Ледяные маски Оверхольма. Часть 1

Глава 1

Кой черт занес меня на эти галеры?!

А точнее, на старый обледенелый пирс. Вот знала же, что плохая идея — идти в порт на каблуках, пусть эти каблуки на удобных, уже растоптанных зимних сапогах с якобы нескользящей подошвой. Особенно в такую погоду. Не так давно прошел ледяной дождь, одно из самых печально знаменитых погодных явлений, от которого страдают все и всё. Люди, деревья, здания, тигры в тайге… А хуже одного ледяного дождя может быть только два ледяных дождя подряд за месяц, приправленные ураганным ветром.

Да, я везде стараюсь ходить на каблуках, элегантно, но практично одетая, причесанная и в меру накрашенная. Да, я женщина с мужской профессией, причем такой, где русский матерный — это первый и основной язык межнационального общения.

И да, сама я не ругаюсь матом. Вслух. Даже если какой-то олух опрокинул палету с сыромороженым гребешком, которая стоит как его годовая зарплата. Я — женщина. А значит, умею сделать так, чтобы означенный олух умер от ужаса заранее, только услышав легкий перестук каблуков по бетонному полу склада. Потому что караю я не языком, а рублем и одним взглядом, означающим скорое и немилосердное убытие этих рублей из зарплатной ведомости.

Благо для того, чтобы лезть в разъезженную огромными фурами грязь, у меня есть двухметровый заместитель главного логиста, Гоша, и специальные резиновые сапожки в специальной сумке в багажнике.

Но сейчас я была не на складе. Я была на пирсе и любовалась тем, как медленно сереет небо на дальнем морском горизонте. МЧС уже третий раз за неделю предупреждало о сильных порывах ветра, до каких-то нечеловеческих метров в секунду. Но это в море, порт же на то и порт, что обычно строят его в месте, где бушующие волны не доберутся до стоянки судов.

Увы. Нечеловеческие метры подкараулили меня именно здесь. Глупо, но меня, кажется, просто сдуло. Точнее, подло ударило в спину резким порывом, когда я и так с трудом балансировала на одной ноге, ловя равновесие на мокром пирсе. Кто-то из местных дворников явно схалтурил, убирая последствия «дождика».

Я упала и ударилась головой о вполне себе крепкий кусок прибрежного льда, который какого-то черта не разбили пришвартованные суда. Еще успела подумать — твою ма-ать! Сотрясение перед праздниками — конец света… У меня два транспортных судна застряли в море в ожидании улучшения погоды, и палтус в Москву еще не отгружен! Я еле-еле договорилась о машинах с нужными рефрижераторами! И это перед Новым годом — когда всем все надо срочно и много! А особенно — морских дальневосточных деликатесов! Нельзя мне никаких сотрясений! И разбитого черепа! Мои мозги — мои деньги!

Увы. Звездочки в глазах живо заслонили белый свет.

Очнулась я так же резко, как и потеряла сознание. Только вот, к собственному удивлению и облегчению, я не валялась под пирсом на льдине и не тонула в ледяной воде. Мало того, я даже не лежала с перемотанной головой в больничной палате. Я просто стояла и смотрела… на море. На холодное, голубовато-серое и удивительно чистое море. Чистое и от портового мусора, и от судов, и от людей. Море перед моими глазами было просто удивительно безлюдно.

— Кхм… — Я невольно хмыкнула, рефлекторно закутываясь во что-то наподобие шали. Откуда вообще у меня шаль? Надеюсь, это просто галлюцинации от ушибленной головы или сны. Вряд ли я умерла и попала в рай. В раю не должно быть настолько прохладно.

Уверив себя таким образом, я снова уставилась на горизонт. Красиво тут. Небольшой, почему-то деревянный пирс, высокие серые скалы, крики чаек и еще каких-то неизвестных мне птиц. Легкий ветер треплет непривычно длинные темные волосы и приносит с собой особый морской запах. Под ногами мерно поскрипывают едва заметно покачивающиеся на волнах доски пирса.

— Леди, — негромко окликнули меня со спины. — Вы простудитесь! Лучше вернуться в замок.

Этот голос словно сдернул кисейную пелену забытья с моих глаз. Я вздрогнула, резко ощущая реальность происходящего — ветер в лицо, соленые брызги, крики чаек. И руки. Чужие тонкие руки с аристократически длинными нежными пальцами, практически добела вцепившиеся в ту самую шаль. И именно этими незнакомыми руками я сама себя обнимала, предпринимая тщетные попытки согреться!

— Леди? Вы же не думаете снова попытаться покончить с собой? Я уверен, если вы искренне и как следует попросите лорда, он не станет настаивать на разводе.

— Что? — Медленно, как во сне, я обернулась, зацепившись краем глаза за скользнувший по мокрым доскам шелковый подол, черный с лиловой отделкой. Это на мне такое надето? С ума сойти… но на бред не похоже, все какое-то слишком настоящее.

За спиной стоял и смотрел на меня печально-внимательными глазами усталого спаниеля высокий светловолосый… мальчик. Лет пятнадцати-шестнадцати на вид, не старше. Одетый в слегка потрепанный костюм пажа из какой-то исторической постановки.

— Нет, не хочу умирать, — машинально ответила я.

— Ну вот и хорошо, леди. Пойдемте домой, на берегу промозгло. Оракул и вовсе шторм обещал. А еще, — тут паж подозрительно оглянулся, будто собираясь сообщить мне нечто секретное, — Зоя похлебку из оленины готовит. Видимо, сегодня нас навестит его светлость. Вы ведь мясо не жалуете, а просто так дичь никто бы переводить не стал.

Как это не жалую? Очень даже жалую. Что вообще происходит?!

— Холодно, — немного невпопад ответила я. — Похлебка — самое то. Особенно если жидкая и горячая.

— Леди? — Мальчишка споткнулся от неожиданности.

— Леди Оверхольм! — резкий окрик не дал мне времени сориентироваться. — Сию минуту следуйте за мной, леди!

Глава 2

Сухопарая грымза, похожая на всех домомучительниц сразу, стояла на крыльце, сложив руки на груди и прожигая меня взглядом Медузы-горгоны.

Но мне, если честно, на ее взгляды было наплевать. Шок от падения на пирсе и внезапной смены декораций все еще до конца не отпустил, но уже потихонечку опадал. И я во все глаза смотрела на дом, в котором предположительно живу.

Замок. Это был не дом, а замок. Маленький, неуловимо очаровательный в своей запущенной дикости и… ледяной.

Да-да. Стены дома выглядели так, будто их сложили в незапамятные времена из не слишком тщательно обтесанных ледяных глыб. И в этом можно жить?! Я что, полярная медведица? Вроде нет…

— Леди, — стужа в голосе домомучительницы была гораздо лютее, чем полярная зима. И уж точно холоднее того «льда», который я украдкой пощупала, чтобы обнаружить под пальцами нетающую поверхность, скорее хрусталь, чем замерзшую воду, — извольте вернуться в свои покои. Обед будет подан через десять минут.

Грымза развернулась и ушла куда-то в дом. А я осталась возле крыльца, продолжая оглядываться.

Замок на невысокой скале. Никакой крепостной стены и мощеного двора, укрытый бурым мхом камень начинается у ледяных ступеней и тянется на много миль в одну сторону и до берега со старым пирсом в другую. Странное сооружение, словно декоративное.

— Леди? — робко напомнил о себе паж. — Давайте поспешим. Вам вредно оставаться голодной, силы скоро могут понадобится.

Странно, для чего именно понадобятся силы? Я занимаюсь какой-то трудоемкой работой? Или вовсе какая-нибудь воительница на защите пограничья? Вроде нет. Платье на мне женское, причем по каким-то пуританским канонам — длинная юбка в пол, корсет неплохо так затянут, шея закрыта воротом вплоть до подбородка, да даже запястья и те в ткань завернуты чуть ли не до самых пальцев.

И называют меня «леди». Это вроде бы обращение к высокопоставленной особе, которая точно не моет полы и не метет двор. И не воюет.

Гос-с-споди… о чем я думаю? Как я тут вообще оказалась и как мне вернуться? Я уже согласна на сотрясение мозга и ледяную воду!

Потому что, пусть этот сон и яркий, по всем признакам оказалась я где-то в средних веках. Ну, в лучшем случае где-то в районе правления Людовика Четырнадцатого. И если тут все так же, как было на нашей Земле, это очень, очень пугает. Какое еще попадание, вы о чем?! Так бывает в модных романах, но не в жизни. И ладно бы я те романы читала запоем, так нет! Мне некогда было и не особенно интересно. И вдруг «повезло». С больши-ими кавычками.

Особенно если учесть, что я ни черта не понимаю. Не знаю даже собственного имени. Но уже кому-то что-то явно должна. Как минимум у меня есть некий муж, о котором паж говорит с опасливым придыханием. Развод на горизонте и, похоже, попытки суицида в анамнезе.

А еще грымза с крыльца смотрит на меня как на вошь и разговаривает командным голосом. Какая-то я неправильная леди, судя по всему. Может, ссыльная? Заключенная преступница? И того не легче…

Паж, видя, что я застыла в прострации, осторожно взял меня под руку, как больную, и проводил в небольшой обеденный зал, где было накрыто всего на одну персону. Какой-то зеленоватый супчик, несколько кубиков, кажется, хлеба и что-то очень похожее на селедку под шубой в прозрачной вазочке. Только без селедки.

— А где оленина? — непроизвольно спросила я.

— Но… это же мясо, — недоуменно хлопнул на меня ресницами паж, отодвигая стул.

— Да. — Я мысленно застонала, начиная догадываться, что попала в какую-то вегетарианку-суицидницу. Дважды суицидницу с таким рационом! — Но ты же сам сказал, что мне понадобятся все силы. Ради этого можно немного изменить своим правилам.

Выстрел наугад, но, кажется, я попала в цель. Мальчишка кивнул и шустро метнулся куда-то за дверь. Но не успела я толком оглядеться на свободе и как следует себя ощупать (зеркала пока нигде не было видно), паж вернулся. Слегка встрепанный и красный, зато с добычей. С блюдом, от которого пахло жареным мясом.

— Садись рядом, — хлопнула я по соседнему стулу и подвинула к парню корзинку с чем-то вроде соленых квадратных… эм… хлебушков?

— Леди, — укоризненно буркнул он, — не положено. Вы опять забылись?

Но после моего тяжелого вздоха явно уверился, что его «леди» окончательно сошла с ума, и не стал спорить с больной женщиной.

Минут пять мы спокойно ели. Я не стала торопиться, хотя оленина, отвоеванная мальчиком, была хороша. Но когда первый голод утих (я, оказывается, была серьезно голодна), пришло время вопросов. Их надо было задать так, чтобы не спалиться и не оказаться в смирительной рубашке.

— Расскажи, пожалуйста, все, что знаешь обо мне, — обратилась я к пажу, медленно и даже с удовольствием хлебая что-то вроде шурпы из дикого мяса.

— Леди? — застыл мальчик, наполовину откусив местную квадратную булочку.

— Когда-то давно я прочитала очень старую книгу одного философа. И там говорилось: чтобы лучше понять себя, нужно посмотреть на себя со стороны. А лучше всего узнать свою историю из уст другого человека. Расскажи мне, кто я и какой ты меня видишь. Опиши мою жизнь, характер, ситуацию, в которой я оказалась.

— Но я не смею даже…

— Все в порядке. Я обещаю, что не обижусь, что бы ты ни сказал. Главное, говори только правду. Без лести и прикрас. Я… хочу это услышать. Хочу услышать из уст другого человека. Иначе все происходящее все еще будет казаться мне очередным сном, — импровизировала я на ходу.

— О! — впечатлился паж. Но задумался. Кажется, вспоминал и подбирал слова. Значит, сам пассаж про философа и прочую муть зашел в образ.

— Ну, вы — леди Эмберлин Оверхольм, урожденная старшая дочь лорда Лоингира, родились на юге империи. Точнее, это сейчас юг империи. А раньше там ваше королевство было.

Оппа, как говорится, вот и поппа. Только начало — и уже такие интересные подробности. Так я, что ли, политическая заключенная? Или как вообще называли тех несчастных дочерей проигравших королей, которых разбирали как боевые трофеи?

— В общем, когда славный лорд Оверхольм, ваш муж, закончил победоносный военный поход против мятежников и еретиков, сам его величество решил сосватать вас с ним. Чтобы забыть о кровопролитии и склонить непокорных к миру. Ваше приданое отошло в казну, зато герцог Оверхольм получил протекторат над спорными землями севера.

Отлично. Значит, я даже не военный трофей из полюбившихся аристократичных барышень, а этакий вражеский хомут на шее, который «мужу» навязали. В довесок к северным и наверняка каким-нибудь неплодородным землям. Причем хитро так — мое приданое королю, мужу другую конфетку взамен. Предполагаю, что в случае развода у короля я свое добро обратно уже не получу. А к северным землям просто изначально не имею отношения. Шикарная схема! Не удивлюсь, если всех южных леди из покоренных стран так обрабатывают. Замуж, потом рокировка с имуществом, потом развод и коленкой под зад.

— Да не переживайте вы так, все мы знаем, что бабы… ой, то есть леди ничего там не решали. Потому никто и не называет вас преступницей и еретичкой. Тем более сейчас вы не южанка, а леди Оверхольм! Ну… пока.

— Он хочет со мной развестись… почему? — Я изобразила самое картинное горе, на которое была способна. Даже глаза рукавом прикрыла. — Я настолько страшная?

— Эм, нет, что вы! Леди очень… красива, пусть и слегка худа. Просто… говорят, у лорда… кхм… лорд…

— Скажи это, — всхлипнула я. От смеха. Но пажу это знать необязательно.

— Лорд еще с детства всем сердцем полюбил леди Иланну, — поник мальчик, — дочь лорда Эльмана. Но королевские приказы не обсуждаются.

— Леди Иланна, — медленно повторила я, с удивлением чувствуя откуда-то с уровня желудка неприятные ощущения. Эмоций чужих в этом теле (а оно точно не мое, я по весу догадалась) уже не было, а вот их физические проявления остались. Иначе с чего бы меня затошнило?

— И что же ждет меня после развода? — проникновенно уставилась я растертыми красными глазами на мальчика.

— Позор… и монастырь, наверное, — едва ли не прошептал паж. — Только вас в наш не пустят, все же еретики. Не знаю…

— А монастырь — это обязательно? — быстро уточнила я, несколько выпадая из образа скорбящей леди. Слишком неприятная нарисовалась перспектива.

— А куда еще? Вернуться вам некуда. И родственников-мужчин не осталось. Вы… — И тут случилось то, чего я точно не ожидала. Пацаненок натурально всхлипнул. — Бе-е-едная моя ле-е-еди…

Что ж, ну хоть один человек в этом мире точно на моей стороне. Жаль, что этого человека мне самой надо утешать, а вовсе не ждать от него спасения.

Или не обязательно утешать? Всхлипывать мальчишка перестал так же быстро, как начал. Извинился, вытер глаза рукавом, запил все это дело чем-то красным из кубка. И горестно вздохнул:

— Вот если бы вы еще раз вышли замуж… или у вас хотя бы были свои деньги… но разведенные леди не пользуются популярностью у приличных господ. А у вас даже любовника не бы… Ой! Простите! Леди, простите! Я забылся!

Глава 3

А что, любовник — это лекарство от развода? Или какая-то гарантия хорошей жизни после него? Хм… интересная система. Насколько я помню наше средневековье, все было несколько наоборот. «Молилась ли ты на ночь, Дездемона», и вот это все.

— Извиняю. Даже позволяю тебе рассказать, чем бы мне помог любовник в случае развода.

— Леди?! — Паж вытаращил глаза и уронил ложку.

— Раз начал этот разговор, продолжай. — Я чуть надавила голосом, и пацан снова зашмыгал носом. Но, видя мою упертую непреклонность, несколько раз вздохнул и принялся через пень-колоду объяснять:

— Ну, понимаете… понимаете… — Он мялся и икал, но худо-бедно пытался. Надо, кстати, узнать, как моего информатора зовут и кто он. Если мне не изменяет память, такие вот пажи не простые служки из крестьян. Они обычно дворянские дети, которых отдали в чужую семью, чтобы они не разбаловались возле родных родителей и заодно приобрели опыт и связи. Только какие связи и опыт рядом с опальной дочерью павшего лорда, с которой не сегодня-завтра разведутся и сдадут в утиль?

— Вы не появляетесь в обществе, не танцуете на балах, и у вас нет детей! Ну, то есть были бы дети, это было бы объяснимо — не до балов. Но у вас их нет, и муж тоже вами… не очень доволен. А кроме него, ни один мужчина не может сказать, насколько вы хороши… в… ну… ну… просто хороши. Поэтому нет шанса, что, лишившись мужа, вы найдете другого или хотя бы станете фавориткой. И слухи ходят, что вы, ну, эм… детей у вас нет, потому что… потому что… вы неспособны… ну… это вот всё! — наконец «родил» парнишка и отчаянно покраснел.

— А! — До меня дошла кривая логика здешних нравов. То бишь трахаться не умею, приданого нет, детей не родила, потому что, опять же, трахаться не умею, и вообще настолько противна мужу, что он и не пытается. Стало быть, ни в какое дело не пригодна.

— И как завести любовника?

— У-у-у! Леди! — Паж окончательно покраснел и буквально телепортировался со стула куда-то в другой конец комнаты. — Доедайте, леди! А меня вон дед Меркаль звал!

И окликнула бы, велев вернуться. Только я не знаю, как его зовут. Беда. Сбежал. А мне теперь что делать?

Впрочем, может, и к лучшему. Надо хотя бы в голове уложить то, что произошло. А может, попытаться найти выход из этой дыры. Пойти снова на пирс и еще раз удариться о него головой поможет?

Ох, вряд ли, вряд ли все так просто. Этот вариант, как и вариант с любовниками, оставим на самый крайний случай. Все-таки я девушка из двадцать первого века и очень надеюсь, что устроить себе место в жизни смогу не только… этим местом. Надо только добыть побольше информации и разработать план. А то и несколько.

Но это чуть позже. Пока же стоит пройтись по дому и поискать зеркало. А после какие-нибудь книги, может, дневники, письма. Что там еще бывает в романах попаданке в помощь?

Интересно, умею ли я читать на местном языке? Говорить вот без проблем, я слышу и произношу привычные русские слова и понятия не имею, то ли это законы попадания со встроенным синхронным переводом, то ли тут реально по-русски разговаривают. Хотя с чего бы? Барыней меня не называли, а очень даже «леди». Во всяком случае, мой мозг это так услышал.

Будем разбираться. Вот буковки посмотрим и сразу всё осознаем.

Через десять минут неспешного блуждания и заглядывания в каждую комнату я обнаружила еще одну столовую, четыре закрытых на замок двери, чулан, каморку для слуг с двумя кроватями и, наконец, собственную спальню-гостиную. Там и отыскала первое в собственном списке — зеркало.

Что ж… страшной меня не назовешь, но и писаной красавицей тоже. Таких женщин у нас называют «с изюминкой». Я бы даже добавила «с некой сумасшедшинкой». К такому впечатлению приводило худощавое телосложение и огромные на этом фоне, чуть-чуть даже навыкате, карие оленьи глаза. Кожа бледная, бледнее в гроб кладут. Темные круги под глазами, то ли от недосыпа, то ли от нервов, то ли от всего сразу. Но это как раз решаемо и временно. И длинные темно-каштановые, почти черные, волосы. Кстати, грудь под тканью вполне прощупывалась. Размер второй точно, если не третий. И попа под юбками есть.

Короче говоря, какого рожна надо этому мужу — совершенно непонятно. Весь мой прежний опыт говорит, что такие вот нервные глазастики, особенно если их привести в здоровое состояние, мужикам более чем по вкусу. Брыкалась в постели? Не мылась? Кусалась? Вариант «лежала бревном» не подходит, ледям так и должно — исполнять долг и думать об Англии, в смысле о стране.

Может, моей предшественнице просто не повезло и в мужья достался старый импотент? Эх, надо было не выспрашивать мальчишку про любовников, а задать вопросы о благо«не»верном. Может, там такое, что, как только его увижу, сама побегу топиться в море. Буду ходить грязной, драться и кусаться, лишь бы оно ко мне не прикасалось.

Но тогда отчего такое горе по поводу развода? Чисто по соображениям традиций и веры?

За этими мыслями я незаметно обшарила полдома. Большинство помещений, куда мне удалось влезть, показались мне запущенными. Здешняя домомучительница явно халтурит. Или не успевает. А муж безбожно экономит на содержании нежеланной жены. Это при том, что взамен ее приданого захапал северные земли. Неприятный товарищ, что тут скажешь.

Я уже добралась до задней части дома, где была лестница в подвал, кладовые, чуланы с метлами и прочими тряпками, угольный ящик и другие хозяйственные дела. А еще — задняя дверь, которая, судя по всему, вела на черный двор. О! Запасной выход — вещь хорошая. Надо бы проверить…

В этот момент откуда-то из другой части дома послышался шум, словно вошло несколько человек. А задвижка на обнаруженной мной двери вдруг заискрилась синим и сама по себе отодвинулась.

Я невольно прижалась к стене сразу за дверью и буквально перестала дышать.

Воры? Убийцы? Муж решил не дожидаться развода и мгновенно стать вдовцом?

С перепугу я нашарила первое, что попалось под руку, — какую-то длинную массивную палку вроде старой советской швабры. Только вместо перекладины на ее конце был тяжелый деревянный набалдашник.

Нет бы подумать, что если меня тут убьют, то я попаду обратно на пирс. Увы, инстинкт самосохранения оказался сильнее сообразительности. Когда дверь открылась и в нее влез подозрительный тип в черном плаще и с закрытым с помощью черного шарфа лицом, я не раздумывая, даже без предупреждающего визга, со всей силы врезала этим набалдашником по его шляпе.

И только когда незваный гость огромным кулем свалился на пол, поняла, что что-то тут не сходится. А все потому, что вряд ли убийцы ходят на дело в плащах с золотой вышивкой и шикарными меховыми воротниками. Чернобурка, кажись. Шубка из такой роскоши больше сотни тысяч стоить будет. Жалко кровью заляпать.

Осторожно оглядев свою жертву, я далеко не сразу рискнула подойти поближе. Сначала осторожно потыкала в него носком туфельки. Потом попинала сильнее. Пошевелила его голову все тем же набалдашником. И, только окончательно убедившись, что жертва не притворяется, а натурально отрубилась, рискнула перевернуть тело на спину, склониться и стянуть шарф с его лица.

— Ле… леди?! — Голос пажа, раздавшийся за моей спиной, был полон искреннего ужаса. — Леди… зачем вы убили мужа?!

Глава 4

— Так это… муж? — Я с удивлением уставилась на вполне себе правильное, даже можно сказать, красивое молодое лицо. Это… совсем не то чудовище, что я уже себе нафантазировала. Но и не белокурый голубоглазый принц из девичьих фантазий.

Муж был хорош этакой северной, суровой красотой. Острые скулы, широкие брови, густые ресницы, мощный подбородок с легкой небритостью. Слегка загорелая на солнце и побитая ветром кожа лица явно говорила либо о долгой дороге, либо о том, что мужчина проводит много времени на улице в не самых благоприятных погодных условиях. Даже губы чуть потрескались. Окружающие это лицо меха и небольшая морщинка на лбу (лорд хмурился, видимо от боли в голове) придавали ему еще больше этакой суровости.

В общем, вполне себе симпатичный и неожиданно абсолютно реальный мужчина. Даже уши не эльфячьи. И рогов нет. И… на старого урода не похож.

Остается предположить, что он страшный гад сам по себе, вне зависимости от внешности. Потому что такому на первый взгляд симпатичному мужику я бы и в своем прошлом теле не отказала.

— Леди, — совсем уже севшим голосом напомнил о себе паж. — Нас казнят?!

— За что? — не поняла я, продолжая разглядывать лежащего мужчину.

— За покушение на лорда Оверхольма!

— Да кто на него покушался, скажешь тоже. Меня напугал грабитель, я защищалась.

— Вы никому ничего не докажете! Если лорд объявит, что вы на него покушались, ему даже развод не понадобится, вас казнят! — продолжал шепотом истерить мальчишка. — И меня с вами!

— М-да. Великолепно. — Я не то чтобы испугалась, но напряглась. — Тогда другого выхода не остается, кроме как…

— Добить?! — с искренним ужасом закончил фразу паж, едва не валясь в обморок.

— С ума сошел?! — Теперь уже я вытаращилась на него как на ненормального. — Конечно же, перенести в кровать и сделать вид, что мы там его и нашли! Подумаешь, шишка у лорда на затылке, может, он сам споткнулся.

— Самим перенести? — Мальчишка скептически посмотрел на огромного мужчину в тяжелом меховом плаще.

— Хм… нет, так еще подозрительней. Затыкай уши.

— Зач… — начал было парнишка, но тут я набрала побольше воздуха и ка-а-ак завизжала. Ни дать ни взять благородная дама при виде дохлой крысы. Ну или дохлого мужа.

Замолкла на секунду, чтобы набрать воздуха побольше, оценила перекошенное лицо ближнего и завизжала еще раз, выводя совсем уж истерическую руладу. А когда в ответ на мой визг в передней части дома послышался шум, топот и голоса, а в конце коридора кто-то мелькнул, с чистой совестью рухнула на пол. Точнее, на жертву швабры.

— Скажешь, что мы нашли лорда здесь и леди от ужаса потеряла сознание! — успела шепотом приказать я, прежде чем изобразила полную бессознательность, удобно пристроившись у мужа на груди. Все, картина маслом. Главное, чтоб парнишка от передоза несоответствия в моем поведении не побежал во всем виниться.

Но пацан мне попался сообразительный. После секундного ступора он подскочил на месте, как перепуганный заяц, и тоже заблажил на весь дом:

— Помогите! На помощь!

Умница. Даже совестно как-то, что до сих пор не знаю его имени. Не слуга — золотце. А ведь он чем-то на меня похож. В смысле, на ту леди, в которую я так попала. Может, родственник?

Додумать эту мысль мне не дали. Набежала целая прорва народа во главе с охранниками мужа, как я поняла. Но впереди всех неслась домомучительница и с ходу попыталась повторить мой трюк: завизжать при виде тела и грохнуться в обморок.

А вот фиг ей, она не жена и даже не леди. Тетку просто отпихнули к стене, не слушая ее завываний, а меня все же относительно бережно взял на руки один из примчавшихся мужчин. Остальные облепили лорда Оверхольма, как муравьи дохлую гусеницу. Проверили дыхание, сердцебиение, прощупали кости и осмотрели голову. И только после этого поволокли куда-то вглубь дома. Хм… а ведь действительно показательно. Меня просто с мужа подняли, без всяких процедур. Или не подумали, что меня тоже могли ранить?

Что самое занятное — выкинуть меня по дороге на какой-нибудь диванчик эти люди все же не рискнули и бережно уложили в одну кровать с мужем. Кто-то отправился за лекарем, кто-то — проверять дом и территорию, а самый старший, судя по командным ноткам в голосе, принялся расспрашивать моего пажа.

Мальчишка не подвел, выдал самую правдоподобную и удобную нам версию: леди выходила через черную дверь еще раз посмотреть на море, услышала о прибытии мужа и тут же вернулась. Но едва мы вошли в дом, как обнаружили тело лорда. Леди от ужаса и потрясения закричала и упала в обморок. Все.

Умничка. Заодно я узнала наконец, как его зовут. Старший охранник без лишних церемоний обращался к нему «Патрик». С ударением на последний слог. И еще проскользнула очень интересная фраза от одного из охраны: «Что ты эту теплую южную кровь трясешь, с него как с козла молока».

Значит, правильно я приметила — мы с мальчиком как минимум из одной местности. А то и вовсе родственники.

Прибыл лекарь. И он, в отличие от герцогских слуг, первым рванулся осматривать меня. Хороший какой человек, надо взять на заметку. Сразу определил, что у леди тонкая душевная организация и нервное истощение. Сунул мне под нос вонючую гадость, и я вынуждена была прийти в себя. Впрочем, мне все равно сразу велели лежать, не разговаривать и беречь себя. А полезшую было под руку экономку невежливо спровадили варить для леди питательный бульон с травами.

И только потом пожилой дядечка с абсолютно чеховской бородкой (но без очков) ощупал голову моего мужа. Обнаружил шишку. Поцокал языком. Погладил шишку засветившейся ладонью и ткнул пальцем куда-то в шею лорда:

— Просыпайтесь, ваша светлость. Хватит притворяться.

— А как, по-твоему, мне еще выспаться? Мог бы и подыграть, старый, — абсолютно беззлобно буркнул новоиспеченный муж и завозился в кровати.

У меня перехватило дыхание. Как давно этот козел пришел в себя и что он слышал?!

— Как давно вы пришли в себя? — словно продублировал мои мысли лекарь.

— Недавно, — отвел глаза мужчина и рывком встал с постели. На меня даже взгляда не скосил. Не знаю, хорошо это или плохо. Но обвинениями в убийстве бросаться не стал. Только вот искать нападавших тоже не спешил. Вдвойне подозрительно. — Завари тоника, голова и вправду раскалывается.

— Сотрясение я убрал. Где вы умудрились так стукнуться? Ноги не держат?

— Головой о косяк, — пробурчал его светлость, бегло ощупывая себя. — Здесь слишком низкие двери.

— Затылком? — насмешливо переспросил лекарь.

— Затылком, — отрезал Оверхольм и вышел из комнаты. Все послушно потянулись за ним, как цыплята за несушкой. Кроме лекаря и Патрика.

Лекарь заставил меня моргать по команде, расспросил пажа, как чувствовала себя его леди в последние дни, вручил ему флакон с какими-то пилюлями и наконец отбыл.

— Уф, прокатило… леди, — шепотом выдохнул Патрик, осторожно ставя лекарство на резную тумбочку в изголовье.

— Угу, — кивнула я, задумчиво смотря на дверь, за которой скрылся муж и люди из его… эскорта? Странное у мужика отношение к жене. Очень странное. Ни «здрасьте», ни «до свидания». Руки не целовал, о самочувствии не спрашивал. Будто и нет меня.

Глава 5

После столь эпичной семейной встречи я еще пару часиков слонялась по небольшому замку привидением. И это не просто фразеологизм, я реально чувствовала себя каким-то призраком. Нет, редкие встречные люди, конечно, замечали меня, кивали и дорогу уступали. Ну, в принципе, и всё! Никто из них даже слова не сказал. Такое ощущение, что слуги, приехавшие с мужем, старались даже не дышать в мою сторону.

Один только доктор, в смысле лекарь, был более приветлив. Но исключительно в русле своей профессии. Мы два раза столкнулись в коридоре, и два раза же мне пощупали пульс, посветили какой-то штучкой в глаза и порекомендовали лечь.

Рекомендаций я не послушала, а лекарь не ругался. Один только Патрик шепотом ныл, таскаясь за мной следом и едва не наступая мне на подол:

— Леди, давайте послушаемся господина лекаря… леди, как бы еще чего не вышло… леди, а вы думаете, лорд ничего не слышал?

Мне надоело его шипение, но я старательно давила раздражение. Мальчик молодец, мой единственный настоящий союзник и бесценный источник информации. Срываться на него нельзя.

— Пойдем на берег, — решила я в конце концов, когда окончательно поняла: все равно в доме пока больше ничего интересного и полезного не узнать. Особенно если не хочу сильно привлекать внимание своим нетипичным поведением.

Свежий морской воздух мгновенно наполнил легкие, стоило только выйти на улицу. Приятный запах. Одновременно и родной, и слегка чуждый. Нет, северное море все так же пахло водорослями, морской солью. И все же какие-то нотки выбивались из привычного мне с детства запаха. В первые минуты пребывания в этом мире я этого просто не заметила. Но сейчас, спокойно вдыхая почти привычный воздух, уже могла понять — я не дома.

А еще очень не хватало привычного, пусть и слегка раздражающего, крика чаек. На этом пляже были птицы, но они больше всего походили на бакланов. Разве что были не черные, а приглушенно-синие, с ярко-красным клювом.

И именно стайка этих птиц заставила меня обратить внимание на то, что море волнами выбрасывало что-то на берег. И птицы это с удовольствием ели. Мало того, еще и гоняли друг друга, чтобы лично полакомиться неизвестным мне пока деликатесом.

Когда я пошла напрямик к собравшейся стае, паж недоуменно взглянул на меня. А потом тяжело вздохнул и… раскрыв руки в стороны, побежал разгонять дерущихся птиц.

— У вас платье хорошее, леди. А стирки — птички гадливые, и помет у них едкий, сами знаете. Даже подошвы гадость такая разъедает.

— Что они едят? — Я аккуратно сдвинула ногой скопившиеся на берегу водоросли, ожидая увидеть какую-нибудь дохлую рыбу, выброшенную волной, но… — О, какой большой.

— А? Что? — удивился Патрик. — А, песчанки. Они тут крупные, да.

— Песчанки? — хмыкнула я, поднимая кончиками пальцев разбитую раковину буквально огромного, по нашим меркам, морского гребешка.

— Ну и зачем вы это трогаете? Гадость же. Если хотите, я вам потом раковин насобираю, сделаете из них бусы. Жаль, жемчужниц тут нет. Ужасное холодное море.

Прекрасное, богатое деликатесами, нетронутое северное море. И правда, будто в детство вернулась. Интересно, а тут тоже бывает ход лосося? А селедку солят? А водоросли сушат?

— Это съедобно? — все же уточнила я у мальчика.

— Угу. Только их, как лягушек, едят в голодный год самые бедные рыбаки и прочее отребье, — презрительно фыркнул Патрик.

Ха! Это вы просто не умеете их готовить. В отличие от меня.

— Соберешь мне таких с десяток? А лучше два. Желательно живых и не разбитых.

В голове уже заработала счетная машинка. Даже если меня пинком под зад выставят из герцогского замка, с голоду я не умру и Патрика прокормлю. И уж точно не буду гулять мимо рассыпанного по берегу богатства легким шагом глупой курицы. Да, возможно, здесь не знают некоторых морских деликатесов. Но это потому, что не пробовали есть их правильно. А еще — не умеют доставлять эту прелесть к богатому столу где-нибудь в столице.

Зато я все это умею, практикую и намерена продолжать в том же духе. Да, начинать придется с нуля. Да, здесь наверняка нет рефрижераторных контейнеров. Но что-то же есть? Плевать на стукнутого герцога, потом узнаю его подробности. Перспективы заработать приличные деньги гораздо занятнее, интереснее и нужнее.

— Ну, по отливу у камней соберу, раз хотите, — без энтузиазма вздохнул Патрик. Он уже, кажется, смирился с тем, что его госпожа окончательно повредилась рассудком. — А так не полезу. Вода холодная, околею же, леди.

Я кивнула. Сию секунду я все равно не собираюсь ничего жарить. И простужать пажа тоже не намерена — подозреваю, что и лечить потом придется мне. При том, что я даже кошку не заводила именно потому, что опасалась за ее здоровье и заранее пугалась ветеринаров, бедного пажа сразу жалко. Интересно, как тут дело обстоит с лекарствами?

Хотя что это я. Лекарь же. С чеховской бородкой. Но он герцогский, в смысле мужнин. Вдруг он до пажей не снисходит?

Короче говоря, гребешки откладываются минимум до отлива. Но никто не мешает мне бродить по берегу и примечать — а что еще интересненькое есть в доступе вот прямо сразу, без рыболовецких траулеров? Без сетей? Без лодки и хотя бы удочки или спиннинга?

И вот кстати. Море северное. Как тут со льдом? С солью? Это минимум необходимых ингредиентов для долгого хранения и отправки в столицу.

Так, а вот этот кусок ламинарии я возьму сразу. Надо попробовать отварить.

— Леди! — ныл и ужасался Патрик. — Не трогайте эту гадость, она воняет… Леди! Вы промочите ноги, не подходите близко к воде! Вдруг волна… Леди! Да что ж такое! Это гнилые водоросли, зачем они вам?!

— Ничего не гнилые, вполне свежие, не наговаривай. Смотри, какой мягкий, но уже хрустящий лист! Кстати… а вон тот камень, случайно, не мидии облепили? Крупные какие.

— Ми… что? — не понял парнишка. — Вы про черные ракушки? Это имповы рожки.

Забавное название. Но по виду именно что мидии. Надо найти более подходящую одежду и самой сходить на отлив, под камнями да в лужах посмотреть. Только вот интересно, есть ли тут аналог шлепанцев? Босиком по такому каменистому берегу, полному битых ракушек, точно ходить не стоит.

— Леди! Леди Оверхольм! — Крик с утеса прервал занимательную экскурсию. Тьфу! Только настроение чуть поднялось, планы в голове завертелись. Так нет же, сразу напомнили, что я больше не логист крупной компании, а неизвестно что в рюшечку. То ли политическая пленница, то ли придаток к наследству, то ли вообще пустое место.

Глава 6

Звал меня, как выяснилось, господин лекарь. И этот лекарь меня первым делом отругал:

— Леди, вы удивительно безрассудны. Я все понимаю, вы напуганы и шокированы произошедшим. Ваш муж получил по заслугам, я бы его и сильнее стукнул, если бы бугай меня напугал. Но это не повод снова топиться!

— Топиться? — растерянно переспросила я.

Патрик за моей спиной испуганно пискнул и попытался слиться с береговой линией. Я поняла его испуг, когда разглядела, как от дома вслед за господином лекарем в нашу сторону стремительным широким шагом летит сам лорд Оверхольм.

— Снова, что ли? — буркнул мужчина, хмуро осматривая меня с ног до головы и особенно акцентируя внимание на промокшем подоле платья. И попытался поймать меня за локоть.

Поймал один такой.

— Никто не собирался топиться. — Досадливо передернув плечами, я отступила на полшага и демонстративно взяла под руку своего пажа. — Мы смотрели на горизонт. Говорят, это успокаивает.

— На горизонт? — насмешливо переспросил муж, кривя четко очерченные губы. — Ну, на горизонт так на горизонт. Как насмотритесь и замерзнете, возвращайтесь в свою комнату. У нас есть что обсудить.

— Лорд Оверхольм! — возмутился лекарь.

— Вот именно. Лорд, — кивнул мужчина и потер пальцами переносицу. — А потому хватит смотреть на меня как на несмышленого пажа.

Патрик за моей юбкой обиженно шмыгнул носом. Я сжала его локоть, с интересом прислушиваясь к разговору.

— Я тебе еще и уши надеру, — буркнул господин лекарь. — Не можешь обеспечить жене нормальные условия — разводись по-человечески. Выбери нормальный монастырь, внеси хорошее пожертвование. А не мори ее голодом и холодом демоны знают в какой дыре! От леди одни глаза остались с той поры, когда я в последний раз ее обследовал.

— Простите, господа, — поспешила вмешаться я. — Я благодарна за заботу, но не хотели бы вы для начала поинтересоваться моим мнением по поводу развода и монастыря?

Только этого мне не хватало для полного счастья. Хотя-а-а… на самом-то деле, если вспомнить историю, многие дамы из богатых семей не просто так туда шли. Особенно внося пожертвование. Они получали неплохую должность в епархии, относительную свободу и власть. И многие бодро делали неплохой бизнес, оставаясь формально божьими невестами.

— Не хочешь в монастырь? А что, появились кандидаты в мужья? — удивился лорд. — Скажи кто, с удовольствием сдам с рук на руки.

— Больше спасибо. — Я сладко улыбнулась. — Я подумаю. Ведь я правильно понимаю, без моего согласия развод невозможен?

— Сколько раз, говоришь, она топилась? — удивленно спросил мужчина у лекаря. — Кажется, действительно начала рассудок терять.

— Скорее, наоборот, — задумчиво отметил обладатель чеховской бородки. — И я не знаю, к добру оно или к худу. С одной стороны, она моя пациентка, и мне претит мысль о том, что здоровье леди раз за разом подвергается опасности. С другой, разумная женщина при желании может причинить массу неприятностей. Даже южанка.

Разговаривают, словно меня тут нет. Так, мебель ногами перебирает от берега к дому.

— Ладно, поговорим, пока еще жена, — хмыкнул лорд. — Не стоит обсуждать такие вещи на холодном северном ветру. Заодно и платье сменишь. Не хочу снова состояние на лекарства тратить.

Платье я и правда сменила. При помощи домомучительницы. Пажу было бы все же странно шнуровать корсаж госпожи, а иной горничной мне не предоставили. Грымза в чепце, судя по выражению лица, меня этой шнуровкой мечтала как минимум придушить. Что и попыталась сделать, кстати, стянув корсаж (не корсет, слава всем богам, просто жесткую, прошитую по фигуре ткань) так, что у меня едва глаза не вылезли на стебельках, как у рака-отшельника.

— Свободнее, — резко выдохнув, приказала я, выворачиваясь из рук домомучительницы. — Вы должны помочь мне одеться, а не удавиться, не забывайте.

Домомучительница выразительно поджала губы. Но промолчала. И только после длинной паузы передала приглашение отужинать в компании лорда Оверхольма.

Странно, чего она так меня ненавидит? Может, сама на моего мужа засматривается? Ну нет. Мы же не в бразильском сериале. Ей лет пятьдесят на вид, она герцогу в матери годится.

Кормилица? Первая нянюшка, избаловавшая воспитанника хуже родной мамочки? Эрзац-свекровь, так сказать?

Черт ее знает. Выясню по ходу дела. А пока на повестке дня разговор о разводе. И ужин.

В небольшую гостиную, что прилегала к моей спальне, я вышла буквально во всеоружии. Сейчас будет решаться, а куда, собственно, меня сплавят. И сплавят ли…

Сначала я думала с ходу ошарашить супруга планами по добыче морепродуктов, но быстро себя одернула. Нет. Еще чего. Не факт, что он ко мне прислушается. Но даже если и поймет выгоду, то вряд ли отдаст все в «корявые женские руки». И останусь я нищая в монастыре, когда неблаговерный будет обогащаться и радоваться жизни. Есть, конечно, небольшой шанс, что он «дядя честных правил», но на это сильно уповать не стоит.

В общем, мысль придержать язычок всегда верная. Хоть в том мире, хоть в этом. Мне еще торговаться за отступные по разводу. В самом крайнем случае соглашусь на кусок никому не нужной береговой линии.

Ужин начался церемонно и немногословно. За столом сидели муж, господин лекарь и я. Патрик пристроился за моим стулом, чтобы прислуживать даме.

Я ела густой куриный суп, косилась по сторонам и размышляла. Бульон мне сделали горячий и наваристый. Удивительно, как вообще успели за такое короткое время. Или готовили заранее? Если верить пажу, раньше мне мяса не особо-то давали.

Так, подождите-ка, подождите-ка… судя по отношению мужа, меня он не сказать чтобы как-то ненавидел. Любви, конечно, нет от слова «совсем», но спасать меня от самой себя все же ринулся. Репутация пострадает, если жена самоубьется? Король приданое отберет? Что? В любом случае следует это учесть в будущем уравнении со многими неизвестными.

— Леди Эмберлин, — до разговора со мной товарищ муж снизошел только тогда, когда на стол подали десерт и что-то похожее на горячий шоколад с неизвестными специями, — ну что ж, вернемся к разговору двухмесячной давности?

— У меня, кажется, провалы в памяти, — «очаровательно» пожала я плечами. — О чем мы тогда разговаривали?

— Без проблем, я, так и быть, повторю дословно. На данный момент перед вами всего три дороги. Хороший уютный монастырь, в котором вы встретите знакомые лица, — муж показал куда-то вправо, — новое замужество, — прямо, — либо жизнь здесь, в холодном северном замке. До самого конца. Без возможности выходить в свет или перебраться в столицу.

— Какая прекрасная новость! — всплеснула я руками. — Конечно, останусь здесь! Я успела полюбить это место всей душой!

— Что?! — шокированно распахнул глаза муж.

Лекарь уронил десертную вилочку.

Патрик за стулом перестал дышать.

Глава 7

— Ха-ха, это была смешная шутка, Эмберлин. А теперь давайте вернемся к серьезному разговору. — Муж сцепил ладони и положил на них подбородок.

— А я абсолютно серьезна. Мне очень нравится это поместье. Особенно близость бескрайнего моря и красота прозрачных, будто бы ледяных, стен. Да, согласна, после южных, покрытых зеленью и пестрящих цветами пейзажей здешняя природа выглядит тускло и удручающе. Но это лишь на первый взгляд. Этому месту просто не хватает женской руки. И, может быть, немного семян растений, рынка… и небольшого порта.

На меня посмотрели как на чудо-юдо двухголовое. Которому по обеим головам прилетело молотком. Даже господин лекарь слегка закашлялся и с явным трудом подавил рефлекторное движение. Кажется, он хотел пощупать мой лоб.

— Что ж, тогда скажу прямо. У меня есть другая. Была еще до вас, если быть точнее. И мы планировали пожениться. Вплоть до… приказа свыше. — Мужчина скривился, показывая, насколько поперек горла ему стоял этот «приказ».

— Я помню. — Прятать улыбку в мороженом оказалось на редкость удобно. Еще удобнее ронять фразы, так или иначе провоцирующие собеседника излагать подробности самостоятельно.

— Тогда что за цирк вы устраиваете каждый мой приезд?!

— Цирк? — В моем роду евреев не было. А жаль. Боюсь, без практики не получится бесконечно отвечать вопросом на вопрос.

— То топитесь, то скандалите, то вот… с ума сходите. Подпишите уже эти демоновы бумаги!

— Схожу с ума?

Кажется, меня сейчас на самом деле стукнут. Или ложкой по лбу, или кувшином по затылку.

Надо отдать должное лорду Оверхольму — мужик сдержался. Только какое-то время свирепо сопел в свою креманку с ванильным лакомством и пронзал меня огненным взглядом.

— Мальчик, хватит дурить, — вмешался вдруг господин лекарь. — Неужели ты не видишь, что леди настроена поторговаться? И я ее, признаться, понимаю.

— Пусть на рынке с гремлинами торгуется. А мне, будьте добры, изложите уже ваши условия. Четко, прямо, без умалчивания и женских томных вздохов. Достали, сил нет!

— Деньги, эквивалентные моему приданому, земли в здешних местах и… любовника! — твердо озвучила я, глядя лорду прямо в глаза.

— А может, мне просто самому вас утопить?! Где я возьму вам сразу столько де… Стойте… любовника?!

— Любовника?! — эхом повторили лекарь с пажом.

— Могли бы — давно бы утопили, — мстительно заметила я. — Любовника, вы правильно расслышали.

— Да я и сейчас могу. Ваша тяга к суициду еще со свадьбы половине двора известна!

— Вы для этого слишком мужчина. — Я насмешливо пожала плечами. — Вас раньше совесть замучает.

— Ар-р-р-р! — сказал муж. — Ради такого дела я могу один раз поступиться принципами и задушить совесть!

— И потом каждую ночь видеть кошмары с моим участием.

— Серьезная угроза, — хохотнул старик лекарь. — Насчет денег все понятно. Но зачем вам земли Оверхольма и… кхм… ваше последнее требование?

— Любовник? — Я не стеснялась называть вещи своими именами. — Ну знаете. Муж со мной в брачные отношения так и не вступил, уж не знаю почему. В перспективе то ли монастырь, то ли судьба одинокой старой девы. В то время как этот бесчестный человек, — я сделала страшные глаза в сторону лорда, — тут же побежит жениться на другой и будет получать все прелести жизни до самой старости. А мне? Вздыхать о несбывшемся? Слушать, как за моей спиной люди шепчутся о том, что я никуда не гожусь в постели? И поэтому со мной развелись? Ну уж нет. Если развод, так пусть у него хоть повод будет настоящий. Любовник — прекрасное оправдание. И приятно, и полезно.

Ну и? Подумаешь. Чего они таращатся на меня так, словно хором подавились мороженым? За спиной, кстати, тоже мертвая тишина. Я даже обернулась и посмотрела: может, Патрик уже лежит в обмороке?

Нет, не лежит. Но судя по бледному лицу и трясущимся губам — собирается.

— И любовника я выберу сама.

— Эм, как? И где? — слегка оттаял муж. Ну как оттаял. Перестал выглядеть охреневшей статуей. Стал похож на охреневшего живого человека.

— А где их обычно берут в этом королевстве знатные дамы? На балах? — Я, если честно, тоже задумалась.

— То есть вас еще и на бал собрать? Может, сразу на императорский?

— Вы хотите развода в ближайшее время или нет? Я могу и подождать, — напомнила я.

— Вроде как в столице было специальное заведение для таких нужд, — вмешался в наш разговор лекарь. Вот сразу видно профессиональный цинизм и умение перейти от ханжества к делу. — Где скучающие свободные аристократы ищут плотских удовольствий.

— Это то, где все в масках? — пискнуло вдруг из-за моей спины. Пискнуло и аж задохнулось от ужаса, зажав себе рот обеими ладонями.

— Да, именно оно. Это не бордель, а, скорее, гостевой дом. Где собираются исключительно обеспеченные и титулованные, но желающие анонимности. Потому если леди обнаружат там, то осуждать, конечно, будут, но не сильно. Тем не менее вполне подходит в качестве адекватной причины для развода. Как вам такой вариант?

— Любовник из дома ледяных масок стоит бешеных денег! — возмутился лорд Оверхольм. — Да, его не покупают, но… вряд ли вы захотите иметь дело со старым пердуном, решившим на пенсии поиграть в козленочка. Молодые же мужчины из мелкой знати в таких местах ищут богатых титулованных покровительниц, а не юных неопытных девствениц!

— Ну ничего. — Я солнечно улыбнулась. — Развод в любом случае дело затратное. Просто добавьте еще одну статью в расходы на это мероприятие. Неужели ваша трепетная любовь к подруге детства не стоит такой мелочи?

— Давайте будем мыслить адекватно. Размер вашего приданого был велик, не спорю. Но вот я-то не получил из него даже медяка! Конечно, мне его «обменяли» на земли, но земли тоже не золотой рудник, в них надо вкладываться!

— То есть титул лорда севера ничего не стоит? И эти земли не ценны для вас совсем? Отлично, я согласна взять натурой.

— Чего? Какой натурой? — Глаза лорда полезли на лоб.

Паж за моей спиной все-таки свалился в обморок.

— Замком, побережьем, правом торговли в столице, окрестными поселениями моряков, — принялась терпеливо перечислять я, искоса глядя, как у Патрика дрожат ресницы. Маленький притвора! Из его коротких обмолвок во время прогулки мне стало понятно, что здесь действует что-то вроде нашего средневекового крепостного права. То есть простые жители продаются, передаются и наследуются вместе с землями. Вот их бы мне и заполучить. Уж точно не обижу.

— Все отдать не смогу, владения пожалованы лично королем. И даже если передам, у вас их мгновенно отберут — земля пограничная. А вы на военачальника, способного в случае чего отбиться от нападения северных великанов, не тянете. И сами вы такую ношу вряд ли согласны тянуть.

Оп, а что за великаны? И Патрик не упоминал ни о каких границах.

— Значит, оформим совместное владение. Или вы передадите мне право пользования землей в аренду лет на пятьсот, например, — живо нашлась я. Почва под ногами приобрела твердость, несмотря на то что местное законодательство для меня пока темнее темного леса. Но привычная мне торговля уже началась, и сразу стало легче дышать и соображать.

— То есть воевать за Оверхольм буду я, а владеть вы? У вас либо совесть утопилась, либо чувство самосохранения — предлагать мне такой абсурд! — мгновенно возмутился мужчина.

— Вы в любом случае будете воевать, — напомнила я. — Это ваша профессия. К тому же аренда подразумевает, что я стану вам за нее что-то платить. Вряд ли много, конечно, особенно поначалу. Но…

— То есть вы станете кем-то вроде вассала? И ежегодно будете выплачивать налог? — Вот теперь и в глазах лорда Оверхольма появилась заинтересованность.

— Размеры которого мы обговорим заранее! В процентах от извлеченной прибыли, — торопливо обозначила я.

— А если прибыль будет размером с птичьи слезы?

— В ваших интересах, чтобы не было размером со слезы. Если тут не начнут шляться великаны и прочие нежелательные личности, что-то заработать получится в любом случае. Я сама не хочу жить впроголодь, при том что даже не прошу о каком-то дополнительном денежном обеспечении с вашей стороны. А вы только представьте, сколько женщине нужно «на булавки».

— Еще и денежное обеспечение?!

— Только на стадии любовника. Дальше сама разберусь.

— Тьфу! — Лорд резко вспомнил о последнем условии и скис. — Дался вам этот… Ладно. Вы дадите нерушимое слово, что подпишете бумаги, как только я обеспечу ваши желания? Отлично. Будут вам земли, деньги и… хм… любовник.

Глава 8

М-да. Когда я требовала любовника, как-то не учла, что на диком берегу северного моря таких не водится. За ними надо ехать в столицу, в то самое заведение ледяных масок. Интересно, почему ледяных?

Самое главное, что муж, что паж — один в полный голос, другой трагическим шепотом — заверяли меня, что дом ледяных масок — ни разу не бордель. Все очень прилично. Хотя и неофициально.

Интересные дела. Ненужных жен тут сплавляют в монастырь, но при этом все кому не лень надевают маску и идут развлекаться с посторонними товарищами в «приличное заведение».

А как же установление отцовства? Не настолько я невежественна в истории, чтобы не помнить: институт брака и добрачной женской девственности вообще придумали с одной целью — обеспечить именно свое потомство накопленными богатствами. Так сказать, передать генетический материал в будущее. Свой, а не чужой.

Тут, конечно, до брака действительно ни-ни. Девушкам, в смысле. А потом гуляй, душа, получается?

Впрочем, скоро все выяснилось. Одно из правил дома масок — полная бесплодность случайного партнера. В смысле, маска, которую надевает фигурант, не просто так тряпочка на лице. Это магический конструкт, из магического же льда, который полностью скрывает личность и заодно обеспечивает противозачаточный эффект.

Капец как странно, надеваешь на лицо, а эффект… ну… там. Интересно, как у них выглядят прокладки? Тьфу… о чем я думаю?

С другой стороны, о чем еще думать, сидя в тряской карете между мужем и пажом? Не о лекаре же, хотя тот и устроился напротив, всю дорогу с меня глаз не сводит.

— Значит, едем за маской? — в который раз уточнила я, когда окончательно заскучала. До «стационарного перехода» было больше пяти часов пути на колесах и копытах.

— Нет, сначала в столичную резиденцию. Потом в ателье. Потерпите, леди, не стоит заранее выпрыгивать из юбок. Раз я пообещал, будет вам любовник, — процедил лорд муж. Он, удостоверившись в моем упорном бесстыдстве, тоже перестал стесняться. И больше всего, помимо затрат на любовника, мы торговались за количество земли, которую я хочу в собственность.

Я, кстати, не забыла уточнить, что вместе с компенсацией за приданое забираю пажа и… господина лекаря. Судя по обалдевшим лицам переговорщиков, такого заявления никто не ожидал. Пришлось пояснить: когда я получу развод, у меня не останется никакой медицинской помощи. А я женщина слабая, хрупкая и южная. Поэтому хочу, чтобы господин Торстен остался моим лечащим врачом независимо от моего семейного положения.

Муж сначала упирался:

— Господина Торстена я вам «отдать» не могу. И не потому, что я столь жаден, а просто потому, что он вольный человек. Это вы, южане, привыкли к рабам, на севере нет такой отвратительной практики.

— Брось, мальчик, — неожиданно рассмеялся сам господин Торстен. Он к этому моменту уже переварил мою оригинальность и наблюдал за нами с большим интересом, только попкорна не хватало в руках. — Я с удовольствием продолжу обслуживать леди как лекарь. Тебе же будет спокойнее, если бывшая жена останется под… присмотром. Учеников я хороших воспитал, тебе хватит.

Потом мы обсудили количество деревень на побережье, две достаточно удобные бухты и тот самый замок из камня, похожего на лед. Торговались как на верблюжьем базаре. Кажется, в какой-то момент за азартом даже немножко позабыли, что все затеяно ради развода, а не для того, чтобы я стукнула упертого лорда вазой по голове, а он придушил меня скатертью, шелковые кисти которой стискивал и дергал в особенно горячие моменты спора.

— Значит, аренда на пять лет с возможностью продления договора. Если за это время земля не начнет приносить хотя бы минимальный доход, держать вас в качестве арендатора мне будет незачем! И вы мирно и добровольно уйдете в монастырь! — подвел итог муж спустя три часа. И закашлялся, знаком попросив у лекаря кубок с вином.

Я только кивнула. Поскольку под конец мы уже орали друг на друга в голос и оба охрипли, горло следовало поберечь. Теплое вино с пряностями от Патрика пришлось очень кстати.

— Но только добавьте пункт о том, что вы обязаны продлить аренду, если доход все же будет. А то откуда мне знать, что для вас «минимальный»?! Так вы на любую сумму сможете заявить, что она недостаточна!

— Хорошо. — Лорд постучал пальцами по столешнице. — Сто золотых в год. Это примерный доход с одного хорошего торгового каравана. Если вы сможете добиться хотя бы таких результатов, продление аренды не заставит себя ждать.

— Хм… а сколько стоит, допустим, платье? — Я не разбиралась в местных ценах от слова «совсем», а потому спросила про первое, что в голову пришло, дабы прицениться.

— И вот она утверждает, что может что-то заработать! — раздраженно выдохнул лорд Оверхольм.

— У меня не было возможности разобраться в ценах новой родины, вы ведь не позаботились о моем гардеробе! — язвительно вернула подачу я. О таких подробностях мне уже поведал между делом Патрик. Точнее, я просто вспомнила его стенания по поводу того, что бедная леди вынуждена носить позапрошлогодние, еще девичьи, наряды, в то время как… и так далее.

Муж насупился. И быстро свернул беседу, объявив, что, раз такое дело, мы возвращаемся в столицу немедленно. Прямо вот даже на ночлег не останемся. И если я не успею собрать вещи за полчаса — это моя проблема.

Козел! Горный! Но хотя бы вменяемый, в смысле — торговался адекватно. Может, я даже не буду его ненавидеть. Потом, после развода, когда вылечу нервы, смирюсь, что интернет и теплый сортир остались в недосягаемой дали прошлой жизни, а у меня под боком окажется не менее теплый любовник. Из которого я, кстати, тоже намерена извлечь пользу. Не только ж за-ради постельных утех я его себе затребовала.

Независимый мужик, молодой да шустрый, амбициозный, раз пошел в маски ради покровительства богатой дамы. Как минимум лишний источник информации. Когда буду выбирать — надо совместить: чтобы и внешность как минимум приятная, и образование не ниже высшего. Тут ведь есть образование у мужчин?

Интересно, а в том «не борделе» вообще можно задать критерий, как в Тиндере? У поступающих в маски спрашивают какое-нибудь резюме, например? Ну, вроде как не только чтоб в постели, но и развлечь умными беседами? Или хотя бы стихи зачитать.

Ладно, на месте разберусь. А пока — здравствуй, стационарный переход. Это что, телепорт, что ли? Ого… так. Так. Профессиональный логист во мне заинтересованно встрепенулся. Это ж сколько мы с этим портальчиком наворотить-то можем. Как бы только заполучить себе пару… десятков таких прелестей.

Глава 9

— Вот тут будут твои покои до развода. Их скоро приберут, никто не ждал гостей. — Лорд Оверхольм показал рукой на красивую, даже можно сказать, роскошную, но полностью обезличенную комнату светло-бежевого цвета. Явно гостевая. Ладно, от хозяйских супружеских покоев я б, наверное, и сама отказалась.

— Боковая комната для пажа. Учитывая твою страсть к молодым любовникам, селить его отдельно необязательно, — между тем продолжал язвить муж. Как его зовут, кстати? В смысле, лорд Оверхольм — это то ли титул, то ли фамилия, но никак не имя. Спросят — а я и не в курсе.

Впрочем, это я еще успею выяснить. Пока надо бы отреагировать на пассаж про пажа. Меня тут в педофилии почти обвинили.

Одна беда, пока я про имя мужа думала, момент ответить на язвительную реплику оказался упущен. Я ее вроде как… проигнорировала. И это неожиданно оказалось самым удачным вариантом.

Муж фыркнул, не дождавшись возмущения.

А я пожала плечами:

— Раз у меня нет молодых служанок и горничных, остается надеяться только на него. Порой я даже задумываюсь, а не попросить ли Патрика помочь с омовением. Тяжело до спины дотягиваться.

— Еще чего! — неожиданно взвился лорд.

Мой вопросительный взгляд остановил его на взлете и вызвал недовольное бурчание. И как это понимать? Сам не ам и другим не дам? Так даст же, на любовника уже согласился.

— Ладно, поступай как хочешь. Но если доиграешься, знай — в случаях, когда распутство замужней женщины становится известно повсеместно, ее согласия на развод и не требуется. Коли собралась ставить мне рога, делай это хотя бы… культурно. Тем более что пажу ты тоже сильно испортишь репутацию. А у Шелдонов она и так не кристальная. Иначе бы его тебе в услужение не отдали.

Патрик, всю дорогу гревший уши возле двери, от этих слов поник и побледнел даже больше, чем когда я упомянула помощь в омовении.

Шелдон, значит. Патрик Шелдон. Надо запомнить. Хоть записную книжку заводи для их нерусских имен, право слово. Хотя у меня память тренированная, в нашей компании кто только не работал. И Ким Па Люй, и Хунь Дзынь, и Иль Там Суй, и Насрулло Бердымухаммадович Адылов, и даже Мария-Магдалена Генриховна Паккар. Особенности крупных портовых городов и транснациональных компаний, так сказать.

— То есть в доме масок дамы репутацию не теряют? — уточнила я на всякий случай.

— Нет, — коротко и резко отрезал муж, недовольно поджав губы. По его лицу было видно, что теряют, и еще как, но для развода и серьезных пересудов это не повод. Интересная все же у них система. В маске можно с кем попало, а без маски — сразу блудница? Хотя, учитывая противозачаточные свойства магического льда, из которого эти маски создаются… аристократы точно знают, что никаких бастардов там не нагуляешь. Возможно, именно в этом и кроется секрет их лояльности? С учетом того, что большинство свадеб здесь играется по сговору, а не по любви, возможно, это не такая уж и плохая практика. Так сказать, днем ты благочестивая леди, вся в делах-детях-балах, а вот ночью, в маске… можно и отвести душу.

— Леди, что же вы творите?! — трагически прошептал Патрик, как только муж с задранным носом удалился восвояси. — Как вам такое в голову пришло?! Вы ведь были такой хорошей девушкой! Такой… такой…

— Хорошие девочки редко живут хорошо и долго, — наставительно заметила я, по очереди обходя все шкафы и открывая дверцы. Пусто, как я и думала. Впрочем, обновленный гардероб мне уже обещали. Причем, что главное, за счет пока еще мужа. — А вот хорошие мальчики могут выбирать… насколько им эта хорошесть мешает жить. Понимаешь?

— Леди, я не могу помочь вам с омовением! — залился зарей подросток, как-то по-своему истолковав мои слова. — Вы же мне как… как…

— Как сестра? — уточнила я. — Ну вот и не говори глупостей, это я просто мужа дразнила. А тебя развращать никто не собирался.

— Правда? — Мне показалось или в глазах мальчишки все же мелькнула тень разочарования? Но он тут же себя одернул, причем в прямом смысле — за лацканы камзола. Затем и вовсе растрепал на себе волосы и посмотрел в мою сторону с толикой осуждения. Похоже, парнишка теперь винит леди в своих «жутко непристойных» мыслях.

— Правда. Лучше иди и найди, где здесь можно взять еду в обход столовой. Господин муж отбивает мне аппетит одним своим кислым видом. Надо иметь запас в комнате.

— А по вам не скажешь, что отбивает, — пробурчал Патрик. — В последние дни вы едите как дикарка с севера, а не утонченная южная леди.

— Да, нас частенько так называют. Особенно всякие столичные веганы, — со смешком прошептала я, чтобы убегающий Патрик не услышал.

Так, его светлость лорд муж дал мне пару часов на сборы в ателье. Что именно мне надо собирать, я так и не поняла. Может, накраситься? Как тут вообще с косметикой и из чего она состоит? Мне бы не хотелось капать белладонну в глаза, чтобы сделать их «глубокими и сияющими», или пудриться свинцовыми белилами.

Но никакой косметики в тех вещах, которые собрал для меня в ледяном замке Патрик, не нашлось. А в пустом трюмо с роскошным трехсторонним зеркалом тем более ничего не было.

Я пожала плечами, завела руки за спину и ослабила шнуровку на корсаже. Пару раз потренировалась и але — затянуть это платье на себе я еще не могу, а вот ослабить… потому что наемная горничная в гостинице, где у нас была промежуточная ночевка перед еще одним порталом в столицу, постаралась от души и едва не выдавила из меня все внутренности. Даже строгий окрик не помог. А спорить и ругаться у меня времени не хватило. Лорд Оверхольм налетел, бросил горничной чаевые и потащил меня в экипаж. Вроде как мы по расписанию переходов чуть не опоздали.

Мода на осиную талию, особенно после плотного завтрака, не вызвала у меня теплых чувств от слова «совсем». Потому, как тот ребенок, которого решили научить плавать проверенным дедовским методом бросания в озеро, незаметно ослаблять корсаж я научилась сразу. Я думаю, тут такой навык есть буквально у каждой уважающей себя леди с младенчества.

Ну вот и все. Я вполне готова ехать куда угодно. Сейчас Патрик притащит пару булочек, я подкреплюсь, и…

— Где она?! — Звонкий девичий голосок доносился непонятно откуда. То ли со стороны окон, то ли из коридора. Что-то не везет мне с дамами в этом мире. То домомучительница волком смотрела, то теперь какая-то птичка-мелодичка. Я ведь почему-то уверена, что «она», которую так истерически разыскивает неизвестная, — я и есть.

Глава 10

Выскакивать навстречу незнакомке я вовсе не спешила. Наоборот — еще и прикрыла дверь в свои покои так, чтобы осталась только узкая щель для наблюдения.

Пришелица явно не пирожками меня угощать прилетела. Ладно, если просто хочет поскандалить. А если чего похуже? Нет, понятно, что леди вряд ли будет махать кулаками и драть за волосы. Но здесь же магия есть, я сама видела. Вдруг возьмет и как колданет чем-нибудь неприятным? И хорошо, если только какой-нибудь банальный огненный шар, от которого хотя бы теоретически можно увернуться. А если здесь в ходу еще и проклятия, как во всеми любимой саге о мальчике с молнией на лбу?

Так что ну ее, мы не герои, понаблюдаем из безопасного укрытия. Если что — захлопнуть дверь я успею. А там пусть муж разбирается, каким ветром принесло это несчастье. Я даже согласна на то, чтобы он ее отвлек в романтическом смысле. В смысле, лови и целуй, ирод, пока эта дура законную жену не укокошила!

— Иланна!

А вот и муж. Явился, не запылился.

— Где она?! — В узком поле моего зрения появилась прелестная юная фея. Блондинка с голубыми глазами, чудной фигуркой и выражением трагической стервозности на очаровательном личике в форме сердечка. Как есть куколка, только злющая.

— Кто «она», Илли? — Муж, выскочив из-за угла, все же успел поймать летящую на крыльях скандала фею за руку.

— Кто?! Ты еще спрашиваешь?! — Девушка попыталась вырваться, не преуспела и моментально изобразила умирающую лебедь, повиснув на той руке, за которую ее поймали. — Ай… больно, Лир! Мне больно…

О! Лир! Моего мужа зовут Лир! Приятно познакомиться, так сказать. Хотя это явно какое-то сокращение, а не полное имя. Ничего, на безрыбье и «Лир» имя.

— Извини, малышка. И все же я не понимаю, что привело тебя в такую ярость.

— Ты! Ты! Ты еще спрашиваешь! Да весь двор видел, что ты привел какую-то бабу! Где эта шлюха?!

— Эм-м-м… — Муж от такого наезда слегка окосел. В прямом смысле слова. Одним глазом он пытался посмотреть на дверь моей комнаты, а другим ошалело хлопал на феечку.

— Илли! Что за выражения?! — наконец смог выдавить он. — Где ты такому научилась?!

— А как мне еще выражаться?! — непримиримо топнула ножкой блондинка и надула губки бантиком.

— Во-первых, — Лир на глазах возвращал самообладание, — ты вообще не имеешь права высказываться на эту тему, пока мы не женаты. Во-вторых, подумай, как будешь объяснять отцу, почему наследница Фалькона кричит и непристойно ругается в доме друга, обвиняя того в связи с собственной женой.

— Же… жена?! — хлопнула ресничками Иланна. — Ты привез в столицу жену?! Эту… эту… южную еретичку? Но ты же говорил…

Ага, сейчас будет потоп. И сопли в рукаве у лорда, судя по тому, как девица нацелилась носом ему в сгиб локтя.

— Да, появились кое-какие дела, связанные с документами, где без ее присутствия никак, — профессионально быстро и видно, что вполне привычно, успокоил лорд свою пассию. — Так что хватит веселить слуг и распускать глупые слухи, лебедушка моя. — Лир пальцем аккуратно стер со щеки девушки слезинку. — Ты, как всегда, воспринимаешь все слишком близко к сердцу. Впрочем, за это я тебя и люблю, малышка.

Любит он ее, значит. Ну-ну… никогда не понимала этой страсти мужчин к истеричным дурочкам. Особенно если прекрасно видела, что такие козявки на поверку ни разу не идиотки, а очень продуманные стервы.

Я-то привыкла идти к цели прямо и выражаться конкретно. Никогда не строила из себя стрекозу на радуге. И кстати, многие мужики ценили именно такой подход. Так что я не в обиде. Просто не понимаю.

Все равно что влюбиться в ядовитую болонку — тяв да тяв, еще и за пятку грызанет, если что не по ее. А толку — только шерсть на ковре, пожеванный ботинок и космические счета от собачьего парикмахера.

Лир между тем технично ворковал вокруг феечки Илли и незаметно направлял ее прочь по коридору от моей двери. Вот только, судя по резкому острому взгляду, который я в своей щели поймала на прощание, никого он не обманул, не утихомирил и не отвлек.

Не-не, развод по-любому. Просто на моих условиях. Если мой муж из тех, кому по вкусу такие вот болонки, — флаг ему в руки, барабан на шею и паровоз навстречу. Главное — подальше от меня.

— Моя леди, — осторожный шепот заставил меня отвлечься от удаляющихся персонажей, — вы целы?

Патрик высунул нос из-за противоположного угла и осторожно водил им вверх-вниз, будто принюхивался.

— Что мне сделается, — хмыкнула я. Убедилась, что муж с его любовью окончательно ушли, и открыла дверь пошире. — Иди сюда, чудище. Что разузнал нового?

— Ну, вы просили зайти на кухню. Вот чесночные булочки. Только есть много нельзя — изо рта будет пахнуть. А вам в салон. Неприлично это.

— Чеснока сколько ни съешь, запах все равно будет, — вздохнула я, принюхиваясь. — А больше ничего не удалось стащить?

— Вот. Морковка. — И Патрик действительно вытащил из-за пазухи огромную морковь. — Только я это для лошадей брал. Чтоб задобрить… но если хотите, могу вам отдать, леди.

— Спасибо. — Я с сомнением осмотрела немытую морковь. — Лучше отдай кому собирался. А с булочками поступим так: отковыривай у них верхушку с чесночным маслом и лопай сам. А мне давай донышки. Поделим добычу по-братски.

— Вы… — Патрик отчего-то сделал большие глаза и едва не уронил булочки на паркет. — Леди, вы… хотите сказать, что готовы меня признать?! Вы же теперь старшая в роду и…

— Эм, — озадачилась я. Но на лице у парня было написано такое потрясение пополам с жаркой надеждой, что оставалось только кивнуть.

— Никто не хотел признавать бастарда… — шепотом высказался мальчишка, сморгнув слезу. — Ни ваш отец как глава рода, ни его младший брат, мой собственный отец, когда был еще жив… ни другие… а вы…

— Знаешь, я не против, — тем более что родственников лишних не бывает, а Патрик мальчишка хороший, — только для начала самой бы выбраться из проблем. Ну ничего, как только в моих руках окажутся бумаги об аренде земель, мы поговорим об этом еще раз.

— Леди! — Паж осторожно поставил еду на столик у двери и вдруг кинулся меня обнимать. Ух! Мальчишка-то он мальчишка, но сильный какой! Только ревет как ребенок. — Леди, я за вас теперь жизнь… отдам… сестра…

— Раз сестра, то называй по имени, когда мы наедине. — Мне было немного неловко от его эмоций, но это быстро прошло. Что мне, жалко дите приласкать? Особенно такое милое.

А тем козлам, которые плодят бастардов и потом признавать не хотят, туда и дорога. В смысле, правильно их завоевали и перебили. Ну вот, теперь я уже и сама считаю, что ледяные маски северян — очень полезное изобретение. И совсем не распутство, а культурный отдых без вот таких вот последствий в виде сломанных детских судеб.

Кстати, интересно, от болезней маски тоже предохраняют?