Ледяной взрыв

Пролог

За каменными стенами завывал ветер, да так тошно, будто тосковал в одиночестве, оплакивая давно погибший мир. Белая мгла покрывала все вокруг, от края неба до края, снег шел неделями, а если прекращал, то крепчал мороз, рисуя узоры на остатках стекол серых однотипных зданий, которые грозились вот-вот рассыпаться на мелкие льдинки. Было непонятно, как тут вообще живут люди. Но они жили. И много.

Тело мужчины в теплом ослепительно белом комбинезоне, предназначенном для маскировки на бескрайних снежных пустошах, лежало на бетонном полу в небольшой камере, а вокруг стояли четверо человек. Один из них держался за правое плечо, не обращая внимания на быстро темнеющий рукав. Казалось еще чуть-чуть и тяжелые капли крови начнут разбиваться о пол, перекрывая грохотом вой ветра.

— Думали, уйдет, но Стас догнал чертова предателя у обрыва, мерзавец сиганул вниз, замучились доставать, — сплюнул самый старший из них. — Сдох по дороге, гад.

— Надо было там его и бросить, — рыжий парень пнул труп. — Еле доперли. Знали бы, что скопытится, не тащили бы его...

— Это не тебе решать, охламон, — буркнул старший, отвесив малому подзатыльник, и зыркнул так, что тот сразу заткнулся, не желая злить. — Вот что при нем обнаружили.

И мужчина вынул из кармана стандартный пистолет, каких много в осколках былого мира, нож в кожаных ножнах, наушники, хороший коммуникатор, который разбился при падении и не подлежал восстановлению.

— В рюкзаке стандартный набор: сухпай, термос, палатка, горелка. Больше ничего, что помогло бы нам.

— Подели между мужиками, — тихо произнес высокий, с кривым шрамом на правой щеке, человек. — Оружие и телефон дай мне. Попробуем хоть что-то вытащить.

Старший молча отдал главному и застыл в ожидании дальнейшего приказа.

— Жаль, что не удалось побеседовать, — молвил человек со шрамом и опустился на корточки перед трупом. — Кто взял над ним шефство и принял в семью?

— Кабан, — хрипло ответил раненый. — Я за него ручаюсь, а эта змея умело проскользнула к нам. Засланец знал, где искать и с кем сотрудничать.

— Допросить каждого и Кабана в том числе, — жесткий голос главного разрезал воздух, и возразить никто не посмел. — Сейчас не время доверять даже самому себе. Если надо, допросите с пристрастием. Мы должны выяснить, что он успел пронюхать. Охрану объекта усилить. Удвойте внутренние патрули. Если что — брать живыми. Новоприбывшие теперь под твоим контролем, Михалыч. Отвечаешь головой! За каждый промах отвечаешь!

Старший кивнул, нахмурив кустистые, черные брови.

— Люди верят нам! Наши братья и сестры готовы на все, чтобы исполнилась воля Господа. Конец этого мира должен случиться. Ничто и никто не должны уйти от гнева Божьего. Человечество, погрязшее в пороках, вымрет, как того пожелал Господь, — главный стукнул себя по левой груди кулаком и трое повторили за ним этот жест, кроме раненного, тот не смог поднять руку. — Мы почти готовы к великой миссии, осталось только добыть в городе недостающее снаряжение для похода к этим чертовым генераторам. Их не должно быть, чтобы город сдох. Избранные отправятся вместе со мной и мы уничтожим зло с лица Земли. Не дадим грешникам ни единого шанса на спасение.

Главный сжал зубы, цепким взглядом оглядел каждого из присутствующих и остановился на раненном. Его взгляд, казалось, проникал в душу, видел каждую мысль, что сейчас возникала в голове. Парень сразу, как-то ссутулился, будто хотел стать меньше и незаметнее. Стать частью бетонной стены за спиной, но в то же время ему казалось, что яркое красное пятно, которое расплывалось у него на плече не позволит ему скрыться.

— Кабан мог оступиться, но осуждать его не стоит, демоны умеют соблазнять. Знают, какой подобрать ключик к сердцу любого человека. А чтобы выбить дурь, я лично пройдусь кнутом по спинам оступившихся. Михалыч, через час я спущусь в зал и хочу видеть всех, кто даже раз заговорил с предателем. И выкиньте это ничтожество на мороз. Пусть его сожрут падальщики.

— Будет сделано, — отчеканил старший. Мужчины вытянулись в струнку и глядели вслед главному, пока он не скрылся за дверью.

Глава 1

— Земля превратилась в ледяной шарик, — неистовствовал глава Полярного. — В огромный ледяной шарик в просторах космоса. Мы живем тут лишь под честное слово мироздания. И кто знает, когда природе надоест нянчиться с нами. Ученые провалили, поставленную перед ними задачу по переселению человечества на Марс. Хотя я не уверен, что это было бы нашим спасением. Он все же дальше от Солнца, чем мы. В любом случае этот вопрос не решен. Да, и вряд ли будет решен. Где нам взять топливо и металл для ракет и кораблей. Об этом остается только забыть и продолжать барахтаться в снегах. Я не знаю, сколько еще протянет защитный купол и не придется ли нам обыскивать древние хранилища в поисках еды. А тут еще и секта? Откуда она вообще взялась?! Я вас спрашиваю? Откуда? И что нам с этим делать, генерал? Что прикажете со всем этим делать? У вас есть идеи?

— Есть шанс, что... — моложавый мужчина в кипельно белом костюме попытался вклинится в речь главы города.

— Спасибо, профессор, — тот поднял руку, призывая к молчанию. — Мы уже давно знаем вашу позицию. Земля однажды оттает и все будет хорошо. Но даже, если... Я повторяю если, она оттает, нам надо до этого хоть как-то дожить. Пусть мы в это верим и на это надеемся. Поэтому нам надо решать вопросы, возникшие сейчас, и решать быстро. Итак, генерал, что скажете?

— Я бы провел специальную операцию силами спецназа. Пусть уничтожат их пастыря, отца, или как он там себя называет, — с готовностью ответил седовласый мужчина в военной форме, застегнутой на все пуговицы.

Майор Максим Дикий тут же внимательно посмотрел на командующего армией Полярного. Теперь он понял для чего старик притащил его на совещание у руководства города. Он мысленно цыкнул от досады. «Похоже нам придется отправляться на задание. И ведь никто не спросит нашего мнения. Проклятье. Даже отдохнуть не успели. Порой мне кажется, что старик хочет нас прикончить раньше времени. И я может быть недалек от истины», — пронеслось в голове. Максим вздохнул, понимая, что отказаться от исполнения приказа он не может и генерал этим без зазрения совести пользуется. «Теперь придется сказать парням, что отдых отменяется», — Максим вновь мысленно вздохнул, меж тем не подавая вида, что именно он думает.

— А вы знаете куда точно отправлять эту группу, генерал? — глава города устало отмахнулся от него. Со стороны казалось, что его вовсе не интересует мнение военных, хоть он и спрашивает его. — Или это просто ваше предложение ради предложения и группа будет бегать по окрестностям в поисках сектантов?

—Позволите? — тот поднялся, стоило только градоначальнику кивнуть.

Чеканя шаг, словно на плацу, генерал подошел к интерактивной доске за спиной главы города и вызвал на нее изображение подробной карты местности вокруг Полярного. Собравшиеся в зале совещаний члены городской верхушки зажмурились, столь яркой она казалась каждому из присутствующих. По сути это было сплошное белое пятно с редкими значками заброшенных когда-то давно объектов, о которых никто и не помнил особо. Каждого, кто видел эту карту, волновало каким образом эти объекты сохранились на поверхности и не ушли под снег, как древние города и склады? «Кругом лед и ничего иного», — мысленно усмехнулся Максим, разглядывая карту. — «Выкинь вас из-под защитного купола на мороз и вы прочувствуете всю прелесть этого мира. Всю его любовь к человечеству. Но, увы, ни одна штабная крыса в метель не пойдет. Они все тут отсиживаются, в тепле и уюте». У него появилось жгучее желание шарахнуть со всей силы по столу кулаком, чтобы воздух задрожал, но он сдержался. Не позволил себе такого падения в глазах собравшихся. Как ему не хотелось проявить обуревавшие его сейчас эмоции, он должен был сохранить лицо, остаться офицером до конца. Даже если его раздражают все эти старики, мнящие себя полководцами, способными выиграть любую войну, даже у природы.

— Сообщение разведчика пришло из этого района, — генерал обвел тем временем указкой значительный регион к юго-западу от Полярного. Тот послушно окрасился красным.

— А поточнее никак нельзя? — начальник полицейских сил города скептически усмехнулся. — С таким же успехом можно было в небо пальцем ткнуть.

В зале совещаний послышались смешки.

— Нет, нельзя, — в голосе генерала появились металлические нотки. — Скажите спасибо, что ему вообще удалось отправить сообщение о готовящемся взрыве прежде чем связь с ним пропала. Координат он не прислал, к сожалению. Видимо не до того было. Я полагаю он погиб ради этих сведений и нашего спокойствия.

— Господа! — голос главы города заставил вечно враждующих полицию и армию замолчать и прекратить зарождающуюся перепалку. — Продолжайте, генерал. Зона поисков довольно велика, как вы планируете найти эту чертову секту в этом районе до того, как станет слишком поздно?

— Все очень просто, господин градоначальник, — военный усмехнулся. — Здесь всего пять объектов, где можно расположиться без риска замерзнуть насмерть в одну из метелей. Да и просто ночью лечь спать с уверенностью, что проснешься утром. Мы отправим пять групп и одна из них в любом случае наткнется на базу противника. Эти объекты тут, тут и тут, — красная точка указки скользила по карте, указывая на заброшенные детский санаторий, воинскую часть, какой-то аэродром с летным городком, большой научный комплекс и что-то похожее на больничный комплекс со множеством корпусов. Макс точно знал, что до него никто из разведчиков города пока не добрался, а потому точное назначение обширного комплекса зданий было неизвестно, но предполагалось, что это крупная больница, где даже можно найти еще не разграбленные склады лекарств. — Больше выжить в этой пустоши негде. Разве что они нашли древние экскаваторы и выкопали себе подземные укрытия.

— Напомните только своим группам, что наша главная цель не рядовой состав секты, а их верхушка. Нам надо убрать тех, кто там командует и что-то решает, — глава города дождался кивка генерала, потер переносицу, а после продолжил: — И еще в каждый отряд мы добавим по одному бойцу от генерального штаба.

— Это обязательно? — военный нахмурился.

— Да, — глава города решительно кивнул, пресекая любые возражения от офицера. — Таково мое условие для одобрения вашего плана спасения города.

Максим бушевал внутри, словно буран за защитным куполом. Он не привык, чтобы в слаженный механизм его небольшого отряда, впихивали непонятную запчасть, которая неизвестно как будет работать. Он такого не одобрял и всегда возражал против этого. Максим почти услышал скрип шестеренок, которые цеплялись друг за друга и не желали крутиться. Именно так он будет звучать теперь, главное чтобы не развалился по дороге. Максим скрипнул зубами, стараясь сдержать отповедь, которую он готов был бросить в лицо градоначальнику и его заместителям. Но при этом мужчина понимал, что ничего не добьется. Только подставит под удар себя и своих бойцов. Попасть под трибунал было самым страшным в жизни военного. Даже не расстрел, а скорее бесчестье, которое влечет за собой этот суд. И парни явно пойдут прицепом за командиром. Поэтому, Макс медленно выдохнул и промолчал.

— Что ж... — после некоторого колебания, которое явно читалось во взгляде, генерал опять заговорил. — Раз вы настаиваете, пусть так и будет. У меня нет права спорить.

Он едва заметно сделал знак своим подчиненным, не показывать своего возмущения таким решением. Генерал понимал, что игры в политику никогда не уйдут из их жизни, даже если Земля погибнет окончательно. Даже если поставить человечество на грань вымирания, они будут цвести буйным цветом.

— Тогда мы больше не будем вмешиваться в вашу операцию, — глава города обвел каждого военного в зале внимательным взглядом. — Детали оставим на ваше усмотрение. Все необходимое обеспечение возьмет на себя городская власть. Главное сообщите, что именно требуется. Нам следует хорошо подготовиться, а это займет некоторое время. Можете быть свободны.

— Так точно, — генерал скрепя сердце убрал изображение карты с экрана и кивнув подчиненным покинул зал совещаний, все также чеканя каждый шаг.

Военный видел во взглядах подчиненных огонь возмущения, которое они сдерживали из последних сил и потому был рад, когда глава города отпустил прежде, чем его люди взорвались. Тогда он даже боялся предположить, чем бы все это закончилось.

— Генерал, как они могли? Добавить в боевые группы штабных крыс? Это издевательство. Как я могу гарантировать результат, если со мной идет непонятно кто? — ледяное шипение Макса, заставило командующего вздрогнуть.

— Ты предлагаешь устроить бойню прямо тут, в здании управления, майор, потому что нас оскорбили гражданские чиновники? — голос генерала стал похож на завывание метели, бушующей за границей защитного купола, под которую вовсе не хотелось попасть.

— Нет, но... — Макс смутился, отступил на шаг и почувствовал себя последним мудаком, что поддался эмоциям.

— Вот и я не хочу такого исхода, потому и принял это глупое условие. Но они имеют на него право. Все же мы служим городу, и воюем со всякой нечистью ради его жителей. Итак: Альфа-Один идет к санаторию, Альфа-Два к воинской части, Альфа-Три к аэродрому, Альфа-Четыре в научный комплекс, Альфа-Пять, вам самое трудное, тот непонятный больничный городок. Господа офицеры, идите готовьтесь к выходу и... удачи. Она вам точно понадобится в этой операции, — произнес генерал, отпуская подчиненных. Он устал от борьбы с чиновниками и политиками, устал сдерживать своих солдат, но таковы были его обязанности. Генерал вздохнул, глядя вслед офицерам.

Макс кипел от злости, пока шел в расположение. Он точно знал, что бойцы его отряда уже в предкушении того, как потратят денежное довольствие на скудные развлечения доступные в Полярном. Как теперь сказать мужикам, что отряду предстоит покинуть теплое пространство города, защищенного особым куполом, и отправиться в метель, завывающую на просторах давно погибшего мира. Благодаря этому заданию отряду Альфа-Два придется вернуться в ледяные пустоши и не роптать об этом. Макс остановился, с небольшой долей отчаяния и разочарования посмотрел в окно. Там раскинулся, небольшой по меркам прошлого, город, в основном одноэтажные дома, так было проще доставлять необходимые ресурсы и обслуживать жителей. Но комплекс правительственного квартала возвышался над Полярным словно великан над лилипутами. «Полярный...» — Макс усмехнулся. — "Странное название, если знать, что до полярного пояса отсюда далеко, если верить древним картам. Как же этот городок назывался раньше? Еще бы вспомнить. Тверь... Калуга... Тула... Рязань... Не помню. Впрочем, вовсе неважно. Теперь это Полярный и нам в нем доживать век. А пока его надо спасти от гибели".

Внизу кипела жизнь. Люди спешили по делам, что-то делали, наслаждаясь ароматом сирени, которая только-только зацвела в городе. Значит по внешнему календарю наступила поздняя весна. Макс не понимал, зачем Полярный тратит драгоценные плодородные почвы на такую ерунду, как этот неубиваемый кустарник. Впрочем, он не понимал и упорное желание руководства города поддерживать старый запрет на строительство зданий выше пяти этажей, которое появилось в тот момент, когда город закрыли куполом. Макс был уверен, что каждый клочок земли следует пустить в дело, а не бездумно тратить на красоту и красивые домики с аккуратными заборчиками и газончиками. Если бы ему дали волю, он превратил бы этот город в подобие воинской части: безликие высотные казармы, никакой роскоши и удобств, а каждый клочок земли использовался бы для посевов и выпаса коров, которых становилось все меньше, потому что они вымирали. Но не майор Максим Дикий управлял этим городом, потому внизу раскинулась красивая идиллия, которую он присягнул защищать ценой собственнорй жизни. Ровные дороги, разбегающиеся от здания городской управы, словно лучи солнца на детском рисунке. Они образовывали улицы, вдоль которых стояли дома горожан, получивших право иметь семью. Такая планировка помогала полицейским дронам следить за порядком и пресекать любые преступления прежде чем последствия становились непоправимыми. Макс с трудом оторвал взгляд от этой яркой картины, что невольно притягивала взгляд.

— Ты чего такой смурной, командир? — встретил его с порога Иван. — Накормили чем-то не тем в управе?

Этот улыбчивый мужчина, становился сосредоточенно-суровым, стоило им только выйти за порог казармы, надев боевые комбинезоны. Это Макс знал точно. Вот и сейчас лицо солдата освещала лучезарная улыбка, ведь он явно предвкушал несколько дней отдыха, после трудного задания по поимке шпионов-дикарей, живущих в пустоши. Макс чертыхнулся про себя, ведь ему предстояло разбить надежды подчиненного.

— Сейчас и ты сиять перестанешь. Я пришел с дурными вестями, — Макс картинно вздохнул, опустив плечи.

— Это какими же, — привычно пробасил Михаил, сдвинув брови.

— Через три часа снова выход на задание, — безжалостно произнес Макс. — Причем это будет не короткий выход, а боюсь, он затянется примерно на неделю. Если не больше.

— Но, командир, — улыбка Ивана тут же сползла с лица. — Мы только пришли. Я даже в душ толком сходить не успел и прогреться.

— Я в курсе. Но приказ главы города и генерала не обсуждается. Мы снова отправляемся на задание. Им совершенно похрен, что за куполом сейчас буран и не факт, что мы доберемся до точки назначения. Впрочем, я планирую пройти большую часть пути по тоннелям. Хоть не будем морозить задницы какое-то время, — Макс хмыкнул.

— Нам точно известно, куда мы отправляемся? — Сергей даже удивился такому повороту событий. — Неожиданно.

— В этот раз да. Сам удивился, — командир пожал плечами, давая понять, что это не имеет значения.

— Ладно, — Михаил с силой захлопнул дверцу шкафчика, та протестующе скрипнула. — Раз начальство приказало, спецназ ответил — есть. И остальное его совершенно не волнует.

— Вот именно. В корень зришь, Шкипер. Собираемся! — кивнул Макс.

Члены отряда нехотя влезли обратно в теплые комбинезоны, проверили оружие, заполнили подсумки запасными магазинами, положили в рюкзаки сухой паек, распихали по карманам питательные батончики. Это была рутинная подготовка к длительному выходу, каких в их армейской жизни было много. Макс тем временем изучал планы тоннелей, по которым он планировал пройти почти до самой цели, не сражаясь со стихией.

— Посторонним вход запрещен! — грозно воскликнул Сергей и все вскинули головы. В дверях стояла невысокая, худенькая девушка, походное снаряжение на которой смотрелось чем-то чуждым. Рыжие волосы выбивались милыми кудряшками из-под шлема, а на светлой коже бусинками рассыпались веснушки, почти полностью покрывая переносицу. Она забавно наморщила носик, когда услышала голос Сергея, затем глубоко вдохнула и не смущаясь оглядела мужчин ярко-зеленым взглядом. Он буквально горел, когда она, приложив правую руку к голове, отрапортовала:

— Лейтенант Александра Романова прибыла в ваше распоряжение по приказу командующего. Готова к выполнению поставленной задачи.

— Это, что еще за... баба, — хмуро буркнул Михаил, затягивая рюкзак. — Командование над нами издевается, командир? Нет, ну правда. Издевается?

— Вы, опоздали, лейтенант Романова, — жестко произнес Макс, игнорируя вопрос подчиненного и довольно подмечая, как девичьи щечки заалели. — А значит можете подвести сослуживцев в любой момент. Я сейчас напишу рапорт генералу, что не собираюсь подвергать операцию и своих людей опасности. Или вы думаете, мы отправляемся цветочки собирать или ягодки? А может вы думаете, что мы идем на пикник?

— Никак нет, товарищ майор. Но если вы еще здесь, значит я не опоздала, — последнюю фразу она произнесла тихо, но твердо. Ее лицо разгоралось все сильнее, привлекая внимание мужчин. Она понимала, что сейчас нарушает субординацию и ходит по краю, но никак не могла позволить майору оставить ее в городе. Это был бы еще больший позор для ее семьи. — А задержали меня проверяющие на посту, которых не предупредили. И хочу заметить, что пока вы будете заниматься рапортом, мы еще потеряем драгоценное время для выхода. Могу сразу вас предупредить, ваш рапорт генерал даже читать не будет. Я честно признать сама не в восторге от необходимости идти с вами, но мне приказали. А обсуждать приказы я не привыкла. Меня учили их исполнять.

Она забыла о том, что следует держать язык за зубами и не лезть со своим мнением к командиру и уж тем более не высказывать ему все в лицо перед подчиненными, оспаривая его слова. Но почему-то сейчас ее самоконтроль куда-то испарился и девушка выпалила объяснение на одном дыхании. И лишь после этого задумалась над тем, что же она сказала.

— Я чего-то не понял, командир. С нами идет ОНА? — Сергей издал смешок и тут же получил резкий ответ Макса.

— Разговорчики! — рявкнул он. — Оба! Лейтенант Романова, я хочу, чтобы вы поняли одно, очень важное обстоятельство. Я считаю, что женщинам не место на военной службе. Вы должны сидеть в теплом доме под защитой армии и купола, да рожать детей. Это ваша основная задача. Я не в восторге от приказа генерала, но раз вы здесь и вас повесили мне на шею, как тяжелое ярмо, запомните — поблажек не будет. Мне все равно, какие у вас первичные половые признаки. С этого момента вы просто солдат, боец моего отряда. А слово командира закон. Вы же помните об этом?

Александра гордо вскинула голову и козырнула, но спорить с командиром не стала, понимая, что это себе дороже. Да и что она могла ему возразить? Майор Дикий был прав во всем. Отец отправил дочь с глаз долой, как бракованное оружие, которое списывают на металлолом, потому что ни на что иное оно больше не способно. Для себя Алекса, как звали ее родные решила, что судьба подарила ей уникальный шанс, показать отцу, как он ошибался, насколько он был неправ. Она вовсе не никчемная, если оказалась бесплодной. Она упорно пробивалась в спецназ. И вот ее желание исполнилось, пусть и странным образом.

— Имейте в виду, лейтенант, мы пойдем быстрым темпом, не будете успевать, никто за вами не вернется и ждать вас точно не будет. Потому старайтесь поспевать. Все! Собрались, попрыгали и выходим! Танцуем! — Макс едва заметно улыбнулся, как он делал это всегда перед выходом и опустил визор шлема.

На дисплее услужливо появилась карта тоннелей, только что загруженная в память шлема. Макс мысленно приказал построить маршрут, который он уже наметил на бумажной карте, считая его наиболее оптимальным. Дисплей мигнул и часть технических ходов окрасилась красным. Дикий кивнул, понимая теперь через какой выход им следовало заходить в тоннели. Операция началась в этот самый момент.

Глава 2

Тяжелая гермодверь взвизгнула и медленно поползла в сторону. Алекса изучала предупреждающие надписи, сделанные огромными красными буквами, чтобы каждый желающий войти в технические тоннели мог их прочитать и задуматься. Все же они выглядели несколько странно и бессмысленно, если учесть наличие усиленного блокпоста у тех самых гермоворот, солдаты которого не задумываясь ни на секунду открыли бы огонь на поражение по любому, кто попытается уйти из города без разрешения. Зайти в Полярный также не получилось бы, личный состав блокпоста попросту не открыл бы проход желающим. Впрочем, Алекса даже не представляла, каким образом и беглец из города смог бы открыть эту тяжеленную махину, что преграждала им сейчас путь. Для этого отчаянному смелчаку пришлось бы устранить тридцать солдат охранения входа в технические тоннели города, узнать систему управления воротами, ввести правильные коды и дождаться, пока ворота откроются, когда вокруг орет зуммер сирены. Сложно вообразить, кто на такое вообще способен. В Полярном таких было немного и все они служили в спецназе. А по какой причине они могли бы захотеть сбежать из Полярного, Алекса не представляла. Она изучала надписи на гермоворотах, краем глаза наблюдая за командиром группы. Максим Дикий, майор, позывной Арес. Хлебнет она с ним горя. В этом девушка совершенно не сомневалась. Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться, только не так, как вы ожидаете, говаривала матушка. Теперь Алекса понимала, что та имела в виду. Ее мечта попасть на передовую, в городской спецназ сбылась, но она пока не особо радовалась этому.

«Осторожно!», «Низкие температуры!», «Смертельно опасно!» — все эти надписи буквально кричали о том, насколько опасен внешний мир и не стоит даже пытаться выжить там, тем более не имея специальной подготовки к выживанию. Но при этом они смотрелись странно и потому, что за гермоворотами начиналась не ледяная пустошь, а разветвленная сеть технических тоннелей, где температура редко опускалась ниже нуля. На их обогрев не тратили драгоценную энергию, которая поддерживала жизнь в Полярном, но гермоворота, отделяющие тоннели от замерзшего мира снаружи, позволяли этим многокилометровым ходам не покрыться коркой льда и не убивать техников и оборудование. «Я боюсь представить, каким слоем инея покрыты вторые ворота, которые ведут уже наружу», — Алекса невольно вздрогнула от холода, который пока еще не коснулся ее. Лейтенант в очередной раз поправила шлем. Почему-то показалось, что он опять сбился набок.

— Хватит елозить, мелкая, — проворчал Михаил.

— Мой позывной Валькирия, — парировала Алекса.

— Какой громкий, — Михаил хохотнул. — Хорошая пара командиру-то. Арес и Валькирия. Сказочная пара получается.

— Не смешно, — огрызнулась Алекса, насупившись.

Михаил хотел еще что-то сказать, но осекся под грозным взглядом командира. Макс не любил трений в группе, даже когда ему навязали бойца. Он как никто другой понимал, что это может привести к провалу и гибели всего отряда. Им предстояло прикрывать спины друг друга, а не грызть соратникам глотки, ради чьих-то амбиций. Пренебрежение к Романовой следовало пресечь на корню, пока оно не вылилось в открытое противостояние и ненависть. Пусть он и сам был не в восторге от решения командования навязать ему эту пигалицу. Но кто он такой, чтобы спорить с генеральным штабом? Или с командующим городской армией? Он был офицером и его задача исполнять приказы, а не обсуждать их и тем более осуждать.

— Выдвигаемся, — рявкнул он, как только гермоворота открыли проход, достаточный, чтобы в него мог протиснуться человек в полной выкладке. Дважды повторять ему не пришлось. Группа буквально сорвалась с места, в два шага оказавшись впритык к воротам, едва не впечатавшись носами в холодный металл. Первым в тоннели шагнул Иван. Он привычно скривился, окунувшись в царящую там полутьму, едва разгоняемую приглушенным светом потолочных ламп в аварийном режиме. Он как всегда чертыхнулся сквозь зубы и включил фонарик. Яркое пятно света зашарило по стенам, выхватывая провода, короба, какие-то щитки и таблички. Каждый раз, шагнув в тоннели он проверял стены, ожидая подвоха. Иногда сюда проникали хищники, выжившие в суровых условиях вечной зимы, в тоннелях жили отступники, не желавшие соблюдать городские законы и правила, но при этом неготовые и вступать в секту фанатиков, планирующую уничтожить человечество. Иногда эти изгои нападали на группы спецназа, уходящие на задания через тоннели или на техников, которым приходилось обслуживать коммуникации. Они отчаялись и готовы были, как загнанные в угол крысы, нападать даже на хорошо вооруженные отряды в надежде заполучить сухой паек и протянуть еще какое-то время. Иногда спецназ натыкался на заледеневшие тела таких бедолаг, которые хорошо сохранялись в царящей тут прохладе. В этот раз тоннель был чист, а потому Иван сделал знак, чтобы группа следовала за ним. Соратники не заставили их упрашивать, они дружно пошли в негостеприимные тоннели, встретившие их неприветливой полутьмой.— Я бы на вашем месте использовал маски или что там у вас в наличие. В тоннелях утечка какой-то гадости, — крикнул им вслед командир блокпоста, когда гермоворота поползли на место. — При этом я точно не знаю в какой части тоннеля это произошло.

— Спасибо, — отозвался Макс.

***

Солнечные лучи заливали золотым светом небольшую комнатку, медленно скользили по добротной мебели, ласково обводили портрет военного и возвращались к миловидной рыжеволосой женщине, высекая искры из медных прядей. Она щурилась от солнца и улыбалась своим мыслям, покачиваясь в уютном кресле-качалке. На ее плечах лежал ажурный белоснежный платок, который она сама связала, и сейчас в ее руках были спицы. Женщина быстро и умело складывала петли, которые превращались голубой костюмчик для малыша. Дверь скрипнула и в комнату вплыла беременная женщина. Ее рыжие волосы ярко сияли на солнце, привлекая внимание хозяйки дома.

— Мариночка, — всплеснула руками женщина. — Ты, как добралась то? Муж же у тебя на работе.

— Мама, надоело мне дома сидеть, я немного прогулялась. Тут недалеко. Всего пара кварталов. Беременным полезен свежий воздух.

— Только не вздумай своему мужу сказать такое, мужчины трясутся над женами, ждущими ребенка, курицы над яйцом.

— А мне нравится, когда Коля волнуется, он тогда начинает, так ухаживать за мной: и подушечку подложит, и чай принесет. Не муж, а сказка.

— Ну, наслаждайся пока есть возможность, когда родится ребенок, закончатся спокойные дни и ночи. Но зато потом, когда малыш подрастет, именно они будут самыми счастливыми в твоих воспоминаниях. Я до сих пор помню, как укачивала Сашку, а она уже с детства была еще той упрямицей. Вместо колыбельных только строевые песни. Намаялась я с ней, — женщина счастливо улыбнулась.

— Мама, эта упрямица опять опозорила нашу семью. Отцу больше всех досталось. Я не представляю, как он вообще это терпит. Не понимаю, — возмутилась Марина, ласково поглаживая раздутый живот.

— Она не виновата, что бесплодна. Это не дано решать людям. А искусственное оплодотворение, про которое рассказывают в школе, давно запрещено.

— Я это понимаю, не надо меня стыдить, мама. Но Сашка... Раз так случилось, сидела бы дома, племяннику вязала бы костюмчики. Нет, поперлась к отцу проситься, чтобы взял ее в армию. Тьфу, плеваться хочется и лицо от стыда прятать, когда с соседями встречаюсь.

— Марина, ну разве можно так про сестру родную говорить? Не тот у Сашеньки характер, чтобы дома сидеть и спицами стучать. Она хочет быть полезной обществу, если не вышло родить ребенка, то хоть так послужить. Там, где другие не решаются. Или ты хочешь, чтобы она в дом утех пошла, раз зачать не может?

— Все равно, не понимаю я этого. Как она в люди выходит и на глаза им показывается?. Я бы на ее месте из дома носу бы не показала. Сидела и учебники переписывала, что ли. Или еще как помогала, но не так же... С автоматом наперевес, наравне с мужиками. Мне из-за нее стыдно людям в глаза смотреть, а она ни о ком не подумала, даже о братьях. Как так можно, мама? — гневно воскликнула Марина, посмотрев на мать полным негодования взглядом.

— Успокойся, Мариночка, тебе нельзя сейчас волноваться. Ты наша гордость, твоего ребеночка мы все ждем. А как отец ждет, ты просто не представляешь. Даже дни до срока считает.

— Я единственная его радую, мам, — довольно заметила Марина, вскинув подбородок и довольно улыбнувшись. Она всегда завидовала младшей сестре, которую отец сильнее всех баловал, да и старшие братья уделяли настырной Сашке больше внимания, чем тихой и покорной Марине. Как сейчас все изменилось. Женщина, не родившая ни одного ребенка, приобретала низший статус в обществе, не то что раньше, пару сотен лет назад. Бесплодная, теперь, считалась бесполезной для общества. «Там ей и место», — жестоко подумала Марина, разглядывая недовязанный детский костюмчик. — «На самом дне, где нет уважения. И военная служба ее не спасет. Женщины нужны, чтобы рожать, а не шляться в белой мгле с автоматом наперевес».

***

В тоннелях царила зловещая тишина, которую нарушал лишь тихий звук осторожных шагов членов группы Альфа-Два. Шедший впереди Иван шарил лучом фонарика по гладким стальным стенам, которые сменили открытые коммуникации возле гермоворот. Он шел первым, как обычно, Макс был замыкающим. Командир группы спецназа Альфа-Два всегда шел последним, следя за отрядом и тем, что происходило сзади. Длинный прямой коридор без ответвлений и перекрестков убегал вперед, не давая вариантов для прокладки маршрута. Но такое удобство для них было недолгим, это Макс знал точно. Он поднял руку и вызвал на визор шлема карту с проложенным еще в городе маршрутом. Та услужливо появилась перед взглядом, демонстрируя закрашенные красным серые коридоры, которыми им предстояло пройти. Теперь он точно знал, что впереди их ждет еще около километра, потом группе предстоит повернуть в правый коридор и через пять километров можно будет сделать привал на небольшой технической площадке. Она не нравилась Максу из-за двух узких проходов, выходящих на нее и кабель-каналов, но это было единственное место, где можно было отдохнуть, не мешая ремонтникам, которые пойдут устранять неисправности. До следующей площадки пришлось бы идти почти двадцать километров. Он помнил, что парни только что вернулись с предыдущего задания и успели только принять душ и то времени было столь мало, что холод пустошей все еще бродил в их крови. «Даже поесть нам не дали», — мысленно вздохнул Макс.

— Впереди движение. Дистанция триста метров, — послышался в коммутаторе голос Ивана.

— Человек? — уточнил Макс.

— Пока не ясно. На тепловизоре не наблюдаю. Помехи, — последовал ответ.

— Принял. Группа внимание. Боевая готовность, — прозвучал приказ. Они прибавили шаг, стараясь глядеть по сторонам и опередить противника на доли секунды, тем самым спасти собственные жизни. Лучи фонариков лихорадочно скользили по стенам, ища любой намек на опасность, любое движение. Пусть даже дуновение воздуха.

— Командир, может запустить «светлячка»? — предложил Михаил. — Сейчас не время экономить. Кто знает, что бродит в тоннелях и не факт, что это будут люди.

— Кто еще тут может шариться? — хмыкнул Иван. — Разве что мы.

— Белый медведь, например, — Михаил пожал плечами с явным равнодушием. — Они давно страх потеряли и не боятся даже пулеметных вышек, которые у входов в тоннели стоят. Честно говоря, даже понятия не имею, где они пробираются в технические ходы. Кругом гермоворота, все под охраной. Видимо с изгоями в сговоре. Или стучатся в ворота, а на блокпостах их впускают погреться.

— Ха-ха! Очень смешно. Просто обхохочешься, — Иван скривился. Каждый в отряде знал, что больше всего в жизни он боялся белых медведей. Даже больше возможности замерзнуть насмерть в белой пустоши. Он не понимал откуда взялся этот безотчетный, животный страх, но он давно стал его частью. Каждый раз перед выходом Иван долго отгонял образ оскаленной морды опасного хищника, с легкостью выживающего в умершем мире. И каждый раз руки переставали слушаться, а ноги становились ватными. Он никак не мог снять оружие с предохранителя, а оскаленная пасть уже летела ему в лицо. В следующий миг Иван просыпался в холодном поту и никак не мог заснуть. Тем более странной шуткой казался его позывной «Медведь».

Он не знал, кому пришло в голову дать ему именно такой позывной, но он не жаловался, Медведь, значит Медведь. Иван тряхнул головой, отгоняя пугающий образ, и достал из кармана небольшой круглый предмет, повернул одну его часть навстречу другой и подбросил над головой. Шарик наполнился ярко белым светом, взмыл к потолку и полетел вдоль тоннеля, освещая путь. Люди поспешили следом. Небольшая площадка венчала собой три широких тоннеля, по одному из которых они и пришли, а также два узких технических прохода, по которым пробирались по одиночке, чтобы починить кабели или заменить сгоревший предохранитель. В ней не было ничего примечательного. Просто округлая площадка, примыкающая к основному проходу и больше ничего. Макс внимательным взглядом обвел ее, подмечая детали, и тут же скомандовал:

— Привал!

— Есть привал! — гаркнули бойцы отряда и принялись деловито разбивать импровизированный лагерь. Раз командир скомандовал привал и выбрал для этого такое место, значит они возможно останутся здесь на ночь. Им требовался отдых.

Иван с наслаждением снял броню с левой руки. Он так и не понял, что именно было не так, но она нещадно натирала кожу под теплой курткой, словно впиваясь в нее зубами. Он с довольным видом прислонился к стене, прислушиваясь к утекающей из руки боли. Следовало проверить, что не так с этой чертовой броней, но не сейчас. Сейчас он с наслаждением прикрыл глаза, радуясь возможности избавиться от этого бремени хотя бы ненадолго. В следующее мгновение освобожденное от брони плечо взорвало другой, резкой болью. Иван скосил глаза и с удивлением уставился на оперение стрелы, которая глубоко вошла в руку. В следующее мгновение мир перевернулся. Замкнутое пространство тоннеля заполнили почти оглушительные звуки выстрелов, похожие на лай. «Светлячок» резко погас, погрузив во тьму все вокруг. Ее нарушали лишь сполохи залпов, которые гремели, как рушащиеся ледники. Спецназ Полярного перевел свои визоры в режим ночного целеуказания. В темноте прорисовались силуэты напавших мародеров. Звук выстрелов оглушал, отражаясь от стен, он словно коробка тяжелых стальных гвоздей рассыпались по полу. Патроны они не жалели, хоть и стреляли очень короткими очередями по два-три выстрела. Стараясь бить прицельно.

— Арес! — голос Алексы перекрыл грохот выстрелов.

В следующее мгновение его повалило на пол. Девушка оказалась сверху, а над ними пролетело несколько стрел, выпущенных точно в него особо удачливым мародером. Макс постарался посмотреть откуда прилетели эти стрелы, но силуэт предполагаемого стрелка уже рухнул, срезанный метким выстрелом Алексы, которая уверенно оседлала его.

— Спасибо! — пробормотал Макс.

— Не стоит, — ответила девушка, скатываясь с командира.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Мародеры растворились в темноте, получив достойный отпор от городского спецназа. Они поняли, что это будут слишком дорогие трофеи. Несколько сухих пайков не стоили гибели. Они и без того потеряли слишком много в этом глупом столкновении.

— Потери? — задал вопрос Макс. — Доклад!

— Триста, — ответил Иван.

— Как серьезно? — Макс нахмурился.

— Легко, в руку, — Иван буквально отмахнулся от него этой фразой. — Сейчас укольчик сбацаем, перевяжем и я буду как новенький. Валькирия, сделаешь?

— Конечно, — девушка закинула автомат на плечо и достала аптечку. — Без вопросов.

Почему-то мужчины считали, что сан-инструкторы из женщин гораздо лучше, чем из них самих. «Ну по сути это верно. Пока копье, торчащее из спины, не мешает мужчине спать, к врачу он точно не пойдет. Для хлопот об их здоровье существуют женщины», — мысленно усмехнулась девушка. Она сделала Ивану укол обезболивающего. Осмотрела рану. Та была сквозной, потому она сломала древко стрелы у оперенья и заставила Ивана снять куртку, когда тот подчинился, девушка протолкнула стрелу вперед, не обращая внимания на шипение пациента. Из аптечки появился кровоостанавливающий порошок и специальный медицинский клей, которые тут же были применены по назначению. Самофиксирующийся бинт довершил перевязку. Алекс отметила, что Иван даже не вздрогнул и не поморщился, лишь сцепил сильнее зубы. Видимо решив, что одного проявления слабости на этот вечер достаточно.

— Шкипер, в охранение. Через три часа будишь меня. Остальным отбой! — приказал Макс и с командиром никто спорить не стал.

Каждый в отряде понимал, что даже после такого боя им требуется отдых. И командир точно не погонит их к выходу, пока они не приведут себя в порядок. Они провалились в сон практически мгновенно.

***

В миру его звали Муженский Андрей Леонидович, здесь называли по разному: спасителем грешных душ, голосом Бога, отцом милосердным, кому как нравилось, но он точно знал, кем был на самом деле — рукой правосудия. В это он свято верил уже несколько лет. Господь не зря выбрал Андрея из сотни тысяч жителей Полярного, оставшихся в живых после апокалипсиса. Отец Всевышний знал, что он справится с трудной задачей: спасти души всех. Даже тех, кто даже не надеялся быть спасенным.

Мужчина стоял на небольшой сцене, за спиной висела огромная картина с изображением распятого Иисуса Христа. Андрей не знал, как она сохранилась в этом безумии, но посчитал картину знаком свыше, когда нашел ее среди мусора оставленного концом света. Перед Отцом Всевышним выстроились в ровные ряды: все члены секты «Поборники Апокалипсиса». Они подняли головы, глаза внимательно следили за главным, они буквально впитывали каждое его движение, каждый жест. Андрей внимательно разглядывал собравшихся, пытаясь отыскать среди серьезных лиц предателя, пытаясь понять. Кто посмел пойти против него. Не смог бы проклятый лазутчик пробраться в секту один, ему точно помогали. Но кто?

— Братья и сестры! — глубокий, низкий голос эхом разлетелся по огромному помещению, упав на голову каждому сектанту, заставив внимать. — Мы здесь собрались по воле Господа Нашего. Каждый из вас принял решение и выбрал правильный путь в отличие от тех, кто спрятался за куполом и продолжает творить безобразный грех. Вы решили исполнить волю Господа и он позволил нам сделать это. Наш Отец возложил на нас бремя закончить его миссию. Конец света должен свершиться, а грешники вымереть, как того пожелал Господь. Но дьявол продолжает бродить по Земле, сея смуту в душах и сердцах наших и сейчас он среди нас. Он соблазняет, подвергает сомнениям нашу веру, заражает душу неверием. Я хочу его найти и не дать помешать нам, свершить волю Божью. Каждый, кто взял шефство над новоприбывшими, отвечает головой за их веру и преданность Господу. Если новый член нашего братства начнет сомневаться, значит виноват наставник. Вы все знаете каким верным слугой Господу был Кабан и как он оступился недавно. Если ваши молитвы помогут ему обрести силу и вернуться к нам, значит Отец Наш Небесный простил его и мы простим. Помолимся перед ужином и поблагодарим Господа нашего, что выбрал нас спасти этот мир от Геены Огненной.

Зал наполнился тихим гулом голосов мужчин и женщин, смиренно читающих молитву. Люди просили о прощении за все грехи вольные и невольные, о помощи в великом деле, о вере, чтобы она крепла и не отпускала их сердца и души, как случилось со старшим наставником Кабаном, поддавшимся на искусительные речи дьявола. Каждый в зале жалел о падении Кабана и не только по причине утраты им веры. Теперь его сменил Михалыч. Человек жесткий и грубый. Он заставлял мужиков работать до изнеможения, а вечером ремнем выбивать дурь из жен, если замечался в ней даже намек на неповиновение. Ведь, каждый знал, как женщина слаба перед искусителем.

Михалыч лично обходил семьи и проверял, как мужчины выполняют его предписание. Считал каждый удар. Кто плохо старался, забирали на проверку веры. Обычно оттуда возвращались молчаливые, но желающие еще больше служить Господу, его рабы, которые не задавали вопросов и не сомневались.

Секта нашла прибежище в заброшенной воинской части. Верхний этаж приведенной в более-менее приличный вид казармы занимал глава этого религиозного сообщества, старший наставник и его замы. Этажом ниже располагались семьи, еще ниже одинокие женщины, в соседних казармах, соединенных с главной крытыми переходами, холостые мужчины. Каждый член секты был определен в ячейку из десяти человек, а отвечал за ее работу наставник. Он имел полное право учить уму-разуму провинившихся одиноких баб.

Утро для сектантов начиналось в шесть утра с молитвы и речи главного. Пока члены секты принимали благословление, дежурные женщины спешили на кухню, чтобы накрыть столы. Сами они торопливо перекусывали остатками ужина в пять утра.

После все расходились по рабочим местам. Мужчины отправлялись с отрядом в город, через уязвимости в тоннелях, о которых проведал главный. Они грабили склады Полярного, чтобы раздобыть еды, оружие, теплые вещи, но по чуть-чуть, чтобы пропажу не заметили. Самые неудачливые охраняли ворота воинской части, трясясь на ледяном ветру. Знакомые с инженерным и строительным делом ремонтировали сломанные электронные приборы, сантехнику, крышу или лестницы. Воинская часть долгое время пустовала и работы здесь оказалось немало, чтобы жить хоть в каком-то подобии комфорта.

Женщины в секте были еще более бесправны, чем в Полярном, здесь они считались обслугой: стирали, готовили, убирали. Одиноким приходилось труднее всего, любой холостой мужчина мог легко заявить на нее права и отказывать у той права не было. В таком случае ее ждало жестокое наказание, гораздо хуже того, что мог с ней сделать мужчина.

Светлана пришла в секту за мужем, которому стало душно в городе, и пока благоверный чистил оружие для военных, она получила наряд на уборку комнат вместе с одинокой девушкой Катей. Закончив в одной спальне, они вышли в коридор, чтобы набрать воды в общественном туалете, который располагался на этаже. Катя тихо рассказывала Светлане, что сюда ее привез отец и девушка думала, что они будут жить вместе, но их расселили. Отца отправили жить в казармы, а Катю на этаж выше.

— Я здесь всего месяц, но мне страшно каждую ночь. Каждую божию ночь. Потому что приходят холостяки и берут любую. Кого захотят, того и берут. Меня брали уже дважды, а я умоляла оставить в покое, — шептала Катя. Она говорила быстро, быстро, словно боялась не успеть рассказать эту страшную правду. Девушка покусывала кончик платка, накинутого на голову, словно он мог спасти ее от рвущихся из души рыданий. — Отец привел меня в очень плохое место. Он думал здесь старый Бог, от которого отошли в Полярном, вера, а тут...

— Замолчи, — шикнула на девушку Света, испуганно оглядываясь. — За такие речи нам обеим разукрасят задницы в кровь. У моего мужа тяжелая рука и жесткий ремень. Я неделю не могла сидеть после последней порки. Молчи и терпи. Не гневи Бога. Такова воля его, а мы все его слуги.

Женщины уже подходили к двери туалета, когда на этаж вышло двое молодчиков в военной форме. Мужчины хитро оглядели тонкие, девичьи станы в длинных темных платьях и велели остановиться. Страх сдавил горло и Света не смогла говорить, лишь подняла правую руку, демонстрируя медное, обручальное кольцо. Золотое у нее сразу забрали, едва она ступила на территорию секты. «Негоже тем, кто следует путем Бога иметь драгоценные побрякушки», — сказал тогда наставник. Катя завизжала и тут же получила оплеуху. Мужчины неприятно засмеялись и принялись во весь голос обсуждать, где же им будет удобнее развлечься.

«Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё; да придёт Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день...» — Молилась про себя Света, стараясь не думать о незавидной участи Кати. Она знала, что после всего, той придется вернуться и выполнить работу, которая выпала ей по разнарядке. Иначе вечером ее ожидает еще и прилюдная порка. Все оказалось совсем не так, как рассказывали зазывалы-сектанты. Муж слушал их и мечтал спасти мир, спасти человечество, а Света избавиться от горечи бесплодной женщины в городе. Каждый там напоминал, что ей никогда не родить ребенка, не прижать дитя к груди. Но правая рука Бога, как называл себя главный, и его наставники показали себя настоящим зверьем. Хуже в тысячу раз, чем мужчины в городе, которые при всей своей недалекости все же боролись за выживание человечества. Теперь она это понимала. Здесь же женщины были на уровне плинтуса, с их чувствами и желаниями не считались вовсе. Они создавались Богом для удовольствия мужчин и никак иначе. А еще, чтобы дом содержался в чистоте и на столе лежала вкусная еда. Другой судьбы для сектанток не существовало.

Для тех, кто решался уйти, на словах всегда была открыта дверь, но вот что ждало их за той дверью... Света догадывалась и молчала, как молчали все. Она видела тех, кого возвращали патрули. Она знала, что на самом деле за ними отправлялась погоня и возвращались в часть лишь куски мяса, в которых трудно было узнать человека. Закончив с уборкой, женщина отправилась в отведенную им с мужем комнату. Обстановкой она мало отличалась от других жилых помещений для семейных пар, пришедших из города. Только самое необходимое: скрипучая кровать, старый шкаф, грозящийся развалиться в любой момент, и облезлый стул. То, что у них был еще и стул, оказалось роскошью. Муж нашел и отремонтировал, наставник разрешил забрать себе. Секте он был без надобности. Руки слегка дрожали, когда Света сняла платок и подошла к закрытому темной шторой окну. Слегка отодвинув тяжелую ткань, женщина с дикой тоской в груди смотрела на бескрайнее, белоснежное поле. Там за ним был Полярный, который теперь казался гаванью разума и благородства. Ветер стих и яркое солнце беспощадно слепило глаза. А если попытаться уговорить Женю сбежать отсюда? Может их найдет разведывательный отряд города и спасет. Пусть им придется отбыть наказание в тюрьме. Но два года заключение и ссылка на фермы, казалась ей раем в сравнении с адом, в котором она сейчас жила. Находиться в этом месте Света больше не могла. Она ненавидела каждого мужчину в сектантской форме, даже собственного мужа начала ненавидеть, когда Жене пришлось при Михалыче впервые поднять на нее руку. Никогда ее еще так не унижали. И бить Жене пришлось по настоящему, ибо наставник не поверил бы в попытку изобразить. Они сами были свидетелями тому, как Михалыч рявкнул на одного из сектантов: «Чего ты ее оглаживаешь? Вдарь как следует!» и проследил за тем, чтобы испуганная хрупкая женщина получила настоящий, увесистый удар, от которого на губе выступила кровь. Женя не рискнул доводить до такого и потому его ремень оставил темно-красные отметины на заднице Светы. Они удовлетворили Михалыча и она, можно сказать, легко отделалась.

Света отпустила занавеску и отошла от окна. Осталось совсем немного времени, чтобы обтереться полотенцем и отправиться в столовую на ужин. Мысли о побеге все крутились и крутились в голове, а когда женщина вошла в огромный зал с длинными столами, то решение было принято окончательно. Даже если Женя откажется, она рискнет. Уйдет в ледяную мглу, надеясь на милость мироздания и настоящего бога, если он существует.

***

Алекса никак не могла уснуть. Тишину технических тоннелей нарушали странные и в темноте пугающие звуки. Девушка то и дело вздрагивала Она никогда не считала себя трусихой, но теперь начала сомневаться в этом категоричном утверждении.

Тишину то и дело разрывал звук падающей где-то воды. Она так и не смогла определить расстояние, откуда он доносится, но вздрагивала всякий раз, как до нее долетал этот звон разбивающейся о бетонный пол капли. В какой-то момент это стало невыносимым. К этим звукам прибавлялись и те, что пугали ее еще больше. Шебуршание мелкой живности в трубах. Она даже не хотела знать, кто именно бегал по трубам и грыз силовые кабели. Алекса не представляла, как они тут выживают, в холодных и пустых тоннелях, но она точно слышала цокот маленьких коготков. Крысы и мыши ее пугали. Она понимала, что это глупо, ведь мелкие животные ничего не могли ей сделать, но у Алекс не выходило справиться с эмоциями, захлестывающими ее словно приливная волна, которую она не раз видела в старых, пестрящих помехами записях потерянного мира, которые им крутили в школе. Страх накрывал с головой и Алекса упорно боролась с желанием включить на визоре режим ночного видения. Это было бы странно, а девушка не хотела, чтобы другие бойцы их отряда заметили ее страх. Они и без того не уважали Алекс, считая, что женщинам в армии не место, а еще навязанной командованием обузой, которая сдерживала их продвижение. И если поймут, что она боится крыс и мышей, у нее не останется ни единого шанса стать частью этого отряда, хотя бы пока они выполняют задание. Нет, Алекса не могла этого допустить, потому держалась из последних сил, не включая ночное видение. Цокот мышиных коготков не перекрывал даже звук шагов Михаила, вышагивающего где-то в тоннеле, чтобы исключить повторное нападение мародеров. Он то и дело бормотал что-то себе под нос, и это звучало оглушительно в тоннельной тишине. Алекса поморщилась.

— Не спится? — шепот Макса, заставил ее вздрогнуть и сжать рукоять пистолета в набедренной кобуре.

— Нет, — было непонятно огрызнулась Алекса или нет, но голос ее был совсем недружелюбным.

— Постарайся уснуть. Даже если не хочется. Мне не нужны проблемы. А сонный боец это большая проблема для отряда, — он отодвинулся так же быстро и беззвучно, как до этого придвинулся.

Алекса выругалась сквозь зубы. Если бы матушка или сестры услышали ее сейчас они в ужасе попадали бы в обмороки и приказали ей вымыть рот с мылом. Как можно воспитанной девице из офицерской семьи ругаться, как разнорабочие в бедных кварталах Полярного. Но Алексу это не волновало. Когда-то братья в шутку научили ее плохим слова и теперь, она без зазрения совести пользовалась этим словарным запасом, ведь ей не надо было соблюдать приличия. Но делала она это про себя, едва слышно. Незачем привлекать излишнее внимание мужчин. Она и без того его привлекала, избрав стязю военного, чего никогда прежде не бывало в городе. «А что мне еще оставалось, когда не смогла забеременеть за три года? Это же вы повернуты на продолжении рода и перестаете замечать женщин, если они не смогли понести от вас. Ах да, еще и в бесплодии всегда виновата женщина. Ведь так решили вы. А зачем видеть прокаженную? Но я заставлю вас видеть меня. Непременно заставлю», — зло подумала Алекса, прежде чем провалиться в сон без сновидений.

— Подъем! — голос Макса ворвался в разум, выдергивая в реальность. — Всем поесть. Идем без остановок до перехода номер два. Будьте готовы включить обогрев костюмов в любой момент. Проверьте их исправность.

Его зычный командирский голос отскакивал от стен и обрушивался на них грохотом расколотого льда, сыпящегося с ледника. Алекса поморщилась. Вскочила на ноги и по привычке попрыгала на месте, как научили в академии. Вызвала на дисплее меню проверки системы и послушно запустила ее. В ожидании результатов она жевала питательный батончик, наблюдая, как система послушно окрашивает в зеленый одну зону костюма за другой, выводя это на визор шлема. Наконец, проверка закончилась, показав, что проблем нет. Алекса невольно улыбнулась. Исправная амуниция была лучшей новостью.

— Все! Выступаем! — приказ Макса не подразумевал возражений или вопросов, его не интересовал и результат проверки систем.

Впрочем никто и не собирался спрашивать командира о чем-либо. Каждый понимал, что у них есть определенная задача и ее не следует обсуждать. Ее следует исполнять, а не задавать глупые вопросы. А если в костюме есть проблемы и хотя бы одна красная зона, о ней следует доложить командиру, а раз все промолчали, значит все было в порядке.

До второго блокпоста они добрались довольно быстро. Яркий свет ослепил людей, вышедших из темноты технического тоннеля, заставив затемнить визоры. Видимо на то и был расчёт, если верить словам Макса об отключённом аварийном освещении в тоннелях. Алекса читала технические спецификации, которые выдавали прошедшим отбор в спецназ и точно знала, что примерно за километр в коридоре должен был появиться тусклый свет настенных ламп, но не в этот раз. Они шли в густой темноте, пока не попали под прожекторы блокпоста.

Привыкнув к свету, Алекса забеспокоилась. У гермоворот не было заметно никакого движения. Их встретила тишина, вместо положенного по уставу окрика. Члены отряда спецназа переглянулись. Не ожидая приказа они перекинули автоматы с плечей в боевое положение, сняли с предохранителей и осторожно огляделись. Алекса не дожидаясь приказа перевела визор в режим сканера. Живых сигнатур не обнаружилось. Это встревожило еще больше. На этом блокпосту должно было служить десять солдат, она их не видела.

— Арес, живых нет, — отрапортовала она, перейдя на позывной.

— Принял, — отозвался тот.

Мягко ступая по бетонному полу, Макс подошел к небольшому домику, больше похожему на вагончик, служившему жильем для дежурной смены караульных. Кровавая картина встретила их в тот момент, как они переступили порог. Двое солдат лежали там, где их застала смерть: у пульта управления воротами. Еще трое повалились на стол, за которым пили чай. Спецназовцы не пошли дальше, но понимали, что в спальном помещении найдут еще пять тел.

— Тоннельные крысы? — спросил Иван, указывая на стрелы, торчащие из солдатских спин.

— Не думаю, — Макс покачал головой. — Стрелы просто воткнули в спины, имитируя нападение этого отребья. Раны слишком поверхностные. Да и стрелять в столь тесном помещении из лука глупо. А убили их именно тут. Тела не перемещали. Убил их кто-то другой. Но вот кто? Может даже сектанты. В любом случае, не нам вести следствие.

Он осторожно нажал несколько клавиш на пульте управления и тяжелая гермодверь вздрогнула и поползла в сторону, оглашая окрестности скрипом и лязгом. Системы города давно нуждались в капитальном ремонте, но им не хватало технологий, а те, что у них были, требовали ресурсов, которых больше не было. Разве что в больничном комплексе что-то осталось. «Вот Альфа-Пять и узнает», — подумал Макс. В следующее мгновение он активировал систему связи с городом. В наушники тут же ворвался встревоженный голос:

— Блокпост номер два, ну наконец-то. Вы почему молчите уже четвертые сутки? Что за шутки у вас там, Сергеев? Почему вы молчали?

— Возможно потому что они мертвы уже четыре дня, как минимум, — спокойно произнес Макс, наконец перебив тараторящего связиста. — А вы не догадались отправить проверку на блокпост.

— А вы кто такой? — тут же ощетинился собеседник.

— Майор Дикий, командир группы Альфа-Два, — голос Макса был ледяным, как дыхание пустоши за гермоворотами, отчего Алекса даже поежилась. — Ваши люди не выходили на связь четыре дня, а вы так и не потрудились прислать подкрепление. Ну так на всякий случай. Видимо думали они тут с девицами из дома наслаждений развлекаются. Вот я сообщаю вам, что у меня тут десять двухсотых. Надеюсь, вы их хотя бы заберете отсюда и похороните с почестями. И поторопитесь, я ухожу наружу, и не смогу проконтролировать закроются гермоворота или нет. Конец связи.

Раздался характерный щелчок, когда Макс нажал на клавишу на панели. В наушниках снова стало тихо. Впрочем и в отряде никто не произнес ни слова. Какие уж тут слова, когда командир этих солдат просто не подумал, а в итоге они четыре дня лежали в тоннелях. Холод не давал им разлагаться, но погибшие были достойны настоящего погребения. Каждый боец Альфы-Два думал о своем словно прощаясь с погибшими солдатами, но каждый делал это мысленно, не произнеся вслух ни звука. Экран панели управления мигнул зеленым. Макс вновь нажал несколько клавиш и гермоворота столь же медленно начали закрываться.

— Уходим! — велел командир и они поспешили на поверхность.

Пустоши встретили их сильной метелью. Снег летел нескончаемым покрывалом, кусая за открытые участки кожи, обжигая нижнюю часть лиц. Алекса нажала кнопку на панели и шлем закрылся. Холод уступил место теплу, когда морозный ветер перестал кусаться. Макс пытался сориентироваться в этой непроглядной снежной мгле, обступившей их со всех сторон. Он искал специальные метки, которые оставляли для городских отрядов, чтобы они не потерялись в буране. Метель бушевавшая сейчас еще не стала таковой, но уверенно набирала силу. Ветер нес мелкие и крупные снежинки, подхватывал с поверхности капельки льда и все это кружилось в воздухе, норовя сбить с ног. Наконец, Макс смог сориентироваться в этой круговерти и пошел вперед, уверенный, что подчиненные следуют за ним. Они и следовали. Стараясь не упускать из виду его спину. «Пятьсот метров. Всего пятьсот метров...» — мысленно твердила себе Алекса. В следующий миг она едва не задохнулась, отпрыгнув в сторону. В лицо ей летела оскаленная пасть грозного хищника.

— Медведь! — перекрывая оглушительный вой ветра, закричала Алекс.

Реакция группы была мгновенной. Мужчины упали на снег, ногами друг к другу, сняли автоматы с предохранителей и включили сканеры визоров. Они обшаривали окрестности, пока не увидели его. Огромная махина мускулов, когтей, зубов и шерсти неслась на них, оглашая окрестности рыком, возвращаясь назад после досадного промаха. Теперь хищнику не требовалось таиться, добыча уже знала о его охоте, потому он решил атаковать под прикрытием метели. Все равно эти жалкие жертвы без шерсти не сравняться с ним силой и возможностями. Они даже не увидят его, когда он нанесет удар. Коротко пролаяла очередь. Рев медведя стал тоньше и тут же оборвался, замолкнув навсегда. Туша мертвого хищника упала через несколько шагов, едва не врезавшись в Макса. Они еще несколько минут лежали на снегу, оглядывая окрестности через сканеры, но больше охотников не было. Иван пытался справиться с трясущимися руками. Он не знал, как ему вообще удалось занять позицию и следить за пустошью. Он благодарил небеса, что хищник атаковал со стороны Макса, иначе он не был уверен в том, что справился бы со своим страхом.

— Молодец, Валькирия! — коротко похвалил Алексу Макс. — Визоры оставить в режиме сканирования. Идем цепочкой. Михаил замыкающий. Смотреть в оба. Белые медведи вышли на охоту. Что-то рано в этом году. Но это неважно. Человечинку они любят. Потому ухо в остро. Смотрим через сканеры.

Под ногами оглушительно заскрипел снег. Во всяком случае, Алексе так показалось. Внутри все мелко дрожало, хотелось бежать сломя голову ко вторым гермоворотам, которые укроют их от этих опасностей. Неимоверным усилием воли она взяла себя в руки и постаралась успокоится.

***

Генерал Алексей Рооманов смотрел на темные улицы Полярного, на которых сейчас не горел ни один фонарь. Лишь окна домов, светились в ночи, нарушая правило экономии электричества, которое вступало в силу в полночь. Отсюда из Центра управления городом открывалась панорама от которой должно было захватывать дух, но ему было некогда наслаждаться этими видами, как и отмечать нерадивых горожан. Пусть этим занимается полиция. Генерал Романов думал о ситуации, которая сложилась у них. Группа Альфа-Два вышла из режима молчания и сообщила о погибших солдатах на блокпосту номер два. Его это сначала удивило, но в то же время Максим Дикий не был дураком и воспользовался системой связи самого блокпоста, а значит никто не смог бы запеленговать его канал. А так, кто знает куда они направлялись и главное зачем. К тому же генерал Романов не думал, что у сектантов есть соответствующее оборудование для взлома каналов армейской связи. Но в то же время ничего нельзя было исключать. Недооценка противника — смертельная ошибка командира, которая обычно приводит к гибели его подразделения. Генерал Романов вздохнул, вновь впиваясь взглядом в темный город, раскинувшийся у его ног.

— Поражаюсь я тебе, Алексей Александрович, — это был последний человек, которого он хотел сейчас услышать или увидеть, но что он мог поделать.

— Чему именно ты поражаешься, Сергей Геннадьевич? — старый вояка смерил заместителя градоначальника ледяным взглядом.

— Отправить свою дочку не просто в армию, а в спецназ. Да еще и на такое задание. Совсем ты ее не жалеешь, — Сергей Васильев недобро усмехнулся.

Он явно наслаждался тем, что его собеседник не может ответить ему со всей простотой, что он вынужден соблюдать приличия и следовать законам воинского устава.

— Я человек военный. Если в генштабе решили, что именно лейтенант Александра Романова отправится на это задание, не мне оспаривать этот приказ. В противном случае это приведет к сомнению в рядах армии и каждый задумается, если Романову можно, почему мне нельзя, — генерал Романов подчеркнуто равнодушно пожал плечами.

— Все же поражаюсь я тебе, Алексей Александрович, — все тем же насмешливым тоном ответил Васильев и вернулся в свое кресло. — Поражаюсь.

Генерал Романов вздохнул, но не счел нужным отвечать. Он вернулся к своему наблюдению за городом, который готовился ко сну или уже спал. За спиной шумел армейский центр управления, в который Васильеву раньше не было входа. Но ситуация с сектантами перевернула все с ног на голову. Романову приказали его впустить и он не посмел ослушаться приказа. Ему оставалось только смириться с этим. Пока смириться. Идти на прямой конфликт с руководством города было самым глупым, что можно было совершить сейчас. Но кто знает, как именно поменяется ситуация в скором времени. Романов знал, что в армии недовольны тем, что руководители города вмешиваются в их внутренние дела и порой указывают, кого назначить командиром того или иного подразделения. Но военные свято чтили присягу, чем и пользовались в городской управе.

Глава 3

Спаситель грешных душ сидел в удобном кресле, глядя на расстеленную на столе карту региона. На ней отмечены все тропы до города, черные ходы из базы и в технические тоннели, которые Полярный считал неприступными, красными точками — генераторы защитного поля. Вот что должно взлететь на воздух и навсегда положить конец праздному существованию людей, цепляющихся за жизнь. Мир замер на грани вымирания видов, зацепившись за нее упрямством тех, кто не желал падать вниз. Надо было разжать пальцы, помочь рухнуть в бездну. А там Господь и его заберет к себе, где душа больше не будет болеть.

Тихий стук в дверь отвлек его от праведных мыслей, Андрей поднял голову. Миловидная, молодая женщина стояла на пороге, держа в руках поднос с крепким кофе и бутербродами. Роскошь только для спасителя, остальным доставались объедки, которые удавалось добыть на городских складах.

— Входи, — приказал Андрей, наблюдая за незнакомкой.

«Новенькая». — мысленно усмехнулся мужчина. — «Михалыч умеет отвлечь от безрадостных мыслей».

Главный не был глупцом, понимал, что не все разделяли его веру в неизбежность конца света, в гибель мира и необходимость помочь Господу избавиться от всех упрямцев, цепляющихся за жизнь. А как можно было приструнить толпу мужчин, по сути запертых в полуразрушенной воинской части? Женщинами и страхом. Пороли прилюдно тех, кто терял голову от власти над слабыми. А выживешь или нет? На все воля Господа. Об этом спаситель напоминал им каждый день. Каждый божий день.

— Имя? — тихо спросил Андрей, но новенькая все равно вздрогнула, словно ее ударили.

— Анна, отец милосердный. Анна я, — еле слышно прошелестела блондинка, смиренно опуская взгляд голубых глаз в пол. Женщина шла медленно, слегка покачивая бедрами. Под широким, черным платьем угадывалось роскошное тело. Явно недавно из города, еще не успела осунуться.

— Когда ты пришла в дом Господа, Анна, чтобы присоединиться к праведным людям?

— Два дня назад, отец милосердный, — женщина поставила поднос на стол и поклонилась, все так же не поднимая глаз. «Значит угадал. Недавно из Полярного», — пронеслось в голове у спасителя.

— Подойди ближе, — приказал он, жадно вдохнув такой забытый аромат сирени.

Рука потянулась к лицу Анны, пальцы прошлись по нежной щеке, дотронулись до губ и женщина вздохнула, грудь ее плавно колыхнулась под темной тканью.

— Посмотри на меня, — разрешил Андрей и голубые глаза в обрамлении коричневых ресниц взглянули в черные глаза спасителя.

Анна вовсе не была похожа на его супругу. Он еще не забыл ее лицо, изгиб черт, улыбку, но вот глаза. Светлые, как безоблачное небо, напомнили о погибшей в тот ужасный день жене. Сердце сжалось. У дочери были глаза матери и спаситель до сих пор видел их во сне каждую ночь. Так ясно, словно они виделись только вчера и он желал дочке доброй ночи ...

— Кто отвечает за твою праведность? — спросил Андрей, поднимаясь. Мужские пальцы обхватили тонкую шею женщины.

— Не знаю, отец милосердный. Я сама пришла... давно хотела, а когда предложили... решила, что это знак Господень.

Анна закашляла, слишком сильно сдавил Андрей ее горло. Спаситель разжал пальцы и недобро улыбнулся, затем надавил на плечо, вынуждая женщину опуститься на колени.

— Продолжай, — велел Андрей, а сам вытащил солдатский ремень из брюк.

Внутри поднималась ярость, она начала сжигать спасителя безжалостным пламенем праведного гнева. Как могла жить такая красота с голубыми глазами, когда его семья погибла? Его маленькая дочка, его ангелочек, никогда не улыбнется отцу, не познает счастья. А эта... Эта жива. Дышит. Что-то лопочет.

— Старший отвел меня в маленькую комнату, — голос Анны задрожал от переполнявших ее чувств, когда она вспомнила тот момент. — Я молилась и просила Господа о встрече со спасителем. С вами, отец милосердный. И он услышал мои молитвы.

— Зачем ты пришла? Отвечай! — строго спросил Андрей, глядя на склоненную голову. Светлые волосы выбились из прически, локоны рассыпались по плечам.

— Чтобы вместе с вами уйти к Господу, как того Он возжелал наслав на мир стужу, — Анна осмелилась поднять голову и взглянуть на хмурого спасителя, который угрожающе щелкнул ремнем по штанине и быстро затараторила. — Нет мочи жить в этом грешном мире среди недостойных милости Его. Хочу уйти в обитель Отца Нашего, хочу служить Ему, хочу в молитвах воспевать Его.

И столько фанатичной веры было в глазах Анны, что Андрей передумал учить новообращенную уму-разуму. Такая сама запорет до смерти ради веры любого, даже мать родную, если вложить в ее руку ремень.

— Ты верный путь выбрала, Анна. Господь наш простит тебе все предрешения, когда-либо свершенные тобой, если ты будешь верно служить Ему. Я выбран карающей рукой Божьей, служба мне равнозначна службе Господу. Ибо Он говорит моими устами.

Спаситель подошел к двери смежной с кабинетом комнаты. Проход в нее сливался со стеной, и если не знать, что он там есть, можно было вовсе не заметить. Там располагалась спальня Андрея.

— Раздевайся и жди меня у ног Господа в смиренной молитве, — мужчина указал на большой крест на стене возле кровати. Анна с благоговением перекрестилась и безропотно вошла в спальню.

Сначала, спаситель покажет, что такое ад, в который отправляются все грешные души, а после подарит благословенный рай для праведников. Только так женщины способны оценить, что до них снизошел отец милосердный.

Андрей вернулся к столу и снова принялся изучать карту. Он был не намерян отвлекаться от стратегических планов ради бабы. Кофе почти остыл, но мужчина пил его маленькими глотками, смакуя горечь, наслаждаясь этим редким и дорогим вкусом. Сколько кофейных зерен еще осталось в замерзшем мире? Сколько из них еще пригодны для использования? На эти вопросы у него не было ответа, да и зачем, если времени осталось совсем чуть-чуть. Спаситель верил в свое предназначение, очистить этот мир от грешников. Он снова мысленно разрабатывал план уничтожения защитного купола города, делая отметки на карте. Он буквально потерялся во времени, очнувшись лишь, когда в дверь постучали. Андрей прищурился, не любил он, когда отрывали от важных дел. Дверь распахнулась и Михалыч в два широких шага оказался возле стола спасителя. Его глаза полыхали от азарта и гнева.

— В нашем стаде появилась еще одна паршивая овца. Двое сбежали из обители праведности сразу после ужина. Все отправились в храм молиться, а они ушли.

Андрей грозно молчал, хмурил брови, ожидая продолжения.

— Баба подошла к охраннику и предложила, ради спасения человечества, удовлетворить его. Этот дурак пустил слюни и оставил пост. Мужик, который был с бабой, ударил охранника по голове и беглецы ушли в ночь.

— Думаю, они далеко не уйдут. Без специальной экипировки в пустоши не выжить. Замерзнут через несколько метров. Зови всех в главный зал, охранника туда же и приготовь ремень. Давно не было публичной порки. Пора напомнить отаре, чем чревато непослушание.

Михалыч кивнул и скрылся за дверью. Андрей же нехотя оттолкнулся от стола и направился в спальню, где обнаженная Анна, стоя на коленях, шептала молитву. Ее белая кожа слегка сияла в свете свечей и спаситель невольно задержал взгляд на искушающей картине, таком желанном женском теле. Анна слегка дрожала, ее кожу покрыли мурашки, реагируя на прохладный воздух спальни, женщина боялась поднять голову, продолжая шептать.

— Одевайся. Сегодня, будет проверка твоей веры. Будешь учить грешника уму разуму, — велел Андрей, кинув Анне платье.

— Да, отец милосердный. Я с радостью выполню волю твою.

Голубые глаза с обожанием посмотрели на мужчину. Она неглядя натянула на себя темный балахон, который в секте по недаразумению называли платьем и вновь сцепила пальцы в молитвенном жесте. Андрей хмыкнул и, развернувшись на каблуках, вышел прочь, точно зная, что Анна покорно идет следом.

***

Ветер завывал на разные лады, прорываясь даже сквозь шумоподавители шлемов, включенные на полную мощность. Непроницаемая белая пелена носимого ураганом снега, стеной стояла между ними и тяжелой покрытой инеем гермодверью, ведущей в продолжение технических тоннелей Полярного. Алекса мысленно проклинала Дикого, потащившего их именно этим путем. На карте, которую она видела, точно было видно, что можно пройти до нужного выхода не выходя в бушующую метель. Да, это заняло бы лишние десять километров по тоннелям,но они не рисковали бы провалить задание, даже толком не начав его. «Не хватало только замерзнуть насмерть, заблудившись в этом ледяном безумии. Чертов идиот», — мысленно произнесла она со злостью. Бойцы отряда шли за красной ниточкой проложенного маршрута, горящей на визорах, надеясь только на то, что навигатор не ошибся и не ведет их навстречу смерти в какой-нибудь расселине или в когтях медведя. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, словно они пытались пройти сквозь баллистический гель. Когда впередипоявилась махина гермоворот, каждый член небольшого отряда радостно улыбнулся, позволив себе шумно выдохнуть с облегчением.

— Дело за малым, — усмехнулся в наушниках Макс. — Чтобы они нам открыли.Его подчиненные скривились, улыбки сползли с их лиц. Макс уверенно шагнул к панели коммуникатора, закрепленной на стене возле стальной махины гермоворот, нажал несколько клавиш и в наушниках раздался безжалостный треск, заставивший невольно поморщиться. Они услышали, как Макс процедил сквозь зубы грубое ругательство, от которого Алекса вспыхнула как маков цвет. Даже отец не позволял себе такого, а будучи полковником «матерился он, как сапожник», как говорила мама. Через несколько мгновений, показавшихся им вечностью, прозвучал недовольный голос:

— Чего надо?

— Это Арес, отряд Альфа Два. Открыть ворота! — приказал Макс.

— Что еще за Альфа Два? Не знаю такого, — раздалось в ответ.

— Открывай ворота, когда тебе старший по званию приказывает, иначе пойдешь под трибунал за саботаж и срыв задания. Причем без разговоров, — голос Макса стал тихим и от этого фраза прозвучало особенно опасно, заставляя безотчетно вздрогнуть.

— Но нам не приходило никаких указаний, — упорствовал собеседник. — Мы действуем по обычному протоколу.

— Открывай, Петров, хватит дурью маяться, — еще один голос, в котором звучали нотки неподдельного страха, вклинился в спор Макса с невидимым солдатом на блокпосту. — У Альфы Два приоритетное право прохода в тоннели. Без дополнительных протоколов и уведомлений.

— А я что? В инструкциях не указано. Отойдите от ворот. Мы открываем, — тон Петрова изменился в то же мгновение.

Спецназовцы отступили на несколько шагов и замерли в ожидании, когда можно будет убраться из лютого холода, оказавшись в относительном тепле технических тоннелей. Их в буквальном смысле этого слова избивала метель. Они надеялись, что солдаты с той стороны гермоворот не затянут процесс открытия. В противном случае спецназовцы рискуют превратиться в ледяные статуи, несмотря на внутреннюю систему терморегуляции. Макс собирался заскочить внутрь не дожидаясь пока ворота откроются на полную, находиться в ледяном плену дольше необходимого он не собирался. Наконец ворота вздрогнули, замигали предупреждающим об опасности красным светом сигнальных ламп и поползли в сторону, открывая проход в спасительные тоннели. Алекса и трое мужчин впились взглядами в Макса, ожидая его сигнала, что можно идти. Его силуэт едва угадывался в круговерти бушующей метели. Наконец, командир поднял руку и махнул, подавая команду двигаться. Их не пришлось уговаривать. Они и без того с радостью побежали вперед. Весь отряд в мгновение ока оказался в тоннеле. Словно от этого зависели их жизнь или судьба всей миссии. Впрочем, так и было.

— Простите, товарищ майор, — молоденький лейтенант выбежал из помещения блокпоста и вытянулся перед Максом в струнку. — Это его первое дежурство у гермоворот. Но если вы прикажете, рядовой Петров получит взыскание.

— Оставьте эти глупости, товарищ лейтенант, — Макс раздраженно отмахнулся от него. — Проведите с ним занятия, пусть выучит позывные всех отрядов, у кого есть право безоговорочного доступа в тоннели в любое время. На обратном пути проверю.

— Так точно, товарищ майор! — рявкнул лейтенант, отчего спецназовцы поморщились.

— Ладно, — губы Макса дрогнули от сдерживаемого смеха. — Происшествия были?

— Никак нет!— Хорошо. Но смотри в оба и никого кроме списка не пускайте. Ваших друзей на той стороне убили. И я подозреваю, что это были не тоннельные крысы. Не хотелось бы потерять еще один блокпост.

— Вас понял. Вы там поосторожнее. Впереди утечка.

— Я знаю.Отряд Альфа Два не стал задерживаться, они даже не увидели того самого рядового Петрова, которому предстояло изучить небольшой список из двадцати позывных, кто имеет право войти в тоннели в любое время дня и ночи. Впрочем ни Максу, ни его бойцам это было неинтересно, они торопились отправиться дальше и выполнить поставленную перед ними задачу. «Надеюсь метель стихнет, когда мы доберемся до второго выхода. Что-то надоело продираться через этот ветрище», — подумала против воли Алекса. Она не хотела вновь выходить в белесую пелену, которая закрывала все вокруг от обычного человеческого взгляда. Смотреть через визор было не так приятно, как казалось со стороны. Кто знает, что окажется под ногами, когда следуешь за красной линией. Алекса не хотела даже думать о том, какие опасности их там подстерегают, она до сих пор вздрагивала, вспоминая оскаленную морду медведя. Она видела его словно в замедлении. Безжалостная, смертельно опасная тень, летящая через снег, собираясь убить. Ее снова передернуло от страха, сковавшего тело и вцепившегося в горло костистой лапой. Взяв себя в руки она шагнула в полутьму длинного тоннеля, освещенного только тусклым аварийным светом. Здесь даже возле блокпоста не удосужились поставить прожекторы, которые позволили бы пройти по светлому коридору хоть сколько-то.

— Идем внимательно, где-то впереди утечка газа. Техники пока не приступали к ремонтным работам, — нарушил тишину Макс. — В любом случае работаем осторожно. Активируйте газоанализаторы.

— Есть! — хором ответили бойцы отряда.Алекса даже поморщилась, когда их голоса отразились от стен и рушащимся ледником упали на головы. «Лучше бы пользовались гарнитурами», — подумала она. Алекса без раздумий выполнили приказ Макса и поспешили следом, стараясь не отставать. Непонятно почему, но свет в тоннеле становился все тусклее. Город явно экономил энергию, оставляя эти каналы тонуть во тьме, пока техники не отправлялись на работы. Впрочем, это было логично, считала Алекса. Зачем освещать то, чем не пользовались постоянно. У военных были режимы ночного видения на визорах, а для техников, отправляющихся на ремонтные работы непременно включат свет во всем тоннеле. Они шли по коридору, отмечая, что с каждым шагом аварийный свет становится все более тусклым, словно кто-то прикручивал топливо по мере их удаления от блокпоста. Темнота становилась все гуще, а пространство тоннеля привычно заполнили звуки капающей где-то далеко воды и странного зловещего шипения, которое они прежде не слышали. Оно напоминало тех самых змей, что раньше в большом количестве жили на Земле.Алекса знала об этом, им показывали на уроках доисторической биологии в школе. «Как хорошо, что руководство города не поддержало тогда закон о запрете школьного образования для девочек. Те идиоты, его предлагавшие, считали, что инкубаторам незачем иметь столько лишних знаний. Как там говорилось в формулировке преамбулы? Дело женщины рожать. А для этого знания не нужны. Зачем забивать голову ненужными сведениями, главное ноги раздвигай и детей рожай. Но правители оказались гораздо разумнее. Решили, что тупые женщины не смогут воспитать достойных мужчин. И это хорошо», — появилась в голове внезапная мысль. Она почему-то полностью погрузилась в эти странные и непривычные размышления. Алекса не заметила, как визор затуманился. Она сделала еще около сотни шагов прежде чем поняла, что это не сбой программы, а критическая неисправность и вовсе не визора. Сознание затуманилось. Стало трудно дышать.

— Ты специально? — внезапно раздался над ухом голос Макса. — Какого черта тебя понесло в этот боковой тоннель? Я предупреждал? Скажи спасибо, что передумал и вернулся.

— Какой тоннель? — едва слышно пробормотала девушка. — О чем ты?

— Ты что совсем не помнишь? А писк газоанализатора не слышала что ли? — в голосе Макса послышалась неподдельная обеспокоенность.

— Он молчал. Не пищал, не кряхтел, — Алекса пожала плечами. — Спать охота. Куда ты меня тащишь, Арес?

— Вернемся, Петровичу шею намылю. Чуть не угробил мне бойца, — ворчливо произнес Макс и тут же заорал в голос: — Эй! Не спать! Лейтенант, подъем! Не хватало еще, чтобы ты в ящик сыграла, а мне потом с генералом объясняться, как я соглядатая Генштаба уморить умудрился, и отчеты писать. Немного осталось. Потерпи.

Алекса молчала. Она повисла на нем безвольной тряпичной куклой. О том, что она жива говорили лишь тяжелое дыхание и невнятное бормотание время от времени. Макс выругался, не сдерживаясь в выражениях, от души. Он проклял Петровича за его неуемное желание показать женщине ее место. «Додумался же старый хрыч, дать неисправный шлем. Как ему такое вообще в голову могло придти?» — мысленно кипел Макс. Теперь надо было дотащить Алексу до импровизированной стоянки в технической нише, которую он велел разбить, когдадевушка пропала, словно чувствуя предстоящие проблемы. Поняв в чем дело, теперь он допустил, что и в тот узкий боковой тоннель лейтенант забрела из-за сбоя навигатора, который и авел ее в облако газа. Удивительно, что он вывел ее там, снаружи, где бушевала метель. «Петровича точно надо в расход», — решил Макс для себя, но вслух произнес:

— Почти пришли. Не помри мне тут. Слышишь?

Ответом ему послужил едва слышный стон. Алекса с каждым шагом становилась тяжелее. Макс выругался сквозь зубы, в очередной раз помянув дурака Петровича недобрым словом, и подхватил ее на руки. Справедливо полагая, что так будет гораздо легче. В тот самый технический закуток он ворвался подобно бурану, заставив своих бойцов вскочить на ноги.

— Командир?! — хором вскрикнули они. — Что с ней?

— Газ и Петрович, — коротко ответил Макс, осторожно опуская Алексу на пол.

— Газ понятно, но Петрович-то тут причем? — удивился Иван.

— При том. Он ей неисправный шлем впарил, женоненавистник хренов, — огрызнулся Макс. — Быстро мне кислород со средством от отравления газом. У кого оно.

— Держи, Арес, я уже смешал, — Михаил приготовил лекарство, пока командир рассказывал о происках снабженца.

Макс кивнул, взял баллон и еще пару раз встряхнул его, после чего прижал маску к лицу Алексы, та тут же жадно вдохнула лекарство. Она даже приподняла голову, потянулась за маской, словно от нее зависела ее жизнь. Впрочем так и было.

— Что будем делать с Петровичем? — решил уточнить Михаил.

— Он прав, Арес. С Петровичем надо что-то решать. Так нельзя поступать. Это же саботаж чистой воды. Пусть она и женщина и мы сами были не в восторге от того, что она идет с нами, но во-первых, она член Альфы Два, а во-вторых она дважды спасла нас. Первый раз с тоннельными крысами, а второй с тем медведем, — Сергей смотрел на командира через режим ночного видения, пытаясь понять его мысли. — Никто не смеет даже думать о том, чтобы убить бойца Альфы Два.

— Да знаю я, — огрызнулся Макс. — Не давите. Сначала вернуться надо. Но такие шуточки наказуемы. Вариантов два: отдать его под трибунал или разобраться самим. Я бы выбрал первое, чтобы другим неповадно было. Но ничего не могу гарантировать.

— Боюсь, что эти хрычи встанут на его сторону, — Иван пожал плечами. — Сам понимаешь. Бесплодная женщина менее ценный ресурс, чем Петрович. А то что она бесплодна нет никаких сомнений, иначе к нам не попала бы. В противном случае, сидела бы сейчас в домике у окна и нянчила бы детишек.

— И что вы предлагаете? — Макс прислонился спиной к стене и обвел парней внимательным взглядом через визор.

В зеленоватом свете режима ночного видения они были похожи на призраков.

— Совместить оба варианта, — предложил Михаил. — Сначала с ним разберемся мы, но не до смерти, а потом отдадим под трибунал.

— И у вас уже есть идеи, как это провернуть? — усмехнулся Макс. — Знаете, где улики взять? Пока только слово Алексы против слова Петровича.

— Пока идей нет, но будут, — заверил его Сергей. — Ты же нас знаешь, Арес.

— В том-то и дело, что знаю. Ладно. Пока это пустые разговоры. Ложитесь спать, я посмотрю за ней и посторожу. Через три часа разбужу Михаила. Будь готов, что включат свет для техников. Ночное видение на минимум ставь. И смотри внимательно за газоанализатором, как бы эта гадость сюда не доползла. Будь внимателен. Все! Группа, отбой! — скомандовал Макс.

Он не стал даже следить исполнили ли они его приказ, достал из кармана на рукаве питательный батончик, который им еще надоест к концу операции, в этом Макс нисколько не сомневался. Но выбирать не приходилось. Он откусил кусок и принялся наблюдать: за Алексой и выходом в тоннель одновременно. Он прислушался. Дыхание девушки стало ровнее. Значит они успели вовремя. Ее успели спасти.

***

Следственная группа прибыла на блокпост сравнительно быстро по городским меркам. Спустя три часа после поступившего от группы Альфа Два сообщения об убийстве солдат. И это учитывая время, потраченное на переход сюда от Полярного. А если учесть любимую присказку главы следственного управления военной прокуратуры города: «Трупы уже никуда не торопятся. Трупы подождут», это было вообще стремительное прибытие. Тоннели вокруг залило ярким светом, который и открыл перед ними страшную картину. Было видно, что солдаты даже не поняли, что с ними расправились. Весь блокпост был залит кровью, которая замерзла и глянцево блестела в электрическом освещении.

Старший следователь по особо важным делам военной прокуратуры города Полярного Вениамин Матвеев поморщился. Его новый, с иголочки костюм и не менее дорогая куртка не были рассчитаны на то, чтобы лазить по месту преступления. Достать такую обувь и одежду стоило ему огромных усилий, ведь она была сшита из натуральных материалов, а не из привычной синтетики, в которой ходили все горожане. Вениамин внимательно наблюдал за группой криминалистов, полагая, что они непременно справятся со своей задачей, а ему не стоит лезть. Он до сих пор помнил свой первый выезд на убийство и окрик главного криминалиста: «Не топчите! Учитесь левитировать!»

— Как думаешь? Тоннельные крысы? — старший оперативник Кирилл Орлов переступал с ноги на ногу.

— И не утащили с собой добычу, чтобы потом ею пообедать? — усмехнулся Вениамин.

— Ты прав. Не похоже на крысенышей. Они бы столько мяса не оставили мерзнуть в тоннелях, — Кирилл передернул плечами. Он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что люди могли пожирать людей. Он не понимал, как они могли столь низко пасть. Захотелось напитьсядо беспамятства, но алкоголь был слишком дорогим удовольствием в Полярном. — Тогда кто же такое сотворил?

— А в этом нам с тобой предстоит разобраться, — Вениамин поморщился. Он понимал, что дело грозит превратиться в капитальный висяк, но при этом понимал и то, что не сможет его выбросить и забыть.

Он был слишком дотошным следователем, при всей своей брезгливости к грязи и любви к дорогой одежде. Каждый в прокуратуре знал, что любое попавшее к нему дело непременно будет доведено до логического конца. Неважно сколько времени ему придется на это затратить Вениамин Матвеев превращался в бульдога, о которых они сейчас знали только по курсу доисторической биологии. Он вцеплялся в ногу преступнику и ничто не могло разжать его челюсти, если он был уверен в своем решении. Каждый знал, что взяв след он дойдет до конца. Самым главным для Вениамина были правда и справедливость. Преступник должен быть наказан и так бывало всегда. Но сам он сомневался сейчас, что справится с этим убийством. Никаких следов, никаких улик. Даже мотив непонятен, ведь гермоворота остались закрыты.

***

Свету до сих пор трясло и она никак не могла успокоиться, взять себя в руки, думать о другом. Ей все еще чудились чужие руки жадно хватающие ее за грудь. Вкус горького табачного дыма стоял в горле, после поцелуя с охранником, которого Женя огрел чем-то тяжелым. Она даже не думала чем, надеялась только, что он никогда больше не встанет. Женщина предполагала, что придется уговаривать супруга к побегу, а оказалось, он давно сам готовился уйти обратно в город. Думал, что жена не хотела уходить из секты. Его радостная улыбка в тот момент затмила воспоминание об охраннике.

— Я совершил большую ошибку, прости меня, если сможешь, — признался Женя, крепко обняв супругу. — Когда первый раз поднял руку с ремнем при Михалыче, чтобы тебя ударить, тогда и понял, что ошибся, что надо бежать прочь, не оглядываясь. Не верю, что Бог может быть таким бессердечным и заставлять нас причинять боль любимому человеку. Я считал, что отец милосердный и люди живущие здесь, действительно, хотят спасти человечество. А оказалось...

Женя замолчал. На сердце стало легче и горечь сразу прошла, едва Света несмело попросила покинуть секту. Бросить все и ввериться божьей милости в снежной мгле.

— Но как мы вернемся в город? Необходимы теплые комбинезоны, а у нас их забрали, едва мы вошли сюда, — все же тихо произнесла супруга еще сильнее прижимаясь к мужу.

— Все готово, — улыбнулся Женя. Он отпустил Свету и полез под кровать, доставая оттуда черные пакеты. — Бог услышал мои молитвы и мне удалось прихватить пару костюмов под носом у охраны. Сначала я их спрятал в туалете, а ночью принес сюда, пока никто не видел.

— Так вот куда ты ходил, а я думала..., — Света замолчала, опустив голову. — Думала, я пошел к одиноким? Глупая, мне никто не нужен кроме тебя.

Супруги поцеловались, нежно и мягко, а потом стали быстро и молча собираться. Времени на приготовления у них было очень мало, в любой момент в комнату мог заглянуть охранник или старший по этажу, потому они торопились, с опаской поглядывая на дверь. С собой взяли только воду и пару бутербродов. Прежде чем выйти, Женя внимательно взглянул в глаза супруги.

— Если нас схватят...— Нас не схватят, — твердо сказала Света. Она даже мысли не допускала, что побег мог увенчаться успехом, что они вновь окажутся в жестоких руках Михалыча и главы секты.

— И все же, если нас схватят, — упрямо повторил Женя. — Говори, что я тебя заставил пойти со мной. Поняла? Ты не соглашалась, но я приказал.

Муж не отступал, пока Света не кивнула обреченно. Он не знал, что она не собиралась исполнять его просьбу. Она ни за что не оставит его одного. Бежали вместе, значит и отвечать перед палачами будут вместе. И если он решил, что она позволит ему взять всю вину на себя, он жестоко ошибался. Но она промолчала, иначе знала, побег не состоится. Женя никуда не пойдет, если ей будет грозить расправа за этот дерзкий поступок. Потому она кивнула и постаралась изобразить самый честный взгляд, чтобы убедить мужа.

Холодный воздух и темнота окружили беглецов. Обманчиво мягко обволакивая их своими объятиями. Каждый знал, что если поддаться этим ласковым прикосновениям, можно уснуть навеки и даже не заметить того. Женя пристегнул к своему поясу карабин с веревкой, а другой ее конец к поясу Светланы.

— Это на всякий случай. Чтобы не потеряться, если начнется буран, — предупредил супруг. Он примерно знал в какую сторону им двигаться, но в отличие от городской армии шлемов с навигаторами у них не было. Главное добраться до тоннелей Полярного, а там вызвать охранную группу или надеяться, что городские отряды найдут их раньше и сопроводят до входа в городские коммуникации. Плевать, что их могли арестовать и предать суду. Это была маленькая проблема, сейчас было важно добраться живыми.

Ветер становился сильнее, каждый шаг по снежным валунам делался с трудом, но когда твоей жизни угрожает опасность и в крови бушует ураган адреналина, ты начинаешь действовать выше собственных сил. Идти дальше, бежать быстрее, Женя слышал истории о том, как солдаты на адреналине выбивали кулаком люки танков. Он посмотрел на бескрайнее ледяное поле до горизонта. Укрыться можно только за небольшими снежными холмами, а идти им через всю эту ровную как стол равнину, там спуститься с горы и не пропустить вход в тоннель. Света потерялась во времени почти сразу. Ей казалось, что они идут уже целую вечность в снежной мгле. Метель налетела внезапно. Ветер дул в спину и подгонял беглецов, а женщина уже с трудом передвигала ноги. Казалось еще шаг, другой и она рухнел лицом в снег, не желая больше двигаться. Она думала, что самое худшее закончились, осталось немного продержаться и они окажутся в Полярном, когда ноги, наконец, подвели Свету и она упала на колени. Веревка натянулась и Женя тут же оказался рядом, помог подняться, а после долго держал ее за руку, оглядываясь назад.— Я вижу огни, Света. Походу отец милосердный отдал приказ, чтобы нас нашли. Не хочет нас отпускать. Хочет наказать на потеху старшим и в назидание остальным, — услышала женщина голос супруга и ужас, который она оставила в маленькой комнатке, выделенной сектой, вернулся.

Ноги вновь подогнулись и Света опять безвольно рухнула бы в снег, но супруг подхватил женщину сильной рукой и потащил вперед.

— Идем, надо добраться до того валуна и спрятаться, иначе скоро они нас увидят. Тогда у нас появится шанс обмануть погоню. Бог на нашей стороне. Вьюга заметает следы и укрывает снежной пеленой, нужно поторопиться. Сосем немного. Держись. Там и отдохнем немного.

— Я постараюсь, Женечка. Правда, постараюсь, — еле слышно сказала Света и шагнула за супругом.Женщина понимала, если их догонят, то не избежать смертельной публичной порки в главном зале. Сжав зубы, не обращая внимания на боль в мышцах, Светлана почти бежала к валуну. Падала, вставала и снова бежала, задыхаясь, через силу терпела боль в правом боку и обжигаемых морозным ветром легких.

Когда, до валуна осталось совсем немного Женя приказал лечь и они поползли. Едва достигнув снежной махины и спрятавшись за ней, Светлана услышала шум мотора. Три снегохода пролетели мимо в ночную мглу, едва не задев беглецов, вжимающихся в снег.

— Придется ждать. Когда они вернутся, отправимся дальше. Надеюсь они быстро сдадутся.Супругов спрятал снег, превращая в сугроб, делая частью валуна, в котором можно бло опознать людей, только если знать, что они там есть. Костюмы отлично согревали и Света не боялась замерзнуть. По крайней мере, пока были живы батареи. Единственное, чего смертельно хотелось, это пить. Напиться вдоволь воды, чтобы прекратило гореть в груди и сжимать горло. Пить хотелось настолько, что рука потянулась к снегу. Ведь снег это тоже вода, но еще больше хотелось отдохнуть. Женя успокаивал супругу и сам отвлекался разговором от нахлынувшего напряжения и страха. Что если найдут? Не хотелось думать о плохом. Они обязательно доберутся до ближайщего тоннеля. Обязательно. Осталось всего ничего. Если мужчине и было страшно, он старался не показывать свой страх Свете. Пусть она верит в храбрость своего мужа, пусть даже у него и тряслись сейчас поджилки. Каждая мышца ныла от перенапряжения. Супруга, так вообще, просто рухнула в снег, а им еще идти и идти. Жаль, не успели они взять побольше еды...— Женя, как ты думаешь, у нас получилось? — прервала мысли мужа Света.— Об этом рано пока говорить. Пока не знаю, предлагаю немного вздремнуть. Все равно пока опасно двигаться дальше, а то можем столкнуться лоб в лоб с преследователями. А мне бы этого не хотелось.— Я понимаю, попить бы, — прошептала Света.— Аккуратно приоткрой лицо, давай помогу, — Женя осторожно поднес к губам супруги снег и она жадно припала. — Потише, не торопись, а то заболеешь.

Они обнялись, снег и ветер укрыли их, делая частью большого холма. Костюмы хорошо согревали и холод беглецам был нестрашен. Их мысли стали тягучими, как патока и они задремали. Света потерялась во времени, сколько они так уже пролежали, когда услышала звуки мотора и дернулась, разбудив Женю.

— Едут, — прошептал супруг. — Не бойся, они нас не заметят. Главное не шевелись.

Он успокаивал и себя, прижимая тело Светы. Звуки моторов стали сильнее. «Еще немного, сейчас они проедут и все». Женя открыл глаза, чтобы увидеть, как проезжают мимо преследователи, и тут ему в глаз ударил ослепляющий свет фонаря снегохода.

Глава 4

Через четыре часа после того, как они остановились в этом закутке, в тоннелях без предупреждения вспыхнул яркий свет, заставив Сергея ойкнуть. Визор переведенный в режим ночного видения засветило. Эта яркая вспышка больно резанула по глазам, заставляя зажмуриться и резко содрать шлем с головы. Остальные бойцы отряда недовольно терли глаза, благодаря проведение, что не успели включить ночное видение. Иначе отряд оказался бы слепым. Резкая смена светового режима оказалась для них неожиданной. Теперь они сидели и привыкали к новым обстоятельствам, радуясь, что поблизости не было противника. Повезло только Алексе, которая спала накачанная лекарством рядом с прислонившимся к стене Максом. Проснулась она внезапно, словно кто-то перекинул тумблер в положение «включено». Голова все еще нестерпимо гудела. Казалось, кто-то безжалостный надел на нее ведро и бьет по нему со всей дури металлическим молотком, заставляя вздрагивать каждый раз, когда череп сдавливало стальными тисками. Алекса села, прислонившись спиной к стене. Она отчаянно массировала виски, стараясь избавиться от боли.

— Долго я спала? И что вообще случилось? — голос оказался хриплым и скрипучим, Алекса даже испугалась его.

— Три часа, — Макс даже вздрогнул, услышав это карканье. — Ты мне скажи, ненормальная, ты зачем полезла в тот тоннель? И еще шла по нему через газ так долго? Ты вообще смерти не боишься?

— Сама не знаю, что со мной случилось, — она мотнула головой. — Я сначала шла за вами, а потом... Потом я уже ничего не видела и... Не помню.

— Ты свернула в боковой тоннель и прошла по нему почти километр, — пояснил Макс. — И шла довольно резво. Насилу догнал. И все это в облаке ядовитого газа из охладительных систем генераторов.

— Не может быть! — воскликнула Алекса и тату же ойкнув осела на пол.

— Почему же? — насмешливо поинтересовался Макс.

— Прости, — она смутилась. — Я подвела всех. Мне стыдно.

— В этот раз вынужден признать твою непричастьность к произошедшему. Тебе выдали неисправный шлем. Петрович явно решил извести женщину, осмелившуюся пойти в спецназ и выполнять чисто мужскую работу, своими методами. Принято решение разобраться с этим вопросом по возвращении. Никому не позволено ставить под удар бойца Альфы Два.

— Да ну его, — Алекса махнула рукой. — Старый, обиженный жизнью дед. Пусть сидит и дальше чахнет в своем закутке. Я зла не держу.

— А вот я и парни держим, — в голосе Макса появился металл. — Я из-за его выходки, чуть бойца не потерял. А я между прочим отвечаю за сохранность каждого и потерять бойца из-за намеренного вредительства не намерен. Как и спускать эту выходку Петровичу, если ему не нравится его нынешняя должность, пусть идет нянчить правнуков. Поэтому, когда вернемся на стол командующего ляжет рапорт о саботаже.

— Вот делать вам нечего, — вздохнула Алекса, в третий раз за разговор заправляя упрямый локон за ухо. — Он сам себя накажет и гораздо хуже, чем любой офицер или даже трибунал.

Надо же, как все вышло. Никогда бы она не подумала на Петровича, что он мог сотворить такое. Всегда доброжелательный и общительный дед, еще и удачи ей пожелал в первом задании, а тут... Она ведь чуть весь отряд не подвела, да и сама чуть не погибла из-за шлема. К удивлению Алексы, майор оказался не таким уж и козлом, как она подумала о нем, когда первый раз увидела, учитывая, как неприветливо он ее встретил. Строгий, да, но справедливый. Не ожидала она, что Макс встанет на защиту женщины, навязанной ему генштабом. Такой принципиальный, он был изначально против ее присутствия в отряде, аж зубами скрипел. Алекса вдруг обнаружила, что ей нравился голос майора с небольшой хрипотцой и глаза, слишком внимательно следящие за ней, теперь смущали. Она ведь была вовсене неопытной девчонкой, а отчего-то сердце замирало и начинало биться, так быстро, как птица в клетке, едва Макс оказывался рядом и начинал говорить. Вот и сейчас, она боялась посмотреть на командира, боялась, что не сможет отвести взгляда, как будто влюбилась... «Тьфу, ты! Только этого мне еще не хватало. Влюбиться! Я что девчонка, которая грезит домом и детьми? Это все благодарность, Алекса. Просто благодарность, что вернулся за тобой, а не бросил подыхать там в тоннелях», — рассердилась она на себя и раздраженно убрала локон за ухо.

Макс проследил за этим движением и едва заметно улыбнулся, когда рыжая прядь упрямо упала ей на глаза, словно бросая вызов. Он невольно потянулся, чтобы помочь. Неловкий кашель заставил его обернуться. Чуть дальше по коридору стояли Михаил и Иван и с ехидными улыбками смотрели на командира. Макс отдернул руку, словно обжегся.

— Что там за иллюминация выяснили? — он решил не акцентировать внимание на себе, а тут же перейти к делу.

— Да, — Михаил принял правила этой игры без разговоров. — Прибыли ремонтники, наконец-то. Проверяют систему охлаждения генераторов. Ищут откуда газ шел или идет. Из их объяснений ничерта не понятно. Я сколько не пытался, так и не понял, о чем они лопочут. Но звучит смешно. Система охлаждения генераторов. Словно у нас и без того не дубак круглогодично. В общем, какое-то время провозятся.

— Тогда дождемся, когда они закончат, — произнес Макс, откидываясь на стену. — А то еще куда вляпаемся.

— Может лучше пойдем, командир, — тихо предложил Иван. — Кто знает, когда эти олухи справятся. Они до ремонта три дня шли, а уж чинить еще недели две будут.

— И то верно. Ладно, тогда выдвигаемся, — голос Макса прозвучал обреченно, казалось, что он хочет задержаться в тоннелях. — Ты в состоянии идти?

Алекса не сразу поняла, что он обращается к ней. Разум все еще пребывал в легком тумане, а она пыталась выбраться из него к далекому блеклому свету. Безумно хотелось лечь и заснуть и вовсе не просыпаться. Почему-то она чувствовала себя безумно уставшей, словно пробежала двадцать километров в полной выкладке. Почему-то вспомнились тренировки в академии. В то время она не понимала, почему инструктор гоняет ее до седьмого пота нисколько не жалея. Порой он заставлял ее надевать вместо специального комбинезона, в котором выходили за пределы города отряды, древние бронежилеты, которые достал на каком-то давно забытом складе. Он казался столь тяжелым, что Алекса под собой ног не чуяла после каждой тренировки. Теперь она понимала, что в условиях города, который доживал свои последние годы, это было наилучшим решением. Подготовка бойцов так, словно им надо пройти не одну сотню километров до другого убежища. «Кто знает, сколько нам осталось. Ресурсы истощены. Неизвестно насколько хватит имеющегося оборудования, а обновить его нечем. Мы утеряли технологии. Я вообще удивляюсь, что у меня только шлем оказался сломан и столько продержался. Скоро мы перейдем на камни и палки», — размышляла Алекса. Она была уверена, что скоро им придется расконсервировать древнейшие склады оружия, которые когда-то были в округе и молиться, чтобы им еще можно было пользоваться для спасения своей жизни.

Они вышли через час. Макс настоял, чтобы отряд подкрепился прежде чем выступать. Он понимал, что им не придется есть еще какое-то время, разве что питательные батончики в холодном виде. Вся причина в том, что они уже шли к выходу, а дальше тоннелей не было. Впереди их ожидал выход в бесконечные, бесплодные пустоши, где были только снег и лед. Алекса в который раз увидела огромные гермоворота и в который раз удивилась им, глядя на их мощь. В этот раз никто не задерживал Альфу Два на блокпосту. Махина пошла в сторону тот час, как Макс подошел к помещению блокпоста. Он даже слова сказать не успел. Ему ничего не оставалось, как вернуться к своим пожимая плечами. Впереди их ждала ледяная пустошь, где не было укрытий. Не было ничего, только задание. Бойцы без напоминаний перевели комбинезоны в экстремальный зимний режим и ступили в белую пелену, бушующей метели. Алекса даже успела подумать, что ясная погода им наверное не суждена, они чем-то прогневили природу и она старалась удержать их всеми силами.

***

— Двадцать три! Двадцать четыре! — строгим голосом отдавал приказы один из старших. Анна в черном, длинном платье, похожая на безжалостного ангела смерти, послушно поднимала плеть и резко ее опускала на изрядно исполосованную, окровавленную спину бывшего охранника барака семейных. Тот лишь слабо постанывал встречая каждый сокрушительный удар, снова теряя сознание от боли. Красивая женщина раскраснелась от старания, а губы, искусанные ровными, что удивительно, зубками, стали еще полнее и словно налились кровью. Они буквально горели на лице. Мокрые от пота пряди липли к щекам и шее, превращая кожу в растрескавшийся мрамор древних, сохранившихся только в фильмах и книгах, статуй. Андрей ощутил, как волны возбуждения тянули низ живота. Хороша! Вот такую он хотел именно сейчас. Жестокую, покорную, с каплями чужой крови на лице, руках, одежде. Он на мгновение даже забыл о погибшей жене.

— Тридцать!

Оглушительно щелкнула плеть и новые брызги крови оказались на лице Анны. Они россыпью разлетелись по коже, рисуя страшные узоры. Женщина улыбнулась, облизнула губы, стирая чужую кровь языком и Андрей не выдержал, дернулся, но тут же сжал кулаки за спиной. Нельзя. Не здесь и не сейчас. Чертова девка! Чтобы отвлечься, он грозно оглядел собравшихся. Всех членов секты мужского пола заставили смотреть, кто отворачивался получал первое предупреждение, после второго был шанс присоединиться к «счастливчику» и получить такие же украшения на спине. К женщинам главный был более добр и потому разрешил опустить взгляд в пол, но все равно многие сектантки вздрагивали и молча плакали, когда плеть встречалась с живой плотью, издавала чавкающий звук, рассекая кожу, а наказываемый тихо вскрикивал от боли. Слезы текли по щекам напуганных женщин, но пошевелиться и вытереть их никто не осмелился. Души сжимал благоговейный ужас, который лишал их возможности двигаться.

Андрей наслаждался могуществом, которым ом обладал здесь, властью над слабыми, глупыми людишками, что безропотно шли за ним. Казалось, тысячу лет назад, в другой жизни, которой уже не стало, он был другим, отдавал приказы молодым бойцам. Командир взвода бесстрашных парней, многим из которых он заменил тогда отца. Вспомнилось мужественное лицо со спокойным взглядом голубых глаз. Максим Дикий. Его имя Андрей не смог забыть и слишком близко подпустил парня к сердцу, посчитал за настоящего сына. Что с ним стало? Выжил ли в этом ледяном аду? Вот, кто помог бы ему более эффективно управлять этим «стадом», а не Михалыч, который любил пялиться на женские задницы с красными полосами от следов ремня. Садистские наклонности мешали ему подняться выше, стать надежнее и сообразительнее. Но Андрей понимал, что приходилось работать с тем, что есть, и Махалыч был не худшим вариантом.— Тридцать пять!

Анна опускала и опускала плеть на каждый счет, ни разу не замешкавшись, не задумавшись. Она превращала спину бывшего охранника в кровавое месиво, и Андрей готов был поспорить с кем угодно, что она наслаждалась каждым ударом. Бывший охранник больше не подавал признаков жизни, даже не стонал и Андрей решил, что с него хватит. Отец милосердный поднял руку и Анна остановилась, сдув со лба мокрую светлую челку. Он должен не только карать, но и миловать, чтобы стадо не начало разбегаться, как тараканы. Андрей не был дураком.

— Предатель получил по заслугам. Вместо того, чтобы охранять наш дом, он соблазнился распутной девкой, которую подослал Дьявол. А если Дьявол пробрался в твою душу?

Андрей указал пальцем на тоненькую, бледненькую женщину в первом ряду. Та задрожала и упала на колени, сложив перед собой руки в умоляющем жесте.

— Взгляните на нее! Я всего лишь спросил и Дьявол тут же пытается меня обмануть.

В два шага Андрей оказался возле несчастной и подняв дрожащий подбородок женщины, большим пальцем вытер слезы.

— Не бойся, я спасу тебя. Я всех вас спасу, дети мои! — закричал отец милосердный. — Вы покинете эту грешную Землю со всеми, только я вам укажу путь в Рай, а живущие в Полярном, все до единого окажутся в Аду. Где им и место, этим прогнившим душам. У тебя есть муж?

— Д-да, — закивала головой худая женщина и тут же к ней подбежал такой же щупленький мужичок.

— Пять плетей! Здесь и сейчас. Ты сам выпорешь жену, чтобы Дьявол покинул ее. Мужичонка закивал головой и быстро взял еще пропитанную кровью охранника плеть из рук Анны, когда та подошла. Его супруга рыдала навзрыд, когда трясущимися руками муж задирал подол ее черного платья, выставляя на всеобщее обозрение бледный зад несчастной бабы, которая не смогла удержать себя в руках. Она резко завизжала, когда плеть опустилась на нежную кожу, оставляя на заду кровавый след.

— Слышите?! Это кричит не женщина, это вопит дьявол! Сегодня он мог пробраться в тело любой из них. Обязанность мужа, проследить, чтобы жена не стала тайной супругой Сатаны, не отдалась ему с радостью. Пять плетей каждой! Муж изгоняет дьявола из своей жены, такова воля Господа. Одиноким помогают холостые. Вот он где у нас будет! — Андрей демонстративно сжал кулак. — Не дадим зерну разврата прорасти в женских душах. Задрать всем подолы!

Женщины попадали на колени, безропотно поднимая платья. Тщедушный мужичок передал плеть следующему, а сам хотел помочь рыдающей жене подняться, но Андрей не разрешил.

— Пусть наш Бог видит, как мы стараемся во славу Его! Крики боли, рыдания от стыда, стенания, звуки удара плетью и мужские довольные голоса — все это приводило Андрея в восторг. Он ощущал себя всемогущим... почти Богом. Тем самым, которому он так рьяно служил сейчас. Тяжелая рука мужчина легла на плечи Анны, пальцы сжали женское плечо. Ей отец милосердный не разрешил присоединиться к женщинам.

— Я лично буду изгонять из тебя Дьявола, — тихо произнес Андрей, наблюдая, как люди подчинялись его воле и наказывали своих баб.

Затем посмотрел на Анну. Женщина скромно опустила взгляд, то довольную улыбку скрыть не смогла. Мужчина удовлетворенно хмыкнул, уже представляя, красные полосы на белой, нежной коже.

***

Казалось, прошла целая вечность, с того момента, когда они со Светой покинули базу сектантов. Снег, тогда спрятал беглецов у холма и пусть Женя видел, приближающих преследователей, слышал шум моторов, а фонари снегоходов безжалостно слепили глаза, но верные рабы отца милосердного не увидели, проехали мимо. А сейчас, тот же самый снег мешал им идти вперед, уменьшая с каждым шагом шансы на спасение. Кидал в беглецов большие хлопья, засыпал по колено, а сильный ветер помогал непогоде, откидывая назад, замедляя.

Света выбилась из сил и все чаще натягивалась веревка, вынуждая Женю останавливаться или даже возвращаться к Свете, помогая ей вставать. Он уже не понимал куда они идут и главное зачем. Он знал только одно, что нужно держаться левее того холма, что торчал впереди, и тогда они обязательно выйдут к спасительным городским тоннелям, к их черному входу. «Еще немного». Уговаривал мужчина жену, всякий раз, как веревка резко натянулась, дергая Женю назад. Но в этот раз все было иначе. Коленки подкосились и он упал. Дыхание перехватило на мгновенье, но этого было достаточно. Вот только он поднимал жену, и та снова упала. На мгновение в голову закралась предательская мысль, что они не смогут, что останутся тут в этих чертовых пустошах, пока снег не скроет их тела. Сжав зубы Женя ползком подтянул свое тело к Свете. Та лежала на спине, тяжело дыша и закрыв глаза.

— Иди! — услышал мужчина едва различимый шепот супруги. — Вернешься... за мной... как найдешь... подмогу... Я... подожду...

— Ты, чего удумала... никуда я без тебя не пойду. Отдохнем маленько и снова в путь. Мы почти... дошли, Светка. Слышишь? Почти дошли, — произнес Женя, чувствуя, как в горле пересохло от страха.

Глупец! Какой же он дурак! Притащил Свету к мерзавцам из секты, а теперь они навсегда останутся лежать в белом поле укрытые пушистой периной снега. Жена кивнула, не споря, безропотно соглашаясь. Эти несколько месяцев научили ее подчиняться, не спорить. Система в секте умело ломала людей и Женя, скрепя зубами, сдерживая скупую мужскую слезу, накрыл собой любимую супругу. Он хотел бы снова зарыться носом в ее волосы, ощутить аромат сирени, а под губами ее нежную кожу. Но скоро они превратятся в обыкновенный сугроб и исчезнут с Земли, как будто их никогда и не было.

Женя, от пронизывающего мороза, почти не чувствовал пальцы на руках и ногах. Холод уже пробирался под защитный комбинезон, еще немного и одежда перестанет быть препятствием.

Света еле слышно вздохнула, когда голова Жени без сил упала ей на грудь. Ветер продолжал завывать и снег засыпал двоих беглецов, навсегда забирая в свой снежный мир.

***

В следственном отделе царила непривычная тишина. Обычно это просторное помещение заполнял гул голосов. Десять следователей усердно работали, чтобы обеспечить безопасность Полярного и чтобы каждый негодяй получил по заслугам. Но теперь тут повисла тишина. Только Вениамин не замечал этого. Он погрузился в заключения криминалистов и протоколы осмотра места преступления с головой. Патологоанатом пока не присылал отчет о вскрытии, но Вениамину и без него было понятно, что причина смерти вовсе не в торчащих из спин стрелах. Более того и сами стрелы были мало похожи на те, которыми пользовались паразиты, обитающие в бесконечных тоннелях. У этих были слишком аккуратные и ровные наконечники, в то время, как у тоннельных крыс это были обычные куски металла, которые тесмогли оторвать от крышек или защиты труб и кабелей. Эти же были сделаны специально. Еще и заточены до бритвенной остроты, хоть это и не помогло их владельцу. Но он явно пытался подставить крыс, которые и без того доставляли неприятности городу.

— Давно надо было их переловить, — вздохнул Вениамин, откидываясь на спинку стула, запустил пальцы в темную шевелюру и взлохматил волосы.

— Веник, ты чего тут кукуешь в одиночестве? Уже и сам с собой говорить начал, а это плохо, знаешь ли, — следователь и не заметил, как в отдел вошел Сергей Владимирович Васильев, патологоанатом их подразделения. — Все уже дома спят и десятый сон видят, а ты...

— А я работаю, — буркнул Вениамин. — Убийство само себя не расследует.

Васильев хмыкнул и упал на соседний стул, который жалобно скрипнул под его весом. Патологоанатом военной прокуратуры был грузным человеком, уже приближающимся к возрасту, когда жители города, чьи услуги сочли не столь ценными, отправлялись в бараки на скудный паек. Особенно, если у них не было потомков, которые готовы были их содержать до смерти. Но Васильеву это не грозило. Вениамин точно знал, что еще нескоро избавится от его тяжелого орлиного профиля и ироничного обращения «Веник».

— Работаешь, значит. Впрочем как и всегда, — хмыкнул Васильев. — Я тебе отчетец о вскрытии притащил. Ты был прав, это не тоннельные крысы.

— Я это итак понял.

— Не ершись. Ты не услышал главного. Стрелами замаскировали раневые каналы, которые оставил клинок. Им парней добивали.

— Поясни? — Вениамин отложил в сторону тонкий лист пластика, испещренный мелким шрифтом, и внимательно посмотрел на патологоанатома.

— Все очень просто, — Васильев положил перед следователем отчет. — В их крови убойная доза древнего яда батрахотоксина. Уж не знаю, где убийца достал этот раритет. Я его не видел за всю свою практику. Синтезировать его невозможно, он природного происхождения. А лягушки, как ты понимаешь вымерли. Затем этот упырь добил каждого ударом тонкого трехгранного клинка в сердце. Удар со спины в сердце. У орудия интересная и запоминающаяся геометрия. Ты его сразу узнаешь, как увидишь. Но скажу одно, почему-то сил на то, чтобы протолкнуть стрелу до сердца у убийцы не хватило. Ну или он не захотел этого делать, чтобы нас окончательно запутать. Я полагаю, что он не рассчитывал, что тела найдут столь быстро. Надеялся, что крысы утащут мясцо в тоннели.

— Сергей Владимирович, как так можно? — Вениамин брезгливо отодвинул от патологоанатома отчеты.

— А что я такого сказал? — тот довольно потешно всплеснул руками. — Просто назвал вещи своими именами. Можно подумать, ты не знаешь сколько таких караулов мы никогда не находим и они спасают жизни крыс, обитающих в тоннелях. Эх, Веник, Веник.

— Ладно, — Вениамин медленно выдохнул и постарался вернуться разговор в нужное русло. — Есть еще что-то, что поможет мне продвинуться в следствии?

— А тебе этого мало? — Васильев аж возмутился. — Совсем обленились. Ну извини, подпись убийца не оставил. Придется тебе немного поработать самому и желательно мозгами.

Он схватил лежавший на столе дорогой шелковый платок Вениамина, который тот с таким трудом достал у одного антиквара. Васильев вытер пот со лба и положил кусок шелка назад, не обратив и толики внимания на возмущенный взгляд следователя.

— Я надеялся, что у вас есть еще какие-то детали, но раз нет, буду раскручивать яд, — с показным равнодушием произнес Вениамин.

— Раскручивай, но не забывай и о сне, а то не хотелось бы чтобы ты среди моих клиентов оказался, — заявил напоследок Васильев и поднявшись со стула вышел из отдела.

Вениамин устало потер переносицу двумя пальцами и сделал несколько пометок. Патологоанатом дал ему ниточку, которая приведет к убийце, но вместе с тем и добавит работы. «Надо найти склады, где этот токсин может до сих пор храниться», — размышлял Вениамин. — «С этого и следует начать». Он нажал несколько клавиш на панели и система услужливо вывела на экран список складов и их содержимого. Но сколько он не проверял, нигде не было указано нужного ему токсина. Оставалось только одна возможность. Один из древнихскладов за пределами города. И тут его взгляд зацепился за последний в списке склад, принадлежащий медицинскому управлению города. Доступ к нему был исключительно у сотрудников и городской управы и медиков. Вениамин откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Дело принимало странный и опасный оборо