Ледяной жар

Глава 1

Глава 1: Находка во льду

Майя Сундберг проснулась от холода, пробравшегося сквозь все слои спального мешка. Электронные часы на запястье показывали 10:47, но за окнами палатки царила та же непроглядная тьма, что и шесть часов назад, когда она ложилась спать. Полярная ночь в шведской Лапландии не делала различий между утром и вечером — здесь время измерялось не движением солнца по небу, а усталостью тела и показаниями приборов.

— Эй, соня! — раздался снаружи голос Оскара. — Вставай, у нас сегодня большой день!

Майя застонала и глубже зарылась в спальник. Идея провести зимние каникулы в Кируне, изучая древние саамские поселения, казалась романтичной в тёплой аудитории Стокгольмского университета. Сейчас же, при минус тридцати восьми за бортом, романтика испарилась быстрее утреннего дыхания на морозе.

— Майя! — Оскар дёрнул молнию палатки. — Профессор Энгстрём уже готовит снаряжение. Если опоздаешь к завтраку, достанется только овсянка без сахара.

Это подействовало. Майя выбралась из спальника и начала натягивать слой за слоем тёплую одежду: термобельё, флисовая кофта, пуховик, непромокаемые штаны. Каждое движение в тесной палатке требовало акробатической ловкости.

Снаружи её встретила Арктика во всей своей суровой красоте. Луна, единственный источник естественного света в эти недели вечной ночи, освещала заснеженную равнину призрачным серебристым сиянием. Озеро Торнетреск растянулось до горизонта — огромное зеркало льда, покрытое свежим снегом. Вдалеке темнели силуэты гор, а над ними танцевало северное сияние — зелёные волны света, переливающиеся и изгибающиеся, словно живые существа.

Лагерь археологической экспедиции состоял из четырёх палаток и одного большого шатра, служившего столовой и лабораторией. Генератор тихо гудел, обеспечивая минимальный комфорт — свет и возможность вскипятить воду. Дым из трубы походной печи поднимался прямо вверх — верный признак того, что ветра не будет.

В шатре уже собралась вся группа. Профессор Ульф Энгстрём, седовласый мужчина с лицом, обветренным десятками полевых сезонов, разливал кофе по металлическим кружкам. Его ассистентка Карин Нюман проверяла GPS-навигаторы и рации. Оскар и Эмиль, студенты-магистранты, спорили о чём-то над картой.

— А, наша спящая красавица проснулась, — улыбнулся профессор. — Как спалось в твою первую полярную ночь?

— Как в морозильнике, — честно ответила Майя, благодарно принимая горячий кофе. — Но северное сияние компенсирует все неудобства.

— Подожди, пока не увидишь его над озером, — сказала Карин. — Когда свет отражается ото льда, кажется, будто находишься внутри калейдоскопа.

Профессор Энгстрём развернул на столе большую карту озера, испещрённую пометками.

— Сегодня мы исследуем восточный берег, квадрат Д-7. По данным георадара, там могут быть остатки саамского зимнего поселения XVII века. Лёд достаточно толстый — метр двадцать, так что можем безопасно работать.

— А что насчёт рыбалки? — спросил Эмиль. — Местные говорят, в этой части озера отличный гольц.

— После работы, если останется время, — строго сказал профессор, но в его глазах мелькнула улыбка. — Сначала наука, потом удовольствия.

Через час группа была готова к выходу. Снегоходы загружены оборудованием: георадар, ледобуры, металлоискатели, ящики для находок. Каждый проверил рацию, запас еды и термос с горячим чаем. В Арктике небрежность могла стоить жизни.

Путь до места раскопок занял около получаса. Снегоходы неслись по ровной поверхности озера, фары выхватывали из темноты клубы снежной пыли. Майя ехала за Оскаром, стараясь держаться в колее. Холодный ветер, несмотря на защиту шлема и балаклавы, кусал открытые участки кожи.

Квадрат Д-7 ничем не отличался от остальной поверхности озера — та же бесконечная белая равнина под чёрным небом. Профессор Энгстрём достал GPS и внимательно изучил координаты.

— Здесь, — объявил он. — Начинаем с георадара. Карин, Оскар — устанавливайте оборудование. Майя, Эмиль — размечайте сектор флажками. Работаем по стандартной схеме.

Следующие два часа прошли в монотонной работе. Георадар медленно полз по льду, записывая данные о структуре грунта подо льдом. Временами прибор издавал писк, указывая на аномалии, но пока ничего значительного не обнаруживалось.

— Может, сделаем перерыв? — предложил Эмиль. — Я окоченел.

— Ещё два прохода, — сказал профессор. — Потом чай и...

Он не закончил фразу. Георадар вдруг издал серию громких сигналов — такую последовательность Майя ещё не слышала.

— Что это? — Карин склонилась над экраном. — Странно. Объект подо льдом, но он... он не на дне. Он в самом льду, примерно на глубине восьми метров.

— Покажи.

Профессор изучил данные, его брови удивлённо поползли вверх.

— Любопытно. Объект около двух метров длиной, вытянутой формы. Плотность выше, чем у льда, но ниже, чем у камня. Может быть дерево? Древний плот, вмёрзший в лёд?

— Давайте пробурим разведочное отверстие, — предложил Оскар. — Посмотрим, что там.

Профессор кивнул. Достали ледобур — специальный, с удлинителями, способный пройти через толстый лёд. Работа была тяжёлой, приходилось меняться каждые несколько минут. Наконец, на глубине восьми метров бур наткнулся на препятствие.

— Есть контакт, — сообщил Эмиль. — Но это не дерево. Слишком мягко.

— Выньте бур, посмотрим.

На режущих кромках бура были странные волокна — не древесные, скорее похожие на ткань. Профессор внимательно изучил их в свете налобного фонаря.

— Надо расширить отверстие. И принесите подводную камеру.

Следующий час работали молча, расширяя отверстие во льду. Когда оно стало достаточно большим, Карин опустила в него водонепроницаемую камеру на длинном кабеле. Изображение выводилось на небольшой монитор.

Сначала был виден только лёд — слои разной прозрачности, пузырьки воздуха, вмёрзшие водоросли. Потом камера достигла восьми метров.

— Боже мой, — выдохнула Майя.

На экране появилось лицо. Человеческое лицо, искажённое льдом, но всё ещё узнаваемое. Глаза закрыты, кожа странного серовато-голубого оттенка. Волосы — тёмные, растрёпанные — образовывали ореол вокруг головы.

— Это... это человек, — прошептал Оскар.

Профессор Энгстрём молчал, медленно водя камерой вдоль тела. Оно было одето — видны были очертания куртки, джинсов. Современная одежда, не древние меха или домотканая материя.

— Вызывайте полицию, — наконец сказал профессор. — Это не археологическая находка. Это место преступления.

Карин достала спутниковый телефон и начала набирать номер. Остальные стояли вокруг отверстия во льду, не в силах отвести взгляд от монитора. Тело висело в толще льда, словно в стеклянном гробу, руки слегка разведены в стороны, голова запрокинута.

— Как он туда попал? — спросила Майя. — Лёд же не может замёрзнуть вокруг тела на такой глубине.

— Не может, — согласился профессор. — Есть только одно объяснение. Кто-то прорубил отверстие, опустил тело на глубину, а потом лёд затянулся сверху. Но это требует времени и... определённых знаний о ледовом режиме озера.

— Профессор, — Эмиль указал на экран. — Смотрите на его руку.

Карин направила камеру на правую руку тела. На безымянном пальце блеснуло кольцо. Простое серебряное кольцо.

— Полиция будет через три часа, — сообщила Карин, убирая телефон. — Велели никуда не уходить и ничего не трогать. И ещё... спросили, можем ли мы примерно определить, как долго тело находится во льду.

Профессор покачал головой.

— Без экспертизы невозможно сказать точно. Но судя по состоянию одежды и... сохранности, не очень долго. Месяц, может два. Не больше.

Северное сияние над ними вдруг вспыхнуло особенно ярко, окрасив снег в зелёные и фиолетовые тона. В этом призрачном свете маленькая группа людей на бескрайнем ледяном поле выглядела особенно одиноко. Где-то вдали завыл ветер, поднимая снежную позёмку.

— Надо поставить палатку-укрытие, — сказал профессор. — И развести примус. Ждать придётся долго.

Пока Оскар и Эмиль устанавливали палатку, Майя не могла отвести взгляд от монитора. Что-то в лице мертвеца казалось ей знакомым. Не конкретные черты — лёд слишком исказил их — а общее выражение. Спокойствие? Нет, скорее... разочарование. Как будто в последние мгновения жизни он понял что-то важное и печальное.

— Майя, помоги с растяжками! — крикнул Оскар.

Она неохотно отошла от отверстия. Ветер усиливался, температура падала. Термометр показывал минус сорок два. При такой температуре открытые участки кожи обмораживались за минуты.

В палатке-укрытии стало теплее. Примус шипел, растапливая снег для чая. Все молчали, переваривая случившееся. Археологическая экспедиция превратилась в ожидание у места преступления.

— В местных легендах озеро называют «хранителем тайн», — вдруг сказала Карин. — Саамы верили, что оно забирает души тех, кто нарушил табу, и хранит их подо льдом до конца времён.

— Суеверия, — буркнул Эмиль, но его голос звучал неуверенно.

— Может быть, — Карин пожала плечами. — Но озеро действительно хранит тайны. Помните историю про советский самолёт? Упал в сороковых годах, нашли только в девяностых. Или те оленеводы, что пропали в шестидесятых — их так и не нашли.

— Но это другое, — сказал профессор. — Это не несчастный случай. Кто-то специально спрятал тело. И выбрал для этого очень необычное место — середину озера, большую глубину. Обычные убийцы так не поступают.

— А как поступают обычные убийцы? — спросила Майя.

— Пытаются избавиться от тела быстро и просто. Закапывают, топят, сжигают. Но не опускают на точно рассчитанную глубину в лёд посреди огромного озера. Для этого нужны специальные знания, оборудование, время. И... определённый склад ума.

Снаружи донёсся вой — не ветра, что-то живое. Все напряглись.

— Волки? — прошептал Оскар.

— Скорее собаки, — успокоил профессор. — Ездовые. Кто-то едет.

Действительно, вскоре в свете прожектора показались собачьи упряжки — три нарты, по восемь хаски в каждой. Каюры — погонщики собак — были одеты в традиционные саамские гакти, расшитые яркими узорами. Упряжки остановились в десятке метров от палатки.

Один из каюров подошёл ближе. Это был пожилой мужчина с обветренным лицом цвета старой кожи. Глаза — узкие, привычные к яркому снегу и темноте — внимательно изучали археологов.

— Я Нильс-Анти, — представился он на ломаном шведском. — Старейшина здешних мест. Видел ваши огни, приехал узнать — всё ли в порядке.

Профессор вышел из палатки.

— Ульф Энгстрём, Стокгольмский университет. Мы... нашли кое-что. Полиция уже едет.

Нильс-Анти кивнул, словно это известие его не удивило.

— Озеро вернуло то, что взяло. Так бывает. Что нашли?

— Человека. Во льду.

Старик долго молчал, глядя на тёмную поверхность озера. Потом сказал:

— Месяц назад молодой человек пропал. Микаэль Нордстрём. Работал гидом, водил туристов. Хороший парень, уважал старые обычаи. Его искали, не нашли. Может, это он?

— Мы не знаем. Полиция установит личность.

— Микаэль часто приезжал сюда, — продолжал Нильс-Анти. — Интересовался историей нашего народа. Говорил, хочет написать книгу. Я предупреждал — некоторые истории лучше не тревожить. Но молодые не слушают стариков.

— Что за истории? — спросила Карин.

Саам посмотрел на неё долгим взглядом.

— Истории о том, почему некоторые места на озере считаются проклятыми. О том, что случается с теми, кто нарушает древние запреты. О духах, которые стерегут тайны подо льдом.

— Вы думаете, его убили из-за... историй? — удивился Оскар.

Нильс-Анти пожал плечами.

— Я думаю, что озеро забирает тех, кто слишком много знает. Иногда — само. Иногда — с помощью людей. Будьте осторожны, чужаки. Лёд помнит всё.

С этими словами он вернулся к своей упряжке. Собаки, отдохнувшие, вскочили, готовые бежать дальше. Три нарты исчезли в темноте так же внезапно, как появились. Только лай собак ещё долго доносился издалека, постепенно затихая.

— Жуткий тип, — сказал Эмиль.

— Просто другая культура, — возразил профессор. — Для них озеро — не просто водоём, а живое существо со своим характером и памятью.

Следующие два часа тянулись медленно. Майя периодически проверяла монитор — тело всё так же висело во льду. Казалось, оно слегка покачивается, но это была иллюзия, созданная движением воды подо льдом.

Наконец вдали показались огни. Сначала один снегоход, потом целая процессия. Полиция прибыла в полном составе: два констебля из Кируны, следователь из окружного управления, криминалисты, даже водолазы специального подразделения.

Старший констебль, крупный мужчина с усталым лицом, представился как Ларс Перссон.

— Где тело?

Профессор показал на отверстие во льду. Констебль посмотрел на монитор и тихо выругался.

— Вы его опознали? — спросила Карин.

— Возможно. Месяц назад пропал местный житель. Приметы... схожи. Но точно скажем после экспертизы. — Он повернулся к своим людям. — Андерс, вызывай ледорезку из Кируны. Бенгт, огороди периметр. И пусть кто-нибудь поставит прожекторы — работать придётся долго.

— Мы можем чем-то помочь? — спросил профессор.

— Да — уехать. Снимите показания, и вы свободны. Криминалист Сандберг всё запишет.

Следующий час ушёл на дачу показаний. Майя рассказала о находке, показала данные георадара, видеозапись с подводной камеры. Криминалист — молодая женщина с серьёзным лицом — записывала каждую деталь.

— Вы раньше бывали на озере Торнетреск? — спросила она.

— Нет, я впервые в Лапландии.

— А кто-то из вашей группы?

— Профессор Энгстрём проводит здесь раскопки уже лет десять. Карин — его ассистентка — тоже бывала. Мы с Оскаром и Эмилем — новички.

Криминалист кивнула и что-то записала.

— Последний вопрос. Вы не заметили ничего необычного? Следы, посторонние предметы, что угодно?

Майя задумалась.

— Только... когда мы ехали сюда, я видела странные отметины на льду. Как будто кто-то выложил узор из камней. Но профессор сказал, это рыбаки метят места для сетей.

— Где именно?

— Примерно в километре на юго-восток отсюда.

— Спасибо. Проверим. Вы можете ехать.

Сборы не заняли много времени. Пока грузили оборудование на снегоходы, Майя бросила последний взгляд на место находки. Полицейские установили мощные прожекторы, превратив участок льда в ярко освещённую сцену. Водолазы готовились к погружению. Вдали слышался рёв приближающейся ледорезки.

— Едем, — сказал профессор. — Нам здесь больше делать нечего.

Обратная дорога показалась длиннее. События дня — находка, мертвец во льду, визит саамского старейшины, приезд полиции — сливались в сюрреалистическую картину. Майя думала о человеке во льду. Кем он был? Почему оказался там? И главное — кто сделал это с ним?

В лагере их встретила тишина. Генератор гудел, печка в столовой ещё хранила тепло. Но уютная атмосфера экспедиции исчезла. Все понимали — их мирное академическое исследование закончилось. Завтра придётся сворачивать лагерь и возвращаться в Кируну.

— Я приготовлю ужин, — сказала Карин, но без обычного энтузиазма.

— Не думаю, что кто-то голоден, — ответил профессор. — Но чай не помешает. И... давайте останемся вместе сегодня. В столовой.

Никто не возражал. Притащили спальники, устроились вокруг печки. Эмиль достал гитару, но играть не стал — просто держал её в руках, перебирая струны.

— Как думаете, его действительно убили? — спросал Оскар.

— А какие ещё варианты? — откликнулся Эмиль. — Сам он на восемь метров под лёд не нырнул.

— Может, провалился в полынью, течение затянуло...

— На озере нет течения, достаточно сильного, чтобы затянуть тело на такую глубину, — сказал профессор. — И одежда... Она была целой. При падении под лёд люди борются, рвут одежду об острые края. Нет, тут определённо чья-то злая воля.

— Старик говорил про Микаэля Нордстрёма, — вспомнила Карин. — Я слышала о нём. Он действительно писал книгу о саамских легендах. Даже приезжал в университет, консультировался с кафедрой этнографии.

— И что его интересовало?

— Табуированные места. Знаете, у саамов есть сейды — священные камни, места силы. Но есть и другие места — проклятые, запретные. Туда нельзя ходить, нельзя охотиться, рыбачить. Микаэль составлял карту таких мест.

— Зачем?

— Для туристов, как ни странно. Он считал, что если отметить запретные зоны на туристических картах, это поможет избежать конфликтов с местным населением. Благая цель, но...

— Но местные могли воспринять это как вторжение, — закончил профессор. — Некоторые тайны не предназначены для чужаков.

За стенами палатки поднялся ветер. Снег барабанил по брезенту, печка гудела сильнее, борясь с проникающим холодом. Северное сияние — они видели его через прозрачное окно в крыше — плясало особенно яростно, словно небесная битва разворачивалась над их головами.

— А что если... — начала Майя и осеклась.

— Говори, — подбодрил профессор.

— Что если это не первый? Ну, труп во льду. Озеро огромное, лёд толстый. Сколько тел может скрываться там?

Молчание было ей ответом. Все думали об одном и том же — о тёмной глубине подо льдом, о тайнах, которые она может хранить.

— В полицейских архивах наверняка есть списки пропавших без вести, — наконец сказала Карин. — За последние... сколько? Десять лет? Двадцать? Интересно, многие ли из них пропали зимой, на озере.

— Не думаю, что стоит об этом размышлять, — профессор покачал головой. — Это дело полиции. Мы археологи, наша задача — изучать далёкое прошлое, а не расследовать современные преступления.

Но Майя видела — его самого эта мысль тревожила. Сколько раз он проводил раскопки на берегах Торнетреска? Сколько раз ходил по льду с георадаром, ища следы древних поселений? И что, если всё это время под ногами...

Она вздрогнула. Эмиль заметил это и накинул на её плечи одеяло.

— Не думай об этом. Завтра мы уедем в Кируну, а оттуда — домой в Стокгольм. Забудем эту историю как страшный сон.

Майя кивнула, но знала — забыть не получится. Лицо человека во льду, искажённое, но всё ещё человеческое, будет преследовать её. И вопрос — почему? — не даст покоя.

За окном выл ветер. Северное сияние медленно угасало, оставляя небо во власти звёзд и вечной полярной ночи. Где-то далеко, на месте находки, полицейские продолжали свою мрачную работу, вырезая из льда стеклянный гроб с телом неизвестного.

А озеро Торнетреск хранило свои тайны, как хранило веками. Терпеливо, молчаливо, подо льдом толщиной в человеческий рост.

Майя не могла уснуть. Остальные постепенно задремали в своих спальниках, убаюканные теплом печки и монотонным воем ветра. Только профессор Энгстрём тоже бодрствовал, сидя у окна и глядя в темноту.

— Не спится? — тихо спросил он.

— Не могу перестать думать о нём, — призналась Майя. — О человеке во льду. Представляю, как он туда попал. Это ведь не быстрая смерть, профессор. Кто-то должен был продумать всё заранее. Прорубить лёд, опустить тело, дождаться, пока прорубь затянется...

— Возможно, он был уже мёртв, когда его опускали, — мягко сказал профессор. — Не мучай себя додумыванием деталей.

— А если нет? Если он был ещё жив?

Профессор помолчал.

— Тогда убийца — настоящий монстр. Но давай надеяться на лучшее. Экспертиза покажет причину смерти.

— Вы ведь знали Микаэля Нордстрёма?

— Встречал пару раз. Энергичный молодой человек, искренне увлечённый саамской культурой. Редкость в наше время — обычно гиды просто зарабатывают на туристах, рассказывая им красивые сказки. А Микаэль действительно изучал, исследовал. Жаль, если это он.

— Старик говорил, что некоторые истории лучше не тревожить. Как думаете, что он имел в виду?

Профессор налил себе остывшего чая из термоса.

— У каждого народа есть тёмные страницы истории. То, о чём предпочитают молчать. Может быть, Микаэль наткнулся на что-то подобное. Старые преступления, семейные тайны, нарушенные клятвы. В замкнутых общинах такие секреты передаются из поколения в поколение.

— И кто-то решил, что секрет важнее человеческой жизни?

— К сожалению, история знает множество подобных примеров.

Снаружи что-то глухо ударило в стену палатки. Майя вздрогнула.

— Просто снежный ком с крыши, — успокоил профессор. — Но тебе действительно стоит поспать. Завтра долгий день.

Майя кивнула и забралась глубже в спальник. Но сон не шёл. Перед глазами стояло лицо мертвеца, а в ушах звучали слова саамского старейшины: "Лёд помнит всё".

Утро — если можно было назвать утром всё ту же темноту — принесло новости. По рации сообщили, что тело извлекли изо льда. Предварительная идентификация подтвердила — это действительно Микаэль Нордстрём. Полиция просила группу профессора Энгстрёма задержаться в Кируне на пару дней для дополнительных показаний.

— Что ж, — вздохнул профессор, — похоже, наша экспедиция окончательно сорвана. Собирайтесь, поедем в город.

Сборы лагеря заняли несколько часов. Палатки сворачивали при свете фонарей, оборудование грузили на сани. Озеро словно не хотело их отпускать — дважды ломались крепления на санях, один из снегоходов отказался заводиться.

Когда наконец тронулись в путь, Майя обернулась. Место их стоянки уже занесло снегом — через несколько часов не останется никаких следов. Только вдали, там, где нашли тело, всё ещё мерцали огни полицейского оцепления.

Дорога до Кируны заняла около двух часов. Город встретил их редкими огнями в окнах — большинство жителей ещё спали. Улицы были пустынны, только снегоуборочная техника медленно ползла вдоль тротуаров.

Гостиница "Полярная звезда" оказалась небольшим трёхэтажным зданием в центре города. На ресепшн их встретила сонная девушка, которая равнодушно выдала ключи от номеров. Майя поднялась в свою комнату и первым делом приняла горячий душ — роскошь после нескольких дней в палатке.

Когда она спустилась в столовую к завтраку, там уже сидели Карин и Оскар. По телевизору в углу показывали местные новости.

— ...тело молодого человека было обнаружено вчера вечером во льду озера Торнетреск. Полиция подтвердила, что погибший — 23-летний житель Кируны Микаэль Нордстрём, пропавший месяц назад. Обстоятельства смерти выясняются. По предварительным данным, есть основания подозревать насильственную смерть...

— Выключи, — попросила Карин.

Оскар нажал на пульт, и голос диктора смолк.

— Уже вся Кируна знает, — сказал он. — Горничная спрашивала, правда ли, что мы нашли тело. Говорит, Микаэля многие знали. Хороший парень был.

— Почему "был"? — спросила появившаяся в дверях Майя. — Разве полиция уже подтвердила, что он мёртв?

— А ты сомневаешься? После восьми метров подо льдом?

Майя села за стол и налила себе кофе.

— Просто... мне кажется, пока официального подтверждения нет, не стоит говорить о нём в прошедшем времени. Это как-то... окончательно.

— Майя права, — поддержал её вошедший профессор Энгстрём. — Давайте дождёмся официальной информации. И вообще, может, стоит поменять тему? Мы ведь приехали изучать археологию, а не...

Он не договорил. В столовую вошёл мужчина в полицейской форме — не местный констебль, а кто-то более высокого ранга. Следователь, решила Майя.

— Профессор Энгстрём? Я старший инспектор Ханссон из окружного управления. Мне нужно поговорить с вами и вашей группой.

— Мы уже дали показания вчера.

— Я знаю. Но появились новые обстоятельства. Не могли бы вы пройти со мной? Это не займёт много времени.

Профессор переглянулся со студентами.

— Хорошо. Мы все пойдём?

— Да, пожалуйста. И захватите данные с вашего георадара, если они у вас сохранились.

Полицейский участок находился в пяти минутах ходьбы. В конференц-зале их уже ждали: криминалист, которая опрашивала их вчера, ещё один следователь и мужчина в гражданской одежде.

— Спасибо, что пришли, — начал инспектор Ханссон. — Прежде всего, хочу сообщить — это действительно Микаэль Нордстрём. Опознание провела его мать. — Он помолчал. — Предварительная экспертиза показала, что смерть наступила от переохлаждения. Но есть также следы ударов — похоже, его оглушили перед тем, как... опустить в воду.

Карин ахнула. Майя почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Значит, он был жив. Жив, когда его опускали в ледяную воду.

— Зачем вы нам это рассказываете? — спросил профессор.

— Потому что нам нужна ваша помощь. Вы специалисты по георадару. Можете ли вы, изучив структуру льда, определить, когда именно была сделана прорубь?

Профессор задумался.

— Теоретически да. Лёд нарастает слоями, каждый снегопад, каждое изменение температуры оставляет след. Если у нас будут точные метеоданные за последние месяцы...

— У нас есть, — кивнул инспектор. — И ещё. Мисс Сундберг, вы вчера упоминали странные отметины на льду. Можете показать на карте, где именно?

Майя подошла к большой карте озера на стене и указала место.

— Вот здесь. Камни, выложенные кругом. Я подумала, это метки рыбаков.

Следователи переглянулись.

— Мы проверили это место, — сказал человек в гражданском. — Это не рыбацкие метки. Это саамский ритуальный круг. Очень старый способ отметить место, где произошло что-то важное. Или страшное.

— Вы хотите сказать... — начал Оскар.

— Мы пока ничего не хотим сказать. Просто собираем факты. Профессор, мы бы хотели, чтобы вы и ваша команда ещё раз съездили на озеро. С нашими специалистами. Изучили лёд в том месте, где нашли тело, и там, где круг из камней.

— Это просьба или требование?

— Просьба. Но мы были бы очень признательны за помощь. Микаэль был хорошим человеком. Его мать... она заслуживает знать правду о том, что случилось с её сыном.

Профессор кивнул.

— Конечно, мы поможем. Когда выезжаем?

— Через два часа, если вы готовы. И... будьте осторожны. Мы не знаем, почему убили Микаэля. Возможно, убийца всё ещё где-то рядом.

Выйдя из полицейского участка, группа молча шла по заснеженным улицам. Город медленно просыпался — открывались магазины, на улицах появлялись люди. Но атмосфера была напряжённой. Новость об убийстве уже распространилась, и жители Кируны с подозрением смотрели на чужаков.

— Не нравится мне всё это, — сказал Эмиль. — Может, нам стоит просто уехать? Это же не наше дело.

— Мы нашли тело, — возразила Карин. — Мы уже часть этого дела, нравится нам или нет.

— И потом, — добавил профессор, — если наши знания могут помочь найти убийцу, разве мы имеем право отказаться?

В гостинице их ждал сюрприз. У стойки регистрации стоял мужчина лет тридцати, в дорогой пуховой куртке и с рюкзаком профессионального путешественника.

— Вы профессор Энгстрём? — спросил он, увидев их. — Меня зовут Эрик Линдквист, я из Стокгольма. Следователь по особым делам. Меня направили сюда в связи с... — он запнулся, — в связи с находкой на озере.

Профессор удивлённо поднял брови.

— Быстро вы. Мы нашли тело только вчера.

— У этого дела высокий приоритет, — уклончиво ответил Эрик. — Я бы хотел поговорить с вами. Всеми вами. Если можно, прямо сейчас.

Они поднялись в номер профессора. Эрик Линдквист выглядел усталым, словно не спал всю ночь. Под глазами залегли тени, руки слегка дрожали, когда он доставал блокнот.

— Я изучил ваши показания, — начал он. — Но хотел бы услышать всё ещё раз. Особенно про момент обнаружения и про визит местного жителя... Нильс-Анти?

Майя рассказала всё, что помнила. Эрик слушал внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы. Когда она закончила, он долго молчал, глядя в окно на тёмные улицы Кируны.

— Вы раньше бывали здесь? — вдруг спросила Карин.

Эрик вздрогнул.

— Почему вы спрашиваете?

— Просто... вы смотрите на город так, словно знаете его. Но в то же время словно видите впервые.

Следователь криво усмехнулся.

— Проницательно. Да, я... жил здесь. Давно. В детстве. Но это не имеет отношения к делу.

— Вы знали Микаэля Нордстрёма? — спросил профессор.

— Нет. Я уехал из Кируны шестнадцать лет назад. Микаэлю тогда было семь лет. Мы не пересекались.

Но Майя заметила — при упоминании шестнадцати лет его лицо дёрнулось, словно от боли. Что случилось шестнадцать лет назад?

— Через час мы едем на озеро с местной полицией, — сообщил профессор. — Вы поедете с нами?

— Да. И... спасибо за сотрудничество. Я знаю, это тяжело — быть втянутыми в такую историю. Но ваша помощь действительно важна.

Когда Эрик ушёл, Оскар присвистнул.

— Странный тип. Вы видели его реакцию, когда Карин спросила про Кируну?

— У каждого своя история, — философски заметил профессор. — Не нам судить.

— Но согласитесь, странно, — настаивал Оскар. — Следователя, который когда-то жил здесь, присылают расследовать убийство. Это совпадение?

— Или кто-то специально его выбрал, — добавила Карин. — Кто-то, кто знает его историю.

Майя смотрела в окно на темнеющее небо. Где-то там, подо льдом озера Торнетреск, могли скрываться другие тайны. И что-то подсказывало ей — история Эрика Линдквиста связана с этими тайнами больше, чем он готов признать.

Северное сияние начало свой танец раньше обычного. Зелёные волны света струились по небу, отражаясь в окнах домов и заснеженных улицах. Красиво и тревожно одновременно. Как и всё в этом городе на краю мира, где полярная ночь скрывает больше, чем открывает.

За окном завыла сирена — полицейские машины выезжали из участка. Время возвращаться на озеро. Время искать ответы во льду, который, как сказал старый сааам, помнит всё.

Майя вздохнула и начала собираться. Что бы ни ждало их на озере, она чувствовала — это только начало. Начало истории, которая началась задолго до их приезда и закончится...

Она не знала, чем это закончится. Но почему-то была уверена — легко не будет никому.

Глава 2

Глава 2: Вызов из прошлого

Эрик Линдквист проснулся в четверть седьмого утра, как и каждый день последние восемь лет. Будильник не понадобился — внутренние часы работали безотказно, словно швейцарский механизм. Он лежал несколько минут в полутьме своей квартиры в Сёдермальме, слушая, как за окном просыпается Стокгольм: шум первых автобусов, скрип снега под ногами ранних прохожих, далёкий гудок парома.

Квартира была спартански простой — мебель из IKEA, никаких личных фотографий на стенах, минимум вещей. Эрик не любил накапливать воспоминания. Прошлое имело неприятную привычку возвращаться в самый неподходящий момент.

Душ, кофе, тосты с маслом — утренний ритуал, отточенный до автоматизма. В зеркале на него смотрел мужчина тридцати двух лет с усталыми серыми глазами и преждевременными морщинами в уголках. Работа следователем по особо тяжким преступлениям старила быстро, особенно если не умеешь оставлять дела в офисе.

На улице было минус пятнадцать — для января в Стокгольме вполне обычно. Эрик надел тёплое пальто и направился к метро. Дорога до полицейского управления на Кungsholmen занимала сорок минут — время, которое он использовал для просмотра утренних сводок на телефоне.

Очередное ограбление банка, семейная драма с летальным исходом, пропавший подросток — обычный день в большом городе. Ничего из ряда вон выходящего. Эрик предпочитал именно такие дела — сложные, но понятные. Люди убивали из-за денег, из-за ревности, из-за наркотиков. Мотивы были предсказуемы, методы расследования отработаны.

В управлении царила привычная утренняя суета. Коллеги приветствовали его кивками — Эрик слыл неразговорчивым, но профессиональным. Результаты у него были отличные: за три года работы в отделе особо тяжких преступлений он раскрыл больше дел, чем любой другой следователь. Начальство это ценило, хотя и побаивалось его одержимости работой.

— Линдквист! — окликнул его детектив Йенссон, проходя мимо. — Слышал новости? Вчера в Лапландии археологи нашли труп во льду. Говорят, убийство.

Эрик пожал плечами.

— Далеко от нас. Пусть местные разбираются.

— Да я так, к слову, — Йенссон исчез в своём кабинете.

Эрик устроился за рабочим столом и открыл папку с текущим делом. Убийство бизнесмена в его же офисе — классика жанра. Список подозреваемых включал обманутых партнёров, брошенную любовницу и сына-наркомана. Методично, шаг за шагом, он строил цепочку доказательств.

Работа поглощала его полностью. Эрик не замечал, как прошло утро, потом обед. Коллеги давно привыкли к его способности часами сидеть над документами, не поднимая головы. Некоторые считали это нездоровым, но результат говорил сам за себя.

В половине четвёртого в дверь постучали.

— Войдите.

Появился инспектор Андерссон, непосредственный начальник Эрика. Крупный мужчина с добродушным лицом, он руководил отделом уже двадцать лет и видел всякое. Но сейчас его лицо было необычно серьёзным.

— Эрик, нам нужно поговорить. В моём кабинете.

— Что-то случилось?

— Увидишь.

Кабинет Андерссона располагался на этаж выше. Широкие окна выходили на Riddarfjärden — зимой залив был скован льдом, и по нему бродили редкие рыбаки. Андерссон жестом предложил Эрику сесть, сам устроился за массивным дубовым столом.

— Помнишь дело, о котором утром говорил Йенссон? Труп во льду в Лапландии?

— Смутно. А что?

— Личность установлена. Микаэль Нордстрём, двадцать три года, житель Кируны. — Андерссон сделал паузу, внимательно изучая лицо Эрика. — Тебе это имя ничего не говорит?

Эрик покачал головой, но что-то внутри него напряглось. Кируна. Он не слышал названия этого города уже шестнадцать лет, не видел его на картах, не встречал в новостях. И вот теперь...

— Нет, не знаю такого.

— Местная полиция запросила помощь центрального аппарата. Дело сложное, с элементами ритуального убийства. Нужен опытный следователь.

— И?

— И я решил отправить тебя.

Эрик почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой узел.

— Нет.

— Что "нет"?

— Я не поеду в Кируну. Пошлите кого-то другого. Йенссона, Карлссона, кого угодно.

Андерссон откинулся в кресле.

— Эрик, это не просьба. Это распоряжение.

— Тогда я отказываюсь его выполнять.

— По какой причине?

Эрик встал и подошёл к окну. Внизу, на льду залива, одинокий рыбак сидел у проруби. Терпеливо ждал клёва, укутанный в тёплую одежду. Как много лет назад он сам сидел на льду озера Торнетреск...

— У меня личные причины не ехать в тот регион.

— Какие именно?

— Это не ваше дело.

Андерссон помолчал, потом открыл ящик стола и достал толстую папку.

— Эрик, мы коллеги уже три года. Я уважаю твою работу, твой профессионализм. Но я также делал запросы в твоё личное дело. — Он положил папку на стол. — Знаю, что ты родился в Кируне. Знаю, что уехал оттуда в шестнадцать лет после трагической смерти сестры. Знаю, что больше никогда там не был.

Эрик обернулся. Лицо его было каменным.

— Если знаете, то понимаете, почему я не могу туда ехать.

— Наоборот. Именно поэтому ты и нужен там. Ты знаешь местность, людей, особенности региона. У тебя есть мотивация раскрыть дело.

— У меня есть мотивация держаться от того места подальше.

— Эрик, — голос Андерссона стал жёстче, — ты отличный следователь. Один из лучших, кого я знал. Но у тебя есть одна проблема — ты слишком много думаешь о прошлом. Пора его отпустить.

— Легко говорить.

— Трудно делать, понимаю. Но иногда нужно встретиться лицом к лицу со своими демонами. Может быть, это как раз тот случай.

Эрик вернулся к креслу, но не сел.

— А если я просто скажу "нет"? Окончательно?

Андерссон вздохнул.

— Тогда мне придётся принять твою отставку.

— Что?

— Ты слышал. Это дело высокого приоритета. Звонили из министерства — там обеспокоены возможными связями с организованной преступностью. Или с экстремистскими группировками. Убийство было... необычным. Ритуальным. Нужен следователь, который не только раскроет преступление, но и поймёт его подоплёку.

— Пошлите специалиста по культурным преступлениям.

— Мы пошлём тебя. Или примем твою отставку. Третьего не дано.

Эрик опустился в кресло. За окном начинало темнеть — в январе в Швеции световой день короткий. Но не такой короткий, как в Лапландии, где сейчас царила полярная ночь.

— Почему именно я? Честно.

Андерссон собрал бумаги в папку.

— Потому что два месяца назад я получил звонок из Кируны. Старший констебль Перссон спрашивал, не работает ли у нас некий Эрик Линдквист, который когда-то жил в их городе. Я подтвердил. Он попросил уведомить его, если понадобится направить следователя в их регион.

— Зачем?

— Не знаю. Но теперь, когда такая необходимость возникла, Перссон настаивает именно на тебе. Говорит, есть старые дела, которые могут быть связаны с новым убийством.

Эрик почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.

— Какие старые дела?

— Не уточнил. Сказал, расскажет при встрече. — Андерссон встал. — Эрик, я понимаю, это тяжело. Но ты сильный человек. И хороший полицейский. Если там действительно есть что-то, связанное со смертью твоей сестры...

— Там нет ничего, связанного со смертью Анны, — резко перебил Эрик. — Это был несчастный случай. Она провалилась под лёд. Всё.

— Возможно. Но теперь у тебя есть шанс в этом убедиться. Окончательно.

Долгое молчание. За окном зажглись уличные фонари, превратив улицы в реку золотого света. Стокгольм готовился к вечеру — люди спешили домой, в кафе и рестораны, к своим семьям и друзьям. Нормальная жизнь нормального города.

— Когда ехать? — тихо спросил Эрик.

— Завтра утром. Самолёт до Лулео, потом автобус до Кируны. Или арендуешь машину — как удобнее.

— Сколько времени?

— Столько, сколько потребуется. Неделя, месяц, не важно. Главное — результат.

Эрик кивнул и встал.

— Мне нужно собираться.

— Эрик, — остановил его Андерссон. — Удачи. И... будь осторожен. Не только с делом. С самим собой тоже.

Выйдя из кабинета, Эрик почувствовал себя так, словно только что получил приговор. Коридор показался бесконечно длинным, лица коллег — размытыми. Он дошёл до своего рабочего места, машинально собрал документы по текущему делу и передал их Йенссону.

— Срочная командировка, — объяснил он на недоуменный взгляд коллеги.

— Куда?

— На север.

Домой он добирался как во сне. В метро, в автобусе, поднимаясь по лестнице своего дома — всё казалось нереальным. Только оказавшись в квартире, он по-настоящему осознал происходящее.

Кируна. Он возвращается в Кируну.

Эрик прошёл в спальню и достал из шкафа дорожную сумку. Начал механически складывать вещи: тёплую одежду, документы, рабочие блокноты. Руки двигались сами собой, а мысли были далеко.

Шестнадцать лет назад он поклялся никогда больше не видеть того города. Шестнадцать лет он держал слово. Построил новую жизнь, стал другим человеком. Эрик Линдквист из Стокгольма, следователь полиции, одинокий и сосредоточенный на работе. Не тот пятнадцатилетний мальчишка, который не уследил за младшей сестрой.

Анна. Ей было всего тринадцать, когда она утонула в озере Торнетреск. Провалилась под лёд в тот ноябрьский день, когда он должен был присматривать за ней. Родители уехали по делам, доверив ему заботу о сестре. "Ты уже взрослый, Эрик. Мы на тебя рассчитываем."

А он что сделал? Встретился с друзьями, забыв о обещании. Анна пошла на озеро одна. Когда спохватился, было уже поздно. Тело нашли только весной, когда лёд растаял.

Эрик сел на край кровати, сжав кулаки. Даже сейчас, через столько лет, вина жгла изнутри. Родители никогда прямо не обвиняли его, но их взгляды говорили всё. Особенно взгляд матери — такая боль, такое разочарование.

После похорон жить в Кируне стало невозможно. Каждый угол напоминал об Анне, каждое озеро — о той трагедии. В шестнадцать лет он уехал в Стокгольм, к дальним родственникам. Закончил школу, поступил в полицейскую академию, начал новую жизнь.

Но прошлое не отпускало. Особенно в такие моменты, когда нужно было возвращаться.

Телефон зазвонил, вырвав его из воспоминаний. Звонила мать.

— Эрик? Как дела?

— Нормально, мама. Работаю.

— Я видела новости. Говорят, в Кируне нашли убитого молодого человека. Ужас какой.

Эрик закрыл глаза. Она не знала о его командировке. Пока не знала.

— Да, слышал что-то такое.

— Бедная его семья. Никто не должен терять детей. Это неправильно, это против природы.

В её голосе слышалась старая боль. Анна была её любимицей, младшенькой, девочкой, которая должна была стать её поддержкой в старости.

— Мам, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что случилось?

— Меня отправляют в командировку. По работе. В Кируну.

Долгое молчание.

— Зачем?

— Расследовать то убийство. Начальство решило, что я подхожу лучше других.

— Эрик... ты же не хочешь туда ехать?

— Не хочу. Но выбора нет.

Снова молчание. Потом мать тихо сказала:

— Может быть, это к лучшему. Может быть, пора.

— Пора что?

— Пора простить себя. И... навестить могилу Анны.

Эрик сжал телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Я не готов.

— Никто никогда не готов встречаться со своим прошлым. Но иногда это необходимо. Анна бы хотела, чтобы ты пришёл.

— Откуда ты знаешь, чего бы хотела Анна?

— Потому что я её мать. И знаю — она никогда не винила тебя в том, что случилось. Она была умной девочкой, понимала, что несчастные случаи происходят.

— Если бы я лучше за ней смотрел...

— Если бы, если бы. Эрик, прошло шестнадцать лет. Хватит мучить себя.

После разговора с матерью Эрик долго сидел в темноте. За окном мерцали огни Стокгольма — большого, анонимного города, где можно спрятаться от прошлого. Завтра ему придётся покинуть это убежище и вернуться туда, где всё началось.

Он встал и подошёл к письменному столу. В нижнем ящике, под стопкой документов, лежала старая фотография. Эрик и Анна на берегу озера Торнетреск, прошлым летом перед трагедией. Оба смеются, счастливые, беззаботные. Анна держит в руках пойманную рыбу, гордая своим уловом.

"Смотри, Эрик! Я поймала щуку! Мам будет готовить на ужин!"

Он убрал фотографию обратно. Некоторые воспоминания слишком болезненны, чтобы носить их с собой.

Упаковав вещи, Эрик лёг, но сон не шёл. Мысли роились в голове, как потревоженные осы. Что он найдёт в Кируне? Изменился ли город? Узнают ли его старые знакомые? И главное — что за связь может быть между новым убийством и... нет, он не позволит себе думать об этом.

В четыре утра он наконец задремал. Снился ему лёд — бесконечное, белое покрывало, под которым темнела вода. И голос Анны, зовущий его из глубины:

"Эрик, помоги мне! Я не могу выбраться!"

Он просыпался, тянул руку, но хватал только пустоту.

Будильник зазвонил в половине седьмого. Эрик встал, принял душ, позавтракал. Обычный утренний ритуал, который должен был успокаивать, но сегодня лишь подчёркивал нереальность происходящего.

В аэропорт он добрался к девяти. Рейс до Лулео отправлялся в десять тридцать. У стойки регистрации Эрик получил посадочный талон и прошёл в зал ожидания.

Пассажиров было немного — кто поедет зимой в Лапландию добровольно? Туристы-экстремалы, командированные, местные жители, возвращающиеся домой. Эрик сидел в углу, пытаясь читать газету, но буквы расплывались перед глазами.

Объявили посадку. Эрик поднялся, взял сумку и направился к выходу на посадку. С каждым шагом прошлое становилось ближе, а будущее — туманнее.

В самолёте он сел у окна. Стокгольм медленно уплывал вниз — знакомые районы, мосты, острова архипелага. Через два часа он будет в Лулео, ещё через три — в Кируне. В городе, который он поклялся никогда больше не видеть.

Эрик закрыл глаза и попытался подготовиться к встрече с прошлым. Но как можно подготовиться к тому, от чего бежишь шестнадцать лет?

За иллюминатором проплывали заснеженные леса, озёра, небольшие городки. Швеция становилась всё белее, всё холоднее. Цивилизация отступала, уступая место дикой природе Севера.

Где-то там, среди этой белой пустыни, его ждала Кируна. И ответы на вопросы, которые он не был готов задавать.

В аэропорту Лулео Эрик арендовал джип — полноприводный Volvo XC90, единственный автомобиль, способный справиться с заснеженными дорогами Лапландии. Менеджер проката, молодая девушка с ярко-рыжими волосами, с любопытством изучала его документы.

— Едете в Кируну? Зимой? — удивилась она. — По работе?

— Да.

— Будьте осторожны. Метеослужба обещает сильный снегопад к вечеру. А дорога там... не самая простая.

Эрик кивнул, взял ключи и вышел на парковку. Джип оказался тёплым, с подогревом сидений и рулевого колеса — технологии, которые в Арктике были не роскошью, а необходимостью.

GPS показывал до Кируны сто семьдесят километров. По хорошей дороге — три часа. По заснеженной, в условиях полярной ночи, могло занять гораздо больше.

Первые полчаса дорога была относительно неплохой. Шоссе E10 регулярно чистили, встречный транспорт попадался каждые несколько минут. Эрик включил радио, но вместо музыки слышались только помехи и обрывки саамских песен. Выключил звук и ехал в тишине, нарушаемой только шумом двигателя и скрипом снега под колёсами.

Постепенно цивилизация редела. Придорожные домики становились всё реже, заправочные станции исчезали, уступая место бесконечному снежному покрывалу. Лес подступал к самой дороге — тёмные ели, согнувшиеся под тяжестью снега, стояли как молчаливые стражи.

Эрик не был здесь шестнадцать лет, но пейзаж узнавал каждой клеточкой. Детская память оказалась удивительно точной — вот этот поворот, вот та скала, похожая на медведя, вот озеро, где они с отцом рыбачили...

"Папа, а почему рыба не замерзает зимой?"

"Потому что подо льдом остаётся вода, Эрик. Лёд защищает их от холода."

"А если лёд очень толстый?"

"Тогда рыба спит до весны. Ждёт, когда лёд растает."

Анна тогда было лет восемь. Она сидела рядом, закутанная в огромный пуховик, и внимательно слушала. Всегда была любознательной, задавала миллион вопросов обо всём на свете.

"А я смогу поймать рыбу?"

"Конечно, малышка. Но нужно быть терпеливой. Рыба чувствует, если рыбак торопится."

Эрик невольно улыбнулся. Анна была самой нетерпеливой девочкой на свете. Не могла усидеть на месте и пяти минут, всегда куда-то бежала, что-то исследовала. "Живое серебро", называла её мать.

Дорога стала хуже. Снега выпало больше, чем успевали убрать дорожные службы. Эрик снизил скорость до сорока километров в час. Фары выхватывали из темноты метели белую стену — хлопья летели почти горизонтально, залепляя лобовое стекло.

"Эрик, пойдём на озеро! Там такие красивые ледяные цветы!"

"Анна, сейчас поздно. И холодно."

"Но завтра папа с мамой уезжают! А ты обещал показать мне то место, где ловится самая большая щука!"

Он тогда согласился. Как всегда не мог отказать младшей сестре. На следующий день, после отъезда родителей, они пошли на озеро. Анна была в восторге от ледяных узоров — кристаллы, которые мороз рисовал на поверхности, действительно напоминали экзотические цветы.

"Смотри, это роза! А это — хризантема! А это..!"

"Это просто лёд, глупышка."

"Не просто! Это волшебные цветы! Их можно дарить, только они не завянут!"

Эрик сжал руль крепче. Воспоминания нахлынули лавиной, каждое ярче предыдущего. Анна на коньках, Анна лепящая снеговика, Анна читающая ему вслух сказки про троллей и лесных духов...

"А что будет, если провалиться под лёд?"

"Нужно не паниковать. Позвать на помощь. И очень быстро выбираться."

"А если никого нет рядом?"

"Тогда... тогда нужно молиться."

Зачем он рассказал ей это? Зачем вообще брал на лёд? Родители предупреждали — озеро зимой опасно, есть участки, где лёд тонкий из-за подводных течений...

Снегопад усиливался. Видимость упала до нескольких метров. Эрик включил аварийку и снизил скорость ещё больше. По радиосвязи крякала сводка погоды — неразборчивый поток шведского и саамского языков.

"Эрик, мне страшно."

"Чего бояться? Я же рядом."

"А если лёд треснет?"

"Не треснет. Он толстый, почти метр."

"Обещаешь?"

"Обещаю."

Он обещал. И не сдержал обещание.

Тот день — 23 ноября, за неделю до её четырнадцатилетия — начался солнечно. Родители уехали в окружной центр по делам, должны были вернуться к вечеру. Эрик отвечал за Анну.

Утром всё шло по плану. Завтрак, уроки — Анна была на домашнем обучении из-за плохого здоровья. Потом она попросила пойти на озеро.

"Но недолго. И только к знакомым местам."

"Конечно! Я хочу собрать ледяных цветов для мамы!"

Они провели на озере час. Анна собирала кристаллы в старую консервную банку, болтала без умолку. Эрик следил за ней, но мысли были где-то далеко — вечером должен был встретиться с Нильсом и другими ребятами из класса.

Потом пришёл Оскар Экман — сын местного бизнесмена, одноклассник Эрика.

"Хей, Линдквист! Пошли с нами. У Нильса новая игра появилась, крутая."

"Не могу. Анну оставить нельзя."

"Да ладно, она же большая. Час посидит дома одна."

Анна услышала разговор.

"Эрик, иди. Я ещё немного поищу цветы и пойду домой. Честно!"

"Анна..."

"Ну пожалуйста! Мне хочется побыть одной. Как взрослой!"

И он ушёл. Оставил тринадцатилетнюю девочку на озере одну. В ноябре. Когда световой день длился всего несколько часов.

Вернулся через три часа. Дома Анны не было. Он обыскал весь дом, двор, потом побежал на озеро. Нашёл её банку с ледяными цветами на берегу. И полынью в сотне метров от берега — чёрную дыру во льду, уже затягивающуюся молодым льдом.

Эрик закричал. Звал на помощь. Пытался пробить лёд палкой, голыми руками. Когда приехали спасательная служба и полиция, было уже поздно. Тело найти не удалось — течение унесло его под лёд.

"Где ты был, когда это случилось?" — спросил следователь.

"У друга."

"Почему оставил сестру одну?"

"Она попросила..."

"Ты знал, что озеро опасно?"

"Знал."

"И всё равно оставил её там?"

"Я думал... Я не думал, что..."

Больше он не мог говорить. Просто плакал, а взрослые переглядывались и качали головами.

Внезапно что-то ударило в правый бок машины. Эрик вынырнул из воспоминаний и понял, что автомобиль занесло. Он крутанул руль влево, но было поздно — джип съехал с дороги и уткнулся носом в сугроб.

Двигатель заглох. В наступившей тишине слышался только вой ветра.

Эрик попробовал завести машину — стартер крутил, но безрезультатно. Выбрался наружу и осмотрел ситуацию. Передние колёса увязли в снегу по самые диски. Без посторонней помощи не выбраться.

Он достал телефон — связи не было. Слишком далеко от вышек сотовой связи. Термометр на приборной панели показывал минус тридцать семь. При такой температуре и в метель долго на улице не продержишься.

В джипе было тепло — печка работала от аккумулятора. Но аккумулятор не вечный. Нужно было искать помощь.

Эрик надел самую тёплую одежду, которая была с собой, взял фонарик и аптечку и отправился по дороге назад. По GPS, в паре километров должна была быть деревня.

Идти по колено в снегу, против ветра, было тяжело. Фонарик выхватывал из темноты клочки дороги, но метель мешала ориентироваться. Несколько раз Эрик сбивался с пути и выбирался обратно на асфальт по следам своих ног.

Деревню он увидел не сразу — огни домов терялись в снежной завесе. Десяток построек, прижавшихся друг к другу перед лицом арктической ночи. Эрик подошёл к первому дому и постучал.

Дверь открыл мужчина лет пятидесяти, коренастый, с обветренным лицом. Увидев незнакомца, нахмурился.

— Что нужно?

— Добрый вечер. Моя машина съехала с дороги в двух километрах отсюда. Не могли бы вы помочь вытащить её?

Мужчина смерил его долгим взглядом.

— Откуда ты?

— Из Стокгольма. Еду в Кируну по работе.

— Имя?

— Эрик Линдквист.

Лицо мужчины изменилось. Удивление сменилось чем-то холодным, неприятным.

— Линдквист? Ты сын Гуннара Линдквиста?

— Да.

— Тот самый Эрик?

— Не понимаю...

Мужчина шагнул назад и начал закрывать дверь.

— Понимаешь. Возвращайся, откуда пришёл.

— Подождите! Мне нужна помощь! На улице минус сорок!

— Не моя проблема.

Дверь захлопнулась. Эрик стоял на крыльце, не понимая, что произошло. Постучал ещё раз — никто не ответил.

Подошёл к следующему дому. Там дверь открыла пожилая женщина в тёплом халате.

— Извините, не могли бы вы...

— Эрик Линдквист, — перебила она, не дослушав. — Я тебя узнала. Ты вылитый отец в молодости.

— Вы меня знаете?

— Ещё бы. Вся Лапландия тебя знает. — Голос её стал жёстким. — Убирайся прочь, пока цел.

Третий дом, четвёртый — везде один и тот же приём. Люди узнавали его, называли по имени, но никто не соглашался помочь. Кто-то просто молчал и закрывал дверь, кто-то говорил неприятные вещи.

— Думал, навсегда свалил отсюда.

— А ну проваливай, пока жив.

— Нет тебе прощения за то, что сделал.

Эрик не понимал. Да, он виноват в смерти Анны. Но почему вся деревня встречает его как врага? Что он такого сделал, кроме детской безответственности?

У седьмого дома дверь открыл знакомый человек. Эрик узнал его не сразу — Нильс Юханссон, его школьный приятель, постарел, отрастил бороду, но глаза остались те же.

— Нильс? Это я, Эрик.

Нильс смотрел на него странно — то ли с удивлением, то ли со страхом.

— Эрик? Ты... настоящий?

— Конечно, настоящий. Слушай, мне нужна помощь. Машина застряла, а люди здесь... они меня не узнают или что?

— Узнают, — тихо сказал Нильс. — Слишком хорошо узнают.

— Не понимаю.

Нильс оглянулся, потом жестом пригласил Эрика войти.

— Заходи. Но недолго. И тихо.

В доме было тепло и уютно. Горела дровяная печь, на столе стояли остатки ужина. Нильс указал на стул у печки.

— Сиди. Я чай заварю.

— Нильс, что происходит? Почему все меня так встречают?

Друг детства повернулся к нему. В его глазах читалась боль.

— Ты правда не знаешь?

— Что не знаю?

— О том, что говорят люди. О том, во что они верят.

— Говори же!

Нильс сел напротив, обхватил кружку руками.

— Эрик, здесь считают, что ты убил Анну.

— Что?!

— Не нарочно. Но... по халатности. Оставил её одну на опасном озере. И теперь ты вернулся... в тот самый момент, когда нашли тело в том же озере.

Эрик почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Люди думают, что между этими событиями есть связь, — продолжал Нильс. — Что ты... принёс смерть с собой. Что где ты появляешься, там умирают дети.

— Это безумие!

— Возможно. Но люди помнят. И боятся.

— Нильс, ты же знаешь меня! Я не убийца!

Друг детства долго смотрел на него. Потом тихо сказал:

— Я знал тебя шестнадцать лет назад. Но человек может измениться. И потом... — он запнулся, — иногда мне кажется, что вижу Анну. Во сне. Она зовёт меня и говорит... говорит, что ей больно. Что она не может успокоиться.

— У меня есть трактор, — сказал Нильс, резко меняя тему. — Вытащу твою машину. Но с одним условием.

— Каким?

— Уезжай отсюда. Сегодня же. Не доезжай до Кируны. Поворачивай и убирайся на юг.

— Не могу. Я по работе.

— Тогда будь осторожен. Очень осторожен. В Кируне тебя помнят ещё лучше, чем здесь. И не все готовы ограничиться только словами.

Они ехали к застрявшей машине молча. Трактор с трудом пробивался через снег, фары освещали белую пустоту. Эрик сидел в кабине рядом с Нильсом и думал о словах друга.

Неужели всё так серьёзно? Неужели его до сих пор винят в трагедии шестнадцатилетней давности?

Машину вытащили быстро — трактор был мощный, а снег, несмотря на глубину, рыхлый. Эрик проверил двигатель — завёлся с пол-оборота.

— Спасибо, — сказал он Нильсу.

— Не благодари. И помни, что я сказал.

— Нильс... что случилось с тобой? Ты говоришь странно.

Друг детства посмотрел на него долгим взглядом.

— Много что случилось. Война в голове, доктора говорят. Иногда я не помню, что делал вчера. Иногда помню то, чего не было. — Он помолчал. — Но Анну помню всегда. Она была хорошей девочкой.

— Да. Была.

— Найди того, кто убил Микаэля, Эрик. Но будь осторожен. Озеро больше не отдаёт мёртвых просто так.

Проводив Нильса, Эрик ещё долго сидел в машине. Снегопад стихал, видимость улучшилась. До Кируны оставалось меньше часа пути.

Он мог развернуться. Вернуться в Стокгольм, сказать начальству, что заболел. Найти другую работу, если понадобится. Забыть об этом деле и о прошлом.

Но что-то не давало ему повернуть назад. Может быть, профессиональный долг. А может быть, нужда наконец узнать правду о том, что случилось с Анной.

Эрик завёл двигатель и поехал дальше на север. Навстречу городу, который его не ждал. Навстречу прошлому, которое он так долго пытался забыть.

Последние километры до Кируны тянулись бесконечно. Дорога стала лучше — здесь чистили регулярнее, попадались указатели и редкие огни придорожных кафе. Но с каждым поворотом, с каждым знакомым ориентиром тревога в груди Эрика нарастала.

Вот железнодорожный переезд, где они с Анной считали вагоны грузовых составов. Вот поворот к старому карьеру, где летом собирали чернику. Вот холм, с которого открывался вид на весь город...

Эрик остановил машину и вышел.

Кируна лежала внизу, в долине между заснеженными холмами. Город изменился — появились новые районы, современные здания из стекла и бетона. Но центр остался прежним: деревянные дома с красными крышами, старая церковь с остроконечным шпилем, ратуша в стиле северного модерна.

Огни в окнах мерцали тепло и уютно, но Эрику они казались холодными, чужими. Этот город когда-то был его домом. Теперь же он выглядел как красивая декорация, за которой скрываются неприятные тайны.

Он сел обратно в машину и медленно спустился с холма. Улицы были почти пустынны — в полярную ночь люди предпочитали сидеть дома. Только изредка попадались прохожие в тёплых куртках, спешащие по своим делам.

GPS вёл его к центру города, к единственной гостинице — "Полярная звезда". Эрик помнил это здание, только раньше это была обычная гостиница для приезжих инженеров и геологов. Теперь фасад украшала яркая неоновая вывеска, а в окнах первого этажа светилась реклама ресторана.

Он припарковался и несколько минут сидел, собираясь с духом. Через дорогу стояло здание, которое он узнал сразу — старая школа, где он учился до шестнадцати лет. Три этажа красного кирпича, большие окна, крыльцо с колоннами. Сейчас там, вероятно, был какой-то офис.

А ещё дальше, за школой, начиналась дорога к озеру...

Эрик резко выбросил эти мысли из головы и вошёл в гостиницу.

Ресепшн встретил его тёплым светом и запахом кофе. За стойкой стояла девушка лет двадцати пяти, листала журнал. Увидев посетителя, она подняла голову и улыбнулась.

— Добро пожаловать в "Полярную звезду"! Вам нужен номер?

— Да. На несколько дней. Меня зовут Эрик Линдквист.

Улыбка на лице девушки медленно исчезла. Она уставилась на него, словно увидела привидение.

— Линдквист? Эрик Линдквист?

— Да. Что-то не так?

Девушка молчала, изучая его лицо. Потом тихо спросила:

— Вы... тот самый?

— Я не понимаю, о чём вы.

— Брат Анны Линдквист. Той девочки, которая...

— Да, — резко перебил Эрик. — Я её брат. Можно номер?

Девушка потрясла головой, словно приходя в себя, и начала набивать что-то на клавиатуре.

— Конечно. У нас свободен номер на втором этаже. Вы... по делам?

— По работе.

— Ах, вы про то убийство. — Она протянула ему ключ-карту. — Ужасная история. Микаэль был хорошим парнем.

— Вы его знали?

— Все его знали. Кируна — маленький город. Микаэль работал гидом, водил туристов к саамским святыням. Очень интересно рассказывал.

— А что говорят о его смерти?

Девушка оглянулась, убедилась, что они одни, и наклонилась ближе.

— Говорят разное. Кто-то думает, что это саамы. Микаэль, мол, нарушил какие-то табу, полез в запретные места. А кто-то... — она запнулась.

— Что?

— Кто-то говорит, что это проклятие. Что озеро мстит за старые обиды.

— Какие обиды?

— Ну... — девушка покраснела. — После того, что случилось с вашей сестрой, некоторые старики говорили, что озеро разгневалось. Что оно будет забирать людей, пока... пока не получит справедливость.

Эрик почувствовал, как что-то холодное сползает по спине.

— Что за справедливость?

— Я не знаю. Это просто суеверия. — Девушка поспешно отвернулась. — Ваш номер 204. Лифт в конце коридора.

Номер оказался небольшим, но чистым и тёплым. Эрик бросил сумку на кровать и подошёл к окну. Отсюда был виден центр города — та самая площадь, где когда-то проходили зимние ярмарки, где он с Анной катались на коньках.

Телефон зазвонил. Андерссон.

— Эрик? Как дела? Добрался?

— Да. Только что приехал в гостиницу.

— Как настроение?

— Нормально. — Ложь, но начальник не должен был знать о его внутреннем состоянии.

— Завтра утром связывайся с местной полицией. Старший констебль Перссон тебя ждёт. И Эрик...

— Да?

— Будь объективен. Знаю, что это личное для тебя, но работа есть работа.

— Понимаю.

После разговора Эрик лёг на кровать, не раздеваясь. Усталость навалилась разом — долгая дорога, стресс, воспоминания. Но сон не шёл. В голове крутились обрывки разговоров, лица людей, которые смотрели на него с неприязнью или страхом.

За окном завыл ветер. Снег барабанил по стеклу, северное сияние расцвечивало небо зелёными полосами. Где-то там, в этой тьме и холоде, было озеро Торнетреск. Озеро, которое "помнит всё", как сказал старый сааам.

Эрик встал и подошёл к мини-бару. Достал маленькую бутылочку виски и выпил залпом. Алкоголь обжёг горло, но не принёс облегчения.

Он думал о словах девушки на ресепшн. "Озеро мстит за старые обиды". Что за чушь! Озеро — это просто вода и лёд. Оно не может мстить или прощать. Но почему тогда его так тревожат эти слова?

В половине первого ночи он всё-таки заснул. Снилось ему озеро — бесконечное, чёрное подо льдом. И голос Анны, доносящийся из глубины:

"Эрик... я жду тебя... так долго жду..."

Он проснулся в холодном поту. За окном была всё та же тьма — полярная ночь не делала различий между днём и ночью. Часы показывали семь утра.

Эрик принял душ, оделся и спустился в ресторан позавтракать. Там уже сидели несколько человек — постояльцы гостиницы и местные жители. Разговоры смолкли, когда он появился. Все украдкой на него поглядывали.

За столиком у окна сидела пожилая женщина с седыми волосами. Она смотрела на Эрика открыто, без попыток скрыть интерес. Когда их взгляды встретились, она встала и подошла к его столику.

— Эрик Линдквист?

— Да.

— Астрид Берглунд. Я была подругой твоей матери.

Эрик вспомнил — тётя Астрид, как они её называли. Она часто приходила к ним в гости, пила чай с матерью, обсуждала городские новости.

— Тётя Астрид... Давно не виделись.

— Шестнадцать лет. — Её голос был холодным. — Я владею этой гостиницей. Не знала, что ты остановишься именно здесь.

— Если это неудобно...

— Поздно что-то менять. — Она села напротив, не дожидаясь приглашения. — Зачем приехал?

— По работе. Расследую убийство Микаэля Нордстрёма.

— Понятно. А я думала, может, наконец решил навестить могилу сестры.

Удар был точным и болезненным. Эрик сжал кулаки под столом.

— Это... личное.

— Всё в твоей жизни личное, Эрик. Ты же так и не научился брать ответственность за других.

— Что вы хотите сказать?

Астрид наклонилась ближе. В её глазах читался гнев, накопившийся за годы.

— Хочу сказать, что твоя мать плакала каждый день после твоего отъезда. Хочу сказать, что она умерла три года назад, так и не дождавшись твоего возвращения. Хочу сказать, что ты трус, который сбежал от ответственности.

— Моя мать умерла? — Эрик побледнел. — Когда? Почему мне не сообщили?

— Она запретила. Сказала — если Эрик не хочет быть частью семьи, то и знать о семейных делах не должен.

Эрик опустил голову. Ещё одна потеря, ещё одна вина.

— Где... где её похоронили?

— Рядом с Анной. На старом кладбище. — Астрид встала. — Если хоть капля совести у тебя осталась, сходи к ним. Попроси прощения.

Она ушла, оставив Эрик одного с кофе, который вдруг стал горьким на вкус.

Он сидел, уставившись в чашку, и понимал — возвращение домой оказалось ещё болезненнее, чем он представлял. Каждая встреча, каждый разговор открывали старые раны, добавляли новую боль.

Но назад дороги не было. Он должен был раскрыть дело Микаэля Нордстрёма. И может быть — хотя эта мысль пугала его — узнать правду о том, что действительно случилось с Анной шестнадцать лет назад.

За окном началось что-то похожее на рассвет — не восход солнца, которого в полярную ночь не бывает, а едва заметное просветление неба. Время идти в полицейский участок. Время начинать расследование.

Эрик допил кофе, оставил деньги на столе и вышел на улицу. Холод ударил в лицо, но он почти не почувствовал его. Все мысли были заняты предстоящей встречей с констеблем Перссоном.

Мужчиной, который специально запрашивал именно его для расследования. Мужчиной, который обещал рассказать о связи между старыми и новыми делами.

Эрик шёл по знакомым с детства улицам и готовился узнать то, что, возможно, лучше было бы не знать никогда.

Глава 3

Глава 3: Враждебное возвращение

Полицейский участок Кируны располагался в двухэтажном здании из красного кирпича — том самом, которое Эрик помнил с детства. Тогда это казалось ему величественным сооружением, символом закона и порядка. Теперь же старое здание выглядело обшарпанным и уставшим, словно и оно несло на себе груз нераскрытых дел и невысказанных подозрений.

Эрик остановился перед входом, собираясь с мыслями. За стеклянными дверями виднелись знакомые очертания — та же стойка регистрации, те же выцветшие плакаты на стенах. Только теперь он входил сюда не как ребёнок, потерявший сестру, а как следователь по особо тяжким преступлениям.

Дежурный сержант — молодой парень с усталыми глазами — поднял голову от бумаг.

— Чем могу помочь?

— Эрик Линдквист, следователь из Стокгольма. Я назначен на дело Микаэля Нордстрёма.

Сержант заметно напрягся при упоминании имени.

— Ah, вы тот самый... Констебль Перссон вас ждёт. Второй этаж, кабинет номер три.

Эрик поднялся по скрипучей деревянной лестнице. Коридор второго этажа был узким и тёмным, освещённым только тусклыми лампочками. На дверях висели таблички с именами — большинство незнакомые, но некоторые он помнил. Все эти люди работали здесь ещё шестнадцать лет назад, когда он приходил давать показания о пропаже Анны.

Дверь кабинета номер три была приоткрыта. Эрик постучал и вошёл.

Ларс Перссон оказался крупным мужчиной лет пятидесяти пяти, с седеющими волосами и лицом, которое видело слишком много человеческого горя. Он сидел за массивным дубовым столом, заваленным папками и документами. При виде Эрика медленно поднялся.

— Линдквист. Наконец-то.

— Констебль Перссон. — Эрик протянул руку для рукопожатия.

Перссон пожал её, но его хватка была холодной, формальной.

— Садись. — Он указал на стул напротив. — Хочешь кофе?

— Не откажусь.

Перссон налил два стакана из термоса и придвинул один к Эрику. Кофе был крепким и горьким — такой, каким его пьют люди, которым приходится работать в ночные смены.

— Ну что ж, — начал констебль, откидываясь в кресле. — Спустя шестнадцать лет мы снова встречаемся. Правда, при других обстоятельствах.

— Я помню вас. Вы вели дело о пропаже Анны.

— Вёл. И знаешь что? До сих пор считаю его незакрытым.

Эрик нахмурился.

— Как это? Моя сестра утонула. Несчастный случай. Дело было закрыто после того, как нашли... нашли её тело весной.

— Официально — да. — Перссон открыл одну из папок на столе. — Но у меня всегда оставались вопросы. Слишком много странностей.

— Каких странностей?

Перссон достал из папки несколько пожелтевших фотографий и разложил их на столе.

— Помнишь это место?

Эрик посмотрел на фотографии. Берег озера Торнетреск, засыпанный снегом. Тёмная полынья во льду. Банка из-под консервов, валяющаяся рядом.

— Это там, где... где она провалилась.

— Именно. А теперь посмотри внимательно на лёд вокруг полыньи.

Эрик наклонился ближе. На чёрно-белой фотографии было трудно разглядеть детали, но он заметил что-то странное — следы на снегу вели не к полынье, а от неё.

— Что это значит?

— А то и значит, что кто-то ходил по этому месту уже после того, как образовалась полынья. Более того — — Перссон указал на другую фотографию, — видишь эти отметины на льду? Они не естественного происхождения.

— Вы хотите сказать, что полынью прорубили специально?

— Я ничего не хочу сказать. Я просто констатирую факты. — Перссон убрал фотографии. — Но меня всегда беспокоило, почему тринадцатилетняя девочка пошла именно в то место. Оно было далеко от берега, лёд там всегда был ненадёжным из-за подводного течения.

Эрик почувствовал, как внутри всё сжимается.

— Анна была любопытной. Могла просто захотеть посмотреть на ледяные образования...

— Могла. А могла и встретить кого-то, кто позвал её туда.

— Вы подозреваете убийство?

— Я подозревал. Но доказательств не хватало. К тому же, — Перссон посмотрел на Эрика тяжёлым взглядом, — все считали дело ясным. Брат недоглядел, сестра утонула. Трагедия, но не преступление.

Эрик отставил недопитый кофе. Руки у него дрожали.

— Почему вы мне это рассказываете? И почему именно сейчас?

— Потому что вчера мы нашли тело Микаэля Нордстрёма во льду того же озера. И знаешь, что меня поразило больше всего?

— Что?

Перссон открыл другую папку — новую, с печатью "Совершенно секретно".

— Место, где мы нашли Микаэля, находится всего в двухстах метрах от того места, где исчезла твоя сестра. И способ убийства... очень похож на то, что могло случиться с Анной.

— То есть?

— Человека оглушили, а потом опустили в воду через прорубь. Живого. Чтобы смерть наступила от переохлаждения.

Эрик встал и подошёл к окну. На улице падал снег, редкие прохожие торопились по своим делам. Обычный зимний день в маленьком городке. Но под этой видимой нормальностью скрывалось что-то тёмное.

— Вы думаете, один убийца?

— Думаю, что в нашем тихом городке есть кто-то, кто использует озеро как место захоронения уже много лет. И думаю, что Микаэль мог узнать что-то об этом.

— Какие у вас основания так считать?

Перссон достал из ящика стола ноутбук и открыл его.

— Микаэль последние полгода очень интересовался старыми делами. Запрашивал архивы, изучал полицейские отчёты. Особенно его интересовали случаи пропажи людей в районе озера Торнетреск.

— Зачем?

— Говорил, что пишет книгу о местных легендах. Но я думаю, причина была глубже. — Перссон повернул ноутбук к Эрику. — Посмотри на это.

На экране была карта озера с нанесёнными на неё точками разных цветов.

— Красные точки — места, где находили тела утопленников за последние двадцать лет. Жёлтые — места пропажи людей, тела которых так и не нашли. Зелёные — места, которые Микаэль отметил как "подозрительные".

Эрик изучил карту. Большинство точек концентрировались в восточной части озера — именно там, где когда-то исчезла Анна.

— Много совпадений, — согласился он.

— Слишком много. И ещё одна деталь — почти все пропавшие были молодыми. От тринадцати до двадцати пяти лет.

— Сколько всего случаев?

— За двадцать лет? Двенадцать пропавших, шестеро найденных утопленников. В городе с населением двадцать тысяч человек это статистически невероятно.

Эрик сел обратно. Цифры действительно казались подозрительными, но он был опытным следователем и знал, как легко увидеть закономерности там, где их нет.

— Констебль, я понимаю ваши подозрения. Но корреляция не означает причинную связь. Может быть, просто озеро действительно опасное. Подводные течения, тонкий лёд...

— Возможно. — Перссон закрыл ноутбук. — Но тогда объясни мне вот что: почему Микаэль за неделю до смерти приходил ко мне и говорил, что знает, кто убил Анну Линдквист?

Эрик почувствовал, как мир вокруг него качнулся.

— Что?

— Он утверждал, что нашёл доказательства. Говорил о каких-то документах, свидетельских показаниях. Просил возобновить дело твоей сестры.

— И что вы ответили?

— Что мне нужны конкретные доказательства, а не догадки. Микаэль обещал принести их через несколько дней. — Перссон помолчал. — Больше я его не видел. До вчерашнего дня.

Эрик встал и прошёлся по кабинету. Мысли путались, факты не складывались в единую картину.

— Допустим, вы правы. Допустим, есть серийный убийца, который действует уже много лет. Зачем ему именно озеро? Зачем такой сложный способ убийства?

— Не знаю. Может быть, у него особые отношения с этим местом. Может быть, он местный житель, который знает особенности ледового режима. А может быть... — Перссон запнулся.

— Что?

— Может быть, у него личные счёты с озером. Или с людьми, которых он там убивает.

— Это уже психологический профиль. У вас есть подозреваемые?

— Есть несколько человек, которые могли бы подойти. Но это скорее интуиция, чем доказательства.

Перссон открыл ещё одну папку и достал несколько фотографий.

— Ларс Экман, сорок восемь лет. Местный бизнесмен, владелец турфирмы. Хорошо знает озеро, часто бывает там с туристами. Его отец был одним из свидетелей по делу твоей сестры.

Эрик взял фотографию. Мужчина средних лет с умными глазами и располагающей улыбкой. Ничего подозрительного.

— Что он видел?

— Говорил, что в день исчезновения Анны видел на озере незнакомую машину. Тёмную, с затонированными стёклами. Но номер не запомнил.

— Следующий?

— Нильс Юханссон, тридцать четыре года. Работает сторожем на заброшенном руднике. У него... проблемы с психикой. Диссоциативное расстройство личности.

Эрик вспомнил встречу с Нильсом прошлой ночью. Странные реплики, неадекватные реакции...

— Я с ним встречался. Он помог мне вытащить машину из снега.

— Знаю. В Кируне все друг друга знают. — Перссон посмотрел на Эрика внимательно. — Он что-нибудь странное говорил?

— Упоминал, что видит Анну во снах. Что она зовёт его и говорит о боли.

— Типично для его состояния. Но есть одна деталь — все его альтернативные личности помнят день исчезновения твоей сестры по-разному. Основная личность говорит, что был дома. Личность "Профессор" утверждает, что видел Анну на озере около четырёх часов дня. А личность "Охотник" помнит какую-то драку или ссору.

— С кем?

— Не может вспомнить. Или не хочет.

Эрик изучил фотографию Нильса — того самого человека, который накануне спас его из снежного плена. Неужели этот испуганный, болезненный мужчина может быть убийцей?

— Есть ещё кто-то?

— Есть. — Перссон достал последнюю фотографию. — Анта Нильс-Анти, шестьдесят три года. Саамский шаман, хранитель традиций. Очень влиятельная фигура в местной общине.

— Того старика, который приезжал к археологам?

— Того самого. Он категорически против любых исследований на озере. Считает его священным местом, где нельзя тревожить духов. Микаэль несколько раз конфликтовал с ним из-за туристических маршрутов.

— Мотив?

— Защита священных мест от осквернения. В саамской традиции за нарушение табу полагается смерть.

Эрик отложил фотографии.

— Констебль, у меня есть вопрос, и я хочу честный ответ.

— Слушаю.

— Почему вы специально запросили именно меня для этого расследования? Ведь очевидно, что моя связь с одной из предполагаемых жертв может помешать объективности.

Перссон долго молчал, крутя в руках карандаш.

— Потому что все остальные следователи приезжают сюда как туристы. Они не знают местных особенностей, не понимают отношений между людьми. А ты... ты часть этой истории. И возможно, единственный, кто может её разгадать.

— Или единственный, кто не сможет остаться объективным.

— Возможно. Но у нас нет других вариантов. Дело Микаэля — это шанс наконец-то узнать правду о том, что происходит на озере все эти годы.

Эрик встал.

— Мне нужно осмотреть место преступления. И поговорить с родственниками Микаэля.

— Его мать живёт в старом районе, дом номер двенадцать по улице Мальмберга. Но будь осторожен — она винит во всём туристов и приезжих. Может не захотеть разговаривать.

— Понял. А место, где нашли тело?

— Озеро сейчас оцеплено. Криминалисты ещё работают. Но завтра можем съездить вместе.

— Хорошо. И ещё — мне нужны все материалы по делу Анны. Полностью.

Перссон кивнул.

— Я их подготовлю. Но Линдквист... будь готов к тому, что правда может оказаться болезненнее, чем ты думаешь.

— Я готов.

Но был ли он действительно готов? Выходя из полицейского участка, Эрик чувствовал, как почва уходит из-под ног. Всё, во что он верил последние шестнадцать лет — что смерть Анны была несчастным случаем, что он просто не уследил за сестрой, — оказалось под вопросом.

А если Анну действительно убили? Если она стала жертвой серийного убийцы, который до сих пор на свободе? Тогда его вина становилась ещё больше — он не просто не уберёг сестру, он не смог найти её убийцу.

На улице усилился снегопад. Хлопья были крупными, мокрыми, быстро покрывали следы на тротуарах. Эрик шёл медленно, размышляя о словах Перссона.

Двенадцать пропавших за двадцать лет. Шестеро найденных утопленников. Слишком много для маленького города. Но достаточно ли этого, чтобы говорить о серийном убийце?

Он был опытным следователем и знал: человеческий мозг склонен находить закономерности даже там, где их нет. Может быть, Перссон просто слишком долго работал над нераскрытыми делами и начал видеть связи, которых не существует.

А может быть, наоборот — Эрик не хотел верить в то, что его сестра была убита, потому что это сделало бы его вину ещё более невыносимой.

Дом номер двенадцать по улице Мальмберга оказался небольшим деревянным строением с красной крышей. Эрик постоял у калитки, собираясь с духом. Как говорить с матерью убитого? Что спрашивать? Как не причинить ещё большую боль?

Он постучал в дверь. Открыла женщина лет пятидесяти пяти, с усталым лицом и покрасневшими от слёз глазами.

— Что вам нужно?

— Меня зовут Эрик Линдквист. Я следователь, расследую дело вашего сына.

Лицо женщины изменилось — удивление сменилось гневом.

— Линдквист? Вы брат той девочки, которая утонула?

— Да.

— И вы смеете приходить сюда? К матери, потерявшей сына?

— Я хочу найти убийцу Микаэля.

— Убийцу? — Женщина горько рассмеялась. — Убийца — это озеро. Проклятое озеро, которое забирает наших детей. А вы... вы часть этого проклятия.

— Что вы имеете в виду?

— То, что где появляется ваша семья, там умирают дети. Сначала ваша сестра, теперь мой Микаэль. Убирайтесь прочь!

Дверь захлопнулась. Эрик остался стоять на крыльце, чувствуя себя полным неудачником. Первый день расследования, а он уже настроил против себя мать жертвы.

Но кое-что он всё же понял. Люди здесь действительно верят в какое-то проклятие, связанное с озером. И его возвращение воспринимают как дурной знак.

Эрик медленно пошёл обратно в центр города. Нужно было обдумать полученную информацию, составить план расследования. И решить для себя главный вопрос: готов ли он узнать правду о смерти Анны, какой бы болезненной она ни оказалась?

За спиной он чувствовал взгляды из окон домов. Кируна наблюдала за ним — настороженно, враждебно. Город, который когда-то был его домом, теперь встречал его как нежеланного гостя.

Но Эрик не собирался сдаваться. Он найдёт убийцу Микаэля Нордстрёма. И возможно — если Перссон прав — узнает наконец, что случилось с Анной шестнадцать лет назад.

Телефон зазвонил, когда Эрик дошёл до центральной площади. Номер незнакомый, местный.

— Линдквист слушает.

— Эрик Линдквист? Меня зовут Астра Нюман, я судмедэксперт. Констебль Перссон сказал, что вы ведёте дело Нордстрёма.

— Да, верно.

— Мне нужно с вами поговорить. Вскрытие закончено, есть важная информация. Сможете подъехать в морг?

— Конечно. Где он находится?

— При больнице, отдельный вход с торца здания. Спросите доктора Нюман.

Эрик взял такси — после вчерашних приключений с машиной ему не хотелось снова рисковать. Водитель, пожилой сааам с обветренным лицом, всю дорогу молчал, только изредка поглядывал в зеркало заднего вида.

Больница Кируны была новым зданием — четырёхэтажный корпус из стекла и бетона, построенный на месте старой деревянной больницы, которую Эрик помнил с детства. Морг действительно находился в отдельном крыле, с собственным входом и вывеской.

Астра Нюман оказалась молодой женщиной лет тридцати, с короткими тёмными волосами и внимательными карими глазами. Она была одета в белый халат, на руках — латексные перчатки. При виде Эрика улыбнулась — первая искренняя улыбка, которую он видел в Кируне.

— Следователь Линдквист? Астра Нюман. — Она сняла перчатку и протянула руку.

— Просто Эрик. Рад познакомиться.

— Проходите. Я только что закончила с отчётом.

Морг был современным и хорошо оборудованным — несколько секционных столов, вытяжки, компьютеры для ведения протоколов. Ничего общего с тем мрачным подвалом, который обычно показывают в фильмах.

— Кофе? — предложила Астра, указывая на кофеварку в углу.

— Не откажусь.

Она налила два стакана и села за стол, жестом предлагая Эрику устроиться напротив.

— Начну с главного, — сказала она, открывая папку с документами. — Микаэль Нордстрём утонул не в озере Торнетреск.

Эрик поставил стакан, чуть не пролив кофе.

— Как это?

— Анализ воды в лёгких показал совершенно другой химический состав. В воде озера высокое содержание железа — наследие старых рудников. А вода, в которой утонул Микаэль, была практически дистиллированной. Минералов почти нет.

— То есть его убили в другом месте, а потом перенесли на озеро?

— Именно. Более того — судя по температуре и состоянию тканей, он пробыл во льду не месяц, как считалось, а максимум неделю.

Эрик достал блокнот и начал записывать.

— Значит, Микаэль исчез месяц назад, но убили его гораздо позже?

— Похоже на то. Есть признаки того, что его содержали где-то в заключении. Ссадины на запястьях и лодыжках — от верёвок или наручников. Следы ударов разной давности. Кто-то его пытал.

— Пытал? Зачем?

— Хотел что-то узнать, видимо. — Астра перевернула страницу. — Но самое интересное — причина смерти. Официально он утонул, но есть ещё один фактор.

— Какой?

— Переохлаждение наступило слишком быстро для воды комнатной температуры. Анализ показал следы специального химического вещества — хлорида кальция. Его добавляют в воду, чтобы понизить температуру замерзания.

— То есть воду искусственно охладили?

— До минус десяти, примерно. Смерть наступила в течение нескольких минут. Очень болезненная смерть.

Эрик записал ещё несколько заметок. Картина становилась всё более мрачной.

— Есть ещё что-то?

— Да. Под ногтями нашли частички дерева. Старого, обработанного креозотом. Такое дерево использовали для строительства железнодорожных шпал и опор ЛЭП лет сорок назад.

— Это может помочь определить место, где его держали?

— Возможно. В Кируне много заброшенных строений той эпохи. Старые склады, сараи, подсобки.

Эрик закрыл блокнот и посмотрел на Астру.

— Отличная работа. Эти данные кардинально меняют картину дела.

— Спасибо. — Она улыбнулась. — Знаете, приятно работать с профессионалом. Местная полиция... ну, они стараются, но им не хватает опыта в таких сложных делах.

— Вы давно работаете в Кируне?

— Полтора года. Приехала из Гётеборга после окончания ординатуры. Думала, что пара лет в провинции будет хорошим опытом. Не ожидала, что столкнусь с серийными убийствами.

— Вы тоже считаете, что это серийный убийца?

Астра задумалась.

— Знаете, я вскрывала три тела за последний год. Все — молодые люди, все якобы утонули в озере. Но если применить те же анализы, что и к Микаэлю... — она не договорила.

— Вы их не делали?

— Не было оснований. Смерть от утопления, всё вроде бы ясно. Но теперь я думаю, стоило бы эксгумировать тела и провести повторное исследование.

— Это возможно?

— Технически да. Но нужно разрешение суда, согласие родственников... Бюрократии много.

Эрик кивнул. Он знал, как сложно бывает получить разрешение на эксгумацию.

— А что с телом Анны Линдквист? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал профессионально.

— Вашей сестры? — Астра посмотрела на него с сочувствием. — Я читала старые отчёты. Вскрытие тогда было поверхностным, на современном уровне не проводилось. Если хотите знать точную причину смерти...

— Хочу.

— Тогда понадобится эксгумация. Но это будет тяжело для вас лично.

— Я справлюсь.

Они помолчали. Астра изучала его лицо, словно пытаясь понять, действительно ли он готов к такому испытанию.

— Эрик, можно личный вопрос?

— Конечно.

— Как вы здесь? Я имею в виду... отношение местных. Заметила, что люди на вас странно реагируют.

Эрик усмехнулся.

— Меня здесь считают чем-то вроде проклятия. Брат утонувшей девочки, который вернулся, и тут же происходит новое убийство.

— Суеверия.

— Да, но в маленьком городе суеверия имеют большую силу.

— Понимаю. У меня похожая ситуация, только в меньшем масштабе.

— То есть?

— Я приезжая, молодая, незамужняя. Работаю с мёртвыми. Для местных это сочетание выглядит подозрительно. Особенно для старшего поколения.

— Тяжело?

— Поначалу было. Сейчас привыкла. Хотя друзей здесь у меня немного.

Эрик посмотрел на неё внимательнее. Астра казалась умной, профессиональной, приятной в общении. И она была единственным человеком в Кируне, который отнёсся к нему нормально.

— Может быть, поужинаем вместе? — предложил он импульсивно. — Обсудим дело в неформальной обстановке.

— С удовольствием. Знаю хорошее кафе, где готовят отличную оленину. Только не в центре — там слишком много любопытных глаз.

— Договорились. Во сколько?

— В семь? Кафе называется "Северный олень", на улице Индустригатан. Небольшое место, но уютное.

Эрик записал адрес и встал.

— Спасибо за информацию. Это очень важно для дела.

— Не за что. И Эрик... будьте осторожны. Если здесь действительно орудует серийный убийца, то ваше появление может его обеспокоить.

— Это хорошо. Обеспокоенные преступники делают ошибки.

— Или становятся более агрессивными.

Выйдя из морга, Эрик почувствовал, что впервые за время пребывания в Кируне у него появился союзник. Астра была профессионалом, она не смотрела на него как на носителя проклятия или виновника трагедий. Просто коллега, с которой можно работать.

Информация, которую она предоставила, переворачивала всё дело с ног на голову. Микаэля убили не на озере, а где-то ещё. Пытали, держали в заключении, потом утопили в искусственно охлаждённой воде и только потом переместили тело на озеро.

Зачем? Почему именно озеро Торнетреск? И если это действительно работа серийного убийцы, то сколько ещё жертв скрывается подо льдом?

Эрик вернулся в гостиницу и поднялся в номер. Разложил на столе все материалы, которые собрал за день: фотографии с места находки, карту с отмеченными точками, список подозреваемых. Добавил новую информацию от Астры.

Картина вырисовывалась тревожная. Кто-то в Кируне уже много лет убивает молодых людей, используя озеро как место захоронения. Убийца знает местность, имеет доступ к изолированным помещениям, обладает определёнными познаниями в химии.

Но главное — у него есть особые отношения с озером Торнетреск. Не просто удобное место для избавления от тел, а нечто более личное. Может быть, связанное с какой-то старой травмой или навязчивой идеей.

Эрик посмотрел на часы — половина седьмого. Пора собираться на ужин с Астрой. Впервые за много лет ему хотелось поговорить с кем-то не только о работе, но и о жизни.

Кафе "Северный олень" находилось в промышленной части города, в небольшом деревянном домике между автомастерской и магазином стройматериалов. Внутри было тепло и уютно — деревянные столы, камин, на стенах развешаны рога оленей и старые фотографии города.

Астра уже сидела за столиком у окна, изучая меню. Она переоделась в джинсы и свитер, волосы распустила. Выглядела моложе и привлекательнее, чем в рабочем халате.

— Не опоздал? — спросил Эрик, подходя к столику.

— Как раз вовремя. Заказывайте оленину — здесь её готовят лучше всего в городе.

Они заказали ужин и бутылку красного вина. Первые полчаса говорили о деле — обсуждали новые данные, строили версии. Но постепенно разговор перешёл на личные темы.

— Почему судебная медицина? — спросил Эрик.

— Странный вопрос для ужина, — засмеялась Астра. — Но отвечу. Мне нравится восстанавливать истину. Мёртвые не лгут, не скрывают фактов. Они честно рассказывают свою последнюю историю.

— А почему Кируна?

— Хотела попробовать что-то новое. В больших городах всё слишком быстро, слишком обезличенно. Здесь каждый случай — это история конкретного человека, которого знали соседи.

— И как впечатления?

— Двойственные. С одной стороны, профессионально интересно. С другой — тяжело быть чужой в закрытом сообществе.

— Понимаю. У меня похожие ощущения, только в квадрате.

Астра изучала его лицо.

— Вы очень изменились с тех пор, как уехали отсюда?

— Кардинально. Тогда я был просто подростком, который не справился с ответственностью. Теперь... теперь я человек, который посвятил жизнь тому, чтобы искать справедливость для других.

— Компенсация вины?

— Может быть. Но это работает. За восемь лет следователем я помог многим семьям узнать правду о том, что случилось с их близкими.

— А собственную правду найти не пытались?

— До вчерашнего дня думал, что знаю её. Анна утонула по моей неосторожности. Всё просто и ясно.

— А теперь?

— Теперь не знаю ничего. И это пугает больше, чем определённость, даже болезненная.

Астра протянула руку и коротко коснулась его пальцев.

— Правда не всегда облегчает боль. Иногда делает её острее.

— Знаю. Но неопределённость хуже.

Они доели ужин и заказали кофе. В кафе было тепло и спокойно, за окнами падал снег. На несколько часов Эрик почувствовал себя обычным человеком, который ужинает с приятной женщиной, а не следователем, расследующим убийство собственной сестры.

— Астра, можно ещё один личный вопрос?

— Конечно.

— Вы не планируете уезжать из Кируны?

— Планирую. Через год контракт заканчивается, думаю вернуться на юг. А что?

— Просто... приятно знать, что здесь есть человек, с которым можно нормально поговорить.

— Взаимно. — Она улыбнулась. — Знаете, у меня есть предложение.

— Какое?

— Я помогу вам с расследованием. Неофициально. У меня есть доступ к медицинским архивам, связи в больнице. Могу узнать то, что не скажут следователю.

— Это может быть опасно.

— Всё может быть опасно. Но я хочу помочь. И потом — если здесь действительно орудует серийный убийца, то чем быстрее его поймают, тем безопаснее будет для всех.

Эрик кивнул.

— Договорились. Но будьте осторожны. И если почувствуете опасность — сразу отступайте.

— Обещаю.

Они расплатились и вышли на улицу. Снегопад усилился, видимость была плохая. Эрик проводил Астру до её машины.

— Спасибо за вечер, — сказал он. — Давно не проводил время так спокойно.

— Мне тоже было приятно. Увидимся завтра?

— Обязательно.

Астра уехала, а Эрик медленно пошёл пешком до гостиницы. Впервые за время пребывания в Кируне он чувствовал что-то похожее на оптимизм. У него появился союзник, новые данные кардинально изменили ход расследования.

Но главное — он начал понимать, что правда о смерти Анны может быть совсем не той, какой он её представлял все эти годы. И возможно, его вина не так велика, как он думал.

Или наоборот — ещё больше, если он действительно не смог защитить сестру от убийцы.

Завтра он узнает больше. Завтра поедет на место преступления и начнёт искать то здание, где пытали и убивали Микаэля. А пока нужно было выспаться и подготовиться к самому сложному дню с момента возвращения в Кируну.

Озеро было чёрным, как смола. Лёд под ногами потрескивал, но Эрик шёл вперёд, не обращая внимания на опасность. Где-то впереди звучал голос Анны.

"Эрик! Помоги мне!"

Он бежал, скользя по неровной поверхности. Снег слепил глаза, ветер рвал одежду. Анна была совсем близко, он почти видел её силуэт в метели.

"Держись, Анна! Я иду!"

Но чем быстрее он бежал, тем дальше становился её голос. А лёд под ногами становился всё тоньше, покрывался паутиной трещин.

"Эрик, где ты был? Почему ты меня оставил?"

В голосе сестры звучала не мольба о помощи, а обвинение. Эрик остановился, понимая, что опоздал. Опять опоздал.

Перед ним зияла чёрная полынья. В воде что-то белело — лицо, обращённое к небу. Глаза Анны были открыты, но не видели ничего.

"Я искал тебя," прошептал он. "Я так долго искал..."

"Нашёл," сказала мёртвая Анна, и её губы не шевелились. "Теперь найди того, кто сделал это со мной."

Эрик попытался дотянуться до неё, но лёд под его ногами рухнул. Ледяная вода сомкнулась над головой, и он тонул, тонул, тонул...

Эрик проснулся с криком, который застрял в горле. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно по всей гостинице. Простыни промокли от пота, несмотря на прохладу в номере.

Часы показывали половину третьего ночи. За окном была всё та же непроглядная тьма полярной ночи. Эрик сел на край кровати, обхватив голову руками. Сон был таким реальным, что он до сих пор чувствовал запах озёрной воды и слышал голос Анны.

"Найди того, кто сделал это со мной."

Заснуть больше не получалось. Эрик встал, надел спортивные штаны и футболку и вышел из номера. В коридоре горело тусклое дежурное освещение, было тихо и пустынно. Лифт работал с характерным скрипом — та же кабина, что и шестнадцать лет назад.

В холле первого этажа тоже было тихо. За стойкой ресепшн никого не было — в маленьких гостиницах ночные дежурные — роскошь. Эрик прошёл к зоне отдыха, где стояли мягкие кресла и журнальные столики. Здесь можно было посидеть, не мешая никому.

Он устроился в кресле у окна и стал смотреть на пустынную улицу. Редкие фонари освещали падающий снег, превращая его в космическую пыль. Город спал, укрывшись от арктической ночи и от собственных тайн.

— Не спится?

Эрик обернулся. К нему приближалась Астрид Берглунд в домашнем халате и тапочках. В руках у неё была чашка чая.

— Извините, если разбудил.

— Я не спала. — Астрид села в соседнее кресло. — В моём возрасте сон становится капризным. А у тебя кошмары?

— Можно и так сказать.

— Об Анне?

Эрик кивнул. Астрид помолчала, отхлёбывая чай.

— Она часто снится мне тоже, — сказала она наконец. — Особенно зимой, когда озеро замерзает.

— Что она вам говорит?

— Ничего. Просто стоит и смотрит. Но взгляд... — Астрид поёжилась. — Взгляд полон вопросов, на которые я не знаю ответов.

— Каких вопросов?

— Почему так случилось. Почему никто не защитил её. Почему никто не искал правду.

Эрик посмотрел на хозяйку гостиницы внимательнее. В тусклом свете холла она выглядела старше и усталее, чем днём.

— Астрид, можно вопрос? Вы действительно считаете меня виновным в смерти Анны?

Она долго молчала, крутя чашку в руках.

— Знаешь, Эрик, вина — сложная штука. Есть вина юридическая, есть моральная, а есть та, которую человек несёт в своём сердце.

— То есть?

— Юридически ты не виновен. Ты был подростком, она была твоей младшей сестрой, но не дочерью. Морально... ты оставил её одну, но по её просьбе. А вот вина в сердце — это то, что мучает тебя все эти годы.

— И что вы об этом думаете?

Астрид поставила чашку на столик.

— Думаю, что ты наказал себя больше, чем мог бы наказать любой суд. Шестнадцать лет самобичевания — это слишком много даже за реальную вину.

— Но вы же говорили утром...

— Утром я была зла. Зла на то, что ты бросил мать. Зла на то, что сбежал вместо того, чтобы помочь семье справиться с горем. — Астрид посмотрела ему в глаза. — Но сейчас вижу, что ты и сам достаточно пострадал.

— Расскажите мне об Анне, — попросил Эрик. — О том времени, какой она была. Я помню только отдельные моменты, а остальное... размыто.

Астрид улыбнулась — впервые с момента их встречи улыбка была тёплой.

— Она была... светлячком. Да, именно так. Маленьким светлячком, который зажигался, когда рядом были люди, которых она любила. Особенно когда рядом был ты.

— Я?

— Эрик, ты же не помнишь? Анна боготворила тебя. Для неё ты был не просто старшим братом, а настоящим героем. Она рассказывала всем подружкам, какой у неё замечательный брат.

— Но я же... я не уделял ей достаточно внимания. Мне было шестнадцать, у меня были свои дела, друзья...

— Конечно. Ты был нормальным подростком. Но для неё даже те крохи внимания, которые ты ей уделял, были драгоценными.

Астрид встала и подошла к окну.

— Помню, как она прибежала ко мне в слезах, когда ты стал встречаться с той девочкой... как её звали? Лена?

— Лина Экман.

— Точно, Лина. Анна плакала, что теперь у тебя есть подружка, и ты совсем забудешь о младшей сестре. Я тогда объяснила ей, что братская любовь не исчезает, когда появляется романтическая.

— А что она ответила?

— Сказала: "Тётя Астрид, я не хочу, чтобы Эрик уезжал, как старшие ребята после школы. Я хочу, чтобы мы всегда были вместе." — Астрид вернулась к креслу. — Она мечтала, что когда вырастет, будет работать там же, где ты. Не знала ещё где, но обязательно вместе с тобой.

Эрик почувствовал, как к горлу подступает ком.

— Она никогда мне этого не говорила.

— Детям трудно выражать такие сложные чувства. Но она очень тебя любила. И знаешь что? — Астрид наклонилась вперёд. — В тот последний день, когда ты ушёл к друзьям, она не обиделась. Пришла ко мне и сказала: "Эрик учится быть взрослым. Ему нужно общаться с ровесниками."

— Откуда она это знала?

— Анна была мудрой не по годам. Может быть, болезнь научила её понимать жизнь глубже, чем обычных детей.

— Какая болезнь? — удивился Эрик. — Анна не болела.

Астрид посмотрела на него странно.

— Эрик, у Анны было слабое сердце. Врождённый порок. Разве ты не знал?

— Нет. Родители никогда не говорили.

— Они берегли тебя. Не хотели, чтобы ты волновался. Анна принимала лекарства, регулярно ездила к кардиологу в Лулео. Врачи говорили, что операция неизбежна, но хотели подождать, пока она подрастёт.

Эрик ошеломлённо молчал. Получается, Анна была больна, а он даже не знал об этом?

— Поэтому она и была на домашнем обучении, — продолжала Астрид. — Физические нагрузки ей были противопоказаны. В том числе длительное нахождение на морозе.

— Значит, в тот день она не должна была вообще выходить на улицу?

— Не должна была. Но она была ребёнком, а дети не всегда слушаются запретов. Особенно когда хотят собрать подарок для мамы.

— Подарок?

— Те ледяные кристаллы. Она планировала сделать из них композицию ко дню рождения матери. Рассказывала мне за неделю до... до трагедии.

Эрик закрыл глаза. Значит, Анна пошла на озеро не просто из любопытства. У неё была цель, мотив. И больное сердце делало её особенно уязвимой к холоду.

— Астрид, а вы помните тот день? Что-нибудь необычное?

— Помню хорошо. Это был солнечный день, довольно тёплый для ноября. Анна зашла ко мне около двух часов, взяла термос с горячим чаем. Сказала, что идёт за "цветами для мамы".

— Во сколько это было?

— Около половины третьего. Я предложила пойти с ней, но она отказалась. Сказала, что это секрет, и она хочет сделать всё сама.

— И больше вы её не видели?

— Нет. А в шесть вечера ты прибежал, весь перепуганный, спрашивал, не знаю ли я, где Анна.

Эрик попытался восстановить хронологию того дня. Анна пошла на озеро около половины третьего. Он вернулся домой в шесть и обнаружил её отсутствие. Значит, что-то случилось в промежутке между тремя и шестью часами.

— Астрид, а кто ещё мог видеть Анну в тот день?

— Не знаю. Но помню, что вечером, когда её искали, Ларс Экман рассказывал, что видел на озере незнакомую машину. Говорил, что она показалась ему подозрительной.

— Какую машину?

— Тёмную, с затонированными стёклами. Стояла у восточного берега, как раз в том районе, где потом нашли... — Астрид не договорила.

— А сам Ларс что делал на озере?

— Он тогда работал в геологической службе. Регулярно объезжал окрестности, брал пробы грунта и воды. Для какого-то проекта.

Эрик записал эту информацию в блокнот. Ларс Экман снова появлялся в деле. Свидетель, который видел подозрительную машину. И отец Лины — девочки, с которой Эрик встречался в то время.

— Астрид, я помню, что тогда полиция опросила всех жителей района. Никто больше ничего не видел?

— Официально — нет. Но ты знаешь, как это бывает в маленьких городах. Люди видят, но не всегда говорят. Особенно если увиденное касается влиятельных семей.

— Вы имеете в виду кого-то конкретного?

Астрид долго молчала, словно взвешивая, стоит ли говорить.

— Знаешь, Эрик, есть вещи, которые люди предпочитают забывать. Особенно если эти вещи могут навредить их собственным детям.

— Не понимаю.

— В тот день на озере были не только Анна и владелец незнакомой машины. Там была компания местных подростков. Они катались на снегоходах, шумели, как обычно.

— Кто именно?

— Сын Экмана — Оскар, братья Нюман, ещё несколько ребят. Они часто собирались там зимой, родители смотрели на это сквозь пальцы.

— И что?

— А то, что когда полиция их опрашивала, все как один утверждали, что Анну не видели. Но соседка Юханссонов рассказывала мне, что слышала, как один из мальчиков плакал ночью после трагедии. Кричал что-то про "не хотели" и "случайно".

Эрик почувствовал, как мурашки бегут по спине.

— Вы думаете, они что-то скрывали?

— Думаю, что дети могли напугать Анну, заставить её бежать по тонкому льду. Случайно, конечно. Но родители решили, что лучше об этом молчать.

— Почему вы раньше никому об этом не рассказывали?

— Кому рассказывать? Полиции? Они закрыли дело как несчастный случай. Твоим родителям? Зачем причинять им ещё больше боли? — Астрид вздохнула. — И потом, это были всего лишь слухи. Доказательств не было.

— А теперь?

— Теперь ты здесь. И есть новое убийство. Может быть, пришло время разобраться с прошлым.

Эрик закрыл блокнот и посмотрел на часы. Было уже почти пять утра. За окном по-прежнему царила тьма, но в воздухе чувствовалось приближение того, что в полярную ночь считалось утром.

— Спасибо, Астрид. То, что вы рассказали, очень важно.

— Не за что. И Эрик... — она коснулась его руки, — если узнаешь правду об Анне, помни: она любила тебя больше всего на свете. Что бы ни случилось, она никогда не винила тебя.

— Откуда вы знаете?

— Потому что любовь не исчезает со смертью. И потому что я знала твою сестру лучше, чем кто-либо другой, кроме тебя.

Астрид встала и направилась к лестнице.

— Постарайся ещё немного поспать. Завтра будет трудный день.

Эрик остался один в пустом холле. За окном медленно светлело — не восход солнца, которого в полярную ночь не бывает, а едва заметное изменение оттенка тьмы с чёрного на тёмно-серый.

Он думал о словах Астрид. Анна была больна, но он не знал об этом. Она боготворила его, но он этого не понимал. В день её смерти на озере были другие подростки, но никто об этом не говорил.

Сколько ещё тайн скрывает эта история? И готов ли он узнать их все?

Эрик поднялся в номер и лёг на кровать, не раздеваясь. Сон больше не приходил, но он и не пытался заснуть. Просто лежал в темноте и готовился к новому дню расследования.

Дню, который, возможно, изменит всё, что он знал о смерти Анны.

Глава 4

Глава 4: Старый друг

Телефон зазвонил в половине девятого утра, вырвав Эрика из полудрёмы. На дисплее высветился незнакомый номер с местным кодом.

— Линдквист слушает.

— Эрик? Это Ларс Экман, мэр Кируны. Доброе утро.

Эрик сел на кровати, моментально сосредотачиваясь. Экман — один из подозреваемых по списку Перссона, и отец того самого Оскара, который мог быть на озере в день смерти Анны.

— Доброе утро, господин мэр.

— Давай без формальностей, мы же знакомы с детства. — Голос Экмана звучал дружелюбно, даже тепло. — Слышал, что ты приехал расследовать эту ужасную историю с Микаэлем.

— Да, именно так.

— Понимаю, что у тебя много работы, но не мог бы ты заглянуть ко мне сегодня вечером? Устраиваю небольшой приём в мэрии. Будут все ключевые люди города — бизнесмены, общественные деятели. Думаю, тебе будет полезно с ними познакомиться.

Эрик нахмурился. Зачем мэру устраивать приём в честь приезжего следователя?

— Не думаю, что это уместно. Я здесь по работе, а не с визитом вежливости.

— Эрик, поверь, в маленьком городе связи решают всё. Люди будут охотнее разговаривать с тобой, если увидят, что ты пользуешься доверием местных властей.

В словах была логика, хотя что-то в тоне Экмана настораживало.

— В котором часу?

— В семь вечера. Официальная часть короткая, потом неформальное общение. Думаю, найдётся немало людей, которые захотят поделиться воспоминаниями о Микаэле.

— Хорошо. Буду.

— Отлично! До встречи, Эрик. И... добро пожаловать домой.

После разговора Эрик долго сидел, уставившись в телефон. "Добро пожаловать домой." Странные слова от человека, который мог знать больше, чем говорил, о смерти его сестры.

Он принял душ, позавтракал в ресторане гостиницы и отправился в полицейский участок. Перссон уже был на месте, изучал какие-то документы за своим столом.

— Утро, Линдквист. Как спалось?

— Не очень. Можно забрать адрес квартиры Микаэля? Хочу её осмотреть.

— Конечно. — Перссон достал ключи из сейфа. — Улица Грувгатан, дом 15, квартира 3. Мы уже всё обыскали, но может, свежий взгляд что-то заметит.

— А родственники?

— Мать живёт отдельно, ты вчера с ней пытался говорить. Отца нет, других близких тоже. Квартира пока не опечатана, так что можешь спокойно осматривать.

Эрик взял ключи и направился к выходу.

— Линдквист, — окликнул его Перссон. — Будь осторожен. После вчерашнего в городе ходят разговоры.

— Какие разговоры?

— Что ты начал ворошить старые дела. Некоторым это может не понравиться.

Дом на улице Грувгатан оказался типичной шведской постройкой семидесятых — трёхэтажное кирпичное здание с небольшими балконами. Квартира Микаэля находилась на втором этаже. Эрик поднялся по узкой лестнице и открыл дверь ключом.

Внутри царил полумрак. Эрик нащупал выключатель и осмотрелся. Небольшая двухкомнатная квартира была обставлена просто, но со вкусом. На стенах висели фотографии природы Лапландии, на полках стояли книги по истории и этнографии.

Криминалисты поработали аккуратно — всё было на своих местах, только тонкий слой дактилоскопического порошка на некоторых поверхностях выдавал их присутствие.

Эрик начал методичный осмотр. В спальне — обычные вещи молодого человека. В гостиной — рабочий стол с компьютером, стопки книг и журналов. Кухня — минимум посуды, признаки того, что хозяин часто ел вне дома.

Но больше всего его заинтересовал кабинет. Здесь Микаэль явно проводил много времени, работая над своими исследованиями. На стенах висели карты региона с пометками, схемы древних саамских поселений, фотографии археологических находок.

На рабочем столе лежала толстая папка с надписью "Проект книги". Эрик открыл её и начал изучать содержимое.

Микаэль действительно писал книгу о саамских традициях, но это была не обычная туристическая брошюра. Молодой человек серьёзно изучал табуированные аспекты культуры — древние ритуалы, запретные места, систему наказаний за нарушение традиций.

Особенно подробно он изучал концепцию "духов воды" — мифических существ, которые, согласно саамским верованиям, охраняли озёра и реки. В папке была целая глава, посвящённая озеру Торнетреск и связанным с ним легендам.

"Озеро Торнетреск считается одним из самых священных мест в регионе," читал Эрик рукописные заметки Микаэля. "Согласно старейшинам, здесь обитает могущественный дух воды по имени Чахкесоljo, который требует жертвоприношений. Тех, кто нарушает табу, дух забирает под лёд навсегда."

На полях были пометки красными чернилами: "Проверить!" "Спросить у Анты!" "Связь с современными исчезновениями?"

Эрик перевернул страницу и замер. На ней была фотокопия старой газетной статьи: "Тринадцатилетняя девочка утонула в озере Торнетреск." Фотография Анны, совсем ещё детская, смотрела на него со страницы шестнадцатилетней давности.

Под статьёй Микаэль написал: "Анна Линдквист — не первая и не последняя? Изучить все случаи с 1950 года. Найти закономерность."

Эрик продолжил изучение папки. Микаэль составил подробную хронологию всех исчезновений и смертей на озере за последние семьдесят лет. Список был длинным — больше тридцати имён.

Но самым поразительным была последняя глава рукописи. Она называлась "Современные жрецы" и была посвящена людям, которые, по мнению Микаэля, могли использовать древние верования в собственных целях.

"Некоторые представители местной элиты активно поддерживают суеверия, связанные с озером," писал Микаэль. "Это позволяет им держать население в страхе и контролировать доступ к потенциально прибыльным ресурсам. Особое внимание следует обратить на семейство Экман, которое уже три поколения использует 'священность' озера для устранения конкурентов."

Эрик почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Микаэль прямо обвинял семью мэра в убийствах под видом мифических наказаний.

В конце папки лежал отдельный лист с заголовком "План действий." Микаэль планировал встретиться с несколькими людьми: старейшиной Антой Нильс-Анти, констеблем Перссоном, журналистом из Стокгольма. Последний пункт был написан красными чернилами: "Эксгумация Анны Линдквист — ключ ко всему."

Под столом Эрик обнаружил коробку с дополнительными материалами. Здесь были фотографии, сделанные на озере в разное время года, образцы растений и минералов, и что-то, что заставило его сердце забиться быстрее.

На дне коробки лежал лист бумаги, исписанный странными символами. Это определённо была не латиница и не кириллица — знаки напоминали древние руны, но с саамским колоритом.

Эрик сфотографировал лист на телефон и продолжил поиски. В спальне, за изголовьем кровати, он нашёл ещё один тайник — неплотно закреплённая доска в стене скрывала небольшое углубление.

Внутри лежал диктофон и несколько кассет с записями. Эрик включил первую из них.

Голос Микаэля, взволнованный: "15 октября. Встреча с Антой прошла не так, как ожидал. Он не только подтвердил мои подозрения о ритуальных убийствах, но и назвал имена. Говорит, что традиция передаётся из поколения в поколение, но некоторые используют её во зло. Завтра встречаюсь с ним снова, обещал показать древние записи."

Следующая запись: "18 октября. Анта исчез. Его племянник говорит, что старик уехал к дальним родственникам, но я не верю. Вчера он был полон решимости рассказать всю правду, а сегодня просто пропал. Начинаю бояться за свою безопасность."

Последняя запись была сделана дрожащим голосом: "25 октября. Они знают, что я всё узнал. Вчера в квартире кто-то был — переставлены книги, включён компьютер. Если со мной что-то случится, пусть знают — убийца среди местных элиты. Ищите связь с семьёй Экман и древними ритуалами. Анна Линдквист была не первой."

Запись оборвалась. Эрик выключил диктофон и задумался. Микаэль явно узнал что-то важное от саамского старейшины. Но что именно? И где сейчас этот Анта Нильс-Анти?

Он упаковал диктофон и кассеты в сумку, сфотографировал наиболее важные документы. Квартира была обыскана тщательно, но некоторые тайники криминалисты, видимо, не нашли.

Выходя из здания, Эрик заметил движение в окне дома напротив. Кто-то быстро отдёрнул занавеску. Возможно, просто любопытный сосед, но после прослушанных записей он стал более осторожным.

По пути к машине Эрик позвонил Астре.

— Привет, это Эрик. Не могла бы ты помочь с переводом? У меня есть текст на саамском языке.

— Конечно. Но я знаю только основы. Если нужен точный перевод, лучше обратиться к специалисту.

— А где найти такого специалиста?

— В культурном центре саамов есть лингвист — Нильс Туури. Очень образованный человек, хорошо знает древние диалекты. Но он... специфичный.

— В каком смысле?

— Недоверчивый к чужакам. Особенно к представителям власти. Но если скажешь, что от меня, может быть, согласится помочь.

Эрик записал адрес культурного центра и отправился туда. Здание оказалось современным, построенным в традиционном стиле — деревянные стены, высокая крыша, резные украшения.

Внутри царила атмосфера музея — витрины с национальными костюмами, фотографии оленьих пастбищ, образцы традиционных ремёсел. За информационной стойкой сидела молодая женщина в ярком саамском наряде.

— Добрый день. Мне нужен Нильс Туури.

— А вы кто? — подозрительно спросила девушка.

— Эрик Линдквист, следователь. Мне нужна консультация по переводу.

— Нильс не любит полицейских.

— Меня направила доктор Астра Нюман.

Лицо девушки смягчилось.

— Тогда другое дело. Проходите в дальний зал, он там работает с архивами.

Нильс Туури оказался мужчиной лет шестидесяти, с длинными седыми волосами и проницательными глазами. Он сидел за столом, заваленным древними книгами и рукописями.

— Вы следователь? — спросил он, не поднимая головы.

— Да. Расследую убийство Микаэля Нордстрёма.

— Хороший был парень. Искренне интересовался нашей культурой, а не просто собирал материал для туристов.

— Он приходил к вам?

— Конечно. Последние полгода часто консультировался. Изучал связь между древними ритуалами и современными событиями.

Эрик достал телефон и показал фотографию найденного листа.

— Не могли бы вы перевести это?

Нильс взглянул на экран и нахмурился.

— Где вы это нашли?

— В квартире Микаэля.

Лингвист встал и прошёлся по комнате.

— Это очень старый диалект. Ритуальные формулы, которые использовались жрецами много веков назад.

— О чём там говорится?

— О призыве духа воды. О том, как принести жертву, чтобы умилостивить Чахкесоljo. — Нильс остановился и посмотрел на Эрика серьёзно. — Это не музейный экспонат. Это рабочий документ.

— То есть?

— То есть кто-то в наше время использует древние ритуалы. Причём не для туристического шоу, а всерьёз.

— Кто мог написать такой текст?

— Очень немногие. Этот диалект знают единицы, и большинство из них — пожилые люди, хранители традиций.

— Анта Нильс-Анти?

— Он один из них. Но Анта исчез месяц назад. Говорят, уехал к родственникам, но я не верю.

— Почему?

— Потому что он собирался кое-что мне показать. Древние записи, которые его семья хранила поколениями. Мы договорились встретиться, но он не пришёл.

Эрик почувствовал, как все нити начинают сходиться в один узел.

— Нильс, а кто ещё мог знать этот диалект?

— Из молодых — только его внук, Айло. Но мальчик уехал учиться в Финляндию и не возвращался уже два года.

— А из пожилых?

— Несколько человек. Но они не стали бы связываться с тёмными ритуалами. Это противоречит нашим верованиям.

— Тогда кто?

Нильс долго молчал, словно взвешивая, стоит ли говорить правду.

— Есть люди, которые изучают нашу культуру не из уважения, а из любопытства. Или из желания использовать её силу. Микаэль рассказывал мне о таких.

— Кто именно?

— Не могу сказать наверняка. Но некоторые представители местной власти проявляли странный интерес к ритуальным практикам. Особенно к тем, что связаны с наказанием и жертвоприношениями.

Выходя из культурного центра, Эрик почувствовал, что за ним наблюдают. Обернувшись, он заметил тёмную машину, припаркованную на противоположной стороне улицы. За рулём сидел мужчина в тёмных очках.

Эрик достал телефон, делая вид, что принимает звонок, и сфотографировал машину. Номер был местный, но разглядеть водителя не удалось.

Он сел в свой джип и поехал в сторону окраины, где, согласно адресу от Перссона, жил Анта Нильс-Анти. Тёмная машина последовала за ним, держась на расстоянии.

Дом старейшины оказался традиционной саамской постройкой — низкий, деревянный, с дерновой крышей. Рядом стояло несколько хозяйственных построек и загон для оленей. Но сейчас всё выглядело заброшенным.

Эрик припарковался и пошёл к дому. Тёмная машина остановилась за поворотом, но он видел её в зеркало заднего вида.

Постучав в дверь, он не получил ответа. Попробовал ручку — заперто. Обошёл дом кругом, заглянул в окна. Внутри царил беспорядок — опрокинутая мебель, разбросанные вещи.

В одном из сараев он нашёл следы недавнего пребывания людей — свежий навоз, остатки сена. Кто-то содержал здесь оленей совсем недавно, но сейчас животных не было.

Изучая участок, Эрик заметил странную деталь. У заднего крыльца валялись обрывки бумаги со знакомыми символами — теми же, что он видел в квартире Микаэля.

Собрав обрывки, он попытался их сложить. Получился фрагмент текста на старом саамском диалекте. Без перевода было не понять смысл, но одно слово он узнал — "Торнетреск".

Внезапно за спиной раздался треск ветки. Эрик обернулся и увидел мужчину в камуфляжной куртке, который шёл к нему от леса. Лицо было незнакомое, но движения выдавали профессионала — военного или охранника.

— Что вы здесь делаете? — спросил незнакомец, останавливаясь в нескольких метрах.

— Ищу Анту Нильс-Анти. Я следователь.

— Здесь никого нет. Анта уехал.

— Куда?

— К родственникам в Финляндию. Не вернётся.

— Откуда вы знаете?

Мужчина не ответил, но Эрик заметил, как его рука переместилась к поясу, где под курткой угадывались очертания кобуры.

— Советую не задавать лишних вопросов, — сказал незнакомец. — И не появляться здесь больше.

— Это угроза?

— Это совет. В ваших же интересах.

Мужчина развернулся и направился обратно к лесу. Эрик не стал его преследовать — было ясно, что он имеет дело с профессионалом.

Сев в машину, он увидел, что тёмная машина всё ещё стоит за поворотом. Когда он тронулся, она последовала за ним. Слежка больше не скрывалась.

Эрик решил проверить, насколько серьёзно настроены наблюдатели. Свернул с главной дороги на просёлочную, потом ещё раз, потом ещё. Тёмная машина неотступно следовала за ним.

Впереди показался перекрёсток. Эрик резко затормозил и развернулся, поехав навстречу преследователям. Тёмная машина попыталась уклониться, но на узкой дороге места для манёвра не было.

Они разъехались борт к борту. Эрик успел разглядеть водителя — молодой мужчина в тёмных очках, лицо напряжённое. На заднем сиденье сидел ещё один человек.

Эрик продолжил движение, периодически поглядывая в зеркало. Тёмная машина развернулась и снова последовала за ним, но теперь держалась на большем расстоянии.

Вернувшись в город, он припарковался у полицейского участка. Преследователи проехали мимо, не останавливаясь, но Эрик запомнил номер: Stockholm 456-789. Машина была не местная.

В участке он рассказал Перссону о находках в квартире Микаэля и о визите к дому Анты.

— Значит, Микаэль действительно напал на след, — задумчиво сказал констебль. — И кто-то решил его заставить замолчать.

— А что с Антой? Он действительно уехал к родственникам?

— Официально — да. Его племянник подал заявление, что старик решил провести зиму в Финляндии. Но теперь я начинаю сомневаться.

— Нужно найти Анту. Живого или мёртвого.

— Согласен. Но сначала давай разберёмся с твоими преследователями. Номер стокгольмский, машина арендована на подставное лицо.

— Откуда знаете?

— Пробил по базе, пока ты рассказывал. Документы поддельные, но качественные. Профессиональная работа.

Эрик нахмурился.

— Кому может понадобиться следить за провинциальным следователем?

— Тому, кто боится, что ты узнаешь слишком много. — Перссон встал и подошёл к окну. — Эрик, может, стоит приостановить расследование? Привлечь подкрепление из Стокгольма?

— Нет. Если я сейчас отступлю, убийца поймёт, что давление работает. А если привлеку подкрепление, местные совсем замкнутся.

— Тогда будь предельно осторожен. И держи меня в курсе каждого шага.

Эрик кивнул и посмотрел на часы. До приёма у мэра оставалось несколько часов. Нужно было вернуться в гостиницу, переодеться и подготовиться к встрече с местной элитой.

Элитой, среди которой, возможно, скрывался убийца его сестры.

Выходя из участка, он снова заметил тёмную машину. Она стояла на парковке напротив, водитель читал газету. Слежка продолжалась.

Эрик улыбнулся. Пусть следят. Чем больше они нервничают, тем больше ошибок совершают. А каждая ошибка приближает его к истине.

К истине о том, кто убил Микаэля Нордстрёма. И возможно — о том, что случилось с Анной шестнадцать лет назад.

В гостинице Эрик прошёл прямо к стойке ресепшн. Астрид сидела за компьютером, разбирая какие-то счета. Увидев его, она подняла голову.

— Как дела? Выглядишь встревоженным.

— Есть немного. — Эрик оглянулся, убедился, что они одни. — Астрид, можно поговорить? Приватно?

— Конечно. Пойдём в мой кабинет.

Небольшой офис за стойкой был уютным — старинный письменный стол, кресло из кожи, на стенах фотографии старой Кируны. Астрид указала на стул для посетителей.

— Что случилось?

Эрик рассказал о находках в квартире Микаэля, о визите к дому Анты, о слежке. Астрид слушала молча, но её лицо становилось всё более серьёзным.

— Значит, Микаэль действительно что-то узнал, — сказала она в конце. — И кто-то очень не хочет, чтобы эта информация стала достоянием общественности.

— Похоже на то. И знаешь что меня беспокоит? Сегодня вечером я должен идти на приём к мэру.

— К Ларсу Экману? Зачем?

— Он сам пригласил. Говорит, хочет познакомить меня с ключевыми людьми города. Но после всего, что я узнал...

— Думаешь, это ловушка?

— Не знаю. Может быть, он просто хочет показать, что ему нечего скрывать. А может быть...

— А может быть, хочет узнать, как много ты выяснил, — закончила Астрид. — Эрик, тебе правда стоит туда идти?

— У меня нет выбора. Отказ будет выглядеть подозрительно. Да и возможность поговорить с местной элитой в неформальной обстановке может дать новую информацию.

Астрид встала и прошлась по кабинету.

— Знаешь, есть старая саамская поговорка: "Не ходи к медведю в берлогу без спутника." Если тебе страшно идти одному — возьми с собой друга.

— У меня здесь нет друзей.

— Есть. — Астрид улыбнулась. — Но он должен быть осторожным и не доверять никому полностью. Даже мне.

Эрик задумался. Идея была разумной. На официальном приёме вряд ли что-то случится, но присутствие свидетеля никогда не помешает.

— А кого можно взять?

— Этот приём для городской элиты. Но если придёшь не один, а в сопровождении... скажем, медицинского эксперта, который работает по тому же делу... это будет выглядеть вполне естественно.

— Астру, ты имеешь в виду?

— Она умная, профессиональная, и местные её знают. К тому же, на таких мероприятиях всегда приятно иметь рядом красивую женщину.

Эрик улыбнулся — первый раз за весь день.

— Хорошая идея. Но согласится ли она?

— Спроси. Астра тоже заинтересована в раскрытии этого дела.

Эрик поднялся в номер и набрал номер Астры.

— Привет, это Эрик. Не занята сегодня вечером?

— Смотря зачем, — в голосе слышалась улыбка.

— Мэр устраивает приём. Хотел бы пригласить тебя составить мне компанию. Официально — как коллегу по расследованию.

— А неофициально?

— Неофициально — потому что не хочется идти туда одному. Слишком много странностей вокруг этого дела.

Астра помолчала.

— Это безопасно?

— Официальный приём в мэрии, куда приглашены все уважаемые люди города. Что может быть безопаснее?

— Хорошо. Во сколько?

— Заберу тебя в половине седьмого. И Астра... спасибо.

— Не за что. К тому же, давно не была на светском мероприятии.

В половине седьмого Эрик, одетый в единственный костюм, который взял с собой, подъехал к дому Астры. Она жила в современном районе, в аккуратном таунхаусе с маленьким садом.

Астра вышла в элегантном чёрном платье и пальто, волосы уложены, лёгкий макияж. Выглядела она потрясающе.

— Ты очень красивая, — сказал Эрик, открывая ей дверцу машины.

— Спасибо. А ты выглядишь как настоящий детектив из старых фильмов.

— Надеюсь, только выглядеть, а не чувствовать себя персонажем детектива, где героя убивают в финале.

— Не говори так. Плохая примета.

По дороге Астра спросила:

— Расскажи мне об Экмане. Каким он был в школьные годы?

Эрик задумался, вызывая из памяти образы давно минувших дней.

— Ларс был... особенным. Не в плохом смысле, просто выделялся среди остальных. Умный, амбициозный, всегда знал, чего хочет.

— Лидер?

— Скорее манипулятор. Он умел так представить вещи, что люди думали, будто они сами приняли нужное ему решение. Учителя его обожали — отличник, активист, пример для подражания.

— А что думали о нём ученики?

— По-разному. Кто-то восхищался, кто-то побаивался. Он никогда не применял грубую силу, но мог разрушить репутацию человека одним метко брошенным словом.

— Звучит жутковато.

— В школе это казалось просто особенностью характера. Теперь понимаю, что это были первые признаки того, кем он стал.

— А его семья?

— Отец был влиятельным бизнесменом, мать — из старинной саамской семьи. Богатая, влиятельная династия. Ларс с детства знал, что унаследует империю отца.

— И никого это не смущало?

— В маленьком городе к таким вещам привыкают. Всегда есть семьи, которые правят, и семьи, которые подчиняются. — Эрик свернул на улицу, ведущую к дому Экмана. — Но есть одна вещь, которую я помню до сих пор.

— Какая?

— Как-то раз в школе пропал хомячок из живого уголка. Учительница расстроилась, дети искали везде. А Ларс сказал, что видел кота возле клетки. Все решили, что кот съел хомячка.

— И?

— Через неделю я случайно зашёл в подвал школы и нашёл клетку с дохлым хомячком. Кто-то намеренно спрятал его там и оставил умирать.

— Ты думаешь, это был Ларс?

— Не могу доказать. Но когда я рассказал об этом друзьям, Ларс как-то странно улыбнулся. Как будто был доволен, что кто-то понял его истинную природу.

Особняк Экмана возвышался на холме в самом престижном районе города. Трёхэтажное здание в стиле северного модерна, с башенками и резными украшениями. Вокруг — ухоженный сад, теперь спящий под снегом.

— Впечатляет, — сказала Астра, выходя из машины.

— Его дед построил этот дом в двадцатых годах. Тогда семья Экман уже была одной из самых богатых в регионе.

Парковка была полна дорогих автомобилей. Эрик узнавал некоторые — местные бизнесмены, чиновники, врачи. Вся элита Кируны собралась под крышей мэра.

У входа их встретил сам Ларс Экман. Он не сильно изменился с школьных лет — те же умные глаза, та же располагающая улыбка. Только появились седина в висках и морщинки, придававшие лицу солидность.

— Эрик! — Он радушно протянул руку. — Как же приятно видеть тебя в моём доме. И вы, должно быть, доктор Нюман? Слышал о вас много хорошего.

— Спасибо за приглашение, — ответила Астра.

— Проходите, пожалуйста. Сейчас как раз подают аперитив.

Внутри дом был обставлен с изысканным вкусом — антикварная мебель, картины местных художников, охотничьи трофеи на стенах. В большой гостиной собралось человек тридцать — мужчины в тёмных костюмах, женщины в вечерних платьях.

— Позвольте представить вам нашего гостя, — громко сказал Экман, привлекая внимание. — Эрик Линдквист, следователь из Стокгольма. Он приехал помочь нам разобраться с трагедией Микаэля.

Разговоры смолкли. Все повернулись к Эрику, и он почувствовал себя экспонатом в музее. Некоторые лица были знакомы — постаревшие одноклассники, учителя, соседи. Все смотрели с любопытством, но в глазах многих читалась настороженность.

— А это доктор Астра Нюман, наш замечательный судмедэксперт, — продолжил Экман. — Она помогает в расследовании.

К ним подошла элегантная женщина лет сорока пяти.

— Ингрид Экман, — представилась она. — Жена Ларса. Добро пожаловать в наш дом.

Эрик вспомнил её — Ингрид была на несколько лет старше, но он помнил её красоту, которая даже сейчас, несмотря на возраст, оставалась поразительной.

— Эрик Линдквист. Мы встречались раньше, когда я жил здесь.

— Конечно помню. Ты был другом Оскара. — Лицо её на мгновение помрачнело. — Жаль, что встречаемся при таких обстоятельствах.

— Где сейчас Оскар? — спросил Эрик.

— Работает в Стокгольме. В IT-компании. Редко приезжает домой.

Подошёл официант с подносом. Эрик взял бокал вина, Астра — минеральную воду.

— Не пьёте? — спросила Ингрид.

— За рулём, — ответила Астра. — Да и вообще предпочитаю оставаться трезвой на новом месте.

— Мудро. — Ингрид улыбнулась. — Здесь иногда происходят вещи, которые лучше помнить ясно.

В её словах прозвучала какая-то скрытая угроза, но прежде чем Эрик успел что-то сказать, к ним присоединился сам хозяин.

— Ну что, как впечатления? — спросил Ларс. — Дом изменился с тех пор, как ты был здесь последний раз?

— Когда я был здесь последний раз? — удивился Эрик.

— Как же, на выпускном вечере. Помнишь? Лина тогда была в том самом синем платье...

Эрик действительно вспомнил. Выпускной вечер, последний раз, когда он был счастлив в Кируне. До трагедии оставалось всего несколько месяцев.

— Да, помню. А где сейчас Лина?

— Вышла замуж, живёт в Норвегии. Двое детей. — Ларс отпил вина. — Жизнь продолжается, правда? Даже после самых страшных потерь.

Была ли в этих словах издёвка? Эрик не мог понять. Экман говорил ровным, дружелюбным тоном, но что-то в его глазах настораживало.

— Ларс, — вмешалась Астра, — я слышала, вы были свидетелем в деле об Анне Линдквист. Видели подозрительную машину на озере.

— Да, к сожалению. Странная история. До сих пор жалею, что не обратил на неё больше внимания.

— А что вы делали на озере в тот день?

— Работал. Тогда я был в геологической службе, регулярно брал пробы воды. Рутинная работа.

— В какое время это было?

Экман задумался.

— Около четырёх часов дня. Уже начинало темнеть. Я как раз заканчивал и собирался уезжать, когда увидел машину.

— Опишите её.

— Тёмный седан, возможно "Вольво" или "Сааб". Затонированные стёкла, номера не разглядел. Стояла у восточного берега, примерно в том месте, где потом... где потом нашли полынью.

Эрик заметил, что разговор привлёк внимание других гостей. Несколько человек подошли ближе, делая вид, что изучают картины на стенах.

— А людей видели? — продолжила Астра.

— Нет, слишком далеко было. Но машина стояла довольно долго. Когда я приехал — была, когда уезжал через полчаса — тоже была.

— И что вы об этом думаете?

Экман пожал плечами.

— Тогда подумал — может, рыбаки. Но после трагедии понял, что это могло быть связано с исчезновением Анны.

К ним подошёл пожилой мужчина с седой бородой.

— Простите, что вмешиваюсь. Бенгт Нордстрём, врач на пенсии. — Он протянул руку Эрику. — Я лечил вашу сестру.

— Лечил? От чего?

— У неё был врождённый порок сердца. Ничего смертельного, но требовал наблюдения. Мы планировали операцию на следующий год.

— Первый раз слышу.

— Родители не хотели вас волновать. Анна была умной девочкой, понимала ситуацию и не жаловалась.

— Доктор, — вмешалась Астра, — болезнь сердца могла повлиять на способность пережить переохлаждение?

— Безусловно. При попадании в холодную воду у неё мог начаться острый сердечный приступ. Смерть наступила бы очень быстро.

— То есть даже если бы её вытащили из воды через несколько минут...

— Шансов было мало. Очень мало.

Эрик почувствовал странное облегчение. Получается, даже если бы он был рядом, спасти Анну было почти невозможно. Его вина становилась меньше.

Но вместе с облегчением пришла и новая мысль. Если кто-то знал о болезни Анны, то понимал — достаточно заманить её на лёд, напугать, заставить упасть в холодную воду. И смерть будет выглядеть как несчастный случай.

— Многие знали о болезни? — спросил он.

— Немногие. Семья, я, медсестра, — доктор Нордстрём задумался. — И, кажется, кто-то из молодёжи. Помню, Анна как-то упоминала, что рассказала подружке.

— Какой подружке?

— Не помню имени. Но точно одноклассница вашего возраста.

Эрик напрягся. Если информация о болезни Анны была известна его ровесникам, то круг подозреваемых расширялся.

Ужин подавали в большой столовой. Эрик и Астра оказались за одним столом с Экманом, его женой и ещё несколькими парами. Разговор шёл о местных делах, планах развития города, воспоминаниях о старых временах.

— А помнишь, Эрик, как мы с ребятами катались зимой на снегоходах? — спросил Экман, разрезая оленину. — Целыми днями носились по озеру.

— Помню. Родители запрещали, но мы всё равно ездили.

— Молодость. Думали, что нам всё дозволено. — Экман усмехнулся. — Хорошо, что ничего серьёзного не случилось.

— А разве ничего не случилось? — тихо спросила Астра.

Экман посмотрел на неё внимательно.

— О чём вы, доктор?

— Просто интересуюсь. В маленьком городе подростки на снегоходах... наверняка случались всякие происшествия.

— Мелочи. Сломанная техника, застрявшие в снегу. Ничего серьёзного.

Но Эрик заметил, как напряглась Ингрид Экман. А один из гостей — мужчина средних лет, которого он не узнавал — вдруг отложил вилку и посмотрел на Экмана с тревогой.

— А кто ещё входил в вашу компанию? — продолжила Астра.

— Разные ребята. Оскар, конечно. Братья Нюман. Юханссон... — Экман замолчал.

— Нильс Юханссон? — уточнил Эрик.

— Да. Странный парень был. Уже тогда не совсем нормальный.

— В каком смысле?

— Рассказывал всякие истории. Про духов, про проклятия. Мог часами говорить сам с собой разными голосами.

— А в день исчезновения Анны... вы катались на снегоходах?

Экман долго жевал, явно выигрывая время.

— Возможно. Не помню точно. Прошло столько лет.

— Но если подумать?

— Эрик, — вмешалась Ингрид, — может, не стоит ворошить прошлое? Некоторые воспоминания лучше оставить в покое.

— Почему? — спросила Астра. — Если они могут помочь раскрыть правду.

— Потому что правда не всегда делает людей счастливее, — ответил Экман. — Иногда лучше жить с красивой ложью, чем с уродливой правдой.

В этих словах прозвучало что-то зловещее. Эрик почувствовал, как атмосфера за столом становится напряжённой. Другие гости перестали есть и слушали разговор.

— А что, если правда поможет предотвратить новые трагедии? — сказал Эрик. — Что, если убийца Микаэля связан с прошлым?

— Тогда, — медленно произнёс Экман, — нужно быть очень осторожным. Потому что некоторые люди готовы на всё, чтобы сохранить свои секреты.

Больше похоже было на угрозу, чем на предупреждение.

После ужина гости переместились в большую гостиную, где играл струнный квартет. Некоторые пары танцевали под медленную мелодию. Эрик стоял у окна с бокалом вина, наблюдая за происходящим и обдумывая разговор за ужином.

— Не танцуете? — спросила Астра, подходя к нему.

— Давно не приходилось. А ты?

— Тоже. Но иногда полезно делать то, чего от тебя не ожидают.

Она протянула ему руку. Эрик на мгновение колебался, но потом поставил бокал на подоконник и повёл её к танцующим парам.

Астра оказалась хорошей танцовщицей. Она двигалась грациозно, легко следуя его ведению. Эрик почувствовал, как напряжение последних дней постепенно отступает. Здесь, в её объятиях, под медленную мелодию, он впервые за долгое время ощутил покой.

— О чём думаешь? — тихо спросила она.

— О том, что давно не чувствовал себя настолько... нормально.

— Нормально?

— Как обычный человек, а не как следователь, одержимый прошлым. — Эрик посмотрел ей в глаза. — Спасибо, что согласилась прийти.

— Мне тоже приятно быть здесь. С тобой.

В её голосе звучала искренность, которая заставила сердце Эрика биться быстрее. Когда он смотрел на Астру, все проблемы отступали на второй план. Красивая, умная женщина в его объятиях, музыка, мягкий свет люстр — всё это казалось нереальным после мрачных дней расследования.

— Эрик, — прошептала она, — мне кажется, за нами наблюдают.

Он осторожно оглянулся. Экман стоял у камина в окружении гостей, но его взгляд был направлен на танцующую пару. Не открыто, но Эрик чувствовал этот взгляд кожей.

— Пусть смотрит, — сказал он. — Мы ничего плохого не делаем.

— Просто... будь осторожен. В этом доме слишком много недосказанности.

Мелодия закончилась, и они вернулись к окну. Эрик заметил, что несколько гостей уже начали расходиться.

— Может, нам тоже пора? — предложил он.

— Да, думаю, мы получили достаточно информации на сегодня.

Они попрощались с хозяевами. Экман был подчёркнуто любезен, но в его глазах читалось что-то неприятное.

— Надеюсь, вечер был полезным, — сказал он, пожимая руку Эрику.

— Очень познавательным.

— Отлично. И помните — в нашем городе всегда рады старым друзьям.

Выйдя на улицу, Эрик почувствовал облегчение. Холодный воздух освежил голову, отогнав ощущение нереальности, которое царило в доме Экмана.

— Что думаешь? — спросил он, помогая Астре сесть в машину.

— Думаю, что мы попали в змеиное гнездо. Все эти люди что-то скрывают.

— Согласен. Особенно сам хозяин.

По дороге к дому Астры они обсуждали впечатления от вечера. Эрик рассказал о своих школьных воспоминаниях об Экмане, Астра поделилась наблюдениями о реакции гостей на вопросы о прошлом.

— Больше всего меня поразила жена мэра, — сказала она. — Ингрид выглядела напуганной, когда речь зашла о компании подростков.

— Возможно, знает больше, чем говорит.

— Или участвовала в том, что тогда произошло.

Они подъехали к дому Астры. Эрик заглушил двигатель, но не спешил выходить из машины.

— Астра, я хочу тебя кое о чём спросить.

— Слушаю.

— То, что происходит между нами... это реально? Или просто эмоции от совместной работы над сложным делом?

Она повернулась к нему лицом.

— Эрик, я не из тех женщин, которые путают профессиональное с личным. То, что я чувствую... это реально.

— И что ты чувствуешь?

— То же самое, что и ты. — Она наклонилась ближе. — Я давно не встречала мужчину, который так меня интересовал бы.

Их губы встретились в долгом, нежном поцелуе. Эрик почувствовал, как весь мир сузился до этого момента, до вкуса её губ, до аромата её духов.

Когда они разомкнули объятия, Астра тихо сказала:

— Но я беспокоюсь за тебя.

— Почему?

— В этом деле слишком много непонятного. Слишком много людей заинтересованы в том, чтобы правда не открылась. А ты... ты слишком эмоционально вовлечён.

— Я профессионал, Астра. Умею держать эмоции под контролем.

— Когда дело касается чужих проблем — да. Но это твоя сестра. Твоё прошлое. — Она коснулась его руки. — Обещай мне, что будешь осторожен.

— Обещаю.

— И что не будешь действовать в одиночку. Если что-то случится — сразу звони мне. Или Перссону. Или ещё кому-то.

— Астра, это обычное расследование. Опасность есть всегда, но я знаю, как с ней обращаться.

— Нет, не обычное. — Она покачала головой. — Обычные убийцы не организуют профессиональную слежку. Обычные убийцы не заставляют исчезнуть свидетелей. А здесь...

— Здесь что?

— Здесь чувствуется что-то древнее. Что-то связанное с самими корнями этого места. И это пугает меня больше, чем обычная преступность.

Эрик поцеловал её ещё раз, коротко.

— Всё будет хорошо. Завтра мы поедем на место преступления, проверим версии. Каждый день мы становимся ближе к истине.

— Или истина становится ближе к нам. А это не всегда одно и то же.

Проводив Астру до дверей, Эрик вернулся к машине. Он чувствовал себя окрылённым, несмотря на все тревоги. Впервые за много лет в его жизни появилась женщина, которая действительно его интересовала. И она отвечала взаимностью.

Выехав на главную дорогу, он заметил в зеркале заднего вида знакомые фары. Тёмная машина снова следовала за ним, держась на расстоянии. Слежка возобновилась.

Эрик усмехнулся. Преследователи, видимо, решили, что он слишком расслабился на приёме. Пора показать им, что детство в Кируне не прошло даром.

Вместо того чтобы ехать прямо к гостинице, он свернул в старый район города. Здесь улицы были узкими, с множеством поворотов и тупиков. Эрик помнил каждый переулок, каждый двор — здесь он играл в детстве, здесь спасался от старших хулиганов.

Тёмная машина последовала за ним, но на узких улочках маневрировать было сложнее. Эрик резко свернул в переулок между двумя домами, проехал через двор и выскочил на параллельную улицу.

Преследователи потеряли его из виду. Эрик сделал ещё несколько поворотов, убедился, что за ним никто не следует, и только тогда направился к гостинице.

Припарковавшись, он несколько минут сидел в машине, наблюдая за улицей. Никого подозрительного. Может быть, ему удалось оторваться от слежки, а может быть, наблюдатели решили дать ему передышку.

В холле гостиницы было тихо. Ночной портье дремал за стойкой, телевизор в углу показывал ночные новости без звука. Эрик поднялся на второй этаж и направился к своему номеру.

Вставив ключ-карту в замок, он почувствовал, что что-то не так. Дверь была не заперта. Или замок сломался, или кто-то уже побывал в номере.

Эрик осторожно толкнул дверь и замер на пороге. В кресле у окна сидел тёмный силуэт. Фигура была неподвижна, но Эрик чувствовал, как на него смотрят.

Адреналин ударил в кровь. После всех угроз и слежки, после предупреждений Астры об опасности, появление незнакомца в номере могло означать только одно.

Эрик не стал включать свет и не стал спрашивать, кто это. Вместо этого он бросился вперёд, целясь в силуэт всем телом. Кресло опрокинулось, и оба покатились по полу.

Незнакомец оказался сильнее, чем ожидал Эрик. Он не кричал, не пытался звать на помощь, а молча боролся, стараясь вырваться. В темноте Эрик не мог разглядеть лицо, только чувствовал запах пота и страха.

Они катались по полу, сшибая мебель. Эрик попытался схватить противника за горло, но тот извернулся и ударил локтем в рёбра. Боль пронзила тело, но Эрик не отпустил.

— Кто ты? — прохрипел он, прижимая незнакомца к полу.

В ответ тот только застонал и попытался укусить за руку.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Астрид. Она была в домашней одежде, волосы растрёпаны, в руках — ключ от номера.

— Эрик! Что происходит? — крикнула она и резко включила свет.

Яркий свет ослепил обоих дерущихся. Эрик моргнул, фокусируя зрение, и увидел под собой знакомое лицо.

— Нильс?! — изумлённо выдохнул он, отпуская хватку.

Нильс Юханссон лежал на полу, тяжело дыша. Лицо у него было перекошено от боли и страха, из разбитой губы сочилась кровь.

— Эрик... это я, — прохрипел он. — Не бей больше...

Эрик поднялся, чувствуя себя полным идиотом. Астрид бросилась к Нильсу, помогая ему сесть.

— Боже мой, что ты наделал? — упрекнула она Эрика. — Посмотри на него!

— Я не знал... — Эрик провёл рукой по волосам. — Он сидел в темноте, я подумал...

— Что подумал?

— После всей этой слежки, угроз... я решил, что это убийца пришёл за мной.

Нильс попытался встать, но пошатнулся. Астрид поддержала его под руку.

— Сядь на кровать, — сказала она. — Сейчас осмотрю ушибы.

— Нильс, как ты попал сюда? — спросил Эрик, всё ещё не веря происходящему.

— Астрид дала мне ключ, — ответил Нильс, осторожно трогая разбитую губу. — Сказала, что ты хотел со мной поговорить.

Эрик повернулся к Астрид.

— Ты дала ему ключ от моего номера?

— Он пришёл ко мне домой после того, как ты уехал. Был в ужасном состоянии, говорил, что должен тебе что-то рассказать. Я не могла его так оставить.

— Но почему не позвонила мне?

— Звонила. Телефон был недоступен.

Эрик проверил телефон — действительно, сеть ловила плохо, несколько пропущенных вызовов от Астрид.

— Прости, Нильс, — сказал он, садясь рядом. — Я не хотел тебя бить. Просто напугался.

— Понимаю, — Нильс утёр кровь рукавом. — Сам бы испугался.

Астрид принесла из ванной полотенце и лёд из мини-бара.

— Приложи к губе, — сказала она Нильсу. — И к скуле тоже, там будет синяк.

— Астрид, может, ты объяснишь, что происходит? — попросил Эрик. — Почему он к тебе пришёл?

— Расскажи сам, — сказала она Нильсу. — Эрику нужно это знать.

Нильс приложил лёд к лицу и посмотрел на Эрика красными от усталости глазами.

— Всё рушится, Эрик. Всё, что я пытался забыть, возвращается.

— О чём ты говоришь?

— О том дне. О дне, когда Анна исчезла. Я начинаю вспоминать то, что не должен помнить.

Эрик почувствовал, как сердце начинает колотиться быстрее.

— Что именно?

Нильс нервно сжал лёд в руке.

— Мы были на озере. Вся компания. Ларс, Оскар, братья Нюман, я. Катались на снегоходах, как обычно.

— И?

— И увидели её. Анну. Она собирала что-то у берега, одна-одинёшенька. — Нильс замолчал, словно набираясь сил. — Ларс сказал, что нужно её напугать. Для смеха.

Астрид присела на край кровати, внимательно слушая.

— Что вы сделали? — тихо спросил Эрик.

— Поехали к ней на снегоходах. Громко, с воем моторов. Хотели просто попугать, чтобы она убежала домой. — Нильс остановился и посмотрел на Эрика. — Но что-то пошло не так.

— Что?

— Она испугалась и побежала. Но не к берегу, а по льду. Дальше от нас. А лёд там был тонким...

— И что дальше? — Голос Эрика звучал хрипло.

— Дальше я ничего не помню. — Нильс схватился за голову свободной рукой. — Это как пустое место в памяти. Очнулся уже дома, весь мокрый и дрожащий. Родители сказали, что я упал в снег и простудился.

— Нильс, это очень важно. Ты должен вспомнить, что было дальше.

— Я пытаюсь! Но каждый раз, когда пытаюсь вспомнить, в голове начинается такая боль... — Он посмотрел на Эрика испуганными глазами. — А что если я что-то сделал? Что если это я...

— Ты что, хочешь сказать, что убил Анну? — перебила Астрид.

— Не знаю! Не помню! — Нильс почти кричал. — Но почему тогда все эти годы я вижу её во снах? Почему она просит у меня прощения?

Эрик подошёл к нему и осторожно положил руку на плечо.

— Успокойся. Мы во всём разберёмся. Но для этого ты должен вспомнить всё до конца.

— Я боюсь.

— Я понимаю. Но если ты действительно ни в чём не виноват, то правда тебя освободит.

— А если виноват?

— Тогда ты понесёшь ответственность. Но не сможешь жить с этим грузом всю оставшуюся жизнь.

Астрид встала и налила воды из бутылки.

— Нильс, выпей это. И расскажи, что ещё ты помнишь.

Нильс послушно выпил воду и продолжил:

— Есть ещё кое-что. Ларс сегодня звонил мне. После вашего разговора на приёме.

— Что сказал? — спросил Эрик.

— Напомнил о старой дружбе. О том, что друзья должны держаться вместе. — Нильс поднял голову. — И предупредил, что если я буду болтать лишнее, то могу снова оказаться в психиатрической клинике.

— Он угрожал тебе?

— Не прямо. Но я понял. Ларс не простил мне того, что я начал вспоминать.

— Значит, есть что вспоминать, — сказала Астрид.

— Да. И я думаю... я думаю, что Микаэль узнал правду. Поэтому его убили.

Эрик сел рядом с Нильсом.

— Слушай меня внимательно. Завтра мы поедем к Перссону. Ты расскажешь ему всё, что помнишь. Под защитой полиции попытаемся восстановить полную картину.

— А если я действительно виноват в смерти Анны?

— Тогда ты сделаешь то, что должен был сделать шестнадцать лет назад. Скажешь правду.

Астрид посмотрела на часы.

— Уже почти два ночи. Нильс, тебе нужно отдохнуть. Оставайся здесь до утра.

— Можно? — с надеждой спросил он у Эрика.

— Конечно. Располагайся на диване.

Эрик дал ему запасное одеяло и подушку. Астрид помогла устроить Нильса поудобнее, ещё раз осмотрела его ушибы.

— Завтра будут синяки, но ничего серьёзного, — сказала она. — Эрик, можно поговорить с тобой? Наедине?

Они вышли в коридор. Астрид закрыла за собой дверь и посмотрела на Эрика серьёзно.

— Ты понимаешь, что происходит?

— Начинаю понимать.

— Нильс не убийца. Посмотри на него — он скорее жертва, чем преступник.

— Согласен. Но он знает что-то важное.

— И поэтому Экман его запугивает. — Астрид обняла себя за плечи. — Эрик, мне страшно. Если мэр города готов угрожать психически больному человеку...

— То он готов на многое ради сохранения своих секретов, — закончил Эрик. — Я знаю.

— Что будем делать?

— Завтра идём к Перссону. Рассказываем всё. Требуем защиты для Нильса и начинаем официальное расследование.

— А если Перссон тоже замешан?

— Тогда обращаемся в прокуратуру. Или в центральный аппарат. — Эрик взял её за руки. — Астра, я не позволю ничего с тобой случиться. И с Нильсом тоже.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Они обнялись в пустом коридоре. За дверью слышалось тяжёлое дыхание Нильса — он то ли спал, то ли пытался заснуть.

— Мне пора домой, — прошептала Астрид.

— Поезжай. И будь осторожна.

— И ты тоже.

Проводив её до лифта, Эрик вернулся в номер. Нильс лежал на диване с открытыми глазами, укрывшись одеялом по самый подбородок.

— Не спишь? — тихо спросил Эрик.

— Боюсь спать. Во сне приходят воспоминания.

— Может, это хорошо. Может, во сне ты вспомнишь то, что забыл.

— А если то, что я вспомню, разрушит всё?

— Тогда мы построим всё заново. На правде.

Эрик лёг на кровать, не раздеваясь. Завтра начнётся самый сложный день с момента его приезда в Кируну. День, который либо приведёт к истине, либо к катастрофе.

А может быть, к тому и другому одновременно.

Глава 5

Глава 5: Тени прошлого

Эрик проснулся от тихого разговора. На секунду он забыл, где находится, но потом вспомнил события прошлого вечера. Нильс сидел на диване, обернувшись одеялом, и что-то бормотал себе под нос.

— Доброе утро, — сказал Эрик, садясь на кровати.

Нильс резко обернулся. Лицо его было опухшим после вчерашней драки, под левым глазом красовался внушительный синяк.

— Утро, — ответил он. — Извини, если разбудил. Я... разговаривал сам с собой.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем вчера. Хотя голова болит. — Нильс осторожно коснулся синяка. — Но это не от твоих ударов. Это от воспоминаний.

Эрик встал и подошёл к окну. За стеклом была всё та же полярная тьма, но часы показывали девять утра — в Кируне это считалось поздним утром.

— Нильс, мне нужно тебя кое о чём спросить. Вчера ты упоминал, что у тебя... разные личности. Можешь рассказать об этом подробнее?

Нильс нахмурился.

— Это сложно объяснить. Особенно тому, кто не сталкивался с подобным.

— Попробуй. Это может быть важно для дела.

— Хорошо. — Нильс встал и прошёлся по комнате. — У меня диссоциативное расстройство личности. В простонародье — множественная личность. В моей голове живут три разных человека.

— Три?

— Да. Кроме меня — основной личности — есть ещё Профессор, Ребёнок и Охотник.

— Расскажи о каждом.

Нильс сел в кресло и сосредоточился.

— Профессор появился первым, когда мне было лет десять. Он очень умный, педантичный, помнит всё до мелочей. Ребёнок — это я в возрасте пяти-шести лет, наивный, но наблюдательный. А Охотник... — Нильс замолчал.

— Что с Охотником?

— Он самый опасный. Агрессивный, защищает меня от угроз. Иногда слишком рьяно.

Эрик заказал завтрак в номер и сел напротив Нильса.

— А они помнят день смерти Анны?

— Каждый по-своему. И это меня пугает, потому что их воспоминания не совпадают.

— Можешь... поговорить с ними? Сейчас?

Нильс неуверенно кивнул.

— Обычно я этого не делаю при посторонних. Но если это поможет...

— Поможет. И Нильс — я не посторонний. Мы друзья детства.

— Хорошо. Но приготовься — это может выглядеть странно.

Нильс закрыл глаза и глубоко вздохнул. Несколько секунд он сидел неподвижно, потом его лицо изменилось. Черты стали более резкими, спина выпрямилась, взгляд стал холодным и аналитическим.

— Меня зовут Профессор, — сказал он совершенно другим голосом — более низким, с чёткой дикцией. — Понимаю, что Нильс рассказал вам о нашем... состоянии.

Эрик почувствовал мурашки по коже. Это был тот же человек, но казалось, что перед ним сидит совершенно другая личность.

— Да, рассказал. Вы помните день смерти Анны Линдквист?

— Разумеется. 23 ноября 2007 года, четверг. Температура воздуха минус двенадцать градусов, ветер северо-западный, скорость — пять метров в секунду.

— Что произошло в тот день?

Профессор сложил руки в замок.

— Мы с компанией прибыли на озеро Торнетреск в 15:20. Ларс Экман, Оскар Экман, братья Нюман — Пер и Андерс, Нильс и я. Всего шесть человек на четырёх снегоходах.

— Постойте, — перебил Эрик. — Вы говорите так, словно были отдельным человеком.

— Для меня это так и есть. Я наблюдаю происходящее со стороны, анализирую, запоминаю. — Профессор наклонился вперёд. — В 15:47 мы увидели девочку у восточного берега. Анна Линдквист, тринадцать лет, собирала ледяные кристаллы в металлическую банку.

— Что случилось дальше?

— Ларс предложил "немного с ней поиграть". Точная цитата: "Давайте напугаем малявку, пусть быстрее бежит домой." Братья Нюман поддержали идею. Оскар колебался.

— А вы?

— Я предупредил, что лёд в том районе может быть ненадёжным из-за подводного течения. Но Ларс не послушал.

— И что произошло?

Профессор помолчал, словно обрабатывая данные.

— Мы поехали к ней на снегоходах. Анна испугалась и побежала по льду. Именно в том направлении, которое я считал опасным. — Его голос стал ещё более холодным. — В 15:52 она провалилась под лёд.

— Вы видели это?

— Да. Отчётливо. Девочка исчезла под водой за четыре секунды.

— Что сделали вы?

— Ничего. — Ответ прозвучал как удар. — Ларс запретил приближаться. Сказал, что это слишком опасно и что лучше вызвать спасательную службу.

— Но вы же могли попытаться её спасти!

— Конечно. Но Ларс был лидером группы. А остальные его поддержали. — Профессор посмотрел на Эрика без эмоций. — Кроме того, статистически шансы выжить в такой ситуации крайне низки.

Эрик почувствовал, как внутри всё кипит от ярости.

— Значит, вы просто смотрели, как она тонет?

— Мы наблюдали, как Ларс принимает решения. — Профессор наклонился ближе. — Но есть детали, которые я тогда не понял, а теперь анализирую по-новому.

— Какие детали?

— Ларс знал о состоянии льда в том районе. Он специально направил снегоходы так, чтобы загнать девочку именно туда. Это было не случайностью, а расчётом.

— Вы хотите сказать, что он специально убил Анну?

— Я констатирую факты. Интерпретировать их — ваша задача.

Внезапно выражение лица Нильса снова изменилось. Черты смягчились, спина согнулась, и он начал говорить совсем другим голосом — высоким, детским.

— А можно и я расскажу? — спросил новый голос. — Я тоже всё видел!

— Ты... Ребёнок? — неуверенно спросил Эрик.

— Угу! — Нильс-Ребёнок закивал. — Я помню тот день! Мне было страшно.

— Почему страшно?

— Потому что большие мальчики были злые. Они смеялись, когда девочка упала в воду. А это же не смешно!

— Ты видел, как Анна провалилась под лёд?

— Да. Она кричала "помогите", но никто не помог. — Детский голос дрожал. — А потом Ларс сказал, что если мы кому-нибудь расскажем, то нас тоже накажут.

— Как накажут?

— Он не сказал. Но у него были такие страшные глаза. Как у волка.

— А что было дальше?

— Потом приехали взрослые дяди в форме. Полицейские. И Ларс всем рассказал, что мы ничего не видели. Что приехали на озеро уже после того, как девочка исчезла.

— И все с этим согласились?

— Ага. Потому что боялись Ларса. — Ребёнок заплакал. — А я до сих пор вижу её во сне. Она просит помочь, а я не могу.

Эрик достал платок и протянул его Нильсу.

— Не плачь. Мы сейчас поможем Анне. Найдём тех, кто виноват в её смерти.

— Правда?

— Правда. Но скажи мне — ты видел что-то ещё? Что-то, что не заметили другие?

Ребёнок вытер нос и задумался.

— Там была ещё одна машина. Чёрная. Она стояла далеко, но я видел.

— Какая машина?

— Большая, красивая. И дядя из неё выходил.

— Какой дядя?

— Высокий, в тёмном пальто. Он смотрел на нас в бинокль.

— Ты узнал его?

— Нет. Он был далеко. Но потом, когда полицейские приехали, он подошёл к ним и что-то говорил.

Это была новая информация. Эрик записал её в блокнот.

— А теперь Охотник? — спросил он.

Лицо Нильса снова изменилось, но на этот раз трансформация была более резкой. Черты стали жёсткими, почти звериными. Взгляд сделался настороженным и агрессивным.

— Чего хочешь? — прорычал новый голос.

— Рассказать о том дне. О смерти Анны.

— О смерти? — Охотник усмехнулся. — Об убийстве, ты хотел сказать.

— Ты видел убийство?

— Я видел, как трус Ларс убил девчонку. И как остальные трусы ему помогли.

— Расскажи подробнее.

Охотник встал и начал ходить по комнате, как зверь в клетке.

— Мы приехали на озеро. Катались, шумели. Потом увидели девчонку. Ларс сказал — давайте её попугаем. Но в его глазах я видел другое.

— Что именно?

— Желание причинить боль. Он хотел не просто напугать — он хотел навредить.

— Почему?

— Потому что он псих. Всегда был. Помнишь хомячка в школе? Это он его замучил. Медленно. Наслаждался.

— И что произошло на озере?

— Мы поехали к девчонке. Она побежала, как и планировал Ларс. Прямо к тонкому льду. — Охотник остановился и посмотрел на Эрика. — А знаешь, что он сделал, когда она провалилась?

— Что?

— Улыбнулся. Довольная такая улыбка. Как у кота, который поймал мышь.

— А остальные?

— Испугались. Хотели помочь. Но Ларс сказал — кто попробует, тому тоже достанется.

— И никто не решился?

— Я решился. — Охотник сжал кулаки. — Я прыгнул с снегохода и побежал к полынье. Но Ларс схватил меня сзади.

— Схватил?

— Ударил чем-то тяжёлым по голове. Я упал. Потом провал в памяти. — Охотник коснулся затылка. — До сих пор иногда болит в том месте.

— Ларс тебя ударил?

— Да. И пока я был без сознания, он всё обустроил. Придумал версию про то, что мы ничего не видели. Запугал остальных.

— А когда ты очнулся?

— Уже дома был. Родители сказали, что я упал с снегохода и ударился головой. Но я-то помню правду.

— Почему ты никому не рассказал?

Охотник горько рассмеялся.

— Кому рассказать? Полиции? Так Ларс с ними уже договорился. Родителям? Они бы решили, что я спятил. — Он остановился перед Эриком. — Да и кто поверит парню с больной головой против сына самого влиятельного человека в городе?

— А теперь? Теперь ты можешь рассказать.

— Теперь могу. Потому что ты приехал. Потому что есть шанс получить справедливость.

— Охотник, есть ещё кое-что. Убийство Микаэля Нордстрёма. Что ты знаешь об этом?

Лицо Охотника стало ещё более мрачным.

— Знаю, что Микаэль был слишком любопытным. Ковырялся в старых делах, задавал неудобные вопросы.

— Ты с ним встречался?

— Да. Месяца три назад он пришёл ко мне. Расспрашивал про тот день на озере. Я сначала не хотел говорить, но потом решил — хватит молчать.

— И что ты ему рассказал?

— Всё. Про то, как Ларс убил девчонку. Про то, как нас всех запугал. Про удар по голове. — Охотник сжал челюсти. — Микаэль был умный парень. Сказал, что найдёт доказательства.

— Какие доказательства?

— Не знаю. Но через неделю после нашего разговора он исчез.

— Ты думаешь, Ларс его убил?

— Уверен. Также, как убил девчонку шестнадцать лет назад.

— Но зачем? Зачем Ларсу убивать Анну?

Охотник наклонился ближе, и его голос стал почти шёпотом.

— А ты не знаешь? Твоя сестрёнка кое-что видела. Что-то такое, за что убивают.

— Что именно?

— Не знаю точно. Но Микаэль говорил, что нашёл связь. Связь между смертью Анны и какими-то делами отца Ларса.

— Какими делами?

— Тёмными. Коррупция, взятки, незаконная добыча ресурсов. — Охотник выпрямился. — Анна что-то увидела или услышала. Стала свидетелем. И её убрали.

Внезапно Нильс зашатался и схватился за голову. Через несколько секунд его лицо приняло обычное выражение — уставшее, растерянное.

— Эрик? — слабо позвал он. — Что происходило? Я как будто проспал несколько часов.

— Ты разговаривал со мной. Точнее, твои... альтернативные личности разговаривали.

— И что они рассказали?

— Очень многое. — Эрик закрыл блокнот. — Нильс, мне нужно срочно поговорить с Перссоном. То, что я узнал, меняет всё дело.

— Это хорошо или плохо?

— И то, и другое. — Эрик встал. — Хорошо, потому что мы приближаемся к истине. Плохо, потому что истина оказывается страшнее, чем я думал.

— А что делать мне?

— Идти со мной к Перссону. Рассказать ему всё, что помнишь. Под защитой полиции.

— А если Ларс узнает?

— Он и так уже знает, что ты начал вспоминать. Поэтому сейчас самое безопасное место для тебя — полицейский участок.

Нильс кивнул, хотя страх в его глазах не исчез.

— Эрик, а ты... ты простишь меня за то, что случилось с Анной?

— Нильс, ты не виноват в её смерти. Ты пытался её спасти. Ты единственный, кто пытался.

— Но я мог бы сделать больше...

— Ты был подростком против взрослого психопата. Ты сделал всё, что мог.

Они собрались и направились к выходу. В коридоре Эрик остановился.

— Нильс, ещё один вопрос. Твои личности... они иногда врут?

— Профессор — никогда. Он помнит только факты. Ребёнок может путать детали, но не выдумывает. А Охотник... — Нильс задумался. — Охотник может преувеличивать опасность, но он не лжёт о главном.

— Значит, всему, что они рассказали, можно верить?

— Да. И знаешь что самое страшное? — Нильс посмотрел на Эрика серьёзно. — Все три версии сходятся в одном — Ларс Экман убийца. И он не остановится, пока мы все не замолчим навсегда.

Они дошли до лифта, когда Нильс внезапно остановился.

— Эрик, я хочу тебе кое-что сказать.

— Слушаю.

— Возьми меня с собой. В расследование. Официально.

Эрик удивлённо посмотрел на него.

— Нильс, это может быть опасно. И потом, ты не полицейский...

— Именно поэтому. — Нильс схватил его за руку. — Понимаешь, все эти годы я жил с чувством вины. Думал, что сошёл с ума, что мои воспоминания — просто больные фантазии. А теперь выясняется, что это правда.

— И?

— А теперь у меня есть шанс всё исправить. Помочь найти убийцу Анны. И... — он запнулся, — возможно, это поможет мне справиться с расстройством.

— Как это?

— Доктора говорят, что моё состояние частично связано с подавленной травмой. Если я наконец расскажу правду, если справедливость восторжествует... может быть, мне станет лучше.

Эрик молчал, обдумывая просьбу друга.

— Нильс, я не могу гарантировать твою безопасность.

— Я не прошу гарантий. Я прошу шанс. — В голосе Нильса звучала решимость. — Шестнадцать лет я жил как приговорённый. Пора это изменить.

Эрик вздохнул. Он и сам чувствовал вину перед старым другом. Когда уезжал из Кируны, он оставил Нильса наедине с травмой, с воспоминаниями, с постепенно развивающимся психическим расстройством.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но с условиями. Ты делаешь только то, что я говорю. При первых признаках опасности — отступаешь. И если я скажу, что расследование окончено для тебя — не споришь.

— Согласен!

В холле Эрик достал материалы, которые нашёл в квартире Микаэля.

— Смотри, что я обнаружил вчера.

Нильс изучил фотографии саамских символов, записи о ритуалах, карту с отмеченными точками.

— Это серьёзно, — сказал он после долгого молчания. — Микаэль действительно копался в очень опасных вещах.

— В каком смысле?

— Эти символы... это не просто туристическая экзотика. Это настоящие ритуальные тексты. Очень древние и очень мощные.

— Ты в этом разбираешься?

— Профессор разбирается. Он изучал саамскую культуру, когда я лежал в психушке. Было много свободного времени.

— И что означают эти тексты?

Нильс указал на одну из фотографий.

— Это призыв к духу воды. Просьба принять жертву в обмен на защиту. — Он перевернул страницу. — А это... это уже страшнее. Проклятие. Призыв к мести.

— Кто мог написать такое?

— Кто-то, кто очень хорошо знает старые традиции. И кто не боится их использовать.

— Анта Нильс-Анти?

— Возможно. Но он исчез. — Нильс задумался. — Знаешь что? Нам нужно поговорить с кем-то из саамской общины. Узнать, что происходило с Антой.

— С кем именно?

— С его заместителем. Йоханом Туури. Он сейчас исполняет обязанности главы общины.

— Где его найти?

— На стойбище. В двадцати километрах от города. Но предупреждаю — саамы не любят чужаков, которые задают вопросы об их традициях.

— Поедем.

Дорога к стойбищу шла через заснеженный лес. Эрик вёл машину осторожно — после вчерашних приключений он не хотел снова застрять в сугробе. Нильс сидел рядом и рассказывал о саамской общине.

— Они очень закрытые люди. Веками их притесняли, заставляли отказываться от традиций. Поэтому теперь к любому постороннему относятся с подозрением.

— А к тебе как?

— По-разному. Знают, что у меня проблемы с головой, поэтому считают либо юродивым, либо отмеченным духами. И то, и другое в их культуре вызывает уважение.

Стойбище представляло собой десяток традиционных жилищ — конических палаток из оленьих шкур и несколько современных домиков. Вокруг бродили олени, поднимая копытами снежную пыль. Воздух пах дымом и животными.

Йохан Туури встретил их у центрального костра. Мужчина лет шестидесяти, с обветренным лицом и настороженными глазами. Одет в традиционную саамскую одежду — гакти из синего сукна с яркими лентами.

— Нильс Юханссон, — сказал он на ломаном шведском. — Что привело тебя сюда? И кто твой спутник?

— Это Эрик Линдквист, следователь из Стокгольма. Он расследует убийство Микаэля Нордстрёма.

Лицо Йохана стало ещё более недружелюбным.

— Микаэль... хороший был парень. Уважал наши традиции.

— Мы хотели бы узнать о его последних визитах сюда, — сказал Эрик. — И о исчезновении Анты Нильс-Анти.

— Анта уехал к родственникам в Финляндию. Больше ничего не знаю.

— Но вы же его заместитель. Разве он не сообщил вам о своих планах?

Йохан плюнул в костёр.

— Анта делал то, что считал нужным. Не всегда ставил меня в известность.

— А Микаэль? Когда он приходил последний раз?

— Месяц назад. Расспрашивал о старых ритуалах. О духах воды.

— И что вы ему рассказали?

— То же, что скажу вам — некоторые вещи не для чужих ушей.

Эрик почувствовал, как разговор заходит в тупик. Йохан явно не собирался делиться информацией.

— Послушайте, это расследование убийства. Если вы что-то скрываете...

— Ничего я не скрываю! — резко ответил Йохан. — Просто не хочу, чтобы наши священные традиции стали предметом сплетен.

— Но Микаэль нашёл что-то важное. Что-то, за что его убили.

— Микаэль слишком много копался в прошлом. Тревожил то, что должно спать.

— Что именно?

Йохан встал и отряхнул снег с одежды.

— Разговор окончен. У меня дела.

Он направился к одной из палаток, но Эрик пошёл за ним.

— Подождите! Мне нужны ответы!

— А мне нужно, чтобы вы оставили нас в покое, — бросил Йохан через плечо.

— Йохан, — вмешался Нильс, — если ты знаешь что-то об убийце, то молчанием только помогаешь ему.

— Убийца? — Йохан остановился и обернулся. — А откуда ты знаешь, что убийца не среди вас?

— Что ты имеешь в виду?

— То, что некоторые люди приносят смерть, куда бы ни пришли. — Йохан посмотрел на Эрика. — Сначала умерла твоя сестра. Теперь Микаэль. Кто следующий?

Эрик почувствовал, как вспыхивает гнев.

— Вы обвиняете меня в убийстве?

— Я говорю факты. С твоим возвращением началась новая смерть.

— Это совпадение!

— В нашей культуре совпадений не бывает. Есть только воля духов.

Йохан скрылся в палатке. Эрик и Нильс остались стоять у костра, чувствуя на себе недружелюбные взгляды других саамов.

— Пойдём отсюда, — сказал Нильс. — Здесь мы ничего не добьёмся.

Они направились к машине, но путь им преградили четверо мужчин. Все молодые, крепкие, в рабочей одежде оленеводов.

— Далеко собрались? — спросил самый высокий из них.

— К машине, — ответил Эрик. — У нас нет с вами проблем.

— А у нас с вами есть. — Мужчина шагнул ближе. — Надоели приезжие, которые совают нос в наши дела.

— Мы просто задавали вопросы...

— Задавали не те вопросы не тем людям. — Ещё один оленевод встал сбоку, отрезая путь к отступлению.

Эрик почувствовал, как ситуация накаляется. Четверо против двоих, на чужой территории, вдали от помощи.

— Слушайте, мы не хотим конфликта. Просто дайте нам уйти.

— А мы не хотим, чтобы вы ещё раз сюда приезжали.

Высокий оленевод толкнул Эрика в грудь. Не сильно, но достаточно, чтобы показать серьёзность намерений.

— Эй, полегче, — попытался встрять Нильс.

— А ты помолчи, псих. Твоё мнение здесь никого не интересует.

Это было ошибкой. Эрик видел, как лицо Нильса начинает меняться — черты становятся жёстче, взгляд — более холодным и хищным.

— Нильс, успокойся, — быстро сказал он.

Но было поздно. Охотник уже проснулся.

Нильс-Охотник издал низкий рык и бросился на обидчика. Удар был настолько неожиданным и яростным, что оленевод полетел в снег. Остальные трое на секунду растерялись, а Охотник уже атаковал следующего.

— Нильс, стой! — закричал Эрик, но его друг не слышал.

Охотник дрался как зверь — кусался, царапался, бил кулаками и ногами. Саамы пытались его удержать, но он вырывался с нечеловеческой силой.

Эрик бросился в драку, пытаясь оттащить озверевшего Нильса. Получил удар локтем в лицо, но не отступил. Схватил друга за плечи и потащил назад.

— Нильс! Это я, Эрик! Успокойся!

Охотник обернулся, и в его глазах была только ярость. Он не узнавал Эрика, видел в нём ещё одного врага.

— Нильс, вспомни! Мы друзья! Я не враг!

Что-то в голосе Эрика достучалось до сознания Охотника. Ярость в глазах начала гаснуть.

— Эрик? — неуверенно произнёс он.

— Да, это я. Всё хорошо. Успокойся.

Нильс посмотрел вокруг — на раненых саамов, на кровь в снегу, на свои разбитые костяшки — и ужаснулся.

— Боже мой... что я наделал?

Он рухнул на колени, хватаясь за голову. Саамы поднимались, приводя себя в порядок. К счастью, серьёзных травм не было — в основном ушибы и ссадины.

— Извините, — прошептал Нильс. — Я не хотел... я не контролировал...

Высокий оленевод вытер кровь с разбитой губы.

— Убирайтесь отсюда. Немедленно. И больше не показывайтесь.

Эрик помог Нильсу подняться и повёл к машине. Тот шёл как сомнамбула, всё ещё не веря в то, что произошло.

— Эрик, я чуть их не покалечил... или хуже.

— Но не покалечил. Это главное.

— А если в следующий раз не смогу остановиться?

— Тогда мы найдём способ контролировать Охотника. Но сейчас нам нужно уехать отсюда.

Они сели в машину и поехали обратно в город. Нильс молчал всю дорогу, время от времени всхлипывая.

— Я монстр, Эрик. Настоящий монстр.

— Ты больной человек. Это разные вещи.

— А если Охотник прав? Если я действительно способен на убийство?

— Тогда мы найдём способ это предотвратить. — Эрик посмотрел на друга. — Нильс, ты не убийца. Ты жертва обстоятельств и болезни.

— Но что, если...

— Никаких "что если". Мы найдём правду об убийце Анны и Микаэля. И поможем тебе вылечиться. Обещаю.

Нильс кивнул, но в его глазах всё ещё читался ужас от осознания того, на что способен Охотник в состоянии ярости.

В гостинице Эрик оставил Нильса на попечение Астрид. Она обещала посидеть с ним, помочь успокоиться после происшествия в саамском стойбище.

— Не оставляй его одного, — попросил Эрик. — После такого стресса может произойти что угодно.

— Не волнуйся. Буду рядом. А куда ты?

— Нужно ещё раз осмотреть квартиру Микаэля. Кажется, я что-то упустил.

— Будь осторожен. После сегодняшнего дня я не верю, что это случайность.

Эрик поцеловал её и отправился на улицу Грувгатан. По дороге он обдумывал события дня. Враждебность саамов, исчезновение Анты, агрессивная реакция Охотника — всё это складывалось в тревожную картину.

Кто-то определённо не хотел, чтобы правда всплыла наружу. И готов был на многое для сохранения тайны.

Квартира Микаэля встретила его привычной тишиной. Эрик включил свет и ещё раз осмотрелся. Что-то его беспокоило с первого визита, но он не мог понять что именно.

Он медленно прошёл по комнатам, пытаясь вспомнить детали первого осмотра. В спальне — кровать, шкаф, прикроватная тумбочка. В гостиной — диван, телевизор, книжные полки. В кабинете — рабочий стол, компьютер...

Стоп. Компьютер.

На столе стоял только монитор и клавиатура. Системный блок был, но чего-то не хватало. Эрик достал телефон и набрал номер Астрид.

— Астра, можешь сделать мне одолжение?

— Конечно.

— У тебя есть список вещей, изъятых при обыске квартиры Микаэля?

— Должен быть в материалах дела. Подожди... — Шуршание бумаг. — Есть. Читать?

— Да, пожалуйста.

Астрид перечислила изъятые документы, диски, флешки, мобильный телефон...

— А ноутбук? — перебил Эрик.

— Ноутбук... — Пауза. — Нет, ноутбука в списке нет.

— Странно. Такой человек, как Микаэль, который постоянно работал с материалами, писал книгу, изучал архивы... У него обязательно должен был быть ноутбук.

— Может, его не было дома во время обыска?

— Возможно. Но тогда где он?

Эрик осмотрел кабинет внимательнее. На столе лежала зарядка для ноутбука. Значит, устройство определённо было. Но криминалисты его не нашли.

Микаэль был осторожным человеком. Зная, что его исследования могут быть опасными, он наверняка позаботился о сохранности важной информации.

Эрик начал систематический поиск. Проверил все очевидные места — под кроватью, в шкафах, за книгами. Потом перешёл к менее очевидным — внутри старых коробок, за радиаторами, под ковром.

В спальне, за изголовьем кровати, он нашёл неплотно закреплённую доску в стене. Уже знакомый тайник, где лежали диктофон и кассеты. Но сейчас Эрик заметил, что углубление глубже, чем казалось.

Просунув руку дальше, он нащупал что-то твёрдое. Ноутбук. Тонкий, лёгкий, завёрнутый в пластиковый пакет для защиты от влаги.

— Умный парень, — пробормотал Эрик, доставая находку.

Это был новый MacBook Air, чёрный, почти незаметный в темноте тайника. Эрик открыл его — экран требовал пароль. Но главное, что устройство было цело и, видимо, содержало всю рабочую информацию Микаэля.

Эрик упаковал ноутбук в сумку и направился к выходу. Нужно было отнести находку к Нильсу — возможно, Профессор сможет взломать защиту или найти способ обойти пароль.

Он уже поворачивал ключ в замке, когда услышал звук разбивающегося стекла. Сначала один, потом второй, третий. В квартиру кто-то бросал что-то через окна.

Резкий запах бензина ударил в ноздри. Эрик обернулся и увидел, как по полу гостиной растекается горящая жидкость. Бутылки с зажигательной смесью — коктейли Молотова.

Пламя распространялось с ужасающей скоростью. Дым начал заполнять квартиру. Эрик бросился к входной двери и дёрнул ручку.

Заперто. Снаружи.

Он налёг на дверь плечом — не поддавалась. Кто-то заблокировал её извне, зная, что Эрик внутри.

Огонь уже перекинулся на мебель. Температура в квартире стремительно поднималась. Дым становился всё гуще.

Эрик метнулся к окнам гостиной — они выходили на улицу, но это был второй этаж. Внизу асфальт, высота метров шесть. Смертельно опасный прыжок.

В спальне окно выходило во двор. Эрик заглянул туда — под окном высокий сугроб, намело за последние дни. Шанс выжить при падении был больше.

Пламя уже добралось до двери спальни. Дым ел глаза, дышать становилось нечем. Времени на размышления не было.

Эрик схватил матрас с кровати и выбросил его в окно. Потом взял сумку с ноутбуком, зажал её под мышкой и забрался на подоконник.

Внизу белел сугроб, но показался ли он достаточно мягким для приземления? Эрик закрыл глаза и прыгнул.

Падение длилось вечность. Холодный воздух ударил в лицо, матрас мелькнул где-то рядом. Потом — удар о снег, который оказался не таким мягким, как казалось.

Боль пронзила левое плечо, в ушах зазвенело. Но Эрик был жив. Сумка с ноутбуком тоже уцелела — он инстинктивно прижал её к груди во время падения.

Он с трудом поднялся, отряхнулся от снега и посмотрел наверх. Окна квартиры Микаэля пылали ярким огнём. Ещё несколько минут — и было бы поздно.

На улице уже слышались сирены пожарных машин. Кто-то вызвал службу спасения, увидев дым. Эрик не стал дожидаться их прибытия — у него не было времени на объяснения.

Он выбрался из двора через боковой проход и быстро пошёл прочь от горящего дома. Плечо болело, но руки двигались — значит, серьёзных повреждений не было.

Кто устроил поджог? Те же люди, которые следили за ним? Или кто-то из местных, кто не хотел, чтобы материалы Микаэля попали в чужие руки?

В любом случае, кто-то знал, что Эрик пошёл в квартиру. Следил за его передвижениями и решил действовать радикально.

В гостинице его встретили Астрид и Нильс. Увидев обгоревшую одежду и запах дыма, Астрид ахнула.

— Боже мой! Что с тобой случилось?

— Пытались меня зажарить, — мрачно ответил Эрик. — Буквально.

Он рассказал о поджоге, о заблокированной двери, о прыжке из окна. Астрид осмотрела его плечо — ушиб, но ничего серьёзного.

— Нужно заявить в полицию, — сказала она.

— Сначала посмотрим, что у нас есть, — Эрик достал ноутбук из сумки. — Нильс, точнее, Профессор, можешь с этим поработать?

Нильс взял устройство в руки, и Эрик увидел, как его лицо меняется — становится более сосредоточенным, аналитическим.

— Профессор слушает, — сказал он изменившимся голосом. — Устройство повреждено, но не критично. Экран треснул при падении, но жёсткий диск цел.

— Можешь обойти защиту паролем?

— Возможно. У меня есть опыт работы с подобными системами. — Профессор внимательно изучил ноутбук. — Но потребуется время и специальное программное обеспечение.

— Сколько времени?

— Несколько часов. Может быть, до утра.

— Делай. Это может быть наш единственный шанс узнать, что именно знал Микаэль.

Профессор кивнул и начал работать. Астрид принесла ему кофе и бутерброды, Эрик принял душ и переоделся.

— Как ты думаешь, — спросила Астрид, когда они остались одни, — это Экман?

— Скорее всего. Он знает, что я близок к разгадке, и пытается меня остановить.

— А если не остановится на поджоге?

— Тогда будем действовать жёстче. У нас есть показания Нильса, материалы Микаэля, теперь ещё и его ноутбук. Если там действительно есть доказательства...

— То Экман пойдёт на всё, чтобы нас остановить.

— Да. Поэтому нам нужно быть очень осторожными.

Ночь обещала быть долгой. Профессор работал над ноутбуком, время от времени бормоча что-то техническое. Эрик и Астрид дежурили рядом, готовясь к тому, что информация с компьютера Микаэля может изменить всё расследование.

И возможно, поставить их всех в смертельную опасность.

Эрик проснулся от тихого разговора. Часы показывали половину седьмого утра. Нильс сидел за столом с ноутбуком, его лицо было сосредоточенным — работал Профессор.

— Как дела? — спросил Эрик, подходя ближе.

— Хорошие новости, — ответил Профессор своим педантичным тоном. — Мне удалось восстановить большую часть данных. Система защиты была обойдена через загрузочную флешку с Linux.

— И что там?

— Очень интересная информация. — Профессор повернул экран к Эрику. — Переписка, документы, фотографии. Микаэль вёл детальные записи своих исследований.

Эрик сел рядом и начал изучать файлы. Первое, что бросилось в глаза — папка с названием "Угрозы". Внутри были скриншоты электронных писем и SMS-сообщений.

"Прекрати копаться в том, что тебя не касается."

"Последнее предупреждение. Уезжай из города."

"Знаем, где ты живёшь. Знаем, где работаешь."

"Следующим под лёд отправишься ты."

— Сколько таких сообщений? — спросил Эрик.

— Семнадцать за последние три месяца. Номера телефонов либо заблокированы, либо одноразовые. Email-адреса тоже анонимные.

— А что ещё?

Профессор открыл другую папку — "Проект Северное сияние". Внутри были планы, схемы, деловая переписка.

— Микаэль разрабатывал туристический проект совместно с девушкой по имени Айла Нильс-Анти.

— Нильс-Анти? Родственница старейшины?

— Его внучка. Двадцать четыре года, образование в области туризма и гостеприимства. — Профессор открыл фотографию красивой девушки с тёмными волосами. — Они планировали создать сеть экологических турбаз в районе озера Торнетреск.

Эрик изучил документы. Проект был впечатляющим — аутентичные саамские жилища для туристов, экскурсии по священным местам, демонстрация традиционных ремёсел. Потенциальная прибыль исчислялась миллионами крон.

— И как на это реагировала община?

— Судя по переписке, реакция была неоднозначной. Молодёжь поддерживала, старейшины категорически против.

— Понятно. Деньги против традиций.

Эрик продолжил изучение файлов. В папке "Исследования" лежали материалы о древних ритуалах, фотографии саамских символов, переводы старинных текстов.

— А это что? — Он указал на файл "Фальшивки".

— Микаэль собирал примеры поддельных саамских артефактов. Видимо, сталкивался с подделками в своей работе.

Профессор открыл файл. Там были фотографии "древних" амулетов, ритуальных предметов, рукописей — все с пометками о том, что они поддельные.

— Смотри сюда, — Профессор указал на один документ. — "Ритуальный текст, предположительно XVIII век. Анализ показал: бумага современная, чернила не старше двух лет. Грамматические ошибки в саамском языке указывают на автора, не являющегося носителем."

— Значит, кто-то подделывал саамские артефакты?

— Именно. И Микаэль это выяснил.

— Для чего подделывать такие вещи?

— Для продажи туристам. Или для создания ложных доказательств при земельных спорах. — Профессор закрыл файл. — Саамские общины имеют особые права на землепользование, основанные на древних традициях.

Эрик задумался. Картина становилась сложнее. Микаэль не просто изучал культуру — он разоблачал мошенников, планировал туристический бизнес, угрожал чьим-то интересам.

Проснулась Астрид. Увидев их за компьютером, подошла ближе.

— Что-то интересное?

— Очень, — ответил Эрик и пересказал находки.

— Значит, мотивов для убийства было несколько, — сказала она. — И денежные, и идеологические.

— Да. Но кто из них главный?

Эрик решил проверить самую очевидную версию. Если старейшины саамской общины были против туристического проекта, они могли пойти на крайние меры.

— Я поеду к Йохану Туури, — сказал он. — На этот раз без Нильса.

— Одного тебя не пущу, — возразила Астрид. — После вчерашнего поджога это слишком опасно.

— Тогда поехали вместе. Нильс, ты остаёшься здесь. Продолжай изучать файлы.

Дорога к стойбищу заняла полчаса. Эрик рассказывал Астрид о саамских традициях, о конфликте между старым и новым, о том, как священные земли становились предметом коммерческих споров.

— Понимаешь, для них это не просто территория. Это место, где живут духи предков. Появление туристов — осквернение святыни.

— Достаточный мотив для убийства?

— Для фанатика — да.

Стойбище выглядело спокойно. Йохан Туури сидел у костра, чинил оленью упряжь. Увидев приближающихся гостей, нахмурился.

— Опять вы. Я же сказал — разговор окончен.

— У меня новые вопросы, — сказал Эрик, садясь напротив. — О туристическом проекте Микаэля.

Лицо Йохана потемнело.

— Что за проект?

— Не притворяйтесь. Знаете о планах вашей внучки и Микаэля превратить священные места в аттракцион для туристов.

— Айла — глупая девчонка. Западные университеты вскружили ей голову.

— Настолько, что вы решили убить её партнёра?

Йохан резко встал, сжав кулаки.

— Осторожнее со словами, чужак. Я не убийца.

— Но против проекта были?

— Конечно! Наши священные места не для развлечения богатых туристов!

— И что вы сделали, чтобы остановить проект?

— Говорил с Айлой. Объяснял, что она предаёт традиции предков. Но она не слушала.

— А с Микаэлем говорили?

— Пытался. Но он был одержим своими планами. Говорил о сохранении культуры, а сам готовил её продажу.

Астрид наклонилась вперёд.

— Йохан, а где ваша внучка сейчас?

— Уехала в Стокгольм. После смерти Микаэля испугалась, решила, что её тоже убьют.

— Кто мог её убить?

— Не знаю! — Йохан сел обратно. — Может, те, кто против развития туризма. Может, конкуренты в бизнесе. Может, любовник жены.

— У Микаэля была связь с замужней женщиной?

— Поговаривали. Но я в сплетнях не разбираюсь.

Эрик достал телефон и показал фотографии саамских символов из квартиры Микаэля.

— Узнаёте эти знаки?

Йохан взглянул на экран и рассмеялся. Не весело, а презрительно.

— Что за чушь?

— Это ритуальные тексты. Призывы к духам воды.

— Это подделка! — Йохан махнул рукой. — Дилетантская работа.

— Что значит подделка?

— То и значит. Кто бы ни писал эти символы, он не знает нашего языка. Видите здесь? — Йохан указал на один знак. — Это должно означать "вода", но написано неправильно. А здесь вообще бессмыслица.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Я изучаю древние тексты сорок лет. Это работа самоучки, который знает саамскую культуру только по книгам.

Эрик почувствовал разочарование. Ещё одна версия рухнула.

— А кто мог создать такие подделки?

— Любой, кто хочет свалить вину на нас. — Йохан посмотрел на Эрика серьёзно. — Следователь, я понимаю — вам нужен виновный. Но ищите его среди своих, не среди нас.

— Среди наших?

— Среди тех, кто знает о наших традициях понаслышке, но претендует на экспертность. Среди тех, кто использует нашу культуру в своих целях.

— Можете назвать имена?

— Могу. Но не буду. Сами разбирайтесь в своих проблемах.

Дорога обратно прошла в молчании. Эрик обдумывал слова Йохана. Если саамские символы — подделка, то кто их создал? И зачем?

— Что думаешь? — спросила Астрид.

— Думаю, мы идём не в ту сторону. Саамы — не убийцы. Кто-то хочет свалить на них вину.

— А кто?

— Не знаю. Но это должен быть человек, который знаком с саамской культурой, но не является её носителем.

— Много таких в Кируне?

— Больше, чем хотелось бы.

В гостинице их ждал взволнованный Нильс.

— Эрик! Я нашёл кое-что важное в файлах!

— Что?

— Переписку Микаэля с частным детективом из Стокгольма. Он заказывал проверку биографии нескольких жителей Кируны.

— Каких именно?

— Ларса Экмана, его жены Ингрид, констебля Перссона... — Нильс сделал паузу. — И Астрид Берглунд.

Эрик похолодел.

— Астрид? Хозяйку гостиницы?

— Да. И знаешь, что выяснил детектив?

— Говори.

— Астрид Берглунд — не её настоящее имя. Настоящее — Астрид Экман. Она двоюродная сестра Ларса.

Эрик почувствовал, как земля уходит из-под ног. Женщина, которой он доверял, которая помогала ему все эти дни, оказалась родственницей главного подозреваемого.

— Есть ещё что-то?

— Да. Микаэль подозревал, что она следит за его исследованиями. И что именно через неё информация попадает к Ларсу.

Расследование действительно зашло в тупик. Но не потому, что не было зацепок. А потому, что враг был гораздо ближе, чем казалось.

Глава 6

Глава 6: Тайны под северным сиянием

Эрик молча собрал вещи в номере. Каждый предмет — рубашка, бритва, документы — казался свидетелем его наивности. Как он мог не заметить? Астрид Берглунд всегда была рядом, всегда готова помочь, всегда знала, где он и что делает.

Идеальный шпион.

— Куда пойдёшь? — спросил Нильс, помогая упаковать сумку.

— К Астре. Единственному человеку в этом городе, которому я пока ещё могу доверять.

— А что с расследованием?

— Продолжим. Но теперь будем действовать осторожнее. — Эрик застегнул сумку. — Нильс, тебе тоже лучше уйти отсюда. Астрид наверняка сообщит Ларсу, что мы раскрыли её настоящую личность.

— Куда мне идти? У меня только дом, а туда возвращаться страшно.

— Поживёшь у Астры. У неё большая квартира.

Спускаясь в холл, Эрик увидел Астрид за стойкой ресепшн. Она разговаривала по телефону тихим, напряжённым голосом. Заметив его с сумкой, резко прервала разговор.

— Эрик? Ты уезжаешь?

— Переезжаю. Хочу сменить обстановку.

— Что-то случилось? — В её голосе звучала искренняя обеспокоенность. Отличная актриса.

— Ничего особенного. Просто решил, что пора жить более независимо.

Астрид кивнула, но Эрик видел напряжение в её глазах. Она поняла, что он что-то знает.

— Счёт выставить на полицию Стокгольма?

— Да. Спасибо за гостеприимство.

— Эрик... — Она помедлила. — Береги себя. В городе не все желают тебе добра.

Последняя попытка сохранить доверие? Или искреннее предупреждение? Эрик не знал, но отвечать не стал.

Астра жила в современном районе, в таунхаусе с панорамными окнами и минималистичным интерьером. Встретила она их с удивлением.

— Что случилось? Почему вы оба с сумками?

Эрик рассказал об открытии настоящей личности Астрид Берглунд. Астра слушала молча, её лицо становилось всё более серьёзным.

— Значит, Ларс знает каждый наш шаг с самого начала, — сказала она в конце.

— Похоже на то. Поэтому нам нужно изменить тактику.

— Какую?

— Перестать играть по их правилам. Начать наступление.

Эрик расположился в гостевой комнате, Нильса устроили на диване в гостиной. За ужином они обсуждали дальнейшие планы.

— Мне нужны материалы дела Анны, — сказал Эрик. — Оригинальные полицейские отчёты, показания свидетелей, результаты экспертиз.

— Обратись в архив, — предложила Астра.

— Уже пробовал. Дело засекречено на двадцать пять лет. Доступ только по решению суда или с разрешения генерального прокурора.

— А неофициально?

— Неофициально тоже проблема. — Эрик достал телефон. — Сейчас попробую ещё раз.

Он набрал номер дежурной части полиции Стокгольма. После нескольких переключений его соединили с архивариусом.

— Андерссон слушает.

— Эрик Линдквист, следователь особого отдела. Мне нужен доступ к материалам дела об утоплении Анны Линдквист, 2007 год, Кируна.

— Номер дела?

— К сожалению, не помню. Но могу дать точную дату и место происшествия.

Пауза, стук клавиш.

— Нашёл. Дело номер 2007-11-4471. Доступ ограничен.

— Мне нужны материалы для текущего расследования. Дело связано с убийством Микаэля Нордстрёма.

— Понимаю, но процедура есть процедура. Без письменного запроса от вышестоящего руководства я ничего дать не могу.

— А если я приеду лично?

— И лично получите отказ. Извините, коллега.

Эрик отключился и повернулся к Нильсу.

— Профессор может взломать полицейские серверы?

Нильс задумался, и вскоре его лицо приняло знакомое сосредоточенное выражение.

— Профессор слушает. Задача технически выполнима, но крайне рискованна. Полицейские базы данных защищены лучше, чем гражданские.

— Но возможно?

— Да. Потребуется время и специальное оборудование. — Профессор посмотрел на Астру. — У вас есть мощный компьютер и стабильный интернет?

— Есть. Рабочая станция в кабинете.

— Тогда я попробую. Но предупреждаю — если нас поймают, это будет считаться кибертерроризмом.

— Риск оправдан, — сказал Эрик. — Без тех материалов мы не сможем доказать связь между старым и новым делами.

Профессор кивнул и прошёл в кабинет Астры. Вскоре оттуда донеслись звуки печатания и тихое бормотание.

Эрик и Астра остались одни в гостиной. За окнами танцевало северное сияние — зелёные полосы света изгибались и переплетались в космическом танце.

— Красиво, — сказала Астра, подходя к окну.

— Да. В детстве я думал, что это души умерших играют на небе.

— Саамская легенда?

— Нет, моя собственная фантазия. — Эрик обнял её за плечи. — Теперь думаю, может, в этом что-то есть. Слишком много душ в этом городе не находят покоя.

— Анна тоже?

— Особенно Анна.

Они стояли молча, наблюдая за небесным представлением. Эрик думал о том, как изменилось его расследование. Он приехал с простой целью — найти убийцу Микаэля. А вместо этого погрузился в паутину лжи, протянувшуюся через годы.

Телефон зазвонил. Номер незнакомый, местный.

— Линдквист слушает.

— Эрик Линдквист? Говорит Йохан Туури.

— Слушаю вас.

— Мне нужно с вами поговорить. Лично.

— О чём?

— О том, что я не сказал утром. О том, что может помочь вашему расследованию.

— Почему сейчас?

— Потому что понял — молчанием я только подпитываю подозрения. Лучше рассказать всю правду.

— Где встретимся?

— Завтра вечером у нас праздник. Традиционное празднование зимнего солнцестояния. Приезжайте со своей спутницей. Увидите нашу общину такой, какая она есть на самом деле.

— Это не ловушка?

— Следователь, если бы я хотел вас убить, неужели стал бы приглашать на праздник, где будут сотни свидетелей?

Логично. Эрик согласился и записал время и место встречи.

— Что хотел Йохан? — спросила Астра.

— Пригласил на саамский праздник. Говорит, хочет рассказать правду.

— Не опасно?

— На публичном мероприятии? Вряд ли. К тому же, других зацепок у нас нет.

Из кабинета донёсся возглас торжества. Профессор что-то нашёл.

— Эрик! Иди сюда!

В кабинете Профессор сидел перед тремя мониторами, на экранах мелькали строки кода и официальные документы.

— Я в системе, — сказал он с удовлетворением. — Доступ к архиву дел получен.

— И что там?

— Очень интересные вещи. — Профессор открыл файл. — Дело Анны Линдквист действительно было закрыто как несчастный случай. Но есть дополнительные материалы, которые не вошли в официальный отчёт.

— Какие?

— Показания свидетеля, которого допросили, но чьи слова не записали в протокол. Некий Пер Нюман, брат Андерса Нюмана из компании подростков.

— И что он говорил?

— Что видел, как Ларс Экман ударил кого-то из ребят, когда тот хотел прыгнуть в полынью спасать девочку. И что потом Ларс заставил всех поклясться молчать.

— Почему это не записали?

— Потому что на следующий день Пер Нюман отказался от своих слов. Сказал, что всё придумал от страха.

— Его запугали.

— Очевидно. Но есть ещё кое-что. — Профессор открыл другой файл. — Медицинское заключение по телу Анны. Официально причина смерти — утопление и переохлаждение. Но есть приписка патологоанатома.

— Какая?

— "На затылке обнаружена гематома, несовместимая с падением под лёд. Возможен удар тупым предметом." Эта приписка была вычеркнута красными чернилами.

— Кем вычеркнута?

— Подпись неразборчива. Но инициалы — Л.Э.

— Ларс Экман. Но он же не врач.

— Нет, но он может быть представителем властей, который давил на патологоанатома. — Профессор повернулся к Эрику. — Есть ещё записи телефонных переговоров того дня.

— Каких переговоров?

— Между полицейским участком Кируны и мэрией. Констебль Перссон звонил отцу Ларса, тогдашнему мэру, и сообщал о происшествии. Разговор записался автоматически, но запись потом была удалена из официального архива.

— Но у тебя есть копия?

— Конечно. Хочешь послушать?

Профессор включил аудиофайл. Из динамиков донёсся голос молодого Перссона:

"Господин мэр, у нас проблема. Группа подростков, включая вашего сына, была на озере, когда утонула девочка Линдквист. Есть противоречия в показаниях."

Ответ был неразборчивым, но тон — властным.

"Понимаю, сэр. Но один из мальчиков утверждает, что Ларс..."

Снова неразборчивый ответ, ещё более резкий.

"Да, сэр. Конечно, сэр. Дело будет закрыто как несчастный случай. Никаких дополнительных вопросов."

Запись оборвалась.

— Значит, дело замяли с самого начала, — сказала Астра.

— И Перссон в этом участвовал, — добавил Эрик. — Поэтому он так хотел, чтобы именно я приехал расследовать убийство Микаэля.

— Чувство вины?

— Или попытка наконец-то найти справедливость. — Эрик задумался. — Профессор, можешь найти ещё что-нибудь? Может, записи с камер наблюдения, банковские переводы, что угодно?

— Попробую. Но это займёт время.

— У нас есть время. До завтрашнего праздника.

Ночь прошла в работе. Профессор копался в базах данных, извлекая крупицы информации. Эрик и Астра изучали найденные материалы, составляя хронологию событий.

Картина становилась ясной и страшной. Шестнадцать лет назад группа подростков случайно убила тринадцатилетнюю девочку. Но вместо того чтобы понести ответственность, они сговорились и замяли дело. Все — кроме одного.

Нильса Юханссона, который пытался спасти Анну и получил удар по голове. Чья психика не выдержала груза тайны и расколилась на части.

К утру у них была практически полная картина преступления. Не хватало только одного — живых свидетелей, готовых дать показания.

— Нужно найти Пера Нюмана, — сказал Эрик за завтраком. — И остальных участников той компании.

— А если они тоже запуганы?

— Тогда попробуем их разговорить. Шестнадцать лет молчания — большой груз. Возможно, кто-то готов его сбросить.

— А праздник?

— Поедем. Йохан что-то знает, и я хочу это услышать.

День прошёл в подготовке. Профессор продолжал работу с базами данных, Эрик связывался с коллегами в Стокгольме, пытаясь найти следы братьев Нюман и других участников компании.

К вечеру у них была вся информация. Пер Нюман работал в Гётеборге инженером. Андерс Нюман умер три года назад в автокатастрофе. Оскар Экман жил в Стокгольме, работал в IT.

— Начнём с Пера, — решил Эрик. — Он единственный, кто пытался сказать правду.

Но сначала — праздник саамов и разговор с Йоханом Туури.

Стойбище преобразилось. Вместо обычных десятка жилищ появилась целая деревня — временные постройки, торговые лавки, сцена для выступлений. Сотни людей в ярких национальных костюмах создавали атмосферу настоящего праздника.

Йохан встретил их у входа. Он тоже был в традиционном наряде — синем гакти с серебряными украшениями.

— Добро пожаловать на наш праздник, — сказал он торжественно. — Сегодня вы увидите настоящую саамскую общину.

— Зачем вы нас пригласили? — прямо спросил Эрик.

— Потому что понял — недооценил вас. Думал, вы обычный полицейский, который ищет простые ответы на сложные вопросы. Но вы копаете глубже.

— И?

— И решил, что лучше показать всю правду, чем позволить тайнам и недомолвкам множить подозрения против нас.

Йохан повёл их через праздничную толпу. Везде звучала музыка, пахло жареным мясом и глинтвейном. Дети в маленьких гакти бегали между взрослыми, оленевщды демонстрировали своих животных туристам.

— Видите? — сказал Йохан. — Мы не злые изоляционисты. Мы открыты миру, готовы делиться культурой. Но на наших условиях, с уважением к традициям.

— А туристический проект Микаэля?

— Был бы приемлем, если бы он советовался со старейшинами. Но он действовал через Айлу, пытался обойти нас.

Они дошли до центрального костра, где собрались старейшины общины. Йохан представил Эрика и Астру, объяснил цель их визита.

— Расскажите им о Микаэле, — попросил он самого пожилого из стариков.

— Микаэль был хорошим человеком, — сказал старик на ломаном шведском. — Но слишком любопытным. Задавал вопросы о вещах, которые лучше не тревожить.

— О каких вещах?

— О старых проклятиях. О духах, которые наказывают нарушителей табу. — Старик посмотрел на Эрика серьёзно. — Есть места, где не должна ступать нога белого человека. Есть тайны, которые должны остаться в земле.

— Микаэль нарушил табу?

— Не он. Но он узнал о том, кто нарушил. И решил это использовать.

— Как использовать?

— Для шантажа. Микаэль был не таким честным, каким казался.

Эрик почувствовал, как ещё одна версия событий рушится. Микаэль — шантажист? Это меняло всё.

— Расскажите подробнее, — попросил он.

— Микаэль узнал о старом преступлении. О том, как белые люди осквернили священное место и убили невинную душу. Вместо того чтобы обратиться к духам за справедливостью, он решил обратиться к убийцам за деньгами.

— За какими деньгами?

— За молчание. Он требовал деньги за то, чтобы не рассказывать правду.

— И что произошло?

— То, что происходит с теми, кто играет с тёмными силами. Они поглотили его.

Старик встал и ушёл, не объясняя больше ничего. Йохан проводил взглядом его фигуру.

— Не обращайте внимания на его слова о духах, — сказал он Эрику. — Но о шантаже он говорит правду. Микаэль действительно пытался кого-то шантажировать.

— Откуда вы знаете?

— Потому что он приходил ко мне. Просил научить его древним проклятиям, настоящим. Говорил, что хочет напугать кое-кого из белых.

— И вы согласились?

— Конечно, нет. Наши проклятия не игрушка для мести. — Йохан помолчал. — Но я понял — кто-то пытается использовать нашу культуру в тёмных целях. И решил вас предупредить.

— О чём предупредить?

— О том, что убийца Микаэля знает наши традиции. Но использует их неправильно, для сокрытия своих преступлений. — Йохан посмотрел Эрику в глаза. — Ищите среди тех, кто притворяется нашим другом, но предаёт доверие.

Праздник продолжался, но Эрик уже не мог сосредоточиться на веселье. Слова Йохана крутились в голове, складываясь в новую картину событий.

Микаэль не был невинной жертвой. Он был шантажистом, который переоценил свои силы. А убийца — кто-то, кто одновременно знал саамские традиции и имел доступ к информации об истинных обстоятельствах смерти Анны.

Круг подозреваемых сужался. И в центре этого круга всё отчётливее проступало имя человека, который знал и то, и другое.

Ларса Экмана.

В квартире Астры они оказались только к полуночи. Нильс сразу же устроился на диване, укрывшись пледом — день был тяжёлым, и организм требовал отдыха. Эрик и Астра прошли в спальню.

— Что думаешь о том, что рассказал Йохан? — спросила Астра, снимая пальто.

— Думаю, мы были правы насчёт Ларса. Но картина сложнее, чем казалось. — Эрик сел на край кровати. — Микаэль оказался не жертвой, а соучастником. Пытался шантажировать убийцу своей сестры.

— И получил то, что заслужил?

— Никто не заслуживает смерти за шантаж. Но теперь понятно, почему его убили именно так — с использованием саамских символов. Ларс хотел свалить вину на общину.

Астра села рядом с ним.

— Эрик, мне страшно.

— Чего?

— За тебя. За нас. — Она взяла его за руку. — Ты всё ближе к истине, а значит, всё ближе к опасности. Сегодняшний поджог был предупреждением. Что будет дальше?

— Найдём доказательства и арестуем Ларса.

— А если не найдём? Или если он попытается нас убить раньше?

Эрик повернулся к ней лицом. В её глазах читался страх — не за себя, за него.

— Астра, ты же знала, на что шла, когда согласилась помочь.

— Знала. Но тогда это казалось интеллектуальной задачей. Разгадать головоломку, найти правду. А теперь... — Она поёжилась. — Теперь понимаю, что мы играем с убийцей, который уже шестнадцать лет успешно скрывает свои преступления.

— Что ты предлагаешь?

Астра помолчала, собираясь с мыслями.

— Уехать. Отсюда. Из этого проклятого города. — Она посмотрела на него умоляюще. — Эрик, у тебя есть работа в Стокгольме, карьера, жизнь. Зачем жертвовать всем этим ради мести?

— Это не месть. Это справедливость.

— А какая разница, если ты умрёшь?

Эрик встал и подошёл к окну. За стеклом танцевало северное сияние, но он его не видел. В голове роились мысли, сомнения.

— Знаешь, что самое странное? — сказал он наконец. — Я приехал сюда, чтобы найти убийцу Микаэля. А нашёл убийцу Анны. Получается, моя сестра позвала меня из могилы.

— Эрик...

— Шестнадцать лет я винил себя в её смерти. Думал, что недоглядел, что был плохим братом. А оказывается, её убили. Убили, потому что она что-то видела или знала.

— И что это меняет?

— Всё. — Он обернулся. — Понимаешь, если бы это действительно был несчастный случай, я мог бы простить себя. Смириться. Но убийство... убийство требует справедливости.

Астра подошла к нему и обняла сзади.

— А что, если справедливости не будет? Что, если Ларс слишком умён и влиятелен? Что, если он уничтожит все доказательства и останется безнаказанным?

— Тогда я буду жить с этим. Но по крайней мере буду знать правду.

— Эрик, послушай меня. — Она развернула его лицом к себе. — Мы можем уехать прямо сейчас. Ночным рейсом до Стокгольма. К утру будем там. Подадим рапорт в центральный аппарат, передадим все материалы. Пусть расследуют другие.

— А Нильс?

— Заберём с собой. Ему тоже здесь небезопасно.

Эрик смотрел в её глаза и видел искреннюю заботу. Она правда боялась за него, хотела защитить. И где-то в глубине души он понимал — она права. Разумно было бы уехать.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Завтра утром. Заберём все материалы, разбудим Нильса и едем в аэропорт.

— Правда?

— Правда. Ты права — жизнь дороже мести.

Астра обняла его крепко, и он почувствовал, как напряжение последних дней начинает отступать. Может быть, действительно пора заканчивать эту историю. Передать дело другим и начать новую жизнь.

Они легли в кровать, обнявшись. Эрик чувствовал тепло её тела, ровное дыхание, биение сердца. Впервые за много дней ему было спокойно.

— Эрик? — прошептала она в темноте.

— Да?

— Что будет с нами? После всего этого?

— Не знаю. Но хочу это выяснить.

— И я.

Они заснули, держась за руки. Эрик снились зелёные огни северного сияния и лицо Анны, которое наконец-то улыбалось.

Телефонный звонок разорвал тишину в четыре утра. Эрик проснулся мгновенно, дезориентированный. Рядом с ним Астра тоже села на кровати.

— Кто может звонить в такое время? — прошептала она.

Эрик нащупал телефон на прикроватной тумбочке. Номер Перссона.

— Линдквист слушает.

— Эрик, это Перссон. Мне нужно тебя видеть. Срочно.

— Что случилось?

— Автокатастрофа. Астрид Берглунд. Она мертва.

Эрик почувствовал, как мир вокруг него останавливается.

— Что?

— Час назад её машина съехала с дороги в районе старого карьера. Врезалась в дерево на скорости. Смерть мгновенная.

— Это... это несчастный случай?

— Официально — да. Но есть детали, которые меня беспокоят. Мне нужен твой взгляд на место происшествия.

— Еду.

Эрик отключился и повернулся к Астре.

— Что случилось? — спросила она, видя его лицо.

— Астрид погибла в автокатастрофе.

— Астрид? Хозяйка гостиницы?

— Да. — Эрик встал и начал одеваться. — Перссон говорит, что есть подозрительные детали.

— Ты думаешь, её убили?

— Думаю, это слишком удачное совпадение. Мы раскрываем её настоящую личность, а через несколько часов она погибает.

— Эрик, не езди. — Астра схватила его за руку. — Это может быть ловушка.

— Может быть. Но я должен увидеть своими глазами.

— Тогда я еду с тобой.

— Нет. Оставайся с Нильсом. Если что-то случится со мной, забирай его и уезжайте в Стокгольм.

— Эрик...

— Пожалуйста. Кто-то должен остаться и передать материалы дела, если я не вернусь.

Он поцеловал её и вышел из квартиры. На улице было морозно и тихо, только редкие фонари освещали заснеженные тротуары.

Дорога к старому карьеру заняла двадцать минут. Уже издалека были видны мигающие огни полицейских машин и скорой помощи. Жёлтая лента оцепления, прожекторы, фигуры в униформе.

Перссон встретил его у машины.

— Спасибо, что приехал. Знаю, что рано, но...

— Показывай, что у вас есть.

Они подошли к месту аварии. Серебристая "Вольво" Астрид была вмята в толстую сосну. Передняя часть полностью разрушена, лобовое стекло разбито.

— Что говорят свидетели? — спросил Эрик.

— Никого не было. Место глухое, ночное время. Обнаружил дорожный рабочий утром.

— А что тебя беспокоит?

Перссон подвёл его к задней части машины.

— Смотри на бампер. Видишь вмятину?

Эрик присел и осмотрел повреждение. Вмятина была свежей, краска не успела потрескаться.

— Её толкнули?

— Похоже на то. Кто-то ударил сзади, машину занесло, она съехала с дороги.

— Следы торможения?

— Никаких. Астрид даже не пыталась остановиться.

— Могла заснуть за рулём?

— Могла. Но тогда откуда вмятина на бампере?

Эрик обошёл машину кругом, изучая повреждения. Картина складывалась ясная — преднамеренный таран сзади, машина теряет управление и врезается в дерево.

— Где тело?

— Увезли в морг. Но я сфотографировал место до приезда скорой.

Перссон показал фотографии на телефоне. Астрид сидела за рулём, голова запрокинута, глаза закрыты. Выглядело как смерть от удара.

— Какие-то личные вещи?

— Сумочка, телефон, документы. Всё на месте, ничего не пропало.

— Значит, не ограбление.

— Нет. Это целенаправленное убийство, замаскированное под несчастный случай.

Эрик отошёл от машины и посмотрел на дорогу. Участок был прямой, хорошо освещённый. Опытный водитель не стал бы здесь терять управление просто так.

— Перссон, а ты не думал, что это предупреждение?

— Кому?

— Мне. Ларс знает, что мы близко к разгадке. Убийством Астрид он показывает — может убрать любого, кто мешает.

— Возможно. Но зачем убивать собственную сообщницу?

— Потому что она стала обузой. Мы раскрыли её настоящую личность, она больше не могла шпионить. К тому же, мёртвая шпионка не может дать показания.

Перссон кивнул.

— Логично. Но как это доказать?

— Нужно найти машину, которой её таранили. Проверить все автосервисы, страховые компании. Кто-то ремонтирует повреждённый бампер.

— Сделаю запросы. Но это займёт время.

— Времени у нас мало. — Эрик посмотрел на восток, где небо начинало светлеть. — Ларс действует всё агрессивнее. Сначала поджог, теперь убийство. Он загнан в угол.

— А загнанный зверь самый опасный.

— Да. Поэтому нам нужно действовать быстро.

Они вернулись к полицейским машинам. Перссон дал указания техникам, Эрик ещё раз осмотрел место происшествия при дневном свете.

— Эрик, — сказал Перссон, когда они остались одни. — Может, тебе действительно стоит уехать? До того, как Ларс решит убрать и тебя?

— Не могу. Слишком близко к разгадке.

— А если следующей жертвой станет твоя девушка? Или твой друг?

Эрик похолодел. Он не подумал об этом. Астра и Нильс тоже в опасности.

— Я их защищу.

— Как? Ты не можешь быть с ними двадцать четыре часа в сутки. А Ларс может нанять кого угодно.

— Что ты предлагаешь?

— Официально передать дело в центральный аппарат. Попросить защиту свидетелей. Действовать через прокуратуру.

— На это уйдут недели. А у нас их нет.

— Тогда альтернатива только одна — поймать Ларса с поличным.

— Как?

— Заставить его совершить ошибку. Показать, что у нас есть неопровержимые доказательства. Пусть попытается их уничтожить или нас убить.

— Рискованно.

— Но эффективно. — Перссон посмотрел на Эрика серьёзно. — Эрик, я шестнадцать лет живу с грузом того дела. Помогал замять убийство невинной девочки. Пора исправить ошибку.

— Ты готов свидетельствовать против Ларса?

— Готов. Если у нас будут достаточные доказательства его вины.

Эрик кивнул. План созревал в его голове — рискованный, но единственно возможный.

— Хорошо. Действуем. Но сначала мне нужно обезопасить Астру и Нильса.

— Я организую круглосуточную охрану.

— Сделай это. А вечером встречаемся и обсуждаем детали операции.

Эрик сел в машину и поехал обратно в город. В зеркале заднего вида мелькали огни полицейских машин, а в голове крутилась одна мысль: игра становилась всё опаснее, и ставки росли с каждым часом.

Но отступать было некуда. Анна ждала справедливости уже шестнадцать лет.

В квартире Астры царила напряжённая тишина. Эрик рассказал о смерти Астрид Берглунд, и все понимали — убийца перешёл к активным действиям.

— Значит, мы попали в точку, — сказала Астра, обнимая чашку с кофе дрожащими руками. — Ларс так боится разоблачения, что готов убивать свидетелей.

— Не только свидетелей, — мрачно ответил Эрик. — Астрид была его сообщницей. Он убрал её, потому что она стала обузой.

Нильс сидел за компьютером, его лицо было сосредоточенным — работал Профессор.

— Какие новости из цифрового мира? — спросил Эрик.

— Плохие, — ответил Профессор, не отрываясь от экрана. — Кто-то провёл масштабную зачистку полицейских серверов.

— В каком смысле?

— Все файлы по делу Анны Линдквист уничтожены. Не просто удалены — стёрты на аппаратном уровне. Восстановлению не подлежат.

Эрик почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Когда это произошло?

— Судя по логам системы, около трёх часов назад. Примерно в то время, когда погибла Астрид.

— Значит, операция была спланированной. Убийство и уничтожение улик одновременно.

— Именно. — Профессор повернулся к Эрику. — У нас больше нет цифровых доказательств. Записи переговоров, показания Пера Нюмана, медицинские заключения — всё исчезло.

Астра поставила чашку на стол.

— А что с материалами, которые ты скачал вчера?

— Они остались. Но в суде их не примут — нет доказательств легального получения. Адвокат Ларса легко добьётся их исключения из дела.

Эрик прошёлся по комнате, пытаясь собраться с мыслями. За одну ночь они потеряли почти всё — и ключевого свидетеля, и документальные доказательства.

— Что у нас осталось? — спросил он.

— Показания Нильса о событиях того дня, — ответила Астра. — Но с учётом его психического состояния суд может их не принять.

— Материалы Микаэля, — добавил Профессор. — Но они касаются в основном саамской культуры, а не убийства.

— И косвенные улики — мотив, возможность, поведение подозреваемого, — закончил Эрик. — Недостаточно для обвинения.

Он сел в кресло и обхватил голову руками. Полгода назад он был уверенным в себе следователем с отличной репутацией. Сейчас чувствовал себя любителем, который переоценил свои силы.

— Может, Астра была права, — сказал он тихо. — Может, стоило уехать, пока было время.

— Нет, — резко ответил Нильс, и Эрик понял, что говорит уже не Профессор, а основная личность. — Мы не можем сдаться. Не когда так близко к правде.

— Какая правда, Нильс? У нас нет доказательств.

— Есть свидетели. Живые люди, которые были там в тот день.

— Которые шестнадцать лет молчали под угрозами.

— Но времена изменились. Может быть, кто-то готов наконец сказать правду.

Эрик поднял голову.

— Ты думаешь о ком-то конкретно?

— О братьях Нюман. О Оскаре Экмане. О тех, кто был в компании.

— Андерс Нюман мёртв. Оскар — сын главного подозреваемого. Остался только Пер.

— Тогда нужно с ним поговорить. Серьёзно поговорить.

Астра встала.

— Я еду с вами.

— Нет, — быстро сказал Эрик. — После смерти Астрид тебе здесь оставаться опасно. Но и ехать с нами тоже рискованно.

— Тогда что мне делать?

— Уезжай в Стокгольм. Сегодня же. Я попрошу Перссона организовать охрану до самолёта.

— А вы?

— Попробуем найти живых свидетелей. Если получится — присоединимся к тебе в Стокгольме. Если нет...

— Если нет?

— То придумаем что-то ещё.

Астра подошла к нему и обняла.

— Обещай, что будешь осторожен.

— Обещаю.

— И что не сделаешь ничего глупого из-за чувства мести.

— Это не месть. Это справедливость.

— Для мёртвых разницы нет.

Через час Астра была в машине, направляющейся в аэропорт под охраной двух полицейских. Эрик проводил её взглядом и почувствовал пустоту в груди. Ещё один близкий человек покидал его жизнь из-за этого проклятого дела.

— Куда поедем сначала? — спросил Нильс.

— К Перу Нюману. Он единственный, кто пытался сказать правду.

— А где он живёт?

— В Гётеборге. Но сначала попробуем дозвониться.

Эрик нашёл номер телефона в базе данных и позвонил. После длинных гудков ответил мужской голос.

— Алло?

— Пер Нюман? Меня зовут Эрик Линдквист, я следователь полиции. Хотел бы поговорить с вами о событиях в Кируне, 2007 год.

Долгая пауза.

— О каких событиях?

— О смерти Анны Линдквист на озере Торнетреск.

— Я ничего не знаю об этом.

— Пер, у меня есть записи ваших показаний. Вы рассказывали, что видели, как Ларс Экман...

Гудки. Пер повесил трубку.

Эрик перезвонил. Теперь телефон был отключён.

— Не хочет разговаривать, — сказал Нильс.

— Боится. Но может быть, при личной встрече согласится.

— Едем в Гётеборг?

— Сначала попробуем местных. Может, кто-то из одноклассников согласится поговорить.

Эрик достал школьный справочник, который взял из материалов дела. Список выпускников 2008 года — его класса и параллельного. Многие имена были знакомы.

— Начнём с Эммы Карлссон, — сказал он. — Она дружила с Анной, может что-то знать.

Адрес Эммы нашли в телефонной книге. Она жила в частном доме на окраине города, работала в местной больнице медсестрой.

Дом оказался ухоженным, с аккуратным садом и детскими игрушками во дворе. На звонок открыла женщина лет тридцати с усталыми глазами.

— Эмма Карлссон?

— Да. А вы кто?

— Эрик Линдквист. Мы учились в одном классе.

Эмма присмотрелась и кивнула.

— Эрик! Конечно, помню. А это...?

— Нильс Юханссон. Тоже наш одноклассник.

— Заходите, на улице холодно.

В доме пахло свежей выпечкой и детскими игрушками. Эмма провела их в гостиную, предложила кофе.

— Как дела? Слышала, ты стал полицейским.

— Да. Эмма, я хотел поговорить с тобой о прошлом. О дне, когда умерла Анна.

Лицо Эммы изменилось.

— Зачем?

— Расследую связанное дело. Мне нужно восстановить события того дня.

— Какие события? Анна утонула. Несчастный случай.

— Ты была дружна с ней. Она ничего тебе не рассказывала? О том, что видела или знала что-то необычное?

Эмма встала и подошла к окну.

— Эрик, зачем ворошить прошлое? Анна мертва уже шестнадцать лет. Что изменится от твоих вопросов?

— Изменится то, что справедливость наконец восторжествует.

— Справедливость? — Эмма обернулась. — А что справедливого в том, чтобы разрушить жизни людей ради мёртвой девочки?

— Каких людей?

— Всех нас. Кто жил тогда, кто помнит. Думаешь, легко забыть то, что случилось?

— Эмма, что именно случилось?

— Ничего! — резко ответила она. — Ничего не случилось! Анна утонула, и всё!

— Тогда почему ты так нервничаешь?

— Потому что ты задаёшь неправильные вопросы! — Эмма подошла к двери. — Эрик, мне кажется, тебе пора уйти.

— Эмма...

— Уйти! И больше не приходить!

Она распахнула дверь. Эрик и Нильс вышли, ничего не добившись.

— Следующий адрес? — спросил Нильс в машине.

— Михаэль Экстрём. Он сидел за мной в классе, всё помнил.

Михаэль жил в многоквартирном доме в центре. Но когда они подошли к его квартире, дверь открыла пожилая женщина.

— Михаэля нет, — сказала она. — Уехал в отпуск.

— Когда вернётся?

— Не знаю. Может, через месяц, может, больше.

— А куда уехал?

— В Таиланд. Или в Испанию. Не помню.

Очередной тупик.

Третьим был Томас Андерссон, который жил с родителями в частном доме. Дверь открыл его отец — крупный мужчина с недружелюбным лицом.

— Чего надо?

— Мы хотели поговорить с Томасом. Мы его одноклассники.

— Томас не принимает посетителей.

— Но...

— Убирайтесь с моего участка. Немедленно.

— Мы просто хотели задать несколько вопросов...

— Я сказал — убирайтесь! — Мужчина шагнул вперёд угрожающе. — И больше здесь не появляйтесь!

Дверь хлопнула. Эрик и Нильс остались стоять на крыльце.

— Все они боятся, — сказал Нильс.

— Или получили инструкции молчать.

— От Ларса?

— От кого же ещё. — Эрик достал список. — Попробуем ещё несколько человек.

Но результат был тот же. Кто-то вежливо отказывался разговаривать. Кто-то грубо прогонял. Один бывший одноклассник даже пригрозил вызвать полицию, если они не оставят его в покое.

К вечеру они объехали половину города и не получили ни единого полезного ответа.

— Бесполезно, — сказал Эрик, когда они вернулись в квартиру Астры. — Все запуганы или подкуплены.

— Или просто не хотят вспоминать, — добавил Нильс. — Люди умеют забывать неприятные вещи.

— Но кто-то должен помнить. Кто-то должен хотеть справедливости.

— А что, если никто не хочет? Что, если все предпочитают, чтобы правда осталась похороненной?

Эрик сел в кресло и закрыл глаза. Впервые за всё время расследования он почувствовал полное бессилие. Убийца был известен, мотив ясен, но доказать ничего было нельзя.

— Может, пора сдаться, — сказал он тихо.

— Нет, — ответил Нильс. — Не сдаваться. Изменить тактику.

— Какую тактику?

— Если люди не хотят говорить добровольно, нужно заставить их заговорить поневоле.

— Как?

— Устроить провокацию. Заставить Ларса показать свою истинную сущность на публике.

Эрик открыл глаза.

— Ты предлагаешь подставить себя под удар?

— Мы оба подставим себя. Но так, чтобы у Ларса не было выбора, кроме как действовать открыто.

— Это может стоить нам жизни.

— А может дать Анне справедливость, которой она ждёт шестнадцать лет.

Эрик посмотрел на своего друга детства. В глазах Нильса читалась решимость — не безумие Охотника, не педантичность Профессора, а спокойная уверенность обычного человека, который знает, что делать правильно.

— Хорошо, — сказал Эрик. — Какой у тебя план?

Но Нильс вдруг сник, опустил плечи и отвернулся к окну.

— Никакого плана у меня нет, — сказал он устало. — Я просто пытался показаться сильным. А на самом деле... я устал, Эрик. Устал бороться с самим собой.

— О чём ты говоришь?

— О том, что, может быть, пора принять реальность. — Нильс повернулся к нему. — Ларс выиграл. Он умнее, влиятельнее, сильнее нас. У него есть деньги, связи, власть. А у нас что? Психически больной человек и следователь, который не может доказать очевидное.

— Нильс...

— Я собираюсь уехать, Эрик. Из этого города, из этого региона. Найти где-нибудь тихое место и жить одному. Где моё расстройство никому не причинит вреда.

— Ты не можешь просто взять и сбежать.

— Могу. И должен. — Нильс встал и начал ходить по комнате. — Ты видел, что произошло в саамском стойбище. Охотник чуть не покалечил людей. А что, если в следующий раз я не смогу его остановить?

— Мы найдём способ контролировать...

— Способ? — Нильс горько рассмеялся. — Эрик, я лечусь шестнадцать лет. Таблетки, терапия, гипноз — ничего не помогает. Я так и остался расколотым человеком, живущим обрывками чужих воспоминаний.

Эрик подошёл к другу и положил руку на плечо.

— Нильс, послушай меня. У нас осталось ещё одно доказательство. Последнее, но самое важное.

— Какое?

— Ты сам. Твои воспоминания о том дне.

— Но я же говорил — я ничего не помню! Провал в памяти, чёрная дыра.

— Помнят твои альтернативные личности. Каждая — по кусочку.

— И что с того? Их показания в суде не примут. Психически больной человек — ненадёжный свидетель.

— Не для суда, Нильс. Для нас. Для восстановления полной картины того, что произошло.

Нильс покачал головой.

— Эрик, я много раз пытался собрать эти обрывки в единое целое. Разговаривал с психологами, пытался под гипнозом, даже медитировал. Ничего не выходит. Воспоминания остаются фрагментарными.

— А что, если попробовать другой способ?

— Какой?

Эрик задумался. В голове созревала безумная идея, но других вариантов не было.

— Помнишь, что говорил Йохан? Что саамы знают древние способы работы с сознанием?

— Ты предлагаешь обратиться к шаманам?

— А почему бы и нет? Может быть, у них есть техники, которых не знает современная психиатрия.

— Эрик, это же суеверие...

— Возможно. Но все научные методы уже исчерпаны. Остаются только ненаучные.

Нильс долго молчал, обдумывая предложение.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но с одним условием.

— Каким?

— Если и этот способ не поможет — я уезжаю. Навсегда. И ты не пытаешься меня остановить.

— Согласен.

Они поехали к стойбищу на закате. Небо пылало оранжевыми и красными полосами, контрастируя с белизной снега. Северное сияние ещё не появилось, но воздух уже наполнился особой энергией, которая предшествует космическому шоу.

Йохан Туури встретил их у костра. Он сидел один, остальные саамы разошлись по своим делам после окончания дневных работ.

— Эрик Линдквист, — сказал он, поднимаясь. — Не ожидал вас снова увидеть.

— У нас есть просьба, — сказал Эрик. — Необычная просьба.

— Слушаю.

— Мой друг Нильс страдает расстройством личности. У него есть воспоминания о важных событиях, но он не может их собрать воедино. Есть ли в ваших традициях способы помочь ему?

Йохан внимательно посмотрел на Нильса.

— Расколотый разум, — сказал он задумчиво. — Да, с таким мы сталкивались. Обычно это результат сильной травмы.

— И что вы делаете в таких случаях?

— Есть древний обряд. Соединение осколков души. Очень старый, очень мощный. — Йохан помолчал. — И очень опасный.

— В чём опасность? — спросил Нильс.

— В том, что человек может не вынести встречи с подавленными воспоминаниями. Разум иногда раскалывается не случайно, а для защиты от невыносимой боли.

— А если не пытаться?

— Тогда осколки так и останутся осколками. Человек будет жить неполной жизнью.

Нильс посмотрел на Эрика.

— Я готов рискнуть.

— Подождите, — сказал Йохан. — Я должен посоветоваться со старейшинами. Этот обряд проводится не часто, и никогда — для чужаков.

— Мы не совсем чужаки, — возразил Эрик. — Нильс родился в этих краях, его предки жили здесь поколениями.

— Возможно. Но решение принимаю не я один.

Йохан ушёл в одну из палаток. Через несколько минут оттуда вышли трое стариков — те самые старейшины, с которыми Эрик говорил во время праздника.

Они долго беседовали на саамском языке, время от времени поглядывая на Нильса. Тот стоял неподвижно, словно окаменевший, и только дрожь в руках выдавала его волнение.

Наконец старейшины подошли ближе. Самый пожилой из них — тот, что рассказывал о Микаэле — внимательно изучил лицо Нильса.

— Ты готов заплатить цену? — спросил он на ломаном шведском.

— Какую цену?

— Цену правды. Иногда незнание лучше знания. Иногда сломанная память — милосердие богов.

— Я готов.

— Тогда мы поможем. Но только один раз. И только потому, что чувствуем — в твоей душе живёт боль невинной девочки, которая требует справедливости.

Старик жестом подозвал Йохана.

— Готовь священный шатёр. Начнём с заходом солнца.

Следующий час прошёл в приготовлениях. Саамы установили отдельную палатку вдали от стойбища, развели внутри костёр, принесли какие-то травы и ритуальные предметы.

— Что они делают? — спросил Эрик у Йохана.

— Создают священное пространство. Место, где душа может безопасно встретиться со своими тёмными сторонами.

— А дым от трав?

— Помогает сознанию погрузиться в глубины памяти. Древний способ, старше всех ваших лекарств.

Когда солнце село и небо стало тёмно-синим, старейшины позвали Нильса в шатёр. Эрику разрешили войти, но предупредили — он должен молчать и не вмешиваться, что бы ни происходило.

Внутри палатки было душно и пахло незнакомыми травами. Костёр давал мягкий свет, отбрасывая причудливые тени на стены. Нильс сел в центре, старейшины расположились вокруг него кругом.

Старший шаман достал барабан и начал медленно, ритмично бить. Звук был гипнотическим, проникающим в самые глубины сознания. Остальные саамы запели на древнем языке — монотонную, завораживающую мелодию.

Эрик сидел в углу и наблюдал. Постепенно лицо Нильса начало меняться — черты расслабились, глаза закрылись, дыхание стало глубже.

— Говори с нами, сын земли, — сказал старший шаман. — Расскажи о дне, когда твоя душа раскололась.

Нильс заговорил, но голос его звучал странно — как будто одновременно говорили несколько человек.

— Мы помним... все помним... но по-разному...

— Соедини воспоминания. Стань целым.

— Страшно... больно... не хочу помнить...

— Только через боль можно прийти к исцелению.

Барабан бил всё быстрее. Дым от трав становился гуще. Эрик чувствовал, как его собственное сознание начинает плыть.

— Мы... я... был на озере, — заговорил Нильс другим голосом. — Ехали на снегоходах. Ларс был злой. Очень злой.

— Почему он был злой?

— Потому что отец ругал его. За плохие отметки. За глупости. Ларс всегда злился, когда отец ругал.

— И что произошло на озере?

— Увидели девочку. Маленькую. Одну. Ларс сказал — напугаем её.

— Зачем?

— Чтобы выместить злость. Чтобы почувствовать себя сильным.

Голос Нильса становился всё более детским, испуганным.

— Мы поехали к ней. Громко. Она испугалась и побежала. По льду. Тонкому льду.

— Что случилось дальше?

— Она провалилась. Закричала. Просила помочь.

— И вы помогли?

— Я хотел помочь! — Голос стал отчаянным. — Я прыгнул со снегохода и побежал к ней! Но Ларс остановил меня!

— Как остановил?

— Ударил. Чем-то тяжёлым. По голове. Я упал.

— А потом?

— Потом... потом ничего. Тьма. А когда очнулся, девочки уже не было.

— Где была девочка?

— Под водой. Под льдом. Мёртвая.

Нильс заплакал — не как взрослый мужчина, а как напуганный ребёнок.

— Я не смог её спасти! Я хотел, но не смог!

— Почему не смог?

— Потому что Ларс не дал! Он сказал — если кто-то расскажет, то всех накажут! Нас всех!

— И вы молчали?

— Молчали. Боялись. А потом... потом я забыл. Разум защитил меня, заставил забыть.

— Но душа помнила?

— Душа помнила всё. И болела. Болела от вины, которой не было. Болела от несправедливости.

Старший шаман ударил в барабан последний раз.

— Теперь ты помнишь всё. Весь ужас и всю правду. Сможешь ли ты нести это бремя?

Нильс открыл глаза. В них не было безумия, не было раздвоенности. Только глубокая, бесконечная печаль.

— Смогу, — сказал он твёрдо. — Потому что теперь знаю — я не убийца. Я пытался спасти её.

— И что ты сделаешь с этим знанием?

— Расскажу правду. Всю правду. Чего бы это ни стоило.

Эрик почувствовал, как по щекам текут слёзы. Наконец-то он знал, что действительно произошло в тот день. И знал, что его друг детства — герой, а не убийца.

— Спасибо, — сказал он старейшинам. — Вы подарили ему исцеление.

— Не нам благодарить, — ответил старший шаман. — Исцеление приходит от готовности встретиться с правдой. А ваш друг оказался достаточно смелым.

Они вышли из шатра под звёзды и северное сияние. Нильс шёл уверенно, его спина была прямой. Впервые за шестнадцать лет он знал, кто он такой на самом деле.

— Что теперь? — спросил Эрик.

— Теперь мы идём к Ларсу, — ответил Нильс спокойно. — И требуем справедливости.

Глава 7

Глава 7: Точка невозврата

Астра встретила их у двери с тревожным лицом. Она должна была уехать в Стокгольм, но всё ещё была здесь — чемодан стоял в прихожей, готовый к отъезду.

— Что случилось? — спросил Эрик. — Почему ты не улетела?

— Рейс отменили из-за метели. Следующий только завтра утром. — Она внимательно посмотрела на них. — С вами что-то произошло. Вы оба выглядите... по-другому.

— Мы нашли ответы, — сказал Нильс, и в его голосе звучала удивительная твёрдость. — Все ответы.

Они прошли в гостиную. Астра заварила крепкий чай, и Эрик рассказал о шаманском обряде, о восстановленных воспоминаниях Нильса, о полной картине того, что произошло шестнадцать лет назад.

— Значит, Ларс действительно убил Анну, — сказала Астра, когда он закончил. — Не случайно напугал, а именно убил. Целенаправленно.

— Да. И заставил всех свидетелей молчать угрозами, — подтвердил Нильс. — А когда я попытался вмешаться, ударил меня по голове. Травма была настолько сильной, что разум расколся на части.

— И все эти годы ты винил себя в том, чего не совершал.

— Да. Но теперь я помню правду. Всю правду.

Астра встала и подошла к окну. За стеклом бушевала метель — хлопья снега летели почти горизонтально, видимость была нулевой.

— И что вы собираетесь делать с этой правдой? — спросила она, не оборачиваясь.

— Идти к Ларсу, — ответил Эрик. — Предъявить ему показания Нильса. Потребовать признания.

— А если он откажется? Скажет, что это бред психически больного человека?

— Тогда мы обратимся в прокуратуру. В центральный аппарат. Будем добиваться возобновления дела.

— Эрик, — Астра повернулась к нему, — ты понимаешь, что идёшь против системы? Не против одного человека, а против целой сети влияния и коррупции?

— Понимаю.

— И что это может стоить тебе карьеры? А может быть, и жизни?

— Понимаю и это.

Астра подошла к нему и взяла за руки.

— Тогда скажи честно — это всё ещё об убийстве Микаэля? Или уже только о твоей сестре?

Эрик задумался. Когда он приехал в Кируну, цель была простой — раскрыть убийство молодого гида. Но постепенно дело переросло в нечто большее. В попытку искупить старую вину, найти справедливость для мёртвой сестры, доказать себе и миру, что он способен защитить тех, кто не может защитить себя сам.

— Наверное, уже не только о Микаэле, — честно ответил он. — Но разве это меняет дело? Убийца есть убийца. Неважно, сколько лет прошло.

— Меняет. Потому что месть и справедливость — разные вещи.

— Это не месть. Это...

Телефон зазвонил, прервав разговор. На экране высветилось имя "Андерссон" — его непосредственный начальник из Стокгольма.

— Линдквист слушает.

— Эрик, это Андерссон. Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.

В голосе начальника слышались нотки, которые Эрик знал по опыту — это означало большие проблемы.

— Слушаю.

— Я получил звонок из мэрии Кируны. Господин Экман жалуется на твоё поведение. Говорит, что ты превышаешь полномочия, запугиваешь свидетелей, вмешиваешься в дела местной администрации.

— Андерссон, я расследую убийство. Естественно, что некоторым это не нравится.

— Эрик, дело Нордстрёма официально передано местной полиции. Твоя командировка окончена.

— Что?

— Ты слышал. Собирай вещи и возвращайся в Стокгольм. Немедленно.

— Но я почти раскрыл дело! У меня есть ключевой свидетель, доказательства...

— Какие доказательства? Бред психически больного человека?

Эрик похолодел. Ларс работал быстро — он уже дошёл до руководства полиции Стокгольма.

— Андерссон, послушай...

— Нет, ты послушай меня. — Голос начальника стал жёстким. — Это приказ. Если ты не вернёшься в течение суток, я буду вынужден начать дисциплинарное расследование. А если продолжишь своё самоуправство, то лишу тебя звания и уволю из полиции.

— За что? За то, что я пытаюсь найти убийцу?

— За превышение полномочий, неподчинение приказам, самоуправство. Хочешь продолжить список?

— Андерссон, дай мне ещё день. Один день. Я представлю тебе доказательства, которые...

— Ни дня, ни часа. Возвращайся сейчас же.

— А если я откажусь?

— Тогда завтра утром в твоём кабинете будет сидеть другой человек. Решай сам.

Связь прервалась. Эрик смотрел на телефон, не веря происходящему.

— Что случилось? — спросила Астра.

— Меня отзывают. Приказывают бросить дело и вернуться в Стокгольм.

— А если не послушаешься?

— Уволят из полиции.

Нильс встал и подошёл к окну.

— Значит, Ларс добрался и до твоего начальства, — сказал он. — Неудивительно. У него связи во всех эшелонах власти.

— Что будешь делать? — спросила Астра.

Эрик положил телефон на стол и посмотрел на неё.

— Не знаю. С одной стороны, карьера, которую я строил восемь лет. Работа, которую люблю. Будущее.

— А с другой?

— С другой — справедливость для Анны. И для Микаэля. И для всех остальных жертв Ларса.

— Не забывай про месть, — добавила Астра. — Она тоже играет роль.

— Может быть. Но разве это делает мою задачу менее важной?

Астра села рядом с ним.

— Эрик, я не буду говорить тебе, что делать. Это твой выбор. Но подумай вот о чём — если ты потеряешь работу в полиции, сможешь ли ты добиться справедливости как частное лицо?

— Вряд ли.

— А если сохранишь должность и попробуешь действовать через систему? Медленно, осторожно, но настойчиво?

— Тоже вряд ли. Система прогнила. Ларс может купить или запугать кого угодно.

— Тогда получается патовая ситуация.

— Не совсем, — вмешался Нильс. — Есть третий вариант.

— Какой?

— Действовать не как полицейский и не как частное лицо. А как человек, у которого нет больше ничего терять.

Эрик посмотрел на друга.

— Что ты имеешь в виду?

— Ларс рассчитывает, что ты будешь играть по правилам. Что будешь бояться потерять работу, репутацию, будущее. Но что, если забыть про правила?

— Нильс, ты предлагаешь заняться самосудом?

— Я предлагаю перестать быть жертвой обстоятельств и стать охотником.

В последнем слове Эрик услышал отголосок той личности Нильса, которая была готова на всё ради защиты невинных.

— Это опасно.

— Конечно, опасно. Но оставить всё как есть — ещё опаснее. Ларс не остановится. Он уже убил Астрид, Микаэля, кто знает, сколько ещё людей. И будет убивать дальше, пока не почувствует себя в безопасности.

Астра встала и начала ходить по комнате.

— Подождите. Вы серьёзно обсуждаете самосуд?

— Мы обсуждаем справедливость, — ответил Нильс. — Когда система не работает, людям приходится брать дело в свои руки.

— Это противозаконно.

— А убийство детей законно?

— Нильс, ты же понимаешь — если вы пойдёте этим путём, то сами станете преступниками.

— Возможно. Но преступниками с чистой совестью.

Эрик молчал, обдумывая слова друга. Всю карьеру он служил закону, верил в систему, считал, что справедливость всегда торжествует. Но сейчас видел, как эта система защищает убийцу и преследует тех, кто пытается найти правду.

— А что конкретно ты предлагаешь? — спросил он.

— Идти к Ларсу. Не как полицейский к подозреваемому, а как брат убитой девочки к её убийце. Потребовать признания. И если он откажется...

— То что?

— То заставить его признаться.

— Как?

— Любыми способами.

Астра остановилась перед ними.

— Эрик, ты слышишь, что он говорит? Он предлагает пытки, шантаж, может быть, даже убийство.

— Я предлагаю справедливость, — твёрдо сказал Нильс. — Ларс шестнадцать лет избегал наказания. Пора это исправить.

— А если всё пойдёт не так? Если он окажется сильнее?

— Тогда по крайней мере мы попытались. А не просто сдались перед лицом коррупции.

Эрик встал и подошёл к окну. Метель начинала стихать, хлопья снега падали реже. Где-то там, в нескольких километрах, в своём роскошном особняке сидел человек, который убил его сестру. Убил и шестнадцать лет спокойно спал, зная, что ему это сойдёт с рук.

— Хорошо, — сказал он, не оборачиваясь. — Попробуем твой способ.

— Эрик, нет! — воскликнула Астра. — Не делай этого! Не из-за меня, не из-за кого-то ещё — из-за себя самого!

Он повернулся к ней.

— Астра, ты права — это уже не о Микаэле. Это о том, что Ларс убил мою сестру и остался безнаказанным. О том, что система, которой я служил, оказалась продажной. О том, что если я сейчас отступлю, то буду до конца жизни знать — я мог добиться справедливости, но струсил.

— А если тебя убьют?

— То хотя бы я умру, пытаясь сделать правильную вещь.

Астра подошла к нему и обняла.

— Тогда я еду с вами.

— Ни в коем случае.

— Эрик, я не позволю тебе идти туда одному. Если ты решил рискнуть жизнью, то хотя бы пусть кто-то будет рядом, кто может вызвать помощь.

— Астра...

— Решено. Либо мы идём втроём, либо я звоню в полицию и рассказываю о ваших планах.

Эрик посмотрел на неё, потом на Нильса. Его друг кивнул.

— Она права. Нас должно быть трое. Для Ларса это будет неожиданностью.

— Хорошо, — согласился Эрик. — Но при первых признаках опасности ты уходишь. Обещай.

— Обещаю.

Они начали готовиться. Нильс проверил, есть ли в доме что-то, что можно использовать для самообороны. Астра собрала аптечку на случай, если понадобится первая помощь. Эрик перезарядил служебный пистолет — единственное оружие, которое у них было.

— Когда пойдём? — спросила Астра.

— Прямо сейчас, — ответил Эрик. — Пока метель не возобновилась. И пока Ларс не ожидает визита.

— А план?

— Никакого плана. Импровизация. — Эрик проверил пистолет и сунул его за пояс. — Идём к нему домой, звоним в дверь и говорим, что пришли поговорить.

— А если он не захочет разговаривать?

— Тогда заставим.

Они вышли из дома в половине одиннадцатого вечера. Улицы были пустынны, только редкие фонари освещали снежные заносы. Дорога к дому Ларса заняла двадцать минут.

Особняк Экмана стоял на холме, окружённый высоким забором. Окна первого этажа светились тёплым жёлтым светом. Во дворе стояли две машины — "Мерседес" Ларса и "БМВ" его жены.

— Дома, — сказал Нильс.

— Тогда идём.

Эрик нажал кнопку домофона. Через несколько секунд раздался голос Ларса:

— Кто там?

— Эрик Линдквист. Мне нужно с тобой поговорить.

Долгая пауза.

— Эрик? Сейчас? Уже поздно...

— Это не может ждать до утра.

Ещё одна пауза. Потом замок щёлкнул, и ворота начали открываться.

— Заходи.

Они прошли через двор к главному входу. Дверь открыл сам Ларс — в домашней одежде, с удивлённым выражением лица.

— Эрик! И... — он посмотрел на спутников. — Доктор Нюман и Нильс Юханссон. Неожиданная компания.

— Можно войти?

— Конечно. Хотя я не понимаю, что может быть настолько срочным...

Они вошли в просторную прихожую. Ларс закрыл дверь и повернулся к ним.

— Итак, что случилось?

— Нильс вспомнил, — просто сказал Эрик.

Лицо Ларса не изменилось, но Эрик заметил, как его рука дёрнулась к карману пиджака.

— Вспомнил что?

— Всё. Весь день 23 ноября 2007 года. Как ты убил мою сестру.

— Эрик, — Ларс покачал головой с сочувствующей улыбкой, — я понимаю, что ты до сих пор переживаешь из-за Анны. Но обвинять меня в её смерти... Это же бред.

— Нет, — сказал Нильс, шагнув вперёд. — Это правда. И ты это знаешь.

Теперь Ларс посмотрел на него внимательнее. И что-то в его взгляде изменилось.

— Прошу, проходите в кабинет, — сказал он с натянутой улыбкой. — Там мы сможем поговорить спокойно.

Они прошли через роскошную гостиную в просторный кабинет с дубовыми панелями на стенах. За массивным столом стояло кресло из кожи, на стенах висели дипломы и фотографии Ларса с влиятельными людьми.

— Присаживайтесь, — предложил Ларс, садясь за стол. — И объясните мне, пожалуйста, в чём именно вы меня обвиняете.

— В убийстве Анны Линдквист, — прямо сказал Эрик. — И в убийстве Микаэля Нордстрёма.

Ларс откинулся в кресле и рассмеялся.

— Серьёзно? И на чём основаны эти... фантастические обвинения?

— На показаниях свидетеля, — Эрик кивнул на Нильса. — Он восстановил воспоминания о том дне. Помнит, как ты целенаправленно загнал Анну на тонкий лёд. И как ударил его по голове, когда он попытался её спасти.

— Показания сумасшедшего? — Ларс пренебрежительно махнул рукой. — Эрик, ты же юрист. Знаешь, что суд не примет во внимание слова человека с диссоциативным расстройством. Это не доказательство, это бред.

— Не бред, — резко сказал Нильс. — Правда. И ты это знаешь.

— Знаю, что ты больной человек, который живёт в мире фантазий, — ответил Ларс. — И знаю, что против меня нет никаких реальных доказательств.

— Есть, — вмешалась Астра. — Материалы из компьютера Микаэля. Переписка, документы, доказательства того, что он тебя шантажировал.

Лицо Ларса слегка напряглось.

— Какие документы?

— О твоих отношениях с женой, — начал Нильс. — Но не только. Микаэль раскопал кое-что более серьёзное.

— И что же?

— Твою компанию. "Арктическая вода". Твой главный бизнес.

Эрик видел, как Ларс побледнел.

— При чём здесь моя компания?

— При том, что Микаэль выяснил правду о воде из озера Торнетреск, — продолжал Нильс. — Правду, которую ты скрываешь уже много лет.

— Какую правду?

— Что вода в озере заражена. Что в ней содержится высокая концентрация тяжёлых металлов и других токсичных веществ. Отходы старых рудников, которые десятилетиями сбрасывались в воду.

Ларс молчал, но его руки сжались в кулаки.

— И что ты делаешь с этой заражённой водой? — продолжил Нильс. — Разливаешь в бутылки и продаёшь по всей Скандинавии как "чистейшую арктическую воду". Отравляешь тысячи людей ради прибыли.

— Это клевета...

— Это факт. Микаэль нашёл результаты анализов, которые ты скрываешь. Нашёл документы о подкупе лабораторий и инспекторов. Нашёл всё.

— И решил меня шантажировать, — тихо сказал Ларс.

— Да. И ты убил его за это.

Ларс встал и подошёл к окну.

— Знаете, что самое смешное? — сказал он, не оборачиваясь. — Ты, Эрик, считаешь себя умным следователем. А не смог сложить два и два.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему, по-твоему, все жители города так дружно молчали? Почему никто не хотел с тобой разговаривать?

— Потому что боялись тебя.

— Отчасти. Но главная причина другая — все они зависят от моей компании. "Арктическая вода" — градообразующее предприятие. Половина города работает на меня, прямо или косвенно. Закрой мой завод — и Кируна умрёт.

Эрик понял. Вот почему все так защищали тайны города. Не из страха перед Ларсом, а из страха потерять работу, средства к существованию.

— Поэтому все молчали об Анне, — сказал он. — Не только из-за угроз, но и из экономических соображений.

— Умница. Наконец-то дошло. — Ларс повернулся к ним. — Моя семья контролирует этот город уже три поколения. Мы его кормим, одеваем, даём работу. И люди готовы закрыть глаза на многое ради стабильности.

— На убийства детей?

— На несчастные случаи, которые лучше забыть.

— Но Микаэль не захотел забыть.

— Микаэль был дураком. Думал, что сможет меня шантажировать. — Ларс усмехнулся. — Требовал миллион крон за молчание. Идиот не понимал, что играет не в той лиге.

— И ты его убил.

— Я защитил свой бизнес. И свой город.

— А Анну зачем убил?

Лицо Ларса стало жёстким.

— Анна была в неправильном месте в неправильное время. Она видела, как мой отец встречался с представителями химической компании. Слышала разговор о сбросах отходов в озеро. Маленькая девочка не понимала важности увиденного, но рано или поздно могла кому-то рассказать.

— Поэтому ты её убил.

— Поэтому я решил проблему. Быстро и эффективно.

Эрик почувствовал, как внутри всё кипит от ярости.

— Она была ребёнком!

— Она была угрозой семейному бизнесу. — Ларс пожал плечами. — Ничего личного.

— Ничего личного? — Нильс шагнул вперёд. — Ты убил невинную девочку и сломал мне жизнь!

— Сломал? — Ларс рассмеялся. — Твоя жизнь была сломана ещё до этого. Ты всегда был неудачником, Нильс. С расстройством или без него.

— Сукин сын...

— Стой, — Эрик удержал друга. — Не давай ему спровоцировать тебя.

Ларс вернулся за стол и сел.

— Итак, господа, что вы собираетесь делать? У вас нет доказательств, которые примет суд. Только домыслы и показания сумасшедшего.

— У нас есть твоё признание, — сказала Астра. — Мы всё записали.

Она показала диктофон, который незаметно включила в начале разговора.

Лицо Ларса изменилось.

— Умно. Но запись, сделанная без моего согласия, не имеет юридической силы.

— Зато имеет силу общественного мнения, — ответила Астра. — Интересно, что скажут жители Кируны, когда узнают, что их мэр травит людей заражённой водой?

— Скажут, что это клевета. И будут правы.

— А если мы проведём независимую экспертизу воды?

— Проводите. Только учтите — экспертизы стоят дорого, а адвокаты ещё дороже. Готовы ли вы к долгой судебной войне?

Эрик понял — Ларс прав. Даже с записью его признания процесс затянется на годы. А у них нет ни денег, ни влияния для борьбы с коррумпированной системой.

— Хорошо, — сказал он. — Предположим, ты прав. Предположим, мы не сможем тебя посадить. Но мы можем разрушить твой бизнес. Обнародовать информацию о заражённой воде. Поднять скандал в прессе.

— Можете попробовать. Но учтите — тогда половина города останется без работы. И все они будут винить в этом вас.

— Ты монстр, — тихо сказал Нильс.

— Я прагматик, — ответил Ларс. — Живу в реальном мире, а не в мире наивных идеалов.

Эрик достал пистолет и положил его на стол.

— Ларс, последний раз спрашиваю. Готов ли ты дать показания о своих преступлениях?

— А что мне за это будет?

— Снисходительность суда. Возможно, пятнадцать лет вместо пожизненного.

— И гарантии безопасности?

— Какие гарантии?

— У меня есть компаньоны. Люди, которые не захотят, чтобы я заговорил. Если я дам показания, мне нужна защита.

— От кого?

Ларс открыл рот, чтобы ответить, но внезапно в окне кабинета появилась маленькая дырочка, и одновременно раздался глухой хлопок.

Ларс дёрнулся, схватился за грудь и упал со стула. На белой рубашке расплывалось красное пятно.

— Снайпер! — крикнул Эрик, бросаясь к окну.

В доме напротив, на втором этаже, мелькнула тень. Кто-то быстро убирал винтовку.

— Астра, вызывай скорую! Нильс, следи за Ларсом!

Эрик выбежал из кабинета, промчался через гостиную и выскочил на улицу. Дом напротив был старым, двухэтажным, видимо, давно заброшенным.

Он добежал до здания и попытался открыть дверь — заперто. Обежал вокруг, нашёл разбитое окно и пролез внутри.

В доме было темно и холодно. Эрик достал телефон, включил фонарик и начал подниматься по скрипучей лестнице.

На втором этаже он услышал шаги — кто-то быстро двигался к задней части дома. Эрик побежал туда, но опоздал — в дальней комнате было открыто окно, под ним лежала верёвка.

Снайпер спустился по ней и скрылся.

Эрик подошёл к окну, из которого велась стрельба. На подоконнике лежала стреляная гильза — калибр 7.62, снайперский патрон. Профессиональная работа.

Он вернулся в особняк Ларса. В кабинете Астра пыталась остановить кровотечение, но было поздно — пуля попала прямо в сердце.

— Он мёртв, — сказала она.

— Да. И наш единственный шанс получить полные показания умер вместе с ним.

— Кто его убил?

— Не знаю. Но Ларс говорил о компаньонах, которые не хотят, чтобы он заговорил.

— Значит, заговор шире, чем мы думали.

— Намного шире.

Эрик посмотрел на мёртвого мэра. Справедливость восторжествовала, но не так, как он планировал. Ларс был наказан, но тайна его сообщников осталась нераскрытой.

А где-то в темноте скрывался новый враг — тот, кто убивал, чтобы сохранить секреты.

Эрик выскочил из дома Ларса и огляделся. Улица была пуста, только свежие следы на снегу вели от заброшенного здания к переулку. Он побежал по следам, телефон выскользнул из кармана и разбился о асфальт.

За углом он увидел фигуру в тёмной одежде — мужчина среднего роста бежал к ряду припаркованных машин. Эрик ускорился, расстояние между ними сокращалось.

— Стой! Полиция!

Беглец обернулся — лицо было скрыто лыжной маской, видны были только глаза. Он резко свернул в узкий переулок между домами.

Эрик последовал за ним. Переулок был завален снегом, приходилось с трудом пробираться через сугробы. Злодей оказался быстрее — он знал дорогу, перепрыгивал через препятствия, не замедляясь.

Переулок вывел на центральную улицу. Стрелок бежал к старой части города, где здания стояли плотнее, а освещение было хуже. Эрик гнался за ним, лёгкие горели от холодного воздуха.

Преступник внезапно остановился у мусорного контейнера, схватил металлическую трубу и замахнулся. Эрик едва успел увернуться — труба просвистела у самого уха.

Они сцепились. Противник был сильным, тренированным, бил точно и жёстко. Эрик получил удар в живот, согнулся от боли, но успел схватить врага за руку с трубой.

Они катались по снегу, каждый пытался получить преимущество. Металлическая труба выскользнула из рук стрелка и покатилась в сторону. Эрик попытался достать пистолет, но противник ударил его коленом в рёбра.

Боль пронзила тело. Эрик откатился в сторону, хватая ртом воздух. Стрелок вскочил на ноги и побежал дальше по улице.

Эрик поднялся, держась за бок. Каждый вдох отдавался болью — возможно, сломано ребро. Но он продолжил преследование.

Впереди показалась припаркованная машина — тёмный внедорожник без номеров. Стрелок добежал до неё, выбил окно приклада и забрался внутри. Двигатель завёлся с рёвом.

Эрик достиг машины в тот момент, когда она начала движение. Он прыгнул на капот, пытаясь схватиться за что-то. Пальцы скользнули по металлу, но ему удалось зацепиться за багажник на крыше.

Машина рванула вперёд. Эрик повис на скорости, ветер хлестал по лицу. Внедорожник мчался по заснеженной улице, виляя из стороны в сторону — водитель пытался сбросить нежелательного пассажира.

На повороте к центральной площади Эрик не удержался. Он слетел с крыши и покатился по снегу, ударившись о бордюр. Тёмная машина скрылась за углом.

Эрик лежал на снегу, чувствуя, как по лицу стекает кровь. Всё тело болело, но он заставил себя встать. Нужно было продолжать преследование.

Рёв двигателя заставил его обернуться. К нему мчалась знакомая машина — старая "Сааб" Нильса. Друг затормозил рядом и распахнул дверцу пассажирского сиденья.

— Садись! Я видел, куда он поехал!

Эрик рухнул в кресло. Нильс нажал на газ, и машина рванула вперёд.

— Как дела? — спросил Нильс, поглядывая на кровь на лице друга.

— Живой. Где он?

— Выехал из города в сторону озера. По старой дороге.

"Сааб" мчался по пустынным улицам Кируны. Редкие фонари мелькали за окнами, создавая стробоскопический эффект. Нильс вёл машину уверенно, знал каждый поворот.

— Вижу его! — крикнул он.

Впереди, метрах в пятистах, мелькали красные огни тормозов тёмного внедорожника. Расстояние медленно сокращалось — "Сааб" был старый, но лёгкий, на заснеженной дороге у него было преимущество.

Город остался позади. Дорога пошла через лес — тёмные ели нависали над узкой полосой асфальта. Снег падал гуще, видимость ухудшалась. Фары машин прорезали белую завесу, как мечи света в непроглядной тьме.

— Куда он направляется? — спросил Эрик.

— К озеру. Может, там у него лодка или снегоход.

Внедорожник внезапно свернул с дороги на лесную тропу. Нильс последовал за ним, "Сааб" затрясся на неровной поверхности.

Тропа вывела их прямо к берегу озера Торнетреск. Замёрзшая поверхность простиралась до горизонта, покрытая свежим снегом. Северное сияние плясало над ледяной пустыней, окрашивая её в призрачные зелёные тона.

Внедорожник не остановился у берега — он выехал прямо на лёд. Двигатель взревел, колёса забуксовали, но машина поехала по замёрзшему озеру.

— Он сумасшедший! — выдохнул Нильс. — Лёд может не выдержать!

— Езжай за ним!

— Эрик, это опасно...

— Езжай! Он не должен уйти!

Нильс стиснул зубы и направил "Сааб" на лёд. Машина скользнула, потеряла сцепление, но поехала вперёд. Под колёсами лёд трещал и стонал, но пока держал.

Преследование продолжалось по ледяной поверхности озера. Две машины мчались через белую пустыню под танцующими огнями северного сияния. Ветер выл, поднимая снежную позёмку, превращая мир в хаос белого и зелёного.

Эрик видел, как впереди внедорожник начинает терять скорость — тяжёлая машина проваливалась в снег, колёса пробуксовывали. "Сааб" был легче, он догонял.

— Давай его! — крикнул Эрик.

— Держись!

Нильс резко повернул руль и направил машину в бок внедорожника. Удар пришёлся в заднее крыло. Тяжёлая машина качнулась, занесло, она развернулась и покатилась боком.

"Сааб" тоже потерял управление. Обе машины скользили по льду, вращаясь и сталкиваясь. Мир за окнами превратился в калейдоскоп — снег, лёд, огни, небо.

Финальный удар был страшным. Внедорожник перевернулся и покатился через лёд. "Сааб" ударился о торос и встал на дыбы, потом рухнул на бок.

Тишина. Только вой ветра и потрескивание остывающего металла.

Эрик висел пристёгнутый к боковому креслу. Голова кружилась, во рту был привкус крови. Нильс рядом стонал, но был в сознании.

— Живой? — прохрипел Эрик.

— Вроде да. А ты?

— Тоже. Нужно выбираться.

Они с трудом выбрались из искорёженной машины. "Сааб" дымился, из-под капота сочилась какая-то жидкость. В воздухе пахло бензином и горелой резиной.

Внедорожник лежал в пятидесяти метрах, перевёрнутый на крышу. Из-под него тоже шёл дым.

— Он там? — спросил Нильс.

— Посмотрим.

Они пошли к разбитой машине. Лёд под ногами потрескивал зловеще — удар был сильным, возможно, появились трещины.

Эрик достал пистолет и осторожно приблизился к внедорожнику. Лобовое стекло было разбито, салон пуст.

— Где он?

Выстрел прогремел откуда-то сбоку. Пуля просвистела мимо уха Эрика. Он упал на лёд, крутя головой в поисках стрелка.

Тёмная фигура выскочила из-за обломков машины — стрелок был ранен, но жив. В руках у него был пистолет, лицо всё ещё скрывала маска.

— Кто ты? — крикнул Эрик. — Кто тебя послал?

Вместо ответа раздался ещё один выстрел. Эрик попытался увернуться, но пуля задела плечо. Боль обожгла руку, кровь пропитала куртку.

Он упал на спину, пистолет выскользнул из ослабевших пальцев. Стрелок приближался, целясь для контрольного выстрела.

Внезапно лёд под ногами злодея затрещал. Белая поверхность покрылась паутиной трещин, расходящихся во все стороны. Авария повредила ледяной покров больше, чем казалось.

Стрелок сделал ещё шаг — и провалился.

Лёд рухнул с грохотом, образовав чёрную полынью. Тёмная фигура исчезла под водой, только пузыри воздуха показывали место, где она скрылась.

Эрик попытался отползти от опасного места, но трещины распространялись быстрее. Лёд под ним заходил ходуном, готовый обрушиться в любую секунду.

— Нильс! — крикнул он. — Беги! Лёд ломается!

Друг стоял в десятке метров, протягивая руку.

— Ползи ко мне! Быстрее!

Но было поздно. Лёд под Эриком треснул и рухнул. Ледяная вода ударила в тело как кувалда, выбив воздух из лёгких.

Он погружался в чёрную глубину озера Торнетреск. Того самого озера, которое забрало его сестру шестнадцать лет назад. Холод был невыносимым, мышцы сводило судорогой.

Как Анна, подумал он. Я умру, как она.

Вода была мутной, тёмной. Эрик не видел ни дна, ни поверхности. Раненое плечо болело, силы покидали его с каждой секундой.

Перед глазами поплыли видения. Анна в школе, смеющаяся над какой-то шуткой. Анна дома, читающая книгу на диване. Анна на озере, собирающая ледяные кристаллы...

Прости, думал он, погружаясь всё глубже. Прости, что не уберёг тебя. Прости, что так долго не мог найти правду.

Потом пришли другие воспоминания. День её похорон — он стоял у могилы, не в силах плакать. Отъезд из Кируны — последний взгляд на озеро из окна автобуса. Годы в Стокгольме, когда он пытался забыть, но не мог.

И последние дни. Возвращение. Расследование. Встреча с Астрой. Восстановленные воспоминания Нильса. Признание Ларса.

Справедливость, подумал он. Мы добились справедливости.

Силы оставили его. Эрик перестал бороться с водой и позволил темноте поглотить себя. В последний момент ему показалось, что он видит Анну — она протягивает к нему руки и улыбается.

Теперь мы вместе, словно говорила она. Теперь всё хорошо.

Сознание угасло. Эрик Линдквист исчез в чёрных водах озера, которое уже забрало так много жизней. Северное сияние продолжало танцевать над ледяной пустыней, равнодушное к человеческим трагедиям.

А где-то на берегу Нильс кричал его имя, но ответа не было.

Холод. Невыносимый, всепроникающий холод. Потом — тепло. Странное, искусственное тепло, которое медленно возвращало к жизни.

Эрик открыл глаза и увидел белый потолок больничной палаты. Голова раскалывалась, во рту был металлический привкус. Он попытался пошевелиться и застонал от боли в плече.

— Не торопитесь, — сказал чей-то голос.

Эрик повернул голову и увидел врача — пожилого мужчину с усталыми глазами.

— Доктор Нордстрём, — представился тот. — Вы два дня были без сознания. Сильное переохлаждение, пулевое ранение, сотрясение мозга.

— Как я... как меня спасли?

— Ваш друг. Нильс Юханссон. Прыгнул в ледяную воду и вытащил вас. Героический поступок, надо сказать.

— Где он?

— В соседней палате. Тяжёлое обморожение, воспаление лёгких. Но поправляется.

Эрик закрыл глаза, пытаясь восстановить последовательность событий. Погоня, схватка на льду, выстрел, холодная вода...

— А стрелок?

— Не найден. Утонул, скорее всего. Водолазы обследовали место, но течение могло унести тело далеко под лёд.

В палату вошла Астра. Выглядела она усталой, под глазами тёмные круги.

— Эрик! — Она подошла к кровати и осторожно взяла его за руку. — Как ты себя чувствуешь?

— Как человек, который чуть не утонул. — Он попытался улыбнуться. — А ты как?

— Переживала. Думала, что потеряла тебя.

Врач поправил что-то на приборах и вышел из палаты, оставив их одних.

— Астра, что с делом? Что происходит в городе?

— Дело закрыто, — сказала она, садясь на стул рядом с кроватью. — Среди бумаг Ларса нашли письмо. Полное признание в убийстве Анны и Микаэля.

— Письмо? Но он же не собирался признаваться...

— Видимо, писал его как страховку. На случай, если что-то пойдёт не так. Подробно описал оба убийства, мотивы, способы сокрытия улик.

— А завод?

— Временно закрыт для проверки. Приехала комиссия из Стокгольма, берут анализы воды, изучают документооборот. Если подтвердится, что воду действительно фальсифицировали...

— То завод закроют навсегда.

— Скорее всего.

Эрик вздохнул.

— И как жители на это реагируют?

— По-разному. Многие в шоке от того, что узнали о Ларсе. Но есть и те, кто винит тебя в том, что лишил их работы.

— Я и раньше не пользовался в городе популярностью. А теперь меня, наверное, готовы живьём съесть.

Астра сжала его руку.

— Зато теперь все знают правду. Лучше жить в правде, чем во лжи и постоянном страхе.

— Может быть.

Они помолчали. За окном падал снег — всё тот же бесконечный снег Лапландии.

— Эрик, — тихо сказала Астра, — что мы будем делать дальше?

— Не знаю. Впервые за много лет не знаю.

— У меня есть предложение.

— Какое?

— Уехать отсюда. Вместе. Начать новую жизнь где-нибудь ещё.

Эрик посмотрел на неё.

— А твоя работа?

— Найду другую. Хороших судмедэкспертов везде не хватает.

— Ты уверена?

— В том, что хочу быть с тобой? Абсолютно.

На следующий день Эрика навестил Нильс. Друг выглядел бледным, но глаза его были ясными — впервые за много лет по-настоящему ясными.

— Как дела, герой? — спросил Эрик.

— Лучше не называй меня так, — усмехнулся Нильс. — И без того все смотрят как на диковинку.

— Врачи что говорят?

— Что повезло. Ещё немного в воде — и нас обоих бы не спасли. — Нильс сел на край кровати. — Но главное не это.

— А что?

— То, что во мне больше нет... других. Профессор, Ребёнок, Охотник — все исчезли. Я цельный человек.

— Как это произошло?

— Не знаю. Врачи говорят, что шок от спасения тебя и чувство выполненного долга помогли психике восстановиться. — Нильс помолчал. — Может быть, мне просто нужно было почувствовать себя героем, а не жертвой.

— Ты и есть герой.

— Мы оба. Мы сделали то, что должны были сделать шестнадцать лет назад.

Эрик рассказал другу о планах уехать из города вместе с Астрой.

— Правильное решение, — кивнул Нильс. — Здесь вам будет тяжело. Слишком много людей потеряли работу из-за нашего расследования.

— А ты? Что будешь делать?

— Тоже, наверное, уеду. Начну жизнь заново. Как нормальный человек.

— Куда поедешь?

— Не знаю. Может, в Гётеборг, может, в Норвегию. Главное — подальше от этого места.

После ухода Нильса Эрик лежал и смотрел в потолок. Справедливость восторжествовала, убийца наказан, правда раскрыта. Он должен был чувствовать удовлетворение, но вместо этого в душе скреблись какие-то сомнения.

В дверь постучали. Эрик ожидал увидеть медсестру или врача, но в палату вошла Ингрид Экман, вдова мэра.

Она выглядела моложе — словно груз, который она несла все эти годы, наконец-то с неё сняли. Волосы были распущены, на лице не было обычной напряжённости.

— Госпожа Экман, — сказал Эрик, пытаясь сесть.

— Не вставайте. Я ненадолго. — Она подошла к кровати. — Я пришла поблагодарить вас.

— За что?

— За то, что освободили меня.

— Не понимаю.

Ингрид села на стул, который до этого занимала Астра.

— Господин Линдквист, вы жили с тираном? Нет? Тогда вы не знаете, что это такое. Двадцать лет брака с человеком, который контролирует каждый ваш шаг, каждое слово.

— Ларс вас притеснял?

— Ларс меня ломал. Методично, планомерно. Сначала отрезал от друзей, потом от работы, потом от семьи. К концу я была полностью зависима от него — морально, финансово, психологически.

— Почему не уходили?

— Куда? К кому? У него были связи везде. Он бы нашёл меня в любой точке Швеции. — Ингрид посмотрела в окно. — А теперь я свободна. Впервые за двадцать лет по-настоящему свободна.

— Вы знали о его... преступлениях?

— О заводе? Нет. Он никогда не посвящал меня в дела. Считал женщину неспособной понять бизнес. — Она помолчала. — Об убийствах тоже не знала. Хотя... были моменты, когда я видела в его глазах что-то страшное. Особенно когда он злился.

— Вы знали Микаэля Нордстрёма?

— Конечно. Он водил экскурсии для гостей города. Симпатичный молодой человек, очень увлечённый своим делом.

— И ничего между вами не было?

Ингрид покраснела.

— Я понимаю, откуда эти слухи. Ларс был очень ревнивым. Любое проявление дружелюбия к другим мужчинам воспринимал как измену. Но между мной и Микаэлем не было ничего, кроме вежливого общения.

— Понятно.

— Господин Линдквист, я знаю, что многие в городе винят вас в том, что произошло. Но я хочу, чтобы вы знали — вы сделали правильную вещь. Ларс был монстром, и мир стал лучше без него.

— Не думаю, что мои заслуги в этом велики. Справедливость восторжествовала бы и без меня.

— Нет, не восторжествовала бы. — Ингрид встала. — Ларс был слишком умён, слишком осторожен. Если бы не вы, он продолжал бы убивать и дальше.

После её ухода Эрик остался один со своими мыслями. Он должен был радоваться — дело раскрыто, злодей наказан, невинные освобождены. Но почему-то на душе скребли кошки.

Что-то было не так. Что-то важное ускользало от него. Но что именно — он не мог понять.

За окном продолжал падать снег, укрывая белым покровом озеро Торнетреск. Где-то под толщей льда покоились тайны, которые, возможно, никогда не будут раскрыты.

А в палате больницы лежал человек, который думал, что знает всю правду. Но правда, как выяснилось, имеет множество лиц.

Холод. Невыносимый, всепроникающий холод. Потом — тепло. Странное, искусственное тепло, которое медленно возвращало к жизни.

Эрик открыл глаза и увидел белый потолок больничной палаты. Над ним склонилось знакомое лицо — Астра, бледная, с красными от слёз глазами.

— Он очнулся! — крикнула она кому-то. — Доктор, он пришёл в себя!

Эрик попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хриплый стон. Всё тело болело, особенно плечо, которое было забинтовано.

— Не говори, — тихо сказала Астра, беря его за руку. — Ты три дня был без сознания. Переохлаждение, пулевое ранение, сотрясение мозга.

— Как... как я...

— Нильс. Он прыгнул в воду и вытащил тебя. Чуть сам не утонул.

В палату вошёл врач — пожилой мужчина в белом халате.

— Ну что ж, — сказал он, проверяя пульс Эрика, — можно сказать, что вам невероятно повезло. Ещё минута в воде — и мы бы вас не спасли.

— Нильс... где Нильс?

— В соседней палате, — ответила Астра. — У него воспаление лёгких от переохлаждения. Но поправляется.

— А... стрелок?

— Не нашли. Водолазы обследовали место, где он провалился. Тело пропало — видимо, течение унесло под лёд.

Эрик закрыл глаза. Значит, убийца Ларса мёртв, но его личность так и останется тайной.

— Эрик, — Астра наклонилась ближе, — к тебе приехали из Стокгольма. Твой начальник и люди из прокуратуры. Хотят поговорить о том, что произошло.

— Что им известно?

— Всё. Запись разговора с Ларсом, материалы из компьютера Микаэля, показания Нильса. Против компании "Арктическая вода" возбуждено уголовное дело.

— А Ларс?

— Официально убит неизвестным снайпером. Дело о его убийстве пока висит.

В палату вошёл знакомый человек — инспектор Андерссон, начальник Эрика. Выглядел он смущённым и виноватым.

— Эрик, — сказал он, подходя к кровати. — Как дела?

— Живой.

— Слушай... я должен извиниться. За то, как себя вёл. За то, что заставлял тебя бросить дело.

— Откуда дровишки?

— После смерти Экмана к нам обратилась прокуратура. Оказывается, на него уже давно собирали материал. Твоё расследование помогло собрать недостающие кусочки мозаики.

— То есть вы знали?

— Подозревали. Но доказательств не хватало. — Андерссон сел на стул. — Эрик, руководство предлагает тебе повышение. Старший инспектор, собственный отдел.

— За что?

— За то, что раскрыл сеть коррупции, которую не могли раскрыть годами.

Эрик посмотрел в окно. За стеклом падал снег, всё тот же бесконечный снег Лапландии.

— А что с жителями Кируны?

— Завод "Арктической воды" закрыт. Половина города осталась без работы. — Андерссон помолчал. — Но правительство обещает помочь с созданием новых рабочих мест.

— И что говорят люди?

— По-разному. Кто-то благодарит за то, что открыли правду. Кто-то винит в том, что разрушили их жизни.

— Понятно.

Астра сжала его руку.

— Эрик, есть ещё одна новость. Хорошая.

— Какая?

— Нильс. После того, что произошло на озере, его состояние улучшилось. Альтернативные личности... они больше не проявляются.

— Как это?

— Врачи говорят, что шок от спасения тебя и чувство выполненного долга помогли его психике восстановиться. Он стал цельным человеком.

Эрик улыбнулся — впервые за много дней.

— Он заслужил исцеление.

— Вы оба заслужили.

Андерссон встал.

— Эрик, когда поправишься, возвращайся в Стокгольм. У нас много работы.

— Я подумаю.

— О чём тут думать? Ты герой. Раскрыл дело, которое считалось нераскрываемым.

— Я не герой, — тихо сказал Эрик. — Я просто брат, который хотел справедливости для сестры.

После ухода Андерссона Астра осталась одна с Эриком.

— О чём думаешь? — спросила она.

— О том, что всё кончено. Ларс мёртв, правда раскрыта, Анна может покоиться с миром.

— И что дальше?

— Не знаю. Впервые за шестнадцать лет не знаю.

— А мы? Что будет с нами?

Эрик посмотрел на неё — красивую, умную женщину, которая прошла с ним через всё это испытание.

— Хочешь связать свою жизнь с человеком, который чуть не утонул в озере?

— Хочу связать свою жизнь с человеком, который готов отдать жизнь за справедливость.

— Тогда поедешь со мной в Стокгольм?

— Если ты туда поедешь.

— А если не поеду?

— Тогда останусь здесь. В Кируне нужен новый главврач. Прежний был замешан в деле с водой.

Эрик задумался. Вернуться в Стокгольм, к прежней жизни? Или остаться здесь, в городе своего детства, и помогать ему возродиться после кризиса?

— Знаешь, — сказал он наконец, — может быть, пора перестать бегать от прошлого. Может быть, пора принять его.

— То есть?

— То есть остаться. Здесь, в Кируне. Помочь городу встать на ноги. Стать тем полицейским, которого здесь не было — честным.

Астра улыбнулась.

— Значит, остаёмся вместе.

— Остаёмся.

Глава 8

Глава 8: Возвращение сомнений

Дорога от Кируны до Стокгольма тянулась бесконечно. Эрик сидел в купе поезда, глядя на проплывающие за окном заснеженные леса, и чувствовал, как с каждым километром что-то внутри него меняется. Не облегчение от завершённого дела, как он ожидал, а растущее беспокойство.

В кармане лежала записка от Астры: "Увидимся через неделю. Нужно всё уладить в больнице перед переездом. Береги себя." Всего несколько строк, но они согревали лучше любого обогревателя в вагоне.

Эрик достал блокнот и попытался в очередной раз записать хронологию событий, но мысли разбегались. Что-то не сходилось в этой истории с Ларсом. Что-то важное ускользало от него.

Ларс при последней встрече не выглядел как человек, готовый во всём признаться. Скорее как деловой человек, который оценивает возможности для сделки. В его глазах читался расчёт, а не страх разоблачения.

А что, если он действительно не боялся шантажа Микаэля?

Эрик перебирал в памяти детали. Измена жены? В современном мире это скорее добавило бы Ларсу очков как "пострадавшему мужу". Избиратели любят сочувствовать. А заражённая вода... Да, скандал был бы серьёзный, но Ларс мог просто свалить всё на технические службы, подкупленных экспертов, наследие прошлого.

Убивать Микаэля из-за этого? Слишком рискованно. Проще было бы купить его молчание или дискредитировать как источник.

Поезд качало на стыках рельсов, и Эрик чувствовал, как головная боль усиливается. Он закрыл глаза, пытаясь заново проанализировать всё с самого начала.

Снайпер. Профессиональная работа. Кто-то хотел заставить Ларса замолчать навсегда. Но кто? И главное — почему именно в тот момент, когда Ларс начал говорить о своих компаньонах?

Телефон завибрировал. SMS от неизвестного номера: "Умный следователь знает, когда пора остановиться. Дело закрыто. Оставь всё как есть."

Эрик уставился на экран. Кто мог знать о его сомнениях? Кто следил за ним даже здесь, в поезде?

Он огляделся по сторонам. В купе было немного пассажиров — пожилая женщина с вязанием, молодой человек в наушниках, мужчина средних лет, читающий газету. Все выглядели обычно, никто не обращал на него внимания.

Параноя, подумал Эрик. Или здравый смысл?

Стокгольм встретил его серым январским утром и привычной суетой. Эрик добрался до своей квартиры в Сёдермальме и остановился у порога, держа ключи в руке. Всего неделя в Лапландии, а дом казался чужим.

Квартира была такой же спартанской, как он её оставил. Но теперь эта пустота не успокаивала, а угнетала. Он думал об уютном доме Астры, о том, как они сидели у камина, планируя будущее.

Эрик быстро собрал необходимые вещи, документы. Завтра нужно было идти к начальству, оформлять перевод, передавать дела. Формальности, которые отделяли его от новой жизни.

Но сомнения не отпускали. Он сел за компьютер и ещё раз просмотрел все материалы дела. Показания свидетелей, экспертизы, фотографии с места преступления. Что-то было не так, но что именно?

Эрик открыл файл с фотографиями тела Микаэля во льду. Поза, положение рук, выражение лица... Стоп. Он увеличил изображение. На правой руке Микаэля было кольцо — простое серебряное кольцо на безымянном пальце.

Микаэль был женат? Или помолвлен?

Эрик просмотрел все документы. Нигде не упоминалось о жене или невесте. В анкетах значилось "холост". Странно.

Он позвонил в отдел, попросил уточнить информацию о личной жизни Микаэля. Дежурный оператор ответил, что всё уже в деле, дополнительных сведений нет.

Может, кольцо было не обручальным? Просто украшение?

Но интуиция подсказывала — это важно. Эрик сделал заметку: выяснить происхождение кольца.

Утром следующего дня он пришёл в управление полиции. Коридоры казались бесконечными после тесных улочек Кируны. Секретарь Андерссона улыбнулась ему как герою, вернувшемуся с войны.

— Инспектор Андерссон ждёт вас, — сказала она. — И поздравляю с успешным расследованием!

В кабинете начальника пахло кофе и сигарами. Андерссон встал из-за стола, широко улыбаясь.

— Эрик! Наш герой вернулся! — Он обнял его по-отечески. — Отличная работа в Кируне. Министерство в восторге. Такие дела укрепляют доверие к полиции.

— Спасибо, — машинально ответил Эрик.

— Садись, садись. Кофе будешь? — Андерссон разливал кофе из термоса. — У меня для тебя отличные новости. Повышение, которое мы обсуждали, одобрено. Старший инспектор, собственный отдел, прибавка к зарплате. С первого числа.

Эрик сел в знакомое кресло, но слушал вполуха. Слова начальника доносились как через вату.

— ...особенно впечатлило то, как ты распутал связь между старым и новым делами. Гениально просто! И этот психически больной свидетель — кто бы подумал, что его показания окажутся ключевыми...

— Андерссон, — перебил Эрик, — а кто ещё имел доступ к материалам дела?

— Какого дела? Нордстрёма? Да стандартный список — следователи, прокуратура, экспертиза...

— Нет, я про дело Анны Линдквист. Кто мог знать детали той ночи на озере?

Андерссон нахмурился.

— Эрик, дело закрыто. Экман мёртв, справедливость восторжествовала. Зачем копаться дальше?

— Просто хочу понять все детали. Для отчёта.

— Ну... — Андерссон пожал плечами. — Следователь, который вёл дело тогда, наверное, помнит больше всех. Свен Холмберг. Он на пенсии, но живёт здесь, в городе.

Эрик записал имя и адрес. Что-то в тоне Андерссона насторожило его — слишком поспешное желание закрыть тему.

— А почему дело засекретили на двадцать пять лет? — спросил он.

— Эрик, — голос Андерссона стал строже, — ты расследовал убийство Нордстрёма. Оно раскрыто. Не превращай триумф в навязчивую идею.

— Я просто...

— Просто отдохни. Возьми отпуск. Съезди куда-нибудь в отпуск, развейся. А через пару недель приступишь к новым обязанностям.

Разговор явно подходил к концу. Эрик понял — дальнейшие вопросы не приветствуются.

Свен Холмберг жил в тихом районе Östermalm, в квартире на третьем этаже старого дома. На звонок открыл мужчина лет семидесяти, с умными глазами и седой бородой.

— Свен Холмберг?

— Да. А вы?

— Эрик Линдквист, следователь. Хотел бы поговорить с вами о старом деле.

Лицо Холмберга изменилось.

— Линдквист? Эрик Линдквист? — Он внимательно изучил лицо посетителя. — Боже мой, да вы же брат той девочки. Анны.

— Да. Можно войти?

Квартира была наполнена книгами и фотографиями. Холмберг провёл Эрика в гостиную, где на стенах висели дипломы и благодарности за долгую службу.

— Кофе? Чай? — предложил хозяин.

— Кофе, спасибо.

Холмберг ушёл на кухню, и Эрик услышал звук работающей кофеварки. Через несколько минут старый следователь вернулся с подносом.

— Итак, — сказал он, садясь напротив, — что вас интересует в деле вашей сестры? Думал, оно давно закрыто.

— Оно и закрыто. Но у меня появились новые вопросы. — Эрик отхлебнул кофе. — Вы помните ту ночь? Показания свидетелей?

Холмберг долго молчал, изучая лицо собеседника.

— Помню. Одно из самых странных дел в моей карьере.

— В каком смысле странное?

— Дети врали. Все как один. Это было очевидно.

— Врали о чём?

— О том, что происходило на озере. Официально они утверждали, что приехали туда после исчезновения вашей сестры. Но улики говорили об обратном.

Эрик наклонился вперёд.

— Какие улики?

— Следы снегоходов на льду были свежими. Слишком свежими для версии детей. И ещё... — Холмберг встал и подошёл к шкафу. — У меня сохранились кое-какие записи.

Он достал старую папку, пожелтевшую от времени.

— Я всегда вёл неофициальные заметки. На всякий случай. — Холмберг открыл папку и нашёл нужную страницу. — Вот. Показания детей не сходились. Один из мальчиков — Нильс Юханссон — рассказывал одну версию, потом менял показания. А ещё...

— Что?

— Был ещё один подросток. Шестой. Дети его не упоминали, но я видел дополнительные следы. И один из мальчиков проговорился — сказал "мы пятеро", потом поправился на "мы четверо".

Сердце Эрика забилось быстрее.

— Кто был этим шестым?

— Не знаю. Имя было удалено из всех протоколов. Кто-то очень влиятельный постарался стереть следы.

— Удалено кем?

— Официально — по просьбе родителей несовершеннолетнего. Но я подозревал, что дело в чём-то другом.

— В чём именно?

Холмберг закрыл папку и посмотрел на Эрика серьёзно.

— В том, что этот шестой подросток был из очень влиятельной семьи. Настолько влиятельной, что могла заставить всех остальных детей молчать.

— У вас есть догадки, кто это мог быть?

— Догадки были. Но доказательств не хватало. — Холмберг помолчал. — Эрик, почему вы сейчас об этом спрашиваете? Что-то случилось в Кируне?

Эрик рассказал о расследовании убийства Микаэля, о признании Ларса, о выстреле снайпера. Холмберг слушал молча, изредка кивая.

— Значит, Экман мёртв, — сказал он в конце. — Интересно.

— Что интересно?

— То, что его убили именно тогда, когда он начал говорить о сообщниках. — Старый следователь встал и прошёлся по комнате. — Эрик, а вы не думали, что убили не того человека?

— Что вы имеете в виду?

— То, что Ларс Экман мог быть не главным преступником, а таким же пешкой. Которую убрали, когда она стала опасной.

Эрик почувствовал, как мир вокруг него качнулся. Если Холмберг прав, то настоящий убийца Анны всё ещё на свободе. И теперь знает, что Эрик близок к разгадке.

— Свен, у вас остались какие-то контакты в Кируне? Люди, которые могли бы знать правду?

— Остались. Но они вряд ли захотят говорить. Слишком много лет прошло, слишком много людей заинтересованы в том, чтобы правда осталась похороненной.

Эрик встал.

— Спасибо за информацию. Это очень важно.

— Эрик, — остановил его Холмберг, — будьте осторожны. Если я прав, то вы имеете дело с очень опасными людьми. Людьми, которые убивают, чтобы сохранить тайны.

Выйдя на улицу, Эрик сразу же набрал номер Астры. Гудки. Никто не отвечал. Он попробовал ещё раз — та же история.

Потом позвонил Нильсу. Телефон был отключён.

Тревога сжала горло. Эрик попытался дозвониться в больницу Кируны. Дежурная медсестра сказала, что доктор Нюман не выходила на работу уже два дня. Никого не предупредила, просто не появилась.

— А Нильс Юханссон? Он же лежал у вас в больнице.

— Выписался позавчера. Состояние улучшилось.

Эрик отключился и остался стоять посреди улицы, не замечая прохожих. Что-то случилось. Астра не могла просто исчезнуть, не предупредив. А Нильс...

Нильс знал правду о той ночи на озере. Если кто-то хотел заставить замолчать всех свидетелей...

Эрик бросился к машине. До Кируны восемь часов езды. Если ехать без остановок, может успеть.

Только бы не опоздать, молился он, выезжая на трассу. Только бы не опоздать снова.

За окном начинало темнеть. Впереди лежала дорога на север, туда, где под толстым льдом озера Торнетреск скрывались тайны, за которые люди готовы убивать.

И где, возможно, в опасности находились единственные люди, которых Эрик не мог потерять.

Снежная буря обрушилась на Лапландию внезапно, как арктический апокалипсис. Эрик добрался только до Лулео, когда дорожная служба перекрыла все трассы к северу. Красно-белые знаки "Дорога закрыта" стояли как надгробия его надежд.

— Извините, — сказал дежурный на блокпосту, укутанный в толстую куртку. — Видимость нулевая, ветер сорок метров в секунду. Даже снегоуборочная техника не выходит.

— Мне нужно попасть в Кируну! — Эрик показал служебное удостоверение. — Полиция! Экстренная ситуация!

— Хоть сам Король приедет — дорога закрыта. Природа не признаёт никаких званий.

Эрик развернул машину и поехал обратно в Лулео. В голове лихорадочно искал варианты. Вертолёт? В такую бурю не полетит. Снегоход? Без знания местности в метель — верная смерть.

В маленькой гостинице "Полярный медведь" на окраине города он остановился, чтобы переждать и подумать. Хозяин — крепкий мужчина с обветренным лицом — качал головой, глядя в окно.

— Такую бурю видел только раз в жизни, — говорил он другому постояльцу. — В восемьдесят девятом году. Тогда три деревни были отрезаны на неделю.

— А как же связь? — спросил Эрик, подходя ближе.

— Какая связь? Мобильные вышки не работают, интернет тоже. Только старое радио кое-где ловит.

Эрик попробовал дозвониться до Астры, но на экране телефона светилось "Сеть недоступна". Паника нарастала с каждой минутой.

— Есть ли способ добраться до Кируны в такую погоду? — спросил он хозяина.

— На машине — нет. На снегоходе — смертельно опасно. — Мужчина задумался. — Хотя... есть один человек. Старый Йохан. Оленевод. Он и в такую погоду может пройти. Но он не любит чужаков.

— Где его найти?

— В стойбище, в двадцати километрах отсюда. Но вряд ли согласится. Последний раз брал кого-то лет пять назад.

Хозяин нарисовал карту на салфетке. Дорога шла через лес, потом по замёрзшему ручью. Эрик сжал салфетку в кулаке — это был единственный шанс.

Стойбище оказалось едва видимым в завывающей метели — несколько низких построек, прижавшихся к земле. Олени стояли кучно, повернувшись спинами к ветру, покрытые инеем как живые статуи.

Эрик нашёл жилой дом по дыму из трубы. Постучал в дверь — удары терялись в реве бури. Пришлось колотить кулаком.

Дверь открыл старик лет семидесяти, сухой и жилистый, как вяленое мясо. Глаза цвета льда внимательно изучили незнакомца.

— Что нужно? — спросил он на ломаном шведском.

— Мне нужно попасть в Кируну. Срочно. Заплачу любые деньги.

Старик — это был Йохан — рассмеялся. Смех звучал как скрип старого дерева.

— Деньги? В тундре деньги не согреют, не накормят, не покажут дорогу. Входи, замёрзнешь.

Внутри дома пахло оленьим мехом и дымом. На стенах висели ружья, силки, саамские ножи. У печки лежали три огромные собаки — лайки с умными глазами.

— Почему так спешишь умереть? — спросил Йохан, наливая из котелка что-то горячее в деревянную кружку. — Такая буря бывает раз в десять лет.

— Там люди в опасности. Мои люди.

— Ах, ты тот полицейский, — кивнул старик. — Слышал о тебе. Говорят, ворошишь старые могилы.

— Откуда вы знаете?

— Радио ещё работает. Новости передают. — Йохан сел напротив. — Говорят, в Кируне опять смерть. Озеро опять забирает людей.

— Поможете мне добраться туда?

Йохан долго молчал, изучая лицо Эрика. Потом встал и подошёл к окну. За стеклом была белая стена — снег летел почти горизонтально.

— На машине — невозможно. На снегоходе — самоубийство. Остаётся один способ.

— Какой?

— Собаки. Они идут по чутью, даже когда не видно ничего. Но это очень опасно. Можем заблудиться, замёрзнуть, провалиться под лёд.

— Я готов рискнуть.

— А я? Почему я должен рисковать ради чужака?

Эрик достал фотографию Астры из кошелька.

— Вот почему. Эта женщина может умереть, пока мы здесь разговариваем.

Йохан взял фотографию, долго рассматривал.

— Красивая. Твоя жена?

— Пока нет. Но хочу, чтобы стала.

— Понятно. — Старик вернул фотографию. — Любовь заставляет людей делать глупости. Хорошо. Поедем. Но за такое путешествие ты мне должен будешь больше, чем деньги.

— Что вы хотите?

— Честность. Расскажи, что происходит в Кируне на самом деле. Без полицейской лжи.

Эрик рассказал всё — про убийство Микаэля, про смерть Анны, про подозрения насчёт Ларса, про шестого подростка. Йохан слушал молча, изредка кивая.

— Значит, кто-то очень сильный убивает людей уже много лет, — сказал он в конце. — И ты думаешь, твоя женщина узнала слишком много?

— Боюсь, что да.

— Тогда мы едем. Но сначала надо подготовиться. В такой буре даже собаки могут сбиться с пути.

Следующий час ушёл на приготовления. Йохан выбрал восемь лучших собак из своей своры — сильных, опытных лаек с густой шерстью. Запряг их в лёгкие нарты, проверил упряжь дважды.

— Эти собаки знают дорогу к Кируне, — объяснял он, укладывая в сани тёплые одеяла, термосы с горячим чаем, аварийные припасы. — Водил туда туристов много раз. Но в хорошую погоду.

Эрик натянул тёплую одежду, которую дал ему Йохан — меховую парку, унты, рукавицы. Старик критически оценил его экипировку.

— Сойдёт. Главное — не снимай ничего, что бы ни случилось. В тундре обмороженные пальцы — это смерть.

Они вышли наружу. Буря обрушилась на них с удвоенной силой. Ветер сбивал с ног, снег хлестал по лицу как мелкая дробь. Собаки стояли терпеливо, привычные к суровой погоде.

— Держись крепко! — крикнул Йохан, забираясь на нарты. — И не вставай, что бы ни случилось!

Эрик устроился позади старика, вцепившись в борта саней. Йохан щёлкнул языком, крикнул что-то на саамском языке — и собаки рванули вперёд.

Первые километры были адом. Нарты летели через сугробы, подпрыгивая и кренясь. Ветер выл как живое существо, пытаясь сорвать их с саней. Снег залеплял глаза, забивался в рот и нос. Дышать можно было только через меховой воротник.

Эрик не видел ничего, кроме белой стены метели. Как собаки находили дорогу — оставалось загадкой. Но упряжка шла уверенно, повинуясь командам Йохана и своему инстинкту.

— Как вы ориентируетесь? — крикнул Эрик в ухо старику.

— Не я! Собаки! — ответил тот. — Они помнят запахи, следы, направление ветра! Человек в такую погоду слепой!

Нарты неслись через заснеженные поля, по руслам замёрзших ручьёв, между едва видимыми силуэтами деревьев. Иногда Йохан останавливал упряжку, выходил в метель, ощупывал снег, нюхал воздух. Потом возвращался и менял направление.

— Лёд под снегом, — объяснил он после одной такой остановки. — Озеро. Надо обойти — может быть тонкий.

Холод проникал сквозь всю одежду. Эрик чувствовал, как немеют пальцы ног, как лицо превращается в маску. Он подумал об Астре — где она сейчас? В тепле или тоже мёрзнет где-то в снегу?

Этой мысли хватило, чтобы заставить себя терпеть.

Через три часа пути собаки начали уставать. Йохан остановил упряжку в редколесье, где деревья немного защищали от ветра.

— Передышка, — сказал он. — Собакам нужен отдых.

Они напоили собак тёплой водой из термоса, дали им сушёное мясо. Животные ели жадно, но без суеты — они знали цену сил в тундре.

— Сколько ещё? — спросил Эрик.

— Половина пути. Если не заблудимся. — Йохан посмотрел на небо, где сквозь снег едва угадывались звёзды. — Буря немного слабеет. Это хорошо.

— А если мы заблудимся?

— Тогда найдут нас весной. Когда снег растает.

Старик говорил это спокойно, как о погоде. Для него смерть в тундре была такой же естественной, как смена времён года.

Они тронулись дальше. Действительно, ветер стал слабее, снег — реже. Иногда сквозь метель проглядывали силуэты холмов, отдельных деревьев. Собаки повеселели, пошли быстрее.

— Узнают местность, — сказал Йохан. — Скоро будет Кируна.

Огни города показались внезапно — жёлтые точки в белой пустыне. Эрик не поверил сначала — показалось. Но огни становились ярче, множились.

— Кируна! — крикнул Йохан. — Дошли!

Последний километр прошли быстро. Собаки чувствовали близость тепла, корма, отдыха. Нарты выскочили на окраину города, где снегоуборочная техника расчистила хотя бы основные дороги.

Йохан остановил упряжку у первого дома.

— Всё, — сказал он. — Дальше пешком. Собак надо отогреть.

Эрик слез с нарт на дрожащих ногах. Всё тело болело от многочасовой тряски, лицо горело от обморожения. Но он был жив. И он был в Кируне.

— Спасибо, — сказал он Йохану. — Я в долгу перед вами.

— Найди свою женщину, — ответил старик. — Это будет лучшей платой.

Эрик пошёл по заснеженным улицам к центру города. Буря здесь была слабее — дома защищали от ветра. Но снега навалило по самые окна первых этажей.

Дом Астры был тёмным. Ни одного окна не светилось. Эрик постучал — никто не ответил. Попробовал ручку — заперто.

Паника сжала горло. Где она? Где Нильс?

Он достал телефон — одна полоска сети. Попробовал дозвониться до полицейского участка.

— Участок Кируны, дежурный Андерссон.

— Это Эрик Линдквист. Где констебль Перссон?

— Инспектор? Как вы туда добрались? Город отрезан!

— Неважно. Где Перссон?

— Выехал два часа назад. К старому руднику. Сигнал бедствия поступил.

— Какой сигнал?

— Кто-то видел дым. Возможно, люди попали в бурю, укрылись в здании.

Старый рудник. Эрик помнил это место с детства — заброшенные шахты в десяти километрах от города. Идеальное место, чтобы кого-то спрятать.

— Дайте мне адрес! — крикнул он в трубку.

Но связь уже пропала.

Эрик огляделся. На улице не было ни души — все жители пережидали бурю в домах. Как добраться до рудника? На чём?

Он вспомнил про снегоход в гараже Астры. Если повезёт, ключи где-то рядом.

Гараж оказался открытым. Внутри стоял красный снегоход — мощный, современный. Ключи висели на крючке у входа.

Эрик завёл двигатель. Мотор взревел, готовый к битве со стихией.

До рудника было десять километров. В нормальную погоду — пятнадцать минут езды. В такую бурю — если повезёт, час.

Но другого выбора не было. Астра и Нильс где-то там, возможно, в смертельной опасности. А он был единственным, кто мог им помочь.

Снегоход с трудом пробивался через метель. Фара выхватывала из тьмы лишь несколько метров заснеженной дороги. Эрик ехал почти вслепую, ориентируясь на едва заметные вехи — придорожные столбы, силуэты деревьев.

Ветер выл, как раненый зверь, швыряя снег в лицо. Даже через защитное стекло шлема хлопья проникали внутрь, тая на лице ледяной водой. Руки онемели, несмотря на тёплые перчатки — железные рукоятки снегохода высасывали тепло.

Дорога к руднику шла в гору, петляя между холмами. Дважды Эрик терял её, приходилось останавливаться и искать колею в снегу. Когда наконец показались тёмные силуэты старых построек, он не поверил глазам.

Старый рудник "Железная гора" был заброшен уже двадцать лет, но здания всё ещё стояли — административный корпус, склады, эстакады над шахтными стволами. Когда-то здесь добывали железную руду, которая сделала Кируну богатой. Потом месторождение истощилось, и рудник закрыли.

Эрик припарковал снегоход у главного здания и выключил двигатель. В наступившей тишине метель звучала ещё громче. Он достал фонарик и направил луч на окна — большинство были разбиты, но в одном мелькнул отсвет чего-то.

Дверь административного корпуса была приоткрыта. Эрик вошёл внутрь, освещая путь фонариком. Коридоры пахли сыростью и ржавчиной. На полу валялись обломки штукатурки, старые документы, разбитые бутылки.

— Астра! — крикнул он. — Нильс!

Эхо донеслось откуда-то из глубины здания. Эрик пошёл на звук.

В старой столовой, за перевёрнутыми столами, он нашёл их. Астра сидела на полу, прижимаясь к Нильсу — оба были живы, но промёрзшие и напуганные.

— Эрик! — Астра бросилась к нему. — Как ты здесь оказался?

— Долгая история. — Он крепко обнял её, чувствуя, как уходит напряжение последних дней. — Что вы здесь делаете?

— Поступил сигнал бедствия, — объяснил Нильс, поднимаясь с пола. — По радио передали, что кто-то просит помощи из старой шахты. Мы с Астрой решили поехать, но никого не нашли.

— А потом началась буря, — добавила Астра. — Машина застряла в снегу. Пришлось укрыться здесь.

Эрик нахмурился. Что-то не сходилось в этой истории.

— Кто передавал сигнал?

— Не знаю. Голос был искажён помехами. Просто кричал о помощи и называл координаты рудника.

— Это ловушка, — сказал Эрик. — Вас заманили сюда специально.

— Кто мог...

Слова Астры оборвал глухой грохот где-то наверху. Здание дрогнуло, с потолка посыпалась штукатурка.

— Что это было? — прошептал Нильс.

Второй взрыв был сильнее. Стены затряслись, в коридоре что-то с грохотом упало. Потом послышался зловещий гул — словно огромная лавина катилась по склону.

— Шахту заваливают! — крикнул Эрик. — Нужно выбираться!

Они бросились к выходу, но дорогу преградила груда камней. Взрывом обрушило часть кровли, завалив главный коридор.

— Есть другой выход? — спросила Астра.

— Через шахтные стволы, — ответил Нильс. — Но там...

Третий взрыв прогремел совсем рядом. Пол под ногами треснул, из щелей повалил горячий воздух.

— Детонируют всё, — понял Эрик. — Хотят похоронить нас заживо.

Они побежали по коридору к техническому блоку, где находились входы в шахты. За спиной рушились стены, камни падали с потолка. Воздух наполнился пылью и дымом.

У входа в шахту номер три Нильс остановился.

— Здесь! Этот ствол ведёт к старому туннелю. Мы с тобой играли там в детстве, помнишь?

Эрик помнил. Рудник "Железная гора" был построен шведской компанией "Nordkvist Mining" в 1923 году. Основателем был Гуннар Нордквист — энергичный предприниматель, который верил в богатство недр Лапландии. Первые годы рудник процветал, железная руда отправлялась по железной дороге в порты Балтики.

Но в 1970-х началось истощение месторождения. Качество руды падало, затраты росли. В 1984 году "Нордквист Майнинг" обанкротилась, а рудник был заброшен. Шахтные стволы затопило грунтовыми водами, оборудование разграбили.

Местные дети, включая Эрика и Нильса, превратили заброшенные туннели в площадку для игр. Они исследовали каждый закоулок, придумывали приключения, оставляли на стенах надписи мелом.

— Тогда мы делали указатели, — сказал Нильс, освещая фонариком узкий проход. — Чтобы не заблудиться.

— Если они сохранились...

Четвёртый взрыв сотряс всё здание. Потолок в коридоре обрушился, отрезав им путь назад.

— Только вперёд, — сказала Астра.

Они начали спуск по узкой металлической лестнице. Ступени были скользкими от влаги, поручни проржавели. Фонарики выхватывали из тьмы каменные стены, покрытые плесенью и натёками.

На глубине двадцати метров лестница заканчивалась. Начинался горизонтальный туннель — достаточно широкий, чтобы идти в полный рост, но низкий потолок заставлял пригибаться.

— По этому туннелю возили руду к подъёмнику, — объяснил Нильс. — Он идёт почти до самого леса.

— А выход?

— Должен быть. Если его не завалило.

Они пошли по туннелю, освещая путь фонариками. Воздух был затхлым, пахло сыростью и чем-то металлическим. Под ногами хлюпала грязь.

— Эрик, — сказала Астра, — расскажи, что ты узнал в Стокгольме.

Эрик рассказал о встрече с Холмбергом, о шестом подростке на озере, о том, что Ларс мог быть не главным преступником.

— Значит, настоящий убийца до сих пор на свободе, — прошептала Астра.

— И знает, что мы близко к разгадке, — добавил Эрик. — Поэтому и заманил вас сюда.

Нильс вдруг остановился.

— Подождите, — сказал он. — Я пытаюсь вспомнить тот день. Шестого подростка.

— Что помнишь?

— Силуэт. Высокий, худой. Стоял немного в стороне от остальных. — Нильс сжал голову руками. — Но лица не вижу. Как будто оно стёрто из памяти.

— Попробуй вспомнить что-то ещё. Одежду, голос, манеру двигаться.

— Он... он был не из нашей компании. Мы его звали не по имени, а... как-то по-другому.

— Как?

— Не помню. Но помню, что боялись его. Все боялись.

Туннель разветвился. Три прохода уходили в разные стороны.

— Куда теперь? — спросила Астра.

Эрик светил фонариком по стенам, ища знакомые отметки. И вдруг увидел — едва заметный крестик, процарапанный на камне. Рядом стрелка, указывающая налево.

— Вот! — воскликнул он. — Мы с Нильсом делали такие указатели!

— Точно! — Нильс просиял. — Крестик означал безопасный путь, а круг — тупик или опасность.

Они пошли по левому туннелю, находя на стенах новые указатели. Детские каракули, процарапанные ножом или острым камнем, сохранились удивительно хорошо.

— Мы были тогда такими беззаботными, — сказал Нильс. — Не знали, что через несколько лет...

— Не думай об этом, — прервал его Эрик. — Сосредоточься на настоящем.

Туннель начал подниматься. Воздух стал свежее — признак близости выхода. Впереди забрезжил слабый свет.

— Почти на поверхности, — сказала Астра.

Выход оказался замаскирован кустарником и завален старыми досками. Но доски можно было разобрать. Через полчаса работы они выбрались наружу.

Буря немного стихла. В просветах между облаками мелькали звёзды. Вдалеке, за холмом, светились огни рудника — там ещё продолжались взрывы.

— Кто мог это организовать? — спросила Астра.

— Кто-то с большими возможностями, — ответил Эрик. — Взрывчатка, техника, знание местности. И главное — власть скрыть следы.

— Но зачем такие сложности? Проще было бы просто... — Астра не договорила.

— Убить нас? — Эрик покачал головой. — Не так просто. Я следователь из Стокгольма, ты — врач. Наши смерти вызовут вопросы. А вот несчастный случай в заброшенном руднике...

— Никто не заподозрит убийство, — понял Нильс.

Они пошли через лес к дороге. Снегоход Эрика стоял там, где он его оставил. Рядом виднелась ещё одна машина — та, на которой приехали Астра и Нильс.

— Теперь нужно выбираться из города, — сказал Эрик. — Здесь нам больше не безопасно.

— А расследование?

— Продолжим в другом месте. У нас есть новая информация о шестом подростке. Этого достаточно, чтобы начать поиски.

Но когда они добрались до машины Астры, Нильс вдруг остановился.

— Подождите, — сказал он. — Я кое-что вспомнил.

— Что?

— Шестой подросток. Мы звали его... Доктор. Потому что он много знал. И потому что его отец был врачом.

Астра побледнела.

— Врачом? В Кируне?

— Да. Он работал в больнице. И ещё... — Нильс сосредоточился. — У него была дочь. Красивая девочка. Она училась в медицинском институте.

Эрик почувствовал, как волосы встают дыбом.

— Как её звали?

— Астра, — прошептал Нильс. — Её звали Астра Нюман.

Эрик медленно повернулся к женщине, которую считал своей спасительницей. В её глазах больше не было тепла. Только холодный расчёт.

— Привет, Эрик, — сказала она, доставая из кармана пистолет. — Пора поговорить начистоту.

— Астра, что ты делаешь? — прошептал он.

— То, что должна. — Она держала пистолет уверенно, профессионально. — Ты слишком много узнал.

— Ты... ты связана с убийством Анны?

Астра рассмеялась — звук был странным в ночной тишине.

— Связана? Эрик, я никогда в жизни не была в Кируне до прошлого года. — Она опустила пистолет. — Это резиновый пистолет для тренировок. Я просто хотела посмотреть на твою реакцию.

Эрик и Нильс переглянулись.

— Что?

— Извини, — Астра убрала игрушку в карман. — Когда Нильс сказал про Астру Нюман, я поняла — вы думаете, что это я. Но моя фамилия действительно Нюман, и мой отец действительно врач. Только живём мы в Гётеборге, а не в Кируне.

— Но тогда...

— Совпадение. Нюман — распространённая фамилия в Швеции. — Астра подошла к нему. — Эрик, если бы я была замешана в убийстве твоей сестры, разве помогала бы тебе расследовать дело?

Логика была железной. Эрик почувствовал облегчение и раздражение одновременно.

— Тогда кто был тем шестым подростком?

— Не знаю, — ответил Нильс. — Память всё ещё мутная. Вижу силуэт, но лица нет.

— Ладно, — сказал Эрик. — Сначала нужно добраться до безопасного места. Потом будем разбираться.

Они сели в машину Астры — снегоход оставили в лесу на случай, если понадобится запасной транспорт. Дорога в город заняла полчаса. Буря окончательно стихла, но снега навалило по самые крыши.

— Куда поедем? — спросила Астра за рулём.

— Ко мне домой, — сказал Нильс. — Там нас никто не найдёт.

Дом Нильса стоял на окраине, в старом районе. Небольшой деревянный домик с резными наличниками и заросшим садом. Внутри было тепло и уютно — книги на полках, фотографии на стенах, запах сосновых дров от печки.

— Кофе? — предложил Нильс, снимая мокрую куртку.

— С удовольствием.

Пока Нильс возился на кухне, Астра изучала интерьер.

— Расскажите мне о вашем детстве, — сказала она, садясь в старое кресло. — Какими вы были в школе?

Эрик устроился на диване напротив.

— Обычными мальчишками. Хулиганили, прогуливали уроки, играли в хоккей на замёрзшем пруду.

— А Нильс? Он всегда был... особенным?

— Нет, — Эрик покачал головой. — Расстройство началось после той ночи на озере. До этого он был самым весёлым из нас. Выдумщик, заводила.

Нильс вернулся с подносом, разлил кофе по кружкам.

— Помнишь, как мы прогуляли математику и пошли в лес за грибами? — спросил он, садясь рядом с Эриком.

— А вернулись с полными карманами черники, — засмеялся Эрик. — Учительница поняла, но все равно мы еще неделю оставались после уроков.

— А как мы строили крепость на дереве?

— И Оскар провалился сквозь доски, сломал руку.

— А помнишь соревнования по лыжным гонкам? Ты пришёл первым, но тебя дисквалифицировали за то, что срезал дистанцию.

Астра слушала их воспоминания, улыбаясь. В этих рассказах Эрик и Нильс снова становились детьми — беззаботными, счастливыми.

— Покажите фотографии, — попросила она.

Нильс встал и достал с полки несколько альбомов.

— Вот наш класс, — сказал он, открывая первый альбом. — Это мы в шестом классе.

На фотографии стояли два мальчика лет двенадцати — Эрик с серьёзным лицом и аккуратной причёской, Нильс с широкой улыбкой и растрёпанными волосами. Рядом другие дети, учительница.

— А это школьный праздник, — Нильс переворачивал страницы. — Новый год, кажется.

Дети в костюмах, ёлка, подарки. Эрик узнавал лица одноклассников, но они казались такими далёкими, словно из другой жизни.

— А где Анна? — спросила Астра.

— Она была младше, — ответил Эрик. — Училась на три класса ниже.

Нильс достал другой альбом — более потрёпанный.

— Вот семейные фотографии Эрика, — сказал он. — Я их случайно сохранил после... после того, как он уехал.

Эрик увидел себя с родителями и Анной. Пикник у озера, день рождения Анны, Рождество. На всех фотографиях они выглядели счастливой семьей.

— Расскажи об Анне, — тихо попросила Астра.

Эрик взял фотографию, где они с сестрой сидели на крыльце дома.

— Она была... светом в нашем доме, — сказал он медленно. — Всегда весёлая, любознательная. Задавала миллион вопросов обо всём на свете. Мама говорила — у неё душа исследователя.

— Вы были близки?

— Очень. Несмотря на разницу в возрасте. Анна доверяла мне больше, чем родителям. Рассказывала секреты, делилась мечтами. — Голос Эрика дрогнул. — После её смерти родители не выдержали. Отец начал пить, мать заболела. Они умерли через два года — один за другим.

— А ты?

— Меня определили в приют в Стокгольме. Провёл там три года, до совершеннолетия. — Эрик отложил фотографию. — Может быть, это и к лучшему. В том доме всё напоминало об Анне.

Астра осторожно взяла альбом и стала рассматривать фотографии.

— А это что за фото? — спросила она, указывая на групповую фотографию.

— Класс Анны, — ответил Нильс. — Школьный выпускной в начальной школе.

На фотографии стояли дети лет десяти-одиннадцати в нарядной одежде. Анна в белом платье, с бантом в волосах, улыбалась в камеру.

Астра вдруг нахмурилась, пристально изучая одну из девочек.

— А эта... — она указала на высокую девочку с тёмными волосами в углу фотографии. — Она мне кажется знакомой.

Эрик посмотрел внимательнее.

— Странно. Не помню такую в классе Анны.

— И я не помню, — добавил Нильс. — Но может, она перевелась из другой школы?

— Нет, смотрите, — Астра указала на подпись под фотографией. — Здесь написано "4-А класс, 2006 год". Значит, она училась с Анной.

Девочка на фото выглядела старше остальных. Красивая, но с каким-то взрослым выражением лица. Она стояла немного в стороне, не улыбалась.

— Почему она мне кажется знакомой? — пробормотала Астра.

— Может, похожа на кого-то из знакомых?

— Может быть. Слишком много времени прошло. Хотя ощущение, что видела я ее совсем недавно.

В этот момент что-то маленькое и металлическое влетело в окно гостиной, разбив стекло.

— Что это? — начал спрашивать Нильс, но Эрик уже кричал:

— Граната! Все на пол!

Ослепительная вспышка озарила комнату. Одновременно раздался оглушительный грохот — звук был настолько громким, что заложило уши. Астра попыталась закрыть глаза руками, но было поздно.

Эрик почувствовал, как сознание плывёт. Последнее, что он увидел перед тем, как потемнело в глазах — чьи-то женские ноги в элегантных туфлях на высоком каблуке, осторожно переступающие через разбитое стекло.

Потом тьма поглотила его.

Глава 9

Глава 9: Истинное лицо

Эрик очнулся от холода. Голова раскалывалась, в ушах звенело. Он лежал на полу в незнакомой комнате, руки были связаны за спиной пластиковыми стяжками. Рядом, в таком же положении, находились Астра и Нильс — оба без сознания, но дышали ровно.

Эрик попытался сесть, и тут же пожалел об этом — тошнота накатила волной. Светошумовая граната. Профессиональная работа.

Комната была знакомой — кабинет Ларса Экмана в его особняке. Те же дубовые панели, тот же массивный стол, те же дипломы на стенах. Но теперь здесь царил полумрак, освещённый только настольной лампой.

Эрик с трудом повернул голову и замер. Прямо перед ним, на стене, висела фотография в серебряной рамке. Анна и ещё одна девочка, чуть старше, обнимались и улыбались в камеру. День рождения или школьный праздник — по нарядным платьям и воздушным шарам в фоне.

Боже мой, понял Эрик. Это та самая девочка из альбома. Та, которую узнала Астра.

Но теперь он и сам узнавал её. Более взрослые черты, другая причёска, но глаза — те же самые. Умные, холодные, расчётливые.

Ингрид Экман. Жена мэра.

— Наконец-то проснулся, — послышался мелодичный голос.

В кабинет вошла сама Ингрид, элегантная даже в домашней одежде. Те самые туфли на высоком каблуке, которые он видел перед потерей сознания. В руках у неё была кружка дымящегося кофе.

— Ингрид, — прохрипел Эрик. — Это вы.

— Конечно, это я. — Она села в кресло напротив, изящно скрестив ноги. — Ты же умный следователь. Наверняка уже всё понял.

Эрик с трудом сел, опираясь спиной о стену.

— Вы знали Анну. Учились с ней в одной школе.

— Не просто знала. Мы были подругами. — Ингрид отхлебнула кофе. — Лучшими подругами, можно сказать. До того момента, когда она увидела то, что не должна была видеть.

— Что именно?

— Как мой отец получает взятку от химической компании за разрешение сбрасывать отходы в озеро Торнетреск. — Ингрид поставила кружку на стол. — Анна случайно оказалась в неправильном месте в неправильное время.

— И вы её убили.

— Я защитила свою семью. — В голосе Ингрид не было ни сожаления, ни злости. Только констатация факта. — Анна была наивной девочкой. Она бы обязательно кому-то рассказала. Родителям, учителям. А мой отец мог потерять работу, репутацию, всё.

Эрик почувствовал, как ярость поднимается в груди.

— Ей было тринадцать лет!

— И что? Возраст не отменяет последствий. — Ингрид встала и подошла к окну. — Понимаешь, Эрик, ты до сих пор мыслишь категориями обычного человека. Добро, зло, справедливость. А в бизнесе таких понятий нет. Есть только прибыль и убытки.

— Вы заманили её на тонкий лёд.

— Да, это была моя идея. Простая и эффективная. — Ингрид повернулась к нему. — Я знала, что лёд в той части озера ненадёжный. Знала о болезни сердца Анны. Оставалось только напугать её так, чтобы она побежала именно туда.

— А мальчики?

— Полезные идиоты. Ларс всегда хотел выслужиться передо мной. А остальные просто следовали за лидером. — Ингрид вернулась к креслу. — Правда, Нильс Юханссон попытался играть в героя. Пришлось его остановить.

— Это вы ударили его по голове.

— Камнем. Довольно сильно, как оказалось. Но он выжил, хоть и с поврежденной психикой.

Рядом начал приходить в себя Нильс. Он застонал, попытался пошевелиться.

— А потом вы запугали всех свидетелей, — продолжал Эрик.

— Не только запугала. Отец Ларса был влиятельным человеком. Он помог замять дело, убрать неудобные детали из протоколов. А детей заставил молчать угрозами.

— И шестнадцать лет вы жили спокойно.

— Более чем спокойно. — Ингрид улыбнулась. — Я вышла замуж за Ларса, стала первой леди города. Построила империю на том самом озере, где умерла твоя сестра.

— «Арктическая вода».

— Моё детище. Ларс был только лицом компании, фасадом для общественности. Настоящим мозгом была я.

Эрик начинал понимать масштаб происходящего.

— И всё это время вы продавали заражённую воду.

— Заражённую? — Ингрид рассмеялась. — Эрик, ты всё ещё не понимаешь. Отходы химического производства были сброшены в озеро в восьмидесятых годах. За сорок лет они давно растворились, нейтрализовались. Вода в Торнетреске сейчас чище, чем в большинстве европейских озёр.

— Тогда зачем...

— Затем, что люди готовы платить огромные деньги за «чистейшую арктическую воду». — Ингрид наклонилась вперёд. — Понимаешь ли ты, какие запасы пресной воды скрыты подо льдом Торнетреска? Миллиарды литров! При правильном маркетинге это состояние размером с небольшую страну.

— Но репутация...

— Репутация — это всё. Один скандал с «заражённой водой», и мой бизнес рухнет. Поэтому, когда появился Микаэль со своими расследованиями...

— Вы его убили.

— Пришлось. Хотя сначала я попыталась его переубедить.

Астра начала подавать признаки жизни, тихо застонав. Ингрид взглянула на неё, но продолжала говорить.

— Микаэль был умным мальчиком. Он понял, что Ларс — не главная фигура в этой истории. Стал копать глубже, искать настоящего руководителя компании. И нашёл меня.

— И что он требовал?

— Поначалу деньги. Миллион крон за молчание. Но потом аппетиты выросли. Он хотел стать партнёром, получать долю от прибыли. — Ингрид покачала головой. — Глупец не понимал, что играет с огнём.

— Как вы его убили?

— Похитила, держала в подвале этого дома. Пыталась образумить, объяснить, что ему выгоднее взять деньги и исчезнуть. Но он был упрямым.

— И тогда вы его утопили.

— В ванне с ледяной водой. Довольно быстро, кстати. — Ингрид говорила об убийстве так же спокойно, как о покупке продуктов. — А потом переместила тело на озеро, в то место, где когда-то умерла Анна. Символично, не правда ли?

Эрик чувствовал тошноту не только от сотрясения.

— А Ларса зачем убили?

— Ларс стал проблемой. Он начал паниковать после того, как ты приехал с расследованием. Хотел всё рассказать, заключить сделку со следствием. — Ингрид пожала плечами. — Я не могла этого допустить.

— Снайпер...

— Профессионал из Риги. Дорого, но качественно. — Она посмотрела на часы. — К сожалению, наш разговор подходит к концу.

— Что вы собираетесь с нами делать?

— То же самое, что собиралась в руднике. Несчастный случай. — Ингрид встала. — Трое человек замёрзли во время бури, пытаясь добраться до города. Их найдут весной, когда снег растает.

— Нас будут искать.

— Кто? Твоё начальство думает, что ты в отпуске. Коллеги Астры считают, что она переехала. А Нильса никто особо не хватится.

Ингрид подошла к столу и взяла что-то с его поверхности — шприц с прозрачной жидкостью.

— Что это? — спросил Эрик.

— Кураре. Яд, который используют индейцы Амазонки для охоты. Вызывает паралич дыхательных мышц. — Она проверила шприц на свет. — Смерть наступает от удушья, но выглядит как остановка сердца от переохлаждения.

— Ингрид, остановитесь. Вы можете всё ещё изменить...

— Эрик, ты до сих пор не понимаешь? — Она повернулась к нему с холодной улыбкой. — Я не остановлюсь. Никогда. Мой бизнес стоит миллиарды долларов. Ради этого я готова убить кого угодно.

Астра вдруг резко открыла глаза.

— Включая детей? — спросила она, глядя на Ингрид.

— Включая детей, — без колебаний ответила та. — Анна была не первой и не последней.

— Не последней? — переспросил Эрик.

Ингрид поняла, что сказала лишнее. Её лицо стало ещё холоднее.

— За сорок лет несколько человек узнавали слишком много. Приходилось принимать меры.

— Сколько вы убили?

— Достаточно. — Ингрид приблизилась к Эрику со шприцем. — А теперь пора заканчивать этот разговор.

Она наклонилась над ним, целясь иглой в шею. В этот момент Нильс, который лежал за её спиной, резко перекатился и ударил её по ногам.

Ингрид потеряла равновесие и упала, выронив шприц. Эрик, несмотря на связанные руки, бросился к ней, пытаясь удержать.

Но было поздно. Ингрид быстро поднялась, достала из ящика стола пистолет — настоящий на этот раз — и направила его на Эрика.

— Глупо, — сказала она. — Очень глупо.

И нажала на спусковой крючок.

Выстрел прогремел оглушительно в замкнутом пространстве кабинета. Пуля вгрызлась в дубовую панель в нескольких сантиметрах от головы Эрика, оставив дымящуюся дыру в дереве.

Ингрид медленно опустила пистолет, на её губах играла холодная улыбка.

— Промахнулась, — сказала она спокойно. — Какая досада.

Эрик чувствовал, как сердце колотится в груди. Рядом Астра и Нильс замерли, не смея пошевелиться.

— Хотя нет, — продолжила Ингрид, рассматривая пистолет. — Не промахнулась. Просто хотела привлечь ваше внимание. У нас ещё есть о чём поговорить.

Она вернулась в кресло, положив оружие на колени, но держа палец на спусковом крючке.

— С убийством Микаэля мне всё понятно, — сказал Эрик, стараясь говорить ровно. — Но как вы связаны со смертью Анны? Вы же были всего лишь ребёнком.

— Всего лишь ребёнком? — Ингрид рассмеялась, и этот смех был похож на звон разбитого стекла. — Эрик, ты совсем ничего не понимаешь в детской психологии.

Она откинулась в кресле, глаза её устремились куда-то в прошлое.

— Хочешь знать правду? Тогда слушай. Слушай историю маленькой девочки, которую никто не замечал.

Ингрид встала и подошла к окну, не выпуская пистолет из рук.

— Представь себе дом на окраине Кируны. Большой, красивый дом, где живёт семья врача — отец, мать и дочь. Только вот родители настолько поглощены собой и своими делами, что забывают о существовании ребёнка.

Голос её стал мечтательным, словно она рассказывала сказку.

— Отец работал в больнице с утра до ночи. Когда приходил домой, то сразу запирался в кабинете с медицинскими журналами. Мать была занята светской жизнью — приёмы, благотворительные вечера, встречи с подругами. А маленькая Ингрид? Она была просто мебелью в доме. Полезной мебелью — убирала, готовила себе еду, делала уроки.

— Родители не обращали на вас внимания? — тихо спросила Астра.

— Внимания? — Ингрид обернулась. — Они забывали мой день рождения три года подряд. На родительские собрания не ходили — отправляли домработницу. Когда я заболела пневмонией в десять лет, мать уехала на курорт, а отец даже не заметил, что я лежу с температурой сорок.

Она вернулась к креслу, но не села.

— В школе было не лучше. Я была тихой, неприметной девочкой. Носила старую одежду — не потому что денег не было, а потому что никто не заботился о том, как я выглядела. Учителя постоянно забывали моё имя. Одноклассники не замечали моего существования.

— Но Анна заметила, — сказал Эрик.

Лицо Ингрид смягчилось на мгновение.

— Да. Анна была на три года младше, но она была единственной, кто видел меня по-настоящему. Подходила на переменах, разговаривала, приглашала играть. Она была... светом в моей серой жизни.

— Тогда зачем вы её убили?

Мягкость исчезла с лица Ингрид, как будто её стёрли.

— Потому что я поняла — хочу власти. Хочу, чтобы люди замечали меня, боялись меня, уважали. Я мечтала стать кем-то важным, влиятельным. Мечтала о том дне, когда мои одноклассники будут умолять о встрече со мной.

Она начала ходить по кабинету, как зверь в клетке.

— Долгие годы я планировала, как изменить свою жизнь. Изучала, как работает власть, как управлять людьми, как добиваться своего. И тогда я поняла — мне нужен партнёр. Кто-то красивый, харизматичный, популярный.

— Ларс Экман, — понял Нильс.

— Именно. Самый красивый мальчик в школе, сын влиятельного мэра, будущий наследник семейной империи. Идеальный фасад для моих планов. — Ингрид остановилась и посмотрела на Эрика. — Я влюбилась в него ещё в четырнадцать лет. Изучала каждое его движение, запоминала каждое слово. Планировала, как заставить его заметить меня.

— И что пошло не так?

— Анна. — Голос Ингрид стал ядовитым. — Моя милая подружка Анна тоже влюбилась в Ларса. Представляешь? Тринадцатилетняя девочка влюбилась в семнадцатилетнего парня.

Ингрид села обратно в кресло и наклонилась вперёд.

— Помню тот день, как сейчас. Анна пришла ко мне домой вся сияющая, счастливая. Рассказывала, как Ларс улыбнулся ей в коридоре школы, как сказал "привет". Она была уверена, что между ними что-то есть.

— Детская влюблённость, — прошептала Астра.

— Да, детская! — взорвалась Ингрид. — Но знаешь, что было хуже всего? Ларс действительно начал обращать на неё внимание. Анна была красивой, живой, всеми любимой. У неё был дар — она умела заставлять людей чувствовать себя особенными. И Ларс попался на это.

Пистолет дрожал в её руке.

— Я видела, как он смотрит на неё. Как разговаривает с ней после уроков. И поняла — если ничего не предпринять, я потеряю его навсегда. Потеряю свой единственный шанс на власть, на важность, на то, чтобы наконец стать кем-то.

— И вы решили убить тринадцатилетнюю девочку, — сказал Эрик, с трудом сдерживая ярость.

— Я решила устранить препятствие, — холодно ответила Ингрид. — Анна была помехой между мной и моим будущим. Поэтому я придумала план.

Она откинулась в кресле, словно наслаждаясь воспоминаниями.

— Это было гениально просто. Я знала о болезни сердца Анны — её мать рассказывала об этом моему отцу. Знала, что лёд в восточной части озера тонкий из-за подводных течений. Оставалось только организовать "случайную" встречу.

— Вы заманили её на озеро.

— Я сказала, что нашла особенное место, где растут необычные ледяные кристаллы. Анна обожала всё красивое и загадочное. Конечно, она согласилась пойти.

Ингрид встала и подошла к фотографии на стене — той, где она обнималась с Анной.

— А потом я привела мальчиков. Убедила их, что будет весело "попугать малышню". Ларс всегда любил показать силу перед младшими.

— И когда Анна провалилась под лёд, вы не позволили её спасти.

— Нильс попытался играть в героя. Пришлось его остановить. — Ингрид обернулась, в её глазах плясали отблески безумия. — А потом я использовала эту ситуацию в своих целях.

— Как?

— Шантаж, конечно. — Она усмехнулась. — Я убедила всех мальчиков, что они виновны в смерти Анны. Что если правда выйдет наружу, их всех посадят. А Ларса особенно запугала — сказала, что именно он довёл девочку до смерти.

— И он поверил?

— Конечно поверил. Он действительно чувствовал себя виноватым. А чувство вины — прекрасный инструмент управления. — Ингрид вернулась к креслу. — Следующие годы я постепенно приближалась к нему. Утешала, поддерживала, была рядом в трудные моменты. К восемнадцати годам он уже не мог жить без меня.

— И вы вышли замуж.

— Да. И стала тем, кем всегда хотела быть — влиятельной, могущественной женщиной. Жена мэра, руководитель процветающего бизнеса, хозяйка города.

Эрик смотрел на неё с ужасом и отвращением.

— Вы убили мою сестру из-за детской влюблённости? Из-за того, что она нравилась мальчику?

— Не просто из-за этого! — взорвалась Ингрид, вскакивая с места. — Ты не понимаешь! Я всегда ненавидела Анну! Всегда!

Пистолет дрожал в её руке, лицо исказилось от ярости.

— У неё было всё, чего не было у меня! Любящие родители, которые замечали каждое её движение! Друзья, которые обожали её! Учителя, которые ставили её в пример! Мальчики, которые влюблялись в неё с первого взгляда!

Голос её сорвался на крик:

— А я? Я была никем! Серой мышкой, которую все забывали! И единственное, что у меня было — дружба с ней — оказалось ложью! Потому что даже в дружбе она была главной, а я — тенью!

Ингрид тяжело дышала, глаза её сверкали безумием.

— Ты спрашиваешь, зачем я её убила? Потому что ненавидела! Ненавидела за то, что она получила всё просто так, а мне приходилось за всё бороться! Ненавидела за то, что даже мою любовь она могла отнять одним взглядом!

Она медленно подняла пистолет, направляя его на Эрика.

— И знаешь что? Я не жалею ни о чём. Ни о Анне, ни о Микаэле, ни о других. Потому что благодаря их смертям я стала тем, кем хотела быть.

— Убийцей, — тихо сказал Эрик.

— Королевой, — поправила его Ингрид. — Я стала королевой этого города. И никто — слышишь, никто! — не отнимет у меня корону.

Она прицелилась Эрику прямо в сердце.

— А теперь пора закончить то, что я начала шестнадцать лет назад.

Ингрид медленно опустила пистолет, холодная улыбка так и не сошла с её лица.

— Знаешь, Эрик, я передумала, — сказала она, откладывая оружие на стол. — Просто пристрелить тебя — это слишком легко. Слишком быстро.

Эрик почувствовал, как холод проникает в самые кости. В голосе Ингрид звучали нотки, которые были хуже открытой ярости.

— Твоя сестра умерла в ледяной воде, в страхе и одиночестве. Справедливо будет, если ты разделишь её участь. — Ингрид подошла к двери и резко распахнула её. — Мальчики! Заходите!

В кабинет вошли двое мужчин в тёмной одежде — те самые, что Эрик видел несколько дней назад в машине, следившей за ним. Профессиональные охранники с холодными глазами и уверенными движениями.

— Посадите их в машины, — приказала Ингрид. — Эрика отдельно, остальных двоих вместе. Едем на фабрику.

— На «Арктическую воду»? — уточнил старший из охранников, мужчина с шрамом на левой щеке.

— Именно туда. У меня есть особая ёмкость для замораживания воды. Промышленная установка, которая способна заморозить человека за считанные минуты. — Ингрид посмотрела на Эрика. — Представляешь? Ты станешь частью моего производства. Навечно.

Охранники грубо поставили пленников на ноги. Астра и Нильс были ещё слабы после действия светошумовой гранаты, едва держались на ногах.

— Не делайте этого, — сказал Эрик, обращаясь к охранникам. — Вы же понимаете, что становитесь соучастниками убийства.

Мужчина со шрамом усмехнулся.

— За такие деньги, которые платит госпожа Экман, можно стать соучастником чего угодно.

Они вывели пленников из особняка в ночную тьму. Снег снова начал падать — сначала редкими хлопьями, но быстро усиливаясь. Ветер завывал между деревьями, поднимая снежную пыль.

У крыльца стояли две машины — чёрный внедорожник и тёмно-синий седан. Эрика затолкали в седан, на переднее сиденье рядом с водителем. Сзади сел охранник со шрамом, прижав пистолет к затылку следователя.

— Даже не думай о попытке бегства, — сказал он. — У меня очень чувствительный палец на спусковом крючке.

Астру и Нильса посадили во внедорожник вместе с Ингрид. Машины тронулись, медленно съехали с холма и направились к промышленной части города.

Эрик смотрел в заснеженные окна седана и пытался придумать план побега. Руки всё ещё были связаны пластиковыми стяжками, но если представится возможность...

— Не старайся, — сказал водитель, заметив его взгляд. — Дверные ручки заблокированы, стёкла бронированные. Эта машина специально переоборудована для перевозки особо ценных грузов.

— Или особо опасных пассажиров, — добавил охранник сзади.

Кортеж медленно продвигался по заснеженным улицам Кируны. Метель усиливалась с каждой минутой — ветер раскачивал машины, хлопья снега прилипали к лобовому стеклу быстрее, чем их успевали счищать дворники.

— Чёртова погода, — проворчал водитель. — Ещё немного, и дороги станут непроходимыми.

— Тем лучше, — ответил охранник. — Меньше свидетелей.

Эрик видел мелькающие за окном знакомые здания — школу, где он учился, магазин, где покупал конфеты для Анны, парк, где они играли зимой в снежки. Каждое место было связано с воспоминаниями о сестре, и теперь эти воспоминания приобретали новый, страшный смысл.

Ингрид была рядом с нами всё это время, думал он. Планировала, наблюдала, ждала подходящего момента. А мы ничего не подозревали.

Седан свернул на главную дорогу, ведущую к промышленной зоне. Здесь ветер был ещё сильнее — открытое пространство не защищало от арктической ярости. Видимость упала почти до нуля.

— Может, стоит остановиться? — неуверенно спросил водитель. — Я еле вижу дорогу.

— Ехать, — коротко приказал охранник. — Госпожа Экман не любит опозданий.

В этот момент откуда-то слева, из белой пелены метели, на огромной скорости вынеслась другая машина. Полицейский автомобиль с включёнными сиренами и мигалками ударил седан в левый бок.

Мир перевернулся. Седан закрутился волчком, потом перевернулся и поехал по дороге на крыше, высекая искры из асфальта. Звук рвущегося металла смешивался с воем ветра и треском разбивающихся стёкол.

Машина остановилась, уткнувшись в сугроб. Эрик висел вниз головой, пристёгнутый ремнём безопасности. Голова кружилась, в ушах звенело. Рядом охранник стонал, его рука с пистолетом безвольно висела.

Водитель не подавал признаков жизни — его голова была неестественно вывернута.

Дверца машины с визгом открылась. В проём просунулась голова в полицейской фуражке.

— Эрик! Ты жив?

Констебль Перссон. Его лицо было в крови, левая рука висела неподвижно, но глаза горели решимостью.

— Жив, — прохрипел Эрик. — Как ты нас нашёл?

— Следил за домом Экмана. Видел, как вас вывозили. — Перссон перерезал пластиковые стяжки на руках Эрика карманным ножом. — Быстрее, нужно выбираться!

Эрик отстегнул ремень и выбрался из перевёрнутой машины. Охранник за его спиной начинал приходить в себя, нащупывал упавший пистолет.

— Осторожно! — крикнул Эрик.

Перссон обернулся как раз в тот момент, когда охранник поднял оружие. Констебль выстрелил первым — две быстрые пули в центр груди. Мужчина со шрамом откинулся назад и больше не двигался.

— Где остальные? — спросил Перссон, помогая Эрику выбраться из машины.

— Во втором автомобиле. Их везут на фабрику «Арктической воды».

— Чёрт. — Перссон огляделся. Его полицейская машина была разбита не менее сильно — передняя часть смята, из-под капота валил пар. — На этом мы никуда не доедем.

Внезапно сквозь завывание метели послышался рёв приближающегося двигателя. Из снежной пелены показались фары — ещё одна машина ехала от города к промзоне.

— Прячься! — крикнул Перссон, хватая Эрика за руку.

Они нырнули за разбитый седан как раз в тот момент, когда мимо пронеслась ещё одна машина с охранниками Ингрид. Тёмный пикап с тонированными стёклами, из окон торчали стволы автоматов.

Пикап остановился рядом с местом аварии. Из него выскочили трое мужчин в камуфляже — профессиональные наёмники с военной выправкой.

— Где наши? — крикнул один из них, осматривая разбитый седан.

— Мертвы, — ответил другой, заглянув в машину. — А пленный исчез.

— Ищите! Он не мог уйти далеко!

Наёмники рассыпались, прочёсывая местность вокруг места аварии. У каждого были фонарики и автоматы, они двигались слаженно, как хорошо обученная команда.

Эрик и Перссон лежали в сугробе за полицейской машиной, пытаясь не дышать. Снег забивался за воротник, ледяной ветер пробирал до костей. Констебль тяжело дышал — ранение было серьёзнее, чем казалось сначала.

— Перссон, — прошептал Эрик, — у тебя есть рация?

— Разбилась при аварии. — Констебль показал обломки электроники. — Ты должен добраться до города, вызвать подкрепление.

— А как же ты?

— Я прикрою. — Перссон проверил свой пистолет. — В магазине ещё четыре патрона. Этого хватит, чтобы задержать их на несколько минут.

— Перссон, не надо. Пойдём вместе.

— Нет. — Констебль покачал головой. — С раненой рукой я только замедлю тебя. А Астра и Нильс не могут ждать.

Один из наёмников приближался к их укрытию, осторожно обходя разбитые машины. В руках у него был армейский автомат, палец лежал на спусковом крючке.

Перссон выждал, пока тот подойдёт совсем близко, потом резко выскочил из-за машины и выстрелил. Наёмник упал, но его товарищи тут же открыли ответный огонь.

— Беги! — крикнул Перссон Эрику. — Сейчас!

Эрик рванул через дорогу, к лесополосе на противоположной стороне. Пули свистели рядом, одна задела рукав куртки. Он нырнул между деревьев как раз в тот момент, когда позади раздались ещё несколько выстрелов.

Потом наступила тишина, нарушаемая только воем ветра.

Эрик бежал через заснеженный лес, спотыкаясь о корни и упавшие ветки. Нужно было добраться до города, но метель сбивала с толку. Он мог кружить часами, пока не замёрзнет насмерть.

Перссон, думал он, продираясь сквозь заросли. Надеюсь, ты выжил.

Через полчаса блужданий между деревьев он увидел огни — окраина Кируны. Эрик вышел к дороге рядом с больницей, той самой, где несколько дней назад беседовал с Астрой в морге.

Он ворвался в приёмное отделение, весь в снегу и крови.

— Помогите! — крикнул он дежурной медсестре. — На дороге к промзоне авария! Полицейский ранен!

— Где именно? — Медсестра уже хватала телефон, вызывая бригаду скорой помощи.

— В трёх километрах от города, рядом с поворотом на фабрику. Огнестрельное ранение, возможно, внутреннее кровотечение.

Пока медики собирались к выезду, Эрик попытался дозвониться в полицейский участок. Телефон был занят — вероятно, метель нарушила связь по всему региону.

— Мне нужна машина, — сказал он главврачу. — Служебная необходимость.

— Но в такую погоду...

— Жизни людей под угрозой!

Главврач нехотя дал ключи от больничного автомобиля — старого, но надёжного внедорожника. Эрик выехал из города как раз в тот момент, когда бригада скорой помощи отправлялась искать Перссона.

Но он ехал не к месту аварии. У него был другой план.

Дорога к саамскому стойбищу заняла сорок минут мучительного продвижения сквозь метель. Дважды машину заносило, приходилось откапывать колёса из сугробов. Но наконец впереди замерцали огни — костры и электрические лампы стойбища.

Олени стояли кучно у загона, повернувшись спинами к ветру. Собаки забились в конуры. Люди укрылись в домах, переживая ярость арктической бури.

Эрик припарковался у дома старейшины Анты и постучал в дверь. Открыл сам Анта — пожилой мужчина с мудрыми глазами и седой бородой.

— Полицейский из города, — сказал он, пропуская Эрика внутрь. — Что привело тебя сюда в такую ночь?

— Мне нужна помощь. Помощь всей общины.

Анта указал на место у огня. В доме пахло оленьим мехом, сушёной рыбой и дымом. На стенах висели традиционные саамские ножи, силки, амулеты.

— Расскажи, что случилось.

Эрик быстро изложил всю историю — убийство Анны, дело Микаэля, истинную роль Ингрид Экман, похищение Астры и Нильса. Анта слушал молча, изредка кивая.

— Значит, эта женщина убивала людей уже много лет, — сказал он, когда Эрик закончил.

— Да. И сейчас она собирается убить моих друзей. Я не смогу добраться до фабрики один — слишком далеко, слишком опасно в такую метель. Мне нужны люди, которые знают местность.

Анта встал и прошёлся по комнате.

— Это серьёзное решение. Если мы вмешаемся, то привлечём внимание к нашей общине. Сюда приедут журналисты, полицейские, любопытные туристы. Наш покой будет нарушен.

— Я понимаю. Но речь идёт о жизнях невинных людей.

— Невинных? — Анта остановился. — А твоя подруга-врач? Она тоже невинна?

— Астра ни в чём не виновата. Она только помогала расследованию.

— И безумный Нильс?

— Нильс был жертвой, а не преступником. Ингрид сломала ему жизнь, когда он пытался спасти мою сестру.

Анта долго молчал, глядя в огонь.

— Знаешь, что говорят наши легенды о духах воды? Что они забирают тех, кто нарушает равновесие. Но если человек приходит с чистыми намерениями, духи ему помогают.

— Мои намерения чисты. Я хочу спасти друзей и наказать убийцу.

— Тогда подожди здесь.

Анта накинул тяжёлую шубу и вышел в метель. Эрик остался один в доме, слушая вой ветра и треск дров в печи. Время тянулось мучительно медленно. Где-то там, на фабрике, Ингрид готовилась убить Астру и Нильса. А он сидел в тепле и ждал.

Через полчаса дверь открылась. Вошёл Анта, а за ним ещё пятеро мужчин — все в тёплой одежде, с серьёзными лицами. Эрик узнал среди них Йохана Туури, того самого оленевода, который помог ему добраться до Кируны через метель.

— Совет принял решение, — сказал Анта. — Мы поможем тебе.

— Но почему?

— Потому что эта женщина осквернила священное озеро кровью невинных. Потому что она использовала наши традиции для прикрытия своих преступлений. И потому что истинный воин не оставляет друзей в беде.

Старейшина подошёл к стене и снял с неё старое охотничье ружьё.

— Мы знаем эту фабрику. Знаем, как туда добраться, даже в такую бурю. Знаем все входы и выходы. — Он повернулся к Эрику. — Готов ли ты к тому, что нам, возможно, придётся убивать?

— Готов, — без колебаний ответил Эрик.

— Тогда собирайтесь, мужчины. — Анта обратился к остальным. — Берите оружие, тёплую одежду, фонари. Идём на войну с осквернителями нашей земли.

Саамы начали готовиться — проверяли ружья, заряжали патроны, надевали лыжи. У каждого была своя задача, все действовали слаженно и без лишних слов.

Йохан подошёл к Эрику и протянул ему автомат Калашникова.

— Откуда у вас военное оружие? — удивился следователь.

— Наследие советских времён, — усмехнулся Йохан. — Когда граница была закрыта, контрабандисты часто теряли грузы в тундре. Мы находили и... сохраняли.

— А патроны?

— У нас есть всё необходимое. — Йохан показал рюкзак, полный боеприпасов. — В тундре никогда не знаешь, что может понадобиться для выживания.

Через час небольшой отряд был готов к выходу. Шестеро саамов на лыжах, вооружённых охотничьими ружьями и автоматами. Эрик тоже встал на лыжи — навык, приобретённый в детстве, никуда не делся.

— Фабрика в двенадцати километрах отсюда, — сказал Анта, изучая карту при свете фонаря. — Но мы пойдём не по дороге, а через лес. Там нас не заметят.

— Сколько времени займёт путь?

— В хорошую погоду — час. В такую метель — два, может три. — Старейшина сложил карту. — Но мы доберёмся. Наши предки ходили по этим местам тысячи лет.

Отряд вышел в ночь. Метель бушевала с удвоенной силой, но саамы двигались уверенно, словно видели дорогу в полной темноте. Лыжи скользили бесшумно по снегу, только изредка слышался скрип креплений да тяжёлое дыхание.

Эрик ехал в середине группы, стараясь не отставать. Лицо обжигал ледяной ветер, руки коченели, несмотря на тёплые перчатки. Но он думал не о холоде. Он думал об Астре и Нильсе, о том времени, которое у них могло остаться.

Держитесь, мысленно говорил он. Мы идём за вами.

Впереди, сквозь завесу снега, едва различались огни промышленной зоны. Фабрика «Арктическая вода» ждала их — с её тайнами, охраной и смертельными ловушками.

Но теперь Эрик был не один. Рядом с ним шли потомки древнего народа, для которых честь и справедливость значили больше, чем собственная безопасность.

Война с убийцей Анны приближалась к финалу.

Отряд двигался через метель как призраки прошлого. Лыжи скользили бесшумно по свежему снегу, оставляя за собой едва заметные следы, которые ветер тут же заметал. Эрик ехал в середине группы, автомат за спиной, сердце билось ровно и сильно.

Странно, но холода он почти не чувствовал. Арктический ветер бил в лицо ледяными иглами, снег забивался за воротник, руки должны были коченеть в перчатках — но всё это казалось далёким, нереальным. Будто его тело превратилось в машину, единственная цель которой — двигаться вперёд.

Астра. Нильс. Надо спасти их.

Мысль билась в голове, как мантра. Каждый толчок лыжных палок, каждый скользящий шаг приближал его к фабрике, где Ингрид готовилась совершить очередное убийство. Но на этот раз она просчиталась.

Анна, думал Эрик, глядя на мелькающие впереди спины саамов. Прости меня, сестрёнка. Прости, что не уберёг тебя тогда.

Воспоминания нахлынули волной, яркие и болезненные, как всегда в моменты крайнего напряжения.

Анна бежит по льду озера Торнетреск, её светлые волосы развеваются на ветру. Ей тринадцать, она смеётся и машет ему рукой.

— Эрик! Смотри, какие красивые кристаллы!

Он стоит на берегу, восемнадцатилетний, уверенный в себе. У него свои дела — друзья зовут пойти в кино, девушка ждёт звонка. Анна всегда была самостоятельной, никогда не доставляла проблем.

— Не уходи далеко! — кричит он. — Я скоро вернусь!

И уходит. Просто уходит, оставляя сестру одну у озера. Потому что он старший брат, потому что имеет право на свою жизнь, потому что Анна умная девочка и ничего с ней не случится.

Через два часа он возвращается и находит только её шапку на берегу.

Эрик встряхнул головой, отгоняя воспоминания. Сейчас не время для самобичевания. Шестнадцать лет он винил себя в смерти сестры, шестнадцать лет думал, что недосмотрел, что мог её спасти, если бы остался рядом.

Но теперь он знал правду. Анна погибла не из-за его халатности. Её убила Ингрид Экман — хладнокровно, расчётливо, из зависти и жажды власти. Тринадцатилетняя девочка стала жертвой взрослой психопатки, которая планировала убийство как деловую операцию.

Но я всё равно виноват, понял Эрик, перенося вес с одной лыжи на другую. Виноват в том, что не разобрался в этом деле раньше. Виноват в том, что позволил убийце жить спокойно шестнадцать лет.

Впереди Анта поднял руку — сигнал остановки. Отряд мгновенно замер, лыжи зашуршали по снегу. Старейшина снял с плеча бинокль и стал всматриваться в белую пелену метели.

— Что там? — тихо спросил Эрик, подскользнув ближе.

— Огни, — ответил Анта, не опуская бинокль. — Много огней. Вся фабрика освещена, как в праздник.

— Это плохо?

— Обычно по ночам там горят только дежурные лампы. А сейчас — словно они ждут гостей. — Старейшина передал бинокль Эрику. — Смотри сам.

Эрик приложил окуляры к глазам и нахмурился. Сквозь завесу снега действительно были видны яркие огни — прожекторы на башнях, освещённые окна производственных цехов, блики от движущихся фар. Фабрика «Арктическая вода» выглядела как военная база в состоянии повышенной готовности.

— Сколько там людей, как ты думаешь? — спросил он.

— Охрана Ингрид, плюс ночная смена рабочих, — ответил Йохан, подъехавший к ним на лыжах. — Человек тридцать, не меньше.

— А мы всего семеро.

— Но мы знаем местность, — сказал Анта. — И у нас есть преимущество внезапности.

Эрик опустил бинокль. В груди росло знакомое чувство — то же самое, что охватывало его во время самых опасных операций в полиции. Смесь страха и азарта, понимание того, что сейчас всё решится.

Астра и Нильс где-то там, внутри. Возможно, уже мёртвые. Возможно, умирают прямо сейчас.

— Какой план? — спросил он.

Анта достал из-под шубы схему фабрики — старую, рисованную от руки, но подробную.

— Завод имеет три входа, — объяснил он, показывая пальцем. — Главный, через проходную. Служебный, с тыльной стороны. И аварийный люк в подвале — его почти никто не знает, но мой племянник работал здесь электриком.

— Главный вход наверняка охраняется.

— Безусловно. Поэтому мы разделимся. — Анта начал рисовать стрелки на схеме. — Йохан с двумя бойцами отвлекут внимание на главном входе. Создадут шум, заставят охрану сосредоточиться там.

— А мы с остальными проникнем через аварийный люк, — понял Эрик.

— Именно. Найдём заложников, освободим их, выберемся через служебный вход. К тому времени метель усилится, в темноте нас не заметят.

План был простым, но логичным. У Эрика появилась надежда.

— А если что-то пойдёт не так?

— Тогда мы будем импровизировать, — спокойно ответил Анта. — Наши предки охотились на медведей с одними лишь копьями. Мы справимся с несколькими наёмниками.

Отряд тронулся дальше, теперь уже более осторожно. Огни фабрики становились ярче, сквозь вой ветра слышался гул работающих механизмов. Где-то там, в одном из цехов, Ингрид Экман готовилась завершить то, что начала шестнадцать лет назад.

Но не завершит, пообещал себе Эрик. Я больше никого не подведу. Больше никого не потеряю.

Он вспомнил последний разговор с Анной — за день до её смерти. Они сидели на кухне, она делала домашнее задание по математике, а он собирался на свидание.

— Эрик, помоги мне с этой задачей, — просила она, показывая учебник. — Я не понимаю про проценты.

— Потом, сестрёнка. Я опаздываю.

— Но это важно! Завтра контрольная!

— Попроси маму. Или справься сама — ты умная девочка.

Он целует её в макушку и убегает, даже не взглянув на задачу. Анна остаётся сидеть за столом одна, склонившись над учебником.

Это его последнее воспоминание о живой сестре.

Прости меня, мысленно сказал Эрик, глядя на приближающиеся огни фабрики. Прости, что всегда куда-то спешил. Прости, что считал свои дела важнее тебя. Но я исправлю свою ошибку. Я накажу твою убийцу.

Метель усиливалась. Ветер выл как живое существо, срывая снег с крыш построек и швыряя его в лица людей. Видимость упала почти до нуля — в трёх метрах уже ничего не было видно.

— Хорошо, — сказал Анта, остановившись у края промзоны. — Плохая погода — наш союзник.

Фабрика «Арктическая вода» возвышалась перед ними как крепость из стали и бетона. Высокий забор с колючей проволокой, сторожевые башни с прожекторами, патрули охранников в тёплой одежде. Но метель была настолько сильной, что часовые прятались в будках, а прожекторы освещали только крутящиеся столбы снега.

— Йохан, ты готов? — спросил Анта.

— Готов, — ответил тот, проверяя автомат. — Даём вам полчаса, потом начинаем отвлекающий манёвр.

— Удачи.

Отряд разделился. Йохан с двумя товарищами скрылся в метели, направляясь к главному входу. Эрик остался с Антой и ещё двумя саамами — молодыми охотниками с серьёзными лицами.

— Аварийный люк с той стороны, — показал старейшина. — Но сначала нужно преодолеть забор.

— Как?

Вместо ответа один из молодых саамов достал из рюкзака странное приспособление — что-то среднее между лестницей и крючком. Самодельная конструкция из лёгкого металла.

— Охотничья штука, — пояснил он. — Для лазания по скалам за яйцами птиц.

— Умно.

Они подобрались к забору со стороны, противоположной главному входу. Здесь охрана была слабее — всего один патруль, который обходил периметр каждые пятнадцать минут. Но метель мешала и им — часовой прошёл в двух метрах от притаившихся людей и ничего не заметил.

Молодой саам забросил крючок на забор, проверил надёжность и легко взобрался наверх. Через минуту все четверо были по другую сторону ограждения.

Аварийный люк оказался именно там, где показывал Анта — замаскированная крышка в земле рядом с одним из производственных корпусов. Люк был заперт, но замок поддался напильнику.

— Давно не открывался, — прошептал Эрик, поднимая тяжёлую крышку.

Под люком зияла чёрная дыра — узкий лаз, ведущий в подвальные помещения фабрики. Откуда-то снизу тянуло тёплым воздухом с запахом машинного масла.

— Я первый, — сказал Эрик и полез в люк.

Лестница была скользкой от конденсата, но держалась крепко. Эрик спустился на десять метров и оказался в узком техническом коридоре. Здесь шумели трубы отопления, мигали лампочки аварийного освещения. Пахло сыростью и химикатами.

Следом спустились саамы. Анта достал схему и посветил на неё фонариком.

— Производственные цеха наверху, — прошептал он. — Административные помещения в восточном крыле. Скорее всего, заложников держат там.

— Или в самом цехе, — сказал Эрик. — Ингрид говорила о промышленной морозильной установке.

— Тогда разделимся. Ты с Матсом идёшь в админкорпус, мы с Нильсом — в цех.

Эрик кивнул. Каждая секунда была на счету.

Они двинулись по подвальным коридорам, ориентируясь по схеме. Звуки работающего оборудования становились громче — где-то над головой крутились компрессоры, шумели насосы, урчали моторы конвейеров.

Астра, держись, думал Эрик, поднимаясь по служебной лестнице к первому этажу. Я иду за тобой.

В груди горел огонь — не ярость, не ненависть, а что-то более сильное. Чувство правоты. Понимание того, что сейчас, наконец, всё встанет на свои места.

Шестнадцать лет назад он был беспомощным мальчишкой, который не смог защитить сестру. Но теперь он вырос. Стал сильнее, опытнее, решительнее.

И больше никто из его близких не погибнет.

Никто.

Глава 10

Глава 10: Последняя охота

Эрик замер у служебной двери, прислушиваясь к звукам за ней. Коридор первого этажа административного корпуса был освещён тусклыми лампами дежурного освещения. Где-то вдалеке слышались голоса — охранники переговаривались по рациям, докладывая о патрулировании территории.

Матс, молодой саам с острыми чертами лица, показал жестом — коридор свободен. Они бесшумно скользнули по линолеуму, автоматы наготове. На стенах висели портреты руководства компании, дипломы, фотографии с официальных мероприятий. Обычная корпоративная атрибутика успешного бизнеса, построенного на лжи и убийствах.

У поворота коридора Эрик услышал шаги — кто-то приближался. Он прижался к стене, Матс нырнул в дверной проём напротив. Через несколько секунд показался охранник — крепкий мужчина в камуфляже с автоматом на плече. Шёл неспешно, периодически заглядывая в открытые кабинеты.

Эрик дождался, пока тот поравняется с ним, и резко выскочил из-за угла. Удар локтем в висок — охранник рухнул без звука. Эрик подхватил его, чтобы тело не грохнулось об пол, и затащил в ближайший кабинет.

— Один, — беззвучно произнёс губами Матс.

— Продолжаем.

Они двинулись дальше по коридору. План этажа, который показывал Анта, сохранился в памяти — кабинет директора находился в дальнем крыле здания, за поворотом направо. Но чем ближе они подбирались к цели, тем больше встречалось охраны.

У лестницы на второй этаж дежурили двое. Эрик показал Матсу жестами — ты справа, я слева, действуем одновременно. Молодой саам кивнул и бесшумно подкрался к своей цели.

Эрик считал про себя: три, два, один... Оба охранника были нейтрализованы одновременно — Эрик перерезал сонную артерию своему противнику, Матс свернул шею второму. Тела аккуратно оттащили в служебное помещение.

— Два, — прошептал Матс.

Но на втором этаже их ждал сюрприз. Коридор был ярко освещён, и по нему патрулировали сразу четверо охранников. Действовать скрытно стало невозможно.

В этот момент где-то снаружи раздались автоматные очереди — Йохан со товарищами начали отвлекающий манёвр у главного входа. Охранники в коридоре заметались, хватаясь за рации.

— Главный вход под атакой! — кричал чей-то голос из динамика. — Всем постам усилить бдительность!

Это был шанс. Эрик и Матс воспользовались суматохой и прорвались через коридор. Одного охранника Эрик сбил прикладом автомата, второй получил пулю в ногу и свалился, крича от боли. Остальные двое укрылись за углом и открыли ответный огонь.

— Где кабинет? — крикнул Матс, прижимаясь к стене.

— В конце коридора! — Эрик указал направление между автоматными очередями.

Они рванули вперёд под пулями, перекатываясь от укрытия к укрытию. Матс метнул гранату — самодельную, но эффективную. Взрыв оглушил защитников, и саамы прорвались к заветной двери.

Кабинет директора «Арктической воды» оказался роскошным — дубовая мебель, персидские ковры, картины в золочёных рамах. За массивным столом сидела Ингрид Экман, элегантная даже в этой экстремальной ситуации. А в углу, связанные и с кляпами во рту, находились Астра и Нильс.

— Наконец-то, — сказала Ингрид, не поднимаясь с места. — Я уже начинала скучать.

Эрик направил автомат на неё, но женщина лишь усмехнулась.

— Осторожнее, Эрик. Видишь красную кнопку у меня под рукой? — Она показала на небольшое устройство на столе. — Это детонатор. Весь цех разлива заминирован. Один нажим — и полфабрики взлетит на воздух.

— Блеф.

— Проверим? — Ингрид положила палец на кнопку. — Кстати, твои друзья как раз находятся в том самом цехе. Анта и его товарищ ищут заложников в неправильном месте.

Эрик колебался. Взгляд Ингрид был абсолютно спокойным — она не блефовала.

— Что ты хочешь?

— Поговорить. Как цивилизованные люди. — Ингрид указала на кресло напротив стола. — Садись. И опусти оружие.

Матс метнул на него предупреждающий взгляд, но Эрик медленно опустил автомат. Слишком многие жизни висели на волоске.

— Хорошо. Поговорим.

— Умница. — Ингрид откинулась в кресле. — Знаешь, я всегда восхищалась твоим упорством. Шестнадцать лет ты носил в себе боль потери, и это сделало тебя сильнее.

— А тебя это забавляло?

— Не забавляло. Вдохновляло. — В её глазах мелькнуло что-то хищное. — Видишь ли, Эрик, ты и я — мы похожи. Мы оба знаем, что такое потеря. Разница лишь в том, что ты позволил горю сломить себя, а я использовала его как топливо.

— Ты убила мою сестру.

— Я устранила препятствие на пути к своей цели. — Ингрид пожала плечами. — Ничего личного.

Взрыв где-то внизу потряс здание. Штукатурка посыпалась с потолка, задрожали стёкла в окнах.

— Это ещё что? — спросила Ингрид, нахмурившись.

Эрик улыбнулся.

— Анта не дурак. Он оставил людей у всех выходов. Твои наёмники в ловушке.

Действительно, звуки боя приближались. Автоматные очереди, взрывы гранат, крики раненых — саамы методично зачищали фабрику этаж за этажом.

— Неважно, — сказала Ингрид, но в её голосе впервые появились нотки неуверенности. — Даже если они доберутся сюда, я всё равно нажму кнопку. Лучше умереть, чем сдаться.

— А друзья? Они тебе ничего не сделали.

— Астра знает слишком много. А Нильс... — Ингрид посмотрела на связанного мужчину. — Он всегда был помехой. Ещё в детстве пытался играть в героя.

Нильс что-то замычал сквозь кляп, его глаза горели яростью.

— Знаешь, что я думаю? — продолжила Ингрид. — Думаю, ты пришёл сюда не спасать друзей. Ты пришёл убить меня. Отомстить за сестру.

— Может быть.

— Тогда давай сделаем это честно. — Она убрала руку от детонатора и открыла ящик стола. — Один пистолет, шесть патронов. Русская рулетка для взрослых.

Ингрид положила на стол револьвер и отодвинулась.

— Бери. Стреляй в меня. Но помни — если промахнёшься или не убьёшь с первого раза, я нажму кнопку.

Эрик смотрел на оружие. Одна пуля, один шанс. Всё, о чём он мечтал шестнадцать лет, лежало в нескольких сантиметрах от его руки.

— Или ты трус? — насмешливо спросила Ингрид. — Как в детстве, когда не смог защитить сестрёнку?

Что-то щёлкнуло в сознании Эрика. Он резко схватил револьвер, вскочил с места и направил ствол на Ингрид.

— За Анну, — прошептал он и нажал спусковой крючок.

Щелчок. Осечка.

Ингрид рассмеялась и нырнула к детонатору. Но в этот момент дверь кабинета вылетела с петель, и в проём ворвался Анта с двумя бойцами.

— Стой! — крикнул старейшина, направляя автомат на женщину.

Ингрид замерла, рука в нескольких сантиметрах от красной кнопки.

— Поздно, — сказала она. — Всё уже кончено.

И резко ударила ладонью по детонатору.

Не произошло ничего.

Ингрид непонимающе уставилась на устройство, нажала кнопку ещё раз. Тишина.

— Ищешь это? — Анта показал пучок перерезанных проводов. — Мы нашли твои заряды в цехе и обезвредили их ещё полчаса назад.

Лицо Ингрид исказилось яростью. Она рванулась к столу, где лежало ещё одно оружие, но Эрик был быстрее. Удар рукояткой револьвера по виску — и самая опасная женщина Кируны рухнула без сознания.

Матс и Анта быстро освободили заложников. Астра тут же бросилась к Эрику, Нильс массировал затёкшие руки.

— Всё кончено? — спросила Астра, дрожа от пережитого стресса.

— Всё кончено, — подтвердил Эрик, крепко обнимая её. — Наконец-то всё кончено.

За окнами бушевала метель, но в кабинете было тепло. Шестнадцатилетняя история подошла к концу. Убийца Анны лежал связанный на полу, справедливость восторжествовала.

— А теперь что? — спросил Нильс.

Эрик посмотрел на него, потом на Астру, на мудрое лицо Анты.

— Теперь мы живём дальше. Без прошлого на плечах.

Впервые за долгие годы будущее казалось светлым.

Но спокойствие оказалось обманчивым. Ингрид внезапно открыла глаза и с неожиданной силой ударила ногой по ножке стола. Тяжёлая мебель опрокинулась, придавив Анту к стене. Воспользовавшись замешательством, она выхватила нож из сапога и рванулась к Астре.

— Если я умираю, то не одна! — взвизгнула она, занося лезвие над горлом женщины.

Эрик не думал — действовал инстинктивно. Бросок через всю комнату, удар плечом в живот Ингрид. Они покатились по полу, борясь за нож. Ингрид была сильнее, чем казалась — годы ненависти превратили её в смертоносную машину.

Лезвие скользнуло по щеке Эрика, оставив кровавую полосу. Он перехватил её запястье, но она коленом ударила его в рёбра. Боль пронзила тело, хватка ослабла.

— Ты никогда меня не победишь! — шипела Ингрид, навалившись всем весом. — Я сильнее! Я всегда была сильнее!

В её глазах плясало безумие. Нож медленно приближался к горлу Эрика. Силы покидали его — последние дни были слишком тяжёлыми.

Внезапно Ингрид застыла. Её глаза расширились от удивления, рот приоткрылся. Она посмотрела вниз — из её груди торчала рукоятка саамского ножа.

— За Анну, — тихо сказал Нильс, стоявший позади неё. — За всех нас.

Ингрид попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Она повалилась на бок и затихла. Глаза остались открытыми, но жизнь из них ушла.

Эрик тяжело дышал, лёжа на полу. Астра бросилась к нему, проверяя рану на щеке.

— Поверхностная, — сказала она дрожащим голосом. — Но нужно обработать.

Анта выбрался из-под стола, растирая ушибленное плечо.

— Всё. Теперь действительно всё, — сказал он, глядя на тело Ингрид.

Нильс стоял над убитой женщиной, сжимая кулаки. На его лице читалось облегчение, смешанное с ужасом от содеянного.

— Я... я убил её, — прошептал он.

— Ты спас нас, — поправил Эрик, поднимаясь с пола. — Спас и отомстил за Анну.

— Но я убийца теперь. Как и она.

— Нет, — твёрдо сказала Астра. — Она убивала невинных из жадности и зависти. Ты защищал жизни. Это разные вещи.

За окнами метель начинала стихать. Первые проблески рассвета пробивались сквозь тучи. Долгая полярная ночь подходила к концу.

— Что мы будем делать с телом? — спросил Матс.

— Оставим, — ответил Анта. — Пусть официальные власти разбираются. У нас есть показания свидетелей, записи, доказательства.

В коридоре послышались шаги — остальные саамы зачистили всю фабрику. Операция завершилась успешно, но какой ценой?

Эрик подошёл к окну и посмотрел в сторону озера Торнетреск. Где-то там, подо льдом, покоилась его сестра. Теперь она могла спать спокойно — её убийца понёс наказание.

— Эрик, — Астра взяла его за руку. — Ты в порядке?

— Да, — ответил он и впервые за шестнадцать лет сказал это искренне. — Теперь в порядке.

Они вышли из кабинета, оставив позади мёртвую Ингрид и все тайны прошлого. Впереди ждала новая жизнь — без тени убитой девочки, без груза вины, без жажды мести.

На улице их встретил Йохан с остальными саамами. Все были живы, только с лёгкими ранениями.

— Как дела? — спросил он.

— Всё кончено, — ответил Эрик. — Справедливость восторжествовала.

Йохан кивнул и посмотрел на восток, где над горизонтом показывался краешек солнца — первого за несколько месяцев полярной ночи.

— Новый день, — сказал он. — Хороший знак.

Эрик обнял Астру и впервые за долгие годы поверил, что у них действительно будет новый день. И этот день будет светлым.

Дорога обратно в город заняла больше времени, чем ожидалось. Метель окончательно стихла, но оставила после себя глубокие сугробы, через которые приходилось пробираться с трудом. Саамы двигались уверенно — их предки тысячи лет ходили по этим тропам, и никакая погода не могла их остановить.

Эрик шёл рядом с Астрой, поддерживая её, когда лыжи проваливались в особенно глубокий снег. Нильс замыкал группу, молчаливый и задумчивый. Убийство Ингрид явно тяжело давалось ему, несмотря на все уверения друзей.

— Нильс, — окликнул его Эрик, замедляя ход. — Как дела?

— Нормально, — коротко ответил тот, но глаза выдавали внутреннюю борьбу.

— Ты же понимаешь, что поступил правильно?

Нильс остановился и снял лыжи, воткнув их в снег.

— Понимаю умом. Но сердце... — Он провёл рукой по лицу. — Сердце говорит, что я стал таким же, как она. Убийцей.

Анта, услышав разговор, тоже остановился.

— Молодой человек, — сказал он, подходя к Нильсу. — В нашей культуре есть понятие "справедливой охоты". Когда зверь нападает на стойбище, охотник не размышляет о морали. Он защищает свою семью.

— Но Ингрид была человеком.

— Ингрид была хищником в человеческом обличье, — твёрдо сказал старейшина. — Она убивала без необходимости, ради собственной выгоды. Ты убил, чтобы спасти жизни. В этом огромная разница.

Йохан, стоявший неподалёку, кивнул в знак согласия.

— Мой дед говорил: "Когда добро бездействует, зло торжествует". Ты не позволил злу торжествовать.

Нильс задумался над этими словами. Постепенно напряжение начало покидать его лицо.

— Может быть, вы правы, — сказал он наконец. — Может быть, это была справедливость, а не месть.

— Конечно, правы, — подтвердила Астра. — Ингрид бы не остановилась. Она убила бы нас, потом других людей. Ты остановил машину смерти.

Они продолжили путь. Солнце поднималось выше, окрашивая снежные поля в золотистые тона. После долгих месяцев полярной ночи этот свет казался волшебным. Природа просыпалась, и вместе с ней просыпались надежды людей.

На окраине Кируны их встретила бригада скорой помощи. Медики уже знали о событиях на фабрике — новости в маленьком городе распространялись быстро. Астру и Эрика осмотрели на предмет ранений, Нильсу дали успокоительное.

— Где констебль Перссон? — спросил Эрик у фельдшера.

— В больнице. Пулевое ранение в плечо, но ничего серьёзного. Повезло ему.

— Мы хотим его навестить.

— Конечно. Он просил передать вам — молодец, что не бросили дело.

В больнице Кируны пахло дезинфекцией и лекарствами. Констебль Перссон лежал в палате с забинтованной рукой, но выглядел бодро. При виде Эрика и его спутников лицо полицейского просветлело.

— Эрик! Астра! — воскликнул он. — Как дела? Всё в порядке?

— Всё отлично, — ответил Эрик, пожимая здоровую руку коллеги. — Спасибо тебе. Если бы не ты...

— Ерунда. Просто выполнял свой долг. — Перссон попытался сесть в кровати, поморщившись от боли. — А что с Ингрид Экман?

— Мертва. Нильс её убил в порядке самообороны.

— Понятно. — Констебль кивнул. — Наверное, это к лучшему. Такие люди не исправляются.

— Как твоя рука?

— Врачи говорят, через месяц буду как новенький. — Перссон улыбнулся. — Зато теперь есть история для внуков.

Астра подошла к кровати и внимательно осмотрела повязку.

— Перевязку делали профессионально. Но я всё же рекомендую остаться в больнице ещё на пару дней.

— Слушаюсь, доктор.

Они поговорили ещё несколько минут о событиях последних дней, о том, что будет дальше с расследованием. Перссон рассказал, что в город уже выехала следственная группа из Стокгольма — дело получило огласку на самом высоком уровне.

— Министр внутренних дел лично интересуется ходом расследования, — сообщил он. — Похоже, коррупция в "Арктической воде" была масштабнее, чем мы думали.

— Что ж, — сказал Эрик. — Пусть разбираются. Наша часть работы закончена.

Покидая больницу, они встретили в коридоре доктора Нордстрёма, который осматривал Перссона.

— Господин Линдквист, — обратился он к Эрику. — Могу я с вами поговорить?

— Конечно.

Врач отвёл его в сторону, подальше от остальных.

— Я хотел извиниться, — сказал он тихо. — За то, что не сразу вам поверил. За то, что сомневался в ваших мотивах.

— Это нормально. У вас не было оснований мне доверять.

— Были. Просто я, как и многие в городе, привык закрывать глаза на неприятную правду. — Доктор покачал головой. — Ингрид Экман казалась такой... респектабельной. Трудно было поверить, что она способна на убийство.

— Самые опасные преступники часто выглядят безобидно.

— Теперь я это знаю. — Нордстрём протянул Эрику руку. — Спасибо вам. За то, что добились справедливости для Анны. И для всех остальных жертв.

Эрик пожал протянутую руку.

— Я просто делал то, что должен был сделать шестнадцать лет назад.

Выйдя из больницы, группа направилась к центру города. Улицы Кируны выглядели по-другому в солнечном свете — не такими мрачными и угнетающими, как в полярную ночь. Люди выходили из домов, радуясь первому за долгое время ясному дню.

Многие узнавали Эрика и его спутников. Кто-то кивал с уважением, кто-то отворачивался — мнения горожан разделились. Одни благодарили за раскрытие правды, другие винили в крахе градообразующего предприятия.

— Привыкай, — сказала Астра, заметив напряжение на лице Эрика. — В маленьких городах герои и злодеи меняются местами очень быстро.

— Не важно, что думают другие, — добавил Нильс. — Важно, что мы знаем правду.

У здания мэрии их ждала небольшая толпа журналистов. Репортёры наперебой задавали вопросы, щёлкали фотоаппаратами, совали под нос микрофоны.

— Господин Линдквист! Правда ли, что Ингрид Экман убила вашу сестру?

— Планируете ли вы подавать в суд на муниципалитет?

— Что будет с компанией "Арктическая вода"?

Эрик поднял руку, прося тишины.

— Официальные комментарии будут даны позже, — сказал он. — Сейчас идёт следствие, и я не могу разглашать детали.

— Но можете подтвердить, что дело об убийстве Анны Линдквист раскрыто?

— Могу. Убийца найден и понёс наказание.

— Вы имеете в виду смерть Ингрид Экман?

— Без комментариев.

Пробравшись сквозь толпу репортёров, они добрались до машины Астры. Нужно было ехать к саамскому стойбищу — поблагодарить людей, которые рискнули жизнью ради справедливости.

Дорога к стойбищу была расчищена — саамы поработали ночью, убирая снег с тропы. Встретили их как героев. Женщины и дети вышли из домов, старики кивали с уважением. Анту встречали особенно торжественно — как вождя, вернувшегося с победой.

В большом чуме, где собирался совет старейшин, был накрыт праздничный стол. Оленина, рыба, ягоды, традиционное саамское пиво. Анта произнёс короткую речь на родном языке, затем перевёл для гостей:

— Сегодня справедливость восторжествовала. Святое озеро очищено от скверны. Души убитых могут обрести покой.

Все подняли кружки в знак согласия. Эрик чувствовал себя неловко от такого внимания, но понимал важность ритуала для саамской общины.

— Анта, — сказал он, когда основная часть церемонии закончилась. — Я не знаю, как вас благодарить. Без вашей помощи...

— Не нужно благодарности, — прервал его старейшина. — Мы просто вернули равновесие. Зло было наказано, добро восторжествовало.

— Но вы рисковали жизнями ради чужих людей.

— Не чужих. — Анта посмотрел на него серьёзно. — В тундре нет чужих людей. Есть только те, кто идёт правильным путём, и те, кто сбился с дороги. Ты шёл правильным путём.

Йохан, сидевший рядом, кивнул.

— К тому же, эта женщина осквернила наши священные места. Мы не могли этого простить.

— Что теперь будет с озером? — спросила Астра.

— Очистим его, — ответил Анта. — Проведём ритуалы, почтим память погибших. Озеро снова станет святым.

— А фабрика?

— Фабрику закроют, — сказал другой старейшина, пожилой мужчина с шрамом на лице. — Новое правительство не захочет связываться с таким скандалом.

— Люди останутся без работы.

— Найдут другую. Может быть, более честную.

Эрик понимал, что старики правы. Иногда нужно разрушить гнилое, чтобы построить что-то чистое.

Празднование продолжалось до вечера. Саамы рассказывали легенды, пели традиционные песни, танцевали у костра. Эрик, Астра и Нильс чувствовали себя частью большой семьи, принятыми в древнее сообщество.

Когда солнце начало садиться, Анта отвёл Эрика в сторону.

— Хочу дать тебе совет, — сказал он. — Теперь, когда месть свершилась, нужно отпустить прошлое. Не носи боль в сердце.

— Я стараюсь.

— Старайся сильнее. У тебя есть будущее — хорошая женщина, верный друг, интересная работа. Не позволяй тени мёртвой сестры заслонить свет живой жизни.

Слова старейшины были мудрыми. Эрик кивнул.

— Вы правы. Пора жить дальше.

— Именно. И помни — двери нашего стойбища всегда открыты для тебя. Ты теперь часть нашей семьи.

Это было высшей честью. Саамы редко принимали чужаков в свой круг.

— Спасибо, — искренне сказал Эрик. — Это много для меня значит.

Когда настало время прощаться, каждый из саамов подошёл пожать руку городским гостям. Женщины дали Астре амулеты на счастье, мужчины подарили Эрику традиционный нож — символ принятия в братство.

— Берегите друг друга, — сказал Анта на прощание. — И помните — в тундре всегда найдётся место для честных людей.

Обратная дорога в город прошла в задумчивом молчании. Каждый переваривал события последних дней, строил планы на будущее. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая снег в розовые тона.

— Эрик, — нарушила молчание Астра. — О чём думаешь?

— О том, что всё наконец закончилось. — Он взял её за руку. — О том, что мы свободны.

— И что будем делать с этой свободой?

— Жить. Просто жить и быть счастливыми.

Нильс на заднем сиденье улыбнулся.

— Звучит как хороший план.

Въезжая в Кируну, они увидели толпу у здания полицейского участка. Приехала следственная группа из Стокгольма — несколько машин с московскими номерами, люди в строгих костюмах.

— Похоже, начинается официальная часть, — сказал Эрик.

— Ты готов?

— Готов. У нас есть доказательства, есть свидетели. Правда на нашей стороне.

Они припарковались и направились к зданию участка. Впереди ждали долгие часы допросов, оформления документов, дачи показаний. Но это была уже формальность — главное дело было сделано.

Справедливость восторжествовала. Убийца Анны понёс наказание. А у выживших появился шанс на новую, чистую жизнь.

И когда они переступили порог полицейского участка, Эрик почувствовал, что груз, который он нёс шестнадцать лет, наконец соскользнул с его плеч.

И когда они переступили порог полицейского участка, Эрик почувствовал, что груз, который он нёс шестнадцать лет, наконец соскользнул с его плеч.

Он был свободен.

В здании участка царила деловая суета. Следователи из Стокгольма развернули настоящий штаб — столы с документами, ноутбуки, записывающая аппаратура. Руководил операцией инспектор Хольмквист, сухощавый мужчина лет пятидесяти с проницательными глазами.

— Господин Линдквист, — приветствовал он Эрика. — Наконец-то. Мы ждали вас.

— Извините за задержку. Пришлось решить кое-какие вопросы.

— Понимаю. — Хольмквист окинул взглядом Астру и Нильса. — Полагаю, это ваши спутники — доктор Нюман и господин Юханссон?

— Да.

— Отлично. Нам нужны показания от всех троих. Дело получается масштабное — убийства, коррупция, организованная преступность.

Эрика провели в допросную комнату — небольшое помещение с записывающим оборудованием. Хольмквист включил диктофон и начал задавать вопросы. Подробно, методично, по каждому эпизоду.

— Расскажите о первом дне расследования. Что навело вас на мысль о связи между убийством Нордстрёма и смертью вашей сестры?

Эрик излагал факты чётко и последовательно. Хольмквист изредка уточнял детали, просил пояснить мотивы тех или иных действий.

— Когда вы поняли, что Ингрид Экман — главный подозреваемый?

— После разговора с отставным следователем Холмбергом в Стокгольме. Он рассказал о шестом подростке, чьё имя было удалено из протоколов.

— И как вы установили личность этого подростка?

— Случайно. Астра узнала девочку на школьной фотографии в доме Нильса.

Допрос длился три часа. Хольмквист был дотошным следователем — каждый факт требовал подтверждения, каждая версия — доказательств. Но постепенно складывалась полная картина преступлений Ингрид Экман.

— Последний вопрос, — сказал инспектор, выключая диктофон. — Вы сожалеете о смерти подозреваемой?

Эрик задумался. Хотел ли он смерти Ингрид? Мечтал ли о мести все эти годы?

— Нет, — ответил он честно. — Я хотел справедливости, а не мести. Но она не оставила выбора — пыталась убить моих друзей.

— Понятно. Спасибо за сотрудничество.

В коридоре Эрика ждали Астра и Нильс — их допросы тоже закончились.

— Как дела? — спросил он.

— Нормально, — ответила Астра. — Вопросов много, но все по делу.

— А Нильс?

— Тяжело, — признался тот. — Всё время спрашивали об убийстве Ингрид. Я объяснял, что это была самооборона, но...

— Но что?

— Боюсь, что меня могут обвинить в превышении необходимой обороны.

Хольмквист, выходивший из кабинета, услышал последние слова.

— Не волнуйтесь, господин Юханссон, — сказал он. — По предварительной оценке, ваши действия полностью укладываются в рамки необходимой обороны. Экман угрожала оружием, вы защищали жизни людей.

— Значит, уголовного дела не будет?

— Не будет. Но придётся ещё несколько раз давать показания — для полноты картины.

Это была хорошая новость. Нильс заметно повеселел.

Следующие два дня прошли в бесконечных допросах, экспертизах, оформлении документов. Следственная группа работала круглосуточно — дело Ингрид Экман оказалось верхушкой айсберга.

Выяснилось, что сеть коррупции охватывала не только Кируну, но и соседние города. "Арктическая вода" была лишь одним из предприятий криминальной империи. Ингрид имела связи в правительстве, полиции, судебной системе.

— Мы арестовали уже семнадцать человек, — сообщил Хольмквист на одном из брифингов. — И это только начало. Материалов столько, что разбирать придётся годами.

— А что с компанией? — спросил Эрик.

— Ликвидируется. Активы арестованы, счета заморожены. Рабочих трудоустроят на других предприятиях.

— Жители Кируны не обрадуются.

— Возможно. Но правда дороже временных неудобств.

В промежутках между допросами Эрик, Астра и Нильс гуляли по городу, наблюдая, как Кируна медленно приходила в себя после шока. Солнце светило всё дольше — полярная ночь отступала, день за днём прибавляя света.

Настроения горожан были противоречивыми. Одни благодарили за раскрытие правды, другие винили в экономических проблемах. У здания бывшей мэрии собирались митинги — и в поддержку следствия, и против.

— Пройдёт время, люди поймут, — сказала Астра, наблюдая за очередной демонстрацией. — Правда всегда побеждает ложь.

— Не всегда, — возразил Нильс. — Иногда ложь очень живучая.

— Тогда её нужно убивать снова и снова, — ответил Эрик. — Пока не победит окончательно.

На третий день к ним подошёл незнакомый молодой человек — журналист из стокгольмской газеты.

— Господин Линдквист, можно интервью? — попросил он. — Наши читатели хотят знать подробности.

— О чём конкретно?

— О ваших мотивах. Зачем вы взялись за это дело? Что двигало вами?

Эрик задумался. Как объяснить чужому человеку боль, которую он носил в себе шестнадцать лет?

— Я хотел знать правду, — сказал он просто. — О смерти сестры, о том, кто за это ответственен.

— И теперь вы знаете?

— Теперь знаю.

— Что чувствуете?

— Облегчение. Впервые за много лет — настоящее облегчение.

— А что дальше? Вернётесь в Стокгольм?

Эрик посмотрел на Астру, потом на Нильса.

— Не знаю. Возможно, останемся здесь. В Кируне нужны честные люди.

Это было спонтанное решение, но сказав эти слова, Эрик понял — он серьёзно.

— Ты уверен? — спросила Астра, когда журналист ушёл.

— Да. А ты?

— Если ты остаёшься, то и я остаюсь.

— Здесь будет тяжело. Многие нас не любят.

— Значит, нужно заслужить их уважение.

Нильс тоже поддержал идею.

— Мне некуда особо ехать. А здесь хотя бы есть друзья.

Решение оставалось за начальством Эрика в Стокгольме. Он позвонил инспектору Андерссону и изложил свою просьбу.

— Перевод в Кируну? — удивился тот. — Эрик, ты с ума сошёл? Здесь тебя ждёт повышение, отдел, перспективы...

— Здесь меня ждёт то, что я хочу делать.

— А именно?

— Служить людям. Защищать справедливость. Не ради карьеры, а по призванию.

Андерссон долго молчал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Поговорю с руководством. Но ты понимаешь — зарплата будет меньше, условия хуже...

— Понимаю. Но некоторые вещи важнее денег.

Через день пришёл положительный ответ. Эрика назначали старшим инспектором кирунского отдела полиции с задачей "наведения порядка и восстановления доверия населения".

— Поздравляю, начальник, — сказал Нильс, узнав новость.

— Не начальник, а коллега, — поправил Эрик. — Мне нужен помощник. Кто-то, кто знает город и людей.

— Я?

— А кто же ещё? У тебя есть опыт, честность и мужество. Чего ещё нужно полицейскому?

Нильс растерялся от такого предложения.

— Но я же... у меня проблемы с психикой были...

— Были и прошли. Ты стал цельным человеком.

— Не знаю... А вдруг не справлюсь?

— Справишься. Я в тебя верю.

Астре тоже предложили работу — главного врача городской больницы. Прежний руководитель был замешан в коррупционной схеме и ушёл в отставку.

— Больница в плачевном состоянии, — предупредил её министерский чиновник. — Старое оборудование, нехватка кадров, финансовые проблемы.

— Значит, есть куда расти, — ответила Астра.

Так начиналась их новая жизнь в Кируне. Жизнь без тени прошлого, без груза невыполненного долга. Эрик каждое утро просыпался с ощущением, что день принесёт что-то хорошее.

Первой его задачей стало восстановление доверия к полиции. Многие горожане считали стражей порядка коррумпированными — и не без оснований. Предыдущее руководство участка покрывало преступления Ингрид Экман.

Эрик начал с малого — стал регулярно патрулировать улицы, разговаривать с людьми, выслушивать жалобы. Нильс оказался отличным помощником — он знал каждого жителя, понимал их проблемы.

— Доверие завоёвывается годами, а теряется за секунды, — говорил Эрик на планёрках. — Будем работать честно и открыто.

Астра тоже столкнулась с трудностями. Больница действительно находилась в критическом состоянии — не хватало лекарств, половина оборудования не работала, персонал был деморализован.

— Но это поправимо, — говорила она Эрику вечерами, за ужином в их новом доме. — Главное — есть желание работать.

Дом они сняли на окраине города — небольшой, уютный, с видом на озеро Торнетреск. То самое озеро, где всё началось. Но теперь оно не пугало Эрика, а наоборот — успокаивало. Тайны прошлого были раскрыты, мёртвые получили покой.

Иногда к ним приезжали саамы — Анта, Йохан, другие участники той памятной операции. Пили чай, вспоминали, строили планы на будущее.

— Как дела в городе? — спрашивал Анта.

— Потихоньку налаживаются, — отвечал Эрик. — Люди начинают доверять.

— Это хорошо. Доверие — основа всего.

Через месяц после событий на фабрике произошло знаменательное событие — солнце впервые за долгие месяцы не зашло за горизонт. Полярная ночь официально закончилась.

В этот день весь город вышел на улицы. Люди улыбались, обнимались, поздравляли друг друга с возвращением света. Эрик, Астра и Нильс стояли на центральной площади, наблюдая за всеобщим ликованием.

— Символично, — сказала Астра. — Свет возвращается не только в природе, но и в жизни людей.

— Да, — согласился Эрик. — Тьма отступает.

Нильс, стоявший рядом, вдруг заговорил:

— Знаете, я часто думаю об Ингрид. Не о том, что убил её — это было необходимо. А о том, как она стала такой.

— И к каким выводам пришёл? — спросил Эрик.

— К простому. Зло не рождается — оно создаётся. Ингрид могла стать хорошим человеком, если бы родители любили её, если бы общество не отвергало.

— Возможно. Но это не оправдывает её поступков.

— Конечно, не оправдывает. Просто напоминает — нужно быть добрее к детям. Чтобы они не превратились в монстров.

Мудрые слова. Эрик кивнул.

— Будем помнить это.

Солнце медленно катилось по небу, не торопясь заходить за горизонт. Кируна купалась в золотистом свете, и казалось, что город наконец проснулся после долгого кошмара.

А Эрик Линдквист впервые за шестнадцать лет чувствовал себя по-настоящему счастливым. Он нашёл справедливость для сестры, любовь для себя и цель в жизни.

Анна могла спать спокойно. Её брат выполнил обещание.

И теперь мог жить дальше — без вины, без боли, без тьмы прошлого.

Только со светом будущего.