе нужно отдохнуть и хорошенько выспаться. Но для начала сделать компресс.

— Что сделать?

— Не волнуйся, это просто прохладная повязка. Она немного собьет жар. А где вода?

Необходимая емкость находилась у Арена за спиной. Я наклонилась и потянулась за ней, как вдруг парень чего-то испугался, резко подскочил, но случайно зацепился за мою ногу, и мы, как потерявшие равновесие сиамские близнецы, упали на землю.

— Что случилось? — спросила я, взволнованно озираясь по сторонам.

«Еще какая-то неведомая хрень пожаловала? Или дикий зверь?..» — строила догадки, совершенно игнорируя тот факт, что беспардонно развалилась на Арене, как на личном лежаке.

— Кажется, почудилось, — ответил он спокойно, без толики тревоги, словно ничего и не произошло.

— Серьезно? — озадаченно протянула я и, наконец осознав всю пикантность нашего горизонтального положения, тут же попыталась встать, но крепкие руки обхватили талию и вновь прижали к груди.

— Ингрид, постой, — его голос звучал вкрадчиво и тихо, словно Арен балансировал на канате и боялся вот-вот сорваться. — Подожди самую малость, — попросил он, прикрыв веки. На хмуром лице мелькнула тень боли.

— Тебе плохо? — осторожно прошептала, боясь громкими звуками вызвать у него головную боль.

— Необычайно непривычно, — пробормотал Арен, еле шевеля губами, что сперва мне почудился нелогичный набор звуков.

«Он бредит? — его состояние всерьез взволновало. — И что делать? Нужно напоить его чем-нибудь теплым. Да, заварю травы Адриана! Но сперва, так и быть, немного подожду».

Но я не предполагала, что выдержать нашу условную нелепую близость окажется так сложно. Я слишком остро ощущала то, как приподнималась его грудь, как бойко билось его сердце, как горячие дыхание опаляло мои щеки, которые быстро залила краска смущения. Еще бы немного — и меня бы тоже бросило в жар. Правда, в немного иной. Тот, от которого мигом просыпалось отвращение к самой себе.

«Почему гребаные гормоны пытаются сделать из меня сучку, которую я ненавижу?!» — пытаясь спрятаться от противоречивых чувств, я крепко зажмурилась и попыталась абстрагироваться от сложившейся ситуации.

Пусть в любой момент я могла выбраться из тех слабых, чисто символических объятий, но почему-то не спешила это сделать. Видимо потому, что не ощущала ни опасности, ни неприязни. Но разве это было не странно?..

— Ингрид, — мягко позвал голос, который до этого не доводилось слышать.

От изумления я тут же открыла глаза и с робким любопытством посмотрела на Арена. Его взгляд вмиг приковал к себе. Не думала, что две пугающие черные бездны могут так на меня смотреть: по-доброму открыто, с неожиданной теплотой и… покорной нежностью?

«Но почему?» — пребывала в замешательстве.

Однако еще большее негодование вызывали собственные чувства, что отвечали благосклонностью на проявленное внимание. Словно мы были не вынужденными союзниками, застрявшими посреди дремучего средневекового леса, а проявившими друг к другу симпатию незнакомцами, что встретились в ночном клубе посреди танцпола. Никакой вражды, ненависти или агрессии. Лишь необъяснимое влечение.

Которое я всячески старалась погасить. Но под биением двух волнующихся сердец, под напором притягательного взгляда, от которого приятно щекотало нутро, эмоции лишь сильнее закипали и выходили из-под контроля. Мучительное напряжение росло, оно медленно окутало тело, взяло его в плен, и вот-вот готовилось вырваться на свободу, как заточенный в клетке зверь. И это испугало.

Сложившиеся обстоятельства, наше поведение и чувства — всё это выглядело инородно, неправильно и глупо. Как если бы мы оказались под чарами.

— Постой. — Я наконец отпрянула от Арена. — Может, всё же не стоило подходить к той потусторонней фигне? — уже начала грешить на водную нимфу.

— Той потусторонней фиг-не? — повторил он неким задумчивым, мечтательным тоном, будто цитировал строчку из лирического стиха. — Красиво звучит. Фигне. Что сие значит?

— Сие значит, что ты бредишь! — вцепилась в ворот его рубахи и начала трясти. — Что с тобой? Приди уже в себя!

— Ингрид, перестань. — Арен обхватил мои руки и начал успокаивать, видя неподдельный испуг на моем лице. — Прошу, не нервничай. Бояться нечего, всё в порядке. Просто я немного, ну… А затем не знал, как… То есть не мог побрать момент, дабы… — начал он говорить сбивчиво, с виноватым видом, будто в чём-то оправдывался. — Ох, похоже, и вправду подхватил горячку. В общем, прости, что из-за собственного смятения поставил тебя в неловкое положение. Этого больше не повторится. И вот. В честь нашего примирения.

Я настолько была поглощена перевариваем услышанного и лицезрением смущенно ужимающегося парня, пребывающего в исступлении, что даже не сразу обратила внимание, как тот преподнес мне цветок.

Пока вдруг прохладный нежный лепесток не коснулся моей руки. И в оранжевом полумраке перед глазами вспыхнул сине-васильковый салют: пышные лепестки-юбочки, обрамленные сверкающими каплями, как фианитами, кружили в пестром хороводе вокруг яркой сердцевины цветка, которая всем своим видом походила… на кольцо духов!

Я вырвала из рук Арена цветок, быстро вскочила на ноги и подошла к костру, чтобы поближе рассмотреть «подарок».

— Не может быть. Где ты его взял?!

— Что-то не так? — спросил он с настороженностью и, поднявшись с земли, тоже подошел к огню. — Я всего лишь хотел тебя порадовать, поэтому…

— Порадуешь, если ответишь, где его сорвал!

От моего необъяснимого напора Арен опешил.

— Где-то на поляне, точно не помню. Какое это имеет значение? Теперь, чтобы принять цветок, нужно разведать, где он рос? — с нотками обиды проговорил он, «подкормив» ослабевшее пламя хворостом.

— Ты разве не видишь сходства?

— Сходства с чем?

Ларион, похоже, и вправду не понимал причину моего нервозного возбуждения. И, кажется, я догадалась почему.

— Ты ведь никогда не видел Кольцо Стихии, да? — прозвучало скорее как утверждение, а не вопрос.

— А где ты сумела его углядеть? Оно ведь пропало много лет назад.

— Зеркало. Волшебное зеркало показало кольцо, и, подери меня чертов лес, сердцевина этого цветка фактически его копия! Теперь понимаешь?

Арен неоднозначно отвел взгляд, как если бы на улице к нему вдруг пристала местная сумасшедшая. По всей видимости, он не уловил и половины сказанных мной слов.

«Думаю, будет лучше один раз показать, чем попытаться всё объяснить».

— Арен, пожалуйста, покажи, где ты его сорвал. Хоть приблизительно. Если я права, то чуть позже ты поймешь наглядно, чем меня взволновал данный цветок. Покажешь, а? — состроила умоляющую мордашку, сцепив руки в замок.

Пока я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, Арен молча подошел к своей сумке, достал какой-то кусок ткани, обмотал им палку и, подпалив, замутил небольшой факел.

— Бог с тобой, пошли, — уступил он и не спеша направился в сторону, откуда мы приехали.

Глава 21. Встреча с лесным стражем

Мы миновали большую корягу, у которой привязанный Эрнест проводил нас коротким фырчанием, подошли к деревьям-великанам и, к удивлению, покинули поляну. Из-за чего я начала сомневаться в своем предположении. Однако так же быстро, как бежал бумажный кораблик по дождевым канавкам, так и быстрое течение шумной реки доставило до меня разумную мысль: «В кольце, по легенде, заключен дух речного бога. Так где, как не в реке, находиться этой реликвии?»

Очевидная разгадка, сказать по правде, не особо порадовала, потому что была слишком очевидной. Я даже почувствовала себя тупой, так как, казалось бы, не смогла сложить два плюс два. Благо Арен внес некоторые коррективы в мои расчеты, остановившись не у воды, а вблизи мистического берега. С одной стороны, можно было перестать корить себя за скудоумие, а с другой, вместо простого примера появилось уравнение с одним неизвестным. Ну, надеялась, что с одним, иначе мозгов всё же могло и не хватить.

Я подошла к тому месту, которое осветил Арен, и застала небольшое семейство моего «подарка»: на короткой прибрежной траве одиноким пучком росли три цветка. Их лепестки собрались в плотный каплевидный бутон; длинный гибкий стебель, как шея лебедя, опустил их к земле и спрятал за листьями, словно за крылом. Многие цветы закрываются ночью, чтобы спастись от холода, но в этом случае казалось, будто они что-то прятали, как мелкие воришки.

«Похоже, Арен всего лишь выбрал не ту ракушку. И наша жемчужинка лежит в другой», — стала раскрывать бутон одного из цветков.

В первый раз удача меня подвела, а вот во второй, когда я не стала деликатно разворачивать сонные лепестки, а просто сжала бутон в руке… то вдруг ощутила нечто твердое внутри.

— В чем дело? — полюбопытствовал Арен, увидев растекшуюся по моему лицу самодовольную ухмылку.

Я вскочила на ноги, из-за чего бутон с хрустом оторвался от стебля, и вся такая радостная подошла к еще ни о чем не подозревающему парню. Безумно хотелось увидеть его выражение лица, когда на раскрытой ладони в рубиновом огне заискрится Кольцо Стихии.

Я с пафосным видом — могла себе позволить, — разжала пальцы и выпустила на свет черное нечто, которое внезапно прилетело мне в глаз.

— Твою ж!.. — вскрикнула от боли.

— Укусил? Дай посмотреть. — Арен осторожно, но настойчиво пытался отодрать мою руку от лица, правая сторона которого уже намокла от стекающего водопада слез.

— Укусил?! Что это было? — негодовала я от такого быстрого и болезненного спуска с небес на землю.

— Шмель, — пояснил Арен, рассматривая мой атакованный, еле открывающийся глаз. И чуть погодя вынес успокаивающий вердикт: — Ничего страшного. Должно быть, просто ударил, когда улетал. Ты зачем, дуреха, его вообще схватила?

Его безобидная усмешка невольно уколола в сердце. И я, побледнев, отступила назад. Не хотелось говорить правду, потому что казалось, от его реакции могло стать еще больнее. А мне и без того было паршиво из-за нещадно пожирающей досады.

— Неважно, — хмуро бросила я и, шмыгнув носом, развернулась к поляне. — Благодарю за помощь. Теперь можно возвращаться.

— Нет, погоди. Думаешь, я поверю, что из-за какого-то «неважно» ты превратилась в грозную фурию, готовую разорвать любого за этот злосчастный цветок? Рассказывай, чего выдумала.

— Ничего! — грубо прорычала, сорвавшись. В груди вмиг разгорелся гневный огонь, дым от которого поднялся и застелил мне глаза. — Что за допрос? Или я должна за каждый свой шаг перед тобой отчитываться, что ли? Захотелось перед сном посмотреть на цветы, вот пришла и посмотрела. Всё! Теперь пошли обратно! — с неприкрытым раздражением протянула руку в сторону костра, словно указывала на отъезжающий поезд, на который мы вот-вот могли опоздать, если не поторопимся.

До этого прохладный легкий вечерний воздух вдруг резко потяжелел, раскалился и даже будто бы наэлектризовался, ибо несколько стреляющих в темноте искр я всё же сумела разглядеть.

— Это что сейчас было? — возмутился Арен, помрачнев. Уголки его глаз под тяжестью недовольства прищурились, а голос покрылся холодной сталью и загрубел. — Я тебе не собака. Мной командовать не стоит. Уже запамятовала?

Его тон мигом сбил с меня спесь.

— Нет-нет, ты не понял, — сожалеюще покачала головой. А затем, прикрыв лицо ладонью, с тяжелым сердцем выдохнула: — Я просто расстроилась, что не нашла кольцо, вот и вспылила.

— Кольцо? Где?

— В долбанном цветке, — неохотно прошипела, осознавая, как же тупо это звучит. От неловкости хотелось провалиться сквозь землю.

— В цветке? — повторил Арен. Однако в его голосе не прозвучали ни нотки насмешки, ни даже удивления. Он просто о чем-то задумался. — Случаем, не мои россказни об удаче ввели тебя в заблуждение и повели по ложному пути?

— Эм, нет, — не совсем поняла, о чем он говорил. — Просто форма и синий цвет бутона очень уж походит на камень волшебного кольца. Если это не подсказка, то что? Совпадение? Слишком уж подозрительное, не находишь? — пристально всматривалась в подобревшие глаза парня, пытаясь выловить в них проблеск одобрения.

— Обычно украшениям придают форму цветов, а не наоборот. Многие мастера черпают вдохновение из творений природы. То, что ты нашла подобную схожесть, — в этом нет ничего удивительного, — быстро нашел он объяснение. Но его ответ не стал для меня исчерпывающим.

— Тогда почему на весь берег цветы только здесь? Причем единственные? Это странно.

— Нет, Ингрид, не странно, — беззлобно осадил Арен, полный решимости. Весь его вид говорил, что он с самого начала видел картину целиком. И теперь с толикой сожаления готов был представить ее и мне. — Это выказанная в ответ учтивость за поданную воду. Нимфы и дриады нередко оставляют после себя ягоды, цветы или лечебные травы.

— Погоди. Хочешь сказать, та водная штука, то есть нимфа, исчезла вот прям здесь и оставила…

— И оставила скромный подарок, который в итоге наделал много шума. Да, это всего лишь досадное совпадение, — подытожил Арен, беспомощно пожав плечами. После чего тихо прошептал: — Не стоило его срывать.

«Да уж, вышло как-то глупо, — с грустью посмотрела на несчастные потрепанные цветы, которые легкий ветерок будто старался утешить и смахнуть с них тяжелые капли-слезы. — Вроде всё выяснили, так почему до сих пор неспокойно?» — прислушивалась к своему внутреннему предчувствию, что встревоженной мышкой носилось по лабиринтам сознания и скреблось в разные дверцы в поисках логически правильного выхода.

— Оставишь мне факел?

Арена сперва смутила подобная просьба, но всё же он без лишних слов вогнал основание факела в землю, что тот едва не потух, бросил короткое «Только недолго» и пошел спасать угасающий костер.

И я правда была ему благодарна, что он не стал ни о чем расспрашивать. Вероятно, Арен подумал, что мне либо просто нужно побыть одной из-за очевидного провала, либо что я упертый баран, который не успокоится, пока полностью не изничтожит «подарок» нимфы. К слову, правильный ответ — и то и другое.

Я присела на корточки, раздвинула возле цветков траву, словно нечесаную собачью шерсть, после чего пожмякала довольно податливую мягкую почву и… принялась рыть.

«Прощай маникюр. От которого и так уже ничего не осталось».

Сперва покопала перед цветами, затем за ними, потом по бокам и напоследок, простите, выдрала их с корнями к чертям шмелиным! Ибо психанула, так как ничего не нашла. Только еще больше расстроилась.

И увесистый ком обиды в горле не заставил себя ждать. Воспаленные глаза вновь наполнились слезами, губы затряслись, а горло сжал болезненный спазм. Мне не давала покоя мысль о том, что я облажалась.

Сдерживаться больше не осталось сил, и я сорвалась: упала на колени и тихо заплакала, стараясь подавлять громкие всхлипы и стоны, отчего сильно разболелась грудь. Ко всему еще и вытереться нормально не могла из-за бессмысленно перепачканных в грязи рук.

«Бессмысленно. Бессмысленно…» — съедало разум необъятное, здоровое, как гигантская личинка, ненасытное слово. Оно прогрызалось до самой подкорки, заполняло сознание, пытаясь вытеснить слабую, едва ощутимую веру.

Борясь с собой, с собственными противоречивыми чувствами, я в порыве гнева ударила кулаком по земле, но неудачно напоролась на острый камень.

— Ай! — вскрикнула от адской боли и тут же сжала правую руку, что уже успела покрыться липкой кровавой влагой. — Да что за невезение-то? Ох, божечки…

— Что случилось? — крикнул Арен, услышав мой сдавленный скулеж.

— Всё в порядке!

Но мой порядок заключался в порезанном пальце и надломленном ногте. Шустрой струйкой кровь стекала по руке и капала на землю. Я отломила от одного из цветков широкий дуговидный лист и принялась очищать рану. Кровотечение не останавливалось, а зажать рану никак не получалось, потому что было невыносимо больно. Пришлось сдавить палец у основания, дуть на рану, чтобы стало немного легче, и ждать, пока кровь не свернется.

Вдруг совсем рядом послышалось журчание, и вырытая ямка начала заполняться водой.

«Неведомая хрень возвращается?» — я в ужасе вскочила на ноги и напрягла всё тело, готовясь в любую секунду бежать.

Однако вода дошла лишь до краев и остановилась. Такая прозрачная, как стекло, и спокойная, как штиль, она была настолько чистой, что в ней отражались сияющие в небе звезды. Искрящийся драгоценный блеск манил, и любопытство победило страх. Хотя больше неизвестности я боялась инфекции, которую могла случайно занести из земли. Поэтому вода привлекала всё сильнее, как спасительное лекарство.

Я осторожно опустила пальцы в хрустальную толщу — стало прохладно и хорошо, режущая боль на время отступила. Покуда рана снова не начала жечь. Отдернув руку, я увидела, что на рваной царапине образовались пузырьки, которые безмолвно, но стремительно стали разрастаться и лопаться, будто происходила какая-то химическая реакция.

Я в панике начала тереть руку об одежду, заранее зажмурившись, предчувствуя адскую боль. Которой почему-то не последовало. Даже когда посильнее, с нажимом, провела по футболке. А ведь ранее и дотронуться до пальца не могла. Я осмотрела его и поняла, что царапина затянулась.

«Это что, целебная вода? — не верила глазам. Но тело-то не врало — боли больше не было, как и самой раны. — Нужно с собой прихватить».

Я сбегала за бутылью, вылила обычную воду и набрала исцеляющую. Вышло совсем чуть-чуть, где-то полстакана. Но огорчаться не стоило, ведь на дне ждал еще один сюрприз — одинокая звезда, что могла сиять даже в грязи. И этим сокровищем оказалось серебряное кольцо.

— Нашла?.. Это оно? Настоящее?.. — с осторожностью вертела украшение, будто оно было сделано не из металла, а обычного шоколада, который легко, за считанные секунды мог растаять в теплых руках. И я действительно этого боялась; боялась, что оно могло исчезнуть, оттого и побежала сломя голову к Арену, чтобы скорее его показать. — Нашла! Арен, нашла! — кричала я, кажется, на всю округу. Но в тот момент эмоции было не удержать.

— Что нашла? Семью шмеля? — флегматично проговорил Ларион, обернувшись. А я, не успев затормозить, «нежно» в него впечаталась, что мы оба чуть снова не оказались на земле. Но Арен всё же сумел удержать и меня, и себя на ногах. — Боже, Ингрид, за тобой волки, что ли, гонятся?.. Хотя я бы не прочь на это посмотреть.

— Нет, Арен, настроение ты мне сейчас не испортишь, потому что вот оно! — Я поднесла к его лицу кольцо и, пританцовывая, принялась ждать такой же бурной реакции. — Офигеть, да?

Однако парень спокойно посмотрел на находку, затем на меня и, приподняв одну бровь, спросил:

— Кем надо быть, чтобы узреть здесь сходство с цветком?

— Болван, — отпихнула его, состроив недовольную гримасу. — Обязательно портить такой знаменательный момент?

— Не бери в голову, ты молодец, — похвалил Арен без всякой иронии. — Это и вправду невероятно. Я бы не сообразил.

— А я бы не сообразила задобрить нимфу. Так что это можно считать нашей первой командной работой. Пусть и не совсем осознанной, зато удачной.

— Звучит как то, за что не грех и выпить.

— А есть что? — вопрошающе посмотрела на него, чувствуя, как озорные чертики уже начали проникать в голову.

— Только вода, — не сдержав улыбки, Арен с легким сожалением развел руки в стороны.

— Тащи! Счас научимся превращать воду в вино.

Настойку из черноплодной рябины мы, конечно же, не сделали, но всё равно вполне удачно отметили завершение первой и, как мне казалось, самой сложной части миссии: выпили, пошутили, посмеялись — в общем, совсем расслабились, словно и впрямь пригубили не простой фиточай, а напиток покрепче, градусов так на двадцать. Что я в какой-то момент, поддавшись игривому праздничному настроению, даже пустилась в пляс вокруг костра, ликующе подпевая:

— Кольцо теперь у нас, у нас, у нас. Проклятие снимем полюбас, полюбас. И будет всё нормас, нормас, нормас. Духи ждите нас у вас, у вас, возвратим добро тотчас, тотчас, тотчас.

— Молодец, всех духов задобрила, — добродушно похлопал Арен, сраженный моим творчеством наповал. — Разумеется, если они тебя поняли, — отметил он, усмехнувшись. — И всё-таки откуда столько нахваталась диковинных слов, будто дворняжка блох?

— Понятия не имею. Я ведь, напоминаю, память потеряла, — решила использовать свою амнезию в качестве оправдания. — Но что-то мне подсказывает, духи приложили к этому свои руки. Если, конечно, они у них есть.

— Вот как, — неоднозначно протянул Арен, прищурившись. — Что ж, будем надеяться, ты найдешь с ними общий язык. А теперь, песнотворец, пошли спать. Завтра продолжишь любоваться и слагать мадригал своей украсе, — приметил он мое не совсем здоровое ношение с кольцом, как с новорожденным ребенком.

— Хорошо, только… мы вдвоем спать будем?

— Что? — Арен бросил на меня цепкий взгляд, а затем растерянно осмотрел наши спальные места. Кажется, он не так всё понял.

— Я про то, что если мы оба будем спать, то не заметим приближение диких зверей. Или еще какой местной живности.

— Успокойся. Нынешнего костра хватит надолго, да и я буду просыпаться час от часу.

Арен закончил подготавливать место для сна и, отвернувшись, мирно улегся. Я же тихонечко пристроилась возле огня, укуталась в плащ и настороженно стала озираться по сторонам. Хоть тело и ломило от усталости, но страх не позволял векам сомкнуться. Ночевать и в обычном лесу мне было бы неспокойно, а в таком, где бродят неведомые незримые твари, которые еще и оказаться могут где угодно — вот хоть сейчас выползти из земли, — сродни прохождению смертельного квеста в ожившей со всеми ее монстрами комнате страха, от пребывания в которой кровь стыла в жилах, а тело превращалось в напряженную пружину, готовую сорваться с места от любого шороха.

— Чего не спишь? — вдруг проворчал Арен, не шелохнувшись. А я от неожиданности вздрогнула, будто током шибануло, и немо взвизгнула, повалившись на бок. — Эй, я к тебе обращаюсь. — Парень нехотя взглянул через плечо и через секунду обеспокоенно встрепенулся, заметив, что мое лицо стало белее полотна, и даже яркое пламя не в силах было этого скрыть. — В чем дело? Здесь кто-то есть? — спрашивал он, вцепившись в ножны и осматриваясь.

— Н-нет, я никого не заметила. Просто не могу уснуть. Страшно, — объяснила я, когда немного отошла от испуга.

Арен грузно выдохнул. Без облегчения. Скорее наоборот, как будто его заставили идти укладывать ребенка, который на ночь насмотрелся ужастиков и теперь ни в какую не хотел ложиться спать.

— Я посижу, пока ты не заснешь, — сказал он, перебираясь ближе к костру.

— Не стоит, правда, у меня всё равно сна ни в одном глазу. Это тебе нужен отдых.

— Отдых нужен всем. Или хочешь днем из седла выпасть и шею себе сломать? — перешел на поучительный тон. — Живо ложись.

— Ладно, ладно, — исполнила сказанное, чувствуя исходившее от него раздражение. Но всё же как бы ни силилась держать глаза закрытыми, они из раза в раз открывались, реагируя на любой звук или мое бурное воображение.

— Да чего ты боишься? — с укором покачал головой Арен, когда наши взгляды ненароком столкнулись. — Мы в такой глуши, куда ни один человек не добредет; звери, как и сказал, избегают людей, а к огню и подавно не подойдут. Единственного, кого тебе здесь следует бояться, — это меня в гневе. Так что лучше не испытывай мое терпение и быстрее засыпай.

— Иначе что? Заставишь заснуть вечным сном?

От моих слов Ларион вмиг помрачнел. Его хмурое обозленное лицо в кроваво-огненных отблесках всё быстрее теряло человеческие черты и приобретало демонические.

— Так жаждешь поскорее умереть? — неожиданно твердо и решительно спросил он, что у меня аж побежали мурашки по коже.

— Расслабься, я шучу.

— Нехорошие у тебя шутки.

— Как и твои методы борьбы с бессонницей. — Я поднялась с простыней и недовольно скрестила руки на груди. — Не хочу я спать, чего заставляешь?

— Потому что завтра ты будешь болтаться вялым червем, из-за чего мы не сможем быстро передвигаться, и тогда…

— С чего ты это взял? — возмущенно прервала его. — Еще и дня не прошло, а ты уже знаешь, как я поведу себя в пути? Фига Нострадамус. Я выносливее, чем кажусь.

— Будем надеяться, — гневно бросил Арен, после чего улегся ко мне спиной, немного покрутился и вскоре едва слышно засопел. Аж позавидовала его способности так быстро вырубаться.

Мне же вскоре наскучило наблюдать за пламенем тихо потрескивающего костра, поэтому в целях маломальского развлечения я сперва пересчитала все видневшиеся на горизонте верхушки деревьев, затем перешла на подсчет хвороста, а после, устав нагружать зрение и мозг, переключилась на более простое и нехитрое занятие — любование драгоценной находкой.

В сотый раз рассмотрев и повертев украшение в руках, я поочередно начала примерять его на каждый палец. И только с большого оно не спадало.

«Явно мужская цацка», — покрутила кольцо, камень которого искрился от танца пламени, словно бенгальские огни.

В какой-то момент слух уловил тяжелое хриплое дыхание. Я не спеша, стараясь действовать как можно тише, встала на ноги, подошла к Арену и прислушалась, решив, что его начало лихорадить или знобить. Однако странный надсадный хрип исходил не от него. Он шел откуда-то слева. Или сзади? Или одновременно со всех сторон?..

Я протянула подрагивающую руку к Арену, хотела его разбудить, но только открыла рот, как связки застыли из-за отчетливого шепота, что доносился прямо за спиной.

— И-и-и… — тянул низкий густой голос, обволакивая мое тело немым ужасом. Всё вокруг постепенно стало холодным и блеклым, словно утратило краски. — И-и-ингри-и-ид, — произнесло нечто мое имя.

Я стояла ни жива ни мертва: мысли, внутренности, тело — всё будто покрылось невидимой ледяной коркой, не позволяющей ни думать, ни сдвинуться с места, лишь дрожать и стучать зубами в зловещей агонии.

— Не-е-е бо-о-ойся-я-я… — убаюкивающее повторял голос, пытаясь успокоить. Но это ни черта не помогало! — И-ингри-и-ид. Ско-о-оро. Стра-а-аж. Зде-е-сь, — пытался что-то донести тягучий бестелесный голос. — Взя-я-ять. Да-а-ар. Запо-о-омни. Зна-а-ак. Сою-ю-юза. Хга-а-арра. Хга-а-арра…

Голос стал отдаляться, затихать, оставляя в сознании гулким эхом странное слово. Неведомая сила наконец отпустила мое тело, которое с каждым вдохом теплого воздуха начало медленно «оживать». Правда, из-за длительного напряженного стояния на месте, мою правую ногу схватила судорога. И пока я интенсивно растирала покалывающую незримыми иголками голень, со стороны леса внезапно зашелестели кустарники. Причем определенно не от ветра.

— Арен. Арен, — пыталась его добудиться, но парень крепко спал.

А шум тем временем постепенно тускнел и угасал, отдаляясь в глубь леса. И это почему-то вызвало сильную обеспокоенность. Как если бы из рук ускользала волшебная рыбка, что могла исполнить мои желания.

«Может, теперь духи Глоруса будут нам помогать? Вдруг они послали союзника? — вспомнила послание о неком страже. — Тогда его нельзя упускать», — с этой мыслью я взяла горящую ветку и направилась к лесу.

Как ни странно, но страха я совершенно не испытывала, словно то неведомое нечто забрало его вместе с собой. А значит, так было надо. И это вселяло пусть и слепую, но всё же уверенность.

Я почти дошла до зарослей, как неожиданно большой палец левой руки пронзила резкая колющая боль. Я остановилась, тут же сняла кольцо и попыталась найти источник боли, но с кожей всё было в порядке, ни одной царапины. На кольце тоже не обнаружила ни острых углов, ни внутренних шипов, что могли незаметно уколоть.

Пока я в недоумении топталась на месте и пыталась понять, что же произошло, между деревьев вновь раздался хруст и шелест. Взгляд вспорхнул вверх вместе с одинокой птицей, что вылетела из кустарника и, пробиваясь сквозь листву, отломила несколько сухих веточек, которые упали на изогнутые… раскидистые рога? Мне показалось, что в темноте виднелись очертания оленьих рогов.

«Почему он пришел сюда? Из любопытства? Разве это не опасно? Опасно. Для обычного оленя. Но кто стоит передо мной?»

Я отодвинула еловую ветвь и просунула во мрак слабый тусклый факел, которого хватило лишь на освещение земли под ногами. И как ни пыталась, но свет не достигал пришедшего гостя. Который почему-то ни на шаг не сдвинулся с места.

Знакомая тревога вновь сжала сердце, опасение не позволило мне бездумно нырнуть в чернильные заросли. Но всё еще будучи опьяненной от недавнего триумфа, я не собиралась так просто уйти. Поэтому, крепко сжав у основания разгоревшуюся ветвь, я швырнула ее под ноги рогатого существа.

Оказавшись в траве, пламя почти погасло, но всё же оно сумело спастись, быстро окрепло, разгорелось и взмыло, освещая совсем не то, что я ожидала увидеть. Там, где должны были быть оленьи копыта, прорастали корни деревьев; где должно было быть его тело — стоял замшелый валун; а где должна была быть голова — там лежал обглоданный череп рогатого животного.

Я испуганно охнула, прикрыла рот ладонью и попятилась. Однако в памяти вдруг всплыли воспоминания о первой встрече с дриадой. А всё потому, что увиденное напомнило материальное воплощение того существа. Казалось, корни в любую секунду могли начать шевелиться, что они с легкостью поднимут каменное тело и пойдут охранять свою землю, как истинный лесной страж.

И я будто ждала этого. Стояла и ждала, покуда неживое оживет. Только следовало смотреть не вниз, не на спутанные корявые «ноги», а на «голову», поскольку я упустила тот момент, когда в глазницах черепа загорелись две сверкающие точки.

Но стоило только поднять взгляд и увидеть отражающиеся от света ярко-желтые огоньки, как череп взлетел в воздух, а за ним протянулась черная огромная тень, что мощным тяжелым прыжком приземлилась на факел и потушила его.

Пространство вмиг поглотила тьма. Из недр которой вырвался утробный звериный рык. Ледяной ток прошел сквозь тело: мышцы напряглись, кровь закипела, а сердце заклокотало. Затаив дыхание, не смея и моргнуть, я медленно отступала к лагерю. Но когда меж елей показалась здоровая волчья морда, когда зверь открыл пасть и угрожающе оскалился, во мне что-то «щелкнуло» и я, побежав, надрывно закричала:

— Арен!

— Мм, чего расшумелась? — сонно прохрипел парень, подняв голову. — Всё-таки нашла семью шмеля? Ингрид, ну зачем?.. — Но разглядев смертельно испуганную, несущуюся со всех ног меня, он окончательно проснулся.

Перепугавшись не меньше моего, Арен подскочил с места и побежал навстречу. Когда мы пересеклись, я, не сбавив темп, схватила его за руку и потащила обратно, как можно ближе к спасительному огню.

— Там, там! Сперва голос… А потом я пошла и… Огромный и страшный!.. — пыталась скорее всё рассказать, но мысли не поспевали за словами и жутко не хватало воздуха.

— Какой огромный голос? — Арен отчаянно пытался выловить смысл из моей торопливой речи.

— Волк!

— Волк? Тебя волк позвал? Ты никакие ягоды не ела?

Стоит признать, острить он умудрялся и в подобной ситуации, хоть всё же и следил за обстановкой.

И тут нас перебил протяжный жуткий вой, от которого кровь застыла в жилах. А после к нему присоединился еще один, и еще, еще…

— Стая? — Арен тотчас стал серьезен. Он сильнее распалил костер, схватил лук и приготовился.

В это время округу заполнила зловещая песня предстоящей охоты. Добычей в которой, по всей видимости, были мы.

Напряжение росло. Лошади паниковали. Хищники приближались, медленно окружая.

Я хотела подойти к костру и взять хотя бы горящую ветку, но через пламя на меня уже смотрели сверкающие волчьи глаза. Мимо со свитом пролетела стрела — я отпрянула назад, как и спасавшийся от угрозы зверь.

— Ингрид, не беги, стой там, — твердо велел Арен, вновь натягивая тетиву. — Я сейчас отвяжу одну лошадь, чтобы они занялись ей.

Арен потихоньку, крадучись, без резких движений направился в сторону лошадей, но ему перегородил дорогу крупный черный волк. Вскоре из темноты начали появляться и остальные члены стаи.

— Хгрр! — свирепо зарычал черный волк и наклонился вперед, готовясь к прыжку. Арен направил на него стрелу.

«Черт, их же тут не меньше десятка! Сейчас ведь набросятся. Разорвут! — дико паниковала я. — Ну, и где тот страж, когда он так нужен?! Только напугали, а ничего толкового не…»

Вспышка озарения — я догадалась, что стражем, охраняющим это место, и был волк. Вожак стаи.

— Арен, погоди, опусти лук.

— Ума лишилась?.. — прошипел тот, сильнее, до скрипа, натянув тетиву.

— Хгарра, — тихо, но четко проговорила я, не отводя взгляда с ярко-желтых глаз вожака, уже готового кинуться и разодрать нам глотки.

Уши зверя вздрогнули, злобный рык прекратился, волк с атакующей позиции встал в обычную и начал смотреть с неким ожиданием.

— Хгарра! — произнесла уже громче.

На сей раз волк попятился назад. За ним отступили и остальные. Но уходить они почему-то не собирались. Желтые глаза всё так же требовательно на меня смотрели.

«Чего же ты хочешь?.. Скоро прибудет страж, взять дар, запомнить знак… — в спешке прокручивала в голове подсказки странного голоса. — Взять дар? Или отдать? Обмен?..»

— Арен.

— Что?

— Д-дай ему что-нибудь.

— В смысле? Руку отрезать, что ли?

— Если ничего не найдешь, п-придется и руку, — слегка раздраженно, сквозь зубы, прошипела я, насилу удерживаясь на дрожащих ногах.

Через томительно-долгую минуту копошений к лапам вожака прилетела тушка дикой утки. Хищник осторожно понюхал ее, затем окинул нас явно разочарованным взглядом и, выждав чертовски длинные секунды ожидания, всё же схватил птицу и скрылся в темноте. За ним последовали и остальные члены стаи.

Я согнулась пополам и громко, прерывисто стала втягивать ртом воздух, не смея им насытиться, ведь даже не заметила, как от напряжения перестала дышать. Тело судорожно колотило, как изнутри, так и снаружи, будто казнили на электрическом стуле. Вот это была жесть!

— Порази меня небесный треск, что только что произошло? — спросил Арен, на лице которого боролись за первенство изумление и страх.

— С-сама толком не п-поняла, — еле шевеля губами, выдавила из себя бессмысленный ответ.

— Ты и с волками общаться умеешь?.. С тобой точно нужно быть начеку, — последнюю фразу сказал он скорее себе и, молча пройдя мимо, пошел успокаивать лошадей.

«То есть я только что потеряла доверие, он это имел в виду?»

Глава 22. Откровения у костра

Резкий всплеск — холод мгновенно пронзил тело, уши заложило, а перед глазами, разрывая необъятную гладь, побежали пузырьки воздуха. Я оказалась под водой. Паника, суета, бессмысленное трепыхание, но как ни пыталась, а всплыть не могла, будто на поверхность не пускала невидимая преграда, как прочное стекло, за которым возвышались деревья и раскинулись густые лесные заросли.

«Похоже, всё же здесь будет моя могила», — подумала я, прежде чем сделать глубокий вдох и впустить в легкие воду.

Однако это оказалось очередным странным сном, ведь я не просто не умерла, но еще и увидела себя, выбегающую из чащи на освещенную солнцем поляну. «Я» была взволнована, напугана, немного потеряна и, кажется, с кем-то спорила. Слова не могли пройти толщу воды и достигнуть моего слуха, но недовольные, отчаянно-надрывные отголоски прекрасно улавливались растекающимися мощными вибрациями. Которые внезапно прекратились.

Через несколько секунд Ингрид спокойно подошла к краю водной глади. Казалось, она смотрела прямо на меня, но ее лицо в тот момент не отражало никаких эмоций. В белоснежных руках сверкнуло знакомое острое лезвие. Кинжалом, что принадлежал Арену, Ингрид хладнокровно полоснула ладонь. Капли крови упали в воду — и вскоре тонкая багровая вуаль застлала обзор.

Громкий всплеск — кровавая толща поглотила еще одну жертву. Где-то совсем рядом. Я повернулась в ту сторону, замахала руками, пытаясь поймать Ингрид, но пальцы сжимали лишь пустоту. Стало так страшно, словно я на самом деле могла себя потерять.

Внезапно что-то острое, как когти, вцепилось в плечо и развернуло к себе. Сквозь мутную, грязную пелену прорезался разлагающийся, со свисающими остатками плоти человеческий скелет. Я невольно открыла рот и попыталась закричать — в то же время нижняя челюсть отвалилась от черепа, внутри которого зашевелилось что-то черное, всклокоченное. То, что разрасталось и набухало с невероятной скоростью. То, что в один миг разорвало весь скелет и грозовым вихрем ринулось на меня.

Я отвернулась, зажмурилась, пытаясь спастись от обрушившегося потока громких непонятных хлопков, что каким-то образом разогнали остатки реалистичного жуткого сна.

Пока глаза не привыкли к яркому свету, я испуганно озиралась по сторонам в поисках хотя бы очертаний моего спутника. После пережитого кошмара безумно хотелось увидеть рядом живого человека. Которого в поле зрения не оказалось.

— Арен? — окликнула хриплым голосом, едва справляясь со страхом.

— О, наконец-то соизволили проснуться? — Голова Арена показалась из-за холки коня, и мое сердце начало успокаиваться, биться ровнее. — Вставай, иначе выбьемся из графика. Свой завтрак, к слову, ты уже проспала.

— Арен, а что сейчас был за странный звук? Хлопающий такой.

Парень призадумался и чуть погодя нерешительно проговорил:

— Недавно стая птиц вспорхнула.

«Ну да, было похоже на взмахи крыльев», — от правдоподобного ответа мое беспокойство немного улеглось. Однако неслабое опасение вновь скрутило желудок из-за свежих воспоминаний о недавнем нападении волков.

— Их что-то напугало?

— Если так интересно, сходи и разузнай. Ну, или можешь спросить вон у того зяблика, — сделав неожиданно нелепое предложение, Арен с серьезным видом указал на пушистую старую ель у берега.

Я чутка подвисла, ведь никак не могла взять в толк, шутил он или нет. Вдруг где-то там и впрямь таилось очередное волшебное создание, которое могло дать ответ на любой вопрос?.. Или же надо мной просто потешались?

Пока я терялась в догадках и лениво собирала растрепавшиеся волосы в хвост, взгляд ненароком упал на плечо. Пропала еще одна родинка — осталось лишь две. Пульс вновь подскочил, дыхание участилось, а от мыслей, что приснившийся кошмар мог оказаться не простым предупреждением, а неизбежным пророчеством, меня всё больше охватывала паника.

— Чего хмуришься исподлобья? — Арен подал бутыль с водой, которую я с жадностью схватила, словно это было лекарство, способное заглушить все тревоги и страхи. — Разве язык птиц тебе неведом?

— Кхе, что? — чуть не подавилась.

— Уже запамятовала, как натравила на нас ту черную курицу? — припомнил он нашу первую встречу с Карамом. — Еще и вчерашний случай со стаей. Ты со всеми опасными зверюгами общаться умеешь или только с черными?

«Утро начинается не с кофе, а с подколов с гнильцой?»

— Ну, с тобой же как-то общаюсь, — угрюмо заявила я и, вернув парню воду, накинула на плечи сумку, что послужила этой ночью малоудобной подушкой.

— Ты куда?

— Узнавать свежие новости от белок и жаловаться рыбам на спутника-кретина, — отчеканила с неприкрытым раздражением.

Я определенно встала не с той ноги, однако умывание в ледяной реке неплохо так взбодрило и остудило пыл, а поедание остатков бутербродов не только повысило уровень сахара в крови, но также и уровень моего терпения, иначе незапланированная тренировка не обошлась бы без упреков, колкостей и придирок. А так мое молчание сохранило и нервы и натянуто-дружелюбные отношения, пока Арен поучительно помогал возиться с тяжелым седлом и тугими ремнями; показывал, как правильно закреплять переметные сумы, чтобы те не развязались по дороге и при этом не доставляли лошади дискомфорт.

— Эй, чего притихла? — спросил Арен, когда мы отъезжали. — Переняла у рыб их красноречие?

Я лишь молча закатила глаза и пришпорила коня, чтобы обогнать заносчиво-нахальную морду Лариона. Меня капец как злило его хорошее настроение. Похоже, он и мое ненароком прихватил. Но всё же… Кажется, я видела зеленый листочек на одном из погибающих деревьев. Разве это не добрый знак? Хотя какой может быть добрый знак после предостерегающего кошмара? Ведь уже убедилась наверняка, что здесь ничего не снится просто так.

— Ингрид, ты в порядке? — Арен заволновался, не услышав моих ожидаемых возмущений.

— Нас чуть не разорвали волки, я спала от силы пару часов и сейчас еле держу веки открытыми, а так да, в порядке.

— Веки-то ладно, главное – тело держи в седле, — подметил он бесящим наставническим тоном.

— А еще меня напрягает твое спокойствие. Каждую ночь, что ли, от зверей отбиваешься? Мне тут кошмары снятся, а ты шутки-прибаутки выдавать пытаешься?! — Эмоции вырвались, и я перешла на крик. — И вообще, надоело уже слушать о «ведьме и колдовстве», я тоже боюсь всей этой чертовщины! Причем, кажется, побольше тебя.

— Извини. Просто хотел тебя ободрить.

— Удалось, поздравляю, — гневно бросила я и отвернулась.

После этого мы почти целый день друг с другом не разговаривали, лишь изредка обменивались стандартными фразами во время недолгих привалов. Благо я уже сама со многим справлялась без лишней помощи: и коня могла расседлать, и за водой сходить и даже найти себе еды. В общем, к полудню уже было обожралась малиной и кислицей.

Конечно, ягод в лесу росло много, но большинство из них приходилось обходить стороной, потому что я не настолько рисковая, чтобы поедать то, в чем не уверена на сто процентов. Однако на одной из «стоянок», возле низкорослых кустарничков, заприметив в руках Арена горсть черных ягод, я пополнила свой список лесных съедобностей еще и спелой черникой. Желудок, к слову, тоже пополнила.

Стоит отметить, не только я искоса наблюдала за Ларионом. Его взгляды тоже приходилось на себе ловить. Сперва они были обеспокоенно-заинтересованными, что вполне объяснимо, но постепенно по неизвестной причине преобразились в испытующе-настороженные. А в какой-то момент Арен и вовсе в открытую начал за мной следить, чуть ли не всматриваясь в каждый шаг. Это напрягало. Но пока в мою сторону не ссыпались непрошеные комментарии, такой расклад меня вполне устраивал. Потому что совершенно не умею поддерживать конструктивный диалог, когда раздражена: на каждое безобидное слово начинаю рычать как цепная собака.

С другой стороны, из-за длительного молчания возросло и волнение. И мы, как две наэлектризованные катушки, всё отчетливее стали ощущать повисшее в воздухе напряжение. И это морально давило. И раздражало еще больше. А значит, любая коммуникация была обречена закончиться конфликтом. Бесконечный замкнутый круг. В котором мы безгласно проходили до самой ночи, постепенно наращивая озлобленность, что заполнила нутро как иглоугольные красные кристаллы.

— Да пошло оно!

Я отшвырнула куски кремня и, сев напротив сухих веток, продолжила жаловаться единственному понимающему товарищу — Богу Ветров. То бишь воздуху.

— Кто ж знал, что надо было идти в скауты, а не в баскетбол? Как вообще этими задрипанными камнями можно костер разжечь?! У меня руки какие-то неправильные или чё? Отстой…

Закончив потрошить тушку зайца, Арен подобрал кремень, и через пару ударов у нас уже был огонь.

— Попросить нельзя было? — сухо проговорил он, на что я лишь смущенно опустила голову, и тут взгляд зацепился за блеснувшую в свете пламени бронзовую рукоять.

— Слушай, а ты не терял, случаем, свой кинжал?.. Ну, в лесу не терял?

— Что за вопрос? Поясни. — Арен продолжил буравить меня взглядом «недовольного начальства».

— Ладно, забей, — досадливо отмахнулось.

Я уже решительно была настроена отбросить эту тему, но неожиданно Ларион сам пробудил к ней еще больший интерес.

— Ты что-то вспомнила? — вдруг спросил он несколько более серьезным тоном, чем и привлек мое внимание.

— А что должна была вспомнить? — испытующе, с нотками подозрения проговорила я, подавшись вперед.

Арен также приблизился, наклонился, словно готов был поведать заветную тайну, что всё это время волновала мое сердце и распаляло разум. Горячее дыхание опалило щеку, он сделал вдох, набрал в легкие воздух и…

«Ну же!» — с нетерпением ждала ответ, который мог хоть немного пролить свет на приснившийся кошмар.

— Ладно, забей, — выдал Арен, резко отстранившись. И настолько коварной ухмылки, окрасившей его лицо, мне еще не доводилось видеть.

— Быстро учишься, — проворчала я, получив ранение от своего же оружия.

— А то, — не скрывая мстительной радости, Арен занялся приготовлением ужина. Подкладывая в очередной раз ветки в костер, у него вдруг родился вопрос: — Ингрид, а почему ты не воспользовалась тем, ну, сосудом с колесиком?

— Экономлю, не бесконечный же.

— То есть проверенные временем вещи лучше? А подобные диковины полезны лишь таким, как ты?

— Каким таким, как я?! — мигом набрала разгон.

— Не подготовленным к реальным условиям, — спокойно ответил Арен. — Разве полезные предметы не создаются первым делом для отпрысков знати, дабы упростить им жизнь?

— А ты, прости, у нас отпрыск лешего или кого?

— И чего злиться на непреложный порядок вещей? — проворчал тот себе под нос. — Что необыкновенного в том, что у дочери лорда нянек было больше, чем у нас стражников? Что вместо стрельбы из лука тебя обучали игре на флейте? А вместо изучения ядовитых растений ты учила стихи Тридцати Великих поэтов? Но ты почему-то не просто это отрицаешь, а будто и вовсе пытаешься убежать. В чем причина?

— В смысле убегаю? К чему это вообще? — малость потеряла нить разговора и не особо понимала, какую на этот раз бочку на меня катят. — Я просто хочу сама что-то делать, хочу быть в состоянии позаботиться хотя бы о себе. Не устраивает? О'кей, могу стать принцессой-белоручкой, которой ты меня и представлял, и тащиться за тобой как лишняя поклажа, не вопрос.

— Принцессы-белоручки не просят слуг обучить их снаряжать лошадь, они не сбегают со свадьбы и не идут к врагам их лично о чем-либо просить.

— Идут, когда речь заходит о смертельном проклятии. И я тебе об этом уже говорила.

— А до проклятия? Какова была причина «до»?

Я ощутила настойчивое давление, идущее от Лариона. Он жаждал получить некий ответ. Хотя, сказать вернее, получить подтверждение каким-то своим домыслам. Возможно, правдивым. Ведь я не могла ручаться за жизнь, которую не жила. И кое-кто, похоже, об этом забыл.

— Можешь не стараться, ответа ты не добьешься. — Мой неожиданно решительный тон заставил Арена на секунду растеряться. — Потому что не помню, как жила. Не помню.

На его хмуром лице появился немой знак вопроса, который вскоре сменило выражение недовольства и подозрения.

— Что, совсем ничего?

Я отрицательно покачала головой, решив, что это поставит точку в нашем бессмысленном разговоре. Однако…

— Ложь.

Одним словом Ларион словно смог вызвать опасную каменную лавину, что приближалась с невероятной скоростью. Сердце испуганно забилось в груди, ладони вспотели. Меня будто поймали за руку во время кражи. Я не ожидала этого, была уверена, что мне поверят, как и всегда. Но с ним, похоже, просчиталась.

— Думаешь, так ведут себя люди, которые не помнят большую часть своей жизни? — задал он скорее риторический вопрос.

Наши взгляды схлестнулись. Арен решительно был настроен вывести меня на чистую воду. Я же была непоколебима в своем желании ни при каких обстоятельствах не говорить правду.

— В твоих глазах слишком много осознанности. Для человека, который ничего не помнит, ты довольно многое знаешь. Так что если и дальше планируешь играть роль забывчивой Офелии, то придется стараться чуть больше. — От него волнами стал исходить дух нетерпимого отвращения и презрения. — Коль хочешь кого-то одурачить, одних слов недостаточно. Нужно исходить от того, как ты жила, понимаешь?

— А тебе-то откуда знать, как я жила?

— Да избалованно, как еще? — Арен почему-то вновь вернулся к своему мудацкому поведению. — Вы без посторонней помощи ни встать с кровати, ни одеться не можете.

«Вы? Опять приравнял меня со всем родом Гердебалей? Почему? Я довела?.. Ну и плевать. Мне свою менталку нужно спасать, а до чужой счас — как до едрёной бабушки! Нет, Ларион, ты не усадишь меня на эмоциональные качели».

— Да и пусть избалованно. Тебе завидно или что? Чего прицепился?

— Пф, завидовать? Кому? — едко усмехнулся он. — Человеку, который ничего не умеет, но при этом отказывается от беззаботной жизни и бежит в никуда, ради… ради чего? — На мгновение твердый голос дал слабину. — Сколько бы ни размышлял, так и не смог отыскать вескую причину подобного безрассудства. Так может, всё-таки утолишь мое любопытство? Ответь лишь на один вопрос — и я больше не буду тебе досаждать.

«Предложение, бесспорно, заманчивое, но…»

— Не-а, мучайся дальше, — одарила его настолько лучезарной улыбкой, на какую только была способна в той дико напряженной обстановке.

И это подействовало как красная тряпка, ведь через секунду Арен разъяренным быком направился в мою сторону.

— Вот ведь упрямая!..

— Кто? — Я подскочила с места, двинулась навстречу, готовая бодаться с ним чуть ли не лоб в лоб. — Кто? Ведьма? Та, что спасла твою задницу от волчьих клыков? Ах да, это же ничего не стоит, ведь главное — уметь завязывать узлы и разжигать костер, верно, бойскаут?

— Хоть осознаешь, что бы с тобой сделали, услышь кто ненароком эти слова?

— Ты сам всё сводишь к этой теме.

— Потому что кто-то даже не пытается скрыть свое отношение к ведовству, — гневно прошипел он мне в лицо.

— Опять начинаешь? Хватит! Даже слушать это не хочу, — небрежно отмахнулась и уже собиралась уйти, но Арен внезапно схватил меня за плечи.

— Так довольно лжи! — потеряв самообладание, вскрикнул он. — Признай, что пошла на сделку с нечистым, но счастья тебе это не принесло, вот ты и злишься, когда речь заходит об этом. Ведь от одного проклятия ты, может быть, и избавишься, а вот второе останется с тобой навсегда. Это так? Ведь так?..

Арен с неким необъяснимым отчаянием всматривался в мои глаза, словно и вовсе не хотел получить подтверждение своих слов. Нет, он будто просил, умолял ответить, что это неправда, что на самом деле это он ошибается. Однако…

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — старалась говорить твердо и уверенно, но нервозность подводила. Казалось, будто бы он в самом деле что-то обо мне знал. Вернее, об Ингрид. И это «что-то» вряд ли бы мне понравилось. — Я же сказала, что не помню, поэтому…

— Продолжаешь убегать? Неужели жизнь в вашем родовом поместье была настолько ужасна и невыносима, что ты решила отказаться от нее? Или же это была очередная прихоть капризного ребенка, которому не понравилось знакомство с обязательствами взрослой жизни, а? — В его голосе отчетливо прозвучали нотки пренебрежения. — Ладно, допустим, не помнишь. Но ведь сейчас должна знать, что тобой движет? Снятие ли проклятия? Или, быть может, разрыв помолвки? Сдается, брака с Уилкинсом ты боишься больше, чем смерти. Которой, к слову, тебе и так не сулит из-за стараний твоего папаши.

«Мм, как нерв вскрыл, скотина», — промычала я, почти на физическом уровне ощутив жгучую боль.

— Мне еще и оправдываться за что-то нужно? А не много ли ты хочешь? С чего решил, что имеешь право хоть что-то от меня требовать? Я ничего тебе не должна, ты мне никто. — Пусть голос и дрожал, пусть к горлу уже подступил ком, но скопившиеся злость и обида служили импульсом, который не позволил мне замолчать. — Хоть представляешь, каково это, жить в постоянном неведении? Меня уже достало, что все вокруг только и пытаются воспользоваться тем, что я мало что помню и не смогу отличить правду от вымысла. Это омерзительно и низко. Меня без конца душит чувство, что все знают о моей жизни больше, чем я. Даже ты, блин, знаешь о Роджере больше, чем я, — вырвался истеричный смешок. — Это странно. И как-то нечестно, не находишь? Может, тоже поделишься своими похождениями? А то вдруг ты давно женат и у тебя уже парочка спиногрызов сидит на шее, пока ты тут со мной?..

— Кто сидит? — прервал Арен, взволнованно схватившись за шею.

«Ну, тут сам бог велел».

— Левее, — указала за его спину, заставив грозного Лариона чуть ли не по земле кататься.

Вдоволь насладившись представлением, я как можно безэмоциональнее произнесла:

— Ой, прости. Видимо, показалось.

Весь растрепанный, обозленный Арен одарил меня таким испепеляющим взглядом, что будь я пеплом, всё равно бы сгорела. Не думала, что его гнев ограничиться только этим, однако парень лишь одним жестким рывком отряхнул жилет и, стиснув зубы, молча прошел мимо, намереваясь куда-то уйти.

— Неужто хочешь соскочить с темы? — пересилив невербальную угрозу, продолжила гнуть свое.

— Нет у меня жены, — отрезал Арен, прежде чем скрыться за деревьями.

— Только не говори, что претенденток не было? — крикнула ему вслед.

— И не скажу!

«Что, тоже не нравится говорить об этом? Похоже, у нас одна больная мозоль на двоих. Тогда чего меня доставал, раз знает, каково это, когда другие заставляют чувствовать себя неправильным и неполноценным?.. — от воспоминаний об Уилкинсах неприятно заныл желудок. — Не хватало еще, чтобы из-за этих мерзавцев у меня пропал аппетит, — перевернула подгоревшего на костре зайца, которого Арен без особых проблем поймал днем у рощи. — Хм, но это действительно странно, если подумать. Сын лорда, не обделенный умом и с вполне себе привлекательной внешностью, не обзавелся подружкой? Что мешало Арену стать таким же ловеласом, как Роджер? Нет, слава богу, конечно, иначе пришлось бы всю дорогу терпеть не колкости, а пошлости, но всё же…»

В это время вернулся Арен, причем с такой охапкой хвороста, что его едва за ней можно было разглядеть. Этого явно было больше, чем нужно. Неужели так не хотел возвращаться?

Парень бросил «добычу», затем молча подготовил место для ночлега, при этом несколько раз ходил пить воду, словно его одолевал дикий сушняк, потом сел напротив костра и безудержно стал буравить огонь взглядом, будто пытался переиграть его в какой-то неизвестной мне игре. Арен был зол и напряжен, он так сильно сжимал руки в замок, что казалось, вены вот-вот могли лопнуть.

— Каждый год отец приводил по несколько девушек на смотрины, — вдруг выдал Арен.

Не зная, как реагировать на подобную неожиданную откровенность, я просто продолжила смотреть на него вопрошающим, растерянным взглядом.

— Ты ведь хотела дознаться, — припомнил он мои слова.

— Я просто хотела отплатить тебе той же монетой, — беззлобно возразила. — Не хочешь — не рассказывай.

— Отчего же? Ты ведь права: выходит, я ведаю о тебе гораздо больше. Так давай немного сдвинемся с мертвой точки и встанем в равные условия? Спрашивай. А то так и останусь для тебя всего лишь неприятным временным спутником. — Последние слова невзначай пропитались едким металлом.

Мне не нравились ни его воинственный тон, ни угрюмое настроение. Хотелось прекратить разговор, дать Арену время остыть, но… вдруг бы он только сильнее закрылся в себе? Раз настал такой час, то, может, лучше дать ему возможность выговориться? Чтобы он наконец отпустил некий груз, что тяжелой глыбой висел у него на сердце. К его шипам и яду я уже привыкла, так что потерпеть их еще немного было в моих силах. Поэтому, как говорится, куй железо, пока горячо.

— Хорошо, давай поговорим, — сдавленным голосом начала я, до боли сжав пальцы в кулак. — Для начала, если тебя так много раз сватали, то почему до сих пор не состоишь в браке? Неужели невестки тоже спускали с небес на землю? — вернула его же слова.

— Как раз-таки наоборот. Но причина кроется в одном давнем обещании, — задумчиво ответил Арен, смотря куда-то через костер.

Он напряженно сжал губы, на скулах заходили желваки, а в суровом взгляде пряталось нечто болезненное — за треснувшей маской «Меня ничего не трогает» бушевали эмоции.

— Каждый раз после очередной встречи наступал момент, когда в памяти надоедливым насекомым застревали те слова, данные еще глупым мальчишкой. Я пытался их забыть, убеждал себя, что это несерьезно, неразумно и нелепо, но всё равно… Слыша изо дня в день слова о долге, получая сладкую, но пустую лесть, видя их безволие и покорность, я всё чаще вспоминал ее — непоседливую, шумную, своевольную. Очень впечатлительную, милую и заботливую. — Его взгляд смягчился, а в уголках губ мелькнула тень улыбки.

«Так Арен влюблен, — догадалась я, уловив изменившееся настроение, когда он думал о той девушке. — Вроде в этом нет ничего удивительного, но как-то с трудом представляется, как он трепетно к кому-то относится. Но почему они не вместе? Неужто здешние устои опять разрушили чье-то счастье? Или, быть может, в их судьбу вмешалась страшная болезнь?» — гадала я, вспоминая трагичные истории о несчастной любви. Но правда оказалась куда более реалистичной.

— Я до сих пор не в силах забыть ее. Ту, что меня бросила, — прошептал Арен, на секунду прикрыв глаза.

Я будто сама прочувствовала, как эти слова полоснули его по сердцу. Стало так неловко, словно это я заставляла говорить то, что выворачивало его душу наизнанку. Хотела сказать, чтобы он остановился, но из его губ посыпались слова, которые, казалось, уже давно хотели выбраться наружу.

— Она уехала, ничего не сказав, не оставив ни строчки. Тогда я не был к этому готов. Не ведал, что в мире всё будет не так, как ты того хочешь. Затаенная детская обида неустанно жгла и со временем переросла в злобу. Она глубоко засела внутри — как лис из норы не вытравишь. То обещание до сих пор причиняет боль, но я не могу его забыть, не могу отпустить. Потому что это единственное, что нас связывало. Но теперь и в этом нет смысла. Ведь какую силу имеет обещание, ежели оно существует только для одного?

Арен отрешенно смотрел на огонь. Пусть ему и было тяжело, пусть он снова пропускал через себя эти потаенные необузданные чувства, но перемолов их и вызволив наружу, ему определенно стало легче. В этом я была уверена.

Подобная эмоциональная разгрузка не прошла бесследно и для меня. Хоть и ожидала услышать совершенно другую историю, но эта неосознанно начала менять сложившееся о моем «враге» впечатление. За поведением любого человека всегда что-то стоит. Просто не всегда удается узнать «что именно». Достойно ли это будет снисхождения или прощения — каждый решит для себя сам. Мое же отношение к Арену изменилось. Ведь он не побоялся мне открыться и показать свою другую сторону.

— Так ты выяснил, почему она уехала? — задала вопрос, пытаясь вырвать его из неожиданно нагрянувшей апатии.

— Нет. Люди о многом судачили, но то были лишь слухи, только и всего.

— Тогда, может, ее увезли против воли? Здесь подобное любят.

— Кто? Ее родня всю округу на колокола поставила, а сама она из любой передряги бы выбралась, так что это было истинно ее решение. Думаю, ей хотелось чего-то большего. Она даже в детстве частенько сбегала из дома, чтобы, как говорила, мир посмотреть. Сперва от опасных приключений ее удерживала семья, но со временем она серьезно задумалась о будущем, из-за чего встала на перепутье: либо личное счастье, либо счастье остальных. И раз обратить время вспять невозможно, пришлось выбирать один вариант. Думаю, ты догадываешься какой. — Арен посмотрел на меня измученным, затравленным взглядом, который ударил по сердцу, как судейский молоток.

«Твою ж рать, Ингрид, что ты натворила?..»

Чего скромничать, шестеренки в моей голове всё же крутились, поэтому один плюс один сложить сумела. Только вот что с ответом-то было делать?.. Лично ко мне он не имел никакого отношения, а решать за других людей, брать ответственность за их чувства я не могла, поэтому на тот момент посчитала, что правильным решением будет его утаить. Утаить тот факт, что правда мне известна.

«Так ведь будет лучше нам обоим, да?..»

— Значит, она была не шибко умной. Всегда же можно прийти к компромиссу. Ну, чему-то среднему, что устроило бы вас обоих. А так, она просто сбежала от проблем. Нечего по такой грустить, лучше себе девушку найдешь. И всё в итоге у тебя будет супер, — загнала подбадривающую речь, подняв большие пальцы вверх.

— Дуреха, — тихо выдохнул Арен, потрепав волосы, которые и без того стояли торчком. — А что за суп?.. — переспросил он.

— Супер. Значит, хорошо, чудесно, превосходно.

— А сразу нельзя было сказать что-то из этого? Обязательно использовать эти непонятные заграничные словечки?

— Обязательно. Должен уже был привыкнуть.

— Я-то привык, осталось их только запомнить. А то гадай: счастья ты желаешь или неудач?

— Так в этом и смысл. Как я еще незаметно смогу наложить на тебя заклятие? Очухаешься только тогда, когда уже вырастут заячьи уши и хвост.

— Спасибо, что не ослиные. Но, думаешь, мне пойдет? — приставил он руки к макушке, изображая шевелящиеся уши.

— Определенно.

Мы оба усмехнулись, всё же сумев завершить откровенный разговор на положительной ноте. Которая, к слову, сохранилась надолго. С того дня отношения у нас, в общем-то, наладились. Бывали, конечно, стычки. Куда же без них?.. Но никто из нас больше не переходил личную черту. Оттого дальнейшее путешествие стало чуть менее нервозным. На какое-то время.

Глава 23. Ловушка для волка

Через три дня мы наконец покинули лес. Мой внутренний трусишка ликовал: спать на более открытой местности оказалось спокойнее. Единственный минус — отсутствие фирменного блюда Арена. Правда, когда он в первый раз принес тушку зайца, я с брезгливостью сказала, что есть дичатину не собираюсь. Но мои принципы сразу же пошли в пешее путешествие, когда до рецепторов дошел запах жаренного на костре мяса. Долго бороться с обильным слюноотделением я не смогла, поэтому пошла отбирать у Арена еду. По вкусу зайчатина напоминала курицу, но мясо было более жесткое. Такое моя тетя Грейс точно бы не осилила, с ее-то зубами

«Хоть бы еще раз вас увидеть, — скучала по родным. — Пусть даже во сне, если я всё же не вернусь домой…»

— Ингрид, постой, — окликнул Арен на очередной развилке. — Вспомнил, что можно сократить путь, ежели поедем через Норд.

— Супер, чем быстрее, тем лучше.

— Но есть одна проблема. Кажется, год назад там в местных горах поселились разбойники. Не владею сведениями о том, до сих пор они там или же нет. Как поступим?

— Если не срежем, то сколько потратим времени?

— Без ночлега около четырех дней, — призадумавшись, ответил Арен.

— Долго, — с досадой покачала головой. — Не уверена, что у нас есть столько времени в запасе. Так что поехали, — кивнула в сторону короткой дороги.

— Или выберем проверенный путь? Вооруженные разбойники — не волки, уткой мы не отделаемся. Это может быть опасно.

— Значит, придется рискнуть. Вдруг повезет и их уже там не будет? Ай! — вскрикнула от боли.

— В чем дело?

— Да кольцо! — прошипела я, растирая палец. — Оно иногда будто током бьется или чем-то колется.

— Так сними.

— Нет, вдруг потеряю? А так оно всегда на виду. — Я снова надела на большой палец свой периодический раздражитель, на что Арен лишь пожал плечами.

Итак, развернув лошадей на развилке, мы галопом помчались по пыльной дороге, решив в итоге сократить путь.

Через несколько часов выбрались на пригорок, внизу которого виднелся прибрежный город Норд. Вид простирался красивый. Обрамленный полукруглой стеной город окружали с одной стороны зеленые пологие горы, а с другой — полноводная судоходная река, у берегов которой стояли деревянные корабли. Такое удачное месторасположение определенно повлияло на благосостояние города, который даже по моим меркам выглядел довольно прилично. Чего только стоили двухэтажные дома.

Да и я безумно радовалась тому, что наконец-таки смогу поспать не под открытым небом. Кровать, конечно, была не такой королевской, как в поместье, с санитарией беда, с соседями тоже… Зато ванна имелась. Хотя здоровый чан с натяжкой можно назвать ванной, но я бы радовалась и просто наличию горячей воды. В общем, вечер прошел на славу: вещи простирнула, сама поварилась в том котле при свечах — незабываемые ощущения. Если б еще и выспаться удалось — вообще всё замечательно было бы, пять средневековых звезд из пяти, но звукоизоляция подкачала.

Позавтракав на следующий день странной, но вполне съедобной овсянкой, мы с Ареном пошли по местным лавочкам пополнять недостающие запасы. Сказать по правде, это было довольно занятно, ведь среди продаваемых товаров попадалось много чего интересного.

Например, из сушеных растений делали поделки по типу японских деревцев бонсай. К исполнению некоторых чучел подходили весьма креативно, создавая разнообразные вариации химер. Взять хоть чучело зайца с гребнем и хвостом от петуха и задними копытами от ягненка. Артхаус еще тот. Интересно было бы взглянуть, кто это покупал и, главное, куда ставил. Хотя, по всей видимости, такие диковины, как и у нас, использовались для простого привлечения внимания «туристов». На мне ведь сработало.

По еде всё было более-менее приземленное, много чего знакомого. Однако стоит выделить засахаренные в меду лепестки цветов, которые напоминали разноцветные чипсы. Когда их заприметила, мой мозг просто взорвался. Я так соскучилась по вредной еде, что купила немного лепесточков. Да, не подозревая, что они окажутся сладкими. Первое разочарование за день. Но далеко не последнее. Это еще были цветочки… Точнее, лепесточки. Одна большая ягодка повстречалась чуть позже.

Завершив покупки, мы с Ареном забрали лошадей и уже спокойно выезжали из города, как вдруг слух уловил знакомый бархатный голос. Я повернула голову к источнику звука и увидела не менее знакомую спину человека, спускающегося со второго этажа здания напротив. Это был, мать его, Роджер!.. И пока он увлеченно разговаривал с каким-то мужчиной, нужно было срочно прятаться!

Неплохой и довольно простой вариант — слезть с лошади и пройти мимо за ней. Но я запаниковала, натянула поводья, конь пошел назад, я сбила всё движение, образовалась давка… В общем, привлекла к себе еще больше внимания. И грозное «Ингрид?!» не заставило себя ждать.

— Матерь божья. — Мне еще никогда в жизни так не хотелось перекреститься. Аж сердце екнуло, когда наши с Роджером взгляды пересеклись.

«Бежать? Не бежать? Слезть с лошади? Скакать по головам на лошади? Куда бросаться? На кого кидаться? Ой блин…» — засуетилась я в седле, не зная, что делать.

— Что случилось? — подъехал ко мне ни о чем не подозревающий Арен.

— Трындец, вот что!

— Человеческим языком тебе духи мешают ответить или что? — озадаченно прошептал Арен, оглядываясь по сторонам.

Но, не дождавшись хоть какого-то ответа, он попытался проследить за моим испуганным взглядом и найти то, что превратило меня в застывшую от холода ящерку.

— Рейган? — проговорил Арен удивленным тоном и неожиданно направился к тому зданию, из которого вышел Роджер.

Так, надеюсь, несознательно, он оставил меня один на один с бывшим женихом. С разгневанным бывшим женихом, которому я не стала препятствовать, когда тот выхватил поводья и вывез меня в тихий, безлюдный переулок.

— Слезай, — велел Роджер колючим ледяным тоном, от которого тут же побежал неудержимый поток мурашек по коже.

Я выполнила приказ — и стояла перед ним как провинившаяся школьница.

«Черт! Черт! Черт!» — только и крутилось тогда в голове.

Шлеп — корпус отвело в сторону, а левую щеку опалил жгучий огонь. Мне впервые влепили пощечину. Больно, неприятно, унизительно.

— Оставайся бы ты на моей стороне, я бы еще смог тебя защитить. Но раз ты выбрала иной путь, то и у меня больше не осталось причин идти против семьи. Пора тебе ответить за то унижение, что нам пришлось претерпеть, — угрожающе прошипел Роджер, переполненный злостью.

— Претерпели то, чего достойны, — посмотрев исподлобья, сказала я. — Вы лишь охотились за землями моего отца.

— Мы их и получим, — на удивление уверенно заявил Роджер. — Пойдем, покажу как.

Он схватил меня за руку и потащил за собой. Пару раз удалось вырваться из его цепких лап, но подобное упрямство и сопротивление лишь сильнее выводили Роджера из себя.

— Неужто бросишь своего отца на произвол судьбы, Ингрид? Оставишь погибать в одиночестве? Какая неблагодарная, бессердечная дочь…

— Оставь меня в покое, иначе закричу! — нервозно выпалила я, еле сдерживая эмоции.

— Если только сумеешь.

Стоило на секунду замешкаться, как ловким, отточенным движением меня уже схватили сзади за шею и поволокли. Ноги, как плуг, рыхлили мягкую землю, руки отчаянно пытались за что-то ухватиться, найти точку опоры, но чем больше я трепыхалась, тем быстрее начинала задыхаться.

Вскоре глаза атаковали черно-белые вспышки, из-за чего я запаниковала и решила сдаться. Но ни откровенные просьбы, ни последующие за ними сиплые хрипы не заставили Уилкинса остановиться или хотя бы ослабить хватку.

И тогда недостаток кислорода вынудил организм спасаться любым доступным способом: например, вцепиться зубами в нежную, тонкую кожу на сгибе руки. Роджер оказался не в силах стерпеть такую боль, поэтому ему пришлось отпустить меня.

От сильного головокружения я тут же осела на землю и начала откашливаться. В голове черным вихрем кружились болезненные тяжелые обрывки мыслей. Они, как горы мусора, разрастались, разбухали с катастрофической скоростью, давили на череп, впились в мозг. Хотелось избавиться от них, разом выблевать… Но вышли только не до конца переваренные лепестки цветов и утренняя овсянка.

Пока приходила в себя, где-то на фоне глухим шумом до меня долетали пламенные ругательства Роджера. Было странно, что за покушение на его благородное тело мне тут же не прилетела очередная оплеуха. А еще страннее было то, что меня оставили в покое. И причиной тому послужила не внезапно проснувшаяся у Уилкинса совесть или сострадание. Нет, это оказалась вполне себе материальная преграда. Здоровая черная «скала», что вставала на дыбы, била передними копытами возле ног Роджера, заставляя того отступить.

Пока Эрнест не подпускал ко мне, можно было попробовать сбежать и где-нибудь спрятаться. Я так и хотела сделать, пока перед глазами не блеснул тонкий, как серебряная нить, клинок.

— Вот ведь бешеная скотина! — бранился Роджер, увернувшись от мощных ударов копыт, после чего сделал выверенный выпад и полоснул коня вдоль грудной мышцы. — Нужно было убить тебя еще в тот раз.

— П-прекрати, стой, — бессильно запротестовала я и, чуть поднявшись на ноги, пошла защищать Эрнеста. Если, конечно, это было в моих силах. — Убери оружие, и он успокоится.

— Тогда сейчас же иди за мной! — со звериный оскалом прокричал Роджер. От злости и физической нагрузки он весь раскраснелся, его глаза сузились, вены на шее вздулись, а дыхание стало как у разозленного тореадором быка.

«Черт, он же явно на пределе. Сейчас его лучше послушать. А то еще пырнет, псих, не дай бог».

— Хорошо, я пойду. Уже иду, — уступив, я максимально миролюбиво приподняла руки и осторожно встала между недовольно храпящим Эрнестом и возбужденным Роджером. Первый, уткнувшись носом в мое плечо, начал успокаиваться, а второй, увидев мою податливость, сперва опустил кинжал, а затем и вовсе убрал его в ножны.

Тревожное напряжение на мгновение спало. Кажется, все трое взяли небольшую паузу. Жаль, что ненадолго.

Внезапно Уилкинс вновь схватился за рукоять оружия, а черная «скала» страшным обвалом понеслась вперед, снося на пути оставленные бочки и телеги.

— Что за оса его ужалила? — хмуро проговорил Роджер, вместе со мной смотря вслед ускакавшему из переулка жеребцу.

Однако вскоре стало ясно, что чувствительный слух животного просто уловил зов хозяина и побежал тому навстречу.

— Ингрид! — От знакомого оклика сердце почему-то радостно затрепетало.

— Это еще кто? — Роджер прищурился, пытаясь разглядеть бежавшего, но на всякий случай всё же поправил растрепавшийся воротник. — Это, случаем, не слуга, что помог тебе бежать?

«В смысле? Он не узнал Арена, что ли?» — с откровенным негодованием уставилась на задумчивого Уилкинса.

— Малец, советую бежать туда, откуда ты вылез, ибо госпожа возвращается обратно в поместье Гердебаля, — манерно махнул рукой Роджер, переключившись на всполошенного, слегка вспотевшего Арена. Который, казалось, даже не услышал его и, проигнорировав, прошел мимо.

— Прости, что задержался. С тобой всё в порядке? Идти можешь?

Я правда хотела уйти с ним. Но так и не смогла сдвинуться с места: ноги стали как каменные. И, словно поняв это, Арен подал руку. Пальцы будто сами потянулись к его ладони, но от грозного тона Уилкинса они быстро опустились вниз.

— Окстись, прислужник! Хоть разумеешь, что сотворит с тобой господин за подобную вольность?.. Будешь и дальше потакать ей, тебя непременно казнят. Лучше убирайся скорее, пока я великодушно даю такую возможность.

Но от угроз Роджера вздрагивала только я. Для Арена его будто и вовсе не существовало. Он смотрел только на меня, он поймал ускользающую руку, сжал мою ладонь и мягко, но уверенно сказал:

— Мы уходим.

Вместе с теплом мне словно передались его спокойствие и собранность. Страх постепенно растворялся, отступал. Черная бездна карих глаз неумолимо поглощала его, заставляя внемлить только им, следовать за ними, никого не страшась и не боясь. Необычное чувство. Никогда бы не подумала, что можно чувствовать себя сильной, находясь под чьей-то защитой…

Однако, как и ожидалось, пройти мимо Роджера так просто не удалось.

— Ты что себе позволяешь? — гневно бросил он, преградив путь. — На прилюдную казнь напрашиваешься?

— Неужто несколькими жизнями обзавелся, раз угрожаешь сыну лорда Лариона казнью? — мрачно отрезал Арен, посмотрев на того сверху вниз. — Никакой сделки не будет. Можешь забирать своих крыс и уезжать с тем, чего так достоин, — ни с чем.

— Что? — Роджер на секунду замешкался и отступил, но вскоре надменная улыбка плута окрасила его лицо. — Ох, оказывается, деревенщина — искусник подслушивать. Подобная ложь могла бы сработать, ежели бы я не говорил с сыном графа лично, а теперь за наговор ты лишишься языка, грязное отребье!

— Наговор? По-моему, это стезя Уилкинсов, — всё так же сдержанно отвечал Арен. Лишь сильнее сжавшие мою ладонь пальцы выдали его внутренний гнев.

Оскорбленный дерзкими словами «деревенщины», Роджер замахнулся — я невольно потянула Арена назад, но тот даже не шелохнулся. Он перехватил уже опускающуюся руку и сжал ее так, что Роджер сдавленно зашипел.

— С дороги, — угрожающе произнес Арен и, уловив в его глазах осознанный испуг, оттолкнул парня в сторону.

Мы вышли на поспешно опустевшую улицу. Часть горожан разбрелась по домам и кабакам, остальные же теснились в узких переулках, ожидая, пока конный отряд под черно-красными знаменами не покинет город.

— Рейган! — позвал кого-то Арен.

Впереди твердым жестом к небу поднялась рука, украшенная массивными перстнями, — и кавалерия послушно остановилась.

Арен отпустил мою руку, обрывая связь с успокаивающим сердце теплом, велел ждать, а сам пошел к главе отряда — мужчине, с которым чуть ранее Роджер покидал дом. На вид ему было за тридцать, высокий, широкоплечий воин, с темными, как агат, глазами, с пышной окладистой бородой и черной волнистой шевелюрой, спадающей на красный плащ, на котором был изображен коронованный волк, герб Ларионов.

— Брат, вот ты где, — добродушно улыбнулся ему Рейган. — Что-то не припомню, что нанимался тебе в смотрители за лошадьми, — сказал он и жестом велел привести нашу добрую «тройку».

— Спасибо, — довольно холодно поблагодарил его Арен, забирая у слуги поводья, после чего учтиво поклонился. — Удачного пути. Справьтесь о здравии отца.

Рейган благосклонно склонил голову, затем поднял сжатую в кулак руку, приготовившись отдать очередной приказ, но вдруг остановился. Его взгляд устремился на того, кто стоял позади Арена.

— Господин Ларион? — раздался нерешительный голос Роджера. Он выглядел озадаченным и слегка подавленным. Похоже, услышанный разговор стал неоспоримым доказательством родства Арена и Рейгана. Но всё же, стоит признать, Роджер поразительно быстро вернул самообладание и уверенной, даже царственной поступью подошел к всаднику. — Господин, позвольте спросить, куда вы направляетесь?

— Возвращаюсь домой, мои дела здесь окончены.

— Н-но а как же наша сделка? — Взволнованность завладела не только его голосом, но и телом, что предательски обмякло, потеряв былую величавость, и задергалось, словно Роджер уже многие годы страдал нервным тиком.

— Может, в другой раз, сударь, — пожав плечами, Рейган досадливо нахмурил брови. — До встречи, Арен. Было приятно иметь с тобой дело. — Попрощавшись с братом, он пришпорил коня и со своим отрядом покинул город.

Пока Роджер застыл на месте, пребывая в эмоциональном шоке, Арен спешно усадил меня на лошадь — причем не на мою, а сумную — и велел уезжать следом, сказав, что мы встретимся снаружи. Я не понимала, зачем нам разделяться и что мешало покинуть Норд вместе, но спросить это не удалось. Уилкинс уже начал «просыпаться» от своего каменного сна.

— Стой. Ингрид, стой. — Его губы, казалось, зашевелились сами по себе, в то время как взор всё еще был устремлен на ворота. — Вернись. Сейчас же вернись, иначе пожалеешь. Иначе Гердебаль пожалеет! Слышишь?!

Я испуганно обернулась и столкнулась с пылающими неистовым черным огнем ярости глазами, от которых кровь стыла в жилах, словно на меня смотрел и не человек вовсе, а одержимый, чей бес был готов в любую секунду вырваться наружу.

— Не слушай, — вырвал из-под его влияния Арен, — не в его силах навредить твоему отцу. Ни о чем не беспокойся, просто езжай, я потом всё объясню. Ну же, вперед! — Он шлепнул лошадь, и та помчалась вперед.

— Нет! Вернись! Не смей сбегать, дрянная овца! — сорвавшись, Роджер истошно, отчаянно закричал, всецело поддавшись гневу и обиде. — Густав, Гарет, где вас ветер носит?! Не дайте ей уйти!

Неожиданно воздух рассек громкий призывный свист. Затем послышалось пронзительное ржание Эрнеста и, судя по людским крикам, тот начал буйствовать. Это последнее, что мне довелось уловить, когда на всех парах мчалась из города.

В сердце стремительно поселились тревога и страх, они побуждали вернуться, взывали к совести, кричали, что я бросаю человека, оставлю его на растерзание псам. Но всё же разум сопротивлялся чувствам. И чтобы прогонять въедливые страшные образы, приходилось неустанно себе повторять: «Верь в него, верь…»

И успокаивать себя мыслью, что чем быстрее уеду, чем быстрее исполню сказанное, тем скорее встречусь с Ареном вновь. Ведь без меня, вечно путающейся под ногами, он справится быстрее. Непременно. Ведь так?

Но несколько часов ожидания стоили мне нескольких лет жизни. Я изводила себя, потрепала все нервы, искусала все ногти, покуда слушала отголоски криков, шума, лая собак, доносившихся из города. Неведение превратилось в жестокую, мучительную пытку. Которую я не в силах была достойно вынести. Несколько раз поддавалась, садилась на лошадь, хотела вернуться, не выдерживая муки ожидания, но, доезжая до главной дороги, со слезами на глазах возвращалась обратно. Там, на укрытом соснами пригорке, я продолжала пристально следить за воротами, нервно теребить на пальце кольцо и молиться.

В течение тех долгих часов я много раз рисовала в голове картины появления Арена, большая часть из которых были окрашены далеко не в солнечные яркие краски, но это всё равно не подготовило к встрече с реальностью, окрашенной, как те знамена, в черно-багровые цвета.

Когда я увидела Арена, что обессиленно, как тряпичная кукла, повис на Эрнесте, который, хромая на заднюю ногу, отчаянно пытался увести хозяина подальше от разразившегося с новой силой гомона, сердце болезненно защемило, словно его пронзило стрелой. Но эта осязаемая боль, желая скорейшего успокоения, не позволила мне впасть в оцепенение, наоборот, она подстегивала, придавала мужества и решимости.

Я без особых колебаний оседлала лошадь и помчалась им навстречу, думая лишь о том, что их скорее нужно где-нибудь спрятать.

«На холме нас легко заметят, значит, следует укрыться в низине. Это ближе, и Эрнест потратит меньше сил, ведь…»

До этого могучий конь устало храпел и разбрызгивал белые клочья пены. Его мокрое тело непрерывно содрогалось крупной дрожью. Подъехав ближе, я заметила, что черная шерсть была пропитала не только по́том; передние ноги, бока и плечи Эрнеста покрывали темные пятна запекшейся крови.

Услышав приближение конника, Арен наконец зашевелился и поднял голову. Его лицо было бледным, однотонным, будто покрылось плотным воском, спрятавшим живой румянец. На почти белом полотне выделялись лишь темные глаза, словно нарисованные черной краской две точки. И я не знала, что до этого непоколебимая, надежная «бездна» может так затравленно и растерянно на тебя смотреть.

— Уезжай! — надсадно вскрикнул Арен с читаемой в глазах мольбой.

Его обескровленные губы плотно сжались в тонкую линию, брови болезненно нахмурились и, не выдержав, он снова опустил голову, пряча лицо за спавшими мокрыми волосами. Арен почти не держался за поводья, его правая рука оказалась согнута и прижата к телу, к которому прилипла влажная от пота и крови одежда.

— Да, вместе и уедем, — подъехав, сказала максимально твердо. Пришлось нацепить непроницаемую маску напускного безразличия, чтобы Арен не переживал за то, что я вижу его страдания.

— Эрнест ранен — от погони мы не уйдем, а ты еще можешь…

— Значит, план «Б». — Я наклонилась, подхватила свисающие поводья и повела лошадей к низине холма. — Если не удастся спрятаться и переждать, стану гарантом. Так будет лучше, нежели нас выловят поодиночке.

— Кем станешь? — пугающе хриплым тоном спросил Арен.

«Дурень, не трать силы».

— Потом объясню, сейчас нужно где-то укрыться.

Но укрыться среди каменной земли и луговой травы оказалось проблематично. Даже не знаю, на что рассчитывала: местность была открытой, и если свернуть с главной дороги, то мы оказывались как на ладони.

«Дура, лучше бы искала, где спрятаться, а не тратила время на бессмысленное ожидание! — корила себя за недальновидность. А когда услышала выезжающих из города всадников, начала осознавать, что план «Б» уже провалился, а значит, стоило готовиться к худшему. — Черт, похоже, всё-таки придется сдаться. Но ведь тогда всё будет кончено. Мы не уложимся в срок и… умрем? Мы правда умрем?..» — спрашивала себя, бросая короткие взгляды на лихорадочно дрожащего Арена, пытающегося сдержать мучительные стоны.

Мозг отказывался принимать такое будущее. Как и тело, которое переполнял адреналин, что скребся диким зверем, желающим вырваться из клетки. Но я не понимала, куда его следовало отпустить, в какую сторону направить. Готова была что-то сделать, куда-то бежать, рыть, стучать… Но впереди лишь раскинулся голый простор, что нещадно забирал каждую промелькнувшую мысль, оставляя в голове такую же бескрайнюю пустоту.

— Ингрид, куда дальше? — спрашивал Арен, но я его не слышала. Панический звон оглушил меня. — Ингрид? — Горячая рука обожгла кожу, возвращая в суровую реальность.

— Не знаю. Прости, — прикрыв веки, прошептала я, не смея посмотреть Арену в глаза.

— Ничего.

Слух невольно сосредоточился на усиливающимся ропоте — нас нагоняли. Стук копыт — ритмичный, мощный, тяжелый, — становился всё громче и, как зловещий бой часов, будто отсчитывал начало конца. А где-то за ним, фоном, послышалось слабое, едва уловимое журчание.

«Вода?» — я широко распахнула глаза и завертела головой в поисках речки или хотя бы ручейка. Но я не видела, лишь слышала усиливающийся мерный шум воды. Совсем неподалеку, со стороны холма.

Я увела лошадей к пригорку, туда, где неведомый зов подземных вод вывел к поросшей травой, забытой землянке. Времени на радость попросту не было, поэтому, спешившись, мы впопыхах, крайне неделикатно затащили внутрь сопротивляющихся лошадей — моей так вообще пришлось морду перевязать, чтобы не возникала, — наспех прикрыли вход сорванными кустарниками и зашились как мыши в норе, ожидая в темноте и промозглом холоде, пока опасность минует, чтобы можно было вновь высунуть нос на поверхность.

Надо сказать, маленький родничок там действительно был. Он едва пробивался сквозь плотно прижатые друг к другу камни и неторопливой одинокой слезой стекал на иссохшую землю, что с жадностью поглощала долгожданную влагу. Похоже, волшебное кольцо способно не только одаривать своего носителя невероятным слухом, но и призывать воду. Наверное… Особо некогда было об этом размышлять. Меня очень беспокоило состояние Арена, особенно его учащенное дыхание. Я боялась, что у него есть глубокие, открытые раны, что в данный момент он истекал кровью…

Не выдержав томительного незнания, я полушепотом спросила:

— Ты сильно ранен?

Сперва, показалось, Арен и вовсе меня не услышал, он всё так же продолжал буравить взглядом вход в землянку. Но чуть погодя, будто вопрос только долетел до его сознания, Арен отрицательно мотнул головой. И на этом всё. Его внимание настолько было сосредоточено на пробивающимся сквозь листву свете, что мне даже подумалось: «А точно ли он ответил мне? Может, просто размял шею или это было что-то нервное? Тогда почему не ответил? Не услышал? Или, быть может, боится, что голос выдаст его боль?..»

Из-за того короткого отчужденного жеста я стала накручивать себя еще больше. И переспросить никак не решалась, чтобы не нарушить тишину, пока на поверхности не стихнет вражеский гомон. Не без труда мне пришлось подавить свое жадное желание расспросов. И безжалостные секунды ожидания снова начали резать мое сердце.

Когда, казалось бы, всё улеглось, я, как коршун, у которого чуть ранее отобрали законную добычу, несдержанно ринулась к цели.

— Как ты? Что там произошло? Нужно что-то сделать? Могу чем-то помочь? — требовательно, даже малость агрессивно начала закидывать Арена вопросами.

— Тише, успокойся, — проворчал тот, прервав мой несдержанный фонтан из слов. — Всего-то поцапался с твоим несостоявшимся женихом. Зато теперь его внутренний мир соответствует внешнему, ха, — попытался он отшутиться, но мне о разукрашенном по последней мужской моде Роджере было тогда до лампочки.

Я хотела знать, что с Ареном.

— Серьезные раны есть? Давай я…

— Нет, — тут же отрезал он, ощетинившись как еж.

Казалось, Арен не просто не допускал мысли о моей помощи, а будто и вовсе не хотел, чтобы я прикасалась к нему или даже смотрела. Это действительно укололо. Но это была не того рода обида, которая могла бы заставить меня смириться и отступить. Нет, тогда я была готова проглотить все иголки, что он направит в мою сторону.

Я подошла к лошади, взяла воду, чистые простыни, вернулась и выдержанно, непреклонно сказала:

— Показывай, я помогу.

— Я сам спра-ам-м… — промычал Арен, поморщившись от боли, когда оторвал больную руку от тела и попытался взять хлопковую ткань.

— Не справишься, поэтому раны перевяжу я, — сказала сурово, похоронив на лице такие эмоции как жалость и сострадание.

Затем присела рядом и начала рвать простынь на полоски. Всё это время Арен ни разу не взглянул на меня.

«И пусть, многие тоже не смотрят, когда врачи берут у них кровь. Мне и молчаливого содействия вполне хватит».

— Покажи, — велела я, закончив рвать лоскуты.

Арен сжался еще сильнее, будто ожидал ударов, а пальцы предательски вцепились в края жилета, тем самым указав, где именно искать самое страшное.

Я безмолвно распахнула его жилет и приподняла окровавленную рубаху. Хрупкое хладнокровие дало трещину, и на миг на лице промелькнул уже знакомый ужас. Хорошо, что Арен не смотрел на меня.

— На вас псов, что ли, натравили? — спросила таким бесстрастным тоном, каким только можно спросить, когда впервые в жизни перетягиваешь разодранные куски кожи…

— Не без этого. Так бы мигом управился, — с едкой ухмылкой прорычал Арен, не пойми зачем продолжая хорохориться. Но если ему было так легче, то пускай.

— Ох! — сокрушенно воскликнула, обратив взор к небу, будто меня пронзила божья молния. — Как же я могла забыть? Как? Вот идиотка. — Я подскочила с места, бросилась к своей сумке и достала заветную бутыль. — Арен, здесь целебная вода, она залечит твои раны!

— Что? — Он посмотрел на меня так, словно до звона в ушах ударился головой.

— Правду говорю! Я в ней нашла кольцо духов. На себе уже проверила, так что настал твой черед. — Я открыла бутыль, поднесла горлышко к ране, но не успела пролить и капли, как мою руку остановили.

— Это я сотворил? — Израненные пальцы едва коснулись моего запястья, на котором уже проявились розово-пурпурные следы. — И здесь, — его рука потянулась вверх, но тут же опустилась, в то время как рассеянный, затуманенный взгляд остановился в области моей шеи. И в том взгляде читалось столько сожаления и сострадания, что хотелось плакать навзрыд.

После того, как я с неимоверным усилием проглотила слезный ком, обуздала беспокойные расстроенные чувства и поняла, что смогу нормально, без излишней панической дрожи, говорить, только тогда я отрицательно покачала головой.

— Нет, не ты. Знаешь, если б не сказал, я бы даже и не заметила. Не беспокойся, со мной всё в порядке, правда.

«По крайней мере с телом уж точно, а вот рассудок давно под вопросом».

— Какое счастье, — с облегчением выдохнул Арен. Он успокоился, эмоции на его лице улеглись, притупились, будто впали в спячку. Даже целебную воду он взял с таким равнодушием, как если бы вместо нее была привычная колодезная вода.

— Не пей! — остановила Арена, когда тот поднес горлышко ко рту. — На раны лей.

— Разве так целебная вода работает? В сказках было по-другому. — Парень задумчиво посмотрел на бутыль, затем слегка потряс, словно прикидывая, на сколько может хватить ее содержимого.

«У тебя так много ран?» — распереживалась пуще прежнего.

— А на животных она сработает? — вдруг спросил Арен, вопрошающе подняв усталые глаза. — Можешь сперва Эрнесту помочь? — посмотрел он на коня, который даже не опирался на покусанную ногу.

— Разумеется, — кивнула я, забирая воду. — Но ты ведь понимаешь, что тогда придется выбирать, какую из твоих ран вылечить? — В ответ Арен осознанно улыбнулся и кивнул. — Ладно, тогда я быстро. Потерпи еще немного.

Но справиться совсем уж быстро не вышло, ибо объяснить животному, что пытаешься ему помочь и что стоять нужно смирно, — не так-то и просто. Еще и истратила воды больше, чем рассчитывала, потому что было сложно пробраться к ране через густые свалявшиеся «щетки», при этом не задев болтающиеся куски плоти. Я испытала смешанные чувства от того, что снова приходилось лечить ногу Эрнесту. Ту же самую. Похоже, собаки приметили его уязвимое место и кидались только на него, чтобы перегрызть сухожилие и свалить коня с ног. Хвала Богам, на этот раз тоже не вышло.

От целебной воды раны затягивались прямо на глазах. Через пару минут конь не просто смог опираться на заднюю ногу, он уверенно зашагал, как боевой генеральский жеребец.

— Видишь, с Эрнестом всё хорошо, — стала хвалиться проделанной работой, смахнув слезы радости.

Однако Арен никак не среагировал. Его голова поникла, учащенное дыхание исчезло, а глаза были закрыты.

— Нет-нет-нет, — в дикой панике подбежала к нему. — Арен, ты меня слышишь? Очнись, эй! Даже не вздумай…

Я попыталась приподнять тяжелое осунувшееся тело, как вдруг ладонь угодила во что-то липкое. Вся его спина оказалась в крови. Как и живот. И теперь стало совсем неясно, какую из этих ран следовало вылечить в первую очередь. Трусливо и неуверенно я смотрела на оставшиеся капли спасительной жидкости, никак не решаясь сделать выбор. А тем временем Арен продолжал терять кровь.

«А что, если обе раны смертельные? Что, если выбирать бессмысленно?..»

— Л-ладно, хотел пить, з-значит, будешь пить. — Дрожащими как у старухи руками я поднесла горлышко к его губам и скрупулезно влила остатки воды. — Боже, прошу, п-пусть это сработает. Боги, озерные духи, Стайхо, прошу, направьте эту воду куда следует. Вы же х-хотите, чтобы я вернула вам кольцо, так, п-пожалуйста, верните мне Арена.

Даже и не припомню, кого только не молила о помощи, пока растерянно озиралась по сторонам, пытаясь понять: «Что еще могу сделать? Что еще в моих силах?»

И наконец взгляд остановился на стекающей по камням «слезе». Я бросилась к ручейку, но он был настолько слабым, что просто физически не удавалось собрать воду, что тонкой влажной «пленкой» делила стену землянки.

Тогда я забрала у Арена кинжал, вернулась, принялась долбить плоские камни, пока освобожденная вода не брызнула из недр земли неудержимым бурным потоком. Я судорожно начала набирать ее в бутыль, пока не заметила, что царапины на пальцах не заживают.

«Обычная вода», — эта мысль, как топор палача, безжалостно рассекла разум и погубила.

С крошечной, еще тлеющей надеждой я обернулась — Арен всё так же неподвижно лежал на боку. Никакого движения. Я выронила склянку из рук и сокрушенно опустилась на колени, будто меня и впрямь обезглавили. И я, не сдерживаясь, не страшась, что кто-то может услышать, зарыдала в голос.

Глава 24. Капкан для лисицы

Я, как крошечная птичка, оказавшаяся в когтях орла, насмерть была перепугана… Подобный неописуемый страх мне довелось испытать еще в детстве, в девять лет, когда мама впервые потеряла сознание. Мы были дома одни, поэтому помочь было некому, а я не знала, что делать. Я только хваталась за ее руки и, рыдая, звала: «Мама! Мамочка! Очнись!»

Это детское чувство беспомощности самое ужасное. И оно вновь посетило меня, чтобы сперва забрать все силы, потом поглотить рассудок, затем сломить неукротимую волю и, в конце концов, сожрать, оставив лишь пустую оболочку.

Однако в сознании блеклыми вспышками еще проскальзывали светлые воспоминания, которые не позволяли пусть и робкой, но всё же надежде угаснуть. Именно ее слабый трепетный свет призывал бороться, именно он не позволил отчаянию подчинить себя. Ведь я помнила, что тогда всё закончилось хорошо: мама очнулась и успокоила меня. Значит, и в этот раз будет так же.

— Это не конец, еще ничего не кончено, — как мантру повторяла я, пока брела к лошадям, пока искала в сумах глубокую тарелку, в которую налила воду и попыталась опустить Кольцо Стихии. Но у меня так распухли пальцы, что не удалось его снять. Пришлось погрузить в воду саркастичный в сложившейся ситуации «большой палец вверх». — Прошу, Стайхо, помоги. Только в этот раз. Умоляю, помоги, Стайхо…

«Ацегаро», — ненавязчиво пронеслось в сознании. Открыв глаза, я увидела, как царапинки на коже покрылись знакомыми шипучими пузырьками воздуха.

— Ох, Боже, спасибо. Спасибо! — склонилась в благодарном поклоне со слезами на глазах.

А затем поспешила к Арену. И в этот раз я уже беспардонно, без какого-либо стеснения его раздевала, крутила, вертела, как только можно и нельзя, лишь бы не пропустить ни одной серьезной раны.

При других обстоятельствах я бы точно сдохла от смущения, но когда другой человек действительно может умереть, там вообще не до стеснения. Поэтому, когда Арен наконец открыл глаза, я не таясь, от самого сердца, с безмерной радостью и облегчением бросилась ему на шею.

— Очнулся! Слава Богу.

— Эй, ты чего? — с сонной хрипотцой проговорил Арен, слегка растерявшись. Но чуть погодя всё-таки приобнял меня в ответ. — Я всего лишь отдыхал.

— Ага, отдыхал, — иронично хмыкнула, — пока я тут как оголтелая носилась по землянке и пыталась те… — запнулась на полуслове, осознав, что не хочу ни думать, ни даже произносить вслух недавний пережитый кошмар. — Арен, как ты себя чувствуешь? — робко, с неприкрытым волнением спросила я, посмотрев в его глаза, что потихоньку начали заполняться жизнью.

— Лучше. Правда. Но некоторое время всё же побуду немного вялым и неповоротливым, поэтому сильно не переживай.

«Конечно, столько-то крови потерять. И как до такого дошло? Почему?..»

— Почему твой брат не помог тебе? — озвучила беспокойные мысли. — Почему мы не уехали вместе с ним? Окажись мы под его защитой, Роджер не посмел бы так с тобой… Он бы не…

— Рейган не встал бы на нашу сторону. На той площади он в последний раз именовал меня своим братом, — твердо, как приговор, объявил Арен. — Шавки Уилкинса дознались об этом и доложили своему господину о нашем маленьком спектакле.

— Как это? Не понимаю.

— Так бывает. — Он с усилием привстал и облокотился о каменную стену. — Но это уже неважно. Есть дело куда более неотложное, чем мои семейные отношения. — Его взгляд остановился на Кольце Стихии.

— Но так нельзя. Почему? Что произошло? — до сих пор пребывала в смятении и терялась в догадках.

— Спасибо, — вдруг поблагодарил Арен, кротко улыбнувшись. — За беспокойство и за то, что я всё же смогу продолжить выбранный путь. Я рад, что застоялая вода наконец покинула старый пруд. Теперь всё хорошо. Благодаря тебе.

Я не до конца понимала, о чем он говорил. Кажется, его разум всё еще был затуманен. Но даже так чувствовалось его душевное спокойствие, осознанное умиротворение без доли внутренних терзаний и противоречий. Что бы ни произошло в Норде, но там Арен сумел поставить точку в неком запутанном вопросе, который, казалось, не отпускал его долгие годы. А теперь он был свободен, он наконец ощутил вкус того легкого головокружительного чувства, что дарует свобода, и познал цену, которую пришлось за нее уплатить.

«Надеюсь, ты не пожалеешь о своем решении. Какое бы оно ни было», — с необъяснимой грустью посмотрела в утомленные, но блестящие безграничным воодушевлением карие глаза.

Однако безмятежная идиллия царила у Арена лишь на лице, в то время как тело дрожало крупной дрожью от холода.

— Ой, ты ж замерз! Блин, прости, сейчас принесу сменную одежду. — Я смущенно отвела взгляд от полураздетого парня и быстрым, маршировочным шагом направилась к Эрнесту. — А в какой она сумке?

— С правой стороны, у седла. Да.

Я спешно подала сумку и отстранилась, словно спасалась от огня. Теперь уже мне стало трудно поддерживать с Ареном зрительный контакт: сильно разнервничалась из-за свежих эпизодов его экстренного лечения. И вроде бы головой понимала, что как бы жизнь человеку спасала, а неловкость-то всё равно никуда не уходила. Ну, может, если бы мне довелось почаще лапать парней, я бы как-то спокойнее на это отреагировала, а так… мыслишки только на торсе и зацикливались. Я ужасна, знаю. И так как ничего не могла поделать со своим больным мозгом, пришлось ретироваться подальше от источника неуместных фантазий.

— Т-ты пока отдыхай. Если что понадобится, говори. Не буду мешать.

— Ты не мешаешь, что за глупости?

— Значит, буду не мешать на расстоянии, — невнятно промямлила, уже вовсю давая задний ход.

Я вернулась обратно к лошадям и всячески старалась делать вид, что мне интересно абсолютно всё что угодно, даже торчащие из земли сорняки, но только не Ларион. И как же это, черт подери, было сложно. Как и находиться в гробовой тишине, из-за которой усиливалась нарастающая тревога. Особенно когда смерть всё еще бродила где-то рядом.

— Арен, не хочу утруждать тебя долгими разговорами, поэтому спрошу только одно: моему отцу и правда ничего не угрожает?

— Правда. Уилкинсы всего лишь умелые словоплеты. За долгие годы они неплохо отточили свое единственное мастерство — забираться людям в голову и, как пауки, плести необходимую им паутину. По которой, к слову, они и поднялись на вершину. Дед лорда Джонатана был простым купцом, пока ныне почивший король Тарлес не даровал ему титул за некие заслуги при дворе, о которых уже никто, кроме самих Уилкинсов, ничего не знает. Так что не поддавайся их влиянию: зачастую всё, что исходит из их уст, — преднамеренная ложь. Они ищут лишь выгоду, а вредить Гердебалю им невыгодно.

Доводы Арена не особо меня убедили и уж точно не успокоили. Если в хладнокровие и здравый ум лорда Джонатана еще кое-как верилось, то вот психологическая устойчивость Роджера вызывала большое сомнение.

«Не дай бог еще подожжет поместье, поддавшись порыву, и вот кто его остановит?»

Однако не хотелось грузить Арена своей паранойей, поэтому лишь скупо и бесстрастно ответила:

— Хорошо, я поняла.

— И всё? — удивился он. — Эй, я оружие не языком держал, так что говорить мне нетрудно. Спрашивай, пока во мне проснулось редкое желание поболтать.

Я грузно вздохнула, собралась с мыслями и всё-таки решила не упускать представившуюся возможность.

— Ладно. Что Роджер хотел от твоего брата? — припомнила их встречу.

— Об этом уже можешь забыть: с Рейганом договорился я. Ведь, как никто другой, ведаю, как он любит быстрые и выгодные сделки.

— Что ты ему обещал?

— Это уже мое дело, — резко отрезал Арен, но после спокойно добавил: — Не волнуйся, ничего, что было бы связано с тобой или твоей семьей.

«Значит, это связано с тобой? Но что ты мог поставить в противовес?..» — начала размышлять о том, что Арен мог предложить взамен. И тут я вспомнила разговор с Роном в темнице, в котором тот упомянул то, что братья не поделили между собой.

— Неужели лес? — высказала предположение вслух, и Арен вдруг напрягся, а затем и вовсе отвел взгляд, давая понять, что я угадала. — Серьезно? Ты отдал свои права на лес?

— Права? Ха, громко сказано. Просто отказался от наследства, которое мне и так не особо сулило. Пф, шибко надо, — проворчал он, обиженно отвернувшись.

— Совсем спятил? Как мог? Зачем? — обрушила на него шквал вопросов, которые Арен стойко выдержал, как скала, о которую бились штормовые волны. — А что, если теперь Уилкинсам будет проще заполучить ваш лес? Что, если они тоже хотят вас разорить?..

— Погоди, — перебил он меня, неожиданно оживившись, — что значит тоже?

— Ну, я знаю, что Уилкинсы хотят заполучить земли моего отца. А что тогда им нужно от вас?

— Тебе всё было ведомо? — Арена это почему-то сильно удивило. — Как давно?

— Какое это имеет значение? Решение всё равно принимала не я: отец сам обещал им передать часть земель за то, что Роджер вступит со мной в брак.

Арен на миг закрыл глаза и поморщился, будто от боли, а затем воздух разразил гневный крик:

— Вот лживые крысы!.. Ишь! Пытались отпить из двух кубков сразу. Только рот оказался мал.

— О чем ты говоришь? — Я не на шутку занервничала.

— Помнишь, в тот день, когда ты пришла к нам в замок и поведала о проклятии, то упомянула, что возможно видела кого-то из семейства Уилкинсов в проезжающей карете? Так вот, он действительно был там. Правая рука лорда — его брат Дженри. Он сообщил моему отцу, что сделка в силе, что… — Его голос задрожал и потерял силу. Арен замялся, но вскоре продолжил: — О, небесный свет… Что вскоре они доставят тебя к нам.

— Меня?

— Да, Ингрид. Лишь заполучив тебя, мой отец мог бы иметь хоть какое-то влияние на Гердебаля. Возможно, он бы даже вынудил его отречься от титула. По крайней мере Уилкинсы убедили в этом отца и любезно предложили ему свои услуги. Хм, стоит признать, карты они изначально разложили удачно.

— Так ты с самого начала был в курсе? — задала логичный вопрос, на который неожиданно получила недоброе затянувшееся молчание. Вслед за горьким осознанием реальности пришла обида, а за ней и злость. — Ты знал об этом заговоре, но ничего мне не сказал?.. Что, тоже решил выгоду поиметь?

От этих слов Арен застыл, его лицо побелело и почти слилось с серым камнем за его спиной. Только глаза, в которых поселился необъяснимый немой испуг, растерянно забегали по моему лицу, словно на нем обрывками появлялось убедительное оправдание, которое он никак не успевал уловить.

— Н-нет, Ингрид, всё не так, послушай. — Арен попытался подойти, но, заметив, как я невольно отшатнулась, вновь прильнул к холодной каменной стене. — Это всё Рон. Именно он подслушал тот разговор и передал его мне, прикрепив записку к голубке. Ты ведь помнишь, что с отправленными к нам лошадьми была и клетка с голубкой? — Арен пристально, напряженно всматривался в мои глаза, пытаясь вместо подозрения и неприязни отыскать в них одобрение и понимание. — Я ничего не рассказал, потому что не хотел, чтобы ты беспокоилась, но…

— Как любезно с твоей стороны! — сорвалась на крик, ощутив болезненный укол в сердце от иглы предательства. — Может, мне еще поблагодарить тебя за такую заботу нужно?

— Ингрид, я отправил Рону послание, чтобы он предупредил обо всём Гердебаля. Когда я отпускал голубку, ты ведь даже проснулась тогда, помнишь? Поверь, с твоим отцом всё хорошо.

— Откуда такая уверенность? — спросила я, едва справляясь с захватившим горло слезным комом.

— Ведаю, ведь Роджер только угрожал расправой. Помимо грозных слов у него более ничего нет. Я могу понять твое волнение за отца, однако, — Арен нахмурился и на секунду стиснул зубы, — однако Гердебаль не так слаб и беззащитен, как ты думаешь. С врагами он церемониться не станет. Как не мне, Лариону, знать об этом.

Арен отвел взгляд, прикрыл ладонью лицо и продолжил:

— Не более чем из-за смутных подозрений Гердебаль лишил нас практически всего. Оставил только лес. И то лишь потому, что тот был ему не нужен. Потеряв плодородные земли и важные торговые пути, мы потеряли не только деньги, но и влияние, положение при дворе. Остался только титул. А теперь представь, что Гердебаль сотворит с Уилкинсами, когда поймет, что те и вправду пытались тебе навредить. Как думаешь, почему Роджер оказался так далеко от поместья, от своего дома? Все их планы рухнули, и теперь им не осталось ничего, кроме как искать сильных союзников для защиты. Понимаешь?

И снова о судьбе этих людей мне не хотелось ни думать, ни размышлять. В голове плотно засели слова о несправедливом наказании, которое постигло семью Арена. Глубокое сожаление переполнило мою душу, и губы нечаянно озвучили скорбные мысли:

— Прости, я не знала, что он так поступил с вами.

— Такова природа лордов королевского двора, — с глубокой смиренностью произнес Арен. — Ведомые безмерной, но быстротечной властью, они делают то, что считают нужным: обманывают, предают, пожирают друг друга. Могут и убить, и поставить на кон чужие жизни для достижения своих целей. Так что в каком-то роде нам еще повезло, что Гердебаль позволил остаться нашим фигурам на этой прогнившей шахматной доске. На которой, как отмечал мой отец, ход игры зачастую изменчив. Побежденный вчера может стать победителем сегодня, а завтра вновь всё потерять. И так изо дня в день. И нет этому конца…

Осознав масштаб трагедии, в которую вылился затяжной конфликт наших семей, я испытала такую жгучую неутешную горесть, что меня истинно бросило в жар. Стало так противно и даже мерзко, что хотелось отмыться от этой незримой липкой грязи, что уже давно въелась в наш род.

«Всё же дети отвечают за поступки родителей. Иначе мне не было бы так паршиво».

— Мне жаль, — тихо прошептала, понимая, что эти слова всё равно ничего не исправят, что от них не станет легче. Но казалось, точнее, хотелось верить, что если Арен уловит их искренность, то, возможно, это хоть немного изменит наше будущее.

— Мне тоже жаль, что так поздно осознал, что коль я чего-то и лишен, то в этом нет твоей вины. Ты была права: бессмысленно продолжать вражду, начатую не нами. Поглощенные ею, мы даже упустили нашествие крыс. — Он покачал головой и неоднозначно хмыкнул. — Даже думать не хочется, что бы произошло, ежели б Уилкинсам таки удалось исполнить свои гнусные замыслы.

— Ну, мы бы всё равно недолго мучились: проклятье-то никто не отменял.

Арен взглянул на меня с некой неизъяснимой тягостной грустью.

— Тебе, вероятно, тяжело пришлось. Жить в ожидании конца. Неведение, как мне кажется, куда лучше.

— Но ведь наши отцы знали. Знали, но решили не считаться с духами! Поставили себя выше их, при этом рискуя не только своими жизнями! Это так… так глупо! И… — Я аж задыхаться стала от возмущения и недовольства.

— Всё дело в великой гордости, Ингрид. Она течет в их крови.

— Тогда почему она не передалась тебе? — спросила с излишней категоричностью, бросив на Арена испытующий взгляд. — Почему ты пошел против семьи и помогаешь мне?

— Потому что я поступился своей гордостью, — бесцветным голосом ответил он. А после с некой ностальгической теплотой заявил: — Правда, ты нашла в себе мужество сделать это раньше. Прости, что не послушал тебя тогда. Я был таким трусливым дураком, прости.

— За что ты извиняешься?

Арен виновато склонил голову.

— Возможно, проклятия уже бы не было, как и вражды между нашими семьями, поверь я тебе в первый раз, когда ты поведала мне «сказки» про страшных духов и насланную ими кару. — Его глаза пропитались непомерным сожалением и болью. — Ты уже приходила и рассказывала мне это… Перед тем как исчезнуть.

Я беззвучно открыла рот и замерла. Не скажу, что мой мир рухнул или что-то вроде того, ведь Арен тогда не поверил не мне, а другой Ингрид, поэтому злиться или осуждать его у меня не было ни повода, ни желания. Просто, чтобы осмыслить услышанное, собрать очередной кусочек пазла этой истории, нужно было немного времени. Всего пара молчаливых минут, которые особо ничего не значили для меня, но которые, вероятно, травили душу Арена.

— Ингрид, прошу, не молчи, — чуть ли не слезно вымолвил он. — Можешь бранить, накричать, отослать прочь, но только не молчи. Я больше не смею это вынести.

Мне хотелось успокоить, утешить Арена, но мысли вдруг так запутались, что я потерялась в собственных чувствах, будто их разом перемешали в блендере.

— Эм, что ты хочешь от меня услышать? — сдавленно проговорила, схватившись за ноющую голову.

— Смогу ли я когда-нибудь заслужить твое прощение? — несмело, робко, словно балансируя на краю обрыва, спросил Арен.

И снова необъяснимый поток эмоций мощным неуправляемым вихрем забурлил внутри, что меня, как одинокую в шторм ладью, накренило в сторону от его осязаемой силы.

«Нет. Я не могу принимать решение за другого человека. Если нам всё-таки удастся вернуть всё на круги своя, то пусть твоя Ингрид и простит тебя».

— Я дам тебе ответ. Но не сейчас, а когда проклятие будет снято.

Я боялась, что Арен не примет такой уклончивый, неоднозначный ответ, что он потребует нечто большее, то, что я не в силах была ему дать. На удивление, на его лице не мелькнули ни толики непринятия, недовольства или огорчения, наоборот, Арен воспрянул духом. Похоже, отсутствие категоричного отказа родило в нем трепетную надежду на лучший исход. И он не смог сдержать радостной улыбки.

— О большем и не смею просить. Я буду терпеливо ждать твоего решения, каким бы оно ни было.

«Немного забавно и иронично то, что нами двумя движет иллюзорная вера в светлое будущее: мое желание — вернуться домой, его желание — быть вместе с Ингрид. И наши нити судьбы тесно переплетены с древним проклятием, которое априори не может никого сделать счастливым. Так почему сердце продолжает верить? Неужто только это нам и остается? Надеяться и верить?»

В голове крутилось столько мыслей, столько вопросов… Но все они резво разлетелись, как стая перепуганных ворон, когда неподалеку раздался грозный собачий лай. Лошади заволновались, захрапели и затопали копытами. Мы тут же бросились их успокаивать, и между делом я заметила, что Арен берег правую руку, орудуя только левой.

— Раны затянулись, но боль пока осталась, — поделился он, заметив мой обеспокоенный взгляд. — Думаю, скоро пройдет. Не волнуйся, я одинаково хорошо владею обеими руками.

Внезапно у входа в землянку раздался громкий лай. Собака выследила нас и теперь остервенело принялась рыть землю и выть, указывая хозяевам на найденную добычу. Мы оказались загнаны в угол, заперты в пространстве, где толком было не развернуться.

— Ингрид, отойди. — Арен встал передо мной, потянулся к кинжалу, но рука опустилась лишь на пустые ножны.

Пока он растерянно искал пропажу — что утопала в грязи под выдолбленным мной «фонтаном», — в это время сквозь ветки уже показалась здоровенная черная морда Байрона, запачканная слюной и запекшейся кровью.

«Не волк разорвет, так псина Роджера? Черт, эту махину ничего же не остановит. Что нам делать? — оглушенная остервенелым лаем, я омертвело тряслась от страха и переводила взгляд то на острые клыки Байрона, что угрожающе скалился, то на дрожащие руки Арена, что с трудом удерживали двуручный меч, за который тот взялся, не найдя родной боевой кинжал. — Не хочу, чтобы Арена снова ранили. Я больше не выдержу этого кошмара. Нужно сдаться, нужно попросить Роджера отозвать пса, только его приказов он слушается».

Покоренная безысходностью, я уже готова была звать Роджера, умолять его остановить эту травлю, но и без того слабый голос потух в гулком лае, что мог заглушить даже отчаянный крик.

Мои глаза столкнулись с бешеными глазами зверя, в которых горел знакомый огонь дикой, неудержимой ярости. Как у лесного хранителя, вожака волчьей стаи. И в памяти необъяснимым образом всплыло то неведомое слово-приказ, которое однажды уже спасло наши жизни.

«Может, сработает и на сей раз?»

— Хгарра! — крикнула псу. Тот перестал лаять и замер. — Хгарра! — повторила я, и Байрон начал отступать, оставив попытки к нам пробраться.

Гнев в его глазах потух, пес необъяснимо осознанно на меня посмотрел, а затем убежал, уводя преследователей в другую сторону.

«Неужто в его роду тоже были волки? Или это слово на всех животных действует?» — задумалась я, всё еще пребывая в жестком, каменно-напряженном волнении, как сдавленная до основания пружина.

— Опять ты за свое? — спросил Арен, вырвав из размышлений. Но на сей раз вместо предубеждения и опасения на его лице отобразилась довольная ухмылка. — А с людьми так можешь? Думаю, нам бы это пригодилось.

— Все эти странные слова исходят от кольца. Я не могу это контролировать, — отвечала предельно серьезно. — И пусть духи каким-то образом нам помогают через него, но всё равно слышать в своей голове чужой голос, осознавать, что кто-то может вторгаться в твои мысли — это пугает. Я словно схожу с ума, — с опасением смотрела на голубой камень, переливающийся даже в полумраке.

— Тогда почему не сняла его, раз он так тебя страшит? — возмутился Арен, сердито сморщив лицо.

Он бросил меч, подошел ко мне, взял за руку, из-за чего моя внутренняя стальная пружина сорвалась и я испуганно вздрогнула. Арен тут же отстранился, похоже, решив, что я испугалась именно его. Пару секунд он пребывал в замешательстве. Но приметив мое не совсем стабильное состояние, Арен с досадой опустил взгляд и протянул руку.

— Можешь отдать перстень мне. Если б знал, что тебе так трудно, давно бы забрал его. Прости, что раньше обидел тебя. Я видел твой искренний страх неизведанного, но тогда мне не хватило смелости поддержать тебя, но сейчас я готов разделить эту ношу с тобой.

Воцарилось тягостное безмолвие. Пока Арен ждал ответной реакции или хотя бы слова, я судорожно теребила неподвластное кольцо на пальце.

— Что, этого я тоже недостоин? — Арен первым нарушил застоявшуюся тишину и, сжав пустую ладонь, посмотрел на меня взглядом, полным боли и обиды. Но его лицо вмиг накрыла вуаль беспокойства, когда он увидел стекающие по моим щекам слезы.

— Я не могу его снять.

Это стало последней каплей: эмоции переполнили, и я разразилась плачем. Арен тотчас ко мне подскочил и, не смея прикоснуться, попытался утешить:

— Ингрид, ничего страшного, сейчас всё исправим. Позволь взглянуть.

Словно ребенок, показывающий взрослым сломанную игрушку в надежде на то, что те смогут ее починить, я протянула подрагивающую покрасневшую от прилива крови руку.

— Ох, аж кожу содрала, — с сочувствием вздохнул Арен, рассматривая мой взятый в плен палец, после чего стыдливо поинтересовался: — Сможешь еще немного потерпеть, пока не спадет отек и не заживут раны? Не думаю, что сегодня сможем его снять, не причинив тебе еще большей боли.

Немного успокоившись, я решительно кивнула.

— Да, смогу, всё в порядке. Я просто испугалась, перенервничала и… вот, сорвалась на злополучном кольце, без которого, кажется, — понизила голос, — мне будет еще страшнее, чем с ним. Ха, — нервно усмехнулась, схватившись за голову, — что-то я совсем запуталась. Такую бессвязную ерунду говорю.

— Тебе всего лишь нужно отдохнуть. Ты столько пережила в последнее время, что… — Арен замялся. Его взгляд остановился на стекающей по моему запястью одинокой капле крови. — Позволь перевязать рану. Одной рукой тебе будет неудобно.

— Как и тебе, — взглянула на его «безжизненную» правую руку, что болталась как ненужный отросток, лишенный костей, который Ларион смущенно отвел за спину. — Целебная вода ведь затянула не все раны, так что тебя тоже нужно подлатать, прежде чем двинемся дальше.

— Я сам в силах с этим справиться.

— Как и я, — непоколебимо стояла на своем.

— Бога ради, не упрямься, ты и так сделала для меня слишком многое, что я не смею просить у тебя что-то еще.

— А ты и не просишь, это я настаиваю, — твердо заявила, а затем, смягчившись, сказала: — И раз уж я спасла тебя, так уж будь добр, побереги себя, не пренебрегай здоровьем. Не хватало еще, чтобы через пару дней ты слег с лихорадкой из-за заражения крови! Так что пошли, — махнула, призывая идти за собой, — еще раз промоем раны, перебинтуемся и… достанем твой кинжал.

Парень с недоумением покосился на меня, на что я лишь пристыженно улыбнулась и указала на фонтанирующий в землянке родник.

Арен всё-таки позволил перевязать его раны, которые не до конца затянулись. Не зря взяла с собой чистую простынку, которая изначально предполагалась для неожиданных женских нужд, а в итоге пригодилась и для мужских. В Средние века они кровоточили почаще женщин.

Открытых ран, требующих внимания, было две. Одна — на правой руке, где остались запекшиеся следы от укуса собаки. Выглядело болезненно, и это с учетом того, что пара капель целебной воды на рану всё же попала. Вторая, самая серьезная, — была под грудью, и именно из-за нее Арен потерял много крови.

Видя его мертвенную бледность, понимая, что он физически и морально истощен, я хотела дать Арену как можно больше времени на отдых, поэтому сперва соврала, что сильно устала и меня клонит в сон. А через пару часов, после ложного пробуждения выдумала то, будто духи предостерегающе велели нам не покидать землянку до самого утра. После этого Арен наконец смог расслабиться и вскоре заснул беспробудным сном. Я выдохнула с облегчением. Кто бы знал, что меня так может порадовать безмятежный сон другого человека.

Та прохладная ночь, на удивление, прошла спокойно.

Глава 25. Засада в горах

За время нашего путешествия я впервые проснулась первой. Хотя не сразу поняла это, ведь глаза застилал тягучий колдовской туман, в котором тонула даже вытянутая рука.

Но когда слух уловил фырканье лошадей, я осознала, что это была реальность, а не мир грез. И в очередной раз гробовая тишина, исходившая со стороны моего спутника, заставила с чувством безграничного беспокойства и тревоги подскочить с места и фактически вслепую пойти на его поиски. Благо мы находились в землянке, а не в огромном графском замке.

Арен был на том же самом месте, что и вчера, в той же самой позе, в которой вчера и уснул, и с тем же неомраченным выражением, которое успокоило меня вчера вечером, а сегодня утром вызвало колоссальный панический страх.

— Арен. Эй, Арен. Арен? — всё тише и нерешительнее звала я, боясь не столько разбудить его, сколько того, что он и вовсе не откроет глаза.

Однако вскоре густые брови нахмурились, уголки губ зашевелились и, шмыгнув носом, Арен проснулся.

— Ингрид? — удивился он, увидев меня перед собой. Волнение быстро прогнало остатки сна, и Арен с испугом схватил меня за руку. — Что-то случилось?

— Ох, прости, — прошептала я, стараясь побороть нервную дрожь, — просто испугалась. А тут еще этот зловещий туман.

— Туман? — сказал он так, будто только заметил окутавшую нас мглу. А затем на его лице блеснула слабая улыбка. — Ингрид, это не зловещий туман, а спасительный. Духи благоволят нам!

— О чем ты?

Арен признался, что не знал, как нам безопасно пройти через Норд. По его словам, Роджер должен был оставить своих людей в городе, на случай, если мы вернемся — что, собственно, не оставляло сомнений, — посему, чтобы не столкнуться с ними, Арен планировал обойти город вокруг, за крепостной стеной, а затем скрыться в горах. Но такой ход наши враги тоже могли предвидеть и выставить на стену дозорных, что еще за несколько километров увидят беглецов. Только если их взору не помешает густой туман…

«Удачное совпадение? Или духи и впрямь подсуетились, решив мне подыграть?» — раздумывала с легкой, но приставучей озабоченностью, пока в спешке собирала вещи.

Убедившись, что поблизости всё тихо, мы добрались до края города и направились вдоль стены, быстро, но осторожно. Пока внезапно не угодили в трясину. Был вариант объехать болото, но, во-первых, мы не знали, насколько далеко оно раскинулось, а во-вторых, мы бы потеряли единственный ориентир, без которого наверняка заплутали бы в туманном сумраке. Поэтому, привязав между собой седла лошадей, мы неторопливо и размеренно двинулись вперед, стараясь не терять крепостную стену из виду.

В возникших непредвиденных влажных условиях мне повезло чуть больше, чем Арену, ведь Эрнест не переставал удивлять: несмотря на вязкую топь, он шагал мощно и уверенно, как солдат на полигоне. Трясло, конечно, знатно, прям средневековое родео. Поэтому, чтобы не свалиться и не увязнуть в болоте, я намертво прижалась к коню всеми конечностями, боясь даже повернуться, чтобы узнать, как там Арен, который, в отличие от меня, был ранен. Так что и вообразить не могу, как он только вытерпел те десять изматывающих минут тряски.

Когда противные чвокающие звуки прекратились и мы встали на твердую почву, я с умоляющим видом запросила время на передышку. Скорее для Арена, нежели себя. Ведь если у меня так сильно гудели от напряжения руки и ноги, то не представляю, какую боль испытывал он. А ведь день только начинался, а силы уже были на исходе.

«Такими темпами мы быстрее в пути сдохнем, чем нас проклятие настигнет».

Что сказать? «Каркала» вовсю. Карам же не летел рядом, так кому еще было неудачи призывать?

Миновав водную преграду, перед нами предстала другая — скалистая, еще более опасная. Подниматься по горному хребту в непроглядном тумане всё выше и выше оказалось, мягко говоря, волнительно. Конь то и дело оступался на сыпучем обрывистом склоне; сильный, порывистый ветер так и норовил выбить из седла; но самым коварным оказался чистый, свежий воздух, что быстро опьянил и вскружил голову, отчего обмякшее тело чуть ли не само тянулось в опасный невидимый обрыв.

Но восходящее солнце понемногу растапливало плотную белую пелену, а воинственный горный ветер помогал разрывать ее, как тонкую легкую вуаль. Туман рассеивался, и очертания низины вырисовывались всё явственнее. Сперва с высоты птичьего полета показались верхушки елей, затем медленно стал открываться бескрайний зеленый луг, за ним — береговой откос и крошечная гавань, от вида которой я, кажется, заработала очередную фобию… Казалось, мы уже буквально достигли облаков, но всё еще продолжали взбираться вверх. Туда, куда преждевременно взлетала моя душа каждый раз, как конь спотыкался на неровных камнях.

Когда мы наконец выбрались на горизонтальную торную тропу — счастью не было предела. Причем настолько, что хотелось пасть ниц и кланяться земле-матушке, покуда лоб не расшибешь. Но когда в коленки впились острые скалистые камушки, я быстро позабыла о своем минутном порыве и, чертыхаясь, вскочила на ноги. Пока отряхивалась от земли и пыталась отдышаться, глаза невзначай ослепил яркий багряно-желтый свет.

В это время солнце достигло горизонта, его расходящиеся золотые лучи, как огненные стрелы, пронзили остатки призрачного серого щита и стремительно растворили его, на время задержав в воздухе сверкающие, как алмазы, капли воды. Вся долина переливалась и блестела янтарными красками, словно феи природы окропили ее волшебной пыльцой.

«Красиво, — наслаждалась я видом, пока, отдыхая, грелась на солнце. — Может, день всё же задастся? Ведь еще даже не полдень, а мы уже стоим на краю света», — усмехнулась про себя, решив, что дальнейшая дорога будет спокойная, безопасная, выверенная, без испытаний четырех стихий, но Арен быстро обломал крылья моих надежд.

— Нужно сойти с тропы, — сказал он, приглядываясь к близстоящим деревьям и кустарникам.

— Зачем? Разве мы не ее искали? — не могла взять в толк его желание бродить по непроходимым дебрям.

— Коль здесь промышляют разбойники, лучше сойти с пешеходных троп.

— Тебе не кажется странным, что возле крупного торгового города поселились разбойники? Думаю, их давно переловили, иначе ни один торговец не поехал бы в Норд. Давай не будем тратить время и поедем этой дорогой. Ай! — вскрикнула от резкой боли, разнося по горам гулкое эхо.

— Тише, — шикнул на меня Арен. — Хочешь, чтобы нас вся округа услышала?

— Кольцо опять меня чем-то укололо, — жаловалась парню.

— Нужно его снять и спрятать, иначе с пальцем отрежут.

— Кто? — протянула с нотками скептицизма, не особо веря россказням про разбойников. — Зайчик или, может, белочка?

Не среагировав, Арен молча, не ослабляя бдительности, продолжил изучать округу. Его внутреннее напряжение каким-то образом передалось и мне. Отвернувшись, я всё-таки незаметно попыталась снять кольцо. Но оно никак не поддавалось. Будто намертво приросло.

— Стоять! — вдруг рыкнул впереди гнусавый голос, явно не принадлежащий ни к зайчику, ни к белочке.

Из тени деревьев вышел мужчина средних лет, низенький, полноватый, с ярко-красными воспаленными щеками, в длинной песочного цвета мешковатой тунике, перевязанной под брюхом тонким кожаным ремешком.

— Вы не туда завернули, птенчики.

Через мгновение нас окружила крайне добродушная группа людей, о чем можно было судить по их лицам — радостным и веселым. Но первое впечатление немного испортило холодное оружие, к которому потянулись их руки — жилистые и изувеченные.

— У нас гости, Робин! — позвал кого-то краснощекий.

Из-за елей неспешной, даже ленивой походкой вышел высокий, худощавого телосложения мужчина, на вид не старше тридцати лет, с небрежно растрепанной пепельно-русой шевелюрой, короткой «мушкетерской» бородкой и невероятно пронзительными светло-голубыми, почти прозрачными, глазами, пристальный взгляд которых, казалось, мог видеть человека насквозь. Его зелено-коричневый костюм настолько хорошо сливался с местным окружением, что если бы он стоял неподвижно, я бы могла пройти мимо и даже не заметить его.

— А ты не хотел выходить. Смотри, какой добротный улов, а? Хороши же! — нахваливал нас краснощекий, будто метил на должность ведущего продавца-консультанта. — Не думаешь, что они удостоены чести, чтобы ты поприветствовал их лично? И так же лично обчистил, ха-ха!

Вся шайка хором загоготала. Лишь Робин с тем же черствым и апатичным видом продолжил осматривать «улов». И по каким-то причинам больший интерес он проявил к Арену. Не скажу, что меня это как-то задело, ведь тот пугающий, леденящий душу взгляд «призрачных» глаз, слава богу, был направлен не на меня.

— За проход по нашей земле придется заплатить. Деньги же имеются? — спросил Робин хриплым, будто сорванным голосом.

Мы с Ареном переглянулись — попытка не пытка, — после чего он достал из перекидной сумы мешочек с монетами и бросил их главарю, который ловко, будто дикий кот, поймал его, а затем оценивающе начал переминать добычу в руках.

— Мм, а наши гости весьма щедры.

— Теперь позволите проехать? — спросил Арен максимально миролюбиво.

— Проехать? — Брови Робина взлетели вверх, как крылья ворона. — Ха, пройти, парень, пройти. Лошадей мы тоже заберем.

Арена это разозлило: его лицо вмиг стало мрачнее тучи. Он не хотел терять Эрнеста и в иной ситуации тотчас потянулся бы к оружию. И разбойники, похоже, только этого и ждали, всего одного неверного движения, которое развяжет им руки и позволит без лишних стеснений совершить задуманные злодеяния.

Все были наготове, как дерзкие молодые ковбои перед началом намечающейся перестрелки; адреналин уже раскалил кровь, возбудил, пробудил хищничество и животное желание к насилию.

Все взгляды, всё внимание и давление были направлены на обездоленного Арена, который, казалось, даже дышать перестал, чтобы ненароком не спровоцировать разбойников, что хищно оскалились и напряглись, готовые враз исполнить приказ главаря.

— Нас ждет дальняя дорога, поэтому лошади нам нужны, — не поддавшись моральному натиску, так же сдержано и спокойно проговорил Арен. — Может, взамен возьмете что-то другое? — попытался он ненавязчиво сторговаться.

— Может, и возьмем, — задумчиво протянул Робин, рассматривая свои потрепанные сапоги. — А куда наши Тристан и Изольда держат путь?

— В Маклоненский лес.

— В воронку дьявола? Зачем вам туда?

Стоит отмечать, что подобное неофициальное название меня смутило? Но так как обстановка не сильно располагала к расспросам, я молча продолжила умирать изнутри от страха.

— Нужно завершить одно дело, — кратко ответил Арен, давая понять, что подробностей они не дождутся.

— Ну, раз вы всё равно идете в лапы смерти, так давайте мы облегчим вашу ношу. Вещи-то нам здесь, на этом свете нужны, а там будете рассчитываться своими благовидными поступками.

Робин как-то многозначительно посмотрел на Арена, будто ждал от него определенной ответной реакции. Но последовало лишь гнетущее молчание, которое с каждой секундой всё сильнее электризовало пространство, заполняя его осязаемыми темными искрами.

— А ну, чего встали, как пни?! — внезапно рявкнул на нас краснощекий, из-за чего я испуганно вздрогнула. — Не ясно вам сказано было? Сбрасывайте все пожитки. Живо! — злобно кричал он, быстро избавившись от маски беззаботного плута.

Арен молча спрыгнул с коня, спокойно и выдержанно отвязал сперва свою суму, затем подошел ко мне, забрал остальную поклажу и бросил всё к ногам главаря, что продолжал с невозмутимым видом пожирать Арена въедливым взглядом в то время, как другие разбойники отточено быстро разобрали наши вещи.

«А тряпки-то мои им зачем? — негодовала я, видя повышенный интерес именно к моей суме. — Или думают, что среди платьев и остатков простыней будет… Телефон! — внезапно вспомнила о своем малыше. — Блин, там мой телефон. Не знаю, правда, зачем. Удивить им всё равно никого не удастся, а вот на костер напроситься так запросто», — успокаивала себя как могла, ибо терять подарок и последнее напоминание о родных было очень жаль.

— Теперь мы можем идти?

— Разумеется. — Робин отступил в сторону, пропуская. Его примеру последовали и остальные разбойники. Но не успели мы сделать и шаг, как главарь снова преградил путь. — Вы можете идти, предварительно отдав лошадей. Всех.

«Следовало ожидать, — я-то не особо удивилась, а вот Арен начал закипать от злости. Казалось, Робин намеренно пытался вывести его из себя. — Но зачем?.. Чтобы появился повод… убить?» — пронеслась в голове страшная мысль, вынудившая меня раскрыть рот.

— Г-господин, может, всё-таки оставите нам одного коня? Дорога дальняя, и нам бы не помешал…

— Ну-ну, миледи, незачем так волноваться. Отсутствие лошади — это всего лишь небольшое временное затруднение. С которым, я убежден, вашему доблестному рыцарю не составит труда разобраться. Верно? — с вызовом спросил Робин у Арена, сложив мускулистые руки на груди.

«Да чего ты к нему прицепился-то?» — нахмурилась я, предчувствуя что-то неладное.

Спустя трехсекундной зрительной баталии Арен молча отпустил поводья и велел мне слезть с Эрнеста.

— Правильное решение, парень. Но слегка запоздалое.

Главарь щелкнул пальцами — и нас начали окружать. Причем ко мне разбойников шло больше, чем к Арену. С одной стороны, нелогично, ведь сопротивление мог оказать только он; но с другой, почему бы и не убить двух зайцев сразу: выполнить указание и заодно полапать молодую девицу? Личные мотивы ведь никто не отменял. Особенно у одичалых бандитов.

— Быстрее скачи отсюда, — прошептал мне Арен и похлопал Эрнеста по коленке, что служило условным сигналом к бегству.

— Предлагаешь снова бросить тебя?

— Да. Держись крепче.

— О, неужто повторяется недавняя история? Как занятно, — с холодным безразличием проговорил Робин, который, по всей видимости, обладал тонким слухом летучей мыши. — Только не выйдет: впереди засели в засаде наши лучники и они подстрелят всякого, кто попытается проехать без моего на то разрешения.

— Да что вам, дьявольским псам, нужно?! — гневно бросил Арен, потеряв контроль.

— Всё. Всё, что у вас есть.

— А мы разве противились вам что-то отдать?

— Пока нет. Но я еще не озвучил полную плату, которую намеревался с тебя взять, Ларион, — с неприкрытым отвращением сказал Робин, будто говорил о какой-то мерзкой змее. — А ведь туда включено то, с чем никто не захочет расставаться по собственной воле.

Арена как окатили ледяной водой: сперва от шока он замер, а затем… стремительно развернулся, ладонью саданул Эрнеста по спине и, пока тот разворачивался, выхватил из-под седла запрятанный нож.

— Возвращайся в Норд! — крикнул Арен, когда Эрнест прорвал защитное кольцо и поскакал от всполошенных разбойников, что попытались броситься следом.

— Отпустить! — велел своим людям Робин, заставляя их вернуться. — Она нам не нужна.

Поняв, что погони не предвидится, я попыталась остановить Эрнеста, но все попытки подчинить его оказались тщетны: ни крики, ни до предела натянутые поводья, ни болезненные удары о бока не вынудили его ослушаться приказа хозяина. Вероятно, последнего приказа.

— Нет, Эрнест, стой! Прошу, остановись! — слезно просила, пока мы неумолимо отдалялись от Арена.

А когда добрались до утеса, когда перед взором предстала мирная гавань, я не придумала ничего лучше, чем спрыгнуть. Пока еще не с утеса, а в противоположную сторону. Но, возможно, это было лишь вопросом времени и наше путешествие, так или иначе, закончится совместным полетом с обрыва.

В общем, не особо отдавая отчет своим действиям, я с разодранными руками и ногами, кряхтя и плача, чуть доковыляла до той злополучной тропы. Даже память напрягать не пришлось, всего лишь нужно было идти на звук: на звонкий лязг металла о металл и гнусный злорадный смех, до тошноты противный и омерзительный… Но пока он звучал, это означало, что Арен еще был жив.

«А значит, нужно поспешить».

У меня не было ни плана, ни идеи, ни сил — никакой возможности вытащить его из передряги. Но это абсолютно не мешало мне идти. Не знаю, может, страх остаться одной перевесил страх смерти? Или где-то глубоко внутри и так понимала, что без Арена была обречена погибнуть? Или же просто не хотела, чтобы Арен умер? Или всё сразу?..

— О-о-о! Роб, смотри, кто вернулся! — басовитый гул вернул меня в реальность. — Ого, ты там точно наших ребят не оставил?

— Или ее так в Норде встретили?

— Ага, не оценила приветственное забрасывание камнями и решила обратно сбежать к разбойникам.

— А мы и не против, ха-ха!

Дождавшись, покуда радостный гомон стихнет, Робин спрыгнул с валуна и, бросая в мою сторону целые снопы гневных искр, прорычал:

— Я ведь дал вам шанс уйти, дамочка, так почему вы здесь? Или решили, что мое снисхождение к вам безгранично? Не испытывайте мое терпение и убирайтесь прочь, пока я не дал своим людям полную свободу действий.

Но в тот момент я не слышала посыпавшиеся сальные шуточки и улюлюканья, не видела плотоядно оскалившиеся рожи — это всплыло в памяти потом, — тогда же взгляд был прикован к Арену, вернее, его окровавленному подобию, которым он стал после безжалостной игры разбойников с живой пиньятой.

«Суки, я ведь только подлатала его, я ведь только вытащила его…»

— Ты оглохла?! Проваливай! — с яростью кричал Робин.

— Ингрид? — Арен попытался встать и повернуться, но его, как пьяного, повело в сторону, и он вновь под злорадные смешки рухнул на землю. — Уходи. Уходи… — всё повторял Арен, даже не видя меня. Его глаза были ослеплены кровью, что продолжала стекать с разбитой головы.

— Во-во, послушай его, — проходя мимо раненного, Робин небрежно махнул в его сторону рукой. — Человеку почти все мозги отбили, а он и то поумнее тебя будет.

— Я не уйду! — крикнула с надрывом. — Не уйду, пока не узнаю, что, черт подери, он вам сделал?!

— А с каких пор разбойникам нужна веская причина, чтобы грабить и убивать?

— Но у вас эта причина есть. Вы ведь его знаете и мстите за что-то. За что?

— Какое твое дело?

— Большое. Если он что-то сделал, мы могли бы это исправить.

— Мы? — Робин вопросительно поднял одну бровь. — Кто это «мы»? Недобитый пацан и глупая кликуша?

— Так, может, у пацана и кликуши получилось бы то, с чем не справились такие удальцы, как вы, а? Так в чем, собственно, дело?

— Тц, — главарь недовольно цокнул языком. — Дело в том, что ты изрядно меня утомила. Схватить ее!

Дважды повторять не пришлось — разбойники тут же, как гончие псы, отталкивая друг друга и соревнуясь, ринулись к вожделенной добыче, что молча продолжила стоять на месте и держать зрительный контакт с главарем.

«Что, бежать не собираешься?» — читался на его лице немой вопрос.

«Нет» — так же легко прочитал он и мой ответ.

В это время один из разбойников заметно обогнал остальных; он почти настиг хрупкую неподвижную цель, но, не успев вовремя затормозить, поскользнулся на камнях и ничком упал на землю.

— Ха, не повезло, Рой, не повезло, — злорадствовал над ним «второй номер», который неожиданно стал победителем и уже вовсю заламывал руки своему призу.

Остальные члены шайки расступились по обе стороны, образовав своеобразный живой коридор, ведущий к их предводителю. Один шаг — ко мне вернулся слух, и я в полной мере смогла уловить то, что обсуждали разбойники, что планировали, над чем смеялись и потешались; еще шаг — вернулось зрение, и я в полной мере смогла разглядеть окружавших меня людей, диких, неприятных, пугающих; на последнем шаге, перед тем, как упасть перед главарем на колени, — вернулась осознанность и вместе с ней дикий непреодолимый страх неизбежного.

«Боже, что я натворила? Что вообще здесь делаю? Ингрид, ты больная? Долбанутая на всю голову? Зачем пришла? Нет, стойте. Я не хочу умирать!..»

Шум. Непонятный хаотичный гомон вынудил обратить внимание на пришедшее в движение окружение. Шайка взволнованно засуетилась, все достали оружие и обступили Арена, что каким-то чудом смог избавиться от охраны и забрать у одного из них меч.

Робин вновь не разделил всеобщего смятения, он непоколебимо и уверенно проговорил:

— Так отчаянно желаешь поскорее увидеть ее с перерезанным горлом? Не вопрос.

Кто-то схватил меня за волосы, резким рывком отдернул назад и приставил холодное лезвие к шее. Я слезно всхлипнула, и мое лицо невольно исказил испуг.

Арен опустил руки и, затравленно посмотрев на главаря, бросил с трудом раздобытый меч. Его тут же скрутили двое разбойников, что не поскупились дать хорошую выволочку в ответ на дерзкую выходку.

— Ты сделал свой выбор, парень. Теперь настал твой черед, — обратился ко мне Робин.

Дрожа от страха, я тихо прошептала:

— Я уйду… вместе с ним. Нам нужно идти… дальше.

— С ним ты сможешь уйти только на тот свет.

— Будь так.

— Ингрид, не глупи! — стонал Арен, пытаясь вырваться, но его только сильнее прижали к земле.

— Это ваше окончательное решение? — бесстрастным тоном спросил Робин, достав из ножен тонкий серебряный клинок.

В тот момент силы изменили мне — я не смогла ответить, лишь прикрыла полные слез глаза и смиренно склонила голову, позабыв о приставленном к горлу ножу, лезвие которого рассекло тонкую кожу и обагрилось кровью.

Через секунду смертоносное лезвие рассекло воздух, а затем…

— Да что б вас, женщин, — раздраженно процедил сквозь зубы Робин, после чего вернул меч обратно в ножны и жестом велел разбойнику, стоявшему позади меня, отойти. — Довольно. Аж голова разболелась. — Он прикрыл ладонью лицо и грузно вздохнул. — Ох, так и быть, я готов снизить цену. Исключительно из-за почтения к безрассудно влюбленным. Да благослови Господь твою душу, Маргарет, — вознеся глаза к небу, Робин быстро и мелко перекрестился.

Поглощенный какими-то воспоминаниями, он с минуту простоял молча, а затем опустил на меня свой острый соколиный взгляд.

— И чего сидим сырость разводим, Изольдушка? Отдавай свою побрякушку, забирай свою, — кивнул в сторону Арена, — и можете быть свободны. Чтоб мои глаза вас больше не видели.

— Ч-что? — едва слышно просипела я, потеряв, кажется, от страха голос.

Разбойник, что недавно угрожал мне ножом, помог подняться и, протянув широкую ладонь, с любезной «шахматной» улыбкой запросил:

— Будьте добры вашу прелестную ручку, миледи.

Я рефлекторно повиновалась, но когда глаза ослепил внезапно появившийся солнечный зайчик, что прошел через искрящийся голубой камень, то наконец поняла, что именно у меня хотели забрать. Я быстро спрятала руки за спину и отрицательно замотала головой.

— Н-нет. Это мне нужно. Это мое.

— Нам тоже нужно, и это скоро станет нашим, — решительно отчеканил разбойник. — Леди, не усложняйте. Не будете противиться, сможете уйти живыми. Искалеченными, но живыми.

«Дело дрянь, дело дрянь, как же быть? — паниковало я, осознавая, что теперь при любом раскладе нас ждала смерть. Хотя, если подумать, всё еще оставалась надежда на высшие силы. — Возможно, духи поймут и в скором времени вернут нам кольцо. Так что сейчас будет лучше расстаться с ним, чем с жизнью, — решила я и подошла к разбойнику, чтобы отдать кольцо. — Если только удастся его снять!»

Я судорожно терла, выкручивала и стискивала большой палец, но ничто не помогло отодрать от него чертов перстень! Мой перепуганный взгляд столкнулся с довольной ухмылкой разбойника, что достал уже знакомый мне нож.

— Не выходит? Давайте-ка подсоблю.

«Господи. Серьезно, что ли, отрежут?» — пульс нехило так скаканул.

Внезапно моя правая рука молниеносно потянулась к поясу разбойника, выхватила из ножен меч и направила острие к его шее.

Все затихли. Никто не ожидал подобного. Я, к слову, тоже присоединилась к группе обескураженных, ведь понятия не имела, что сотворила. Тело штормило, как осенний лист по ветру, и только правая рука была тверда, как камень. А я ведь даже не была уверена, способна ли вообще физически так долго удерживать меч одной рукой.

— Воу, дамочка, полегче, — начал Робин, кто один из первых вышел из общего смятения. — А то, не дай бог, еще поранитесь. Или, что еще хуже, пораните кого-то другого.

Хозяин меча попытался вернуть свое оружие, но тыльная сторона клинка вдруг превратилась в пудовую кувалду, что с глухим ударом огрела протянутую руку, заставив разбойника болезненно зашипеть и, ругаясь, отступить.

Пока остальные колебались, пытаясь переварить произошедшее, Робин подловил момент и, как опытная пантера, бесшумно подкрался сзади, чтобы совершить один точный победный бросок. Однако рука, в которую словно бес вселился, вовремя дернула меня в сторону, из-за чего вражеский выпад оказался неудачным. Но в те секунды я не радовалась тому, что успешно смогла уйти от атаки; меня беспокоило другое: «Что, черт побери, творится с моей рукой?!»

Я безуспешно посылала сигналы пальцам, чтобы те отпустили оружие, но они намертво вцепились в рукоять, как сомкнутая крокодилья пасть, в которую угодила добыча. Причем не слушалась не только кисть, но и вообще вся рука, которая стояла в какой-то «боевой стойке» и двигалась так, будто у нее были глаза. Ведь как еще объяснить тот факт, что она начала отражать удар, когда я стояла к разбойнику спиной?!

Паника отстукивала барабанный бой в висках, от волнения я начала задыхаться, ноги подкашивались, а дьявольская рука продолжала использовать меня как марионетку… И без того шаткая и неустойчивая психика просто легла. Пластом. В тот момент я не знала, чего стоило бояться больше: разозленных разбойников или собственной взбесившейся конечности. Но хотелось отчаянно кричать лишь одно: «Пожалуйста, вызовите кто-нибудь экзорциста!»

Хотя меня бы всё равно не поняли и даже не услышали бы, ведь ситуацию ухудшали мощный лязг и оглушительный звон соприкасавшихся стальных лезвий. Звуки неравной схватки эхом разносились по округе, умножаясь, становясь объемнее, из-за чего закладывало уши.

Покуда неведомая сила, позаимствовав мою руку, защищала кольцо, Арен пытался защитить меня. Разбойники рассредоточились вокруг нас, выстроив некое подобие арены, которую никто не сможет покинуть до окончания боя. Нас давили количеством, и поражение — лишь вопрос времени. Но теперь на кону стояла не свобода, а жизнь. Я создала сей хаос и вызвала смертельное торнадо, которое уже нельзя было остановить; оно неминуемо настигнет нас и поглотит.

Мощный удар — что-то со свистом отлетело в сторону. Арена обезоружили. Хоть в его глазах всё еще горел воинственный огонь, но тело показывало, что оно уже приблизилось к пределу своих возможностей: чугунная слабость и неконтролируемая дрожь в мышцах тянули его к земле, рваное неглубокое дыхание с проскальзывающим хрипом привело к нехватке кислорода и головокружению, от непомерной физической нагрузки на бледной вспотевшей коже выступили болезненно пульсирующие вздувшиеся вены… И несмотря на это, несмотря на то, что он ранен, Арен продолжал сражаться.

— Ингрид! — вдруг окликнул он. — Брось мне меч!

— Не смей! — внезапно рявкнул Робин, отчего я оцепенела. Затем он повернулся к Арену, и его глаза залились черным гневом. — С тобой, щенок, мы закончили. Теперь я бы хотел потанцевать с дамой.

— Считаешь, я позволю?

— А что, пойдешь на меня с голыми руками?

И он пошел. Арен двинулся на обозленного разбойника, который явно дал понять, что «веселиться» больше не намерен: Робин хладнокровно полоснул его по плечу — лезвие рассекло одежду, ткань стремительно начала окрашиваться в красный, впитывая кровь. Но Арен не остановился. И под нездоровое ликование толпы ему наносили раны, одну за другой.

— Что, мало? Хочешь еще? — измывался над ним главарь. — Рудольфу из-за тебя сейчас тоже приходится несладко. Так что страдай, как страдает он! — С лютой ненавистью Робин рассек клинком воздух, но Арен смог увернуться. В этот раз…

«Нет, хватит, прекратите», — как мантру повторяла про себя, застыв от ужаса.

— Прошу, остановитесь, — каким-то чудом вырвались из меня слова. — Пожалуйста, давайте мы спокойно разойдемся.

— Думаешь, теперь это возможно? — спросил Робин с неприкрытым ехидством.

«Черт, нет конечно! Из-за меня нарвались на шайку, поцапались с главарем! В сложившейся ситуации вообще возможен благоприятный исход?!»

— Раз сделали шаг, нужно доплясать, — злобно ухмыльнулся Робин. — Вы могли это предотвратить, но не захотели. А за всякий выбор приходится платить.

«Но я ведь не специально. Это всё кольцо. Я бы отдала его, но… Это всё оно. Это оно всё испортило! Ненавижу!»

— Чертово кольцо! — мучительно вскрикнула и замахнулась.

Как вдруг ощутила легкость в руке — пальцы наконец разжались и выпустили оружие, которое невзначай прилетело главарю прямо в голову. После звонкого хлесткого удара округу разразил знакомый многим звук — звук боли.

— А-а-ащ! — взревел Робин. Он рефлекторно схватился за голову и, выпустив оружие, с озлобленным шипением согнулся пополам.

Пока я мысленно писала воображаемое завещание, а шайка офигевала раз так в десятый, Арен воспользовался выпавшим шансом, вернее, выпавшим из рук главаря мечом, клинок которого стремительно был обращен против его хозяина.

— Назад! — угрожающе рыкнул Арен, обхватив Робина сзади и приставив к его горлу окровавленное лезвие.

Разбойники взволнованно переглянулись, затем неуверенно отступили на пару шагов и выжидающе стали наблюдать. События сменялись с такой калейдоскопической быстротой, что никто не мог предугадать, когда капризная фортуна опять повернется лицом к одной из противоборствующих сторон.

— Вот ведь гнусная бесовка и ее полудохлый щенок, — сдавленно прошипел Робин, на глазах которого от нестерпимой боли даже проступили слезы.

— Нет, мы обычные путники, которые просто хотят пройти.

— Да? А мы — неправедные подонки, что не позволят вам сие совершить.

Самоуверенный тон главаря взбодрил членов шайки. Их угрюмый бандитский вид говорил, что они готовы продолжать драться. Заложник их не остановит. Наоборот, он станет именно той причиной — живой или мертвой, — которая неминуемо приведет нас к гибели. От осознанности этого мой рассудок слегка помутился, и на эмоциях я начала нести полнейший бред.

— Да блин, что с вами не так? Пусть и разбойники, но надо как-то по-нормальному с людьми, по-человечески. Зачем доводить до такого? Вон, лучше бы брали пример с Робина Гуда, который воровал у богатых и помогал бедным, а не вот это вот всё… безумие!

— Да что вы говорите?! — укоризненно воскликнул главарь. — Ох, простите старого прохвоста, не признал, слишком уж долго мы с собратьями провели в горах, совсем тут одичали, раз не признали бедных крестьян, доедающих последний ломоть хлеба, — отчеканил Робин с неприкрытым презрением. И в нашу сторону тут же обрушился шквал рассерженных, неприязненных взглядов.

«Дура, что за херню ты сморозила? — корила себя за язык без костей. — Мы же типа аристократы, чтоб вас. Чтоб меня, бестолковую! Нам писец», — оглядывалась на озлобленных разбойников, что только и ждали последнего в отношении нас приказа.

— Хотя постойте, — Робин вдруг задумчиво поднял руку. — Хм, кажется, в мою разбитую голову закралась неплохая идея. Думаю, договориться мы всё же сможем. Как насчет сделки, полудохлики?

Но не успели мы хоть как-то отреагировать на неожиданно поступившее предложение, как по толпе прокатилась волна возмущений: разбойники выразили недовольство на слова главаря.

— Тихо! — гаркнул он на своих, а затем, смягчившись, с неким прошением в голосе продолжил: — Ребята, у меня появился план, как вытащить из тюрьмы Рудольфа.

Речь о возможном освобождении товарища магическим образом повлияла на бандитов: они с глубоким вниманием и вовлеченностью слушали разъяснения Робина, быстро усмирив гневные эмоции и неутоленную жажду крови.

— Скоро ведь возвращается наше «Солнце». Он еще не успел засветиться перед новым начальником тюрьмы, так отправим его вместе с Джеральдом.

— Только не с Джеральдом, — возразил краснощекий. — С ним не то что до тюрьмы не доберешься, а в город не войдешь. Их сразу же скрутят при въезде, Роб, ты чего?

— Да, вооруженных подозрительных мужланов скрутят наверняка. Но скрутят ли патронаж, сопровождающий благородную даму?

Следом за соколиным взглядом главаря с десяток пытливых глаз устремились в мою сторону.

— Изольдушка, подсобите в одном благом дельце, и мы вас отпустим, — обратился ко мне Робин предельно дружелюбно.

— Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, — Арен сильнее прижал клинок к его горлу.

— Ты тоже, защитничек. Считаешь, что тебе каким-то чудом удастся нас всех перебить? Не будь глупцом, лучший для вас выход — сотрудничать.

— Ишь как запел. Каков залог, что вы нас не обманете?

— Из-за тебя наш человек в тюрьме, поможете его вытащить — мы квиты.

— Из-за меня? Ни с кем не спутал?

— Твое вчерашнее представление в городе сорвало одну нашу прибыльную сделку, да еще и Рудольф попался страже.

— Что?! — Арен разозлился. — Моей вины нет в том, что вашего человека поймали. Ты не на того решил обрушить свой гнев.

— Может быть, — Робин равнодушно пожал плечами. — Но это всё равно не отменяет того факта, что вы в тупике. Смертельном тупике.

«Как ни крути, а он прав, — мысленно поддержала разбойника. — Да и предложение, на первый взгляд, вполне приемлемое. Нужно всего лишь послужить прикрытием и помочь добраться его людям до тюрьмы. Думаю, мне это по силам. И если всё пройдет успешно, у разбойников вряд ли останется повод для нашего убийства».

— Ладно, давайте попробуем, — согласилась я, прервав грызню Арена с главарем.

И так же быстро как омрачалось грозовыми тучами лицо одного, так же быстро озарялось радостным светом лицо другого.

— Спасибо за благонамеренность, миледи!

— Ты с ума сошла? Не верь им, Ингрид, это опасно!

— Мисс Ингрид, мы позаботимся о вашей безопасности, даю слово, — тут же заявил Робин, и вся шайка мне приветливо заулыбалась, словно долгожданной гостье, а не человеку, которого чуть ранее пытались убить.

— Ингрид, не стоит… — Арен хотел меня переубедить, но я уже всё решила.

— Это не самый худший вариант. Да и раз я присутствую в их плане, следовательно, выбор за мной. Господин, — обратилась к главарю, — я согласна вам помочь. Но перед этим прошу позаботиться о моем спутнике и обработать его раны. Договорись?

— Вполне. Обмажем нашими целебными травами, и, ручаюсь, через неделю уже сможет идти хоть на королевский бал покорять сердца придворных дам. Разумеется, если того захочет, — промурлыкал он с искусительной улыбкой, всё еще находясь в «объятиях» Арена. — Хм-хм, ну так что, парень, — Робин похлопал его по руке, — отпустишь? Или так пойдем? Я, конечно, не супротив, но ты не настолько мне нравишься. Не по сердцу, знаешь ли, что поделать?

Арен что-то утробно прорычал и, с трудом проглотив обжигающую злость, в конечном счете отпустил разбойника.

— Благодарствую, так гораздо удобнее. — Робин с удовольствием потянулся и размял шею. — Ну что, ребятки, возвращаемся домой?.. Только сперва принесите мне чистую повязку, — он с досадой посмотрел на испачканную в крови ладонь, которой чуть ранее коснулся своей разбитой головы.

Глава 26. Деревня разбойников

Итак, мы направились в разбойничье логово. Нас с Ареном, как самых полуживых-полумертвых, усадили на оставшуюся лошадь, которую крепкой рукой под уздцы взял краснощекий разбойник и повел за собой.

Из-за ускакавшего Эрнеста бóльшую часть поклажи разбойникам пришлось тащить на себе. Пусть они и разделили ее между собой, но сзади всё равно периодически доносились недовольные вздохи, слыша каждый раз которые я всё сильнее вжималась в седло.

Однако главной причиной неловкости и безмерного дискомфорта служил сам главарь шайки, что весь путь шел рядом с нами и болтал без умолку как со старыми приятелями. Чем только подливал масло в пылающий в сердцах его людей огонь ненависти. Возможно, намеренно. Возможно, просто не хотел, чтобы мы с Ареном переговаривались. А может, Робин сам по себе был общительным парнем?

За несколько часов — тягучих и долгоиграющих, как безвкусный леденец, — главарь поведал историю возникновения своего мини-бизнеса: как он находил и вербовал людей, как они совместными усилиями обустраивались в горах, как обучали друг друга полезным навыкам и умениям.

Особенно запомнился рассказ о их первом турнире по метанию ножей. Потому что это невольно взволновало мое сердце и возродило в памяти воспоминания об отце. Ему тоже нравилась подобная забава, и он познакомил с ней и меня. Маму, конечно, это не радовало. Она всегда злилась, когда видела в походной сумке набор метательных ножей, ведь вместо того, чтобы всей семьей играть на природе в бадминтон или, скажем, волейбол, мы с отцом швыряли в дерево опасные острые предметы. Но нам было весело. Я хорошо помню ту поистине детскую радость, которая вырывалась из обычно сдержанного и невозмутимого отца, когда у меня наконец выходил удачный бросок. Да, было весело…

Но сейчас воспоминания об улыбке отца и о тех проведенных с семьей днях не принесли радости. Ведь чем ярче и счастливее воспоминания, тем печальнее становится на душе от осознания того, что это прошлое. Прошлое, которое никогда не повторится. И с подобным тяжелым грузом на сердце, поглощенная собственными печальными мыслями, я пересекла деревянные ворота, впускающие в логово разбойников.

В воображении рисовался какой-то временный лагерь с наспех построенными из веток и листьев шалашами, с разбросанными повсюду вещами и шатающимися «навеселе» мужиками, а на деле за ущельем, в укромной низине, расположилась простая, но бурлящая жизнью деревня с десятками крепких бревенчатых хижин, возле которых трудились молодые парни и мужчины, заполняя пространство шумом работы: резким ударом топора, ритмичным стуком молота, звонким звуком заточки меча.

Под густой кроной старого дуба распростерся невероятно длинный, метров десять, извилистый деревянный стол, где, по всей видимости, проводили собрания и совместные уличные гулянья. У подножия гор находились загоны для животных: лошадей, свиней, кур, — даже пуня имелась, куда толпа ребят в сопровождении стариков сносили заготовленное сено. Доступ к воде жителям деревни предоставила сама природа: с вершины скалы падал небольшой пенистый поток, из-за которого появился ярко-зеленый оазис с бушующими растениями и цветами, разносящими по округе особый терпкий аромат. Двое мужчин стояли возле живительного водопада и наполняли глиняные кувшины водой, чтобы в дальнейшем разнести их по домам.

Вдоволь насмотреться на местный быт я смогла лишь потому, что нас привязали к дереву. Сперва обездвижить хотели только Арена, думая, что я всё равно никуда не уйду, прям как жеребенок от кобылы. Но один мужичок с очень буйной фантазией расписал соратникам историю в стиле вестерн, в которой я развязываю напарника, мы успешно крадем лошадей и под свист тысячи стрел вырываемся из разбойничьего логова, уезжая в янтарно-розовый закат счастливыми и непокоренными… В итоге меня тоже связали. Угроза века обездвижена — можно спать спокойно.

Но стоит признать, Робин сдержал обещание и Арену помогли с его ранами. Даже какой-то врачующий отвар дали, хоть и без особого энтузиазма. Многие были настроены враждебно по отношению к нам, но при этом всё равно лечили. Похоже, слово главаря действительно являлось для них законом. Это немного успокаивало.

Хотя ладно разбойники — что сказали, то и делали, — но как Арен спокойно всё это принимал? Особенно когда ему предложили выпить странную жидкость. Он, конечно, потом пояснил, увидев мои обескураженные глаза-блюдца, что знает, как выглядит, пахнет и каков на вкус отвар из наперстянки и… чего-то там еще; расписал, как сложно найти для него ингредиенты, как долго их надо подготавливать, сушить и варить; что это просто невероятно полезное и целебное средство. Однако для меня это как бы не исключало того обстоятельства, что туда можно было добавить что-то далеко «неполезное» и скорее «антицелебное». Но Арен моего намека не понял, а я не стала нагнетать. Но, похоже, где-то совсем рядом витал ответ на то, почему в Средневековье много кого травили. Будем надеяться, мы не попали в ту несчастную выборку.

— Ингрид, спрячься за деревом, — вдруг серьезным тоном велел Арен, приметив, как группа из трех разбойников недобро на меня поглядывала.

В отличие от напарника меня обмотали веревкой не слишком туго, перемещаться я могла, поэтому без лишних слов исполнила сказанное. Перед глазами предстал прекрасный вид на горы, на который не хотелось смотреть. Вернее, я хотела видеть Арена. Хотела знать, что с ним всё в порядке. А неизменный вид на скалы, громкие голоса и неопределимые звуки от активного мужского времяпрепровождения лишь сильнее развивали мою паранойю. Поэтому я понемногу начала возвращаться. Но Арен остановил меня и, чтобы успокоить, начал разговаривать.

— Не ведал, что ты умеешь управляться с мечом. Кто тебя научил? — поинтересовался он, отвлекая от негативных мыслей.

— Никто. Духи устроили импровизацию с моей рукой. Лучше б они карате знали.

— Импро?.. А кто такой Карате? Бандит? — озадаченно, но с нотками любопытства спросил Арен.

— Ох, извини, забудь эти слова. У меня в голове сейчас такая каша…

— Но всё равно это было отстой, — радостно сказал Арен.

— Чего? — я опешила. — Может, ты хотел сказать «супер»?

— А это не одно и тоже?

— Ха, ты опять их путаешь.

Его неуклюжее желание меня подбодрить невольно вызвало улыбку.

— Ингрид, ты и правда собираешься участвовать в их плане? — прошептал Арен подрагивающим голосом.

— А что, предлагаешь поступить так, как насочинял тот разбойник и попытаться сбежать? Нет, мы зашли уже слишком далеко — поздно отступать. Остается лишь надеяться, что всё пройдет гладко. Я постараюсь…

«Потому что чувствую вину».

— Но прежде мне хотелось бы…

«Извиниться».

Но слова застряли в глотке. Мне не хватило смелости произнести их вслух.

«Почему так сложно? Это всего лишь слова. Невысказанные слова, из-за которых мне так плохо. Ну же, скажи их. Скажи, о чем думаешь», — мысленно подталкивала себя, борясь с нерешительностью. Я стыдилась своей халатности и понимала, из-за кого на самом деле мы оказались в сложившейся ситуации. И это съедало изнутри.

Слушая учащенный пульс, возбудивший тело, я просто в один момент на одном выдохе произнесла:

— Прости. Прости меня. Если бы послушалась тебя, то нас бы здесь не было. Я сожалею, что ты… что тебя…

Лимит смелости исчерпался, и я снова затихла, проглотив часть горьких не проявивших себя слов.

— Разве ты могла это предвидеть или предугадать? Так почему груз вины за случившееся взваливаешь только на свои плечи? Это простое стечение обстоятельств, — решительно заявил Арен.

— Скорее неудачное.

— Да. Как игра в кости. Иногда выигрываешь, иногда нет. Но почему-то мы редко замечаем, когда нам везет, – запоминаем только неудачи и проигрыши. А ведь вспомни, сколько бед мы уже успели миновать. Не всегда же по золоченному ковру идти, верно?

— Нам бы и обычный сгодился, — отметила я, шмыгнув носом.

— Так откуда знать: может, по нему и идем?

Головой-то я понимала, что Арен пытался меня успокоить и поддержать, но на душе всё равно будто кошки скребли. Думаю, переживала бы меньше, если бы мне досталось так же, как и ему. Хотя тут назревал закономерный вопрос: а смогла ли бы я пережить столько травм?.. Вряд ли, конечно. Однако мысль об этом так или иначе не смогла избавить от угрызений совести за то, что все шишки летели только в одну голову.

Я хотела спросить, как Арен себя чувствует, как его раны, но меня отвлекли внезапные радостные возгласы караульных, что приветствовали прибывшую в деревню группу из трех всадников. Многие жители вышли из хижин и оставили работу, чтобы встретить вернувшихся товарищей.

Всадники спешились, отдали лошадей и после дружеских объятий и рукопожатий направились в хижину главаря. Но один из них вдруг посмотрел в нашу сторону, что-то сказал остальным и, сменив курс, двинулся к нам. Когда разбойник приблизился настолько, чтобы я могла его разглядеть, мне резко захотелось себя ущипнуть, потому что невозможно было поверить, что наяву могут происходить такие совпадения.

— Приветствую, миледи! — с веселым задором поздоровался Иоанн, не скрывая удивления. — Не знаю, каким ветром вас сюда занесло, но, похоже, он ко мне благосклонен, раз мы встретились вновь.

— Да, небывалое совпадение, — с не меньшим изумлением смотрела на Иоанна.

— Я бы даже сказал, судьбоносное.

— Ингрид, ты что, знакома с этим разбойником? — Арен с чрезмерной настороженностью рассматривал прибывшего.

— Позвольте, для вас, может, я и разбойник, а для некоторых, — улыбнулся тот в мою сторону, — спаситель.

Арен повернулся ко мне, ожидая объяснений.

— Вообще-то это он помог сбежать мне из темницы, — с нотками неловкости прошептала я, присоединяя к группе удивленных третьего человека.

— Но стоит признать, с мисс Ингрид — наконец узнал ваше имя, пусть и при таких стесненных обстоятельствах, — Иоанн мимолетно коснулся плетеной веревки, — с мисс Ингрид мы не столь близко знакомы, как того бы хотелось. Но я не супротив того, чтобы узнать ее поближе. — Он нацепил самодовольную улыбку плута и направился ко мне.

— Даже не вздумай к ней приближаться, — зарычал на него Арен, и тут же послышался треск лопающейся бечевки.

— Прости, охотник, но твою добычу я забираю. Причем во второй раз. Ежели позволите, конечно, — Иоанн заискивающе посмотрел на меня.

— Что, развяжите? — поразилась такому удачно выпавшему случаю.

«Возможно, сбежать всё же удастся».

— Именно это я и собирался сделать, — пояснил Иоанн и обошел меня, чтобы освободить. — А как вы тут оказались?

— Всего лишь не захотели отдавать лошадей, — ответила я, не вдаваясь в детали, которые могли бы нас потопить. Главное в сложившейся ситуации — не ляпнуть ничего лишнего.

— Вот как, ясненько, — равнодушно протянул Иоанн.

Через пару секунд веревки спали с моего тела. Добродушный спаситель показался из-за дерева и развел руками как фокусник, будто бы говоря «Та-дам».

— Ладно, я выведу вас из логова, но только с одним условием.

— Ну разумеется, как же без этого. Только имейте в виду, ничего такого я делать не собираюсь.

— А можете, пожалуйста, озвучить весь список «такого», чего делать не собираетесь? Я с ним тщательно ознакомлюсь.

— Да, собственно, ничего не собираюсь. Вон, — кивнула в сторону Арена, пока разминала затекшие руки, — ему свои условия предлагайте.

— А он не в моем вкусе. — Иоанн недовольно покачал головой.

— А кто сказал, что вы в моем?

— Надеюсь, ваше сердце.

— Ох, как жаль, что я его плохо слышу в таком шуме.

— Выходит, за пределами деревни слова вашего сердца будут звучать выразительнее и яснее? — ухмыльнулся он, игриво приподняв одну бровь.

— Стоит проверить.

— Причем незамедлительно.

— Да, прямо сейчас, — настойчиво заявила, будто отдавала приказ.

— Хах, что ж, остается только повиноваться, ибо перед такой решимостью я бессилен. Пойдемте, я вас провожу.

— А как же… — растерянно посмотрела на Арена, чье лицо побагровело, а тело колотило от злости.

Вернее, надеялась, что от злости, а не того отвара из наперстянки, иначе у нас были бы проблемы похуже прискакавшего ловеласа местного разлива.

— Оу, а Ларион останется. Разве не забавно увидеть в плену того, кто когда-то пленил вас?

«Даже не думала об этом, — мысленно возразила. — Уже столько воды утекло, что теперь Арен стал для меня…»

— Он ведь ваш враг, так почему печетесь за него? — с недоумением посмотрел на меня Иоанн.

— Так вышло, что у нас появилась одна общая цель.

— Из-за нее вы оказались так далеко от дома?

— Да. И мы должны двигаться дальше. Вместе.

Иоанн досадливо нахмурил брови и впал в задумчивость, пока его не окликнули.

— Иоанн! О чем с ними столько толкуешь? — выглянул из главной хижины краснощекий разбойник. — Погоди, ты что, ее развязал?! — с ужасом воскликнул он, предвещая конец нашему побегу. Которого толком-то и не было.

В общем, меня снова связали — ну, зато подвигалась немного, — а упирающегося Иоанна под личным конвоем отвели к главарю. Если честно, думала, что мой обольститель разозлится, узнав правду о нашем здесь пребывании, и мне нехило так прилетит. Но, что странно, летел он ко мне из хижины еще более окрыленным, чем до этого.

— Так, выходит, я с тобой отправлюсь освобождать братца Робина? Какая замечательная новость, не правда ли?

Иоанн улыбался такой лучезарной улыбкой, будто его отправляли не на опасную миссию, а на романтическое свидание. Хотя, может, он не отделял одно от другого?

«Но погодите, я не ослышалась? Братца? Тогда это объясняет, почему Робин был на эмоциях», — вспомнила его слова во время стычки с Ареном.

— Не думаете, что судьба благоволит нам? — спросил Иоанн, вырывая из раздумий.

— Не думаете, — твердо отрезал Арен, прожигая того гневным взглядом.

— Ох, женушка, кажется, у меня появился соперник! — Разбойник наигранно ужаснулся. А следом за ним уже по-настоящему ужаснулись мы.

— Что?! — в один голос воскликнули с Ареном.

Иоанн громко засмеялся.

— Расслабьтесь, шучу я. Отчасти, правда говоря. Ведь по плану с мисс Ингрид играем мужа и жену. Но тогда мне следует называть вас миссис. — Он задумчиво почесал затылок. — Или, быть может, лучше, дорогая?

— Не лучше, — строго ответила я, медленно проваливаясь в пропасть безысходности.

— Был же другой уговор, — сердито припомнил Арен.

— Да, был, но тут вмешался я и настоял на этих заманчивых ролях. Надо же как-то и свою личную жизнь налаживать. А такую возможность я не упущу, ведь мисс Ингрид как-то дала понять, что у наших отношений есть шанс, — будто бы красуясь, Иоанн с гордостью поднял волевой подбородок.

От его слов аж во рту пересохло и вмиг скрутило живот.

«Когда я такое говорила?!»

И пока мое изумление не превратилось в пылкое возмущение, Иоанн подошел ко мне и прошептал:

— Не волнуйтесь, я просто чутка хотел позлить мальца. Да и на задании я сама строгость и сосредоточенность — вы ведь уже знаете, — так что всё будет хорошо, — подмигнул он и отстранился.

— Ага, знаете, — устало вздохнула, смотря на взбешенного Арена, которому еще предстояло всё объяснить.

«Как всегда, сковырнул нерв один, а латать должен другой. Ох, возможно, я пожалею о том, что согласилась на сделку с разбойниками… Хотя кого пытаюсь обмануть? Уже жалею».

***

Темнеть в низине начинало еще до наступления сумерек. Деревня разбойников находилась словно в снежном шаре, отделенном от внешнего мира великими скалами. Укромное и тихое место. Но не увидишь ни захода ни восхода солнца, не погреешься в его теплых лучах. От знойной жары этот островок прохлады спасет, но от тоски вряд ли.

Когда тьма накрывала логово, можно было в полной мере прочувствовать воцарившуюся атмосферу отрешенности, уныния и покинутости. Подобное место прекрасно подходило для того, чтобы спрятаться, укрыться, сбежать от всего мира, но если того не хотел, если и так был одинок, то оно только усиливало бесцветную меланхолию. И дабы не закопать себя еще глубже, дабы погасить чувства вины и горечи, обитатели скрытого гнезда нашли довольно простой способ борьбы с навязчивым унынием — алкоголь. Да еще и в компании!

Когда в деревне зажгли огни и распалили большой костер, жители покинули свои хижины и зачарованно, будто мотыльки, устремились к свету. Но не для того, чтобы погибнуть, а чтобы приятно провести время на совместных вечерних гуляньях, где можно забыться и прогнать такую коварную для многих разбойников тишину.

Тишина и спокойствие ушли надолго, освободив пространство для пьяных песен, раскатистого хохота и отборной крепкой ругани. Но кое-что на этом празднике жизни захватило меня больше всего — еда. Запах жареного на костре мяса настолько сводил рецепторы с ума, что я трижды подавилась слюной, а единственное, о чем могла думать, — так это как заполучить хотя бы кусочек аппетитного мясца и наконец утихомирить ревущего голодным воем горбатого кита, что каким-то образом поселился в моем желудке. К счастью, одно из развлечений разбойников предоставило возможность осуществить такое скромное, но сильное желание.

— Арен, кажется, у меня появилась идея, как раздобыть еду.

— Интересно, какая идея может прийти в голову, смотря на то, как пьяные мужики пытаются попасть в мишень? — спросил он без особого воодушевления.

— Суперская, — не задумываясь, показала большой палец вверх.

— Это какой-то условный сигнал? Мне таков неведом. — Арен настолько разволновался, будто от его действий зависел исход важной военной операции. И подобная неожиданная реакция на привычный простой жест вызвала у меня смех, чем, похоже, немного задела самолюбие парня. — Эй, что это означает? Объясни нормально, — обиженно проворчал он.

— Ладно, ладно, если это тебе чем-то поможет. Вверх — значит, супер, а вниз — отстой, — продемонстрировала буквально на пальцах.

— Это ж одно и тоже.

— Опять путаешь.

— Да? Что еще необычного покажешь? — с вызовом покосился он на меня.

Я уже хотела поведать про плохой третий палец, но подумала, что это не очень хорошая затея с учетом его таланта всё путать…

— Зачем тебе это? Если чего-то не понимаешь, лучше пропускай мимо ушей, пользы от моих слов всё равно нет, уже ведь говорила.

— Но надо же привыкать к твоим странностям. — Арен вдруг по-доброму улыбнулся.

— Для чего? В любом случае скоро всё закончится, так нечего забивать голову всякой чепухой, — не оценила его тягу ко всему новому и бесполезному.

— Ты не поняла…

— О, Иоанн! — позвала я мужчину, который наконец попал в поле зрения. — Можешь подойти? — Тот утвердительно кивнул, но жестом показал, чтобы я немного подождала.

— Ради чего зовешь его? Мне это не нравится. — Арен состроил выражение грозного филина и насторожился.

— Долго рассказывать. Просто доверься мне.

Но в меня полетел взгляд, не полный доверия, а скорее, наоборот, полный холодного сомнения, что, как тонкий лед, на удивление быстро треснул, не выдержав напора каменного принятия.

— Ох, надеюсь, ты не наделаешь глупостей, — только и сказал Арен, смиренно вздохнув. Больше он ни о чем не расспрашивал и не пытался отговорить.

В это время Иоанн закончил разговор с одним из разбойников, который после скрепленного рукопожатия отдал ему свой лук, о котором, по всей видимости, и шла речь. Когда дельцы разошлись, Иоанн обрадованно рассматривал оружие, проверял рукоять и тетиву на прочность, пока шел к нам.

— Чего изволит моя женушка? — поинтересовался он, не отвлекаясь от приобретенной игрушки.

— Уже вошли в роль?

— Это было нетрудно. А как насчет тебя, дорогая?

— Я постараюсь, дорогой, — лицемерно процедила сквозь зубы. — Но сперва хотела спросить: а можно мне тоже поучаствовать? — кивнула в сторону мишени.

Иоанн проследил за моим взглядом и узрел псевдо-соревнования пьяных лучников.

— Коль хочешь всех поубивать, то это плохая затея, — прошептал он, прикрыв рот ладонью.

«И почему именно у него всё в порядке с юмором?» — с некой досадой подумала я.

— Стрелами, может, и поубиваю, а вот с ножами хорошо обращаюсь.

— Правда?

— Спорим? На желание.

Иоанн оторопел, никак не ожидая услышать подобное предложение.

— Ингрид, ты серьезно? — вмешался Арен, на лице которого помимо недовольства читалось и беспокойство.

«Я справлюсь, не переживай», — не терпелось ему сказать, но перед Иоанном не хотелось выглядеть чересчур уверенной, поэтому просто смолчала, надеясь, что Арен всё поймет, когда воочию узрит мой, возможно, единственный талант.

— Хм, звучит заманчиво, — выдал Иоанн после непродолжительных раздумий. — Хорошо, я принимаю пари. Выиграешь, ежели попадешь в цель. Скажем, три из пяти. Вон оттуда, — указал на лавку, на которой разместились зрители.

— Эй, все же ближе стоят, — отметила я и возмутилась очевидной несправедливости.

— Ну, сама спорить хотела, а я проигрывать не люблю. Но, так и быть, можешь стать ближе, — Иоанн сократил дистанцию и облокотился на ствол дерева, и я сразу уловила аромат пригубленного крепкого вина, — только сперва выпей столько же, сколько и мы.

— И так справлюсь, спасибо, — недовольно наморщила нос.

— На это будет интересно посмотреть. Я о ней позабочусь, обещаю, — обратился Иоанн к Арену, одарив того приторно-сладкой улыбочкой.

И, похоже, разбойник специально при развязывании веревок как бы ненароком касался моих рук, чтобы взбесить Лариона еще больше. Стоит ли говорить, что эта очевидная провокация сработала?

— Арен, всё будет хорошо. Я знаю, что делать, — успокаивала одновременно его и себя же.

Когда Иоанн развязал меня и проводил к месту игрищ, мы тут же завладели всеобщим вниманием. Даже стало как-то жарковато, хоть и находились поодаль от костра.

— Не передумала? — поинтересовался Иоанн, склонившись ко мне настолько близко, что еще бы пять минут вдыхания крепкого перегара и я действительно могла бы опьянеть.

— Нет, давай скорее ножи, — холодно ответила и протянула руку.

— Ох, вот бы сейчас поменять пальчик, на котором будет красоваться такой красивый перстень.

— Вот выиграешь пари, можешь и поменять.

Иоанн рассмеялся, затем подозвал какого-то мужчину, забрал у него кожаный чехол с ножами и любезно подал его мне.

— Надеюсь, ты не задумала ничего лишнего, лисичка? — спросил он, прежде чем отдать в мое распоряжение холодное оружие.

— Я не сошла с ума, чтобы пойти против целой шайки.

— Рад, что благоразумие всё еще с вами.

«А вот в этом, к слову, есть сомнения».

Встав на указанное место, я постаралась успокоиться, настроиться, привести мысли в порядок, зачем-то похрустела шеей, как обычно делают в крутых фильмах. Хотя это не особо чем-то помогло, ведь я скорее героиня черной комедии, нежели блокбастера. Так что еще повезло, что нерв не защемило.

«Так, Ингрид, соберись, пора вспомнить свое бунтарское прошлое».

— Три из пяти, говоришь? — громко переспросила при всех, чтобы в дальнейшем не возникло никаких непредвиденных обстоятельств.

— Ага, — подтвердил Иоанн.

— Пробный будет?

— Не-а.

— Так и знала.

С первого раза, конечно, и не планировала попасть, ведь ножи оказались хоть и не широкими охотничьими, но и до специальных метательных им тоже было далековато: рукоять тяжелее, лезвие толще, но не беспроигрышный вариант из-за плоской формы и копейного острия. С такими имела дело впервые, но планировала выехать на полученном многолетнем опыте.

На глаз расстояние до мишени было около пяти метров, следовательно, лучше всего, чтобы нож совершил два оборота. Вопрос оставался в силе броска.

Я встала в позицию, наметила воображаемую линию, по которой оттачивала руку на прямой бросок, и, прицелившись, замахнулась… Глухой резкий звук — нож ударился ребром о мишень и упал на землю.

«Недокрут. Слабо бросила, о'кей», — осмыслила ошибку.

— Почти! Попробуй еще, дорогуша! У тебя получится! Давай, красотка! — посыпались сомнительные слова поддержки из толпы, которую определенно забавляло устроенное представление.

Оглушительные крики и возгласы не столько сбивали, сколько раздражали и злили. Что в итоге сыграло мне на руку, ведь негативные эмоции дали недостающую силу для броска.

Когда я попала в первый раз, все хором ахнули; когда попала во второй раз, все с настороженным интересом стали подходить ближе; когда же, войдя в раж, хотела бросить нож в третий раз, Иоанн вдруг вытянул руку и попросил остановиться, дабы передохнуть. Но всеобщий гул толпы было уже не остановить: все требовали продолжения.

И не знаю, из-за звуковой это произошло атаки или же Иоанну действительно удалось меня сбить, но я потеряла свою «волну» — и нож отскочил от мишени. Оставался последний бросок. Напряжение возросло до предела. Как и сила ора прибухнувших мужиков, от которого звон в ушах был обеспечен.

Я сделала пару глубоких вдохов-выдохов, попыталась отстраниться от гудящего шума, который больше не давал мне нужной энергии, и применила тайную технику — представление недруга вместо цели. Раньше это был бы преподаватель по физике, прилюдно доводивший меня до слез. Теперь же первенство возглавил новый претендент, от которого у меня знатно подгорало, — Роджер Уилкинс. Похлопаем очередной скотине, забравшейся в огород моей жизни!

Представив надменное ухмыляющееся лицо Роджера, этого самодовольного хитрого лиса, что не только обманул меня, но и угрожал моей семье, я, стиснув зубы, со всей яростью кинула, нет, швырнула последний нож.

Разбойники, затаив дыхание, уставились на мишень. И прежде, чем я успела поднять взгляд, по толпе разнесся громкий победный возглас:

— Да!

Три ножа прочно засели в деревянном круге. Но если бы не ликовавшие разбойники, что обнимались и чуть ли не прыгали от радости, словно фанаты футбола, чья команда забила решающий гол, я бы не поверила своим глазам.

— Хм, молодец. Не думал, что справишься, — разочарованно проговорил Иоанн и пошел вынимать ножи из мишени. Вернувшись, он еще раз осмотрел оружие и перед тем, как вернуть его законному владельцу, спросил: — Может, два из трех?

— Уговор есть уговор. Нужно уметь вовремя останавливаться и принимать поражение, — ответила несколько тщеславно.

— Умная и способная. А ты мне нравишься всё больше. Не забыть бы действительно тебя украсть, — проговорил он настолько категорично и твердо, что я вмиг почувствовала себя в опасности.

«Действительно? Надеюсь, это просто шутка, а не тревожный звоночек, предупреждающий: "Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке". Еще только одного преследователя вдобавок не хватало…»

Но вдруг Иоанн голосисто засмеялся, словно рассказал какую-то пипец смешную шутку, понятную лишь ему самому. Стало еще страшнее, ведь абсолютно нельзя было предугадать, что может выкинуть незнакомый тебе пьяный человек.

— Да успокойся, Ингрид, ничего тебе не угрожает. Просто так забавно наблюдать за твоей реакцией, — по-доброму сказал Иоанн, состроив немного виноватое выражение лица. — Ладно, пошли, лучше угощу тебя чем-нибудь вкусным, заслужила.

«Просто так покормят?!» — радостно удивилась, уже начав присматриваться к жарящемуся на костре кабанчику. Пока взгляд невольно не притянуло к Арену, на лице которого замерла кроткая улыбка. Похоже, он тоже был рад моей маленькой победе. — Но почему тогда смотрит так печально?..»

— А как же мой спутник? — ненавязчиво поинтересовалась у Иоанна.

— Его потом покормишь. После меня, — добавил он, приобняв за плечи.

— Прошу не забывать, что это у меня есть желание, — холодно отчеканила, пытаясь охладить его пыл.

— Надеюсь, оно устроит и меня.

— Ага, счас.

— Так скоро? Ха-ха, — Иоанн снова рассмеялся.

«Надеюсь, его хорошее настроение — это добрый знак, а не бомба замедленного действия».

Находиться за столом, полным шумных мужчин подшофе, которые периодически оказывают тебе знаки внимания и посвящают неуместные тосты, — то еще удовольствие. Прям особый сорт психологического мазохизма. Именно то, чего мне так не хватало!

Из-за в равной степени сильных чувств голода и дискомфорта я поспешно закидывалась мясом и овощами, толком не прожевывая, чтобы за короткий срок наполнить желудок и наконец уйти с братского пира. Правда, и здесь без неловкой ситуации не обошлось…

Ввиду неподобающего обращения с едой она меня наказала: я подавилась. Причем так, что думала, помру. Затянувшийся удушающий кашель никак не позволял впустить в легкие нужное количество кислорода. Давление подскочило, слезы брызнули с глаз, я согнулась пополам и чуть ли не ушла под стол. Но сосед любезно подал кружку — на, запей, — я, у которой уже всё поплыло перед глазами, взяла ее, сделала несколько глотков и начала заходиться кашлем пуще прежнего. На сей раз не из-за еды, а обжигающе крепкой жидкости, сдавившей горло и лавой хлынувшей по пищеводу. Разбойникам-то было весело наблюдать, как я корчилась в агонии, пока жидкая смерть, разъедая внутренности, вынуждала меня бороться за каждый болезненный глоток воздуха! Задохнуться? Да без вопросов!

«И как они эту бодягу кружками хлестали? Какое здоровье надо иметь, чтобы выжить после такого званого ужина?» — начали проскальзывать первые мысли в потяжелевшую чугунную голову, которую я с десять минут не могла оторвать от стола, пока пыталась прийти в себя после возвращения из темного туннеля смерти.

Но тут к застолью присоединился Робин — от его недовольного цепкого взгляда я с ужасом подскочила, позабыв о слабости и недомогании. Заметив в кругу своих людей одного из пленных, главарь мигом оглянулся в сторону Арена, проверяя, не развязан ли тот.

Однако скованный парень ничуть не смягчил сердитый вид Робина. Похоже, надвигалась сцена, в которой начальство будет бранить подчиненных за ненадлежащее обращение с пленниками. Но Робин, к удивлению, поступил иначе: он велел привести к столу и Арена. Это решение вызвало когнитивный диссонанс, ведь являлось крайне нелогичным.

«То есть когда разбойники были еще трезвыми и боеспособными, нас связали, а когда всех унесло в Бухляндию, нас пригласили к столу? Еще что-то про женскую логику говорят?» — негодовала я.

Однако Робин не был настолько беспечен, как сперва могло показаться. На протяжении недолгого совместного ужина он и его свита — в лице двух крепких ребят — не спускали с Арена глаз. Даже несмотря на царившее вокруг веселье, они не пригубили ни одной кружки крепкого напитка. Хоть главарь и выглядел на первый взгляд своевольным простаком, но о товарищах беспокоился, оттого проявлял осторожность и бдительность по отношению к беспокойным гостям. Но всё же, стоит отметить, он пригласил нас не столько разделить вечернюю трапезу, сколько поговорить.

— Готова к завтрашнему дню? — спросил Робин, когда мы закончили с едой.

— Я и сегодня была готова, — ответила без доли заносчивости, ведь понимала всю ценность времени, которое неумолимо от нас ускользало.

— Ничего не поделаешь, сперва нужно было дождаться ребят, которых стражники еще не успели лицезреть воочию. С Иоанном, как погляжу, вы уже поладили, — приметил он наш дружеский «коннект», а затем представил своего соседа справа: рослого, крепкого сложения мужчину, похожего на бойца ММА. — Это Джеральд, он скромен, молчалив, зато силен и…

— И он останется в логове, — перебил главаря Иоанн, чье лицо внезапно исказила злоба. — Людей, что ль, больше нет?

— Я хочу отправить именно его, чтобы ты думал головой, а не другим местом, — ответил Робин, определенно не желая задеть товарища, наоборот, в нем чувствовалось беспокойство. — Итак, вы трое поедете…

— Трое? Считать не разучился? Я тоже иду, — гневно выпалил Арен, вмешавшись в разговор.

И теперь я сидела между двумя грозовыми тучами, готовыми начать метать молнии в любую секунду. Позитивненько. Прям самый лучший настрой перед опасным заданием.

— Нет, ты останешься здесь, Ларион, — решительно заявил Робин.

— С чего бы?

— Во-первых, твой побитый вид не сыграет нам на руку, а во-вторых, действительно думаешь, что я отправлю в город вас двоих? Она за тебя волнуется, а значится, не сбежит. Пойми, девушка нужна для отвода глаз, никто не потащит ее с собой в тюрьму. Она подождет недалеко от входа, а когда они завтра вернутся с Рудольфом, мы вас отпустим. Не переживай, доберутся до подножия гор, мои люди подсобят. Стражники не сунутся на нашу территорию.

— А ежели не доберутся?

Повисла напряженная пауза. Я ощутила себя неуютно и скованно, хоть даже и не участвовала в дебатах.

— Тогда отпустим тебя одного, и вызволение принцессы из темницы станет уже твоей головной болью, — раздраженно произнес Робин, после чего посмотрел на меня. — Не обижайся.

«И не думала», — небрежно пожала плечами.

— Ингрид, воспользуйся желанием, — вдруг обратился ко мне Арен. — Скажи, что я иду с вами.

— О чем он? — спросил Робин у своих, недовольно нахмурившись.

— Ой, — встрепенулся Иоанн, отодвигая кружку подальше. — Ну, тут так вышло, что лисичка у меня желание выиграла, не обессудь.

После этого в меня въелись пара пытливых взглядов, каждый из которых предупреждающе намекал сделать выбор в его пользу. От подобного внимания и значимости я растерялась, разнервничалась, стала нервно переплетать пальцы и царапать кожу, пока пыталась совладать с ворохом мыслей, круживших в голове. От возросшего осязаемого давления буквально хотелось провалиться сквозь землю.

«Но выбор всё же придется сделать».

И я решила принять ту сторону, содействие с которой принесет больше пользы. Пусть это и шло вразрез с просьбой напарника.

— Эмм… — протянула дрожащим голосом. — Арен, не уверена, что это хорошая идея.

— Что?! — Глаза его гневно сверкнули, словно две острые бритвы, которые быстро потонули в глубоком озере обиды.

— Думаю, стоит последовать их плану. Так будет лучше, — виновато склонила голову, не смея больше смотреть ему в глаза.

Я была уверена, что поступаю правильно, но почему-то чувствовала себя отвратительно и мерзко, будто бы предавала его.

— Ты это всерьез?

— Да, всерьез, — уверенно ответила я, ставя точку в данном вопросе.

— Супер! — яро выпалил Арен и откинулся на спинку скамьи, недовольно скрестив руки на груди.

«Хоть и перепутал, зато попал в иронию», — пыталась найти хоть что-то хорошее в сложившейся неприятной ситуации, ведь, похоже, я сильно задела Арена, не выбрав его сторону.

И на этой оптимистичной ноте нас отвели в пуню и заперли там на ночь, поставив к двери охрану. Подобное более чем устраивало, ведь с моей позиции это выглядело так: охраняли не нас, а конкретно меня от внешней угрозы. Потому что меня бы вряд ли нашли наутро целой, если бы оставили привязанной к дереву…

Пока Арен подготавливал себе место для ночлега, я некоторое время просто вдыхала запах сена и лесной древесины, из которой была построена пуня. Это чудесным образом расслабляло. День был изматывающим не только в физическом плане, но и в моральном, оттого хотелось поскорее лечь и отдохнуть. Но только я присмотрела себе на вид удобную гору сена, как Арен меня позвал:

— Иди сюда. — Голос у него всё еще был ворчливо низким. Не хотелось разозлить сильнее, поэтому выбрала тактику молчаливого повиновения. — Повяжи это на голову так, чтобы прикрыть уши, — подал мне прямоугольный кусок ткани. — Спать будешь здесь.

— Но это же твое место.

— Спи тут, — требовательно повторил он.

«Ладно, спорить не буду», — робко кивнула.

Арен развернулся и собирался уйти, но вдруг остановился, помялся некоторое время, а затем вернулся.

— Ты на духов и в разбойничьей забаве положилась? — вдруг спросил он, и я сперва не поняла, о чем шла речь. — Они и ножи за тебя бросали? — с недовольством уточнил он, видя мое недоумение.

— Нет. Отец еще в детстве научил, — одновременно соврала и сказала правду.

— Гердебаль? Он тебя к войне, что ль, готовил?

— Главное, что я выиграла, — обиженно проворчала, не догадываясь, в чем собственно была проблема.

— А вдруг бы проиграла? — с укоризной посмотрел на меня Арен. Его тон мне не нравился, будто ребенка отчитывал. — Ты об этом подумала? Он же мог, он…

— Успокойся, ничего же не произошло, всё в порядке.

— Ты… — прошипел Арен, стиснув зубы. Было видно, как в нем кипела злость, как она хотела вырваться наружу, словно лава при извержении вулкана. Но на сей раз Арен сумел с ней совладать. Он закрыл глаза и сердито выдохнул: — Иногда я восхищаюсь твоими способностями, а иногда поражаюсь твоей глупости.

— Что уж поделать, такая я натура, — развела руками, пытаясь вывести разговор в эмоционально нейтральное русло, но снова наступила на воображаемую мину.

— Для тебя это детская забава? — Арен вновь разозлился. — Ты не разумеешь, что это опасно? Хоть осознаешь, что… Ох, почему у меня такое чувство, будто только я волнуюсь за тебя?

У меня дар речи пропал. Я не знала, что творилось у него в голове. Вроде бы беспокоился, это понятно, но к чему эта чрезмерная эмоциональность, когда всё в итоге закончилось хорошо?..

— Извини, — сказала я, пытаясь смирить его гнев.

Но в ответ получила не ту реакцию, которую ожидала.

— Ты даже не смыслишь за что извиняешься, — подавлено прошептал Арен и ушел на противоположную сторону сеновала.

А мне захотелось еще раз хлебнуть той смертельной жидкости: до того на душе было паршиво.

Глава 27. Неудачный выбор

Отрубилась я моментально и проспала беспробудным сном всю ночь. Похоже, довела организм, раз он заблокировал чувствительность к потенциальной опасности в угоду отдыха. Но утром я действительно почувствовала себя лучше: расслабленно и легко, как после согревающей ванны. Однако вместо данного вида роскоши в распоряжении были только бочки с водой. К которым я так и не попала, ибо это был оазис полуобнаженных мужчин. Пришлось взять пример с Арена и умыться остатками питьевой воды.

Вскоре к нам в пуню пришли Иоанн и Джеральд. Они принесли завтрак, состоящий из хлеба, куска сыра и вина — к последнему, по понятным причинам, я не притронулась, — а также наши вещи, вернее, сменную одежду.

— Не мог же я позволить благородной даме выйти в свет в изодранном платье. Что могли бы подумать люди о ее супруге? — шутил Иоанн, который, по всей видимости, от утренней чарочки не отказался. Возможно, даже не одной. Но зато его бодрое и веселое расположение духа перебило неловкую тишину, что стояла незримой колючей стеной между мной и Ареном.

— Как будешь готова, выходи. А мы пока пойдем готовить лошадей, — сказал Иоанн, улыбнувшись.

Я безмолвно кивнула и, дождавшись ухода мужчин, пошла переодеваться в последнее целое платье, что, как назло, оказалось белым. И меня беспокоило не то, что его легко можно было испачкать — оно и так уже в дороге измаралось, — проблема заключалась в цвете.

Снежно-белый именно в тот момент почему-то вызвал ассоциацию со смертью. Будто это был знак. Как если бы высшие силы отправляли меня в последний путь. И подобные мысли лишь сильнее укрепляли и без того подавленное состояние. Мне хотелось найти в себе силы разжечь боевой дух, преисполниться решимостью, но… тяжелая откормленная апатия как обухом топора забивала любой проблеск мотивации, душила каждое положительное суждение и вырывала с корнем всякий росток надежды, превращая в растекшуюся беспомощную медузу, выброшенную на берег.

«И вот как мне так идти? Зачем согласилась? Ничем хорошим это всё равно не кончится. Я ведь точно накосячу и всё испорчу. Притяну неприятности как магнит. Всё будет плохо. Непременно. Плохо…»

Поддавшись отчаянию, я ненароком начала поглядывать в сторону нетронутого вина, что быстро приковало к себе предельное внимание. До этого неприглядная коричневато-красная жидкость вдруг стала манить, как морская сирена. Опасная, но такая желанная. Она непременно приласкает, дарует покой, успокоение… Ведомая манящим внутренним зовом, я потянулась к деревянной чарке, которая внезапно оторвалась от земли и взмыла вверх, дабы оказаться у губ Лариона, что одним махом ее опустошил.

— Жажда замучила, — с невозмутимым видом сказал Арен. — А ты ведь всё равно в дорогу не пьешь, не пропадать же добру.

«Вот засранец», — рыкнула про себя, стиснув от злости зубы.

Однако, стоит признать, эта эмоциональная встряска немного привела меня в чувства. Злость иногда бывает полезна.

Я отряхнула платье от прилипшего сена и порывисто направилась к выходу, как вдруг позади раздался голос, преисполненный озабоченной решимости:

— Возьми с собой Эрнеста. И постарайся не лезть на рожон. Чуть что идет не по плану — уходи. И знай, что бы ни произошло, мы найдем выход и со всем справимся, так что береги себя.

— Хорошо.

Мой скромный ответ и едва заметная улыбка, мелькнувшая в уголках губ, скрывали разразившуюся внутри бурю. Я была счастлива услышать от него напутственную речь. Возможно, Арен видел засевшее во мне напряжение и тем самым хотел сбросить его, чтобы я смогла сосредоточиться на деле, а не обдумывании нашей с ним ссоры и совместного беспокойного будущего. В любом случае, это помогло. Он помог мне вернуть пусть и паникерское, но всё же самообладание.

Уезжая, я бросила мимолетный взгляд на Арена, что вышел меня проводить. И сперва пожалела об этом. Ведь тех пары секунд хватило, чтобы мое сердце болезненно сжалось от той неведомой тоски и горечи, с которой Арен на меня смотрел. Две черные бездны были переполнены беспокойством и волнением. Арен не выглядел таким уязвленным и затравленным, даже когда был в шаге от гибели. И это не могло не задеть мои чувства — такие противоречивые и смятенные.

Мне тоже захотелось поддержать Арена, крикнуть ему, чтобы не переживал, что я обязательно вернусь… Но, как всегда, на самые важные слова не хватило смелости. Я лишь смогла кротко улыбнуться ему и понимающе кивнуть.

Однако тот взгляд не прошел бесследно. Закрепившись в памяти, он преобразовался в незримую силу, предавшей хладнокровной решимости, так мне необходимой. Правда, ненадолго, ведь подобный одухотворенный настрой быстро рассыпается, как песок, ударяясь о низменные проявления человека…

В общем, да, ехать с Иоанном было то еще удовольствие. Даже не сказала бы, что мы отправились на какое-то опасное задание. Скорее на стендап. Хотя если бы разбойник прилюдно рассказал про дырявые панталоны королевы и ее специальную бархатную табуретку для оказания оральных ласк, то, думаю, его бы быстро лишили языка.

«Вместе с головой. Которую королева, прежде чем выбросить, определенно пару раз бы использовала для своих сексуальных забав. Фу, боже, что за бред полез мне в голову?! Его общество дурно на меня влияет!»

Иоанн настолько задурил голову рассказами о любовных похождениях королевской четы, что я даже подумывала использовать желание, чтобы наконец заткнуть этого похабщика. Но здравый смысл не дал мне истратить его на такую глупость.

Радовало, что хоть Джеральд оказался тихим молчуном, иначе… Хотя Иоанн всё равно болтал за троих, так что легче в любом случае бы не стало. Зато добрались до Норда без лишнего негативного самовнушения. И я это только поняла, когда мы ступили на въездной мост.

«Хм, сдается, Иоанн не такой уж беспечный шалопай, каким пытается казаться. И это, к слову, чутка пугает, ведь никогда не знаешь, что на самом деле творится у таких людей в голове. Но пока мне не остается ничего, кроме как довериться ему. И его сомнительному образу, который не пойми как сыграет нам на руку».

Выдержав вопрошающие недоверчивые взгляды стражников, мы всё же прошли фейсконтроль и без лишних вопросов зашли в город, где сразу взяли курс на таверну «Золотой бочонок», которая находилась недалеко от тюрьмы. Помимо удачного месторасположения, у данного питейного заведения были еще одни немаловажные плюсы: во-первых, у входа располагалась личная «парковка», где мы и оставили лошадей; во-вторых, по словам Робина, это место крышевал главный надзиратель, а значит, вероятность встречи с первостепенной целью возрастала.

Мы заняли столик у дверного проема — комфорта никакого, зато у окна, из которого открывался прекрасный вид на тюремный двор, — и заказали для отвода глаз выпивку… Но так считала только я, потому что остальные члены команды с усердием хлестали бухло, будто соревнуясь.

«Такими темпами мы сегодня точно никого не спасем», — подумала я и решила занять их рот немного другим делом, ибо перспектива трезвого друга, развозящего остальных по домам, мне претила.

— Ну, господа, что дальше делать будем? — неожиданный серьезный тон успешно отвлек мужчин от праздного выпивания эля.

— Сперва нужно отыскать главного надзирателя, — ответил Иоанн, наконец переключив внимание с кружки на тюремный двор.

— Чтобы стырить у него ключи?

— Нет, украсть, — как бы поправил он.

— Ладно, а что потом планируете делать?

— Роб поведал нам о строении тюрьмы и предположил, где может находиться Рудольф. Коль в указанных камерах его не будет, велено возвращаться. Твоя задача — ждать нас с лошадьми наготове. Не выберемся из тюрьмы — езжай обратно в логово и доложи об этом.

— Ты знаешь, что делают с гонцами, приносящими дурные вести? — неодобрительно нахмурилась.

— К чему клонишь? — Иоанн сощурился, не понимая сути вопроса.

— Что сделает с нами главарь, если вернусь только я?

— Ох, да не переживай ты! — Он по-дружески положил руку мне на плечо. — Мы не такие уж дикари. Отпустит вас Роб. Он сам мне об этом сказал, — добавил для пущей уверенности.

Хоть из-за расслабляющего эффекта алкоголя я и не смогла в полной мере разгадать, говорил Иоанн правду или нет, но почему-то хотелось ему верить. Допустим, женское чутье. Которое уже нацелило свой радар на новый объект.

— Эй, — украдкой пихнула Иоанна, — а это, случайно, не он? — указала на тучного низкорослого мужчину в выцветшей синей тунике, который в сопровождении группы из пяти вооруженных человек направлялся к таверне.

— Мм, похож, — выдал Иоанн, посмотрев в окно. А затем опять присосался к кружке и даже бровью не повел!

— Да харэ пить! Если это он, нужно следить за ним в оба глаза.

— Вот ты своими прекрасными глазками и следи.

— По количеству ключей, что болтается у него на поясе, можно подумать, что он не только за тюрьмой приглядывает, но и за всем городом, — вдруг выдал Джеральд неожиданно мелодичным приятным голосом, который шел вразрез с его суровой внешностью. — Подбор займет много времени.

Пока я, потеряв дар речи, покрывалась мурашками от мягкого тембра Джеральда, Иоанн сосредоточился на ремне толстяка, пытаясь прикинуть количество ключей.

— Так как удача на моей стороне, то и замком займусь я, ежели найдем Рудольфа, — заявил Иоанн товарищу, на что тот покорно согласился.

Между тем наша малоповоротливая цель наконец вошла в таверну и, тяжело дыша, направилась к стойке.

— Эй, Жан, налей-ка мне кружечку, — прохрипел главный надзиратель, усадив свою тушу на крохотный, по сравнению с ним, стул. — И приготовь деньги.

— Н-но, господин, вы ведь только неделю назад приходили. — Владелец таверны побелел на глазах. — У меня еще нет нужной суммы.

— Что? Мои люди охраняют тебя каждый день, так что поблагодари, что не ежедневно плату берем. Или, быть может, тебя что-то не устраивает?

— Нет, что вы! — испуганно воскликнул владелец, отставив дрожащими руками бутылку, после чего с умоляющим видом склонился. — Простите, если мои слова покажутся вам слишком дерзкими, но прошу, дайте отсрочку. Я непременно всё заплачу. Но не сейчас. Поймите, господин, это мои последние деньги, коль отдам, на что мы с семьей будем жить?

— Я-то тебя понимаю, Жан, понимаю. Но вот мои ребята… Ты ведь не хочешь их обидеть, да? — прохрипел он, с угрюмым видом кивнув в сторону двери, за которой послушно дожидались его цепные псы. — Ты прекрасно знаешь: нет платы — нет и лавочки. Решать тебе.

Глаза хозяина судорожно забегали, ища помощи извне. Но каждый, с кем он пересекался взглядом, отворачивался, а потом тихо уходил. До этого битком забитая таверна быстро опустела, как разбежавшийся скот из незакрытого загона.

— Да, это он сто пудов, — прошептала я, видя человека, упивающегося дарованной властью.

— Мужик, конечно, огромный, но с весом ты чутка переборщила, — отметил Иоанн, оценочно поглаживая подбородок.

— Да я не об этом, — безнадежно вздохнула, но решила не зарываться в объяснениях. — Давайте лучше подумаем о том, как украсть ключи. Может, пока народ еще не разошелся, воспользуемся толпой и сделаем это?

— Сделаем? Ты в этом не участвуешь.

— Почему? Так ведь больше шансов. Кто будет ближе, тот и стянет.

— Можешь похвастаться «рукой вора»?

— В смысле?

— Сможешь незаметно украсть вещь, которая шумно звенит?

«Ну да, палевно», — осмыслила проблему.

— Так как нам?.. — замялась на полуслове, ведь безмятежный вид присосавшегося к кружке разбойника порвал последнюю нить моего терпения. — Завязывай уже!

— У тебя что-то развязалось, дорогая? Может, подсоблю? — Иоанн с небывалым воодушевлением полез под стол.

— Эй! — Я разозлилась и с силой толкнула его.

В итоге Иоанн не сумел удержаться на стуле и с грохотом рухнул на пол, привлекая внимание оставшихся посетителей. Однако неловкое замешательство длилось недолго.

— Как смеешь ты приставать к моей женщине?! — вдруг гневно воскликнул Джеральд и, подскочив с места, бросил в товарища кружку.

«Чего?!» — офигела я.

И тут началось страшное: Иоанн с разъяренными криками бросился на Джеральда, от нескольких крепких ударов тот пошатнулся, но, выровнявшись, кинулся в ответ на Иоанна и с диким грохотом повалил его на стол — я с криком отскочила в сторону, ведь не была готова к такому неожиданному развитию событий, которые в итоге привели к массовой заварушке.

Втянуть в драку других посетителей оказалось не так уж и сложно: Джеральд просто брал Иоанна за грудки и фактически швырял его в толпу по всей таверне. На кого наткнулся — локтем в челюсть, кулаком в печень. И страшный хаос, что разошелся быстрее лесного пожара, зародился прямо на глазах.

Кровавое, агрессивное мужское побоище — зрелище не для слабонервных. От шока и страха я даже пошевелиться не могла. Вжалась в стену и, дрожа, наблюдала за гладиаторскими боями, подмечая, как у всех постепенно отключался рассудок: мужики переставали различать «своих», «чужих» и уже просто молотили всё, что шевелилось у них перед носом.

«Черт, такими темпами прибьют — и даже не заметят! Нужно валить. Срочно. Ну же, шевелись! Уходи!» — тщетно пыталась заставить свое тело двигаться.

И только тогда, когда с болезненным стоном чья-то туша свалилась у моих ног, я наконец получила адреналиновый пинок под зад и ринулась к двери, которую почему-то изнутри подпирал стул. Но с этим противником я быстро справилась: отшвырнула в сторону и побежала бы дальше, если бы на выходе не впечаталась в холодную кольчугу, что чуть не разодрала мне щеку. Снаряженная группа людей неудержимой волной забросила меня обратно. Ворвавшись в трактир, отряд главного надзирателя стал пробираться к главнокомандующему и без разбора метелить всех, кто попадался на пути.

Пока я стояла истуканом и наблюдала за очередной потасовкой, сзади вдруг кто-то ловко прошмыгнул. Внезапно мою руку сжали горячие липкие пальцы, от которых по телу будто прошел разряд электрического тока. Я вздрогнула, хотела закричать, но меня напористо потянули на улицу. Это был Иоанн — побитый, в синяках и ссадинах, в изодранной окровавленной одежде. Выглядел он почти так же, как Арен после стычки с разбойниками.

«Жаль, что бумеранг не тому прилетел…» — подумала с неким сожалением.

— Отвяжи лошадей и жди, — небрежно бросил мне Иоанн и побежал к тюрьме, охрана которой вмиг насторожилась при виде бегущего к ним избитого человека.

Иоанн что-то сказал стражникам, и те не мешкая бросились ко мне. Вернее, так показалось. На самом деле они побежали выручать главного надзирателя. И дикие устрашающие крики, доносившиеся из таверны, этому поспособствовали.

Чтобы справиться с разъяренной толпой, вооруженной охране потребовалось долгих десять минут, в течение которых болезные вопли и стоны не смолкали ни на секунду. После чего из разгромленной таверны сперва начали выводить громко стенавших павших бойцов, а затем под усиленным конвоем вытаскивать тех, кто продолжал оказывать сопротивление. В число последних попал и Джеральд, которого охранники мало того, что заковали в цепи, так еще и облепили со всех сторон, как муравьи. И причиной тому, судя по всему, послужил здоровенный фингал, оставленный под уже заплывшим глазом главного надзирателя.

— Боров-переросток, да ты у меня своей же кровью умываться будешь и ходить под себя, скот! — в неистовстве орал надзиратель, которого еле удерживали на ногах два стражника. — А ну, поддайте ему, сейчас же! Пусть узнает, на кого руку посмел поднять!

И бронированные «муравьи» с полной отдачей принялись исполнять приказ. Они заставили Джеральда стать на колени, а затем безжалостно, с остервенением принялись его бить, метя в живот и ребра. Тот пытался сдерживаться, но с каждым ударом хриплые стоны всё чаще стали скрываться с его губ.

Мне и на обычную драку тяжело было смотреть, а на избиение человека, который даже сопротивляться не мог… Эту отвратительную, поистине зверскую кровожадность я не сумела вынести. Я испуганно задрожала, зажмурилась, прикрыла ладонями рот и отвернулась, словно наивно пыталась спрятаться от той ужасной бесчеловечной картины, что уже плотно врезалась в память и возникала резкой вспышкой каждый раз, как пространство рассекал очередной удар, за которым непременно следовал мучительный вскрик.

От подобной жестокости мне стало плохо: пульс участился, тело охватила неодолимая странная слабость, появилось головокружение, тошнота, оглушающий звон, разрывающий барабанные перепонки… И в какой-то момент я начала задыхаться — воздух вдруг стал таким сухим и душным, что никак не позволял им насытиться. Тело бросило в лихорадочный жар, а живот скрутило в такой болезненный узел, как будто это мне дали под дых.

«А ведь и пальцем не тронули…» — осознав это, у меня внутри что-то сломалось, коротнуло, изменилось. И, похоже, это что-то ненароком задело инстинкт самосохранения.

— С-стойте! Остановитесь! Прекратите! — с паническими криками я начала пробиваться сквозь варварскую толпу. — Не трогайте его! Прошу, хватит! — вопила со слезами на глазах, добравшись до Джеральда.

Стражники на время остановились и стали растерянно переглядываться, не зная, что со мной делать.

— Не вмешивайся, женщина! — гаркнул главный надзиратель, которому помощники уже успели наложить повязку на подбитый глаз.

— Оставьте в покое моего мужа! Не он затеял драку! Наказывайте виновного! — Вырвавшиеся эмоции делали мои лживые слова довольно убедительными.

— Он и виновен! Смотри, что твой муженек оставил мне на лице, — указал на повязку, из-под которой проглядывалось бордовое пятно, напоминавшее кляксу от гранатового сока.

— Там все друг другу морды били! Откуда знаете, что это он?! Может, он просто рядом стоял, когда вас ударили! Ищите лучше виновного, а это точно не он! Свидетелей много!

— Не пищи, мышь! Всех допросим, — чуть спокойнее прохрипел он. — Забирайте этих пропойцев — и по камерам!

Стражники принялись выполнять указание и потащили тех, кого сумели задержать, в сторону тюрьмы. Металлическая броня зазвенела прямо над ухом, и десятки крепких рук начали подминать Джеральда, обтекая мою персону.

— Нет, не отдам! — вцепилась мертвой хваткой в Джеральда, вызывая очередное негодование у цепных псов. Похоже, женщин они задерживали редко, поэтому и действовали по отношению ко мне несмело и осторожно, чем и решила воспользоваться, продолжив отыгрывать роль преданной супруги. — Он ни в чем не виноват! Прошу, отпустите!

В это время остальные схваченные выпивохи немного протрезвели и, прочухав, что виновника драки среди них нет, тоже начали возмущаться и требовать их отпустить. Осознав, что потихоньку начал зарождаться бунт, стражники вопрошающе уставились на главного надзирателя. А тот уже раскраснелся как кумач, запыхтел как паровоз и закричал:

— Чего встали, как пни?! За решетку всех! Бегом! А ты, — гневно зыркнул он на меня покрасневшим глазом, — немедленно отпусти его!

— Нет. Я отведу его домой.

— Либо сейчас же уходишь, либо вместе и сядете. Решай, женщина, да поскорее! — Терпение надзирателя было на исходе.

«И как поступить? Играть до конца или отступить? Стоит ли рисковать в этот раз?..»

Размышления прервала горячая большая ладонь, что мирно легла мне на плечо — Джеральд улыбнулся, а в его безмолвном взгляде читалось: «Всё в порядке. Делай, как велят».

«Но ведь тебя в темнице до смерти забьют. Даже на улице не постыдились, а там… А если вдобавок узнают, что ты разбойник?.. Стоп, а если узнают, что я их шайке помогаю? — начала вникать в досадный инцидент. — Меня ведь тоже в тюрьму упекут. Оно мне надо? Зачем впрягаешься за разбойника, которого даже не знаешь? Дура, опомнись и уходи! — кричал рассудок, причем его доводы были настолько рациональны, что я безропотно встала и отошла в сторону, принимая сложившиеся обстоятельства. Но этот нечаянный взгляд, брошенный на окровавленное добродушное лицо, смирившееся с уготованной незавидной судьбой, перечеркнул здравый смысл на корню. — Да чтоб меня черти разодрали, не собираюсь я бросать человека!»

— Послушайте, господин, — обратилась к главному надзирателю, что, прихрамывая, возвращался с конвоем в тюрьму. — Мы только приехали в город, а нас уже против воли втянули в драку. Пожалуйста, сделайте исключение.

— С чего бы?

— Ну, в качестве первого предупреждения, — неуверенно промямлила я.

— Может, вы и не знаете, но у нас, в Норде, первое предупреждение — это отсидка, а второе — казнь. Так что молитесь, барышня, как бы ваша здоровая детина еще чего не совершила, ясно?

— Ясно. А как у вас в Норде обстоят дела с выкупом?

Услышав одно из заветных пленительных слов, главный надзиратель моментально остановился, отозвал помощников и с неприкрытым интересом обернулся. Похоже, мы нашли точку соприкосновения.

— Думаю, так же, как и везде, мадам, — плутовато улыбнулся он, обращая на меня свое алчное внимание. — Вопрос остается лишь в ваших финансовых возможностях.

— Уверяю вас, у дочери графа проблем со звонкими монетами не имеется.

— Вы графская дочь? — недоверчиво прищурился надзиратель, отстранившись.

«Нужно не дать ему сорваться с крючка!»

— Да. Ингрид Гердебаль, дочь графа Гердебаля. И в качестве правдивости моих слов… вот наш фамильный перстень.

Приподняв длинный рукав, я продемонстрировала переливчатый ярко-синий камень, увидев который главный надзиратель изумленно округлил уцелевший глаз и невольно открыл рот, прям как пойманная рыбка.

— Но постойте, — внезапно нахмурился он, призадумавшись. — Гердебаль? Вы дочь Генриха Гердебаля из Руанкура?

— Д-да, — неуверенно ответила, растерявшись.

— Это из-за вас господина Кравье выставили из поместья?

«Кого-чего, блин?» — паника тут же начала отстукивать барабанный бой у меня в висках.

— Кравье? Мм, простите, понятия не имею, о ком вы говорите.

— А я не имею понятия, почему графская дочь называет то отребье своим мужем и расхаживает по сомнительным заведениям так далеко от дома и без должной охраны, — мрачно прошипел надзиратель, за секунду меняясь в лице.

«Черт, капец, мне хана», — парализующий яд страха побежал по венам, вынуждая застыть немым изваянием.

— Эй, схватите и ее тоже, — махнул он стражникам. — Сперва проверим, действительно ли ты являешься дочкой Гердебаля. И ежели Кравье это подтвердит, — на раздутом лице растеклась кривая довольная ухмылка, — то выкуп мне действительно сулит немалый.

«Ну что, доигралась, актриса погорелого театра?»

Тут уже со мной не церемонились — приказ есть приказ, — вцепились, как коршуны в добычу, и с силой потащили по улице. Я вырывалась, кричала, хотела даже начать кусаться, но, сдается, только зубы бы поломала о стальную броню.

Внезапно впереди раздался оживленный гомон — у решетчатых ворот тюремного двора разгорелась новая схватка, которую лично не могла лицезреть, ибо обзор закрывали спины стражников, что неожиданно начали отходить назад и тесниться в оборонительное кольцо. Как вдруг пара крепких скованных рук обхватила меня за талию и одним успешным рывком вырвала из плена, подняв вверх, как пушинку.

Пока я, ошарашенная и взволнованная, парила в двух метрах над землей, стражники испуганно пятились от разъяренного «Кинг-Конга», что в одиночку успел положить добрую половину их скромного отряда. К которому, судя по идущему из сторожевых башен шуму, уже спешило подкрепление. В то время, как одна поваленная часть стражников приходила в себя, а вторая пыталась грамотно перегруппироваться, Джеральд опустил меня на землю и сказал лишь одно: «Беги».

И я побежала. Со всех ног понеслась к лошадям. Эрнест весь уже пеной изошел, как ему хотелось действовать. Я судорожно отвязала коня, оттолкнувшись от деревянной балки, запрыгнула на него и уже приготовилась рвануть из города, косолапо отбиваясь от стражников, однако… А за мной никто и не гнался. Осмотревшись, стало ясно, что все силы тюремщики бросили на поимку одной жертвы — Джеральда. С подоспевшей подмогой они сумели окружить его и теперь пытались повалить, как стая голодных зомби.

— Сволочь! На коленях у меня ползать будешь и умолять о пощаде, жалкая безродная тварь! — доносились откуда-то визгливые крики главного надзирателя, которому, по всей видимости, опять досталось.

«Умолять такую высокомерную свинью? Не дождешься, — во мне зажегся неведомый ядовитый огонь, отравившись нутро всепоглощающей ненавистью. И, сказать по правде, подобное чувство напугало меня же саму. — Откуда в тебе взялось столько храбрости, женщина?»

Но уже поддавшись этому пылкому иррациональному чувству, я на всех парах направила возбужденного коня в толпу. Те, кто стоял по краям, первыми услышали нарастающий гулкий стук копыт; обернувшись, они с ужасом заметили несущееся на них крупное мощное животное. Несколько стражников тут же отскочили в сторону, остальных Эрнест вынуждал отступать, когда вставал на дыбы и бил копытами у них перед носом. Так вражеское кольцо было разомкнуто.

— Уходи! — крикнула Джеральду. И в отличие от меня, ему не нужно было повторять дважды.

Чтобы разбойнику хватило времени добрести до лошади, ведь ему повредили ноги, Эрнест как мог отпугивал стражников: лягался, кусался, толкался, чуть ли не запрыгивал на людей, лишь бы перекрыть им дорогу. Пока раскатистым громом не обрушился страшный приказ:

— Кретины, да убейте наконец эту адскую скотину!

На передовую вышли копейщики и синхронно направили острие к шее Эрнеста с желанием заколоть. Теперь нужно было вытаскивать нас из болота, в которое сама же и затянула. Найдя крошечную брешь в толпе, я развернула коня и собиралась сбежать, но стражники мгновенно сомкнули ряды, блокируя всякий путь к отступлению. Десятки острых копий сузились в круг и медленно стали надвигаться, как закрывающаяся пыточная «Железная дева».

«Гадство! И как из этого выбираться? Давить такую атаку нахрапом — не вариант: Эрнест сам напорется на клинок. Ситуация патовая, следовательно, остается только один выход».

— Ладно, ладно, сдаюсь! — закричала я, замахав руками. — Остановитесь, сдаюсь!

— Поздно спохватились, дамочка, — грозно сказал главный надзиратель. — За помощь беззаконнику и противоборство служителям закона вас в лучшем случае ждет многолетняя отсидка, а в худшем… — Он провел большим пальцем по горлу, намекая на обезглавливание. — Так что начинайте молиться, дабы вашей семье удалось добиться помилования у короля. Разумеется, ежели она имеет на это право. А вы, жалкие отродья, — гаркнул он на своих, — заканчивайте здесь и идите ловить остальных! Тц, даже с бабой справиться не можете.

— Сам-то давно меч держал, а, шарик с помоями? — с вызовом бросила главному надзирателю, которого от подобной наглости аж перекосило. — Давай же, покажи своим людям пример. Или только приказы можешь отдавать?

Не знаю, о чем я только думала, когда начала огрызаться с человеком, в руках которого скоро оказалась бы моя жизнь, но… спишем на предсмертное помутнение рассудка.

— Ты что себе позволяешь?! Да я лично вырву твой поганый прогнивший язык, дрянь! — Надзиратель мигом рассвирепел и потянулся за мечом, что болтался как давно ненужный отросток где-то под пузом.

Вытащить оружие из ножей с первого раза у него не получилось. Как и со второго. И с третьего. Только одышку заработал и вспотел, как горилла знойным летом. Однако всю комичность неуклюжего пыхтения раскабаневшей «гориллы» убивал леденящий страх перед сулящим трагическим будущим.

«Выйти сухой из воды теперь точно не удастся. Нужно было слушать Арена», — начала жалеть о своих безрассудных поступках. — Хотя задним числом всё кажется проще. Ладно, о себе побеспокоишься позже, нужно как-то Эрнеста спасать».

Я хотела спрыгнуть с коня и попытаться прорваться сквозь охрану, но не для того, чтобы сбежать самой — на это и не рассчитывала, — а для того, чтобы создать «просвет» для Эрнеста. Но сперва нужно было найти подходящую жертву: самого молодого и, по возможности, худосочного парня, ибо с крепкими мужчинами не смогла бы потягаться силой. Это скорее бы походило на жужжание надоедливой мухи.

Пока я в спешке рассматривала стражников, сзади неожиданно раздался звонкий металлический хлопок, который заставил вздрогнуть даже коня. Через секунду по каменной дорожке покатился шлем, пробитый короткой стрелой. Копейщик, которого лишили головного убора, со страхом в глазах выронил оружие и рухнул на колени.

Все, включая меня, стали озираться по сторонам в поисках стрелка. Недалеко от таверны, ближе к главной дороге, на лошади восседали двое: босой мальчик-подросток в сером мешковатом платье и взрослый всадник, державший арбалет наготове.

«Иоанн! — счастье сверкнуло в груди ярким фейерверком. — А с ним, должно быть, Рудольф. У них получилось!»

Хвала богам, радостная эйфория не накрыла с головой и я всё же сообразила, что нужно пользоваться моментом и драпать. Эрнест распихал зевак, а остальных взял на себя Иоанн. Никогда не забуду, как замирало мое сердце от каждой выпущенной стрелы, что со свистом пролетала совсем рядом.

И как же повезло, что Эрнест хорошо представлял, что делать, ибо я часто выпадала из реальности. Полностью вернулась лишь тогда, когда мы уже неслись по главной дороге. Впереди ехал еще один всадник, который расчищал нам путь. По широкой спине и окровавленной голове я догадалась, что это был Джеральд. От мысли, что с ним всё в порядке, у меня защекотало под ложечкой. Вернее, я думала, раз человек в состоянии держаться в седле, значит, с ним не всё так плохо. А то, что ему подпортили здоровье, это не оставляло сомнений.

«Какой же крепкий мужик… Поскорей бы вернуться, чтобы его подлатали», — грезила об успешном возвращении в логово разбойников. Что, кстати, странно, когда ты сам не являешься разбойником.

Однако расслабляться времени не было — неутихающие разъяренные вопли неплохо так подстегивали. Хоть мчаться галопом я и не привыкла, но сбавлять ход даже не думала. В тот момент сломанная от падения шея не столько пугала, сколько поимка взбешенными садистами.

За главной площадью уже виднелись долгожданные ворота. И пока крики стражников не дошли до часовых, они оставались открыты. Джеральду наверняка удалось бы проскочить, мне скорее всего тоже, а вот замыкающие Иоанн с Рудольфом точно оказались бы заперты. По всей видимости, это понял и Джеральд, так как он не сразу миновал ворота, а сперва схватил одного из мужчин — что в паре должен был крутить колесо, — поволок его через мост и выбросил в ров. Это увеличило наши шансы на побег: в одиночку закрыть ворота невозможно, выходит, нужна подмога с башен, а значит, минус один лучник, который дополнительно потратит время на спуск.

Так и произошло: к тому времени, как я подъехала к воротам, одна башня опустела, а внизу оставшийся мужчина изо всех сил пытался закрыть ворота, но смог лишь образовать небольшой трамплин, который под тяжестью Эрнеста быстро вернулся в исходное положение. Адреналин и нездоровый азарт бушевали в крови, сердце колотилось как бешеное, его стук сливался с оглушительным грохотом копыт в неумелую барабанную партию, но такую боевую и воодушевляющую, что я невольно чувствовала себя роковой бандиткой.

«Да! Мы справились! Мы выбрались! Всё хорошо! Всё получилось!» — как только мост остался позади, мысли заполнились победными словами. Покуда громкий удар не прогнал их прочь, как стаю испуганных птиц.

Я притормозила Эрнеста и оглянулась — лошадь Иоанна нерешительно мялась на мосту, а сам он лежал на земле с торчащей в районе груди стрелой. В голове сразу стрельнуло страшное — что Иоанн мертв. Однако он задвигался, даже смог встать и, ударив лошадь, отправил перепуганного ребенка подальше от башен. Рудольф растерянно начал ворочаться в седле, из-за чего лошадь снова сбавила темп, не понимая, что от нее хочет всадник.

— Рудольф, сюда! — закричала ему, пытаясь сосредоточить внимание на себе. — Езжай ко мне! Сюда! — развернула коня навстречу.

Рудольф смог собраться и пустил лошадь в галоп. Как только он проехал мимо, мои внутренние качели вновь опустились, даруя секундное успокоение, чтобы потом набрать очередной разгон, ведь перед глазами встал Иоанн. Прихрамывая и шатаясь, он неспешно шел спиной вперед и пытался отбиваться или уклоняться от стрел пока еще только одного лучника.

«Но если доберется конница стражников — ему конец. Сколько осталось времени? Думаю, немного. Но он ведь так близко. Близко. Но там лучник. Но один. А в движущуюся цель ведь сложнее попасть, верно?» — проскочила бессвязная мысленная борьба, итогом которой должен был стать ответ, в какую сторону мне следовало гнать лошадь.

Я до боли сжала поводья, прикусила губу и, пришпорив коня, поехала к Иоанну. Чтобы он не обернулся, слыша приближение неизвестного всадника, и из-за этого не пропустил стрелу, пришлось издали кричать во всё горло, что еду я, Ингрид.

Когда мы наконец поравнялись, я протянула руку, чтобы Иоанну было проще забраться, ведь его левое плечо оказалось прострелено. От каждого неосторожного движения рана разрасталась всё больше, выплескивая пульсирующую кровь… Так много, что ткань одежды уже не справлялась с ее впитыванием, и красные искривлено-овальные капли начали вырисовывать запутанный узор на земле.

Удар. Настолько сильный, что почти выбил меня из седла. Тело резко откинулось назад, и всю левую половину охватила острая раздирающая боль. Ядро болезненной пульсации объяло настолько большую площадь, что даже нельзя было понять, что именно причиняло такое страдание, забравшее силы даже на крик.

Я потеряла контроль над левой рукой: она болталась обмякшим отростком, излучающим лишь потоки неописуемой боли. Такой, что хотелось от нее избавиться, отрезать… Или хотя бы потерять сознание, чтобы ничего не чувствовать.

Но когда конь помчался, когда его тяжелые копыта стали вбиваться, как молот, в землю, по нервам понеслась настолько кислотно-обжигающая боль, которая, казалось, разъедала плоть, проникая всё глубже, до самый костей. Снова и снова. Снова и снова… Что заставило меня не просто молить упасть без чувств, а разом всё прекратить, оборвать тонкую нить жизни. Ведь никакого покоя, никакого облегчения никак не наступало…

Хотелось хотя бы слезть с лошади, ибо тряска истязала тело, как адский нашпигованный иглами блендер. Но ни спешиться, ни остановиться мне не позволили. Пришлось и дальше висеть на руке Иоанна и пробовать на вкус предоставленные болью блюда.

«Хватит. Молю. Прекратите тревожить мое тело. Хватит. Оставьте в покое. Не хочу больше! Не хочу ехать…»

Когда же тряска наконец закончилась, я с трудом разлепила воспаленные, покрасневшие глаза с надеждой на то, что увижу деревню разбойников, увижу Арена и испытаю долгожданное облегчение, что мы добрались, что опасность позади, что всё будет хорошо. Только это всё чушь собачья! Мы были лишь у самого начала горного хребта! До разбойничьего логова — еще минимум час езды!

«Нет. Я не выдержу столько. Нет. Дайте сдохнуть, пожалуйста», — немо сетовала я, пока преступники-заговорщики собирались вместе, укрывшись за елями.

Всем, блин, досталось. Все были «красивые».

Иоанн осторожно, дабы не задеть меня, слез с лошади, и они с Джеральдом принялись вынимать из его плеча стрелу. Чтобы этого не видеть, я отвернулась, однако… не следовало.

— Господи, — выдохнула дрожащими потрескавшимися губами, рассмотрев левую руку, походившую на «красный рукав».

На разодранной коже предплечья висела стрела. Наконечник пробил плоть, но пройти насквозь стреле не удалось, так и болталась в руке всё это время. Меня начало подташнивать. После увиденного мозг настойчиво принялся посылать сигналы о приступе истерии.

Но долго скулить и обмазываться соплями не пришлось: большие руки обхватили меня за талию и медленно, под вялый протест, опустили вниз.

— Нет, нет, не надо… — неуклюже просила оставить меня в покое сквозь слезы.

— Прости, но нужно вытащить стрелу, — мягко сказал Джеральд и отнес к рядом стоящему дереву, у которого оказывали первую помощь Иоанну.

Идея избавиться от стрелы мне не понравилась, потому что в фильмах обычно люди орали не когда в них стрелы попадали, а когда их именно вытаскивали! Однако из меня вырывались не крики, а лишь хриплые стоны. Надрывать голосовые связки сил попросту не было. Как и сил на любое сопротивление, так что, можно сказать, я превратилась в некое подобие потрепанной тряпичной куклы, которую таскали, куда хотели, и делали, что хотели.

— Черт, твою мать, отстой… — периодически вырывались ругательства, когда из меня «вырывали» стрелу.

— Она нас проклинает? — с испугом поинтересовался Рудольф.

— Надеюсь, что нет.

Иоанн, немного оклемавшись после экстренной «операции», подошел к своей лошади и достал из сумки небольшой сверток, который, вернувшись, отдал Джеральду. Сказали, что нужно обработать рану. Я была не против, но после небольшой приписочки, что нужно будет еще немного потерпеть, попыталась дать заднюю: «На сегодня с меня хватит. До свидания!»

— Ингрид, это необходимо, — твердо произнес Джеральд. — Ты ведь хочешь, чтобы у тебя осталась рука?

«Что? Терять руку не входило в мои планы», — его слова всё-таки дошли до моего капризного и детского на тот момент сознания.

— Угу, — кивнула я, дав согласие на продолжение экзекуции.

И вновь из меня посыпались глухие охрипшие стоны, ибо голос окончательно сел. Не знаю, что за зеленый порошок насыпали в рану, но казалось, будто кожу безостановочно прижигали раскаленным металлом. Стиснутые зубы скрипели, пот сыпался градом, тело лихорадочно трясло, а сердце бешено колотилось, работая на износ, — я была чертовски измотана. Сил совсем не осталось, даже взгляд не могла поднять. Прислушиваясь к жжению раны и разносившимся от нее болезненным спазмам, я лишь горестно пялилась в одну расплывшуюся точку — последнюю оставшуюся на плече родинку.

Вскоре веки налились свинцовой тяжестью и я провалилась в черную бездну. Гораздо позднее, чем того хотела.

Глава 28. Обнажение чувств

Боль. Тянущая, обволакивающая всё тело боль вырвала из пустого сна. Я с усилием приоткрыла слипшиеся веки, и за белёсой расплывчатой дымкой показались деревянные доски.

Я хотела приподняться, оглядеться, но тело будто онемело: ни ногой, ни рукой пошевелить, — так и продолжила пялиться в почерневшую древесину и вдыхать странный травянисто-земляной запах, исходивший непонятно откуда.

Вскоре сердце и ум наполнились страхом, ведь показалось, будто я находилась под землей, в гробу. И как ни силилась, ни пыталась, но контроль над телом никак не удавалось вернуть, даже слово вымолвить не могла. А так хотелось позвать на помощь, так хотелось увидеть кого-то… Но время шло, а так ничего и не изменилось. Я была одна. Напугана, растеряна и беспомощна.

Весь мой ужас выражался лишь в скатывающихся слезах, учащенном дыхании и изредка вырывающемся паническом мычании. Но, кажется, благодаря ему меня и услышали.

Где-то справа вдруг раздался скрип и послышалось слабое шевеление. Поняв, что со мной рядом кто-то был, я испытала облегчение. Не хотелось оставаться одной: слишком страшно.

— Ингрид? Ты очнулась? — пробился сквозь оглушительный звон мужской голос.

В поле зрения наконец попало пусть и размытое, но всё же лицо Арена. Ох, если б тогда могла, то в порыве чувств точно бы его обняла. Столько всего хотелось рассказать, стольким поделиться… Но тело позволило выразить мое эмоциональное возбуждение лишь в неком подобии искривленной улыбки и очередным градом из слез. На этот раз от радости. Но, по всей видимости, в тот момент мое лицо выражало что угодно, но только не радость.

— Ингрид, тише, успокойся, ты в безопасности, уже всё позади. Всё хорошо, успокойся… — нежными подбадривающими словами Арен словно пытался убаюкать мою мнимую тревогу.

Чтобы не волновать его, я расслабилась, выровняла дыхание и перестала плакать.

— Хочешь пить? — спросил Арен.

Осознав, что во рту у меня раскинулась самая настоящая пустыня, я «кивнула» глазами.

Парень отошел к столу, налил воду в кружку и вернулся. Он помог мне приподняться, и я наконец смогла осмотреться: мы находились в хижине. Там было шесть коек, у каждой стояло по табуретке — на парочке из них лежали вещи: рубаха, штаны или шляпа, — из стен торчали крупные гвозди, на которых одиноко висели ножны и пустой колчан, а единственный возле окна стол был завален деревянной и глиняной посудой.

«Похоже, до деревни разбойников мы всё-таки добрались».

Арен поднес к моим губам кружку, на что я, недовольно нахмурив брови, посмотрела сперва на воду, а затем на парня, как бы говоря: «Издеваешься? Я и сама могу, нечего как с немощной возиться».

Только вот ничего не вышло: ни черта я не смогла. Попыталась потянуться за водой, но… не то что рука, даже мизинец не дрогнул. От такой чудовищной беспомощности волнение снова охватило меня и голову тут же атаковали страшные мысли: «Что происходит? Почему не могу пошевелиться? Меня парализовало? Это навсегда? Я теперь инвалид?..»

— Ты не можешь двигаться из-за действия Рагнолии, — начал объяснять Арен, видя мое смятение. — Тебе дали из нее отвар, дабы тело направило все силы на заживление ран. Раз ты очнулась, то эффект скоро должен спасть. И это произойдет быстрее, если ты выпьешь немного воды.

Он вновь поднес кружку, а я, стиснув от злобы зубы, всё еще колебалась. Принимать подобного рода помощь было чертовски неловко. Однако жажда оказалась сильнее. Когда прохладная жидкость попала на «иссохший» язык и влажной змейкой проскользнула в горло, я неконтролируемо присосалась к кружке и с небывалой жадностью принялась поглощать воду, словно ее в любую секунду могли отобрать.

Когда организм утолил животную жажду и вернул осознанность, я почувствовала себя максимально жалкой и никчемной.

Арен отставил быстро опустевшую кружку, присел рядом и чуть погодя небрежно усмехнулся:

— Ты ведала, что Бог не забрал твой хвост удачи?.. Ежели б Иоанн не поведал мне, никогда бы не поверил, что лучник мог так промахнуться прямо у самой башни. Хотя после встречи с тобой пора бы уже перестать всему удивляться.

Пусть Арен и старался вести бодрый монолог, но его манера речи изменилась. Она стала непривычно медленной, скомканной и даже слегка заторможенной. Уже только по этому стало ясно, что он был сильно измотан.

«Интересно, сколько прошло времени?»

На улице стоял день, и казалось, что прошло всего пару часов после моей отключки. Однако в этом предположении заставил усомниться внешний вид Арена: потрепанный, усталый, с ленивым прищуром, словно веки вот-вот должны были сомкнуться — он будто не спал несколько суток. А значит, из-за меня мы потратили много и без того неблагосклонного времени.

«Плохо, очень плохо», — распереживалась я.

— Позволишь? — вдруг спросил Арен, нарушая давящую тишину. — Ежели разогнать кровь, то быстрее сможешь почувствовать тело.

Я сперва не поняла, что он имел в виду, но вскоре Арен аккуратно взял мою правую руку и, наблюдая за реакцией, начал растирать ее. Видя, что с моей стороны не последовало никакого протеста, он с чутким рвением сосредоточился на возвращении чувствительности моего запястья. Что выглядело весьма забавно, даже мило. Вернее, дело было в самом Арене: вроде никто не заставлял его делать то, от чего покраснеют уши, тело напряжется как струна, а глаза будут смущенно избегать моего взгляда. Но всё равно, борясь с неловкостью, он продолжал мне помогать.

И в конце концов я поймала себя на мысли, что смотрю на сконфуженного, но заботливого парня с открытой, естественной улыбкой. Я смогла нормально улыбнуться!

А еще смогла повернуть голову и заметить тугую повязку на предплечье с просачивающейся через ткань зеленой субстанцией, от которой и исходил странный земляной запах.

Арен приметил мой интерес и сказал:

— Рана несерьезная. Была бы для мужчины, — добавил он на тон ниже, словно дальше собирался поведать о чем-то ужасном. — Тебя охватила горячка. Посему пришлось всю ночь поить Рагнолией. Повезло, что она у них была. Вот и снова удача. Только…

Арен замялся и, склонив голову, крепко сжал мою ладонь. И я наконец смогла что-то почувствовать. Его силу и тепло. Пузырьки эйфории ударили в голову, ведь я чувствовала! Даже не догадывалась, что это так приятно, что банальное прикосновение может вызвать такую бурю чувств. Но еще как может!

— Ингрид, ты только сильно не огорчайся, но…

Однако натужные вкрадчивые слова Арена вмиг охладили мою стихийную радость.

«Что случилось? Что-то страшное, непоправимое? Ну же, скажи, не томи», — сгорала от тревожного нетерпения.

— Останется шрам, — тихо проговорил Арен, вскользь взглянув на повязку. А после с угловатой бодростью добавил: — Но это самая скромная плата, которую Он мог бы взять за выигрышную партию у смерти, разумеешь? Да? — с затаенной подавленностью всматривался он в мои изумленные глаза в ожидании ответа.

— Да, — полушепотом выдохнула я, улыбнувшись.

«Так ты переживал, что меня расстроит шрам? Серьезно? Только из-за этого? — тревога мигом улетучилась, оставив после себя смешанное чувство, благодарное и тягостное одновременно. — Еще и ухаживал за мной всю ночь? Поэтому у тебя так покраснели глаза? — Я смотрела в уставшее, сонное лицо Арена и осознавала, что его внимание ко мне не стоило того. — Прошу, не заставляй меня чувствовать себя еще более эгоистичной. Не переживай так из-за меня. Ведь я не та, кого ты любишь».

Однако его искреннее беспокойство, его забота и поддержка не могли не найти отклик в моем сердце. Ведь это приятно, когда о тебе волнуются, переживают, когда ждут твоего возвращения, когда обращают внимание на твое состояние, настроение, желания… И как тут можно остаться равнодушной?..

Чтобы отвлечься от смущающих чувств, я сосредоточилась на руке: сжимая и разжимая пальцы, понемногу разгоняла по венам кровь, благодаря чему через пару минут смогла свободно двигать запястьем. Приметив обеспокоенное внимание Арена, я подняла большой палец вверх.

— Видишь, всё супер, — задорно усмехнулась, пытаясь рассеять нависшие над ним грозовые тучи. — Со мной уже всё в порядке. Правда. Чувствую себя гораздо лучше, так что нам пора собираться.

— Нет, тебе еще рано вставать, — холодно отрезал Арен и опустил руку мне на плечо, тем самым мягко, но настойчиво прижав к подушке.

— Сказала же, что всё нормально. — Не скрывая раздражения, я убрала его руку и приподнялась, несмотря на попытки парня уложить меня обратно.

— Хорошо, хорошо, — отступил он, — но давай хотя бы еще одну ночь здесь проведем, а поедем уже утром?

— Нет, — категорично замотала головой. — Мы и так потратили много времени, нужно ехать. Как можно скорее.

Я резко встала с постели, из-за чего тут же потемнело в глазах и повело в сторону. Арен успел подхватить меня и усадил обратно на кровать. Затем он вновь наполнил кружку и поставил ее рядом на табуретку.

— Тебе нужно пить побольше воды и отдыхать. Но раз ты настаиваешь, давай я сам всё подготовлю к дороге, а потом уже приду за тобой, договорились?

— Ладно, — согласилась я, гневно вцепившись в кружку. Принимать собственную слабость было тяжело.

— Ни о чем не волнуйся. Всё будет хорошо.

Когда Арен покинул хижину, я попыталась размяться, чтобы быстрее вернуть тело в прежнюю форму. Но ключевое здесь слово «попыталась». Конечности будто превратились в жесткий цемент и мягкий пластилин одновременно: ни поднять толком, ни ровно удержать. В таком состоянии вставать на ноги вообще было опасно. Телу действительно требовалось время «прийти в себя». Только вот не хотелось с этим затягивать. Не хотелось стать в тягость. От меня и так был ворох проблем, а тут еще эта напасть…

Не знаю, сколько еще бы времени размышляла о своей никчемности — это занятие, похоже, мне очень полюбилось, — но осмысленный взгляд на «голые» пальцы пробил нутро осязаемым током.

«Где кольцо?!» — с ужасом обнаружила пропажу.

Я хаотично начала озираться по сторонам — на видных местах оно нигде не лежало. Затем, превозмогая боль и проглатывая буйствующее сердце, я оползала всю хижину, искала под столом и кроватями, беспардонно рыскала по глиняным горшкам и кувшинам. Ободрала коленки, вогнала занозы, опять порезалась, но кольцо так и не нашла.

«Посеяла… О боже, как же так? Как я могла? — схватилась за голову, задыхаясь от паники. — Всё пропало. Что я наделала? Это конец. Боже…»

И я сорвалась. Даже мои мысли захлебнулись в слезах. Игнорируя телесную боль, я осела на холодный твердый пол и начала качаться как припадочная. Меня всю трясло, легкие горели, сердце ломилось сквозь ребра, голова ноюще пульсировала. Осознание того, что я потеряла кольцо, безбожно резало меня на куски. Как можно было так налажать?!

— Мы умрем из-за меня? Две семьи умрут из-за того, что я думала о чем угодно, но только не о задании? Серьезно? — истерически всхлипывала, давясь слезами. — Мне всего лишь нужно было сберечь кольцо. Всего лишь. Никто ж не просил его отнести в долбаный Мордор! Черт, черт! Ненавижу себя!..

«Нужно сказать Арену, — промелькнула в голове мысль, от которой в груди разгорелось еще более ядовитое пламя. — Но как? Как о таком можно рассказать? Понимаю, что надо, но… боюсь. Я боюсь. Черт, гадство! И он еще что-то про мое везение говорил?! Чтоб меня, растеряху тупорогую!»

Злость к себе достигла такого пика, что я осознанно начинала причинять вред телу, будто пытаясь тем самым наказать себя за ошибку. Непростительную, чудовищную и, скорее всего, фатальную. Во мне не осталось ни единого проблеска надежды, ни единого представления, что всё можно исправить, — вера в благополучный исход гнила и стремительно разлагалась, словно ее пожирали тысячи термитов.

И в скором времени обостренное чувство безысходности полностью поглотило меня, оставив лишь жалкую оболочку, не способную больше идти вперед. Злость, гнев, обида, стыд, тоска — ничего не осталось, всё выгорело, даже сильные эмоции вмиг покинули меня. Внутри царило гробовое оледенелое принятие. Я была готова к самому худшему. Настолько, что если бы в тот момент стояла на краю пропасти…

Раскатистый мужской смех, раздавшийся под окнами, вывел из угнетенного транса. Всё еще находясь во власти апатии, я поднялась с пола и, покачиваясь, направилась к двери. В мыслях крутилось только одно: рассказать о потере Арену. А дальше будь что будет. Мне уже было всё равно. Пусть разозлится, накричит, да хоть прибьет на месте. Возможно, подсознательно я бы даже хотела этого…

Высунувшись из хижины, я осмотрелась в поисках знакомого лица. И оно быстро нашлось. Правда, не совсем то, что было нужно.

— Ингрид? — удивился Иоанн и, бросив начищать сапоги, направился ко мне. — Зачем встала? Тебе еще пару дней отдыхать положено, возвращайся в постель, — неожиданно серьезным, даже командным тоном сказал он.

— Нет у меня пары дней, — отрешенно прошептала я. — Где Арен?

— В смысле? Вы разве не договорились?

— О чем?

— Оу-у… — неоднозначно протянул Иоанн и отвел взгляд. Он каким-то образом знал больше меня. И это раздражало.

— В чем дело? А ну, говори: куда дели Арена?

— Мы тут ни при чем. — Иоанн быстро поднял руки, словно сдаваясь. А затем с виноватым видом проговорил: — Просто, ну, похоже, приятель без тебя решил уехать.

— Что?! — исступленно вскрикнула и, боясь упасть, вцепилась в перила. — Мне не послышалось? Уехал? Как он мог? Куда? Да и что он сможет сделать без…

В те секунды мои извилины таки нашли ответ на вопрос: «Куда же подевалось кольцо духов?»

«Так это Арен его стащил? Арен?.. Я убью его! Убью! Голову откручу мерзавцу! Да я тут чуть с ума не сошла! Капец! Олух он, болван и имбецил!..»

— Только не злись на него, — Иоанн попытался унять мою ярость. — Тебе ведь еще рано путешествовать, а покамест отлежишься, он уже и вернется, глазом не успеешь моргнуть, — подмигнул он с доброжелательной улыбкой, чем выбесил пуще прежнего.

— Вернется? Я ему так вернусь, что потом не встанет, — злобно прошипела я и начала спускаться по лестнице.

— Эй, погоди-ка. — Иоанн настойчиво преградил путь. — Не нервничай так, вернется твой любимый. Поверь мне, он не врал.

— Кто тут «любимый»? Идиот он. Как только посмел?.. Догоню — прибью. Так, где моя лошадь? — требовательно спросила, взяв курс в сторону стойла.

— Что за шум, а драки нет? — Из соседней хижины вышел Робин и подошел к нам.

— Птичка вот, не до конца окрепнув, улететь пытается, — начал объяснять Иоанн.

— Да? Не волнуйся, — обратился ко мне Робин, — я не супротив, коль останешься у нас, пока не оправишься. Всё-таки ты помогла Рудольфу вернуться домой. — Он с неприкрытой радостью в глазах посмотрел на толпу носящихся от петуха мальчишек. После чего по-дружески приобнял Иоанна. — И за этого гуляку тоже благодарю. Только жаль, что так вышло, — указал он на повязку на моей руке.

— Ничего. Но, надеюсь, вы сдержите свое слово и отпустите меня.

— Разумеется. — Разбойники переглянулись, не сумев взять в толк, почему их хотят обвинить во лжи.

— Вот и отлично, тогда я уезжаю. Прямо сейчас.

— Но…

— Никаких «но», я не передумаю. Лучше помогите собраться.

— Эх, и вот что с ней делать? — вздохнул Робин, почесав затылок. — Ладно, держать силой никто не будет. Так что, друг, — похлопал он Иоанна по плечу, — помоги даме собраться в дорогу и проводи до куда скажут.

Тот в ответ одобрительно кивнул. Несмотря на поврежденную руку Иоанн не отказался провести меня через горы. Правда, когда выведал, куда мы держали путь, с его лица быстро пропала беззаботная улыбка, а в голосе появилась некая опаска, с которой он попытался переубедить меня ехать в Маклоненский лес. Но я была непреклонна. Ведь какой тогда оставался выбор? Сидеть и ждать смерти? Спасибо, не интересует. Плюс ко всему, я была преисполнена желанием набить кое-кому морду.

Когда Иоанн закончил снаряжать лошадей, он ненадолго отлучился, а вернулся уже с небольшим мешком.

— Тут еда и немного денег. Ну, за твои старания, — с нотками смущения пояснил он, видя мой интерес.

— Совесть очищаем, да? Но всё равно спасибо, — кивнула с благодарностью.

— Тебе помочь? — Иоанн подал руку.

Даже с помощью мужчины я с трудом вскарабкалась на лошадь. Боль никуда не делась, но по сравнению со вчерашней была вполне терпимой.

Когда мы покидали деревню, нас окликнул Джеральд, едва успев остановить у ворот. Хотя узнать его можно было только по голосу, иначе я бы ни за что не приблизилась к здоровенной перебинтованной мумии, что пошатываясь и надсадно кряхтя направлялась в нашу сторону.

— Ох, уже уезжаете? Как жаль, — расстроенно проговорил Джеральд. А затем, хрипло отдышавшись, разбойник вдруг поклонился. — Сердечно благодарю вас за помощь, госпожа Ингрид. Я этого никогда не забуду!

«Госпожа?» — опешила я.

— Даст Бог, когда-нибудь мне удастся отплатить вам за спасение. А покамест могу лишь пожелать доброй дороги!

— Благодарю, — искренне улыбнулась Джеральду. — Берегите себя и… до встречи, — попрощалась я и с легким сердцем покинула разбойничье логово.

***

Стоит признать, Иоанн со всей возможной для него ответственностью подошел к моему сопровождению: сосредоточился, так сказать, на деле, а не пустой болтовне. Как знать, возможно, приблизившаяся к его сердцу коса смерти — вернее, стрела — вынудила что-то переосмыслить в своей жизни. И неожиданный откровенный разговор о прошлом это только подтвердил.

Иоанн покинул семью, как только ему исполнилось тринадцать. Он хотел вернуться в отчий дом достойным человеком, которым можно было бы гордиться и который смог бы обеспечить достойную жизнь родне. Поэтому и устроился на службу к наемному рыцарю, который со временем обучил его воинскому делу и приоткрыл дверь к светлому, как тогда казалось, будущему. Но чем выше Иоанн поднимался по лестнице жизни, чем ближе подбирался к королевскому двору, тем сильнее увязал в преступности.

— Человек чести должен соблюдать клятвы, даже если придется служить тому, кто этой чести не имеет. Но я так страстно желал стать образцом отваги и благородства, всем сердцем хотел преданно служить королю и защищать державу, из-за чего слишком долго закрывал глаза на то, что мой рыцарский меч служит не благородной цели, а низменным потребностям безликих хозяев.

Высокие помыслы медленно, но бесповоротно разбивались о коварство и жестокость королевских псов. И однажды Иоанн больше не смог этого выносить. Всего одно неповиновение перечеркнуло все его заслуги за долгие годы службы и в одночасье сделало врагом народа. Как и его семью, которая вынуждена была бежать с родных земель и искать пристанище в соседнем королевстве.

Однако родители не пережили долгого скитания: сперва от лап медведя умер отец, а затем из-за болезни ушла мать.

— Ты напомнила мне о ней, — с затаенной тоской сказал Иоанн. — Она до самого конца, как могла, оберегала и защищала нас с братом. Как ты в Норде. Так что прими благодарность от нас обоих.

— Обоих? — с недоумением посмотрела на мужчину.

— Да, Джеральд мой младший брат, — объяснил он, кротко улыбнувшись. — Так что теперь братья Морпаки у тебя в долгу. Надеюсь, когда-нибудь наши таланты тебе пригодятся. Будем рады помочь. Особенно если потребуется подправить кому-то лицо.

— Но вы такие разные, — всё еще не могла поверить услышанному.

— Да, это многие подмечают. Мы еще с детства отличались. Но, думаю, это и хорошо: два неотразимых красавца точно бы свели с ума всю деревню, а так выбор был очевиден. — Иоанн горделиво расправил плечи и вскинул голову.

«О, наконец-то узнаю прежнего Иоанна. И это, на удивление, радует. А ведь совсем недавно раздражало. Да уж, человеческие взаимоотношения — та еще сложная штука».

— К слову о красавцах, — Иоанн вдруг остановил лошадь и устремил взгляд куда-то вниз, — смотри, кто там в тенёчке отдыхает.

У подножия отрога, за протекающей горной рекой, на берегу спал Арен, укрывшись вместе с Эрнестом от палящего солнца под кроной невысокого дерева.

— Ого, — искренне удивилась тому, что найти беглеца оказалось относительно быстро и просто.

Арен меня точно плохо знал, раз решил особо не прятаться и не скрываться в диких зарослях. Неужто думал, что я так просто смирюсь с его поганой выходкой и буду тихо-мирно ждать в разбойничьем логове? Ох уж этот сказочник. Ох уж этот сказочный!..

— Что ж, Иоанн, спасибо, что сопроводил. Дальше я сама.

— Уверена?

— Свидетели кровавой расправы мне ни к чему.

— А как насчет сообщника?

— Хм, — призадумалась, — а знаешь, в одном деле сообщник мне бы пригодился.

— Вспомнила, кому нужно подправить лицо?

— Ага. Привязался тут один надоедливый лис…

— И это, как понимаю, не он? — с примиримой досадой Иоанн указал на спящего парня.

— Нет. К этому я сама привязалась. И он сильно пожалеет, что так нагло решил оборвать эту веревку, — гневно прорычала я, не сумев сдержать эмоции.

— Понял. Смотри, не заляпай платье, мясник, — усмехнулся Иоанн и развернул лошадь. — Там за ельником будет тропинка, спустишься по ней. Удачи. Пусть и неохота расставаться, но мысль об обещанной встрече будет хоть как-то согревать меня в эти томительно долгие часы разлуки с тобой, моя дорогая…

— Я ее вообще-то Джеральду обещала, — свела на нет его драматичное прощание. — А вот нам, злоумышленникам, встречаться опасно, так что ограничимся голубиной почтой.

— Тц, вот так всегда, — Иоанн огорченно развел руками. — Оттого и не люблю знакомить его с приглянувшимися девушками: они вечно выбирают его. Хотя сдается, в этом вопросе мы оба оказались не у дел. Жаль. Но если вдруг передумаешь, ты знаешь, где меня найти, — подмигнул он с коронной игривой улыбкой. — Наведывайся, будем рады. Всего доброго, госпожа Ингрид.

— И вам, мистер Морпак. Берегите себя и брата.

Мы обменялись учтивыми поклонами и разъехались.

Когда я переправилась на другой берег и подъехала к временному лагерю Лариона, то еще несколько минут буравила спящего парня гневным взглядом. Особым вниманием пользовался его указательный палец, на котором красиво переливалось в лучах пробивающегося сквозь листву солнца Кольцо Стихии.

«Может, вместе с пальцем его и забрать? Чтоб неповадно было засранцу».

— Подъем! — гаркнула, как злобный тюремщик.

Арен мигом проснулся и на рефлексе потянулся к оружию, но, разглядев меня, с недоумением прищурился.

— Ингрид? — Он настолько не верил глазам, что даже начал их тереть, думая, что это сон. — Погоди, что ты здесь делаешь? Как добралась?..

— Разве я должна отвечать на вопросы? — перебила его с неприкрытой враждебностью. — На себя стрелочку перевести не хочешь? Бросил меня, забрал кольцо и при этом не сказал ни слова! Хоть представляешь, как я переживала? Чего только не вообразила?.. Хотя о чем это я? Ты ведь думал только о своем душевном спокойствии, а на мое — плевать!

— Ты же едва держишься в седле, — мрачно проговорил Арен, не сводя глаз с моего дрожащего от перенапряжения тела.

«Он что, проигнорировал все мои слова?! — разозлилась пуще прежнего. — Ладно, значит, надавлю на чувство вины».

— Верно, мои силы уже на пределе, а всё потому, что я как можно скорее хотела тебя нагнать. Так что если сейчас отправишь обратно, то я точно свалюсь где-нибудь с лошади и стану ужином диких зверей. Поэтому выбирай: либо остаюсь, либо грех за мою смерть падет на твою душу.

— Да как ты?.. Как только можешь говорить подобное? — Арен бросил на меня взгляд, полный растерянности и боли. Его голос задрожал, а дыхание участилось. — Не понимаю. Я не понимаю тебя, Ингрид. Что, ради всех святых, ты делаешь? Мало досталось? Действительно хочешь?.. Нет, ты не должна здесь быть. Возвращайся немедля! — неожиданно сорвался он на крик, что стал для меня горьким ядом.

— Арен, успокойся, я всего лишь хочу продолжить с тобой путь, сил мне хватит.

— А я — нет. Уходи.

Его резкие слова обрушились на мое сознание как камни, брошенные в спокойный пруд, — и мой рассудок помутнел. Я не узнавала Арена. Во всем его естестве читалось враждебное отчуждение. Как в самом начале. Но почему мы снова вернулись к этому?

— Я не желаю идти с тобой дальше. Только задержишь, — продолжил «добивать» меня Арен, пока седлал коня. — Поэтому, раз силы всё же остались, потрать их на возвращение. К слову, медведи здесь не водятся, так что съесть тебя будет некому. И не переживай, с духами я сам разберусь.

— Правда хочешь, чтобы я уехала? — тихо спросила, борясь с сдавившим горло комом.

— Да.

От этого мгновенного решительного ответа я ощутила ни на что не похожий укол в сердце. Арен даже не колебался. Просто уходи — и всё. Это было до боли обидно. И это было несправедливо. Чертовски несправедливо. После всего…

Я гневно сжала поводья, проглотила слезный ком и спросила:

— Тогда почему не смотришь мне в глаза? Разве после всего, через что мы прошли, я не достойна хотя бы услышать честный ответ прямо в лицо?

— Да что за околесицу ты несешь? — как загнанный зверь, сдавлено прорычал Арен где-то за Эрнестом.

— Я сделаю так, как ты хочешь. Я уеду, — старалась говорить спокойно и уверенно, но голос всё равно дрожал из-за нервозности и бушующих внутри чувств. — Но прежде ответь мне: почему я должна оставить тебя, пройдя уже такой длинный путь?

Арен шумно вобрал в легкие воздух, и я уже приготовилась выслушать тираду о своей бесполезности, но вместо очередных обидных слов он просто тяжело выдохнул, так и не сказав ни слова.

«Он колеблется», — поняв это, я ощутила прилив сил, будто бы нашла крошечную брешь в его броне и, вооружившись воображаемой шпагой, решила идти до конца.

— Арен, почему? Ответь.

— А сама не ведаешь? — нервно бросил он.

— Нет. Расскажи мне. Прошу. Я не понимаю.

— Ингрид, — Арен вдруг произнес мое имя с такой нежностью, что сердце невольно пропустило удар, от которого в груди разлилось приятное тепло. — Разве еще не осознала, как это путешествие опасно? Изначально не стоило брать тебя с собой. Ты бы тогда не… Нужно было самому… — Его дрожащий голос с каждый словом становился всё тише, пока совсем не смолк.

Пусть Арен и спрятал от меня свое лицо, но ему не удалось скрыть эмоции, которые противоречили словам и обнажали истину.

— Если правда хочешь, чтобы я ушла, тогда почему плачешь? — спросила я, хотя у самой глаза были на мокром месте.

— Потому что не хочу тебя потерять, дуреха, — заговорил он «в нос», чем растрогал меня еще больше.

— Так не бросай меня больше, дурень!

— Сама ускачешь, когда захочешь! Разве смог я остановить тебя от сделки с разбойниками?

— Больше никуда не уйду!

— Обещаешь?.. — Как обухом ударил по голове. Кажется, меня подловили на слове. — Почему молчишь?

— К-как такое обещать можно?

— Как? Глядя прямо в глаза.

— Я не об этом. Так, собрался? Давай, поехали уже, — нервно протараторила, пытаясь соскочить с темы.

— Успеется, отдохни немного.

— Чтобы ты снова без меня уехал?

— Не уеду.

— Обещаешь?.. Эй, чего молчишь?

— Клятву придумываю, не бойся.

— Ха, обойдусь. Лучше помоги слезть.

Арен наконец покинул свое укрытие в виде могучего Эрнеста и, смущенно опустив голову, зашагал ко мне. Ему было неловко. Он всячески старался избегать зрительного контакта, но всё же это оказалось неизбежно. С моей перевязанной рукой я могла слезть с лошади, только приземлившись в чьи-то крепкие объятия, оказавшись в которых… взгляд так и затянуло в знакомо-родную бездну темно-карих глаз, слегка покрасневших от слез. И Арен перестал убегать, отворачиваться, он открыто смотрел на меня, будто только увидел, и не хотел отпускать.

— Спасибо, — прошептала я, осознав, что наше немое общение «глаза в глаза» немного затянулось.

— А, прости. — Он опустил меня на землю, и приятное тепло от его рук тут же испарилось, возвращая прохладную неловкость.

Не справляясь с накатившим волнением, Арен вдруг яро стал ерошить свои волосы. Однако помимо смятения на его лице отразилось и сожаление.

— Ингрид, знай, у меня нет ни одной мысли супротив тебя. Единственное, чего желаю, — уберечь тебя. А когда вы вернулись из Норда, когда увидел тебя — без сознания, в крови, — я испугался. Никогда в жизни я не испытывал такого безмерного пожирающего страха. В голову закрадывались страшные мысли, они искажали рассудок. За весь бессонный час, когда ты билась в лихорадке, я осмыслил, что не смог бы вынести твоей кончины. Хвала Всевышнему, что отвел от этой участи. Однако страх потери крепко поселился во мне. Именно из-за него я так поступил с тобой. Не следовало, знаю. Вернее, я только сейчас это осознал. Благодаря тебе. Прости меня, я искренне раскаиваюсь, что так поступил с тобой. Даже не представляю, что ты чувствовала. Прости.

Я настолько растворилась в его искренних, трогательных словах, что даже не заметила, как Арен подошел и осторожно начал вытирать мои слезы.

— Не плачь, Ингрид. Только не ты. Ты ни в чем не повинна. Прошу, не гневайся на мои острые речи. Я попал в свою же паутину лжи: не хотел более узреть твои муки, но сам же их и сотворил. Прости, что оставил тебя. Я бежал от самого себя. Ведь истина в том, что желаю видеть тебя рядом. Всегда. И причиной тому служат чувства, что я питаю к тебе.

«Ой, нет, нет, нет, не туда, — мне будто влепили отрезвляющую пощечину. — Стой. Не сейчас. Так нельзя. Нельзя давать ему очередную ложную надежду. Нужно как-то отвести его от этих мыслей».

— Ох, Арен, ты явно что-то путаешь. Да, точно, сильное беспокойство перепутал с лю… с чувствами. — Теперь уже я всячески старалась избегать его взгляда. — Мы оба много пережили, поэтому нужно время, чтобы успокоиться, прийти в себя. А когда всё образуется, когда всё наконец встанет на свои места, сам же потом своих слов стыдиться будешь, Ларион, так что давай-ка…

— Не стыдился тогда, не буду и сейчас, — твердо произнес он, вызывая внезапный поток мурашек. — Я, разумеется, понимаю, что ты подлинно потеряла воспоминания, но чтобы так неверно истолковать мои деяния, чтобы не узреть правду, когда я почти всю ее тебе поведал… это надо потрудиться. — В уголках его губ мелькнула тень улыбки, а в глазах отразилась затаенная безутешная печаль. — Дозволь сказать кратко: Ингрид, ты та самая девочка, которой я дал обещание в детстве…

— Арен, не надо… — пыталась его остановить, но тщетно.

— Ты та, кто не дает моему сердцу покоя. Ингрид, ты — любовь моей жизни.

Услышать это было невыносимо больно. Его слова опаляли, разрывали изнутри, а всё потому, что предназначались не мне. Я не имела прав на эти чувства: ни принять, ни отвергнуть.

Однако дилемма заключалась в том, что Арен тоже начал мне нравится. Мне начал нравится человек, которого вскоре, возможно, я больше никогда не увижу. И который, возможно, больше никогда не увидит ни меня, ни ту Ингрид, которую любит всем сердцем.

«При любом раскладе мы будем вынуждены страдать. Снимем проклятие или нет, мы всё равно обречены. Может, в этом и кроется наше истинное возмездие? Наша плата за грехи предков?»

Осознание неизбежной трагедии вызвало сокрушительный прилив грусти и обиды, отчего глаза непроизвольно наполнились слезами, а ноги подкосились от слабости. Арен прильнул ко мне и несмело, робко попытался приобнять. Ощутив поддержку и успокаивающее тепло, я не смогла устоять, поэтому сдалась, отпустила себя и погрузилась в нежные согревающие как тело, так и душу объятия…

— Ай! — вскрикнула из-за внезапной резкой боли.

— Что случилось? — Арен мигом отстранился.

— Рука. Ее пока лучше не беспокоить.

— Прости, я не хотел.

— Ха, и сколько раз ты уже передо мной извинился? Видать, засвистелся сегодня рак на горе.

И вместо того, что спросить, причем тут раки и свист, Арен просто засмеялся.

— Вновь немыслимые вещи толкуешь. В этом ты неизменна, — проговорил он, одарив меня мучительно-приятным ласковым взглядом.

«И вот что теперь с этим делать?..»

Глава 29. Преодоление стихий

Дальнейший путь проходил гораздо спокойнее. Во всех смыслах. Больше не встречались ни разбойники, ни стаи голодных волков, ни другая опасная живность.

Во время поездки я утолила интерес Арена по поводу того, что на самом деле произошло в Норде, ибо он поверил не всем «показаниям» Иоанна. А когда проговорилась, что именно этот плут сопроводил меня до него, на лице Лариона быстро поселилось недовольство. Пришлось усмирять его природную ревность: сказала, что Иоанн, как и остальные разбойники, теперь видели во мне боевого товарища и даже были не против моего вступления в банду. Да, приукрасила немного, зато Арен хоть посмеялся с того, что я только с разбойниками общий язык и нахожу. К слову, занятное замечание, над которым следовало бы задуматься, но… Вскоре мыслями овладел лишь страх, ведь мы подошли к жуткому, мрачному лесу, объятому плотным призрачным туманом.

Вокруг властвовали холод, серость и безжизненная пустота, которую разрывали лишь одинокие высохшие деревья с их острыми скрюченными, как когти старой ведьмы, сучьями, готовыми в одночасье впиться в кожу, стоит только потерять бдительность.

Неестественно безмолвную тишину нарушали только лошади: они ни с того ни с сего взволнованно ржали, вздрагивали и уходили с тропы, словно видели или слышали то, чего не могли уловить мы. И это пугало еще сильнее.

— Что это за место? — спросила я, поглубже закутавшись в плащ.

— Маклоненский лес.

— Это он? Что здесь произошло?

— Люди пытались выжечь его дотла. Слышала ведь, как некоторые судачили, что сие место находится под властью нечистых сил?

— А ты этому веришь?

— Ну, я ведаю лишь истории от кочующих торговцев, что узрели здесь необъяснимые вещи и неких странных созданий.

— И много было этих историй? — робко поинтересовалась, пытаясь совладать со стуком зубов, что начался не столько от холода, сколько от растущей тревоги.

— Знаешь, а ведь много странных и необъяснимых вещей я познал и от тебя. И по сей час жив, — добавил он, усмехнувшись. — Возможно, люди просто бежали от неизведанного. Сложно винить их за это: лучше убежать от зайца, нежели угодить в пасть к медведю. Поэтому давай сохранять спокойствие, но при этом не забывать об осторожности.

— Ох, божечки, — испугалась я, вдруг ощутив что-то холодное на макушке.

— Что такое? — переполошился и Арен.

Я прикрыла ладонями голову и с опаской взглянула вверх — с непроглядных серых небес посыпались ледяные капли.

— Кажется, дождь начинается, — прошептала я, потеряв силу от страха.

— Давай найдем пристанище, где сможем укрыться.

Оглушающей белой стеной ливень обрушился на землю в мгновение ока. Промокли мы до нитки быстро, и, казалось бы, зачем теперь искать укрытие? Но оно было просто необходимо: капли, будто острые камни, озверело били по телу, причиняя реальную боль. А когда «атака» пришлась на рану, я даже не сумела сдержать крика. А каково приходилось Арену? Ведь его тело было в куда более ужасном состоянии.

Мы пытались действовать сообща, но из-за густого, непроглядного ливня не то что слышать, даже видеть друг друга оказалось проблематично. Еще и лошади то и дело норовили разойтись по разные стороны, словно нарочно пытаясь нас разделить. Благо Арен не растерялся: пока неуправляемая стихия не воцарила хаос, он успел соединить лошадей общей веревкой, привязав ее к седлам на два узла.

За всё время нашего слепого блуждания веревка настолько часто натягивалась до предела, что вместо поводьев я вцепилась именно в нее, боясь, что в один момент она могла оборваться.

Прикрывшись от дьявольского ливня сумкой, я не сразу заметила, как лошадь Арена остановилась, но парень таки сумел приблизиться и докричаться до меня. Я подняла голову и посмотрела туда, куда он указывал. Недалеко за склоном, в низине, вырисовывался почти четкий нетронутый дождем круг. Посреди бушующей стихии это выглядело поистине невероятно. С одной стороны, мы нашли место, где можно было укрыться, но с другой…

«Вдруг там опасно? Откуда нам знать, что произойдет, если встанем на эту землю? Вдруг она заколдованная какая? Или проклятая?.. Хотя так-то мы уже прокляты. Но всё же… Э-эй, куда?!» — растерялась я, поняв, что Арен ведет нас в лапы очевидной чертовщины.

Я изо всех сил принялась дергать за связывающую лошадей веревку, вынуждая Арена обратить на себя внимание. А то его непоколебимая упертость в продвижении к «сухому кругу» вызвала подозрение о некой околдованности.

Однако, заметив яростное сопротивление, Арен всё-таки подъехал ко мне, подлез под плащ и, сказав одно глухое, едва различимое «Смотри», указал куда-то вверх. Я прищурилась, проследила за его рукой и где-то высоко-высоко приметила нечто пышное и раскидистое. Это оказалась крона гигантского, массивного дерева, которое, возвышаясь над остальными близстоящими деревьями, закрывало своей листвой и их. Именно этот «великан», не пропуская сквозь плотную кущу дождевые капли, и образовал то необъяснимое до этого момента явление.

Когда мы наконец добрались до укрытия, Арен поспешно спрыгнул с лошади и направился вглубь круга на поиски хвороста для костра.

Я тоже хотела помочь, вдобавок бы немного подвигалась и согрелась, но тело резко сковало в неподъемный камень. Я прижалась к лошади, скрючилась чуть ли не в позу эмбриона и никак не могла даже руку оторвать от груди, настолько организм пытался сохранить скудное тепло. Но еще более тревожным звоночком стал сухой отрывистый кашель, нещадно раздирающий легкие.

«Сдохнуть от простуды только не хватало. Из всего обилия вариантов смерти этот был бы самым скучным. А значит, наиболее вероятным. С моим-то везением».

— Ингрид, ты как?

«Хреново», — тут же всплыл мысленный ответ.

— Н-нормально, просто з-замерзла, — выдавила я, борясь с лихорадочной ломкой во всем теле.

— Я развел огонь. Позволь помочь. — Арен протянул мне руку.

— Позволяю, — усмехнулась уголками губ, — только если спра-ах… — не успела договорить, как уже оказалась в его объятиях. Однако же быстро он наловчился снимать меня с лошади.

«Странно, Арен ведь тоже промок, так почему через влажную ткань так отчетливо ощущается тепло?.. Так приятно», — безотчетно наслаждалась нашей вынужденной близостью.

Арен отнес меня к разгоравшемуся костру. Бойкий танец ярких языков пламени овладел моим «пустым», податливым сознанием, треск сухих веток отвоевал мой оглушенный ливнем слух, а живительное тепло еще никогда не работало так буквально. На время даже позабыла о своем предболезненном состоянии… Покуда кашель вновь не напомнил о себе.

Лицо, руки и грудь уже пылали от жара ненасытного огня, а внутри по-прежнему царил колючий холод. В попытках хоть как-то унять морозную боль, царапающую легкие при каждом вздохе, я наклонилась к костру — слишком близко, слишком опасно — и попыталась чуть ли не втянуть в себя обжигающее тепло.

Почему-то вспомнилось время, когда я болела и бабушка Нора заботилась обо мне, в частности заставляя пить теплое молоко с медом или малиновым джемом. Хотя в итоге молоко почти всегда оставалось нетронутым, а вот баночки со сладким лакомством опустошались подчистую… И она никогда не ругала меня за это. Лишь одаривала снисходительной улыбкой и молча забирала стакан с давно остывшим молоком.

«В детстве я за день получала столько любви, внимания и заботы, сколько сейчас и за год не добуду. Хочу вернуться назад, в ту зиму, хочу вновь сидеть у камина, укутавшись в плед, и под треск поленьев слушать сказки бабушки, пока ее певучий проникновенный голос не убаюкает и не погрузит в спокойный сон… А если вдруг просыпалась, когда она несла меня в постель, то бабушка всегда оставалась рядом, гладила по голове и что-то тихонько напевала до тех пор, пока я вновь не засну. Тогда было так спокойно. Никаких тревог, никаких душевных мук и кошмаров. Я чувствовала себя в безопасности, под защитой. А сейчас… Жить так страшно и сложно. Но я не хочу об этом думать. Лучше вспомнить что-то хорошее, приятное, как те зимние вечера…»

Спасаясь от страхов и плохих мыслей, я настолько погрузилась в далекие, но поистине согревающие воспоминания, что в один момент будто на самом деле ощутила прикосновение родных бабушкиных рук.

— Тебе уже лучше? — как и она, спросил кто-то. Но этот голос хоть и был далек от мелодичного голоса бабушки Норы, но в нем так же слышалась забота.

Я нехотя открыла полусонные глаза и вернулась в неприглядную реальность. Тело продолжало лихорадить, голова всё так же болела, а кости ломило, однако… впереди оживленно-ярко горел костер, что-то похожее на одеяло покрывало плечи, а рядом находился близкий человек.

— Ингрид, тебе лучше? — переспросил Арен, присев рядом.

— Да, спасибо. Просто чуток задремала.

— Прости, можешь еще поспать. Всё равно не сможем продолжить путь, покуда дождь не прекратится. Приготовить что-нибудь?

— Да, что-нибудь погорячее, — усмехнулась я, бросив на него хитрый взгляд, который поневоле зацепился за броский зловещий цвет.— Арен, к-кровь, — боязно указала на стекающую с его руки красную жидкость. — У тебя раны открылись, нужно перевязать.

— Имеется чем?

— У меня еще осталась чистая ткань. Надеюсь, она не промокла. Как думаешь, вода через кожу прошла? — повернула голову в сторону переметных сум.

— Я осмотрю. А ты будь здесь, отогревайся, — мягко, но настойчиво велел Арен, после чего направился к лошадям.

«Вот что за напасть? Почему всё должно идти по пейзажу? Как нам продолжать путь? Времени почти не осталось, так еще и силы природы нам противостоят. Духи там вообще хотят, чтобы мы им кольцо вернули или нет?»

Прямо над нами внезапно раздался громовой треск, напугавший не только лошадей, но и нас. Оглушительная звуковая вибрация прошла сквозь тело, возбуждая каждую его частичку. Душа и впрямь будто в пятки ушла.

— Хочу домой, — заскулила я, мечтая вернуться в уютный и безопасный родительский дом.

— На новые смотрины? — неудачно сострил Арен, успокаивая лошадей. — Не думаю, что Гердебаль закроет дверь, которую однажды уже открыл.

— Я вроде не просила рассказывать страшилки у костра. Но если история со свадьбой продолжится, то я лучше всю жизнь в лесу про… — Конец фразы оборвался и сгинул в разразившем небо громе. — Ладно, беру свои слова обратно, — пошла на попятную, решив не искушать властвующие в том месте неведомые силы.

— Боишься небесного треска? — поинтересовался Арен, вернувшись к костру.

— Не особо, просто в этом лесу настораживает абсолютно всё. Мне здесь не нравится.

— Возможно, это знак, что мы близки к цели. Не стоит падать духом. Всё будет хорошо.

Его слова поддержки имели успокаивающий эффект похлеще любого травяного чая. Прям личный валидол. Даже не представляю, почему начала сравнивать Лариона с чудодейственным лекарством. По всей видимости, действительно приболела и рассудок начал шалить. Но всё же, стоит признать, Арен был лучше лекарства: вам когда-нибудь таблетки, капсулы или порошки готовили суп? Или, быть может, одеялом укрывали, чтобы не замерзли? Нет? Вот и правильно, у вас же не поехала кукуха, как у меня тогда. За то внимание, ту заботу, которыми Арен окружил меня, я чуть ли не нимб над его головой видела. Хорошо, что хоть вслух ему молиться не начала… Пронесло.

Насытившись вкуснейшим горячим супом, я взбодрилась, пришла в себя и, да, смутилась той неожиданно открытой милости, которой прониклась к Арену. Повезло, что сидела у самого костра, а то внутри разразился такой пожар, что пунцово-красные щеки и уши сдали бы меня с потрохами.

«Но ведь эти чувства были бы взаимными, да? — бросила короткий заискивающий взгляд в сторону парня, что после ужина сосредоточенно возился с луком и стрелами. — Так, не смей ничего с ним воображать! — мигом одернула себя. — Хотя кто мне запретит?.. Нет, Ингрид, остынь, этим отношениям не бывать, у них нет будущего. А мое будущее так вообще под большим вопросом… Вдруг останусь здесь? Тогда кто, кроме него, сможет вытерпеть меня? Арен изредка хоть и груб, но всё-таки надежен. Он всегда беспокоился и приглядывал за мной. И он мне нравится, но… Но я не могу дать волю чувствам, не зная наверняка, чем всё закончится! А что, если я просто исчезну из этого мира, оставив его одного? Снова».

Осознание этого зародило в моей душе непомерное чувство тоски и грусти.

«Не хочу, чтобы ему было больно, чтобы он страдал. Арен не заслуживает этого. Но разве от меня что-то зависит?.. Пусть даже так… Но я хочу домой. Это не моя жизнь. И даже Арен не сможет спасти от отчаяния, которое непременно настигнет меня, если останусь в этом мире. Похоже, что бы ни случилось, больно в итоге будет всем. Ох, лучше бы этих чувств и вовсе не было. Лучше бы мы остались врагами, что лишь на время заключили союз».

Чувствуя, как на глаза накатываются слезы, я отвернулась и опустила голову на колени. Радостные мысли и приятные воспоминания растворялись так же быстро, как проливной дождь белым шумом растворял в себе лес. Но несмотря на всю мощь стихии, что-то смогло противиться ее силе. Нечто черное, прогибаясь под ударными каплями, решительно рассекало дождевую стену.

«Это Карам? — сердце волнительно затрепетало. — Это он, точно он! Карам нашел нас! Может, он поможет отыскать пещеру? Его нельзя упустить!»

Тело за секунду прошиб импульсивный разряд, и я подскочила с места.

— Там Карам! Нужно за ним! — крикнула Арену обрывки своих мыслей, после чего выбежала из-под дерева и ринулась за птицей, вернее, за черным пятном, мелькавшим среди голых ветвей.

«Ингрид, стой! Что ты делаешь?! Вернись!» — сквозь шум дождя доносились до меня расплывчатые крики Арена. Однако в тот момент я всецело была поглощена, как думала, единственной спасительной соломинкой, которую до ужаса боялась потерять.

Я бродила чуть ли не на ощупь и звала:

— Карам! Карам!

Неожиданно позади меня возникла секундная ослепительная вспышка, а затем раздался громоподобный раскатистый треск. Я обернулась и увидела, как в дерево-великана, под которым мы остановились, ударила молния, и его стремительно начало охватывать пламя. Даже дьявольский ливень оказался не в силах его погасить, и свирепый всепоглощающий огонь неумолимо подбирался к основанию, забрасывая землю обломавшимися горящими ветвями.

— Арен…

В мыслях заезженной пластинкой только и крутилось: «Хоть бы с ним было всё в порядке, Господи, прошу, хоть бы…»

До смерти перепуганная, я побежала к пылающему дереву. Огонь буйствовал: он яро, остервенело шипел и трещал, отпугивая и узаконивая свои владения, близко к которым никому нельзя было подобраться.

Однако мой животный страх, сдавивший нутро невидимыми тугими ремнями, подпитывался не от очередной буйствующей стихии, а простого неведения. Я бродила возле пожара, отчаянно звала Арена и каждый раз с замиранием сердца всматривалась в страшащие разум обугленные коренья. Но его нигде не было, я никак не могла его найти. Не знала, где он, как он, что с ним?..

А огонь всё распространялся, отводил дальше от дерева-великана, с вершин которого уже начали падать огромные горящие «снаряды», образующие на земле ужасающий огненный круг. И чем сильнее разгоралось пламя, тем быстрее затихал ливень. Словно он проиграл битву и отступал.

Я так надрывно кричала, что сорвала голос. И утрата практически единственного в таких условиях средства поиска стала последней каплей, переполнившей чашу ужаса и паники. Мной начало овладевать тревожное оцепенение, сковавшее в один неподвижный комок нервов. Связь с вменяемостью и разумом вскоре была бы потеряна, если бы в сознание не ворвалось перепуганное ржание лошадей. Веревка, что связывала их, загорелась.

Пытаясь спасти животных, я слегка опалила руку из-за того, что долго возилась с узлами. Пальцы совсем не слушались, тряслись как инородные отростки, нервируя и сбивая. Впрочем несказанно повезло, что Арен научил меня обращаться с веревками, иначе всё бы закончилось трагично.

Как только удалось отвязать лошадей, они мигом умчались прочь. Терять их, конечно, не хотелось, но мне бы всё равно не хватило сил их удержать.

Итак, транспорт ускакал, оставив после себя лишь бездейственную пустоту, которая, кроме как пожирающими мрачными мыслями, ничем другим больше не хотела заполняться. И чтобы хоть как-то спасти остатки психики, я принялась спасать остатки наших вещей. Чисто механически, не сосредоточенно, оттого, думаю, подобное занятие даже самую малость не сумело отвлечь.

«Нет, больше не могу. Мне тяжело. И плохо. Очень плохо, — я выронила из рук мешок и следом опустилась за ним, зарыдав в голос. — Пожалуйста, хватит. Я больше не выдержу. Я хочу домой. Прошу, отпустите меня домой…»

— Когда же это всё закончится?! — выкрикнула истошно, хрипя, раздражая и без того воспаленные связки.

Тело магнитом притянуло к земле — я прилегла на вещах, местами сырых, местами испачканных, но в основном мягких. Лишь под бедром лежало что-то твердое и теплое. Это был мобильный телефон. Я без особых эмоций взяла его, бессознательно зажала кнопку питания, даже и не надеясь увидеть что-то на экране, который всё-таки загорелся. К удивлению, телефон включился.

«Надо же… Хотя какая разница? Что здесь делать с этим куском металла? Попробовать позвонить домой? Вызвать спасателей? Или, может, сразу дурку? — сама себе плевалась ядовитыми издевками. — Да, пусть уже приедут и заберут меня отсюда. Хоть белые халаты, хоть кто, но заберите меня!.. Умоляю, заберите. Я не хочу здесь быть».

И слезы полились с новой силой. Мне было невыносимо больно. Потому что всё, казалось, заставляло меня страдать, всё измывалось надо мной, мучило и разрушало. Почему мир вокруг был таким жестоким, страшным, громким, напряженным, нестерпимым?..

«Почему? Почему я должна это терпеть? Ради чего? Ненавижу! Может, стоит это прекратить?»

Во мне зародилось извращенное чувство смирения, что, подобно змею-искусителю, подталкивало к ужасному, но эффективному решению проблемы. Можно было не продолжать путь, можно было остановиться и прекратить боль. Раз и навсегда. Чтобы больше не плыть по ядовитому течению неблагосклонной судьбы.

«Нет, не могу. Так тоже не могу. Нельзя останавливаться, — спорила с собой, пытаясь разбудить уснувший смысл к существованию. — Я ведь не одна в этом замешана. Своим эгоистичным желанием подставлю под удар и Арена, и его семью, и остатки моей… Хоть и не хочу, но я должна попытаться идти дальше. Не ради себя. Так что, Ингрид, соберись, мать твою! Умереть всегда успеешь», — странным образом подбадривала себя, вытирая слезы с опухшего лица.

Затем, бессильно пошатываясь, я поднялась на ноги, отряхнулась, посмотрела на пылающий огонь и бесстрастно просипела:

— Ну, зато хоть узнала, как веду себя в экстренных ситуациях. Скажем честно, не фонтан. Хотя кто бы сомневался?..

Сзади вдруг послышалось неуверенное: «Это ты? Ингрид?»

Из-за деревьев медленно и осунувшись, как измученный зверь, вышел Ларион, которого я признала скорее по одежде, ведь его лицо так отрешенно исказилось и побелело, словно напрочь лишилось крови.

— Арен! — побежала ему навстречу.

«Боже, он жив! Жив! — эмоции счастья настолько разбушевались, что стерли границы дозволенного: я действительно хотела заобнимать и зацеловать Арена до смерти. Но поравнявшись с ним, встала как вкопанная. — Он ранен? Что с ним? Вдруг что-то сломал?»

— Ты как, в поря..?

Внезапно такое же влажное и холодное тело прижалось к моему. Я ощутила легкую, но приятно осязаемую тяжесть; почувствовала, как кожа мигом покрылась мурашками от его горячего дыхания, скользнувшего по шее и ключицам.

«Он рядом. Мы снова вместе», — я прикрыла веки и с успокоением прильнула к Арену, пытаясь насладиться нашим трепетным единением после пусть и короткой, но такой страшной разлуки.

— Слава Богу, это правда ты, — вкрадчиво прошептал Арен, прижавшись щекой к моим волосам.

— Мерзавец, где ты был? Я тут вся извелась! — нервно, на эмоциях выпалила я, едва сдерживая слезы.

— Тебя обыскался, дуреха. Та дьявольская птица чуть до погибели не довела, — отвечал он тяжко, потихоньку, будто каждое слово требовало значительных усилий. — Посему прошу, более не следуй за ней: это не птица, а демон в ее обличье. Я наивно полагал, что она ведет меня к тебе, но на деле лишь туманила разум, подталкивая к обрыву.

— Что? Разве Карам способен на такое? Может, ты не так что понял? — негодовала от услышанного.

Тянуло расспросить и выпытать подробности, но я вмиг погасила это желание: не могла больше видеть, как Арен, вымотанный и изнуренный, натужно силился мне всё рассказать.

— Не продолжай, — остановила его. — Главное, что всё обошлось и мы встретились. Ты не пострадал? Неважно выглядишь.

— Я волновался. — Арен прижался ко мне еще крепче, до ощутимой боли, будто пытаясь убедиться, что я настоящая. — Больше не пугай меня так. Не уходи от меня, поняла? По крайней мере, пока не выберемся из этого леса.

— Хорошо, прости. Сама не знаю, что на меня тогда нашло.

— Ты-то хоть цела?

— Да, не волнуйся. Но я должна сообщить тебе кое-что. Не особо приятное.

— Что ты уже сотворила? — поинтересовался он мягко, без издевки.

— Лошадей упустила, — виновато уткнулась в его грудь.

В ответ раздался лишь короткий смешок.

— Чего смеешься? Злиться должен.

— Я не злюсь.

— А как же твой любимый Эрнест?

— Ничего с ним не станется. Будет пастись где-нибудь за лесом, потом на обратном пути заберем. А пока придется продолжить путь на своих двоих.

— Ну, пешие прогулки полезны для здоровья.

— С тобой его не напасешься, — устало выдохнул Арен и, отстранившись, осмотрел разбросанные по земле вещи. — Чем ты тут занималась?

— Последнее наше добро спасала.

— Точно спасала? — приподняв бровь, спросил он насмешливым тоном. — Ладно, сейчас всё соберем и пойдем дальше. — Арен вскользь провел пальцами по моей руке и уже хотел идти, но я испуганно вцепилась в него, вынуждая остановиться.

— Не думаю, что у нас получится, — тихо прошептала, заметив появившиеся между деревьев зловещие фигуры.

Глава 30. Вознаграждаемая потеря

Рассредоточенным полукругом на поляну выехала группа из шести всадников, облаченных в воинские доспехи. И среди них был Роджер, признав которого, я, кажется, стала белее преследующей нас смерти.

— Надо же, а вас нетрудно оказалось сыскать, — радостно сказал Роджер, окинув взглядом горящее дерево.

— Сам не справился, так принял в услужение наемников? — Арен озлобленно осмотрел прибывших.

— Мы рыцари лорда Уилкинса, — нахмурившись, поправил один из всадников, которого явно оскорбила подобная неточность в определении его должности.

— Рыцари, говоришь? — с ироничной ухмылкой Арен уставился на Роджера. — И долго еще вам удастся их содержать? Связи с влиятельными семьями уже трещат по швам, верно?

— Закрой пасть, псина! — гневно выпалил Роджер, сорвавшись. — Теперь ты никто, и мне это известно, так что следи за языком.

— Как вы прошли мимо разбойников? — вырвалось мое искреннее негодование.

— Каких разбойников? — Всадники озадаченно переглянулись. — Вы что, глупцы, путь через горы держали?.. Что ж, если так, то удачу свою вы уже истратили. Мисс Ингрид, по приказу лорда Уилкинса мы берем вас в плен. И даже не думайте оказывать сопротивление.

— Что? Только не сейчас, нет, — замотала головой, испуганно отходя назад. — Послушайте, я сдамся, но только через пару деньков, хорошо? Сдамся без сопротивления, честное слово, но сейчас…

— Либо вы немедля подчинитесь, либо мы убьем вас на месте. — Всадники разом с угрожающим металлическим звоном обнажили мечи.

«И что делать? — я запаниковала и, тщетно пытаясь выровнять дыхание и унять разразившийся надсадный кашель, уставилась на Арена. Он справлялся с эмоциями куда лучше моего. Это самую малость успокоило. — Может, у него есть план, как нам?.. Нам? Разве мы оба должны уйти? Им же нужна я. Арен сможет продолжить путь один. Как того и хотел, негодник».

— Хорошо, я пойду с вами, — ответила всадникам.

— Ингрид… — Арен схватил меня за руку, не желая отпускать.

— Послушай, у нас мало времени, так будет правильно, — шептала ему, пытаясь переубедить. — Кто-то должен остановить проклятие. И так вышло, что это ложится на твои плечи. Уверена, ты справишься. Потом похвастаешься. В следующую нашу встречу. Мы ведь обязательно увидимся, верно?

— Пусть в твоих словах есть истина, однако я не хочу отпускать тебя с ним, — бросил он беглый взгляд в сторону Роджера, чье нервное нетерпение выдавал беспрестанный скрип кожаных перчаток. — У меня плохое предчувствие.

— Давай всё же рискнем? В последний раз. Иди.

— Нет. — Арен снял кольцо и надел его мне. — Сама же говорила: вместе начали, вместе и закончим. Пускай и не так, как планировали изначально.

— Вы там что, прощаетесь? — с нотками негодования спросил Роджер, а после на его лице засияла самодовольная улыбка. — Ох, даже не знаю, огорчу вас или порадую, но заберем мы вас обоих.

— Он-то тебе зачем?!

— Обратный путь долгий, должно же у меня быть хоть какое-то развлечение. А ваши страдания придутся как нельзя кстати.

— Ну ты и сволочь, — выругалась сквозь зубы.

— Собирайтесь, пташки, едем на обмен.

Арен нехотя стал собирать вещи с земли. Мысленно чертыхаясь, я последовала его примеру. И в подходящий момент незаметно поинтересовалась:

— Может, попытаемся сбежать?

— Хочешь посоревноваться с лошадьми в беге? Плохая затея. Но не волнуйся, как только появится возможность, мы сбежим.

Подобный ответ меня не устроил — я уже вовсю озиралась по сторонам, ища лучший путь для побега. Видя, что я вся на нервах, что готова вот-вот ринуться с места, Арен схватил меня за плечи, заставил обратить на себя внимание и, глядя глаза в глаза, сказал:

— Ингрид, успокойся, дыши. Всё будет хорошо. Главное сейчас — не делать глупостей, слышишь?

— Серьезно? И это твой план: ждать лазейку, которой вообще может и не быть? Когда мы так близки к цели?!

— Ингрид, пойми, сейчас мы в невыгодном положении, нужно выждать подходящий момент.

«Черт, нас остановят какие-то гребаные лошади?! Почему они так же не испугались и не убежали? Почему только нам не повезло? Что, блин, за вселенский заговор?! — разразилась внутри меня буря озлобленного негодования. — Гроза снова не собирается там начаться, а? Пара громких звуков — и животные мигом умчатся прочь, они ведь так этого боятся, даже у нас… Стоп. Нужен лишь громкий страшный звук?»

— Это может сработать, — закончила мысль вслух.

— Долго еще прикажете ждать? Ингрид, идем же ко мне, я соскучился, — подозвал к себе Роджер, манерно протянув руку.

«От его голоса аж блевать тянет. Как же ты меня бесишь, ублюдок».

— Иду, иду, сейчас, — с улыбкой прощебетала я и продолжила рыться в мешке. — Блин, да где же он? Не дамская же сумочка! — от злости и сдающих нервов я судорожно начала колошматить мешок, вытряхивая его содержимое.

— Что ты ищешь? — спросил Арен.

— Ну, маленький черный камень, — пояснила как смогла.

— Эй! — сердито окликнул один из всадников. — Разве не слышали приказ господина? Сколько еще будете возиться?

— Стой, это? — Арен откинул скомканные вещи и поднял с земли мобильный телефон.

Я выхватила из его рук устройство, а после, схватив за ворот рубахи, дерзко притянула Арена к себе.

— Так, а теперь слушай: на счет три — беги что есть силы, понял?

— Ингрид, подумай хорошенько… — В его глазах отразился испуг.

— Некогда думать, просто доверься мне.

Найдя в плейлисте нужный трек, я положила мобильник на землю и со словами «Малыш, не подведи» включила проигрыватель на полную громкость.

— Три! — выкрикнула я и пулей ломанулась через кусты в самую глубь леса.

Через секунду дьявольский лес сотрясла не менее дьявольская музыка. Я запустила самый тяжелый металл, что у меня только был. И судя по доносившимся позади возгласам, местным он не шибко понравился. Перепуганные всадники, должно быть, пытались как можно скорее удрать от раздирающих душу бесовских воплей.

Слыша отдаляющееся лошадиное ржание, я мысленно ликовала удавшейся проказе. Как вдруг что-то черное со свистом пронеслось мимо деревьев, вынуждая остановиться. Впереди на согнувшейся под его тяжестью ветке таинственно восседал мой неоднозначный приятель.

— Карам! Это всё-таки ты! — радостно воскликнула, позабыв о возможной опасности «на хвосте».

— Кхар!

Птица встрепенулась, расправила крылья и полетела вглубь леса. В самую неприглядную и темную ее часть, куда в одиночку идти не хотелось.

— Арен?.. — звала я, взволнованно озираясь по сторонам.

Но монохромное статичное пространство было заполнено лишь прерывистыми жуткими звуками: криками и лязгом позади и гудящей пустотой впереди, которую единожды одиноким эхом рассек клич ворона.

«Карам еще ни разу не подводил меня, — подумала я и решила последовать за ним. — Может, он приведет в безопасное место или выведет к Арену?..»

В надежде на благоприятный исход я бегала за «пернатым Гудини» минут тридцать. Каждый раз, когда казалось, что вот-вот удастся его нагнать, Карам тут же исчезал, а затем неизвестно откуда появлялся в другом месте. После очередного такого фокуса поселившееся в груди тревожное чувство начало причитать, что меня водят за нос и бессмысленно заставляют бродить кругами по дремучей чаще… Но зачем? С какой целью?

Не зная, что толком было делать, приходилось безропотно следовать за своим единственным проводником, потому что теперь, когда ушла так далеко, я бы точно заблудилась в туманных дебрях, потеряв Карама из виду. Мне правда хотелось ему верить.

— Постой, прошу, — измученно хрипела я, пытаясь справиться с одышкой. Но черное пятно опять растворилось в тумане, оставив обрывающийся след от крыльев, служивший хоть каким-то ориентиром. — Ох, да сколько можно? Посто-а-а!..

Пара шагов влево — и земля в прямом смысле ушла из-под ног. Я кубарем покатилась вниз по склону, с треском раздирая одежду и получая очередные синяки и ссадины. Но хуже всего пришлось левой руке, в которую словно вонзились не одна, а теперь уже десятки стрел. Эта боль была настолько нестерпимой, что затмевала собой всё… Покуда я неудачно не приземлилась на острый камень, что до мяса расшарахал мне колено. От резкой раздирающей боли я истошно закричала и, согнувшись, рефлекторно сжала ногу возле раны — ткань стремительно окрашивалась в темно-вишневый цвет, пропитываясь кровью.

Вопя, рыдая и скуля, я судорожно дорывала остатки платья и в несколько слоев пыталась плотно обмотать колено, что горело и щипало так, будто жарилось на сковородке. И приходилось это делать фактически одной рукой, ибо левую било огненным током от любого малейшего движения. Рана от стрелы тоже открылась, поэтому перевязка слегка затянулась.

«Дерьмо, как же больно. Такими темпами меня скоро по кускам собирать придется. Черт. Это уже серьезно, — с ужасом смотрела на обильное кровотечение, которое никак не удавалось остановить. — А если без ноги останусь? Или руки? Или того и другого?.. Что б тебя, Карам! Все перья выдеру, а затем скормлю тебя собакам, тварь такая», — шипела про себя, пока доматывала колено остатками чистой ткани, превратив некогда благородное платье в порванную тунику.

Когда с первой помощью худо-бедно было покончено, я наконец подняла взгляд, осмотрелась и, затаив дыхание, замерла. Впереди, всего в нескольких метрах, начиналась знакомая заросшая тропинка, что вела ко входу в пещеру.

«Боже, это она. Та самая, — как завороженная смотрела на ведомое место, укутанное буйной изумрудной зеленью. Каждый изгиб ветви, каждый проглядывающий из листвы и мха скалистый камень — всё было как представшее наяву распечатанное из памяти фото. — Даже не верится. Это правда? Или мираж? Может, головой добротно ударилась?»

Через боль, через «не могу», хромая и плача, я добралась до пещеры и, пытаясь убедиться в ее реальности, на несколько минут прильнула к влажной листве и прохладному камню, ощупывала водянистый от тумана мох, вдыхала землистый, как после дождя, запах. Идущий из таинственной глубины ветер приятно обволакивал тело, остужал разгоряченную кожу и успокаивал. Это определенно был не мираж.

Я отодвинула ниспадающие лианами ветви и медленно погрузилась в кромешную темноту. Бездонную, холодную, гулкую от устрашающего воя ветра, который усиливался с каждым шагом, будто прогоняя. Однако тьма властвовала недолго. Тусклый проблеск света разогнал адреналин по телу и воодушевил.

И вот он, долгожданный яркий свет, до боли ослепивший. Но когда глаза привыкли, когда картинка начала проясняться, я, видя всю ту красоту, осознала, что это было то самое место из снов. Вдали, словно нарисованные пастелью, виднелись шапки ледяных гор; вдоль тропы цвели белоснежными цветами деревья, а впереди, у подножия скал, распростерся золотистый песчаный берег, который мелодично ласкали пенные волны сонного озера.

Неописуемо прекрасная и чарующая красота природы покорила мое сознание, а опустошенную, потерянную душу словно окутала умиротворяющая гармония. Я ощутила единение с природой. Пульс ее жизни. Такой мощный и глубокий… Он гипнотизировал и взывал к себе. Зов… Некий немой сигнал, идущий из глубин таинственного озера; импульс, что манил и притягивал к воде.

Больше не обращая внимания ни на сказочные цветы, ни на дивное пение неведомых птиц, я подошла к краю скалы, у подножья которой нежно бились волны. Но внезапно поднялся сильный ветер, оттолкнувший от обрыва на несколько шагов. Небо стремительно, неотвратимо, как в быстрой перемотке, стало затягиваться грозовыми тучами, вдали которых уже зловеще сверкали вспышки молний. Горизонт окрасился в тревожные, предзнаменующие нечто страшное ярко-алые цвета.

«Как тогда… дома, — всплыл в памяти тот роковой день. — Что это значит? Время вышло? Проклятие исполняется? Так скоро?.. Нужно быстрее спуститься к озеру!..»

— Ингрид! — окликнул рассерженный голос.

Обернувшись, я увидела Роджера — вспотевшего, измотанного и злого, как раненый бык во время корриды.

— Роджер, прошу, сейчас не время…

— Заткнись! Закрой рот! — закричал он, вынуждая оцепенеть. — Ох, как же я устал от этого… — Роджер тяжело вздохнул, прикрыл глаза и провел рукой по волосам, отбрасывая назад влажные пряди.

Я сделала всего один тихий шаг, и его глаза тут же распахнулись, обрушивая неудержимый поток ненависти.

— Нет, Ингрид, ты никуда не пойдешь, — замогильно холодно произнес он, давая понять, что не собирается меня отпускать.

— Оглянись же. Еще немного, и произойдет нечто ужасное, — пыталась обратить его внимание на располосованное небо, пылающие швы которого были готовы разорваться в любую секунду, обрушив на землю огненный метеоритный дождь. — Мы можем умереть. Позволь это остановить. Прошу, пропусти меня.

Роджер даже не дрогнул. В его хищных, смотрящих исподлобья глазах всё продолжал гореть темный огонь — дикий и необузданный.

— Да услышь ты меня! — надсадно закричала, направившись к нему. — Это проклятие! Если ничего не сделать, погибнут люди! Мы тоже умрем! Роджер, помоги остановить его! Слышишь?! Погибнут люди!

— Другие меня не волнуют, — сказал он равнодушно-холодно, а после схватил меня за шею, притянул к себе и так же бесчувственно прошептал: — Главное, чтобы ты умерла.

Вскрик — резкая острая боль вмиг охватила внутренности. Я инстинктивно потянулась к ее источнику и безрассудно вытащила нож. Кровь тотчас пульсирующей струей вырвалась наружу. Я зажала рану, но сокращающиеся мышцы неутомимо продолжали выталкивать кровь, которую никак не получалось остановить. Кровь. Ее было так много. Руки, одежда, земля… Помутненная картинка выдавала лишь красный цвет, в который, казалось, окрасилось всё вокруг.

Силы стремительно покидали израненное тело — ноги разом ослабли, и я завалилась на бок. Каждый вдох давался всё тяжелее, я задыхалась. Всё тускнело и расплывалось. Однако раздражающий слух лязг металла вынудил повернуть голову и сфокусировать взгляд, но глаза уже видели лишь очертания. Две фигуры никак не унимались и продолжали мелькать в боевом танце, пока потяжелевшие веки не закрылись.

Я чувствовала, как жизнь покидает меня, как мир вокруг затихает, оставляя лишь последнее биение пульса. Пульса, что всё еще был переплетен тонкой незримой нитью с озером духов.

«Это всё кольцо. Это его связь, — осознала я. — Оно тоже хочет домой… Раз я всё равно умру, так верну хотя бы его. Вернуть… домой».

Я с трудом доползла до края обрыва. Всё тело разрывало изнутри острыми иглами, и мне уже самой хотелось поскорей прекратить эту боль.

И я соскользнула в пропасть. Быстрое падение, сильный удар — вода схватила тело, сдавила невидимыми путами и потянула на дно. В глубинную темноту и холод.

Даже не верилось… Нет, не в приближающуюся смерть: я была готова встретить ее еще в пути. Неожиданностью стало то, когда именно она решила протянуть свою руку — в самом, твою мать, конце. Это, знаете ли, обидно. Но зато очередное доказательство того, что закон подлости работает исправно. Может, со смертью они работают в тандеме?

«Вот скоро это и узнаю. На той стороне…»

Но открыв глаза, подняв голову к неожиданно появившемуся свету, я меньше всего ожидала увидеть солнечную лесную поляну. Уже знакомую лесную поляну.

«Надоело», — последняя мысль перед тем, как я сделала вдох.

Однако ледяная вода не заполнила легкие. Я не захлебнулась, не умерла, но и не похоже, что была жива. Не могла ни дышать, ни двигаться — только смотреть. На ту гребаную поляну, на которой и очнулась в этом мире.

«Неужели всё начнется заново?..»

Внезапно из леса выбежала «я» — разозленная, взъерошенная, кричащая на кого-то.

«Нет, отец не мог!.. Прошу, дайте еще немного времени… — долетали нечеткие обрывки фраз. — Поздно? Нет. Умоляю, не убивайте его. Он же ни в чем не повинен. А его брат?.. Лучше меня. Заберите мою жизнь! О милостивые духи, сжальтесь! Позвольте всё исправить, искупить грехи… Но почему?.. Реинкарна… Что? О каком цикле вы говорите? Почему моя жизнь не подходит?.. Но ведь должен быть выход. Я исполню всё, что прикажете, только не убивайте его… — Ингрид испуганно обернулась, словно ее кто-то окликнул. Она взволнованно бросилась на колени и со слезами на глазах взмолилась духам. — Умоляю вас, скажите, что мне сделать? Прошу, скорее…»

Ингрид неожиданно перестала плакать, и ее лицо словно покрыла непроницаемая каменная маска. Она подошла к краю водной глади — откуда меня насильно заставили подглядывать, — достала из сумки кинжал Арена, разделась и, что-то неразборчиво шепча, сжала острое лезвие в ладони. Капли крови упали в воду, а следом за ними — Кольцо Стихии. Оно было у Ингрид! И она выбросила его.

Кольцо мелькнуло рядом со мной, я хотела поймать его, но сверкнувший голубой камень прошел сквозь руку и быстро потерялся в необъятной глубине. Меня же, как на скоростной карусели, потянуло в другую сторону. К свету. Приближаясь к которому, я вновь начинала чувствовать. Никогда бы не подумала, что буду радоваться боли…

— Ингрид! Ингрид, очнись! — Голос бил по перепонкам, как набатный колокол. — Тебе еще рано на тот свет! Ну же, очнись, ты не можешь так уйти, не покидай меня…

— Кхе, лад-но, — выдавила с трудом, откашливаясь от воды. — Только перестань трясти, и так дурно.

— Ты жива! — воскликнул Арен и обнял меня.

Он был весь мокрый. Он спас меня. Но я же…

— Аккуратней там, — отпрянула, вспомнив о ранении. Но на его месте обнаружила лишь дыру в платье — даже царапины не осталось. Как и на остальном теле. Все раны зажили.

— Как это возможно? — пораженно осматривала свои «девственно-чистые» руки.

— Должно быть, это награда духов за то, что ты справилась. Смотри, — Арен указал на озеро, — проклятие отступает.

В самом деле: шторм затих, ветер успокоился, а небо прояснилось. Тьма отступила, оставив после себя лишь небольшой теплый дождь.

«Неужели мы справились? Всё правда закончилось? И закончилось хорошо?.. Если расскажу своим, они вряд ли в это поверят. Нет, не расскажу, ведь я здесь, а они… А они, выходит, в будущем? Они все будут живы, да?..»

Я попыталась подняться, но сил совсем не осталось, поэтому чуть не украсила «новое» тело первыми синяками, однако Арен ловко меня подхватил.

— Осторожно. Теперь можешь расслабиться. Я понесу тебя.

— Что-то я часто начала оказываться в твоих руках, — подметила я, усмехнувшись.

— Имеешь что-то против моих рук?

— Нет. Боюсь привыкну, и что тогда будешь делать?

— Радоваться. Ведь я уже привык. — Его открытая жизнерадостная улыбка достигла самого сердца, что невольно тоскливо защемило.

— Ох, а где Роджер? — беспокойно оглянулась.

— Его здесь больше нет, — мрачно заявил Арен. — Сбежал. Да и пес с ним! Главное, что ты цела. Я бы никогда себе не простил, если бы ты… — он осекся.

— Со мной всё хорошо. Я здесь. С тобой. — Я прикоснулась к его щеке. Арен прильнул к моей ладони и блаженно закрыл глаза. Он с облегчением выдохнул, словно с его плеч свалился тяжкий груз.

Захотелось еще больше успокоить, поддержать Арена, поэтому я робко обхватила его за плечи и попыталась обнять, но он опередил меня и поцеловал. Осторожно, нежно, будто боясь, что я растаю, он то отрывал ненадолго губы, то снова тянулся к моим, словно никак не мог насытиться. Всё ощущалось слишком остро и детально. Несмотря на холод, тело изнутри охватил пожар. А всё из-за горячих и ласковых губ. Все мысли медленно улетучились, освобождая дорогу лишь волнам ощущений, которые накрыли с головой и кружили в трепетном водовороте. От этого поцелуя — неспешного, волнительного, одурманивающего — безвольно подрагивали коленки. Если бы стояла, точно бы рухнула.

Из приятного плена «вынырнули» мы одновременно. Встретиться взглядом после трепетного поцелуя оказалось для меня слишком неловко, поэтому я тут же опустила глаза… И увидела, что наши пальцы оказались сплетены. Даже не заметила, когда мы успели взять друг друга за руку.

Я еще сильнее сжала его ладонь и предельно серьезно спросила:

— И что нам делать дальше?

— Хм, может, начнем с примирения наших отцов?

— О, нет, эта миссия невыполнима. Даже проклятие оказалось бессильно.

— Ха, возможно, ты права. Но знаешь, думаю, кое-что может положить конец их вражде. — Арен хитро улыбнулся, и в его глазах загорелись дерзкие искорки.

— Да? И что же?

Арен задумчиво отвел взгляд и проговорил:

— То, что чуть не состоялось у вас с Уилкинсом.

На мгновение я зависла, а когда осознала… В мыслях большими красными буквами высветилось «Не хочу». И дело было не в Арене, нет, просто… Я вроде и радовалась, что всё благополучно закончилось, но…

— Хочу домой, — тихо прошептала, закрыв лицо руками. Эмоции переполняли, и я готова была разрыдаться.

— Потерпи еще немного, скоро там окажешься, — подбадривал Арен, не осознавая, что тем самым причинял еще большую неизгладимую боль.

— Кхар! — раздалось позади знакомое карканье.

Среди цветущих бутонов в высокой траве сидел Карам и, вертя головой, пристально на меня смотрел своими причудливыми разноцветными глазами. Похоже, свою миссию он выполнил и теперь был готов остаться здесь, у озера. А значит, настал час расставания.

Я попросила Арена немного подождать, а сама пошла проститься с Карамом.

— Ну что, негодник, доволен? — погладила его по гладкой спине. — Пусть чуть и не угробил, но к цели всё-таки привел, так что на этот раз прощаю. Надеюсь, и духи будут к тебе благосклонны. Удачи, пернатый. Желаю найти себе пару. Или, может, не одну. Не знаю, как у вас заведено.

— Кхар! — Карам вдруг встрепенулся и взлетел.

— Эй, обиделся, что ли? Прости, не хотела.

Карам поднялся высоко в небо, а после сокрушающей черной стрелой обрушился вниз, прямо на меня. Я попыталась убежать от разозлившейся птицы, но, похоже, не успела — почувствовала, как что-то острым лезвием ударило в спину и будто прошло сквозь тело. Согнувшись от боли, я схватилась за живот и нерешительно обернулась, пытаясь отыскать эту дьявольскую птицу, но столкнулась взглядом с самой собой.

— Ингрид, ты идешь? — позвал Арен. Но его голос почему-то звучал так тихо и глухо, будто нас разделяла невидимая стена.

— Иду, — неожиданно ответил двойник и, миновав меня, пошел к Арену.

— Эй, что это такое?.. Арен! Арен, я здесь! — кричала ему, но парень не то что не слышал, даже не видел меня.

Я решила их догнать, но дорогу стремительно преградил Карам.

— Что ты сделал?!

Карам поднялся в воздух и стал кружить надо мной, ускоряясь всё быстрее и быстрее. Настолько, что вскоре стало казаться, будто птиц стало больше. Или же и вправду стало?..

Вокруг быстро образовался мощный черный вихрь. Он нещадно затянул меня в воронку и бросил в черную бездну. Рев ветра оглушил, звуки начали тускнеть и отдаляться, пока и вовсе не исчезли. Пугающая беспросветная мгла давила со всех сторон на физическом уровне, будто впитывалась кожей, покрытой миллионами крошечных капель осязаемой тьмы. Казалось, само мое существо растворялось, исчезало, обращаясь в «ничто».

Но внезапно раздался громкий оглушительный звон, а за ним последовал удар. Из глаз полетели искры, а голову охватила тупая ноющая боль — я упала на что-то твердое.

— Мм, за что? — мычала от боли, разбегающейся по телу от малейшего движения.

— Ингрид? Что случилось? — послышался едва различимый женский голос, после чего теплая ладонь коснулась моих плеч. — Дорогая, что с тобой?

Приложив усилия, я открыла глаза и увидела знакомые очертания.

«Тетя? Дядя?» — узнавала родных, а оглядевшись, поняла, что нахожусь в своей квартире.

— Я дома, — тихо прошептала и, поддавшись чувствам, зарыдала в голос.

— Что такое? Дорогая, тебе плохо? — обеспокоенно спросила тетя Грейс, помогая вместе с Марком мне подняться. — Что ты делала на полу? А одежда почему порвана? Что случилось?

— С-со мной… в порядке… хорошо… — сквозь слезы пыталась хоть что-то объяснить. — П-просто упала во сне. Всё хорошо, правда. Я так рада вас видеть! — бросилась их обнимать.

«Они здесь. Они рядом. Я дома. Господи, я вернулась!»

Счастье переполняло меня. До одури. Казалось, я буквально готова была лопнуть от радости, как накаленная до предела лампочка. Эти эмоции просто непередаваемы. Как же это всё-таки прекрасно: быть на своем месте, быть окруженной родными и, главное, быть собой.

— Мы тоже рады, Ингрид. Но ответь, почему ты до сих пор в постели? Разве у вас не сегодня поездка в музей? Не опоздаешь?

— К черту музей! Сегодня я от вас не отойду ни на минуту! Я так счастлива, что вы у меня есть.

— Дорогая, ты нас пугаешь.

— И душишь, — хрипло проговорил дядя Марк, подшучивая.

— Извините, — нехотя отстранилась. — Просто страшный сон приснился. Я испугалась.

— Но ведь это всего лишь сон. — Тетя заботливо погладила меня по голове. — Нечего из-за такой ерунды пропускать экскурсию.

— Да, иди, повеселись с друзьями, — подержал дядя. — Мы никуда не денемся.

— Помочь тебе собраться? — поинтересовалась тетя.

— Ага, — кивнула я, а затем еще раз обняла их, чтобы убедиться наверняка, что всё это происходило наяву, взаправду.

Это были самые долгие сборы в моей жизни. И самые приятные, ведь рядом были дорогие мне люди, благодаря которым моя измученная душа быстро наполнилась излечивающим теплом и любовью.

***

В экскурсионном автобусе, набитом шумными первокурсниками, что вовсю болтали и веселились, я, словно находясь под лидокаином, молча погрузилась в себя. Мозг никак не мог успокоиться и беспрерывно перемалывал произошедшее. Но от многочисленного потока мыслей вскоре разболелась голова. Или причиной тому послужило недавнее падение?

Мне всё еще тяжело было принять реальность, не до конца верилось, что я действительно вернулась, навсегда. С одной стороны, терзали подозрения, что родной город, эта поездка и друзья могут оказаться лишь иллюзией, а с другой, обуревали сомнения о возможности путешествия в прошлое. Может, то было сном?

Я оказалась во власти неопределенности и продолжала ждать какого-то подвоха, из-за чего постоянно щипала себя, трогала всё и вся. В том числе и Анжелику. Ей это, к слову, не особо понравилось, как и мое зомбированное поведение, поэтому, не дождавшись ни объяснений, ни активного диалога, она вскоре переключилась на чуть более компанейских товарищей. Меня это нисколько не задело, ведь в тот момент снедала обида посильнее: всю грязную работу сделала я, а награду получит «другая».

«А ведь Арен, наверное, даже и не заметит подмены. Хотя если подумать, то лишней была как раз таки я. Значит, теперь Арен будет счастлив? К нему вернулась возлюбленная, я же вернулась домой. Мы оба получили то, чего хотели. Славно. Хорошо, что духи решили дать нам шанс. Только, хм, а если бы мне не удалось? Выходит, я бы вообще не родилась? И душа Ингрид не смогла бы переродиться? Поменялась бы история?.. Уф, не стоит об этом думать, — схватилась за ноющие от напряжения виски. — Ясно одно: это приключение я никогда не забуду. Как и Арена. Пусть даже всё оказалось лишь сном…»

— Ингрид, идем быстрее, — потянула за собой Анжелика. — А то эти коршуны мигом разберут все буклеты. Как потом доклад писать будем?

— Стой! — неожиданно крикнула на весь зал, собирая любопытные взгляды посетителей.

— Чего орешь? Совсем сбрендила? — негодовала подруга, отпрянув как от умалишенной.

— Знаешь, иди без меня. Я потом подойду.

— Ладно. Только на людей не кидайся, — шепнула она напоследок и поспешила за буклетами.

Я же просто опешила от удивления, ведь увидела ее: ту самую картину с парящими среди закатных облаков Хагонами. Картину, что висела на кухне в поместье Гердебалей! Это было так необычно и чудно, словно два мира, два времени столкнулись и смешались между собой, как разлитые краски.

«Она уцелела. Она реальна. А значит, всё произошло наяву…»

— Девушка, отойдите от экспоната, — строго отчеканила пожилая женщина.

Я пришла в себя и заметила, как неосознанно подошла к картине и уже хотела до нее дотронуться.

— Извините, — сжав руку в кулак, я виновато опустила голову и отступила, но случайно задела кого-то сзади. — Ой, простите.

— Ничего страшного. Тоже картина понравилась?

— Да. — Я обернулась к собеседнику и замерла, поражаясь очередному пересечению времен. — Арен?.. Как? Что ты здесь делаешь? — схватив парня за руку, я с вопрошающим волнением уставилась на него.

— Эм, что и остальные: на экскурсию приехал, — немного растерянно ответил он и отстранился. На его лице читалась прохладная отрешенность. — А мы знакомы?

«Ну, как бы да… и нет», — раздумывала я, гипнотизируя мраморную колонну.

— Хотя погоди… — Арен пристально всмотрелся в мое лицо, и в его глазах вдруг мелькнул огонек радости. — Да, я видел тебя! Ты та девушка из моих… — он осекся, а затем смущенно опустил глаза, не решаясь закончить.

— Если скажешь «из снов», то я ничуть не удивлюсь, — бросила в его сторону лукавый взгляд.

— Ты тоже?.. Неужели мы?.. Ох, это так странно. — Арен взволнованно потрепал и без того взъерошенные волосы.

— Знаю, — ободряюще улыбнулась.

— Да, Ингрид, знаешь, — нежно произнес он мое имя, заставляя сердце трепетать от радостного чувства.

Я посмотрела в его темные глаза, что вмиг наполнились осмысленным счастьем и родным теплом, и не смогла сдержать слез.

— Ну, здравствуй, Ларион.

«Мой Ларион…»