Обложка Легче дьяволу отдаться

Легче дьяволу отдаться

Ki Сhan

0% прочитано
Стандартный
Ki Сhan

Легче дьяволу отдаться

Глава 44. Пока камеры работают

— Рейд, ещё один испорченный дубль, и я начну вычитать стоимость плёнки из твоего гонорара.

— Мы снимаем на цифровые камеры, Виктор.

— Значит, вычту стоимость электричества. Не испытывай моё терпение.

Элиан рассмеялся и отступил от декорации, пропуская ассистента с реквизитом.

Шестой павильон съёмочного комплекса «Каденс» с самого утра напоминал плохо организованный муравейник. Техники таскали оборудование, осветители ругались из-за неправильного подключения, кто-то потерял костюм актёра второго плана, а помощник режиссёра уже дважды объявлял пятиминутный перерыв, который каждый раз растягивался на двадцать минут.

Элиан любил свою работу.

Не настолько, чтобы жертвовать ради неё личным временем, но достаточно, чтобы получать удовольствие даже от подобного бардака. Особенно когда окружающие начинали нервничать. В такие моменты люди быстро забывали о вежливости и показывали куда больше собственного характера, чем на любых светских мероприятиях.

Сегодня его возвращение на площадку обсуждали практически все.

После двухнедельного отсутствия актёр появился без предупреждения для большинства сотрудников, в хорошем костюме, с привычной улыбкой и таким видом, будто просто вернулся из отпуска. Гримёры поздравляли с выздоровлением, партнёры спрашивали о самочувствии, режиссёр требовал объяснить, почему вчера ему обещали прибыть к девяти, а явился он в девять двадцать.

Никто не спрашивал напрямую об Ангелине Соколовой.

Во всяком случае, пока.

— Элиан, — позвала девушка из второго актёрского состава. — Можно тебя на минуту? Я хотела уточнить момент перед поцелуем. Виктор говорит, что я слишком рано поворачиваюсь, но если сделаю это позже, ты окажешься у меня за спиной.

Он подошёл к разложенному сценарию.

— Покажи, как делаешь сейчас.

Девушка встала возле стола, повторила движение и попыталась повернуться к воображаемому партнёру.

Элиан остановил её, осторожно взяв за локоть.

— Смотри, ты начинаешь поворачиваться ещё до того, как он заканчивает фразу. Получается, что твоя героиня заранее знает, зачем он подошёл. А по сцене она злится и вообще не собирается его целовать. Дождись, пока он коснётся твоего плеча. Тогда поворачивайся. И не пытайся красиво запрокинуть голову, как в рекламе духов. Ты сейчас должна хотеть дать ему пощёчину.

— А потом поцеловать?

— Желательно после пощёчины. У нас всё-таки мелодрама, нужно оправдывать бюджет.

Девушка засмеялась.

Они повторили движение.

На этот раз получилось лучше.

Элиан похвалил её, вернулся к режиссёру и обнаружил, что тот уже разговаривает с продюсером по видеосвязи.

— Я сказал, что закончим сегодня! — рявкнул Виктор. — Если ты ещё раз позвонишь спросить, сколько осталось дублей, я специально сниму ещё двадцать. Да, можешь передать это руководству.

Он отключился и посмотрел на Элиана.

— Только попробуй сейчас тоже что-нибудь сказать.

— Я хотел предложить тебе успокоиться.

— Пошёл вон.

— Вот видишь. А говорят, у нас токсичная атмосфера.

Оператор захохотал.

Виктор махнул рукой.

— Все по местам! Пока я действительно кого-нибудь не убил.

Через несколько минут съёмка возобновилась.

Элиан вошёл в кадр, опустил взгляд на лежащую перед ним папку и без малейшего усилия изменился. Исчезла привычная насмешка, плечи немного опустились, лицо приобрело усталое выражение человека, который слишком давно пытается добиться правды.

— Ты ведь понимаешь, что после этого я больше не смогу тебе верить? — спросил он свою партнёршу.

Девушка ответила не сразу.

— А раньше мог?

Элиан приблизился, остановившись возле края стола.

— Раньше у меня хотя бы была причина пытаться.

Виктор молчал.

На площадке стало тихо.

Актриса подняла глаза, и Элиан увидел, как хорошо она держит паузу. Не торопится, не играет лишнего, не пытается сделать лицо красивее.

Он улыбнулся уголком губ, оставаясь в роли.

— Не смотри на меня так. Ты прекрасно знаешь, что сделала.

— Тогда почему ты до сих пор здесь?

Он положил ладонь на стол.

Наклонился ближе.

— Потому что хочу услышать это от тебя.

— Снято!

Виктор резко поднялся.

— Вот! Именно это мне и было нужно! И почему, спрашивается, нельзя было сделать так с первого раза?

Элиан повернулся.

— Я давал тебе возможность проявить режиссёрский талант.

— Я тебе сейчас проявлю. Иди переодевайся, у нас следующая сцена через сорок минут.

Элиан направился к гримёрной.

Возле выхода его остановил агент.

Тот выглядел так, будто уже успел поругаться минимум с тремя людьми и собирался закончить день четвёртой ссорой.

— У тебя пятнадцать минут.

— На что?

— На разговор со мной. А потом можешь возвращаться к своим обожателям.

— Надеюсь, ты не собираешься признаваться в любви. У меня сегодня очень плотное расписание.

— В гримёрную, Элиан.

Он рассмеялся, но спорить не стал.

— Первое: продюсеры хотят подтверждение, что ты закончишь проект. Второе: журналисты опять спрашивают о нападении в павильоне. Третье: адвокат требует, чтобы ты не обсуждал происшествие ни с кем из съёмочной группы. И четвёртое, самое неприятное: Астор Реннар перестал отвечать на наши сообщения.

Агент положил планшет на стол.

Элиан снял пиджак, повесил его на спинку кресла и посмотрел на собственное отражение.

— Ты так произнёс последнюю фамилию, будто Астор умер.

— Если бы умер, я хотя бы понимал, почему он не отвечает. А сейчас он игнорирует даже письма юристов. У меня очень нехорошее предчувствие.

— Тебе стоило выбрать другую профессию. С твоими предчувствиями ты бы великолепно работал гадалкой.

— Элиан, хватит. Я сегодня разговаривал с адвокатом почти час. Они получили новый запрос по видеоматериалам шестого павильона. Следователи интересуются не только твоими действиями, но и тем, кто имел доступ к камерам. Если Реннар решил сотрудничать с ними, у нас возникнут серьёзные проблемы.

Элиан медленно повернулся.

— Откуда ты знаешь о запросе?

Агент замолчал.

— Адвокат рассказал.

— Тогда передай адвокату, чтобы впредь не обсуждал сведения по делу с человеком, который не является его клиентом.

— Я твой агент!

— Именно. Поэтому предлагаю заниматься тем, в чём ты действительно хорош. Съёмками, контрактами и людьми, которые почему-то считают, что мой отказ прийти на интервью способен разрушить их жизнь.

Мужчина посмотрел на него с откровенной злостью.

— Ты понимаешь, что можешь потерять всё?

— Конечно. Я ведь взрослый человек, а не золотистый ретривер.

— Тогда почему, блядь, ведёшь себя так, будто совершенно не беспокоишься?

Элиан некоторое время изучал его лицо.

Обычно агент умел сохранять самообладание. За одиннадцать лет совместной работы Элиан видел его пьяным, смертельно уставшим, больным, влюблённым, доведённым до бешенства продюсерами. Но редко видел настолько испуганным.

— Ты хочешь расторгнуть контракт? — спросил он.

Агент нахмурился.

— Что?

— Если считаешь, что работать со мной стало слишком рискованно, можешь уйти. Я не стану удерживать тебя угрозами или штрафами. Ты достаточно заработал за эти годы, чтобы спокойно выбрать следующего клиента.

— Господи, какой же ты иногда ублюдок.

— Иногда?

— Не издевайся. Я не собираюсь уходить. Но мне надоело выяснять последствия твоих поступков из официальных запросов, пока ты сидишь здесь и рассказываешь девочкам, как правильно целоваться перед камерой.

Элиан улыбнулся.

— Она неплохая актриса.

— Мне плевать!

— А зря. Через пару лет будет популярной.

Мужчина закрыл лицо ладонью.

— Ты меня когда-нибудь доведёшь.

— Очень надеюсь, что нет. Мне будет сложно найти другого человека, способного так убедительно объяснять окружающим, почему я не собираюсь делать то, что им хочется.

Агент тяжело выдохнул и сел.

— Ладно. Давай ещё раз. Астор действительно мог передать исходную запись?

Элиан отвернулся к зеркалу.

Несколько секунд молчал.

— Мог.

— И что на ней?

— Достаточно, чтобы он имел неприятности не меньше моих.

Агент внимательно посмотрел на актёра.

— Значит, дело серьёзнее, чем ты рассказывал.

— Я тебе вообще ничего не рассказывал.

— Вот именно!

Элиан рассмеялся.

Но когда агент ушёл, улыбка постепенно исчезла.

Он достал телефон.

Открыл переписку с Астором.

Последнее сообщение осталось без ответа.

Элиан набрал номер.

Гудки закончились автоматическим уведомлением.

Он попробовал ещё раз.

Тот же результат.

— Значит, вот как.

Астор действительно решил разорвать отношения.

Печально.

Особенно учитывая, сколько лет они знали друг друга и сколько раз Элиан помогал ему решать проблемы, о которых тот предпочитал не вспоминать.

Впрочем, дружбу Элиан никогда не считал достаточным основанием для безоговорочного доверия.

И сейчас сожалел главным образом о том, что слишком поздно заметил перемену в поведении знакомого.

Он открыл список контактов и нашёл номер адвоката.

На этот раз разговор получился коротким.

Элиан попросил подготовить документы на случай официального задержания, проверить возможность добровольного медицинского обследования и заранее выяснить, на каких основаниях следствие может назначить экспертизу кормления.

— Вы снова хотите обсуждать кровь Соколовой? — устало спросил адвокат.

— Разумеется.

— Господин Рейд, вы понимаете, что именно из-за неё сейчас находитесь под следствием?

Элиан улыбнулся.

— Поэтому и хочу разобраться.

Астор Реннар не собирался проводить остаток жизни в роли человека, которому можно позвонить среди ночи и потребовать подделать документы.

Особенно когда звонивший даже не считал нужным объяснить, почему очередная услуга должна закончиться для исполнителя уголовным делом.

К половине одиннадцатого Астор уже сидел напротив адвоката.

Женщина в строгом тёмном костюме изучала документы, которые он принёс, и с каждым новым листом становилась всё менее разговорчивой.

Наконец она закрыла папку.

— Я хочу уточнить одну вещь. Вы самостоятельно внесли ложные сведения в запись?

— Да.

— По письменному распоряжению?

— Нет.

— Под угрозой?

— На тот момент нет.

— И сделали это, потому что хотели помочь знакомому избежать проблем?

Астор кивнул.

— Тогда объясните, пожалуйста, почему вы сейчас смотрите на меня так, будто ожидаете поздравления за проделанную работу.

— Я ожидаю юридической консультации.

— Её вы сейчас и получите. Но предупреждаю: если на официальном опросе будете отвечать в том же тоне, возникнут дополнительные сложности. Следователь не обязан восхищаться вашей невозмутимостью.

— Я и не рассчитывал.

Женщина вздохнула.

— Господин Реннар, поймите. Вы не случайно ошиблись в отчёте. Вы изменили доказательство по делу о нападении на девушку, едва не закончившемся её смертью. И даже если теперь добровольно предоставите оригинал, это не отменит уже совершённого.

Астор некоторое время смотрел на неё.

— Я знаю.

— Тогда почему решили сотрудничать?

— Потому что не собираюсь дальше участвовать в этом. Элиан продолжает вести себя так, будто имеет право распоряжаться мной. Мне надоело. Кроме того, следователи уже обнаружили расхождения. Время, когда можно было решить всё без последствий, закончилось.

— Вы могли бы просто прекратить общение.

— Мог бы. Но тогда оригинальная запись осталась бы у меня, а исправленная продолжала бы использоваться. И при следующем запросе мне пришлось бы выбирать между новым подлогом и признанием старого. Я предпочёл закончить сейчас.

Адвокат задумчиво постучала ручкой по папке.

— Хорошо. По крайней мере, вы понимаете собственное положение. Но мы не будем превращать ваше признание в публичное заявление. Я подготовлю документы, и вы передадите исходные материалы официально, с сохранением полного технического журнала. Никаких личных переговоров с Рейдом, никаких попыток объяснить ему свои мотивы. И, пожалуйста, больше ничего не редактируйте.

— Даже названия файлов?

Женщина медленно подняла глаза.

— Особенно названия файлов.

Астор чуть улыбнулся.

— Понял.

В управлении расследований их приняли ближе к полудню.

Астор подробно рассказал, как получил доступ к архиву шестого павильона, в какой момент изменил время выхода Ангелины Соколовой и почему сохранил первоначальные материалы.

Следователь несколько раз возвращался к вопросу об участии Элиана.

— Господин Рейд лично просил вас заменить запись?

— Нет. Он сообщил, что могут возникнуть проблемы с камерами. Когда я обнаружил его на записи вместе с потерпевшей, решил вмешаться самостоятельно.

— Вы понимали, что женщина могла находиться там против своей воли?

— Да.

— Но всё равно изменили сведения?

— Да.

Следователь откинулся на спинку кресла.

— И теперь добровольно приносите оригинал?

— Именно.

— Вам не кажется это несколько странным?

Астор посмотрел на него.

— Мне кажется странным, что вы задаёте этот вопрос после того, как потребовали предоставить оригинальные материалы. Я их принёс. Могу забрать обратно, если вы передумали.

Адвокат немедленно коснулась его предплечья.

— Господин Реннар.

— Что?

— Помните наш разговор.

Астор вздохнул.

— Помню.

Следователь не удержался от короткой усмешки.

— Оригинал, разумеется, останется у нас. И ваши объяснения тоже. Но предупреждаю: сотрудничество не освобождает вас от ответственности за подлог.

— Я уже понял.

— Рад слышать.

Дальнейшее оформление заняло ещё почти час.

Астор подписал протоколы, передал необходимые носители и согласовал порядок предоставления технической документации.

Когда они наконец вышли, адвокат остановилась на лестнице.

— Скажите, вы действительно считаете, что поступили правильно?

Астор посмотрел на неё.

— Сейчас?

— Да.

— Не знаю. Но точно знаю, что продолжать было бы хуже.

Женщина кивнула.

— С этим согласна.

Он достал телефон.

На экране высветилось несколько пропущенных звонков Элиана.

Астор посмотрел на список, затем открыл переписку и заблокировал контакт.

Адвокат заметила.

— Это разумно.

— Я надеялся, вы оцените хотя бы одно моё решение за сегодня.

— Не обольщайтесь. К вечеру вы наверняка успеете принять ещё несколько сомнительных.

Астор рассмеялся.

И направился к машине.

В половине первого Арден Вейр распорядился отстранить начальника внутреннего контроля от работы с закрытыми материалами.

Повод оказался настолько идиотским, что даже Дина, привыкшая к ежедневным скандалам, несколько секунд молчала, рассматривая документ.

— Он действительно изменил время в журнале посещений?

— Попытался, — поправил Арден. — И сделал это после того, как я прямым текстом запретил любые исправления исходных данных.

— Марек утверждает, что устранял техническое расхождение.

— Тогда передайте ему, что я с удовольствием устрою техническое расхождение между его трудовым договором и фактическим местонахождением в этом здании. К вечеру он должен сдать доступы.

Эйрен, сидевший возле окна с рабочим планшетом, невозмутимо продолжал записывать распоряжения.

Дина покосилась на него.

— Вы что-нибудь добавите?

— Господин Марек должен сдать ключи от архива, рабочий терминал и служебный пропуск. В противном случае ваше распоряжение будет исполнено не полностью.

— Вот именно, — сказал Арден. — Спасибо, Эйрен. Хоть один человек сегодня способен думать.

Дина закатила глаза.

— Тогда я пойду объяснять Мареку, что его попытка помочь окончилась увольнением.

— Не объясняйте. Передайте документы.

Когда дверь закрылась, Арден вернулся к папке с материалами дела Леона.

На столе лежали два независимых отчёта.

Первый касался нападения в больничной палате. Второй содержал перечень попыток получить доступ к материалам расследования после официального отстранения младшего Вейра.

Именно второй документ раздражал Ардена сильнее.

Леон не пытался оспорить приказ через руководство. Не просил восстановить полномочия. Не обращался за разрешением ознакомиться с записями.

Он просто нашёл другой путь.

Вчера вечером один из бывших сотрудников службы попытался получить копию видеоматериалов шестого павильона. Запрос оформлялся через частную организацию, которой когда-то предоставляли технический доступ к системе наблюдения.

Имя заказчика обнаружилось после первой же проверки.

Леон Вейр.

Арден перечитал документ.

Потом открыл сообщение от руководителя независимой группы.

Леон отказался предоставлять дополнительные объяснения без юридического представителя. На вопросы о собственных действиях отвечал выборочно. При этом факт нападения не отрицал, а попытки объяснить его медицинскими причинами встретил откровенным раздражением.

Арден закрыл сообщение.

— Эйрен.

— Да, господин Вейр?

— Мой брат сегодня появлялся?

— Нет. Но утром звонил в отдел безопасности. Разговаривал с заместителем начальника смены.

— О чём?

— Просил уточнить, кто отвечает за резервное хранение архивов шестого павильона. После отказа предоставить сведения выразил сомнение в профессиональных качествах всей службы.

— Дословно?

Эйрен посмотрел в записи.

— «Если бы вы так же старательно искали преступников, как прячете номера телефонов, половина города уже сидела бы в камерах».

Арден медленно выдохнул.

— Это ещё вежливо.

— Сотрудник оценил иначе.

Арден взял телефон.

Набрал брата.

Леон ответил после четвёртого гудка.

— Если ты звонишь из-за камер, я уже понял, что твои люди ничего мне не дадут. Можешь не тратить время на подробное объяснение.

— Где ты?

— Начнём с приветствия? Обычно люди спрашивают, как дела.

— У тебя десять минут, чтобы приехать ко мне.

— А если не приеду?

— Тогда я приеду сам.

Леон рассмеялся.

— Звучит почти романтично. Но я сейчас занят.

— Освободись.

— Арден, ты действительно думаешь, что можешь распоряжаться моим временем только потому, что сидишь в большом кабинете?

— Нет. Я думаю, ты достаточно умён, чтобы понять разницу между приглашением и предупреждением.

В трубке стало тихо.

Потом Леон произнёс:

— Двадцать минут. И приготовь кофе. У тебя отвратительная секретарская служба, но напитки раньше хотя бы были приличные.

— Купи по дороге.

Арден отключился.

Эйрен поднял глаза от планшета.

— Мне перенести встречу с руководителем юридического отдела?

— На полчаса.

— Понял.

— И предупредите охрану, чтобы не пыталась останавливать Леона возле лифта. Он сегодня явно ищет повод кому-нибудь испортить день.

Эйрен аккуратно закрыл планшет.

— Следовательно, господин Леон направляется именно туда, куда собирался.

Арден посмотрел на него.

Эйрен вежливо склонил голову.

И вышел.

Леон появился через двадцать семь минут.

На нём были тёмные брюки, светлая рубашка с закатанными рукавами и длинное пальто, которое он сбросил на ближайшее кресло. Волосы после душа ещё не окончательно высохли.

В одной руке он держал стакан кофе.

Во второй небольшую картонную коробку.

— На, — сказал он, поставив коробку на стол. — Пирожные. Твои сотрудники сообщили, что кофемашина сдохла, поэтому пришлось проявить самостоятельность.

Арден даже не посмотрел на угощение.

— Ты пытался получить резервные записи шестого павильона.

— Пытался.

— Через бывшего сотрудника службы.

— Через частного специалиста, который раньше работал у тебя. Ты ведь не собираешься запрещать людям пользоваться собственными профессиональными знакомствами?

— Он попытался воспользоваться служебным доступом, которого у него больше нет.

Леон отпил кофе.

— Значит, плохо подготовился.

Арден поднялся.

— Ты совсем потерял чувство меры?

— Оно у меня вообще когда-нибудь было? Мы знакомы достаточно давно, чтобы ты перестал задавать глупые вопросы.

— Сядь.

Леон посмотрел на кресло.

Потом на брата.

— Нет.

Арден обошёл стол.

— Слушай внимательно. Ты отстранён от расследования после нападения на свидетельницу. Любые попытки получить закрытые материалы через служебные системы будут пресечены. Если человек, которого ты нанял, продолжит использовать чужие полномочия, я передам сведения о нём независимой группе. И твоя фамилия в документах его не спасёт.

Леон медленно поставил кофе.

— Закончил?

— Пока нет.

— Тогда постарайся быстрее. У меня действительно есть дела.

Арден остановился перед ним.

Они были достаточно близко, чтобы Леону пришлось немного запрокинуть голову для встречи взглядом.

Младший брат усмехнулся.

— Только не говори, что снова собираешься хватать меня за рубашку. Последнюю после больницы пришлось выбросить. Ты совершенно не умеешь обращаться с хорошей одеждой.

Арден резко схватил его за ворот и толкнул к ближайшей стене.

Леон успел выставить руку, не позволив удариться затылком. Стакан остался на столе, но папка, которую он задел локтем, свалилась на пол.

— Ты не просто нарушаешь мои распоряжения, — произнёс Арден. — Ты втягиваешь в свои развлечения людей, которые не имеют к этому отношения. И если кто-нибудь из моих сотрудников решит, что может помочь тебе обойти запрет, я вышвырну его раньше, чем ты успеешь предложить деньги.

Леон посмотрел на пальцы брата.

Потом медленно улыбнулся.

— А вот теперь мы наконец разговариваем нормально.

Он перехватил Ардена за запястье.

С силой отвёл руку от воротника и оттолкнул его.

Оба остались стоять.

— Ты можешь сколько угодно распоряжаться своей службой, — продолжил Леон. — Но не пытайся сделать вид, будто у тебя есть право решать, чем я занимаюсь вне её стен. Я не просил тебя вмешиваться в мой поиск. И совершенно не собираюсь сидеть дома, ожидая, когда твои любимые следователи наконец закончат спорить о порядке заполнения документов.

— Ты чуть не убил человека.

— Я знаю.

— Судя по твоему поведению, недостаточно хорошо.

Леон раздражённо выдохнул.

— Арден, если ты собираешься всю оставшуюся жизнь напоминать мне про больницу, купи попугая. Будет дешевле, чем содержать секретаря.

Арден сделал шаг вперёд.

Леон не отступил.

— Ты думаешь, я не понимаю, что произошло? — спросил младший брат. — Я прекрасно видел её состояние. Видел капельницу, повреждённую шею, эти чёртовы мониторы. И всё равно сжал пальцы. Потому что мне нужно было выяснить, способен ли кто-то остановить меня внутри собственной головы.

— И не выяснил.

Улыбка Леона исчезла.

Арден продолжил:

— Ты услышал приказ. Решил не подчиняться. А потом я сломал тебе попытку закончить эксперимент. Поздравляю. Единственное, что удалось доказать, это твою готовность убить человека ради собственного любопытства.

Леон усмехнулся, но на этот раз раздражённо.

— Не называй это любопытством. Я не собираюсь терпеть, когда кто-то управляет мной без разрешения. Сегодня мне приказывают защищать девушку. Завтра прикажут убить тебя. А послезавтра заставят прыгнуть с крыши, потому что кому-нибудь покажется забавным проверить, насколько хорошо я умею летать. Тебя действительно устраивает такая перспектива?

— Нет.

— Тогда какого хрена ты занимаешься только тем, что мешаешь мне разобраться?

Арден некоторое время молчал.

Вопрос был неприятным.

Не потому, что Леон оказался прав.

А потому, что в нём присутствовало обстоятельство, которое Арден до сих пор предпочитал не обсуждать.

Когда он увидел пальцы брата на горле Соколовой, с ним произошло нечто совершенно недопустимое.

Он действовал раньше, чем успевал принимать решения.

Увидел угрозу.

И рванулся к кровати.

Не оценивая последствия.

Не рассчитывая силы.

Тогда он едва не сломал Леону руку и продолжал удерживать его возле стены даже после того, как девушка получила возможность дышать.

Арден прекрасно помнил собственное состояние.

Ему хотелось причинить брату гораздо больше боли.

И это желание исчезло далеко не сразу.

Сейчас, когда Леон снова заговорил о больнице, оно вернулось.

Не в виде голоса.

Не как ясно сформулированный приказ.

Сначала возникло неприятное давление у основания черепа. Затем собственное тело показалось слишком напряжённым, будто мышцы приготовились к действию, которого он ещё не выбрал.

Арден почувствовал, как сжимаются пальцы.

Он медленно разжал руку.

Леон заметил.

Конечно, заметил.

И улыбнулся.

— Вот.

Арден поднял глаза.

— Что?

— Ты опять это делаешь.

— Что именно?

— Собираешься меня ударить. Только не потому, что я оскорбил твою любимую службу. Ты начал злиться, когда я заговорил о Соколовой.

Арден шагнул ближе.

— Не испытывай моё терпение.

— А ты попробуй ответить на один вопрос. Когда увидел меня возле её кровати, ты действительно сам решил остановить нападение? Или тебе тоже очень настойчиво захотелось сделать что-то, чего минутой раньше ты не собирался?

Арден ударил его.

Не настолько сильно, чтобы потерять контроль над движением, но достаточно, чтобы у Леона лопнула губа.

Младший брат отшатнулся на полшага.

Коснулся рта.

Посмотрел на кровь, оставшуюся на пальцах.

И рассмеялся.

— Ну вот. Кажется, ответ я получил.

Арден схватил его за затылок, резко развернул и прижал лицом к стене. Леон попытался вывернуться, но брат уже зафиксировал его плечо и прижал предплечье к спине. От давления в повреждённом после павильона боку неприятно потянуло, однако Леон не стал показывать боль.

— Ещё раз попробуешь использовать моё состояние для очередной проверки, — негромко сказал Арден, — и я перестану заботиться о том, насколько близки мы родственники.

Леон повернул голову настолько, насколько позволяла хватка.

— Ты ведь понимаешь, что сейчас подтверждаешь мои слова?

— А ты понимаешь, что я вполне могу сломать тебе плечо и потом совершенно спокойно вернуться к работе?

Леон перестал улыбаться.

Несколько секунд они молчали.

Затем он произнёс:

— Отпусти. Я не собираюсь драться в твоём кабинете. Мне сегодня есть чем заняться.

Арден ещё немного удерживал его.

Потом разжал пальцы и отступил.

Леон выпрямился, поправил рубашку и осторожно коснулся повреждённой губы.

— Блядь, Арден. Ты когда-нибудь научишься разговаривать как цивилизованный человек?

— Когда ты перестанешь вести себя как животное.

— Сложно будет дождаться.

Леон взял пальто.

Но вместо того, чтобы уйти, остановился возле стола.

— Кстати, раз уж мы выяснили, что у тебя тоже не всё в порядке с головой, можешь не изображать человека, которому совершенно плевать на происходящее. Я не прошу твоей помощи. И не предлагаю идти к врачам, как ты наверняка уже решил. Меня не интересует заключение очередного специалиста, который сначала попросит рассказать о детстве, а потом предложит таблетки.

— Тогда что тебе нужно?

— Доступ к сведениям о подобных случаях. Не к медицинским картам Соколовой, можешь успокоиться. Мне нужны записи о воздействиях на сознание, которые официально признали необъяснимыми. Я найду их сам, но твои архивы сократили бы работу.

Арден посмотрел на него.

— Нет.

Леон развёл руками.

— Что ж. Значит, потрачу больше времени.

— И меньше людей из моей службы.

— Постараюсь не расстраивать твоих драгоценных подчинённых.

Он направился к двери.

Арден остановил его:

— Леон.

— Ну что ещё?

— Девушка в больнице сказала, что не хочет видеть нас обоих. Ты до сих пор не получил разрешения приближаться к ней. Ещё одна попытка, и я не стану ждать, пока независимая группа закончит расследование.

Леон усмехнулся.

— Успокойся. Мне совершенно незачем снова душить Соколову. Последний эксперимент стоил мне слишком дорого, а полезной информации я получил меньше, чем рассчитывал.

— Ты действительно не способен понять, что дело не только в тебе?

— Способен. Просто не считаю себя обязанным раскаиваться так, как тебе нравится.

Арден ничего не ответил.

Леон открыл дверь.

На пороге остановился и обернулся.

— И ещё. Если однажды снова почувствуешь желание кого-нибудь убить исключительно потому, что этот человек приблизился к Соколовой, попробуй хотя бы на секунду спросить себя, откуда оно взялось.

Он улыбнулся окровавленными губами.

— Хотя, судя по сегодняшнему разговору, у тебя с этим будут сложности.

Дверь закрылась.

Арден несколько секунд стоял неподвижно.

Затем поднял папку с пола, положил её на стол и нажал кнопку внутренней связи.

— Эйрен.

— Да, господин Вейр?

— Подготовьте отдельное распоряжение. Сотрудники, ранее работавшие с Леоном, больше не имеют права получать закрытые материалы по личным просьбам бывшего руководителя группы. Любой такой запрос немедленно передавать в управление безопасности.

— Понял.

— И пришлите уборщика. Здесь кофе пролили.

Небольшая пауза.

— Надеюсь, господин Леон не пострадал?

Арден посмотрел на кровь, оставшуюся на собственных пальцах.

— Он жив.

— В таком случае передам распоряжение.

Связь оборвалась.

Арден прошёл в небольшую ванную комнату возле кабинета.

Открыл холодную воду.

Вымыл руки.

Потом поднял голову и посмотрел в зеркало.

Собственное лицо выглядело совершенно обычным.

Никаких изменений.

Никаких признаков потери контроля.

Он медленно выключил воду.

Неужели Леон действительно прав?

Арден раздражённо усмехнулся.

Ему совершенно не нравилась мысль, что брат, способный из любопытства едва не убить лежащую под капельницей женщину, мог заметить то, чего не замечал он сам.

Впрочем, даже если происходящее действительно имело отношение к чужому воздействию, Арден не собирался позволять кому-либо распоряжаться его действиями.

Он вернулся к столу.

Открыл папку с записями нападения.

И отдал ещё одно распоряжение.

На этот раз личное.

Не связанное с Леоном.

Не подлежащее внесению в общую служебную переписку.

Ему требовалось установить, кто и при каких обстоятельствах впервые обнаружил нарушения восприятия у представителей их вида.

Причём Арден собирался получить сведения раньше брата.

Леон вышел из здания службы расследований с разбитой губой и прекрасным настроением.

На парковке его ждал тёмный автомобиль.

Водитель открыл дверь.

Леон сел на заднее сиденье, достал платок и вытер кровь.

— Поехали.

— Куда, господин Вейр?

— На северную окраину. К старым техническим мастерским.

Водитель посмотрел в зеркало.

— К тем, где вы вчера были?

— Именно.

Машина тронулась.

Леон достал телефон и открыл переписку с человеком, которого не видел уже несколько лет.

Последнее сообщение содержало адрес, время встречи и короткое предупреждение: никаких служебных устройств.

Он набрал:

Буду через сорок минут.

Ответ пришёл почти сразу.

Ты обещал приехать один.

Леон посмотрел на водителя.

Потом написал:

И приеду. Не начинай.

Через несколько минут собеседник прислал ещё одно сообщение.

Я нашёл запись. Но тебе не понравится, откуда она взялась.

Леон усмехнулся.

Тогда точно не опаздывай.

Он убрал телефон.

За окном мелькали городские улицы.

Леон прикрыл глаза, позволяя машине плавно покачиваться на поворотах.

У него не было ни малейшего желания идти к врачам, изображать больного или добровольно предоставлять кому-нибудь возможность копаться в собственной голове. Если источник воздействия существовал, его следовало найти.

А потом выяснить, можно ли уничтожить.

Или заставить работать на себя.

Леон пока не решил, какой вариант ему нравится больше.

Эйрен обнаружил, что Марек действительно сдал служебный пропуск, но решил оставить себе копии некоторых документов.

Причём сделал это настолько неуклюже, что система безопасности уведомила администратора ещё до завершения копирования.

— Господин Марек, — вежливо произнёс Эйрен, когда юрист появился в приёмной. — Вы забыли вернуть два внешних накопителя.

— Они мои.

— Безусловно. Однако на них находятся документы службы. Я могу предложить вам перенести личные файлы на рабочем месте под наблюдением сотрудника безопасности, если это необходимо.

Марек остановился.

— Вы что, издеваетесь?

— Нет. В противном случае я бы предложил вам самостоятельно объяснить руководству, почему после отстранения вы пытаетесь вынести закрытые материалы.

Юрист посмотрел на него с ненавистью.

— Вы ведь понимаете, что я работаю здесь гораздо дольше вас?

— Разумеется. Именно поэтому удивлён, что подобная процедура вызывает у вас затруднения.

Марек выругался.

Вытащил из кармана оба накопителя.

Бросил на стол.

— Передайте своему любимому начальнику, что его методы управления однажды дорого ему обойдутся.

Эйрен посмотрел на накопители.

Затем поднял глаза.

— Обязательно. Могу также предложить оставить отзыв в отделе кадров.

Марек резко развернулся и вышел.

Дина, наблюдавшая за происходящим из соседнего кабинета, согнулась от смеха.

— Эйрен, ты невозможен. Господи, как же ты его бесишь!

Он аккуратно убрал накопители в пакет.

— Полагаю, господин Марек просто переживает сложный период профессиональной жизни.

— Его уволили!

— Именно.

Дина снова рассмеялась.

Эйрен открыл рабочий календарь и обнаружил, что после внезапного появления Леона всё расписание Ардена пришлось переделывать.

Два совещания перенесли.

Одну встречу отменили.

Третью руководитель потребовал провести немедленно.

Секретарь вздохнул.

— Невыносимая семейка.

Дина подняла голову.

— Что?

— Говорю, придётся снова обзванивать участников.

— А мне послышалось кое-что другое.

— У вас богатое воображение.

К концу рабочего дня Эйрену удалось разобраться с большей частью служебных вопросов.

Но его собственное расследование продвинулось значительно интереснее.

Утром он получил сведения из архива старого административного корпуса, который проверял после встречи с Ангелиной Соколовой.

Оказалось, что в разное время несколько зданий с необычными расхождениями планировки обследовал один и тот же специалист.

Эйрен проверил фамилию по другим ведомостям.

Нашёл ещё два упоминания.

В одном случае эксперт подтвердил обычную перепланировку.

В другом отказался подписывать итоговый акт.

Причину отказа в опубликованных документах не объясняли.

Эйрен запросил первоначальный журнал обследования.

Ему ответили, что материалы переданы в закрытый технический фонд и могут быть предоставлены только после согласования.

Обычная бюрократическая неприятность.

Ничего особенного.

Кроме одного обстоятельства.

Тот же специалист уже много лет не работал с муниципальными объектами, но продолжал числиться консультантом частной организации.

И эта организация недавно получила контракт на обследование другого старого здания.

Эйрен нашёл адрес.

Проверил дату.

Работы должны были начаться через три дня.

Он откинулся на спинку кресла.

Некоторое время рассматривал экран.

Затем открыл личный блокнот и записал данные.

Ему не хотелось снова тратить время на случайные поиски по городским архивам. Если эксперт действительно замечал то, что остальные пропускали, следовало поговорить с ним непосредственно.

Вопрос заключался лишь в том, насколько охотно тот согласится.

Эйрен улыбнулся.

— Проверим.

Он сохранил сведения и вернулся к рабочей почте.

Через несколько минут из кабинета вышел Арден.

— Эйрен, зайдите.

Секретарь поднялся.

В кабинете всё уже привели в порядок.

Никаких следов недавней драки не осталось. Только небольшая трещина на штукатурке возле стены свидетельствовала, что разговор братьев проходил несколько эмоциональнее обычного.

Арден стоял возле окна.

Пиджак лежал на спинке кресла, рукава рубашки были закатаны.

— Мне понадобится ваше содействие с несколькими запросами, — сказал он. — Личными.

Эйрен открыл планшет.

— Слушаю.

— Подберите специалистов по редким случаям внешнего воздействия на поведение разумных видов. Не общие медицинские исследования. Мне нужны материалы о принудительном изменении решений, подавлении намерений и нарушениях волевого контроля.

Пальцы Эйрена на мгновение остановились.

Арден заметил.

— Что-то не так?

— Нет, господин Вейр. Просто подобная тема охватывает несколько совершенно разных направлений. Нейрофизиология, когнитивные воздействия, особенности отдельных видов. Вам необходима научная литература или конкретные специалисты?

— И то и другое.

— Есть ограничения по срокам?

— Завтра утром первые результаты должны быть у меня.

Эйрен посмотрел на часы.

— Понял.

Арден вернулся к столу.

— И никаких упоминаний Леона в запросах. Это не его расследование.

Эйрен вежливо кивнул.

— Разумеется.

Некоторое время Арден изучал документы.

Потом поднял голову.

— Вы хотели что-то спросить?

Эйрен поправил очки.

— Только уточнить, следует ли включать материалы о воздействиях неизвестного происхождения. Часть подобных случаев в научных архивах числится как неподтверждённая.

Арден посмотрел на него внимательнее.

— Включайте всё, где есть проверяемые свидетельства. Мне не нужны городские легенды и рассказы людей, которые услышали собственные мысли после трёх бутылок алкоголя.

— Разумное требование.

— И, Эйрен…

— Да?

— Если обнаружите сведения, представляющие непосредственный интерес, передавайте мне без предварительного согласования с юридическим отделом. Я сам решу, что с ними делать.

— Понял, господин Вейр.

Эйрен вышел из кабинета.

Закрыл дверь.

Медленно направился к своему столу.

И только когда остался один, позволил себе усмехнуться.

Вот ведь какая интересная ситуация.

Один брат решил искать источник странного воздействия самостоятельно.

Второй, судя по всему, пришёл к тому же выводу.

И оба были настолько уверены в собственной независимости, что, вероятно, готовы были передраться ещё раз, лишь бы не признать совпадение интересов.

Эйрен сел.

Открыл рабочую почту.

Подготовил официальный запрос.

А рядом, в личном блокноте, уже лежали сведения о совершенно другом расследовании.

Сорок восемь миров.

Две души.

Мужчина, который в каждом цикле находил женщину, даже не помня её.

И сама женщина, обладавшая поразительным талантом знакомиться с существами, которых здравомыслящий человек предпочёл бы обходить за несколько кварталов.

Эйрен тихо рассмеялся.

— Господи, Ангелина. Вы, кажется, действительно коллекционируете психов.

Он вспомнил Леона.

Элиана.

Арденову треснувшую стену.

Потом собственное отражение в тёмном экране.

— Впрочем, у вашей коллекции ещё есть куда расти.

Эйрен закрыл блокнот.

И продолжил работу.

К пяти часам Элиан успел закончить последнюю сцену, переодеться и получить очередную порцию претензий от режиссёра.

Виктор остался доволен съёмкой, но недоволен тем, что актёр собирался уйти раньше остальных.

— У нас завтра сложная сцена, — напомнил он. — Я хочу, чтобы ты хотя бы сегодня выспался. Не устраивай ночных развлечений, после которых мне опять придётся снимать тебя исключительно со спины.

— Постараюсь не разочаровать.

— Ты уже разочаровал меня одним только этим ответом.

Элиан улыбнулся и направился к выходу.

У дверей гримёрной его ожидал агент.

На этот раз без кофе.

— У нас проблема.

Элиан остановился.

— Удивительно. Кажется, это уже становится твоим любимым приветствием.

— Внизу полиция.

Он несколько секунд смотрел на агента.

Потом медленно улыбнулся.

— Как быстро.

— Элиан, я сейчас серьёзно. Они приехали с официальными документами и требуют встретиться с тобой. Адвокат уже едет, но мне нужно понимать, что делать с продюсерами. Если тебя увезут прямо отсюда, через час об этом будет знать весь город.

Элиан открыл дверь гримёрной.

Прошёл внутрь.

Спокойно снял часы и положил на стол.

— Тогда предлагаю не устраивать представление. Пусть подождут адвоката.

— Ты хотя бы понимаешь, насколько это плохо выглядит?

— Конечно. Полиция на съёмочной площадке всегда выглядит плохо. Особенно если приезжает не в качестве консультанта.

Агент закрыл дверь.

Несколько секунд смотрел на него.

Затем устало произнёс:

— Ты неисправим.

— Надеюсь. Мне бы не хотелось внезапно стать скучным.

Следователь оказалась женщиной средних лет с короткими тёмными волосами и совершенно невыразительным лицом.

Она представилась, показала документы и предложила Элиану пройти в небольшую переговорную.

Актёр согласился.

Адвокат приехал через двадцать минут.

Разговор начался спокойно.

Следователь изложила обстоятельства расследования, уточнила, знаком ли Элиан с Ангелиной Соколовой, и сообщила, что в распоряжение правоохранительных органов поступили первоначальные видеоматериалы шестого павильона.

Элиан выслушал её.

Потом посмотрел на адвоката.

Тот едва заметно покачал головой.

— Господин Рейд, — продолжила следователь, — на записи зафиксировано, как вы удерживаете потерпевшую против её воли. Также зафиксированы действия, после которых она получила тяжёлые повреждения. Мы хотим предоставить вам возможность объяснить обстоятельства произошедшего.

— Насколько я понимаю, вы уже составили собственное мнение.

— Моё мнение не имеет значения. Я задаю вам конкретный вопрос.

— Тогда задавайте.

Следователь открыла папку.

— Вы употребляли какие-либо препараты перед встречей с Соколовой?

— Нет.

— Находились в состоянии неконтролируемого голода?

Элиан чуть наклонил голову.

— Что именно вы подразумеваете под неконтролируемым?

— Состояние, при котором представитель вашего вида утрачивает способность прекратить кормление самостоятельно.

— В таком случае нет.

Адвокат повернулся к нему.

— Господин Рейд…

Элиан поднял руку.

— Я отвечаю на вопрос. Мне совершенно не хочется придумывать заболевание, которого у меня нет.

Следователь посмотрела на него внимательнее.

— То есть вы утверждаете, что могли прекратить кормление в любой момент?

Элиан немного помолчал.

— Полагаю, нам следует уточнить, как именно вы определяете способность к прекращению кормления. Физиологическая реакция может сохраняться даже после того, как субъект сознательно принимает решение остановиться.

— Тогда вы можете объяснить, почему продолжали, несмотря на сопротивление потерпевшей?

Адвокат немедленно вмешался:

— Мой клиент воспользуется правом не отвечать на этот вопрос до ознакомления с полными материалами экспертизы.

Элиан посмотрел на него.

Затем снова на следователя.

— Хорошо. Пока остановимся на этом.

Женщина закрыла папку.

— В таком случае я должна уведомить вас о дальнейших процессуальных действиях.

Она передала адвокату документы.

Тот внимательно прочитал.

Попросил уточнить несколько пунктов.

И после короткого разговора сообщил Элиану, что у следствия имеются основания для задержания.

Элиан откинулся на спинку кресла.

— Полагаю, съёмочный день действительно закончился.

Агент, стоявший возле двери, посмотрел на него с откровенным бешенством.

— Ты можешь хотя бы сейчас перестать шутить?!

Актёр повернулся.

Улыбка исчезла.

— Не повышай на меня голос.

Мужчина замолчал.

— Я прекрасно понимаю происходящее, — продолжил Элиан. — И не собираюсь устраивать сцену ради твоего удовольствия. Займись контрактами. Перенеси завтрашние съёмки и предупреди продюсеров, что все комментарии будут проходить через юридическую группу.

— А если тебя не отпустят?

— Тогда перенесёшь следующие.

Агент провёл ладонью по лицу.

— Господи, как же ты меня заебал.

Элиан улыбнулся.

— Взаимно.

Формальности заняли ещё некоторое время.

Элиан не сопротивлялся и не пытался использовать знакомых, чтобы немедленно прекратить задержание. У него действительно были связи, но большинство людей, способных помочь в подобной ситуации, предпочитали действовать через адвокатов.

Кроме того, публичный скандал сейчас был бы особенно неприятен.

Когда его попросили передать личный телефон, Элиан неожиданно остановился.

— Минуту.

Следователь посмотрела на него.

— Что именно?

— Мне нужно сообщить адвокату одну медицинскую подробность.

— Можете сделать это сейчас.

Элиан наклонился к защитнику.

— Подготовьте ходатайство о дополнительной экспертизе кормления. Меня интересует возможность редкой физиологической реакции на кровь потерпевшей.

Адвокат нахмурился.

— Мы уже обсуждали это. Если эксперты сочтут необходимым, они проверят имеющиеся образцы и медицинские сведения. Но вы не можете требовать, чтобы Соколова снова предоставляла кровь только потому, что вам этого хочется.

— Я ничего подобного не требую.

— Пока.

Элиан рассмеялся.

— Вы удивительно подозрительны.

— После сегодняшнего дня у меня есть основания.

Элиан передал телефон.

В коридоре его ожидали сотрудники службы расследований.

Когда они вышли из переговорной, несколько человек из съёмочной группы остановились возле лестницы.

Кто-то откровенно смотрел.

Кто-то делал вид, что занят телефоном.

Элиан заметил молодую актрису, которой утром помогал разбирать сцену.

Девушка побледнела, увидев его рядом с полицейскими.

Он улыбнулся ей.

Вежливо.

Почти ласково.

Она поспешно отвернулась.

Элиан невольно усмехнулся.

Ещё несколько часов назад эта же девушка благодарила его за помощь.

Забавные существа.

К вечеру задержание Элиана Рейда оказалось главной новостью развлекательных каналов.

Журналисты показывали его фотографии с премьер, старые интервью, кадры со съёмок и отрывки выступлений. Одни комментаторы требовали дождаться результатов расследования, другие уже обсуждали возможные последствия для будущих фильмов.

Продюсеры выпустили осторожное заявление.

Представители актёра отказались от дополнительных комментариев.

Поклонники разделились на два лагеря.

В одном утверждали, что Элиан стал жертвой чудовищного недоразумения.

В другом требовали немедленно прекратить с ним любые профессиональные отношения.

Один из популярных блогеров успел за вечер трижды поменять мнение.

Сначала назвал происходящее ложным обвинением.

Потом потребовал справедливого расследования.

А после появления сведений о видеозаписи удалил оба сообщения.

На городском информационном канале тем временем обсуждали совсем другие события.

Ведущая коротко сообщила об обнаружении нескольких погибших в подвальных помещениях заброшенного технического корпуса. Полиция устанавливала личности и обстоятельства смерти. Затем последовали новости о строительстве новой транспортной развязки и изменении расписания общественного транспорта.

На экране появилась реклама бытовой техники.

— Лин, иди сюда на минуту.

Эрик сидел на кухне перед телевизором.

На столе стояла тарелка с остатками ужина, рядом лежал телефон. Тихон пытался добраться до недоеденного куска мяса и с явным недовольством воспринимал попытки хозяина отодвинуть тарелку.

Лина появилась в дверях с мокрыми после душа волосами.

— Что?

— Этого урода задержали.

Она остановилась.

— Кого?

— Рейда. Показывают, что его сегодня прямо со съёмочной площадки забрали.

Эрик прибавил звук.

На экране появилась фотография Элиана.

Затем короткий видеоролик, снятый возле павильона.

В кадре актёр проходил между двумя сотрудниками полиции.

Выглядел совершенно спокойно.

Даже улыбался.

Лина несколько секунд смотрела на экран.

Потом медленно подошла ближе.

— Действительно задержали?

— Судя по новостям, да. Хотя я уже боюсь радоваться раньше времени. С такими деньгами и знакомствами этот гад ещё может устроить целое представление. Но если у них появилась настоящая запись, ему будет гораздо сложнее делать вид, будто всё произошло по взаимному согласию.

Лина села.

На экране сменились кадры со старой премьеры.

Элиан стоял рядом с красивой женщиной, обнимал её за талию и смеялся над каким-то замечанием журналиста.

Лина поморщилась.

— Меня даже бесит, как он улыбается.

Эрик посмотрел на неё.

— А меня бесит, что он вообще мог две недели спокойно ходить на работу. У тебя после встречи с ним шея нормально не поворачивалась, а он интервью планировал и по съёмкам бегал. Красавец, блядь. Прямо образцовый гражданин.

Лина молчала.

Брат убавил звук.

— Слушай, я понимаю, что ты не хочешь об этом говорить. Но если тебя снова вызовут давать показания, я поеду с тобой. Мне плевать, насколько это будет неудобно. И не надо сейчас начинать про самостоятельность. Я не собираюсь говорить вместо тебя или вмешиваться в допрос. Просто хочу находиться рядом, если тебе понадобится помощь.

Лина посмотрела на него.

— А если я не хочу, чтобы ты ездил?

Эрик задумался.

— Тогда довезу до здания и буду сидеть в машине, пока не закончишь. Согласен, это компромисс так себе, но лучше я пока ничего не придумал.

Она невольно улыбнулась.

— У тебя всё через жопу.

— Семейное. Ты же у нас умудрилась за несколько недель познакомиться с двумя мужчинами, после которых понадобились врачи и полиция. Я, между прочим, до сих пор не понимаю, как тебе это удаётся.

— Не надо напоминать.

— А я и не напоминаю. Я удивляюсь. Причём искренне. С обычными людьми ты познакомиться не пробовала? Ну там, с бухгалтером каким-нибудь? С поваром? С человеком, у которого максимальная странность заключается в коллекционировании марок?

Лина рассмеялась.

— Эрик, отъебись.

— Очень грубо. Я вообще-то о твоём благополучии забочусь.

Он взял пульт.

Телевизор снова заговорил.

Лина посмотрела на экран.

Элиан на старой фотографии всё ещё улыбался.

Её передёрнуло.

Эрик заметил.

Выключил телевизор.

— Всё. Хватит на него смотреть. Пускай теперь с адвокатами развлекается. А ты иди спать. У тебя вчера и так день был отвратительный, сегодня хотя бы не будем заканчивать его этим придурком.

Лина кивнула.

Уже возле двери остановилась.

— Эрик?

Он поднял голову.

— Что?

— Ты правда думаешь, что его посадят?

Брат немного помолчал.

— Не знаю, Лин. И не собираюсь обещать тебе того, что от меня не зависит. Но раз уж его наконец задержали, значит, дело продвинулось. По крайней мере, теперь он не просто гуляет по городу и делает вид, что ничего не произошло.

Она посмотрела на брата.

Потом тихо произнесла:

— Хорошо бы.

Эрик кивнул.

— Хорошо бы.

Лина ушла.

Он ещё некоторое время сидел за столом.

Потом взял телефон и открыл статью о задержании.

Перечитал.

Нашёл фотографию Рейда.

Несколько секунд смотрел на неё.

— Сука красивая.

Тихон мяукнул.

Эрик посмотрел на кота.

— А ты вообще молчи. У тебя тоже морда симпатичная, а характер как у уголовника.

Кот попытался стащить мясо.

Эрик успел убрать тарелку.

— Вот. О чём я и говорю.

Астор узнал о задержании Элиана по дороге домой.

Сообщение пришло от адвоката.

Она кратко уведомила его, что предоставленные материалы уже приобщены к делу, а дальнейшее участие Астора будет определяться по мере расследования.

Он прочитал сообщение.

Затем открыл новости.

Увидел знакомое лицо.

Некоторое время рассматривал фотографию.

И выключил экран.

События развивались быстрее, чем он рассчитывал.

Но теперь решение уже было принято.

Он не собирался просить прощения у Элиана, оправдываться или объяснять, почему наконец перестал выполнять его распоряжения.

Когда-то они действительно дружили.

Много лет.

И Астор прекрасно помнил хорошие времена.

Совместные поездки.

Дурацкие споры.

Ночные разговоры.

Ситуации, в которых Элиан действительно помогал ему без всякой выгоды.

Но дружба не обязывала вечно расплачиваться за чужие преступления.

Дома он снял пальто, разулся и направился к рабочему столу.

На нём лежало устройство, которое Астор собирался починить ещё три недели назад.

Он включил лампу.

Взял отвёртку.

И впервые за долгое время действительно занялся собственными делами.

Через полчаса телефон завибрировал.

Незнакомый номер.

Астор посмотрел на экран.

Ответил.

— Слушаю.

— Господин Реннар? Меня зовут Ильмар, я представляю юридическую группу Элиана Рейда. Нам хотелось бы обсудить обстоятельства сегодняшней передачи материалов. Господин Рейд считает, что между вами возникло некоторое недопонимание.

Астор медленно положил отвёртку.

— Недопонимание?

— Именно так.

— Тогда передайте своему клиенту, что я прекрасно понимаю произошедшее. Он совершил нападение на женщину, я попытался скрыть часть доказательств, а теперь передал следствию оригинальную запись. Если он не понимает, почему я это сделал, предлагаю ему обратиться к собственному адвокату. Насколько мне известно, он у него уже есть.

— Господин Реннар, я понимаю ваши эмоции, но…

— Нет, не понимаете. Иначе не звонили бы мне поздно вечером, пытаясь выяснить, почему я отказался продолжать подделывать документы ради вашего клиента.

На другом конце замолчали.

Астор продолжил:

— Все дальнейшие контакты исключительно через моего адвоката. Если господин Рейд желает лично сообщить мне что-нибудь важное, пусть пишет официально. Я с удовольствием сохраню его сообщение вместе с остальными материалами.

Он отключился.

Положил телефон экраном вниз.

Некоторое время сидел неподвижно.

Затем снова взял отвёртку.

Работа не собиралась делать себя сама.

Элиан Рейд находился в помещении временного содержания, когда адвокат сообщил ему, что в ближайшее время вопрос об освобождении решён не будет.

Актёр выслушал объяснение с заметным раздражением.

Не потому, что боялся.

Ему не нравились неудобные помещения, отсутствие привычных вещей и невозможность распоряжаться собственным временем.

— Я правильно понимаю, что завтрашнюю съёмку действительно придётся отменить? — спросил он.

Адвокат закрыл папку.

— Господин Рейд, в данный момент это наименьшая из ваших проблем.

— Для меня весьма неприятная. Я обещал режиссёру закончить сцену до выходных.

— Тогда, боюсь, придётся нарушить обещание. Следствие получило серьёзные доказательства, и нам необходимо подготовить позицию защиты. Причём я настоятельно рекомендую перестать рассматривать произошедшее исключительно как неудачное кормление.

Элиан посмотрел на него.

— А как вы предлагаете рассматривать?

— Как тяжкое преступление, в результате которого женщина едва не умерла.

Актёр усмехнулся.

— Вы удивительно любите неприятные формулировки.

— Я люблю точные формулировки. И если вы собираетесь отрицать очевидные обстоятельства, нам будет крайне сложно работать.

Элиан некоторое время молчал.

Затем спросил:

— Астор действительно передал оригинал?

— Да.

— Лично?

— Насколько мне известно, вместе с собственным адвокатом.

Элиан рассмеялся.

— Старый хитрец.

Защитник посмотрел на него с явным недоумением.

— Вас это забавляет?

— Немного. Обычно Астор слишком осторожен, чтобы добровольно создавать себе проблемы. А сейчас решил рискнуть собственной свободой ради того, чтобы испортить жизнь мне. Признаюсь, не ожидал.

— Возможно, он просто понял серьёзность произошедшего.

Элиан улыбнулся.

— Возможно.

Адвокат начал собирать документы.

Но актёр остановил его:

— Подождите. Мы не закончили.

— Что ещё?

— Я хочу официально зафиксировать своё состояние. В медицинском порядке. Сейчас, пока организм находится без привычного питания и дополнительных препаратов.

Адвокат нахмурился.

— Вы плохо себя чувствуете?

— Нет.

— Тогда зачем?

Элиан немного наклонился вперёд.

— Потому что мне необходимо понять, почему кровь Ангелины Соколовой вызвала такую реакцию. Я не собираюсь до конца жизни гадать, что именно произошло, пока окружающие обсуждают мою неспособность контролировать кормление.

Адвокат посмотрел на него.

— Вы ведь понимаете, что даже если экспертиза обнаружит необычную физиологическую реакцию, это не обязательно освободит вас от ответственности?

— Прекрасно.

— Тогда чего добиваетесь?

Элиан улыбнулся.

— Ответа.

Защитник некоторое время молчал.

Потом закрыл папку.

— Я могу организовать ваше собственное обследование в установленном порядке. Но сразу предупреждаю: никаких попыток получить новые образцы крови потерпевшей без законных оснований. Если вы хоть раз попытаетесь использовать медицинскую экспертизу для давления на Соколову, я откажусь представлять ваши интересы.

Элиан рассмеялся.

— Вы тоже начинаете мне нравиться.

— Не уверен, что это комплимент.

— А зря.

Когда адвокат ушёл, Элиан остался один.

Он сел на узкую скамью.

Некоторое время рассматривал собственные руки.

Потом откинулся к стене и прикрыл глаза.

На секунду ему вспомнилась кровь Ангелины.

Её вкус.

Тепло.

То невероятное насыщение, которое он испытал впервые за долгие годы.

Элиан медленно провёл языком по губам.

Голод был обычным.

Контролируемым.

Организм спокойно переносил отсутствие очередной порции концентрата.

Но желание повторить кормление никуда не исчезло.

Именно это раздражало сильнее всего.

Он открыл глаза.

Посмотрел на дверь.

Усмехнулся.

— Ну что ж. Посмотрим, сколько это продлится.

Эйрен вернулся домой почти в полночь.

Он снял пальто, бросил ключи на консоль и несколько секунд простоял перед зеркалом, рассматривая собственное отражение.

Очки неприятно давили на переносицу.

Волосы весь день были стянуты резинкой.

От постоянной необходимости сохранять спокойную вежливость начинали болеть даже мышцы лица.

Эйрен снял очки.

Вытащил резинку.

Тёмные волосы рассыпались по плечам.

— Господи, как же меня заебала эта работа.

Он прошёл на кухню.

Открыл холодильник.

Обнаружил кусок вчерашнего торта.

Затем вспомнил о монстере.

Подошёл к растению.

Осмотрел листья.

Один окончательно пожелтел.

— Ты издеваешься?

Монстера не ответила.

— Я тебе купил удобрения. Купил нормальный грунт. Даже научился проверять влажность, как советовала эта женщина из магазина. И вот твоя благодарность?

Он осторожно коснулся повреждённого листа.

Вздохнул.

— Ладно. Завтра разберёмся.

Эйрен вернулся к столу с тортом.

Открыл ноутбук.

На экране появились документы старых обследований.

Фамилия эксперта повторялась в нескольких отчётах.

Один из них оказался особенно интересным.

В примечании стояла запись о расхождении фактической и документальной площади помещения.

Дальше шёл отказ специалиста подписывать акт без повторного обследования.

Эйрен увеличил скан.

Прочитал дату.

Проверил соседние документы.

И улыбнулся.

Теперь у него было достаточно оснований для личной встречи.

Он достал блокнот.

Записал название организации.

Указал время предполагаемого посещения.

Затем перевернул несколько страниц.

Нашёл записи о сорока восьмом мире.

Арден.

Лина.

Тейр.

Иара.

Эйрен некоторое время рассматривал имена.

За последние недели происходящее приобрело неприятную скорость.

Два нападения на девушку.

Странное воздействие на Леона.

Собственный сбой Ардена.

Элиан, который умудрился превратить кормление в уголовное дело.

И сама Ангелина Соколова, совершенно не подозревавшая, насколько тесно её жизнь уже переплелась с людьми, которых она предпочла бы никогда не встречать.

Он вспомнил первую встречу с ней.

Старую квартиру.

Шкаф.

То, как она задела его рубашку, оторвав перламутровую пуговицу.

И как попыталась ударить коленом, когда выяснила, что он позволил себе лишнее.

Эйрен негромко рассмеялся.

— Какая темпераментная девочка.

Он отложил ручку.

Встал.

Прошёл в спальню и открыл шкаф.

Рубашка висела на отдельной вешалке.

Одной пуговицы действительно не хватало.

Эйрен некоторое время рассматривал место, где оборвалась нитка.

Потом усмехнулся.

— Вот ведь наглая. Даже извиниться нормально не успела.

Впрочем, сам он прекрасно понимал, что виноват в случившемся не меньше.

И оттого воспоминание казалось ещё забавнее.

Он убрал рубашку.

Вернулся в гостиную.

Сел возле окна.

За стеклом раскинулся огромный ночной город.

Внизу двигались машины, горели окна, люди возвращались с работы, встречались, ссорились, занимались собственными делами.

Через несколько лет, если пересборки продолжатся, ничего из этого может не остаться.

Эйрен слишком хорошо знал цену подобным исчезновениям.

И всё же на этот раз не собирался просто наблюдать.

Он уже допустил достаточно ошибок в предыдущих мирах.

Не потому, что недостаточно старался.

А потому, что слишком часто рассчитывал разобраться во всём самостоятельно, не имея нужных сведений.

Теперь обстоятельства изменились.

У него появился доступ к информации Ардена.

Появились новые зацепки.

И появилась девушка, которая тоже искала старые помещения, но пока даже не подозревала, что тихий секретарь Вейра занимается тем же самым.

Эйрен посмотрел на блокнот.

Затем открыл новый лист.

Написал:

Ангелина Соколова. Возможное совпадение интересов. Проверить причины поиска.

Подумал.

Добавил:

Не сообщать Ардену до выяснения обстоятельств.

Он остановился.

Несколько секунд смотрел на последнюю строку.

Потом закрыл блокнот.

В работе на Ардена имелись определённые преимущества.

Но совершенно необязательно было предоставлять начальнику все сведения, которые удавалось получить.

Особенно когда речь касалась женщины, способной вызвать у него столь неприятную реакцию.

Эйрен поднялся.

Выключил ноутбук.

И направился в спальню.

Уже возле двери остановился.

Вспомнил растерянное лицо Лины в старой квартире.

Её возмущение.

И совершенно искреннее желание оторвать ему ещё что-нибудь после истории с пуговицей.

Он рассмеялся.

— Ангелина, дорогая, — произнёс он негромко. — Вы, кажется, сами ещё не знаете, какую замечательную коллекцию ненормальных мужчин собираете.

Потом посмотрел на собственное отражение в тёмном стекле.

Улыбка стала шире.

— Хотя, возможно, последний экземпляр окажется самым неприятным.

Он выключил свет.

И отправился спать.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге