Ледяной король

Глава 1

Больше всего тяготило то, что хотя с пленниками в целом обращались более-менее прилично, им запретили разговаривать между собой. Любую попытку обрывали грубо, в итоге рассадив по разным углам салона вездехода и пригрозив, что вообще разделят по разным машинам. Пришлось терпеть… и больше всего Ростислав переживал за Лену. Девушка сидела бледная, в апатии, даже не пыталась спорить. То, что её настоящая фамилия открылась именно сейчас, причём от посторонних её подкосило. Хотя Ростиславу и хотелось её обнять, сказать – да какая разница? Ну дочь императора, ну и что? Хотя это было и немного странно, так как у императора действительно было три жены – но звали их Вера, Надежда, и ещё одна, которая действительно умерла – Любовь.

Но раз уж говорить нельзя, делать хоть чего-то запрещают, оставалось сидеть и смотреть на происходящее снаружи. Тем более вездеход, этот гость из чужого высокотехнологичного мира явно рисовал картинку для водителя с помощью радара, лазера и возможно какой-то магии. По крайней мере, на больших панорамных экранах, заменявших лобовое стекло, изображение выходило на удивление чётким. Завораживающая картина мира, который за последние столетия видел мало кто из людей.

Если ближе к разломам и выходам на верхние ярусы снега и льда было не так чтобы много, по крайней мере те же развалины города оставались на поверхности, то дальше ледяной панцирь нарос толстой коркой. Теперь на поверхности планеты простиралась обширная равнина из сине-чёрного льда, по которой вездеходы неслись с огромной скоростью. Несколько раз им попадались следы людей – то изо льда торчала металлическая балка, погнутая и изъеденная коррозией, то остовы зданий с тёмными окнами, крыши которых обрушились под тяжестью многовекового снега. Некоторые стены всё ещё стояли вертикально, угольно-чёрные от холода, а между ними зияли щели, похожие на выбитые зубы в древнем зубном ряду. Но вряд ли это были поселения эпохи Разделения, как в Норвегии – скорее заброшенные посёлки Нижних.

Иногда по дороге им попадались действующие поселение – едва поднимающиеся над поверхностью крыши, видимо, основная часть домов спряталась внутри ледника. Вездеходы обладали инфракрасными локаторами и такие посёлки объезжали стороной, но не потому что боялись, как сначала подумал Ростислав. В одном месте, где ледяная равнина по неизвестным причинам вздыбилась, а вездеходы из-за этого сбросили скорость, медленно пробираясь сквозь застывшие торосы, со стороны расположенного неподалёку посёлка выдвинулись две машины, напоминавшие платформы с двигателем. Их заметили издалека, и не только Ростислав был удивлён, когда эти машины догнали вездеходы, на лёд попрыгали бойцы, и вспыхнул первый залп. Свинцовые пули с сухим звоном забарабанили по броне, оставляя лишь мелкие царапины на заиндевевших бортах, не в состоянии причинить тяжёлой технике никакого вреда. В ту же секунду на крыше вездехода ожила самая настоящая автоматическая турель, и тьму разорвал ослепительный, бирюзовый сполох. Ослепительно-белый шарик со свистом рассёк морозный воздух и врезался в передовую группу нападавших, мгновенно превратив лёд под их ногами в облако перегретого пара. Окрестности озарились призрачным, ядовитым светом. Нападавшие не ожидали ничего такого, попытались рассредоточиться, петляя между ледяными глыбами, но турель вездехода вращалась с безжалостной точностью. Вот очередной разряд ударил в невысокий ледяной хребет, за которым укрылись стрелки, превращая лёд в кипящую жидкость, следующий обрушил огромный торос, погребая под собой нападавших. Дальше из вездеходов выскочили четверо – техноморфы. Два самолёта и две гусеничных машины, обвешанных оружием как фантастические танки. Совсем недолго шла охота за последними уцелевшими врагами, дальше четвёрка техноморфов двинулась к посёлку. Пленных они не брали, а когда вернулись на борт, тепловая сигнатура поселения за кормой вездеходов начала угасать.

Ещё одна «встреча», которая заставила задуматься, выглядела совсем иначе. В какой-то момент оба вездехода резко затормозили и начали по большой дуге объезжать… Над поверхностью льда возвышалось огромное сооружение. Сложно было оценить его высоту без каких-либо ориентиров, но Ростислав навскидку дал бы ему метров семьдесят, а то и больше. Башня, чёрная и массивная, сделанная из материала, который, казалось, не был ни камнем, ни металлом. Его поверхность была гладкой, почти как полированный обсидиан, и на экранах водителей она слабо мерцала. Ещё в башне не имелось ни окон, ни дверей, и вообще никаких видимых отверстий. Она была монолитом, одиноким пальцем, указывающим в пустое навечно пепельно-чёрное небо.

А ещё от сооружения как будто излучало что-то более тёплое, чем окружающее пространство, и в то же время оно было более холодным, чем лёд – но почему Ростислав это ощутил, сидя в вездеходе, он не понимал. И не сразу он понял, что башня подействовала не только на него, но и на остальных. Люди в вездеходе скривились как от сильной боли. Хотя нет, если с Леной было непонятно, она так и сидела, уткнувшись лицом в колени, то Саша явно никакого дискомфорта не ощущала. Сам же Ростислав почувствовал… тепло. Но это было не тепло как от огня, а тепло изнутри. Словно тёплое воспоминание о каком-то приятном моменте в жизни? Будто отвечая на его мысли, башня начала светиться – пульсирующее свечение, которое, казалось, исходило изнутри материала. Сначала красное, затем оранжевое, следом бледно-зелёное, волнами изменение цвета распространялось от подножия к макушке. А со светом пришли голоса. Они были тихими, чуть больше шёпота, но они были там. Голоса говорили о тепле, о солнце, о том времени, когда окружающий мир ещё имел цвет и небо не было пустым. Голоса стали громче, они рассказывали о городе небоскрёбов из стекла и стали, где люди жили, смеялись и мечтали. Потом голоса заплакали о дне, когда сначала пришёл огонь с небес, а дальше солнце больше никогда не взошло, пришёл холод – и всё замерло.

А потом вездеходы отъехали, и морок пропал.

Ну когда они наконец-то добрались до ставки Ледяного короля – Ростислав подумал, что с чего-то не удивлён. Резиденция владыки нижнего мира выглядела чужой этому месту и времени. Ядро базы – язык не поворачивался назвать его иначе – напоминало распластанную по леднику полусферу, собранную из массивных шестиугольных плит. Она проросла в окружающее пространство сетью толстых труб – похоже на гипертрофированную грибницу, только на концах не шляпки грибов. На этих трубах, явно служивших коридорами между модулями, в инженерно-выверенном беспорядке были разбросаны пузыри купольных конструкций, служивших?.. Логика сама-собой подсказывала, что это должны быть лаборатории, ангары, технические, бытовые и жилые помещения. Судя по трубам и тепловому излучению, два модуля были чем-то вроде ТЭЦ. А ещё от базы отходила самая настоящая и сильно наезженная дорога, и пока вездеходы ехали по ней – обгоняли медленно ползущие грузовики с углём, навстречу двигались пустые. Причём в отличие от вездеходов грузовики были конструкциями попроще. Опять же по тепловому излучению Ростислав для себя решил, что там явно какой-то двигатель внутреннего сгорания, которой и толкал вытянутую платформу с прилепленной кабиной для водителя.

Вездеходы нырнули в ангар, дальше пленников разделили, опять же резко, но без лишней грубости пресекая любые попытки сопротивления. Дальше Ростислава вели куда-то по бесконечным коридорам базы – унылые стальные листы, покрашенные разных сегментах в разные цвета, и что-то это, наверное, означало. Заставили вымыться и переодеться в местные вещи, шерстяные брюки, рубаху и что-то вроде шерстяной жилетки. Причём старую одежду отобрали до трусов включительно. Ботинки, к слову, оказались куда удобнее прежних зимних унтов. Вот только ходить в них можно было лишь по отапливаемым помещениям, слишком тонкие для мороза в минус пятьдесят снаружи. К счастью – разделили всех троих ненадолго.

Снова встретились они перед дверью, которая была окрашена в синий цвет – такого Ростислав на базе ещё не видел. Не глядя, он кинулся обнимать своих девочек, и удивительно – ему не помешали, хотя переброситься удалось всего парой слов, дальше их подтолкнули в спину… Эта дверь не открылась, как все остальные нормальные двери на петлях, а ушла в стену! И за ней царила совсем иная эпоха. Стены облицованы бесшовными панелями из полированного белого пластика, со вставками из тонированного графитового зеркала от пола до потолка. Пол выполнен из белоснежного полимера – идеально глянцевого, почти зеркального финишем, в котором как в мутном зеркале отражались люди и элементы интерьера. А ещё в напольное покрытие были встроены несколько светодиодных линий, одна из них загорелась мягким зелёным цветом, едва вошли люди – похоже, сработал какой-то датчик движения. Пока шли – попалась на глаза странная кинетическая инсталляция, вделанная в стену: под стеклом плавно перемещались словно в магнитном поле металлические частицы, создавая неповторимые живые узоры. Напротив этой штуки располагалась большая сенсорная панель управления, что-то вроде контрольной консоли «умного дома», по крайней мере цифры там были арабские, а символы рядом складывались в принятые тут знаки температуры, влажности и прочего. Под стать здешнему хай-теку били и двери, мимо которых они шли: заподлицо со стеной, высотой до самого потолка, выполнены из материала, напоминающего матовое закалённое стекло с алюминиевой кромкой. Опять же в каждую дверь интегрированы хорошо узнаваемые биометрические замки, которые открываются по отпечатку пальца или скану лица.

Зелёная линия подвела Ростислава, Сашу, лену и их конвоиров к определённой двери, та скользнула в стену – и новый шок. Архитектурная строгость хай-тека уступила место камерной роскоши, уюту и гедонизму века девятнадцатого. Это была небольшая, персон на восемь столовая, оформленная в изысканной палитре «старого золота». Нижняя часть стен зашита панелями лакированного ореха, над ними гобелен, где на оливковом фоне вытканы мелкие атласные цветы, которые вспыхивают и гаснут в зависимости от угла зрения. В самом центре комнаты стоял круглый стол красного дерева, его массивная центральная опора была самой настоящей скульптурой из четырёх вырезанных из дерева русалок, поддерживающих столешницу.

За столом на мягком стуле с высокой овальной резной спинкой ждал хозяин – и что называется, этот мужчина лет сорока воплощал в себе ту самую зрелую мужскую красоту. Ни грамма приторности, наоборот – зрелая, магнетическая красота мужчины, который знает себе цену, но и люди его ценят и уважают. Рубаха не скрывала хорошо сложенную атлетическую фигуру. Лицо – чётко очерченная, волевая линия челюсти, высокие скулы и прямой, слегка крупный нос, придающий профилю благородный вид. Густые, слегка вьющиеся волосы цвета тёмного каштана с благородной, едва заметной серебристой сединой на висках, и аккуратная короткая борода, в которой на свету будто вспыхивали медные, рыжеватые искорки. Неожиданно глубокий, пронзительный взгляд, которым смотрели на гостей глаза редкого оттенка морской волны… Хозяин улыбнулся, и Ростислав заметил, что вокруг глаз залегли едва заметные лучики морщинок, которые вместе с улыбкой сделали взгляд невероятно обаятельным и тёплым.

А ещё перед ним стояло всего два стула, на столе же было всего три комплекта тарелок и столовых приборов. Хозяин нахмурился и нажал какую-то кнопку. В комнату тут же вошёл пожилой слуга в тёмно-синей ливрее. Подошёл к хозяину и, словно отвечая на уже заданный вопрос, чего-то ему шепнул.

– Вы правы, Василь Анастасович. Это я сам не совсем точно отдал приказ. Ну что же, не выгонять же нашего третьего гостя? Пусть изначально мы его и не планировали. Плюс один комплект, пожалуйста.

И лишь когда принесли четвёртый стул и ещё один комплект тарелок и ложек, так и стоявших в коридоре Ростислава, Сашу и Лену завели в столовую, усадили, а дальше охрана вышла, оставив хозяина наедине с гостями. Впрочем, можно было не обманываться: раз уж тут самая настоящая современная база, то и какие-то автоматизированные охранные системы за этим старинным антуражем наверняка спрятаны.

– Ми бонвигас вин. Позвольте представиться. Как звали меня раньше, сейчас не имеет значения – для вас я Ледяной король. Ваши имена я знаю, но поскольку лично мы представлены до этого не были, назовитесь, пожалуйста.

– Ми бонвигас вин, – первой и привычно ответила Саша. – Александра Бартенева.

Скрывать, кто они, и в самом деле не имело смысла.

– Ми бонвигас вин. Ростислав Бартенев.

– Просто прекрасно. Кстати, молодые люди, судя по выговору вы из Центрального дистрикта. Какой код был у вашего убежища? И сколько вам лет в реальности, чтобы так сказать разу расставить хвостик над буквой Ёрь?

Ростислав ощутил, как сердце ухнуло куда-то в пятки, Саша рядом побледнела. Они выдали себя с головой! Не зря Лена испуганно и растерянно на них смотрела, она не поняла ни слова – хотя Ростислав и Саша на этот язык переключились легко. Но главное – Саша настолько привыкла общаться с управляющей системой станции Каф-17, что на вводное приветствие ответила не задумываясь. Ну а раз Саша заговорила на языке погибшего мира, то и Ростислав на него переключился машинально.

– Не стесняйтесь, не стесняйтесь, господа Бартеневы. Я сейчас даже не про то, как вы единственные среагировали на излучение межпространственного эмиттера. У наших с вами потомков связь с этим миром куда сильнее, чем у нас, а кровь уже несколько разбавлена. Но главное, язык Метрополии кроме нас троих тут не знает никто, чего вы только что и продемонстрировали.