Ледышка

Глава 1

Ледышка

1.

Я дура!

Это осознание приходит также легко, как и десяток прочих за этот неполный час, однако звучит в моей голове куда громче. Я дура потому, что позволила этому произойти. Я дура потому, что не замечала прописных истин. Я дура потому, что даже сейчас, оказавшись в эпицентре грандиозного скандала продолжаю верить, что муж меня любит.

Он не мог так поступить.

Любовь? Что за странное слово. Разве из любви предают, обманывают и подставляют? Нет, конечно, нет. Ни один мужик, окажись он на моем месте, не вспомнил бы об этом слове, клятвах и обещаниях. А я вот помню. И в моего голове не укладывается, что человек любящий может поступить, как Вадим.

- Ей двадцать, вы встречаетесь два года, и она беременна от тебя? – Я произношу это как могла бы произнести героиня мелодрамы, но в моей голове пусто, а каждое слово эхом раздается где-то в груди.

Взгляд с бледного мужа перетек на девчонку девчонки, которая вцепилась в Вадима не хуже клеща, переплывает на фото Саши. Ему сейчас чуть больше полутора лет, замечательный светлоглазый херувим только-только начал познавать этот мир. Значит встречаться они стали во время моей беременности. Когда? Когда это началось? Когда врачи посоветовали завязать с сексом, когда я пополнела, когда меня на три недели отправили на сохранение? Или, когда он уехал в командировку, забыв в аэропорту свой чемодан. Его, конечно, потом нашли, но муж обмолвился, что в поисках помогла какая-то девушка-светлячок.

Светлячок? Света… Возможно ли?

- Вы Светлана? – я обращаюсь к ней, не глядя на лицо. Мне почему-то кажется, что я обязательно начну сравнивать себя с этой невинной чистотой, выставлять баллы, выискивать изъяны. Но дело не в ней самой и не в ее молодости, это нужно признать.

Дело в Вадиме.

- Вадимочка, рассказывал обо мне? – Искренняя солнечная улыбка невероятно контрастирует с угрюмым взглядом мужа. Он любит нежности, но не такие. Не на словах и уж точно не в уменьшительно-ласкательной форме.

– Разве о таком можно рассказать жене?

- Лида… - не то укор, не то предупреждение не расстраивать девочку. А может это просьба не заводить скандала. Он ведь знает, я легко могу перенести пиковый накал и уже постфактум расклеиться. Из стойкого оловянного солдатика превратиться в размазню.

- Всего-то хотела спросить, как вы встретились. Это был случай с утерянным чемоданом в аэропорту или?..

- На сайте знакомств! – едва ли не с гордостью сообщила она. - Вадимочка заскучал на работе, зарегистрировался в «Mamba» и встретил меня.

- А…

- Но с чемоданом случай тоже был? – Восторженность в каждом звуке, эхом тупой боли отражается во мне. - Мы перед вылетом так долго целовались, что забыли багаж в зоне отдыха!

- Света! - теперь он тормознул ее и не зря, я вычислила дату.

Два года назад мы с мужем крепко поссорились шестнадцатого марта, в командировку он улетел двадцатого, на свой день рождения. Выходит, где-то в этом промежутке, Вадим успел зарегистрироваться, подцепить Свету и оформить совместную поездку. Лететь тогда должна была я, но предупреждение врачей отправило меня на сохранение, а его подтолкнуло к измене.

Какая ирония!

Шестнадцатого он орал, что я не должна рисковать собой и своей жизнью ради беременности, что может оборваться в любой миг. Я не согласилась на аборт, рискнула, и Саша родился без осложнений почти доношенным. А что муж? Он моего самоуправства не стерпел, завел роман, затем заделал ребенка на стороне.

Не сразу, конечно. На создание этого плода у Вадима с его спермограммой ушло два года и множество заходов. Умаялся, небось, пока всю злость на меня вколачивал в молодую девчонку. И что теперь? Почему сидит как побитая собака? Дура здесь я, не он. У меня же нет семьи на стороне и мужика с тайным приплодом за пазухой.

- Когда ждете пополнение?

- В сентябре. Конечно, если… - Она улыбнулась Вадиму, провела пальчиком по напрягшемуся плечу моего неверного супруга. – Если не случится форс-мажора. Вадимочка так этого боится. Вы же знаете, у него мама во время родов умерла… и вы видели его брата, он родился с ДЦП.

Сдается мне, она не чувствует, что Вадим готов ее оттолкнуть. Терпит. Сдерживает раздраженные порывы. Девчонка в положении, а он всегда с трепетом относился к таким. Вот и, открыв ей сегодня дверь нашей квартиры, не наорал, не послал матом, не отправил прочь, застыл истуканом, позволяя поздороваться со мной, и сообщить кто есть, кто.

На него мне тоже тяжело смотреть. Смотреть и разочаровываться в лучшем из мужчин, лучшем муже и лучшем отце. Вадим, мать твою! Если у нас был кризис, если у тебя случился срыв, что же ты сразу не сказал, не предложил его решить? Почему ты на два года эту историю затянул и прячешь теперь пристыженный взгляд? Почему?

- …теперь у его брата не работает рука. - Она говорила об этом, как о трагедии, хотя трагедии не было.

- Света, вы, я так понимаю, не видели Олега, да?

Она замолкает, и до меня доходит простая истина, с Вадимом они не настолько близки, чтобы знакомить ее с Олежей. Она понятия не имеет, что братом является тот самый молодой Дворковский и с руками у него все отлично, как, впрочем, и с деньгами, с бизнесом за границей и парой независимых любовниц, коим плевать, что он не может показать средний палец на левой руке. Повреждение коснулось только кисти, что называется - вскользь. И роды у его мамы прошли отлично, проблема вскрылась потом вслед за сепсисом.

- Ну я… Я хотела познакомиться, но… Вадимочка считал, что это лишнее. – Она заправила светлую прядку за чуть оттопыренное ушко, улыбнулась. Мягко, очень жизнерадостно, и стала похожей на солнечный зайчик, полностью оправдывая прозвище Светлячок. – Он и сюда запрещал мне приходить, разговаривать с вами, - призналась виновато.

Запрещал? То есть хотел все сохранить в тайне.

- Ясно. – Я приняла ее ответ стараясь удержать себя от излишнего анализа. Потом, все потом. Сейчас главное выяснить, какие ожидания питают эту девицу или вернее, какими обещаниями накачал ее мой супруг. – Но вы ослушались. Пришли. Хотелось бы знать почему?

Словно предчувствуя бурю, Вадим прочистил горло, попытался нас остановить, удержать подальше от цели визита, с которой он по всей видимости хорошо знаком. И предвосхищая результат, хочет его оттянуть на более поздний срок.

- Лида… может подать тебе воды? Света… хочешь чаю?

- Ну как же! – не слыша его или не считая нужным слышать, воскликнула девчонка. - Ваш Саша и наш малыш братья по отцу. Будут вместе играть, вместе жить…

Услышав имя сына из ее уст, я ощутила, как меня кольнуло где-то в глубине и затрясло. Иррациональное чувство злости, почти животный гнев возник только потому, что она знает его имя. То, что эта дрянь посягает на нашу жилплощадь, обсасывает моего мужа и намерена продолжить в том же духе, оказалось делом второстепенным. Имя сына, вот святыня. Ее осквернение взвинтило мою ярость до небес, на несколько мгновений я оглохла к счастливому лепету этой малолетней...

- …я студентка. Учусь на третьем курсе языкового и снимаю с девочками двухкомнатную квартиру на четверых. Носить там второй-третий триместр и тем более рожать невозможно. – Голос ее то проявлялся, то исчезал, я с трудом его улавливала, пробиваясь сквозь красную пелену неверия. Она действительно хочет жить у нас? - Плюс брать академический отпуск, и упускать практику за границей мне нельзя. Поэтому я подумала… - Нежный взгляд на Вадима. - Мы решили… что будет удобнее, если…

В лице супруга читается отрешенность пополам с обреченностью, он совсем не похож на того бравого парня, что за десять свиданий уломал меня на секс в машине, следом уговорил на двадцатидневную поездку по Кавказу и сделал предложение под летним дождем в Тбилиси спустя два месяца знакомства.

В ушах, словно бы наяву прозвучал тот его хриплый голос:

- Я купил квартиру. Выходи за меня! - Мокрый, горячий, только что хорошенько раскатавший меня по балкону гостиницы, он тогда едва ворочал языком. И был несказанно счастлив, что его избранница оказалась под стать местным блюдам, с перчинкой.

Как признался потом, сделал он этот решительный шаг после составления скрупулезного плана на жизнь. Машина, квартира, карьера, жена, семья, дети, дача, пенсия, внуки. Все как у людей, среднестатистическая норма. Интересно, где в этой норме было предусмотрено место для любовницы, что превращает жену в прислугу для отпрысков со стороны.

А главное, когда я перестала быть женщиной, которой дорожат?

Что так лихо меня обесценило? И согласна ли я на эту суперскидку?

Внутренний цензор ответил «Нет!» Дышать не стало легче, но спазм в горле удивительным образом прошел вслед за озвученным приговором.

- Я подаю на развод.

Всего четыре слова, остановили лепет девчонки-светлячка и вывели из анабиоза Вадима. Сбросив с себя девичьи руки, он даже привстал.

- Лида?

- Лидия, пожалуйста. – Голос мне все еще поддавался, но предложения я строила исключительно короткие, лишенные эмоций. - И можно по отчеству. Обойдемся без чая. Я напишу позже.

Подхватить с полки сумку, вдеть ноги в закрытые туфли, снять с вешалки плащ. На все про все уходит меньше минуты. В прихожей перед дверью по привычке тянусь к тарелке с ключами и, коснувшись прохладного металла, останавливаю себя. Кажется, эта связка мне больше не нужна. Ключи падают назад, я отщелкиваю дверь и выхожу прочь из квартиры, прочь из клетки, прочь от роли дуры, которую можно два года за нос водить. Сзади слышится встревоженный шепот и резкий ответ, а во мне нет желания остановиться.

Пусто. Гулко. Холодно.

Внутренние ощущения под стать погоде, что не радует солнечным светом и обволакивает холодными порывами ветра. Нужно одеться, но я продолжаю держать плащ в одной руке, сумку в другой, продолжаю идти. Идти прочь от предателя-мужа, от его беременной любовницы, от брака, в коем обнаружился брак. Продолжаю вколачивать ноги в асфальт и горькую правду в свое сознание.

Все кончено.

С Вадимом все кончено.

Я никогда ни за что не вернусь назад.

Не буду сожалеть о прожитом и пройденном.

Я…

- Лида! – Чертов ветер скрыл его приближение, пока не стало слишком поздно. Неверный догнал меня, пристроился рядом. – Лида… Ты не так поняла. Я не собираюсь селить ее у нас. Ни в ближайшее время, ни потом. Давай вернемся. Поговорим…

Шаг, за шагом шаг. Взгляд устремлен в асфальт, цепляет за мелкие камешки, но по сути ничего не видит.

Только иди. Не останавливайся. Не слушай!

- Лида! – вместо просительных нот в голосе еще мужа звучит почти приказ, горячая ладонь ухватила меня за локоть. – Лида, прекрати. Я понимаю… все вдруг свалилось. Но это пустяк. Я не люблю ее, слышишь?

- Ты ее трахал…

- Лид?

- Два года… - Мой голос глух, однако каждое слово полно внутреннего напряжения.

- Послушай! Уф… - Он запыхался, не оделся, выскочил, как и я, в чем был. Теперь стоял передо мной мало похожий на делового человека, который еще полчаса назад собирался на встречу в сити, раздумывал над выбором рубашки. – Я не хотел, чтобы…

- Ты заделал ей ребенка. Совсем недавно справился с задачей. Молодец. Ей еще второй и третий триместры носить, - вспомнила слова Светланы и с омерзением воззрилась на ладонь, удерживающую меня. - Это не было внезапным срывом. Это был план… Ты у нас все загодя планируешь. Теперь пусти.

Не послушался, отмахнулся, подступил ближе.

- Нет, все не так! Это нечаянно вышло. Я не встречался с ней целенаправленно! Ты слышишь? Слышишь? Посмотри на меня, я не вру. Срыв, может два…

Может и два десятка.

- Зачем? – Дернула перехваченной рукой. - Я смотрела на тебя все это время, смотрела как на лучшего… Я помыслить не могла. - Горькая улыбка коснулась губ. – Где вы встречались? В гостинице, в машине?

- Какая разница?! – бросил он, не желая признаваться. – Я тебе говорю, над ее залетом я не работал.

- Для машины ты уже не молод, - продолжила свою мысль, - и в авто тебе кувыркаться не по статусу. Гостиничные номера ты не любишь. Значит снимал квартиру? – Заметила, как он сжал челюсть, фыркнула. Тоже мне секретный агент, ни слова, ни намека. Я все прочитаю по лицу. – Но чужая квартира может быть напичкана устройствами для прослушки или видеофиксации, верно?

Поджал губы, дернул подбородком.

- Верно, – подытожила я. - Удобнее использовать уже знакомые апартаменты. Куда есть доступ. Новую квартиру ты не купил, я бы заметила движение средств по счету. К нам ты ее не водил… Это ясно из вашей сегодняшней встречи. Да, знаешь, твой остолбеневший вид когда-нибудь меня еще повеселит, ты так неловко, даже смешно открывал и закрывал рот.

- Я не…

- Остается квартира Олега. Он постоянно в разъездах, а у тебя есть ключи.

- Лида, это не…

- Итого, план был.

- Лида…

- И как он назывался, «Жизнь на две семьи»? Или «Два к одному. Одну имею, вторую типа люблю»?

Не ответил.

Я свободной рукой смахнула волосы с лица и словно только сейчас заметила кольцо. Тонкий золотой ободок или скорее удавка подмигнул плывущим бликом на трех крошечных камешках. Источник наивной надежды, будто любовь, подкрепленная бумагами в ЗАГСе - это крепкий союз. Нерушимый. Непотопляемый...

– О, совсем забыла! - Бросив вещи у ног, потянула колечко с пальца. Зашипела, когда оно застряло на суставе, но все-таки сдернула. - Держи!

Муж, когда-то безумно любимый и не подумал его забрать. Упрямо сжал рот.

- Лида прекрати, на нас смотрят. Давай, тихо поговорим. В квартире. - Он заметил свое служебное авто с водителем и знаком показал подъехать. - Или в машине. Не выноси сор из избы.

Боже мой, меня стыдят? Пытаются остановить посредством общественного мнения? Он, наверное, забыл, что я давно перестала обращать внимание на так называемое большинство. И замуж за него вышла вопреки словам родных. Я была самонадеянной дурой, пора стать хотя бы просто самонадеянной.

- Нам нет смысла больше говорить. – Я выдернула локоть из захвата, запихнула кольцо в карман мужской рубашки, стараясь не касаться лишний раз. Подняла вещи с бетонной дорожки и зашагала прочь. – Удачи с новенькой, олень.

- Что ты… Я не понял!

Врет. Понял. Поэтому и голос стал другим.

Он знал о последствиях. Мы об этом говорили еще до свадьбы. Если случится поход налево, провернуть назад историю не выйдет. Я узнаю, я обязательно узнаю и сделаю все, чтобы у изменщика-супруга появились рога. Ветвисты проросли, чтобы ни он, ни я не смогли вернуться к точке «до».

Несомненно, он вспомнил об этом обещании, решил, что его ЭГО уязвили более моего, психанул. Забыл об образе благочестивого супруга, который заделать ребенка другой не пытался совсем. Так, спали понарошку время от времени, когда накатит.

- Вот! – гаркнул он. - Вот, ты всегда была холодной стервой! Ледышкой, Снежной королевой! Непробиваемой…

Я не остановилась и не обернулась, продолжая идти. Если он рассчитывал на жалость, то ошибся адресом. А мое университетское прозвище совершенно меня не задело, я давно его переросла. Ледышка, так Ледышка. Лидия Евгеньевна в девичестве Дышко переживет и это.

- И сосала без огонька! – крикнул неблаговерный, забыв позаботиться о спокойствии общественности.

Общественность, в лице ценителя крепких напитков дяди Федора, ответила предложением отлизывать получше. Вадим не внял, добавил пару-тройку непечатных слов и решил пригрозить для острастки:

- Лида остановись! Лида, ляжешь под другого, я не отдам тебе Сашку!

- Договорились. - Не лягу, так побуду сверху. А Сашу ты сам вскоре вернешь.

Мне удалось покинуть территорию двора, вызвать такси и без дрожи в голосе назвать адрес офиса. Ехать более двадцати минут, с учетом пробок – час. За это время я смогу успокоиться, окончательно прийти в себя, вспомнить о запланированных на день делах, решить, что делать дальше. Пока Сашуня в частном детском садике о нем можно не беспокоиться, но вечером… вечером…

Ощутив, как горло перехватило от одних лишь мыслей, я сделала вдох, затем глубокий выдох. Еще один вдох – выдох и громко всхлипнула. Перехватив взгляд водителя через зеркало заднего вида, попыталась второй всхлип задушить, и почувствовала, как по щекам покатились две соленые дорожки. Сколько я их ни стирала, они все ползли и ползли, растворяя фокус взгляда, заставляя задыхаться в поисках салфеток, платка, да хоть чего-нибудь.

- М-м-м, вам плохо? – спросил молодой водитель с едва заметным акцентом. – Аптека нужна?

- Салфетки, нужны салфетки…

- Держите. Влажные, но лучше, чем ничего.

Вскрытая упаковка упала на сиденье рядом, а меня основательно замкнуло на фразе: «Лучше, чем ничего». Какая ирония, какое совпадение, как созвучно мне. Это я лучше, чем ничего, жизнь со мной лучше, чем ничего, мои забота, готовка, поддержка, верность лучше, чем ничего. А когда появляется хоть что-то большее, чем ничего… молодое, наивное, новое, то все становится лучше меня. Лучше, черт побери, настолько лучше, что я становлюсь не нужна.

- Да чтоб вас всех разорвало! – вспылила я, громко рявкнув в пространство салона: - Какого хрена вы изменяете с таким честным видом?! Два года! Два года ее трахал и мне уши заливал, что устает на работе… Мразь! Скотина! У-ублюдок…

Двинула ногой по впереди стоящему креслу и очнулась, когда от кресла раздалось:

- Эй, не я вас обидел.

Твою мать!

- И-извините, - выдала сухо, стараясь унять сердцебиение и дрожь, что холодными щупальцами пронзила все тело. Слезы градом, дыхание спертое, еще и захлебываться начала от стыда и жалости к себе за этот самый стыд – расплакаться в худший момент жизни.

Я не видела обеспокоенный взгляд водителя в зеркале заднего вида, только услышала его чертыхание, скрип тормозов и звук поворотника. Кажется, меня хотят выкинуть из такси.

– С-с-с ме-е-еня чаевые в двойном ра-размере, только не… высаживайте.

- И не пытался. Тут авария. Не смотрите.

Не смотреть не вышло. Уникален человеческий мозг, услышав «не», сосредоточил все внимание на запрете. Целехонький крузак, раздавленный мотоцикл, две тени лежащие недалеко, размытые пятна одежды, звуки сирены и запах гари, проникший в сознание даже сквозь плотно закрытое окно. Мокрый асфальт, никого не спасший разбитый шлем, женская рука, окровавленный кроссовок, брелок в виде птицы.

Протяжный выдох. Не мой.

- Дети совсем… И мудак за рулем. Не пропустил.

Нужно ли говорить, что кошмар в моей жизни превратился в легкий шок на фоне кошмара в чужой. Я перестала всхлипывать, стерла слезы и вполне спокойной доехала к офису, расплатилась, но не покинула салон такси. Мысль о том, что мне сейчас придется работать, держать лицо и открещиваться от лишних вопросов вызвала легкую муть и тошноту. К счастью, номер боссы был в быстром наборе, не пришлось дрожащими пальцами искать нужный.

- Доброе утро Сергей Александрович, извините что звоню до начала рабочего…

- Что у тебя? – без приветствия сразу перешел он к делу, и я привычно подхватила его манеру выражаться.

- Нужен адвокат по бракоразводным.

- Тебе?

- Мне.

- Я скину контакты. – Пауза. Задумчивый стук пальцев. – Выходной нужен?

- Д-да, - ответила заторможено и удостоилась холодного: «Ясно». Босс не любил слезы, босс не любил эмоции, босс предпочитал работать с мужчинами, и как ни странно со мной. Возможно потому, что я Ледышка, Снежная королева, холодна су…

- Бери отпуск до конца недели.

- Спасибо.

- Встретимся в понедельник?

- Принято.

Он отключился, я растерла глаза и попросила водителя изменить место назначения. Нужно съездить к тете, предупредить, чтобы она не спешила вкладывать средства в новое дело моего супруга. И позвонить сестре. Сможет ли она пустить меня в свою квартиру хотя бы на пару дней. Но звонить, слышать голоса, отвечать на вопросы, которые обязательно появятся я не могла. Отложив телефон, посмотрела на руки. Скривилась из-за светлого участка кожи, что опоясывал безымянный палец и походил на немой укор.

Не справилась. Не сохранила семью. Не удержала огонь в очаге.

Пресловутое чисто женское «НЕ», к мужьям таких вопросов почему-то нет.

За семь лет замужества кольцо я снимала лишь пару раз, когда руки опухали во время беременности и при прохождении КТ органов малого таза. Смешно вспомнить. В ходе последней процедуры мы с гинекологом искали причину резкого снижения моего либидо. Послеродовая депрессия прошла, однако заинтересованность в муже так и не вернулась. Я думала, проблема заключалась во мне, винила себя, упрекала, казнила. А проблема все это время была извне. Держала меня за руку, заглядывала в глаза, успокаивала по мере сил и возможностей, обещала любить и ценить, не взирая на временные сложности.

Еще бы, у него проблем с сексом не имелось.

Он не чувствовал себя слабым звеном.

Не боялся испортить брак.

Наслаждался.

Мелодия, пронзившая тишину, заставила дернуться к телефону.

Стоило вспомнить и вот он опять заявил о себе. И чего хочет? Что еще ему нужно?

Звонок от неверного я сбросила, второй и третий тоже. Отправила вопросительный знак в мессенджере, а потом стерла и его. Стерла и сама себя укорила. Детка, ты только что видела худший вариант развития событий – авария со смертельным исходом. Ты еще живешь, ты еще можешь повернуть все к лучшему, у тебя еще есть шанс, возможно и не один, выгрести из этой ситуации с минимальными потерями и уцелевшим чувством собственного достоинства.

Запретив себе болезненно реагировать, позвонила сама. Голос севший, и я старательно ввинчиваю в него отстраненный деловой тон. Получается со скрипом, после слез меня все еще тянет на всхлипы.

- Что-то нужно?

- Ты где?

- На работе…

- Тебя в офисе нет! – перебил резко. Злость в его голосе незамедлительно сдавила мои виски.

- На работе была несколько минут назад, сейчас еду дальше, - вполне спокойно продолжила я. И повторила: - Что-то нужно?

- Твою мать, Лида! Почему ты такая?! Собралась, уехала…

Он рассчитывал на другую реакцию? Или он надеялся на другую? Чтобы я выгнала девчонку, вцепилась в супруга, устроила скандал? Нет, это не важно. Сейчас. Уже. Не важно. И в дальнейшем должно быть плевать.

- Всегда была такой. Ты позвонил, только ради этого?

- Су… - Он не удалил трубку от рта, нелестное обращение я услышала отчетливо. Промолчала. Спорить бессмысленно, соглашаться глупо. Может он имел в виду себя?

Молчу. Он тоже. Слышно как дышит, резко, недовольно.

- Я… Я отбываю в командировку на три дня.

Как вовремя! Еще сутки назад он заверял, что ни за что и никуда более не уедет. В ближайшие полгода проведет исключительно дома. Дома и с любовницей.

- Отлично. – Слушать недовольную тишину не представлялось возможным. Если уж решено срывать пластырь с раны, то рви не отступай. - Что нужно от меня?

- Ты снова звучишь как робот, - раздалось в ответ с укором бессмысленным и бесполезным. Не «робота» он себе давно нашел, я могу и далее оставаться холодной железкой.

- Что мне сделать? – пошла я навстречу, если уж на вопрос «Что нужно?» он ответить не в силах. - Забрать Сашку? Закрыть квартиру? Присмотреть за твоей беременной любовницей?

- Не надо так. - Еще не угроза, но предупреждение. Вот только я тоже умею предупреждать.

- Время на исходе. Будь краток.

Наверное, тут его перемкнуло.

- Сашку забери. И вещи. – Пауза, от которой начинает подташнивать на раз. Мне знаком этот его тон и, кажется, я совсем не знала мужа. Он ведь сейчас о моих вещах говорит, о том, что квартиру я должна освободить. - Съедешь к сестре или… решай сама.

Я отрубила звонок, не желая слышать звона, с каким рушатся мои иллюзии. Верный муж, долгий брак, светлые отношения. Бред! Бред идиотки, поверившей моральному уроду. В этом состоянии он может натворить дел и уверенно оправдываться потом, говоря об аффекте. Мне такого не дано, НО…

Нет, нельзя отмалчиваться, нельзя скрывать этот разлад. Уже нельзя. Мстительность в его голосе тому причина. Он ударит только за то, что сам оступился и будет бить, пока не отступят смущение и злость. Я позвонила тете, затем сестре, коротко и четко сообщив, что мужик мой предатель и легко может подставить их. Инструкцию для первой сократила до двух пожеланий: «Не давайте никаких денег! Не подписывайте никаких бумаг».

Инструкцию для второй пришлось расширить на случай ЧП.

- Не ведись на его звонки. Не соглашайся помочь. Не бери деньги, предметы, посылки. Вся связь только через меня. Если я не отвечаю, не впадай в панику. Я обязательно потом напишу. И по возможности отслеживай тетю.

- Лида, я поняла… Лида, я услышала. Теперь ответь только на один единственный вопрос. Это действительно разрыв, не ссора? - Услышав, как из моей груди вырвался хрип, она поспешила объясниться: - Вы бывало ссорились и…

- Его беременная любовница двадцати лет отроду, сказала, что в отношениях они два года. И если я не против, то для удобства могу уступить часть квартиры под ее нужды... Как думаешь, это ссора или все-таки развод?

Учитель русского языка и литературы разразилась малограмотной речью и пообещала перезвонить, когда остынет.

- Лучше пиши.

Глава 2

Следующему человеку я бы хотела написать, но знаю, он этого не поймет. Нужно позвонить, а лучше приехать. Однако ни того, ни другого мне сделать было не дано, он набрал первым.

- Здравствуй, Солнце. - Привычное для него обращение, сохранившееся еще с наших студенческих времен, давящим обручем перехватило мою грудь. - Есть минутка для короткого разговора?

- Есть.

- Как лаконично ответила, - усмехнулся Олежа и вновь вернул себе псевдо серьезный тон. – Звоню узнать, не сошел ли твой благоверный с ума, раз требует дать доступ к серверу или удалить данные с камер охраны.

- Каких камер? – Мозг отказывался соображать, в виду онемения всех моих чувств.

- Скрытым, конечно. В моей двухсотке с видом на парк, – доверительно вкрадчиво, почти игриво сообщил он. - Я не смог оставить квартиру совсем без присмотра, кое-что установил на случай ЧП. – Он выдержал достойную любого переговорщика паузу, и не добившись от меня внятной реакции, мягко продолжил: - Итак, раскрой мне правду, вы решили вспомнить молодость и кувыркались на моих простынях?

Я медленно выдохнула, что было воспринято, как поощрение и добрый знак.

- Может, мне наоборот, сохранить эти записи до вашей золотой годовщины?

- Делай, что хочешь.

Следующая пауза была короче.

- Как это понимать?

- На записях не я. – Слова на протяжном выдохе, едва различимые и болезненные через край.

Он услышал, оценил, незамедлительно начал командовать:

- Не ложи трубку… Ты где сейчас? А Саня?

Пять минут спустя он уже знал, что Саня в детском саду, я на такси еду к отцу, у Вадима командировка на трое суток, а нежный Светик отныне живет в нашей квартире. Том самом семейном гнездышке, которое я обставляла с вниманием к каждой детали.

- Меняй маршрут, - распорядился Олежа, – скажи сама или дай трубку водителю, я объясню. Тебе не нужно ехать к отцу.

Поразительно как много жесткости появилось в его голосе. Стальные нотки управленца, готовые раскатать в пласт каждого.

- Почему, ты против?

- У него сейчас Вадим. Не трать время. Я сам все сообщу старику.

Сам?

Это отличная новость! Не придется смотреть в глаза Степана Георгиевича, когда я разобью его мечту об усадьбе для всей семьи. Семьи Вадима. На Олежу он давно махнул рукой, кажется еще с тех пор, когда тот бросил учебу в ВШЭ и погрузился в изучение китайской мудрости на китайской же земле.

- Спасибо…

- Скажешь лично, - потребовал он и назвал адрес, по которому меня будет ждать его помощница. – Лену ты должна помнить. Не стесняйся просить о помощи, она все найдет. Квартиру, одежду, психолога. – Он хотел сказать что-то еще, правда, так и не решился. – Я позвоню позже, не теряйся.

Елену я помнила. Женщина за шестьдесят. Строгий костюм, фривольный шарфик, прическа мальчишеская волосок к волоску и обязательный атрибут – ярко накрашенные глаза независимо от времени суток. Работая в офисе, она выглядела экзотично и тем удивительнее было столкнуться с Леной домашней. В спортивных штанах, коротком дутом пуховике, с незыблемым шарфиком и двумя пацанами на расстоянии окрика.

Два мелких мальчугана в возрасте пяти-шести лет, стреляли друг в друга невидимыми пулями, громко оглашая округу детским «Та-та-та!».

- Доброе утро, - поздоровалась она цепким взглядом пройдясь по моей фигуре сверху вниз и обратно, особенно задержалась на лице. – Или лучше сказать не доброе.

- Какое есть, здравствуйте, - поздоровалась я, совсем не ощущая холодное дыхание поздней весны.

Мальчуган в зеленом проскочил справа от нас, мальчуган в синем слева, громкая очередь обмена выстрелами повторилась. Этих малышей растят без отвлекающих внимание гаджетов, поэтому сами являлись тем еще отвлечением и требовали постоянный пригляд.

Зоркий взгляд Елены Владимировны скользнул по их макушкам и вернулся ко мне.

- Что бы у вас не случилось, вы хорошо держитесь.

- Это временно.

Он кивнула. Дала мне знак следовать за ней, и бросила через плечо:

- Сергий, Алексий, двигаем на базу! Четыре, три, два…

Пока мы двигались к многоэтажке, ничего не происходило, но едва верная помощница Олежи приложила брелок к домофону, синяя и зеленая тени прошмыгнули перед нами в подъезд и не сбавляя темпа начали подъем по лестнице. «Та-та-та!» закончилось сразу, теперь были слышны шимыги носов и шарканье маленьких ножек.

Я посмотрела в сторону лестницы, когда меня остановили прикосновением к плечу.

- Лифт. Прошу.

Двери открылись, двери закрылись, табло отсчитало четыре этажа и выпустило нас на лестничную клетку под раздосадованное восклицание мальчишек, застрявших между третьим и четвертым этажами.

- Слишком быстро!

- Это мухлеж!

- У нас срочная спецоперация, взлетали по расчищенной полосе, - отрапортовала Елена Владимировна. – Но ваш подъем засчитан. Блины со сгущенкой будут к пяти.

Со стороны лестницы раздалось счастливое «Ура!» и вопрос, можно ли им спуститься.

- У нас передача важной информации, - на полном серьезе сообщила она. – Потребуется охрана с воздуха.

- Вас понял! – Над ступеньками появилась макушка в зеленой шапочке.

- Принято, - отозвался синий капюшон, показавшийся рядом.

Мальчишки, расстегнув куртки, ухватились за полы и расправив «крылья», двинулись за нами. Один из них споткнулся, второй сказал, быть внимательнее с шасси.

- Их отец пилот в гражданской авиации. – Елена открыла дверь сто пятнадцатой квартиры ключом с тремя зазубринами, прошла в чистый тамбур и открыла вторую.

Позади нас у двух истребителей сопровождения произошло столкновение, детский голос тревожно сообщил:

- У меня обледенели закрылки! Закрылки! SOS! SOS...

- Да не SOS! Ты теряешь высоту, - поправил второй. – Десять тысяч, девять тысяч пятьсот…

- У меня загорелся двигатель, правый двигатель!..

- До полосы не дотянешь, топливо на нуле, - очередная экспертная оценка.

- Запрашиваю разрешение на посадку… На посадку!

- Отказано!

- Мы все умрем! Умре-е-е-м! Сто пятьдесят четыре человека на борту… - Истребитель забыл о малочисленности своего экипажа, превратился в гражданский борт и развил панику.

- Я хочу жить! – Теперь и второй военный самолет скинул личину хладнокровного стража, став одним из пассажиров на борту лайнера.

Прекрасная игра. Оглянувшись через плечо, увидела, как мальчишки повисли на двери, изображая предсмертные муки. Один из них, держась за невидимый штурвал, все еще пытался поднять машину ввысь, второй уже стекал на пол, причитая о деньгах, которые отложил и не успел потратить.

- Лучше бы в Вегасе просадил! На ставках…

За неимением сил на похвалу, могла лишь безучастно наблюдать стремительное развитие событий. Столкновение с земной твердью и взрыв они изобразили одновременно, раскидав руки и ноги. Для достоверности пилот в последний миг сорвал с себя шапку и подкинул ее вверх, та приземлилась у моих ног еще одним напоминанием о хрупкости жизни и разнообразии смерти.

Предсказать ничего невозможно, подстелить соломку остается только жить.

- Сегодня у них день катастроф. – Елена пропустила меня во вторую дверь, улыбнулась. - Вчера они пересмотрели фильм «Чудо на Гудзоне», впечатлились.

Двухкомнатная квартира с большой лоджией встретила запахом краски и деревянной морилки. Свежий ремонт, немногочисленная безликая мебель, небольшой набор посуды и постельного белья. Из техники только микроволновка, холодильник и стиральная машинка, интернет не подключен, телевизора нет. Квартира принадлежала родителям Елены и готовилась под длительную сдачу, однако арендаторы внезапно изменили планы, попросили свой взнос назад.

- Итого, вы как нельзя вовремя, - заявила Елена и, оглянувшись на мальчишек, намного тише произнесла. – Wi-fi можно перехватывать у соседа. Код 161616. Записать?

- Не нужно. Я услышала.

- Продукты сейчас доставят. Распоряжение свыше, - сразу перебила она возможное сопротивление, хотя сил на него не осталось. – Скажите, что-нибудь из медикаментов нужно? Или у вас есть особые указания?

Она дала мне время подумать и бровью не повела, когда я севшим голосом выдавила из себя:

- Нужно забрать наши с Саней вещи из квартиры.

- Все? – простое уточнение, и ощущение холодной проруби за ним.

- Все.

Я погрузилась в эту прорубь, краем сознания зафиксировав ее кивок, короткое указание мальчишкам «Вылет через пять, четыре, три…» На тумбу прихожей опустились ключи и брелок, небольшая аптечка, листок с адресом квартиры и телефонами, что могут пригодиться. Дверь закрылась.

Звуки исчезли, вначале шаги, затем голоса. Вязкое безмолвие и пустота граничащая с вакуумом почти стали моими спутниками, когда в дверь позвонили. Продукты из доставки забили холодильник запасами на неделю или две, готовые блюда домашней кухни закрыли вопрос с пропитанием на ближайшие дни. Курьер принял чаевые, старательно уводя взгляд. Вместо ответа на мое тухлое пожелание хорошего дня, сказал, что мир неидеален, но все в итоге обойдется.

- Спасибо…

Потом был видео-звонок от Елены Владимировны. Чрезвычайно оперативная помощница звонила прямиком из нашей квартиры, куда ее запустила притихшая Светлана. Зареванное опухшее лицо молодой любовницы появилось в пределах экрана лишь раз и исчезло, как небывало. Следом исчез и звенящий надеждой голос: «Это Лидия?! Мне нужно с ней пого…» Щелчок двери, чей-то вкрадчиво убеждающий голос, тишина. Елена выдержала значительную паузу, прежде чем дать мне слово, а именно, перечислить все то, что, возможно, осталось.

- Большую часть вещей мы уже упаковали и вынесли. Теперь нужен ваш свежий взгляд и контроль. Деньги, украшения, документы, акции, облигации, - спокойным голосом перечислила она. - Если потребуется вскроем и сейф.

- В сейфе нет ничего моего… нашего с Саней.

Следуя от одного предмета мебели к другому, Елена позволила убедиться в удивительной прозорливости, ибо собирать почти было нечего. Почти.

- Бокалы. Да вот те простенькие, на шкафу в кухне. - Они были моим девичьим приданным, купленным на первую стипендию. Я беззвучно усмехнулась нелепому воспоминанию со времен студенчества. Вот ведь глупость, думать о замужестве с первых дней учебы.

- Поняла. Что еще?

- Фотографию со стены. Ту, что с цветущей долиной в горах. – Это была моя мечта, когда-нибудь отправиться в пеший тур по Кавказу, провести совместное время с мужем и сыном. - Косметика в синей бархатной сумочке, все таблетки из рыжего сундучка и духи. Те что на полке в огромном количестве принадлежат… не мне. Мои слева.

Исчезновение самого дорогого коллекционного парфюма заметила иронично хмыкнув. Его Светлана прихватила с той же легкостью и оправданием, как и моего супруга? В очередной раз заметила, как все неприятнее становится упоминать даже юридический статус неблаговерного. Не то что вслух, про себя. Словно бы на подкорке, уже каленым железом выжжено до горечи правдивое Предатель.

- Что-то еще? – Мое молчание было замечено, Елена как будто про себя произнесла: -Найти что угодно у кого угодно не составит труда. Только намекните.

- Не стоит. Мараться.

Решив, на этом с моими вещами покончено, я вспомнила, что на полу в гостиной лежит мой любимый ковер, овальный, шелковый, сотканный под заказ. Там же на кресле покоится дорогой мне плед. Ну и самое главное, брелок на ключах – очень давний подарок Олежи.

Перечислив предметы, услышала, как захватчица чужих мужей и территорий, вновь вспомнила обо мне, кому-то говоря: «Вы не понимаете! Он был так зол. Он выкинет меня, едва приедет. Мне нужно поговорить с Лидией, нужно объяснить: я ничего…»

Елена отрубила звонок.

И снова тишина. Вязкое безмолвие сосущей пустоты. Разрастающаяся хрупкость мира, сотканного из наивности и глупой веры в будущее на двоих. Мира, где ничего уже не будет как прежде. Ничего, никого.

Казалось в этом забытьи я просижу часами, днями и неделями, однако не сложилось.

Из опустошенного существования, где тело неподвижно, а невидящий взгляд устремлен в стену, я выплыла менее чем через двадцать минут. По факту, мне не дали ни взгрустнуть, ни вдохнуть. Вначале приехала доставка еды, следом вещи, затем выяснилось, что босс не просто скинул мне контакты адвоката, он попросил ее лично позвонить. После короткого разговора с Игнатенко Кариной Алексеевной я на телефон получила копии документов на развод, а следом сообщение из детского сада. У Санечки поднялась температура, меня попросили его забрать.

Такси, поездка, короткий разговор с встревоженным воспитателем нашей группы, неутешительные новости о вспышке кори. И то, что Саша привит не имеет значения, если коллективный иммунитет снижен.

Мне захотелось некультурно выразиться на тему «На хрена я искала прививку MMR-II, если в итоге она не сработала?», но вид притихшего слишком бледного Сани не терпел отлагательств.

- Едем домой! - Я сказала это, на мгновение забыв о событиях утра, назвала старый адрес водителю такси и осеклась. - Нет-нет, простите, адрес другой. Давайте вернемся туда, откуда вы меня забрали.

Нелепая сцена с беременной любовницей супруга, ощущение предательства, стремительный переезд, предстоящий развод потеряли важность на фоне болезни ребенка. Мне стало плевать на все то, что еще час назад заставляло неподвижно смотреть в стену и ощущать звенящую пустоту отчаяния. Впрочем, отчаяние накрывало не раз и не два в последующие трое суток. Когда я не смогла сбить температуру, когда вызвала скорую, когда получила предписание собраться в инфекционную больницу, когда врач с тяжелым взглядом просмотрел анализы, когда он изменил первоначальную схему лечения, задав всего один вопрос:

- Скажите, вы с супругом выступаете против прививок?

Глава 3

3.

Спустя полторы недели нас не спешили выписывать, я тоже не стремилась домой.

Пережив ужас, когда Саша на моих руках несколько раз терял сознание или начинал хрипеть во сне, я соглашалась со всеми предписаниями врача, помогала медсестрам, если в том была необходимость, успокаивала капризы сына, уставшего от палаты и моего постоянного присутствия рядом. В этом деле хорошо помогали Ipad, телефон и Елена. Человек невероятной закалки несколько раз оставалась с Саней, чтобы дать мне передохнуть, помыться в квартире и съездить в офис за новой порцией заданий от босса. Выданный недельный отпуск от начальства я безжалостно сократила, едва поняла, что мозг без дела загонит меня в пропасть постоянных переживаний.

Сергей Александрович мою позицию понял и безоговорочно принял, тем более, что со времен пандемии весь наш офис, не выпадая из обоймы, освоил работу на удаленке. Если быть честной, мы и ранее умели, когда функционировали в режиме онлайн будучи в отпусках на другом конце страны или мира.

Сегодня я вырвалась буквально на час, чтобы распечатать на подпись одни бумаги, просмотреть в архиве другие, переброситься с боссом парой слов. И надо же именно в это время мне позвонил все еще муж.

- Ты где?

- Что-то случилось? – ответила вопросом на вопрос, ожидая очередной наезд. Четвертый на этой неделе.

- Мне сказали, что в отделении тебя нет.

- Вадим? - Я сбилась с шага, остановилась посреди коридора, словно забыла куда иду. А может, действительно забыла от удивления. Посмотрела на имя абонента и вернула трубку к уху. Голос не удержала, он все равно недоверчиво съехал вниз. - Ты приехал в больницу?

- Конечно приехал! Что еще я мог сделать, две недели ожидая вас? – огрызнулся он, ошибочно добавив к нашей госпитализации несколько лишних дней. Да и меня зачем-то включил в число ожидаемых, словно не советовал съехать с квартиры в течение его командировки. - Понять не могу, отчего вас не отпустят. Кризис прошел, – продолжил неблаговерный кипятиться.

- Им не понравились пятна, которые остались на коже, - в который раз повторила я, кивком поздоровалась с прошедшей мимо помощницей босса и отступила к окну. - Плюс они опасаются, что Саня внес инфекцию, когда разодрал один из прыщей…

Не дослушал, перебил:

- После всех антибиотиков коими его пичкали сутки напролет проблем быть не может. Я не потерплю, чтобы моего ребенка…

«Какого из?» чуть не вопросила я, но вовремя себя отдернула. Сейчас важнее другое, дослушать его браваду, дождаться момента, когда выдохнется и перестанет разглагольствовать о том, что правильно, а что нет. Легко рассуждать со стороны, будучи не вовлеченным ни в процесс лечения, ни в процесс заботы.

- Здравствуйте, - теперь мимо меня прошел бухгалтер, махнул папкой и на пальцах показал, что ждет меня после общения с боссом. – Да, поняла.

- …поняла? Точно поняла? – отозвался все еще муж, приняв мои слова на свой счет. – Быть не может!

Правильно делает, что сомневается, порцию его возмущений я пропустила мимо ушей, не считая нужным тратить хоть долю секунды на этот бред. Дождалась, наконец, перерыва в потоке экспрессии.

- К слову о том, чего быть не может, - начала я отстраненно, чтобы не спугнуть затишье. - Ты помнишь, как мы поставили Сане прививку MMRV. Это четырехвалентная вакцина, ее делают против кори, свинки, краснухи и ветрянки.

- В смысле? – не понял он или не захотел понимать. - Это тут причем? И разве я должен помнить?

- Не должен, – спокойно отмечаю эгоцентризм Вадима, в очередной раз удивляясь, как раньше подобное не воспринимала всерьез. – Но я понадеялась на записи, которые ты всегда ведешь. Дело было менее полугода назад, – продолжила я не давая себя оборвать, - в карточке Саши нет никаких пометок, и это странно. Я точно помню, как нашла данные о прививке, нашла место вакцинации, записала Саню на прием, а дальше… - Я запнулась, подбирая слова. - Дальше ничего кроме слепой уверенности, что прививка сделана.

- И в чем проблема? Если помнишь, значит, привит.

- Когда у него взяли кровь на анализы и…

- У него взяли кровь? – непонятно с чего вновь вспыхнул раздражением лучший в мире отец. – Какого хрена у него взяли кровь?!

- Чтобы не спутать с прочим набором заболеваний… - ответила я, фактически предугадывая, что сейчас услышу. Как говорится, не первый год замужем.

- Ты дала разрешение? Это законно? Они имели право колоть его, не спрашивая меня?

- Вадим, прекрати перебивать…

Меня не услышали.

- И с чего бы их можно было перепутать?!

- Потому что встречается нетипичное течение болезни! – Я еще не рявкнула, но точно взвилась. – Ты можешь дослушать?

- Не визжи, не глухой! – Спорное выражение, до сих пор он орал, словно бесповоротно лишился слуха. Я взяла паузу, потерла переносицу, ощущая подкравшуюся мигрень. Он ожидаемо ощетинился: - И что ты хочешь, чтобы я услышал? Ну давай! Говори.

Вдох, судорожный выдох подальше от микрофона трубки. Спокойствие, только спокойствие. Криком я ничего не добьюсь.

- На момент госпитализации у Саши не было иммунитета от кори, - я кивнула еще одному мимо проходящему и отвернулась к окну. Хорошо бы выйти на улицу в уединенное место, но чего нет, того нет. Но если продолжим спорить, я просто положу трубку.

Удивительным образом Вадим удержал свое негодование, помолчал прежде, чем спросить:

- Это проблема?

- Проблема. Варианта два, прививка была не качественной или ее вообще не делали.

- Хрень какая! – выругался он в сторону и уже в трубку бросил: - Я перезвоню.

Он перезвонил через десять минут, оторвал меня от работы в архиве и только для того, чтобы огорошить очередным наездом:

- Я хочу увидеть сына. Лично. Прямо сейчас.

- Это невозможно, - не стала я обнадеживать.

- Почему нет?! Почему ты прячешь…

Не в силах выслушивать новый поток пустой ругани, жестко оборвала:

- Потому, что ты живешь с беременной любовницей. Потому, что ты обязательно принесешь вирус в дом. Потому что, если она заболеет, то потеряет свой приплод. Я не хочу быть убийцей ни прямо, ни косвенно, а ты?

- Лида!

Не окрик, предупреждение как самый страшный раздражитель закрыл мой взор красной пеленой. Чтобы не наговорить гадостей, я отрубила телефон и только после выдала хлесткое мнение о все еще муже:

- Мудак!

Получилось эмоционально и слишком громко для меня. В голове тотчас прозвенело давнее увещевание мужа «Дорогая, разве леди так выражаются?»

- Поучатель хренов! На себя бы посмотрел, – сообщила я вечно порицающему голосу, закинула телефон в карман и дернулась, когда рядом что-то упало.

Степлер, ну конечно степлер. Что еще могло упасть из рук младшего менеджера, которую уполномочили найти нужные договора. Отлично! Я напрочь забыла о девушке, застрявшей со мной среди коробок. Слишком заведенная не сообразила покинуть обитель пыли и точно стану притчей во языцех. Карина, Алина, Валентина нет… София, верно, София, забыв о степлере, собрала бумаги в папку и развернулась к двери, пока я пыталась сморгнуть кровавое зарево и успокоиться.

Я надеялась она выйдет ничего не сказав. Собственно, она и вышла, вот только у двери поздоровалась с кем-то из руководства, отчего голос ее стал на несколько пунктов вкрадчивее и мягче.

- Доброе утро.

- И вам, - раздалось в ответ.

Дверь закрылась.

Глубокий долгий вдох еще более долгий выдох, зрение прояснилось, однако распахнув глаза, я столкнулась взглядом с начальством. Сергей Александрович показательно поднял руку и постучался в дверной косяк. Якобы приличия соблюдены, он сообщил о своем присутствии.

- Сергей Александрович, вы меня искали?

- Не совсем.

Выжидательно вскинула брови, но ответа не последовало.

Выглядел босс сегодня на удивление хорошо. Новые часы, свежая стрижка каштановых волнистых волос, обновленная форма бороды. Идеально отутюженный костюм цвета кофейной гущи, рубашка глухого красного оттенка и такой же платок в нагрудном кармане. Образ портили лишь мягкие спортивные туфли, которые босс обувал исключительно для работы в своем кабинете, так сказать, под стол.

Вид этого упущения вызвал улыбку.

- Забыли сменить обувь.

- Я как Золушка, едва их не потерял, - пошутил, крайне сдержанный тип. Настолько сдержанный, что лишь старожилы застали те времена, когда он улыбался. В бухгалтерии говорили, это чудо запечатлено единожды еще в первые годы становления нашей фирмы. Но сколько мы с коллегами по архивам не искали, так и не смогли это явление найти.

- Что-то все-таки случилось? – спросила я, возвращаясь в рабочее состояние.

- Мне сказали, ты ругаешься. Матом.

- Поэтому вы пришли?

- Прибежал, – поправил он, закрыв коробку, задвинул ее на полку, захлопнул дверцу. – И что я слышу?

- Ничего особенного. Мудак – не мат вовсе.

- Именно. – Передо мной открыли дверь архива, рукой предлагая пройти вперед. Понятливо кивнула, подхватила сумку, папку и, поравнявшись с начальством, неожиданно услышала: – Научить?

- Аккуратнее, еще немного, и я решу, что вы за мной пытаетесь приударить.

- Не пытаюсь. – Он легко отсек любые инсинуации и не сходя с места огорошил: - Я за вами фактически бегаю.

Сказать, что мои брови поднялись не сказать ничего, я ощутила основательное напряжение на лбу.

- Что случилось? Последний день Земли, падение Помпеи, вы больны?

- Других вариантов нет?

Дверь архива закрылась за нами со щелчком.

- Есть. Вы хотите, чтобы я окончательно отдалась работе.

Наверное, это было не лучшее сочетание слов, потому как на обычно спокойном лице Сергея Александровича вдруг дернулся уголок губ, вверх и в сторону, застыл и снова дернулся. Не то улыбка, не то нервный тик.

- Что, если не работе? – произнесли рядом или мне только показалось, что произнесли, потому как в коридоре появился нарастающий звук быстрых шагов. К нам спешила самая красивая блондинка фирмы. Белый приталенный костюм с юбкой-карандаш, зеленый шарфик, красивая линия скромного декольте, сияющие глаза и роскошь нашего времени сияющие волнистые волосы цвета холодного золота.

При взгляде на нее мой неблаговерный часто вздыхал, что со времен Мэрлин Монро осталось не так уж много бриллиантов и самые красивые из них вне досягаемости. Глупое замечание, брошенное вскользь, всего за пару лет привело меня к обесцвечиванию. Капля за каплей.

- …Александрович, вот где вы! Извините, что прерываю. – Его чуть запыхавшаяся секретарь поравнялась с нами. - У вас видео-звонок по «Zoom» начнется с минуту на минуту.

- Да-да, - он сверился с часами, чтобы незаметно отключить давно жужжащий вибрацией будильник. - Помню. - Не помнил, звук не заметил, впрочем, как и я. – Идемте, Лидия.

Работа.

Работа – это таблетка от хандры, депрессии и ненужной рефлексии, она отлично спасает в сложные времена. Заставляет думать, двигаться, выполнять сложные задачи в супер сжатые сроки. Конечно, если у тебя ничего не валится из рук, если ты не замираешь пустым взглядом глядя в пространство, если тебя пятнадцать раз за час не окликают по ФИО, ибо ни на имя, ни на отчество ты более не реагируешь. От обеспокоенных взглядов и заботливых вопросов по типу: «Может поедете домой, отдохнете?» защищал только босс, бдительно следящий, чтобы мое выпадение в осадок не затягивалось более двух минут.

Делал он это примечательно, кидался маркерами и скрепками в стекло между нашими кабинетами и требовал ускориться. Ускориться не получалось, из-за этого короткий визит в офис затянулся до обеда, к счастью Елена была не против свое присутствие с Саней продлить и вполне спокойно ответила на мою просьбу посидеть с ним более оговоренных часов.

- У вас замечательный мальчонок, очень вдумчивый, - похвалила она. – Мы собрали хижину из кубиков и выучили новое слово. «Козел». Произнести его полностью он не может, но знайте, «ёл» в его интерпретации это нечто дурно пахнущее, большое и рогатое.

- Спасибо, - поблагодарила я, услышав, как звонкий детский голос несколько раз повторил окончание слова. – Возможно, это не совсем понравится его отцу.

- Тогда мы разучим «мудак», в крайнем случае у Саши останется «дак» утка на английском. Но кто знает, тот знает.

- Развлекайтесь.

Все лучше, чем гипнотизирующий гаджет, от которого ребенка потом не оторвать. Я положила трубку, потерла глаза и вдруг услышала:

- Собирайтесь! – Мой взгляд от монитора компьютера уперся в хмуро листающего бумаги Сергея Александровича, загородившего собой проход. Когда только успел там появиться? – Едем обедать, - не поднимая головы озвучил он приказ и скрылся в своем кабинете. То бишь, в этот раз обошелся без броска канцелярией.

Похвально. У него прогресс.

Мысль о похвале я забрала назад буквально через полчаса, когда босс, сменивший тапочки на туфли, привез меня в дорогой ресторан. Такие не посещают ради обеда и уж тем более не с обычными работниками в моем лице. Официанты излишне внимательны, администратор до странного учтив. Создалось ощущение, что приехал владелец заведения и вместо стандартной проверки отчетов, привез пассию на выгул. Еще больше подозрений появилось, когда на верхнем ярусе заиграл квартет и в пространстве ресторана поплыл любимый боссом «Отель «Калифорния».

Три гитары, одна ударная установка, кажется именно этих исполнителей он хотел заказать на новогодний корпоратив, но вовремя одумался. Все же попса времен Майкла Джексона в современной озвучке вызвала куда больше симпатий.

- Что-то случилось? – вопросила я у начальства в конце очередного виртуозного завывания инструментов и не услышала в ответ ничего вразумительного.

- Ешьте, Лидия. Это всего лишь обед.

- Это? – Взгляд уперся в три блюда передо мной, затем перетек на руки официантки. Закончив с подачей салатов, она взялась за бутылку. - Тогда зачем мне в бокал налили вина, да еще больше положенного?

- Это не вам. - Бокал у меня забрали, опустошили и вернули официантке. Девушку взглядом отпустили, мне приказали: - Не отвлекайтесь.

Не отвлекаться стало тяжелее уже через десять минут. Я заметила корзину цветов и трехъярусный торт, который в зал аккуратно ввезли. А еще с десяток небольших подарочных коробок, появившихся откуда ни возьмись. Именно они натолкнули на мысль, что это не похоже на подготовку к предложению руки и сердца, скорее на юбилей…

- Напомните какое сегодня число?

- Тридцать первое, - быстро расправляясь с мясом, ответил босс. Про салат он забыл, опять будет маяться болями и до победного отказываться от таблеток.

- Апреля? – понадеялась я.

- Мая, - ответил Сергей Александрович, и я со значительным опозданием вспомнила, что же это за дата такая.

- У вас день рождения…

- Да.

- И я без подарка.

- Ты уже его сделала. Пришла сегодня на работу, - коротко бросил он мне. – Материлась, - добавил после недолгих раздумий. – Теперь ешь…те, - вспомнил о субординации.

По окончанию столь праздничного обеда босс поинтересовался, хочу ли я сладкого, и услышав отказ, дал распоряжение об упаковке торта. Из ресторана мы вышли толпой. Официанты несли большую коробку с тортом, администратор подарки, я цветы. Погрузкой в машину занимался Сергей Александрович. Не ведаю, чем он руководствовался, но явно не принципами комфорта, отчего мы вдвоем оказались на заднем сидении в окружении пакетов и цветов. При этом рядом на кресле рядом с водителем разместился торт.

- Кхм, не хотите ли пересесть? – вполне невинно вопросила я в слепой надежде, что поймут меня с полунамека, и даже моргнула пару раз, услышав категорическое «нет».

- Почему?

Ожидания не оправдались, он не подумал отступить.

- Не хочу.

- Но вам ведь неудобно.

- Мне очень удобно, - заверил прижатый ко мне боком Сергей Александрович, затем активировал телефон. На него немедленно прилетело с десяток оповещений и один входящий звонок. – Сиди тихо, – приказали мне, не дав отгородиться цветами.

Мы так и доехали: он в телефоне, я в мыслях, которые то и дело соскакивали на горячее мужское бедро. Никогда ранее не приглядывалась к начальству, а теперь с удивлением заметила, что ноги у босса отличаются заметной мускулатурой. Или все дело в ткани, что легким напылением подчеркивает каждый штрих. Вот складки под коленями она обрисовывает четко графитовым росчерком, а выпуклости и вогнутости с мягким переливом в серебристый.

Взглядом соскользнула от колена вверх и невольно остановилась.

- Куда это вы смотрите? – перезванивая кому-то поинтересовалось начальство, выведя меня из созерцательной задумчивости.

- На ваши брюки, - не стала я лукавить.

- Это пах, - проследив за моим взглядом, сообщили мне вескую деталь.

- Над ним ремень, - теперь в подробности ударилась я. – Это ведь мой подарок, верно?

Точно помню, что в споре со мной Сергей Александрович как-то пообещал повеситься на собственном ремне, и я по молодости и несусветной глупости, презентовала один очень дорогой и крепкий экземпляр. Одно не учла – размер.

- Подарок ваш.

- Как вы его носите?

- С удовольствием.

- Он был вам мал…

- С тех пор я в форме.

Подняла взгляд на лицо Сергея Александровича, что забыв про собеседника, продолжил на меня смотреть. Взгляд сумрачный, прямой, вызывающий нервную усмешку.

- Что? - спросил он через несколько секунд наблюдений.

- Вам уже ответили, - указала я на недоуменно вопрошающую трубку и отвернулась.

Да по молодости глупости у меня было хоть отбавляй.

За годы работы на фирме я умудрилась подарить ремень, абонемент в театр, десять уроков верховой езды и набор постельного белья по случаю развода. Вручила ляпнув, что кровать нужно полностью сменить, дабы не вернуться в старые объятия. Знала бы, что они опять сойдутся, молчала бы в тряпочку.

Впрочем, молчать все равно пришлось, ибо длилось воссоединение недолго. Всего через три месяца на новогоднем корпоративе супруга Сергея Александровича во всеуслышание сообщила о беременности, на что он с холодной учтивостью напомнил о своем бесплодии. И все это под звон бокалов. Н-да сидеть за общим с начальством столом бывает не только полезно, но и неудобно, есть уникальная возможность узнать больше, чем нужно.

До сих пор помню сколь безжизненным стал голос босса, когда на попытку жены отшутиться он упрямо бросил: «Женя, тут не схитрить. Химиотерапия не оставляет шансов».

После были развод, раздел имущества и создание нового бизнеса по аренде строительного оборудования, над которым я сейчас корплю. Весьма прибыльное дело, приносившее миллионы еще год назад, основательно просело по доходности и теперь находилось на грани реорганизации. Если цифры позволят остаться на плаву.

- Свободны, - ворвался в мои мысли голос начальства. Он закончил разговор по телефону и теперь набирал кому-то сообщение, водрузив очки на нос.

- Повторите?

- Вы на сегодня свободны. Михаил подбросит вас куда надо, не забудьте цветы и коробку.

- Простите? - Мне показалось, да?

- Цветы вам, коробка сыну. – Кивком головы мне указали назад, туда, где за подголовником начальства лежал пакет. – Заскучал ведь. Я знаю.

Он с такой тоской добавил это «Я знаю», что я не сразу нашлась с ответом.

- А…

- Скажите, принято.

- Принято, - послушно повторила я, ловя на себе еще один сумрачный взгляд. Создалось ощущение, что мне хотят что-то сказать, но не решаются. Не время? Не место? Или не его собачье дело? Поэтому он теряется не зная, говорить или нет.

- Оставим за скобками? – предложила я спустя долгую паузу, чем вызвала у начальства вымученный смешок. – Ну или напишите, - предложила ему, чтобы хоть как-то помочь. Право слово, еще немного, и я почувствую себя виновной в чужом молчании.

Взгляд начальства из сумрачного стал более просветленным. Далее был и хмык и команда водителю:

- Миш, останови здесь. Торт в офис, Лидию к сыну, подарки стандартно. Я пройдусь.

- Тут далеко.

- Пройдусь, - повторил Сергей Александрович и дождавшись остановки, ретировался из машины.

Хлопок дверцы совпал с чертыханьем водителя, когда сзади загудели. Машина тронулась, возвращаясь в поток, резко остановившийся город вновь поплыл мимо окон. Все еще хмурый, но истово ожидающий солнца завтра, в первый день лета.

- И часто он так выскакивает? - спросила я положив цветы на освободившееся сиденье.

- Редко. Потому и неожиданно, – качнул головой водитель, прежде, чем уточнить: – Лидия Евгеньевна, куда вас?

Я назвала адрес больницы и потянулась за сумкой, пиликнувший телефон подмигивал полученным сообщением от начальства. Надо же, мой совет действительно пришелся ему по душе и сразу же был реализован. Вот что значит бизнесмен, от плана сразу переходит к действию.

«Волноваться о чужом здоровье - дело благородное, но кто заботился о твоем?», прочитала я и зависла, не совсем понимая суть вопроса.

«О моем? Что?»

Нет, все-таки день был слишком долгим и нудным, мозг отказывался разгадывать ребусы. Поэтому я от щедрот души предложила говорить прямо. Но лучше бы отделалась смайликом и не теряла дар речи от вполне заботливого:

«Ты свои анализы проверяла?»

Глава 4

Не проверяла.

Более того, я даже не подумала об этом. Все мое внимание было сосредоточено на сыне, на деньгах, на вопросе дальнейшей коммуникации с Вадимом, что изменился до неузнаваемости. До нерешительного вопроса «Он всегда был таким?»

Я настолько поразилась этой безалаберности к самой себе, что не заметила мягкого перехода босса на «ты». Просто начальник вдруг стал разговаривать как Олежа в наши давние университетские деньки. А я, вероятно, соскучилась по ним, по поддержке, по хоть какой-то вовлеченности мужика в мою жизнь. Муж не в счет, его стараниями, я теперь не уверена ни в чем.

«Есть хорошая лаборатория, - написал мне Сергей Александрович и только спустя бесконечно долгую минуту поинтересовался: - Я не слишком давлю?»

«Правильный глагол здесь «лезу», «Я не слишком ли лезу?» - отправила ему и только потом, вбивая каждую букву в экран, добавила: - Спасибо».

Привычная отчужденность заставила меня отбросить телефон. Еще никогда чужое вторжение в мою личную жизнь не ощущалось столь омерзительно гадко. И не потому что босс проявил несвойственную ему заботу, а потому что я в очередной раз не способна защитить себя. Ни защитить, ни обезопасить, ни оградить от ситуации, что вызывала эту самую заботу. И сердиться на босса не имеет смысла, если я злюсь на себя. Мягкотелая недальновидная дура, отмороженная ледышка, недостойная помощи и совета.

Идиотка!

Слепо глядя в окно, сцепила зубы, и сама не заметила как сжала кулаки. Хруст цветов в руках вернул меня в момент текущей реальности.

- Что-то случилось? – вопросил водитель. Он бросил обеспокоенный взгляд в зеркало заднего вида. – Вы побледнели.

- Нет ничего.

Я заставила себя расслабиться и отречься от самоистязания. Может я и мягкотелая недальновидная дура, но помощи достойна. Не так уж и велики мои грехи. Подумаешь, не уследила за мужем, я и не знала, что за взрослым самостоятельным человеком нужно следить. И что это, глупость, гордость, чувство вины, не дающее принять помощь, или нескончаемая воля супруга, как под запись звучащая в моей голове «Мы сами разберемся. Со всем».

Мы.

Сами.

Со всем…

То бишь, не привлекая сторонние ресурсы, не впадая в зависимость от других.

Человек, не желающий быть должником, и меня заразил тотальной самопомощью.

Вспомнила улыбчивую Светлану, тихо «работавшей» на аутсорсе, и вновь сжала кулаки. А к черту все! Я больше не буду стесняться, разыгрывать гордость, отказываться от содействия со стороны. Не буду ограничивать собственные возможности и связи ради эго недо-супруга. У меня больше нет лучшего на свете мужика, советчика, защитника и кого-то там еще уникального и неповторимого, есть эгоистичная мразь, чей поход налево может ударить по мне наотмашь. Или даже смертельно.

Я не наивная бестолочь, урок свыше уже получила и усвоила. Если есть возможность на кого-то опереться, сейчас самое время. Схватив телефон, быстро напечатала начальству.

«Поделитесь контактами».

______________________________________________ 25.06.26

Не доезжая до инфекционной больницы, я вызвонила Елену и на входе в детское отделение вручила ей цветы. Пусть простит меня начальство, но нести их в палату мне бы не позволили. А хоть так поблагодарить человека, что без устали просидел с Саней день, действительно бесценно. Тем более, если уже завтра я попрошу ее о той же услуге, чтобы наведаться в рекомендованную лабораторию.

- Откуда такая радость?

- От начальства.

- Неужели Олег Степанович соизволил изъясняться языком цветов? – вспомнила она о своем начальстве. Отчего в глазах верной помощницы зажглись огоньки.

- Нет это от моего начальства, - призналась, удобнее перехватывая коробку. Сказать, не сказать? А к черту! Лучше загодя спросить. - И, к слову, из-за него завтра мне придется еще раз отлучиться. ВЫ случаем не будете свобо…

Она не дала мне договорить.

- Во-сколько?

- С 6:00 до 10:00 скорее всего.

- Так рано? – В ее голосе возникло легкое недоумение. Сомнение ее понятно, ведь это Елена неоднократно говорила обращаться со всеми вопросами к ней.

- Время сдачи крови натощак, плюс дорога туда и обратно.

Покрутив букет в руках, она тихо усмехнулась.

- Мда, горе-рыбак всегда просыпается поздно.

Не представляю кто имелся в виду, просто кивнула. У кого-то бывают мысли вслух, а у меня кивки на автомате.

- Еще раз спасибо вам.

- Да-да, - улыбнулась она, теперь уже взглядом зацепившись за коробку, которую босс поручил передать. – И вам! Хорошего вечера.

За исключением детского трактора-погрузчика на пульте хорошего сегодня было мало. Вадим вспомнил о нас ближе к ночи и теперь настойчиво требовал встречи, если не с сыном, то со мной. Мы договорились пересечься через двое суток в месте, которое супруг очень любил. Он выбрал место, я выбрала день, расчетливо решив, что вначале я хочу увидеть свои анализы, а затем уже подлеца, из-за которого их пришлось сдавать.

О времени решили условиться после и в этом был мой просчет. В день «Х» недо-супруг предложил встретиться во время обеда, а лаборатория прислать результаты не успевала. Обидно, но допустимо. Быть может так даже лучше.

В ресторане все осталось неизменным. Интерьер в стиле барокко, музыка классическая, запахи, пробивающие аппетит, атмосфера располагающая к откровениям. На момент моего прибытия недо-бывший уже сидел за «нашим» столиком, делал заказ.

Костюм тот, что я выбирала, часы те, что я покупала, и прическа, которую я хвалила, поправляя пряди на его висках. Невольно задумаешься какие трусы на нем, те что я купила или те, что Светлана одобрила. Правда, стоит признать одобрить она могла какие угодно, когда за тобой ухаживает такой мужик. С первого взгляда видно за ним есть деньги, статус, напор. Умение обещать и увиливать, привычка настаивать и прогибать, чуть-чуть недоговаривать и, как выяснилось позже, самоотверженно лгать.

Двигаясь через зал, отстраненно заметила, что не посмотрелась в зеркало при входе. Мне впервые в жизни не пришло в голову переодеться, сделать укладку или надушиться парфюмом, который супруг лично мне подобрал. И в то же время впервые моя напряженность не растворилась при виде родного лица, не возникло желания расслабиться, улыбнуться и счастливой королевой понести себя. Как забрало я выше подняла ворот рубашки, подтянула рукава пиджака и, перехватив сумочку крепче, двинулась на Вадима, как на противника.

Завидев меня, он жестом отослал официанта, поднялся. Легкий и энергичный.

- Здравствуй.

Попытка поцеловать меня в щеку провалилась. Я отвернулась с отвращением полоснув взглядом по его лицу, он сделал вид, что всего лишь насладился моим парфюмом.

- Прекрасно пахнешь. Что-то новое?

Недоуменно уставилась на него. Духи? Какие к черту духи? Я о них забыла.

- Тебе идет.

Следом была значительная пауза, чтобы нерасторопная я успела поблагодарить за комплимент свыше. А ранее о моем выборе парфюма он отзывался не лучшим образом, а сегодня решил похвалить. Мило, но мимо. Я проигнорировала его ожидания, как и помощь с выдвиганием стула. Шагнув в сторону, выдвинула стул напротив, а не сбоку и заняла его.

- Как всегда элегантна и сдержанна, – не смутился Вадим, махнул официанту и наконец-то сел.

Дышать стало легче, смотреть на собеседника – нет. Впрочем, тут было чему уделить пристальное внимание и помимо него. Например, шампанскому в ведерке со льдом, букету роз рядом и небольшой коробочке, покоящейся под «моей» тарелкой.

Приборы, к слову, официант переместил, вручил мне меню и удалился. Коробочка на столе осталось в одиночестве. Красная и обязательно бархатная.

- Заметила? Это тебе. – От щедрот души мне протянули коробочку. – Все, как ты любишь, белое золото и прозрачный камень в пару карат.

Я не сдвинулась с места и взгляда не бросила, презент опустился на поверхность стола. Мужская рука на миг сжалась в кулак и исчезла из поля зрения. Волнуется? Вряд ли, скорее разочарован, что не сразу поддалась. Знать бы, как давно он забыл, что я не продаюсь.

- Странно. – Он откинулся на спинку стула. - Я не слышал ни одного твоего ответа. Ты проигнорировала даже приветствие, разве леди так ведет…

- Я думала, мы обсудим развод и сопутствующие ему вопросы. Бумаги уже должны были прийти.

- Бумаги пришли.

- И? – настойчиво вопросила я, не отрывая взгляда от меню.

- Они нам не нужны, - прозвучало снисходительно. Верно, раз он решил, что не нужны, значит не нужны. Он великий решатель всего и за всех знает лучше

- Кому «нам»? Ты говоришь о себе и Светлане?

- Оставь эту тему, - сказал, как отрезал и потянул мое меню на себя. - Она не касается нас. Нас, понимаешь, меня и тебя. Мы семья. Эта связь выше и крепче, она не может пропасть под гнетом внезапных обстоятельств. Мы строили нашу семью годы, вкладывались в нее потом и кровью. Возводили стены вокруг нашего очага кирпич за кирпичиком…

Не отпуская папку из рук, смотрела на человека напротив, сознательно теряя нить его повествования, чтобы не влипнуть в полемику о том, что помимо пота, крови была еще сперма, и именно она утекла налево. К чужому очагу под сводом палатки. А теперь человек давший течь, смеет говорить о чести семьи, которую нельзя марать разводом. Разводом нельзя, изменой можно. Ах, простите, это не измена, это проба.

В тот переломный момент, два года назад, когда мы крепко поругались и пошли каждый своим путем: я на сохранение, он на «Mamba» виноваты оба. Но больше всех я, неверная жена своего супруга. В смысле, не верящая ему. Потому что не поняла его мотивов, читай не послушалась гласа «свыше» и беременность не прервала. С риском для жизни сохранила ребенка, родила - за что спасибо, - но ведь пошла против.

То бишь меня винят, но не обвиняют. Будь благодарна. Или хотя бы отчасти признательна за это снисхождение и как мудрая женщина не концентрируйся на пустяках.

Из мудрых в моем окружении только помощница Олежи, умудренная жизнью дама как раз-таки не чурается пустяков. Получив цветы, она позвонила мне тем же вечером, чтобы очень тихо, даже вкрадчиво спросить:

- Вы уверены, что этот букет можно было мне передарить?

- Почему сомневаетесь? – удивилась я.

- Здесь записка.

- И что в ней?

- Дне думаю, что я могу читать.

- Бросьте, там не может быть ничего важного, - отмахнулась легко. - Это цветы, предназначенные для моего босса. Скорее всего и начинается записка со слов «Дорогой Сергей Александрович, поздравляем вас…»

- Нет, тут кое-что другое, - заинтриговала меня Елена.

- Зачитайте.

- За закатом приходит рассвет!

- И все?

- Еще маленькая снежинка в конце, - с сомнением произнесла она. – Ну я надеюсь, что это снежинка.

- Звездочка, - пояснила я Елене, невольно вспомнив что Сергей Александрович рисует звездочки во время совещаний. Они для него как узор анти-стресс, успокаивают и расслабляют.

- Ты меня слушаешь? – голос все еще супруга развеял воспоминание, вернув в бренный мир и миг, когда он на полном серьезе лжет о своем двухгодичном походе налево.

- Да, конечно. – Автоматический кивок и мой взгляд вернулся не к Вадиму, а к меню.

Хотелось бы заказать гребешки и вот эту пасту с креветками, но среди историй о разводах есть совсем грязные, воспрещающие есть с будущим бывшим мужем или его знакомыми, ходить в горы, ездить в авто, и оставаться тет-а-тет даже на час. Впрочем, заказать можно всегда, есть не обязательно.

- Словом, это ничего не значащий роман, - завершил Вадим свою хорошо простроенную речь с правильно расставленными акцентами. И так в своей правоте уверился, что удивился, услышав мой ответ:

- Для ничего не значащего она основательно беременна.

- Лида, я это улажу, не стоит беспокойства. Она более не потревожит нас. - Показалось, или перед словом «нас» у него была заминка?

- Ты спал с ней два года.

- Не каждый день и не так возбуждающе, как с… - Если он хотел пошутить, у него это не получилось. Напоровшись на мой взгляд, быстро сменил пластинку: - Прости, я хотел сказать, эти встречи носили кратковременный характер и были редкими.

- Насколько редкими? – вопросила я. - Вы встречались полраза в год, раз в месяц, два раза в неделю? Или каждый божий день с перерывом на праздники?

- Разве цифры важны?

Я промолчала, он покаянно продолжил:

- Послушай, я понимаю, я ошибся. И нет мне прощенья! Но случай не редкий. То есть…

Может ему врезать, чтоб дошло? Мне плевать на частоту измен среди мужиков, мой родной мужик на это права не имел. Чтобы отвлечь себя от кровопролитных мыслей, взглянула на официанта и, дождавшись его, сделала заказ.

- Паста с креветками и гребешки.

- У нас шампанское, - встрял всезнающий Вадим, - я заказал твой любимый бифштекс и закуски.

- Спасибо, конечно. А меня ты спросил?

От его недовольного «Лида!» меня спас звонок на телефон. Номер отразился стационарный и неизвестный.

- Неужели ты возьмешь?.. – Начал Вадим и фактически подстегнул поднять трубку.

- Лидия Евгеньевна? – поинтересовался голос с той стороны и, получив подтверждение, продолжил: - Здравствуйте! Вам звонят из лаборатории «Мед-Инфо», вы можете говорить?

- Да, - произнесла я, с удовольствием нарушая одно из правил супруга – не отвлекаться в его присутствии на звонки. - Минуту.

Нарушила с удовольствием, но в сторону отошла, леденея с каждым мигом. Почему они позвонили на телефон? почему не прислали результаты на почтовый ящик? В крайнем случае в Телегу, что была оставлена для связи со мной? Я отошла к экспозиции из гвоздиков и цветных нитей. Нити, натянутые так, чтобы на стене появилось изображение женской головы и название ресторана. Своим максимальным напряжением очень походили на меня.

- Я слушаю, - сказала я совсем не слыша. Стук в голове заглушил все последующие ее слова.

- Лидия Евгеньевна, так получилось… Мы помним о срочности вашего заказа… Но маркеры… Такое бывает. Редкость, конечно. Однако… Именно поэтому хотим перепроверить…

- Повторите, - попросила я, сжав переносицу, чтобы хоть через боль вернуть внимание к ее звонку.

- Маркеры оказались смазаны, - куда медленнее повторила девушка, только сейчас сообразив, насколько выбила меня из колеи. – Такое редко, но случается. При стрессе, например, чрезмерной нагрузке, - попыталась она меня успокоить. Не знаю при чем здесь стресс до обычных ЗППП, но допустим. - Однако откладывать нельзя. Если это ошибка лаборантов и анализы это подтвердят, мы покроем расходы. К сожалению, - снова взяла она слово-замену для «но», - без вашего участия не обойтись.

- Так и что от меня нужно?

- Вам необходимо приехать к нам и сдать кровь еще раз, - почти с облегчением произнесла она и затаила дыхание. Видимо, опыт ей подсказывал, что клиент такому повороту может быть не рад.

Я обернулась, посмотрела на мужа и официанта, застывшего над ним, сделала глубокий вдох. Мне уже не хочется неблаговерному врезать, меня тянет его распилить.

- Я буду у вас завтра. К 8:30.

- В любое время. Очень ждем! – отрапортовала она согласно заученной формулировке, хотя лучше бы не ждали. Лучше бы обнадежили идеальными анализами и отпустили дальше жить.

Постояв у стены, дождалась, когда стук в голове уляжется окончательно и вернулась к столу. Заказ Вадима на двоих уже принесли, мой все еще готовился на кухне. Вид дорогого сердцу бифштекса впервые в жизни не отозвался во мне предвкушением. Наоборот, я кажется, надолго разлюбила и это мясо, и эти закуски, музыку, атмосферу, ресторан. Все благодаря мерзавцу мужу, решившему отыграть назад.

Из-за досады на грани раздражения двигаться получалось значительно резче. Я, не дожидаясь помощи со стороны, плюхнулась на с шумом отодвинутый стул. Открыла забытую на стуле сумочку, просмотрела содержимое, удостоверилась, что ничего нового мне не подкинули и спрятала телефон. Застегивая змейку, подняла взгляд на моего визави.

- Итак, на чем мы остановились?

- Кто тебе звонил? – спросил он, будто имел право знать.

- Это по делам, – использовала его формулировку и без зазрения совести перебила следующий вопрос, обратилась к официанту. – Охлажденную бутылку воды, будьте добры.

Официант отбыл, я обратила взор к недовольному все еще мужу:

- Вспомнила, мы остановились на том, что цифры не важны. Верно?

- Именно так. – Он сделал паузу, метнул взгляд на меня и куда увереннее продолжил: - Не стоит наши отношения мерить с… чем-то незначительным, пустым. Мы вместе долгие годы, через многое за это время прошли.

- Ох, ну если ЭТО пустяк, - охотно подчеркнула, - тогда тебя не заденет, что я сплю с другим.

- Что?

Официант спешивший к нам с бутылкой, при виде перекошенного лица Вадима, остановился и резко сменил направление. Вместо воды придется пить что-то другое. Я не долго думая потянулась за бутылкой в ведерке. Громкий звук с каким вырвалась пробка, мгновенно прибавил мне настроения и градус злости моему визави.

- Ты што?! – не голос почти шипение, точь-в-точь как у шампанского, которое я открыла. – Ш-ш-што ты сделала? Повтори!

- Две недели, против двух лет. Не так уж много. - Я наклонила свой бокал под пышную пенную струю. - Конечно не каждый день, люди взрослые занятые, - заверила, наполняя следом и его бокал. – Но каждую ночь точно.

Бутылка звучно плюхнулась в ведерко со льдом.

- Ты шутишь!

Вместо ответа сделала крошечный глоток. Пусть и опасалась пить, но вид медленно закипающего супруга придал шампанскому неизмеримую сладость. Подай мне кто-нибудь деготь, я почувствую сладость и в нем.

- Зачем шутить? – вспоминая начальство и его задумчивые звездочки, мягко улыбнулась. - Этот человек дарит мне цветы, готов возить по самым лучшим ресторанам, и настолько уверовал в себя, что заставил сдать анализы перед началом романа.

Ни слова лжи, лишь легкая туманность недосказанности. И каково? Наверное, приятно, раз он дышит как паровоз, и почти дымится.

- Кстати, ты со Светой сдавал?

Мой вопрос потонул в матюге.

- Су.. б.. Олег не мог! – Покрасневший недосупруг сгоряча хлопнул ладонью по крышке стола. Его бокал опрокинулся заливая шампанским бифштекс и скатерть. - Я предупреждал! – Еще один удар. - Если этот сучонок сунется, он глазом не моргнет, лишится бизнеса и не только его!

Выждав немного, чтобы неблаговерный отдышался, я выгнула бровь.

- При чем здесь Олежа?

- Лида! Перестань его так называть! – рявкнул неблаговерный. – Он Олег! Олег мой брат. Не говори, что вы знакомы со студенчества и это между вами в порядке вещей!

Прищурилась и вместо стандартного «Я не говорила», выдала иную мысль.

- Зачем напоминать? Ты не настолько стар, еще недавно умудрялся жить на две семьи.

- Прекрати! - мотнул головой и рукой снес опустевший бокал, следом чуть не сбросил на пол тарелку.

На шум повернулись головы, разговоры в ресторане значительно смолкли. Вадим осознал, что привлек ненужное внимание, извинился перед посетителями, дал знак официанту убрать и сцепил руки перед собой. Нет сомнений, они чесались точь-в-точь как мои. Потер их немного и уставился прожигая взглядом.

- То есть не он?

- Нет. Ведь Олежа твой брат, - с удовольствие повторила имя Олега на дружеский манер. - Хотя мысль достойная.

Вадим сжался, не хуже пружины. Видно, что готов сорваться на рык, но он глушит его мягким тембром.

- Кто тогда?

- Разве имена важны?

Ему не понравился ответ. Лоб перечеркнуло глубокими морщинами, на виске забилась жилка и скулы заострились.

- О том, что ты с прицепом… эта мразь знает?

Прицеп? Как быстро любимый сын стал пожизненным утяжелителем. Не лучшие слова для отца, что благодарен за рождение ребенка.

- Он в курсе, что у меня есть чудесный сын, - припечатала я, краем глаза заметив, как официант не может донести вторую бутылку. - На днях преподнес машинку, пожелал скорейшего выздоровления.

- Интересно получается, - саркастично выдал супруг. - Ему ты с Саней встретиться дала! А меня прокатила с отказом.

- Ну, видишь ли у Него нет молодой любовницы, здоровье которой стоит беречь. Кстати, совсем забыла спросить… Как Света? Все ли хорошо у ребенка?

- С чего ты волнуешься о ней?! И вообще, этот приплод может быть вовсе не мой.

Не знала, что увижу столь гадкую сторону. Впрочем, его можно понять. Если сам изменяет, значит, ждет того же от других. Понять можно, принять – нет.

- С таким подходом как ты еще в Сане не усомнился? - бросив несколько тысяч на стол, я поднялась. Потянулась за пиджаком и быстро его надела. - Или тест ты сделал, но в тайне от меня? – Сумочку повесила на плечо, привычно проверив застегнуты ли молнии. И надо же простое действие натолкнуло на непростой вопрос: - А случаем, сдача этого теста не совпала ли с уколом от ветрянки? Может ты одно заменил другим? Не помнишь?

Нельзя сказать, что он побледнел, но красный окрас взведенного Вадима потерял свою насыщенность.

- Не понял… Ты в чем меня обвиняешь? В небрежности к сыну, в наплевательстве на его здоровье?

- Как я могу? Тебя ведь нельзя во лжи уличить. – Теперь паузу взяла я, недолгую, но достаточную для некоторых непонятливых. – И вот что, раз для тебя все не больше, чем пустяк, то подпиши бумаги. Я не боюсь ни развода, ни прицепа, чего и тебе желаю.

Стук моих каблуков отлично глушился ковром, но раздавался во всем моем теле. Я уходила, надеясь, что он не ринется следом, чтобы не стать притчей во языцех. Город у нас большой, но и должность у него не маленькая. А таких помпезных местах всегда можно нарваться на знакомых. К счастью, преследовать меня он не стал, только бросил в спину:

- Лида?! Лида, сядь!

- Скажи еще, к ноге, - посоветовала ему и удостоилась эмоционального восклицания на «с».

Занавес.

Глава 5

5.

После второй сдачи крови анализы оказались позитивно негативными, если бы не осадочек от чувства гадливости. Первопричина для сдачи тестов, давно уронила Вадима в моих глазах, но его предложение повременить с разводом хотя бы месяцев шесть попросту прикопало. На два метра ниже уровня земли.

Нет сомнений, он ждет рождения первенца на стороне. Ради проведения теста ДНК или же ради моего смирения с изменой, Светой и их общим ребенком. В очередной раз поразилась уровню уверенности неблаговерного в том, что время лечит. В том, что все еще можно отмотать назад. В том, что я, как верная клятвам супруга, смогу забыть и проглотить обиду, а вместе с ней ярость, горечь и презрение. Презрение к нему из-за измены, к себе, из-за вины, что нет-нет да накроет с головой. Мокнет безжалостно в прошлые ошибки, надавит на совесть, чтобы в очередной раз спросить: «А надо ли рубить с плеча?»

Все ведь было хорошо.

Все ли?

Если отбросить собственные переживания и оглянуться назад на Вадима, его решения, действия и слова, то становится ясно, не явись Светлана сама, я бы до упора о ней не узнала. Может быть никогда. Ни о романе, ни о ребенке, ни о том, как успешно меня водят за нос два года подряд. Вадим не собирался нас знакомить, он был намерен молчать.

Что подстегнуло девчонку прийти, нарушая запрет? Внезапная отчужденность ранее страстного любовника, его предложение сделать аборт или деньги, которые он вывел с нашего счета за сутки до? Двести пятьдесят тысяч рублей на подарок начальству, как объяснили мне. А по факту, на заметание следов постыдной связи со вчерашней школьницей. Он не перевез ее на отдельную квартиру, не взялся обеспечивать, защищать. Отделался подачкой, решив, что можно все оставить так.

Нельзя…

А Света не робкого десятка.

Почуяв неладное, лично явилась, раскрыла все карты и, чтобы окончательно добить мою симпатию к супругу, заговорила о совместном проживании. Что ж, меня она от брака отвратила, но одного не учла, каким становится Вадим, когда рушатся его идеальные планы. Мне-то к его молчаливым вспышкам гнева не привыкать, а вот ей, нет сомнений, досталось. И достанется несомненно еще, потому что полгода ничего не изменят, я не вернусь назад.

И чтобы подтвердить это дождалась перерыва и вбила в браузере запрос. Поисковик выдал с десяток страниц с ответами, самым верхним из которых была подборка от ИИ.

- …Вернуть девичью фамилию находясь в барке, нужно обратиться в ЗАГС, написать заявление, которое предоставят сотрудники, оплатить услуги? – шепотом прочитал Сергей Александрович, сидящий в переговорке рядом со мной. – Лидия Евгеньевна, я думал мы обсуждаем передачу бизнеса аренды строй-оборудования, - напомнил он. – А вы уже мысленно не с нами.

- Упс!

Стерев написанное, подняла глаза на начальство. Пока остальные собирали папки, тихо переговариваясь, босс ждал правки от секретаря второй стороны. Мы только что договорились передать бизнес аренды в счет набежавшего перед поставщиками долга. Избавились от дочерней компании, чтобы закрыть дыру в бюджете материнской.

Слишком подавленная после звонка недосупруга, я забыла, что сижу на онлайн-совещании, которое вроде как закончилось, но не совсем.

- Извините.

- Не переживайте, это увидел только я.

Лучше бы в другую сторону смотрел. Кажется, я из бледной, стала красной. И пробыла такой до полного завершения встречи. Договор был передан, подписание отложили до следующей недели. Уже покидая переговорную, услышала вопрос:

- Вы вернете фамилию Дышко?

- Да.

- Это твердое решение?

- Абсолютно.

- Что на счет бумаг? – проявил босс редкий для него интерес. – Вас можно поздравить?

- Он… - имя неблаговерного застыло на губах, так и не будучи озвученным, впрочем, босс понял о ком идет речь, - он попросил об отсрочке.

- Зачем?

- Не спрашивайте. - Я ощутила как лютый мороз расползся по коже и крепче прижала к груди теплый ноутбук. - Мне трудно об этом всем говорить. Давайте закроем тему и не будем о грустном...

- Саше понравился трактор? – неожиданно легко сменил тему босс. - Я выбирал между экскаватором и погрузчиком. Или лучше было посмотреть самолет?

- Вы выбирали? – Я удивленно обернулась и едва не налетела на внезапно открывшуюся дверь. К счастью меня придержали, так что с начальством мы поравнялись и шли теперь в одну сторону и на одном уровне. - Саше меньше двух лет. Техника для него оказалась сложной.

- Ясно, - послышался разочарованный вздох.

- Поэтому, - продолжила я, - большую часть времени сын обсыпает трактор крупой и таскает его из угла в угол манежа, подражая урчанию мотора.

- То есть, вы не оставили трактор в коробке до лучших времен, - аккуратно уточнили у меня, словно босс уже преподносил несвоевременные подарки, и они оставались не удел.

- Лучшее время сейчас.

- Я тоже так думаю, - выдал он, пропуская меня в мой кабинет, но при этом не занял соседний. Наоборот, развернулся и ушел в назад к переговорке.

Вернуть фамилию оказалось намного дешевле, чем оформить развод. Чтобы полноценно возвратить родное Дышко нужно поменять паспорт, СНИЛС, ИНН, медицинский полис и еще пару-тройку документов, о них мне напомнила адвокат. Услышав об отсрочке, которую попросила вторая сторона, она аккуратно предупредила, что муж еще может себя показать. Интересно, где именно?

Я не завишу от мужа ни территориально, ни материально, я предупредила родных о возможных ловушках кредитами, залогами и арендой, я перекрыла поступление моей зарплаты на наш общий счет. Я меняю документы, что в теории значит, оформить кредит на них он не сможет. Ни кредит, ни недвижимость, ни машину. За сыном числится доля в некогда общей квартире, за мной ничего. Словно я изначально знала, что доверять ему нельзя, откладывала деньги и ничего крупного не приобретала. Хватило ума не вкладываться ни в усадьбу – задумку свекра, ни в новую большую квартиру поближе к центру – мечту супруга.

Поэтому сейчас я могла без страха просматривать объявления о продаже квартир и думать о приобретении тех квадратных метров, что Олежа выделил нам с сыном от щедрости души своей. Все же это была уютная квартира, в тихом спальном районе с красивыми двориками и вменяемыми соседями. Что еще для жизни нужно?

Как оказалось, нужно чтобы тебя не искали.

За те недели, что мы с Саней провели в больнице я остудила голову и притупила свою реакцию на звонки все еще супруга. Но я представить не могла, что появление тонкой фигурки на моем пути вызовет злость с кислым привкусом досады. Малиновое платье разлетайка, белый кардиган и светло-русые волосы сработали не хуже красной тряпки для быка. Сама не заметила, как захлопнула дверцу авто с максимально допустимой силой. Я забыла про босса и водителя, сидящих внутри, о папке с документами и ноутбуке, оставшихся там же, устремилась к подъезду четким быстрым шагом.

Ощущение чужого на моей территории давило на виски и заставляло сжимать зубы. Мимо девицы невинно стоящей близ клубы я прошла, не останавливаясь, как если бы стремилась сокрыть свое гнездо и птенца, от прилетевшего хищника.

- Добрый день, а я жду вас, - поприветствовал хищник из своей засады.

- Зачем? – вопросила, не замедляя своего движения и не собираясь останавливаться рядом с ней. - Мы не договаривались о встрече.

- Скажем, я проходила мимо.

Во-первых, не проходила, а поджидала, а во-вторых, чтобы поджидать, нужно точно знать адрес. Я все-таки притормаживаю, оглядываюсь, цепляю взглядом малиновое платье и туфли лодочки на невысоком подъеме.

- Вы следили за мной?

- Не я. – Она поправила сумочку на плече, мимоходом погладила себя по животу. - Вадимочка попросил водителя отследить ваше передвижение от места работы.

Вадимочка, может, водителя и попросил, но как об этом узнала она, вот это уже интересно. Подкупила исполнителя, проследила сама, поулыбалась кому-то третьему как умеет только она? Вот так же доверчиво, чуть просительно и обаятельно вместе с тем.

- Мы могли бы поговорить?

- Х-ха… - выдыхаю я, в очередной высоко оценив ее талант. - Нет.

Я возобновила свой ход. Встряхнула ключами в руке, находя брелок для домофона, приложила оный к панели. Раздался тихий пилик.

- Тогда послушайте…

- Я должна? – Не спеша открыть разблокированную дверь, обернулась через плечо, смерила ее взглядом. Вид все такой же прелестный, а решимости через край. Она засеменила следом.

- Всего одну минуту. Это не займет больше двух…

Я не собиралась ее слушать, не собиралась ждать, но мужчина, что вышел из подъезда и придержал дверь для меня, следом впустил и Светлячка. Она впорхнула, тряхнув волосами, победно вскинула голову, но услышала только холодный отпор.

- Мне плевать на все что бы вы ни сказали, ни спланировали, ни устроили. Выходите.

Ах! - она схватилась за живот. Застыла, прислушиваясь себе и подняла на меня совершенно измученный взгляд.

- На это тоже плевать. - Ей не пришлось проговаривать фразу: «Неужели вы бросите беременную в беде?» я прочитала все по глазам и продолжила как ни в чем ни бывало. – Но такси я вам так и быть вызову, или лучше наряд полиции?

Меня не приняли всерьез, с тяжелым взглядом произнесли:

- Мне нужно посетить туалет…

- О как?! Конечно можете, где-нибудь за пределами этого дома. - Я рукой указала на выход и на всякий случай включила запись на телефоне. Такси вызвано, видео запущено теперь можно не беспокоиться, что мне предъявят обвинение в стычке с беременной.

- Я вообще-то замерзла.

- Попросите включить печь в такси.

- И вы вот так меня спровадите? У вас совсем сердца нет. – Не то вопрос, не то констатация, я усмехнулась.

- Как и у вас. Давайте честно, о том, что Вадим женат он сообщил напрямую, верно? В первую встречу или во вторую, но точно сказал и обо мне, и об ожидаемом сыне.

- Только о том, что заскучал, - попыталась она увильнуть, совсем забыв и о непонятных болях, и о позыве в туалет. А был ли он?

- Вадим перестраховщик, - продолжила я, - информирует даму сердца загодя, чтобы в последствии она не поднимала скандал.

- Ну… но…

- Итого, вы знали, что он женат, знали, что я в положении, но не удержались от такого судьбоносного подарка в его лице. Теперь, когда мужик полностью перешел в ваши руки вы приходите ко мне. Зачем? Хотите произвести возврат? Предложить совместную аренду? Или потребовать ремонт по старому гарантийному талону? Но вот беда, я не принимаю б/у.

- Вы так говорите, словно Вадим - это бездушный робот-пылесос, - попыталась она меня пристыдить.

- Не нравится определение, пожалуйтесь ему.

Я обогнула ее в направлении лифтов, нажала кнопку вызова.

- Подождите! Я не хотела, чтобы все обернулось так. Я думала…

Ох, ну конечно, она думала пожить у нас в квартире, родить и скинуть чудо-чудо на нас? Или отпочковаться в новую квартиру, которую мы после близкого знакомства точно оформим на нее.

- Вы умеете думать? - съязвила я. – Какой хороший навык! Почему не используете?

- Я-я чувствовала… - настойчиво продолжила она, надеясь на соучастие и понимание. Но ни того, ни другого я давать не намерена.

- Вам пора бы различать желание от действительности, и чувствовать, когда следует остановиться. Сию секунду, например. – Пиликнувший телефон подняла к лицу и прочитала два сообщения. Первое от босса с большим знаком вопроса, второе от такси. - Машина прибыла, синий мерседес с номером 1125. Выходите.

- А вы?..

- А мне пора к сыну и новой жизни, - отрезала я, мысленно подгоняя лифт. Ну кто там друг к другу в гости ходит? Перестаньте кабину занимать! Возьмите лестницу. Я бы сама по ней поднялась, но боюсь что Эта увяжется следом.

Еще одно сообщение на телефоне отвлекло меня от цифровой панели с обратным отсчетом этажей. Еще один большой вопросительный и рядом восклицательный, словно они должны были мне о чем-то напомнить. Я нахмурилась вспоминая к чему эти знаки и едва не пропустила приближение Светы.

- Вы не вернетесь? – задала она наконец-то тот самый тревожащий вопрос, что заставил ее приехать. Встретила мой недоуменный взгляд и пустилась в слезливые пояснения: - Вадим выселил меня на отдельную однокомнатную квартиру в Химках. А это… это далеко… - Голос ее сорвался от несправедливости на слезливый сип, глаза наполнились блестящей влагой.

Конечно, она не этого хотела, ведь наша семейная квартира намного ближе к ее университету. В ней чисто благодаря клинингу, наготовлено, благодаря приходящему повару, тепло и уютно благодаря мне. Поправочка - было уютно.

- Вы точно не вернетесь? - она сделала еще несколько шагов в моем направлении, приблизилась почти впритык. - Можете пообещать?

Спросила так, словно я должна принести клятву, лучше всего на крови, чтобы впредь не посмела явиться в нашу с мужем квартиру. Как хорошо, что лифт наконец-то спустился, освободил из стального нутра стайку молодежи и оставил двери гостеприимно раскрытыми. Я без слов вошла внутрь, нажала самый верхний этаж и бросила задумчиво:

- Говорите, он вас тоже выселил? Как удобно для новых встреч на стороне.

Простая констатация факта, но как ее перекоробило от простого «тоже».

- Что вы имеете в виду? – начала она забыл о слезах, просьбах и болях, но осталась не удел.

__________________________________________ 09.08.26

Лифт закрыл двери, отсек меня от этого вопроса и необходимости кое-кого посылать на глубину в четыре буквы.

Войдя в квартиру я успела переброситься парой слов с Еленой, поцеловать сына, сбросить обувь и что-то по-быстрому закинуть в рот, когда прозвенел звонок. Настойчиво долгий, противный даже. Неужели эта идиотка поднялась за мной и трезвонит теперь в каждую квартиру на этаже? С ума сойти! Если это она, я не знаю, что я с ней сделаю.

Распахнув дверь чуть не вывалилась на гостя, коим оказался мой босс.

- Чего вам?! Ох… - Возмущенное восклицание досталось его галстуку и шее. Мгновение спустя меня придержали и помогли распрямиться. И все это одной рукой, в другой он держал сумку с ноутом и папку документов, забытые в машине мной. – Сергей Александрович?

- Мне бы чаю, хотя от ужина я не откажусь.

- И все-таки он тормоз, - раздался позади меня непонятный комментарий Елены. Моя спасительница и просто ангел уже сменила тапочки на туфли, облачилась в пиджак. Еще минуту назад она домой спешила, но вид Сергея Александровича чуть-чуть подправил ее планы. – Мне разогреть?

Вопрос об ужине повис в пространстве.

- Не стоит. Вы определенно устали, - скользнул он взглядом по моей персоне, - да и я заглянул только чтобы спросить все ли в порядке.

- А было не в порядке? – поинтересовалась Елена, как истинная защитница моей сократившейся на треть семьи.

- Сергей Александрович говорит о моей встрече с др… девушкой, что поджидала меня у подъезда. - Слово «дрянь» удалось вовремя заменить, но я все равно удостоилась внимательного прищура.

- Та самая?

- Та самая, - ответила я Елене, и уже для начальства прояснила: - Все в порядке, я разобралась.

- Это радует.

Пауза. Кивок. Разворот.

- Доброго вам вечера.

Босс исчез так же внезапно, как и появился. На площадке остался лишь запах его парфюма и легкое недоумение, мое. Почему он не отправил водителя? Почему не позвонил? Да всего одна полноценная sms побудила бы меня спуститься за техникой и бумагами.

- Так это ваш босс? Тот самый, что передал вам цветы?

- А? Да.

- Интересный, - дала свой вердикт Елена. – Жаль будет такого проворонить.

Проворонить, то бишь упустить?

У меня невольно вырвался смешок. Жесткий в своих решениях, не терпящий ошибок, опозданий, невыполненных обещаний и затянувшихся проектов, Сергей Александрович вызывает уважение, но никак не симпатию. Слишком быстрый, постоянно погруженный в себя, что-то продумывающий, просчитывающий, идущий напролом через запреты и нельзя. О таких говорят: «С шилом в заднице!», но у нашего там явно кол и не один. Отчего по офису за ним бродит устоявшееся Локомотив. Тот же кофе для босса должен быть готов СЕЙЧАС, а лучше за мгновение до этого сейчас. Идеально, если секретарь предвосхищает все желания, не задает вопросов.

- Елена, вы с ним не работали и понятия не имеете, что это за человек.

- Разве я говорила о работе?

Всего одна фраза, а сколько за ней определений. Добытчик, защитник, помощник, психолог, ремонтник-субподрядчик, менеджер по связям, переводчик-синхронист с мужского на женский, бесплатный слушатель, любовник, друг. От друга я бы сейчас не отказалась, Олежа занят, а всех прочих легко и просто отвадил мой супруг. И получилось это у него на удивление играючи. Одних обвинил в сексуальных притязаниях, вторых в скрытой конкуренции, третьих в зависти, обязательно черной, четвертым был Олежа, коему, как выяснилось лишь недавно, ретивый неблаговерный пригрозил проблемами в делах. И ему легко их устроить, второй заместитель мэра как никак.

В ответ на замечание Елены я исполнила автоматический кивок и тепло попрощалась. Каким бы ни было ее мнение, наш босс сам себя позволял проворонить. Пусть с первой женой нехорошо получилось, но там еще была краткосрочная вторая супруга и пассии №1, 2 и 3. Причем вторая и третья не искали семьи, обе были заточены на бизнес, но к крепкой связи эти отношения не привели.

_____________________________________________ 11.08.26

Говорят, в конце мая его видели с кем-то в ресторане, правда, информация не подтвердилась. С тех пор женская лига офиса гадает, босс все еще холост или кем-то уже вписан в семейный проект.

В целом поразительно, что женщина после развода – это брошенка с прицепом, а мужчина – опять жених. Складывается ощущение, что мы вернулись в средние века, где слабый пол вымирает без кормильца и защитника. Но хоть ты тресни, старый устой не вписываются в реалии современности, сейчас женщина может не только работать без спроса, водить машину, рожать, но и самостоятельно выживать. А порой не просто может, она вынуждена тащить все на хрупких плечах. Ипотеку, кредиты, детей, родителей и того самого добытчика, что давно забыл азарт охоты.

У нас странно перевернутый мир. Масса требований к одной половине общества и почти полное отсутствие оных к другой.

Допускаю, потому что вторые не терпят.

Они не носят неудобную обувь, они не впихивают свое тело в утягивающее белье, не проходят через болезненные косметические процедуры, не покупают малоэффективные средства, технику, пространства, ничем не суживают и не стягивают себя. Плюс плюют на мнение общества. Порой не образно.

Примечательно, что им это позволительно. Или… рискни таким не позволить, огребешь по первое число?

Как бы то ни было нужно еще поучиться этому умению отстаивать свое ядро, а не стереотипы. Поменьше рефлексировать, пореже приставать к себе. Мысль о том, что босс поднялся наверх не просто так, мелькнула и растворилась в небытие. Подумаешь, захотел и поднялся – его право. За мной осталось право себя не накручивать и не видеть судьбоносные знаки там, где их нет. у нас начальник злостный трудоголик, ему позарез нужна оценка последних данных. Все! В крайнем случае, он хотел повозиться с игрушечным трактором, но в это я не верю.

Глава 6

6.

Я никогда не была мнительной особой, но решение переехать приняла за следующие сутки. Найти квартиру, собрать вещи и рассказать сыну сказку о том, как здорово будет на новом месте оказалось делом простым, переубедить Елену, что у нас все в порядке, мы не сбегаем, и охрана нам не нужна – сложным.

В споре со мной, она даже сняла с шеи шарфик - сиреневый сегодня, - а после позвонила бывшему начальнику. Олежа мое решение принял со смирением, можно сказать поддержал, если бы не одно условие – оставлять Саню на попечении уже проверенного человека. Итого, мне следовало каждое утро отвозить сына в садик, а вечером после работы заезжать сюда, на первое место дислокации, и увозить сына от Елены, которая забрала его из садика.

- Ты знаешь о слежке, - поняла я.

- Умная девочка, - ответили мне из трубки, следом попросив и далее держать связь через верную помощницу.

Я вернула Елене ее телефон и опустилась в кресло.

Вероятно, мое заявление о том, что я с кем-то сплю спровоцировало Вадима на вынесение очередного предупреждения. Поэтому Олежа обходительнее некуда, а у меня мурашки ползут по коже от перспективы постоянно ощущать надзор. Бегать по квартирам бессмысленно - пустая трата времени, денег, сил. Нужно в кратчайшие сроки сделать так, чтобы Вадим забыл о необходимости меня отслеживать, и для этого мне потребуется немного хитрости и сын.

Сын есть, хитрость сейчас оформим. Я позвонила начальству и буквально напросилась на недельную командировку за тысячу километров от дома. Плевать куда и зачем, хоть на выставку новых материалов и курсы по повышению квалификации, хоть на дышащее на ладан производство, которое он давно хотел оценить. Моей инициативности он удивился, но к сведению принял.

- Поездка будет, - сказал босс и отключился.

Что ж, теперь дело осталось за малым.

- Санечка, а хочешь к папе? – спросила я родное золотце, увлеченно стучащее ложкой по горшку с цветком. Благо горшок защищен оплеткой из лозы, поэтому сам от ударов не треснул, так и звук издает щадящий наши уши.

- Ба-па! – выдал сын, а глаза Елены слегка прищурились.

- Что надумали?

- Вспомнила, что я не должна быть единственным родителем у нашего сына. Саня на неделю едет к отцу.

- Не боитесь его потерять? Ваш муж может оформить единоличную опеку.

- Он все может, если захочет, - согласилась я, еще сильнее убеждаясь в своей идее, - нужно отбить ему это желание.

Мы нагрянули в воскресенье с утра. В единственный день, когда Вадим полноценно высыпается и приходит в себя. Пришли тихо и внезапно, как лавина, как оползень, как цунами в сейсмически небезопасном районе. Пришли и коротко постучались в дверь, потому что будить людей звонком в 4:15 бывает небезопасно. Это подтвердил шум, раздавшийся в глубине квартиры, стремительные шаги и грохот с каким мне распахнули дверь. Створка стукнулась о стену, сбила штукатурку и по инерции вернулась назад, чуть не треснув Вадима по лбу. Жаль, он вовремя подставил ногу, затем кулак, и дверь вернулась к стене.

- Лида?! Что ты?.. Как ты?..

Застать заспанного недобывшего в состоянии полной растерянности было одно удовольствие. Однако и это удовольствие он подпортил, боязливо оглянувшись назад, в глубь квартиры. Не услышал ли кто, не увидел ли.

- Ты не один? – поняла я его сомнения и бессознательно осмотрела пространство еще раз ничего лишнего, если не считать отражение женских туфель в зеркальной глади шкафов прихожей.

- Один! – заявил грешный праведник, совсем меня не убедив. – Правда, один, - сказал твердо, то есть, попытался сказать, но зевок все испортил. Вадим потряс головой, возвращая себя в сознание. – Ты вернулась?

- Нет.

- Но тогда… что ты тут делаешь в такую рань? - Он задавил очередной зевок, привалился плечом к косяку, чтобы спросить с ехидцей: - Олег выселил из своей квартиры?

- Я привезла Саню.

Нахмурился, словно столкнулся с чем-то противоестественным. Что объяснимо, ранее я так себя не вела.

- Сашу?! - Сон сняло как рукой. Он шагнул из квартиры в коридор и только сейчас заметил коляску. Меня пронзили внимательным взглядом. - Зачем?

- Чтобы не добавлять ему стресса поездкой через всю страну. У меня командировка.

- Взяла бы няню. – Дельный совет, он выдавал его перед каждой поездкой на двоих. И нянями становились мои сестра или тетя. Но не в этот раз.

- Родной отец тогда на что? – хмыкнула я и толкнула коляску в квартиру. - Спускайся, заберешь вещи из машины.

- Ты не зайдешь? – спросил с опаской, которую едва ли прикрыло гостеприимство, дутое как наш счастливый брак.

- А надо ли, - я оглянулась, - если туфли гостьи отражаются в зеркале?

Он молодец, стойкий. Удержался от взгляда назад, пока я не спросила, знает ли о гостье Света. Вряд ли это туфли малолетней любовницы, беременным тяжело носить каблуки.

- Лида, ты переходишь все границы! - Тут же зашипели на меня. – Это вещи дизайнера, я собираюсь сделать ремонт. После осмотра она переодевалась и…

- Вместе с туфлями забыла трусы, – кивнула я на тряпицу, белеющую в темноте. Улыбнулась. - Или это бюстье валяется рядом? Отсюда не видно, может подойти.

- Нет. Это… это…

Не желая слышать очередную ложь, я развернулась и спустилась к такси. Вещи Сани, его аптечку, журнал наблюдений за его здоровьем и рекомендации от врача, передала в тишине. После чего пожелала удачи. Неделя - приличный срок, надеюсь, в случае сложностей он вызовет Елену, а не помощницу, чьи туфли я узнала.