Ледяное небо Криона

Глава 1

В больничном городке росли сосны. За оградой – тоже, опоясав корпуса со всех сторон. Даже в непогоду здесь под защитой деревьев было сравнительно спокойно. В солнечные – вообще благодать. Особенно весной, когда сошёл снег. Прошлогодняя трава, чуть припорошенная иголками, отсвечивала жёлто-зелёным и смотрелась куда аккуратнее, чем осенние опавшие листья.

Смерть тут казалась… не столь устрашающей, что ли. Как может быть плохо, если вокруг всё хорошо?

Да, здесь умирали, несмотря на самое совершенное оборудование, одно из лучших в Европе, очень квалифицированных врачей, специалистов с учёными степенями и мировым именем. Порой они совершали чудеса, вытаскивая пациентов буквально с того света, подарив им десятки лет жизни.

Но медицина бывает бессильна. Как повезёт.

Все эти общие рассуждения не стоят выеденного яйца, когда речь заходит о конкретном человеке. Очень важном.

- Шесть-восемь месяцев, не более, - вынес приговор врач. – Четвёртая стадия, метастазы распространяются быстрее, чем их может сдержать любая известная науке программа лечения. Сами видите, что произошло всего за полгода с первых симптомов.

- Вашей медицине известная? Белорусской?

- Нет, Максим Олегович. Мировой. Возможно, в нашем центре имеются не все аппараты или не все медикаменты, изобретённые на планете. Но мы точно знаем, какие существуют методы. Даже самые экспериментальные. В вашем случае не поможет ни одна. Лечение позволит только отвоевать несколько месяцев.

- То есть ни Израиль, ни ФРГ…

Доктор откинулся на стуле. Наверно, он бесчисленное число раз слышал эти неприятные слова. Мол – есть места, где врачуют лучше вашего. Обидные. Но каждый вправе предполагать всё, что ему вздумается. Или в отчаянии цепляться за любой шанс.

- Иногда я рекомендую выезд, особенно если вижу: у больного или его родных достаточно средств на такое лечение.

- Я не настолько стеснён в деньгах.

- Учтите, что начала распространяться эпидемия. Европа закрывает въезд. Да и шанс заражения КОВИДом на Западе выше. К тому же Инесса Францевна не в том состоянии, когда переезд и иллюзия продвинутого лечения принесут пользу, внушив временную надежду на «особенных» германских или израильских врачей. Поздно. Начинается борьба за каждый месяц, неделю, день. Сочувствую, это тяжёлая борьба не только для самого больного, но и родственников, - онколог глянул в экран компьютера. - Так, вы же разведены?

- Верно. Но она – мама двух моих детей. Близняшек. Им лишь полтора года. Хорошая мама.

- Значит, постарайтесь сделать всё возможное, чтобы последние её месяцы были менее мучительны. А потом вырастить ваших общих детей. Без мамы.

Если бы врач добавил «мудрый житейский» совет скорее жениться и привести в дом «новую мать», Максим бы, наверно, взорвался. Но седому профессору шёл минимум шестой десяток. Опыт общения с безнадёжными пациентами и с их близкими имел богатый.

Доктор видел, что мужчине с приятным, но суровым лицом, отмеченным мелкими шрамами, не нужны притворные утешения, а лучше сказать правду сразу.

Выйдя от профессора, Макс не вернулся в палату. Покинул корпус. Даже под деревьями задыхался, словно набрал высоту, не надев маску, и сейчас потеряет сознание от недостатка кислорода в кабине…

А может, его душили слёзы.

Разум не хотел возвращаться в рациональную колею, прикидывать – когда забирать детей у тёщи, как обустраиваться, организовывать их жизнь, свою.

Как сказать им, что мамы больше нет? Что под могильным камнем – в сущности, уже не она, а только прах. Потому что её улыбка, слова, прикосновения и тысячи других мелочей, которых ждёшь от близкого человека, исчезли навсегда. Безвозвратно.

Как горько это осознавать, когда Инна ещё жива! Мучается болью, но пока совершенно не выглядит умирающей. Не верит, что вот он – конец. Не хочет верить.

- Надежды нет.

Это прозвучало как утверждение, а не вопрос. Голос уверенный. Как тогда, в госпитале Министерства обороны. И позже, на Аорне.

- Следил за мной?

Как ни парадоксально, явление «агента Смита» если и не принесло облегчения, то несколько отвлекло.

- Естественно. Компьютер считывал информацию. В том числе предупредил, когда вы окажетесь в безвыходном положении. И согласитесь на новое задание, лишь бы я решил вашу проблему.

То есть роботы федерации Герума всё знали и давно могли вмешаться, не тянуть до момента, когда Инну посадили на наркотики, чтобы не сошла с ума от боли…

В Африке Макс, наверно, вздумал бы схватиться за верный «Браунинг» и всадить крупным калибром типу в тёмных очках, вздумавшему подпустить сочувствия в голос.

Нет смысла. Киборг – лишь часть большой машины, управляемой искусственным интеллектом, легко заменимая. Не принимающий решений, в том числе – об условиях сделки, что будет сейчас предложена и практически наверняка очень не понравится Максу.

Попробовал схитрить.

- Безвыходном? Инесса – моя бывшая жена. Сама подавшая на развод. Её неизбежная смерть для меня крайне неудобна, потому что после развода она приняла на себя воспитание детей. Я – лишь воскресный папа. Но миллионы мужчин оказывались в подобном положении, как-то находили решение, не прибегая к помощи Герума.

- Я рано вас побеспокоил?

- Раз побеспокоил – выкладывай. Кого нужно спасти или залюбить до смерти?

- Понимаю. КВН. У него падают рейтинги. Можете обойтись без КВНовских шуток?

- Если изложишь суть, а не будешь кормить присказками.

Со стороны, наверно, казалось, что по аллее от главного корпуса в сторону лабораторного двигаются посетитель онкоцентра и его адвокат в чёрном костюме и при галстуке, пытающийся урезонить клиента, срывающегося на повышенные тона.

- Задание на планете Крион. В сторону Аорна, но дальше, на границе юрисдикции Герума. Сложное. Не исключено, потребуется более года на его выполнение. Степень риска оценивается как средняя.

Услышав последние слова, Макс остановился.

- По какой же градации проходил Аорн?

- Первоначально – как минимальный риск. Мы не предполагали, что вы с треском провалите роль кинозвезды, сами полезете в воздушный бой, переметнётесь к врагу…

- Кстати, мир у них держится?

- Миром назвать сложно. Конфликт тлеет, вплоть до пограничных провокаций и перестрелок. Стороны постоянно попрекают друг друга нарушениями условий договора. Но не воюют.

«Агенту Смиту» наверняка несложно узнать, как поживает Хейша. Но… Столько лет прошло. Больше восьми! Проще считать, что её нет для него. Как и его для неё. Собственно, так оно обстоит и в самом деле.

Коммандера Вишеву-Даушеву Макс вспоминал чаще. Но Вишенки в самом деле нет ни для кого, погибшей в пламени взрыва штурмовика.

Макс шагнул к скамейке и присел. Походка дополнительно выдаёт нервозность. «Смит» опустился рядом.

- Раз хуже, чем на Аорне, значит, уровень опасности – высокий. Что вы хотите от меня?

- Разыскать и уничтожить центр управления климатическими установками, делающими Крион малопригодным для жизни.

- Что же мешает сделать это самим крионцам? Или киборгам Герума?

Человек на месте обладателя чёрного костюма наверно уже светился бы торжеством: жертва повелась, коль выспрашивает подробности. «Агент Смит» и ухом не повёл.

- Начну с предыстории. Планета заселена людьми, идентичными вам и обитателям Аорна. Первые колонисты высадились более шестисот лет назад. Климат был слишком жаркий. Средняя температура свыше тридцати пяти градусов, как бывало на Земле при динозаврах. Для сравнения, сейчас у вас – около четырнадцати. Вдобавок, ось вращения Криона находится почти точно перпендикулярно плоскости эклиптики. Поэтому там нет смены времён года. Первые поселения образовались на полюсах. Затем колонисты смонтировали систему охладительных установок, выстреливающие избытки тепла в атмосферу, частично угробили озоновый слой, восстанавливали… Словом, через несколько десятков лет средняя температура снизилась до двадцати, атмосферу очистили. Стало возможно жить вплоть до тропического пояса. Благо суши много, хоть континенты невелики и они в высоких широтах, в низких разбросаны многочисленные архипелаги. На крайнем севере и юге появились полярные шапки.

- И каждый мог выбрать место с нужным климатом?

- Не совсем. В центре, вблизи тропических пустынь, и у полюсов земля была дешёвая. Бери, стройся, живи. В умеренных широтах цены взлетели. Охренеть от дороговизны, как говорят у вас, русских.

- Я – белорус, - не удержался Макс.

«Смит» не обратил внимания.

- Планетарное правительство имелось, причём Крион относится напрямую к верховным органам Содружества, а не Герума, поскольку считается планетой фронтира. Далее лежит часть галактического рукава, малоисследованная и населённая враждебными формами жизни. На языке Аорна их зовут алиши, русского эквивалента нет, ближайший – чужие.

Образ инопланетянина из старого боевика «Чужой», с учётом его близости к Криону, не прибавил у Максима уверенности, что степень риска – средняя.

- То есть, по замыслу, Крион – опорный пункт на случай попытки вторжения, - вещал киборг. - Но между автономиями, что неудивительно при наличии стольких изолированных островов, возникли конфликты. В результате находившиеся в жаркой зоне добились повторного включения криоустановок на максимум. Опущу подробности, скажу лишь, что они выстудили планету феноменально. Привели к земному смыслу слова «крио», то есть холод, тогда как на местном языке «криос» означает «цветущий». Отныне мировой океан покрыт льдом. Положительные температуры только в тропиках, ближе к экватору.

Максим, всего несколько недель промучившийся на северной авиабазе Союза и куда более привычный к африканской жаре по возвращении на Землю, внутренне поёжился. Перспектива экспедиции на холодную планету никак не согревала душу.

- Почему же сами не отключили холодильники? Привыкли моржевать?

- Столь сильное вмешательство, а сами установки потребляли и выделяли массу энергии, создало мощные перепады температуры и давления. Центр управления климатом неизвестно где, сведения утрачены. А если и найти, вход может быть завален. Конечно, большая часть этих установок постепенно вышла из строя. Но низкая температура на планете поддерживается, потому что ледяной панцирь отражает гораздо больше лучей местного солнца, именуемого Рахес.

- Всё же не понимаю. А если уцелевшие рахесфигачить по одной?

- На Крионе их охраняют. Представьте, из каждой возносится в космос столп энергии, миллиарды джоулей в микросекунды. Часть растекается вокруг, там – нормальная жизнь. Сады, огороды. В теплицах, конечно. Дальше – ледяная пустыня, очень сложные условия существования. В общем, никто не пожертвует своим источником, потому что отключение одного-двух ни на что не влияет. Даже эксперименты повсеместно запрещены. Придётся глушить все. Полностью или частично.

- Орбитальный штурмовик…

- Запрещено! Планета, хоть её человечество практически потеряло глобальное руководство, не считая номинального, числится за канцелярией Содружества. Геруму допустимо вмешиваться только по-мелочи. Особо не привлекая внимания. Обстрел климатронов с орбиты – верх наглости, нас накажут санкциями.

Обсуждение политики далёких планет, в сотнях парсек от Земли, происходившее в обычном земном онкологическом центре километрах в десяти от Минска, показалось бы полной чушью.

Если бы не воспоминания об Аорне.

За три года в Африке и три года после неё даже Аорн стал восприниматься как… Ну, примерно как результат наркотической интоксикации. Накурился, и галюники врезались в память, словно самая настоящая реальность. Макс порой чувствовал себя едва ли не персонажем «Звёздных войн», то ли Чубакой, то ли Люком Скайуокером.

- Допустим, большой пушкой стрелять запрещено. Ну а ты сам? Или другие киборги? Вы же сильнее меня. Обрабатываете информацию в миллиарды раз быстрее. Имеете доступ к любым базам знаний. Способны выглядеть как угодно, маскироваться хоть под человека, хоть под блоху.

- Не получилось, - откровенно признался «Смит». – Пробовали несколько раз. Во-первых, в традициях Криона – ненависть к нам, искусственным существам. С похолоданием пришла деградация. Слишком продвинутая техника вне закона. Придумали методы, как отличить человека от робота.

- Капча?

- Вроде того. Протыкают ножом и смотрят: потечёт кровь или жидкость из сервопривода.

- Чтоб сказать: ты был настоящим человеком, покойник. Хороша капча.

- Поймите. Человеческому обществу свойственна самостабилизация. Вы, люди, умудряетесь приспособиться и выживать в самых немыслимых условиях. Крионцы откатились на столетия назад, теперь отстают во многом даже от Аорна. Не страдают. Именно это уникальное свойство людей, противоречащее формальной логике, нам не понять и не подделать.

- Ты объяснил, почему на Крион должен лететь человек. Но почему я, из такой дали?

- Потому что вы – даже среди людей редкость. На Земле показывают фильмы про персонажей со сверхспособностями, суперменов и супергероев. У вас их сразу две – навлекать на себя неприятности на ровном месте и выживать в созданных своими руками невыносимых условиях.

Максим откинулся на скамье.

- Позволь, угадаю. То есть людей вы уже нанимали. И те не справились.

- Большинство не погибло, - заверил «Смит». – Поэтому задание по опасности сочтено средним. Часть эвакуировали, когда они признали провал. Некоторые, не поверите, вполне прижились. У экватора или дальше, работают на нас или сами устроились, но главную проблему тоже решить не в состоянии. Максим! Мы знаем вас достаточно хорошо. Простите, что угадаю некоторые ваши мысли, но таким образом сэкономлю время обоим.

- Валяй.

- Первое. Вы тяготитесь неприметной ролью, исполняемой здесь. Очевидно, заместитель директора аэроклуба ДОСААФ, катающий над Минском пассажиров в кукурузнике Ан-2, как-то бледно выглядит после роли в событиях, изменивших историю на целой планете.

- Если думаешь, что это мотив броситься в авнтюру, то – нет. Пока у тебя в арсенале запасён только один аргумент – снять с моей головы заботу о детях, оставив её жене, предварительно вылечив. Но мне проще самому их вырастить, чем засовывать башку в пасть тигру.

«Смита» это ничуть не смутило. Если в его программном обеспечении вообще заложена опция смущаться.

- Второе. Вы сильно преуменьшаете в разговоре со мной свою привязанность к детям. А также – остатки чувств к бывшей супруге, невзирая на то, как она с вами поступила. Странное явление «любовь», основанное на понятном инстинкте размножения, у вас не вполне исчезло.

Тут киборг попал не в десятку, а чуть промазал. Скорее в семёрку-восьмёрку. Макс прекрасно понимал, что его роман с Инной – самый нелепый и неправильный в жизни, а эта женщина – в корне ошибочный выбор. Но рождение детей изменило многое. Если не всё.

Он раздражённо буркнул:

- Даже обсуждать не хочу.

- Как хотите. А вот на третий аргумент не найдёте возражений. Кроме Ан-2, вы поднимаетесь в воздух на двухместном Як-52. Но редко. Чтобы прокатить и покувыркать до тошноты богатого клиента. Пилотажным спортом вам заниматься не дают. И это после МиГ-29, «Рыцаря»… Даже устаревший «Рейнджер» и африканская «Дакота» – просто монстры рядом с авипарком клуба. Или там что-то ещё?

- Пригнали восстановленный У-2. С тряпичной обшивкой крыла, начала 1930-х годов постройки, - не стал отпираться Макс, уставший биться головой о стену, увенчанную невидимым плакатом: «У ДОСААФ нет средств на новый самолёт!»

Свои деньги, припасённые в Африке, ушли на покупку квартиры семье, потом отдельной квартиры, когда ушёл из семьи, а ту кинул им. Недёшево обошлось лечение Инны. Оно должно быть бесплатным для гражданки Беларуси, но вот реабилитационные процедуры между госпитализациями, «особенная» диета, помощь сиделки… Остатка хватит максимум на набор «сделай сам» для сборки чего-то сверхлёгкого.

- Вот! А с липовыми украинскими документами или российским паспортом, не подкреплённым лётным дипломом и книжкой о часах, проведённых в воздухе, ничего круче Ан-2 вам не доверят. Снова – в Африку? Или в ЧВК? А может к наркобаронам – возить нелегальную дурь из Латинской Америки в Северную?

- Ни за что.

- Теперь представьте себе мир, где мало свободной ото льда воды. Не проложить тоннели под горами, отрезающими друг от друга обитаемые участки суши. По льду особо не погоняешь, там ледяные поля часто двигаются и трескаются, покрываясь торосами. Угадайте с первого раза, какой транспорт на Крионе основной.

- Воздушный?

- Именно. Планета самолётов и лётчиков. Чтобы выполнить наше задание, надо летать. Обследовать планету. Заводить связи. Искать крупицы информации – где найти тот узел управления, чтоб отключить все охлаждающие установки разом. Поэтому Крион вам подходит больше, чем Земля. Не только для задания. Для жизни, которую вы измените к лучшему.

Макс трижды хлопнул в ладоши. Гуляющие пациенты недоумённо оглянулись на него, затем пошли дальше.

- Аплодирую. Не скажу, что ты меня убедил. Но, по крайней мере, сформулировал, зачем мне лететь на Крион. Теперь колись, на что он вам сдался? По описанию – дыра-дырой.

- Именно. Но, как я говорил, она – крайняя в части космоса, контролируемой Содружеством, чиновники которого не желают прислушиваться к предупреждениям, что с той стороны возможно вторжение. В правительстве Федерации, наоборот, уверены: оно неизбежно. Пусть не сейчас случится, лет через пятьдесят-сто по земному исчислению. Крион нужен нам как форпост обороны, а покрытый льдом он утратил прежнее назначение. Не менее важно, чтоб не стал плацдармом для противника. В нынешнем виде любой захватит планету без напряжения. Да, в «дыре», как вы называете, разведан неплохой набор минералов, а в звёздной системе он скудный – нет пояса астероидов, ближайшая к Криону планета – газовый гигант, остальные тоже негодны для освоения. Но мы связаны правилами Содружества, как было и на Аорне, консула на Крионе они держат, правда – всего лишь киборга. Несмотря на тревожность из-за близости чужих.

- Собираетесь делать бизнес на ископаемых, подписав договор с всепланетным правительством, возникшим после потепления. Да, знакомо.

«Смит» покачал головой очень человеческим жестом.

- На фронтире важен ещё один ресурс. Люди. В силу ваших особенностей, о которых говорил раньше. Вы – слабые, хрупкие, годные для жизни лишь в узком диапазоне температур, давления, гравитации. И в то же время одни из лучших воинов в галактике за счёт экспромта и непредсказуемости. На Крионе осталось всего несколько десятков миллионов. С потеплением население быстро вырастет до миллиарда, если стимулировать.

- Предлагаешь мне создать инкубатор солдат для ваших военных амбиций. На Аорне я прекращал войну, на Крионе должен готовить? Не слишком ли большая цена за выздоровление моей бывшей?

- А также близнят. У неё форма рака, часто передаваемого по наследству. Вы, люди, проверяете собак на генетические нарушения перед вязкой, а сами вступаете в связь с кем попало, - увидев, как у Макса расширились зрачки от гнева, добавил: - С генетической точки зрения. Прощаемся? Тогда готовьте деньги и на лечение детей. Проверяйте чаще. Рак молодеет. Может проявиться и до совершеннолетия.

Это был удар ниже пояса. Кованым сапогом в промежность.

Выходит, долгим предисловием подлый «Смит» только готовил к этому повороту…

Впрочем, почему подлый? Расчётливый, а алгоритм анализа заложен на заводе.

- Всех троих нужно доставить на корабль…

- Рад вашему согласию, Максим. Конечно.

- Но если я провалю задание. Или погибну?

- Тогда не получите премию. Два килограмма золота. К вашему возвращению, думаю, это составит порядка ста тысяч долларов. Заначка у вас есть – оставите жене, чтоб дождалась. Впрочем, здоровая женщина сама заработает.

- Пять кило!

- Два, Максим. Такова утверждённая ставка, и я с вами её обсуждать не уполномочен.

Конечно, и десять килограмм для киборгов – ничто, и вылечить Инну раз плюнуть, думал он, возвращаясь со «Смитом» к главному корпусу. Но таковы торгаши, а добывающая корпорация – основа Герума. Привыкли оценивать, покупать, продавать. За спасибо пальцем не шевельнут, если даже это ничего не стоит и может пригодиться на перспективу. Странные. Вроде помогают, спасают, выручают. А вслед им хочется сказать только одно слово: «Су-у-уки!!!»

Инесса Францевна, конечно, удивилась, обнаружив рядом с бывшим мужем аккуратного интеллигентного мужчину в тёмных очках.

- Уже с адвокатом меня навещаешь?

- Нет, он вроде доктора. Нормально себя чувствуешь? Пойдём, прогуляемся. Есть разговор.

Женщина, немного выше своего бывшего ростом и одетая в модный спортивный костюм, поднялась с постели, на которой лежала поверх одеяла с планшетом в руках. Встала слишком легко для умирающей. Доказывала себе и окружающим: всё ОК.

А голову повязывал платок, из-под него выбилась чёрная прядь парика. Макс знал: под ним – голый череп. Волосы выпали до последнего. Как Инна сохраняет подвижность и не морщится от боли в поражённом теле – чудо какое-то. Выглядит лет на пятнадцать-двадцать старше своего возраста.

- Поговорить? – спросила она на коридоре. – Помнишь, Максим, ты КВНовскую шутку рассказывал. «Доктор, правда ли, что разговорами лечат? Тот отвечает: конечно – правда. Но если в нашу больницу завезут лекарства, то будем ещё и лекарствами». А вот таблеток от рака не изобрели.

От главного корпуса они направились к автостоянке.

- Мы куда-то едем, Макс?

- Еду я один. Очень далеко. Чтобы обеспечить будущее – тебе и близняшкам. Все свои деньги оставляю тебе. Только подпишешь пару бумаг.

Инна села на переднее сиденье неприметного «Солариса».

- Что-то темнишь ты, Макс…

Больше она ничего не успела сказать, потому что «Смит» прикоснулся пальцем к её руке, и больная моментально отключилась. Киборг запустил двигатель и тронул авто по направлению к шлагбауму на выезде.

- Это твой челнок, загримированный под машину?

- Нет. Местное произведение земной техники, на котором доберёмся до челнока. Она – вроде водовоза «Шервуш». И на ней же заедем за детьми. Максим, простые обязательства Герум выполняет всегда.

- А сложные?

- Сложные поддаются разному толкованию. Пристегните женщину. Не усыплять же мне вашу дорожную полицию, если придерётся.

Глава 2

Открыв глаза, Инесса увидела через лобовое стекло «Солариса», как над лесной поляной, совершенно пустой, вдруг начали проступать контуры чего-то сюрреалистического и довольно крупного, размером не меньше зерноуборочного комбайна. Хоть даже неспециалисту было бы ясно – этот агрегат по технической сложности на столетия опередил продукцию родного белорусского «Гомсельмаша».

- Макс… Меня перевели на более тяжёлые наркотики?

Бывший муж первым вышел из машины и открыл ей дверь.

- Хорошо поспала? Выходи.

Она отстегнулась и выбралась из салона. Размяла спину, затёкшую на неудобном сиденье.

- Ты видишь то же, что и я?

- Понятия не имею, что видишь ты. Передо мной четырёхместный челнок класса поверхность-орбита, хорошо знакомый по первому путешествию. Он доставит нас на борт космического корабля, принадлежащего федерации Герум.

Инна посмотрела на него с сожалением.

- Когда ты мне рассказывал сказки о далёкой планете Аорн, думала, готовишься стать писателем-фантастом, если придётся бросить авиацию. Оказывается, ещё до нашей свадьбы начал сходить с ума… Боже! От кого я родила.

Присутствие космического летательного аппарата не пробило стену непоколебимого упрямства.

«Агент Смит» наблюдал молча, оставаясь по другую сторону корейско-российской малолитражки. Лицо под тёмными очками не выражало абсолютно ничего.

А могло бы, подумал Макс. Женщина, бросившая мужа ещё в период беременности, потом тяжело заболевшая и висящая на шее бывшего тяжким грузом, всё равно смеет сыпать упрёками.

Даже не особо красивая. Сохранила стройную фигуру, истончившуюся из-за онкологии. Лицо если и выражало что-то, то лишь презрение.

Иногда бывает достаточно последней капли, и вот эта фраза «от кого я родила» именно ей и стала.

Максим почувствовал, что Инна ему не просто не люба – физически неприятна. Когда поправит здоровье и вдруг в благодарность распахнёт объятия, он её не примет.

Но…

Лёшенька и Даша!

Детки мои…

Вот их очень сильно будет не хватать. Всегда. Тем более, когда вырастут, услышат: папка вас бросил и сбежал. Мама и «мамадорогая» постараются.

Значит, нужно вернуться с Криона. А пока завершить начатое.

Челнок снизился и опустил трап.

- Поднимайся и заходи внутрь, Инна. Если там – деревенский нужник, с удовольствием уличишь меня в сумасшествии.

Когда за ними закрылся люк, «Смит» улёгся в одно из кресел, посоветовав следовать его примеру.

- Гражданин! Хоть вы можете объяснить, что здесь происходит? – желчно бросила Инесса, устроившись в своём кресле.

- Я не гражданин. Вообще не человек и даже не живое существо в вашем понимании. Я – робот.

- Ещё один с поехавшей крышей. Или мне самой пора садиться на галоперидол, чтоб убрать галюны. Надо же, космический корабль! Федерация Хера… Херувима. И мой бывший муж-тряпка в центре всей этой истории.

Она что-то ещё зудела сквозь зубы, когда лёгкая вибрация возвестила о начале полёта.

Обычно на орбите аппарат включал искусственную гравитацию. Макс догадался, почему «гражданин» на какое-то время оставил невесомость. Но даже свободное плавание не убедило упрямую женщину. Она только поймала улизнувший было парик с платком и нахлобучила обратно на голову.

Когда её накрыла крышка медаппарата, «Смит» заметил:

- Предполагаю, что решимость лететь на Крион у вас возросла.

- Остальных агентов вы точно так же вербовали – в безвыходной для них ситуации?

- А кто же покинет нормальный мир ради морозильника и воздушных авантюр?

Таков Герум. Нанять команду высококвалифицированных специалистов за дорого – не их стиль. Предпочитают отчаявшихся.

Стенка аппарата превратилась в дисплей, по которому побежали значки, после лёгкого движения «Смита» превратившиеся в русские буквы. И хотя текст напоминал потуги Яндекс-переводчика, проглотившего эпикриз на китайском и пытающегося изложить медицинскую абракадабру по-русски, смысл был очевиден. Разрастание раковых опухолей и метастаз остановлено навсегда. Но требуется время, чтобы удалить поражённые клетки и заместить здоровыми.

- Ваша любимая без сознания. Метаболизм ускорен до максимума, возможного при её организме, но для завершения процедуры потребуется около трёх земных суток, - отметил «Смит».

Максима дёрнуло слово «любимая». Тем более – из уст (или громкоговорителя) инопланетного робота.

- Не будем тратить их зря, Смитти. Слушай! Есть незавершённые дела на Земле. Надо перевести деньги на её счёт. Обеспечить коммуналку за квартиру – мне же в неё возвращаться. Предупредить, что на работу не выйду. Тёщу, чтоб три дня не искала дочь.

«Смит» кивнул и без слов шагнул к переборке, люк в которой вёл к спускаемому аппарату.

Немного странно, что в преддверии операции, которая в случае успеха изменит жизнь на целой планете, тратить дни на мелкие, совершенно будничные дела.

Для Инессы Францевны они пролетели как один миг.

- Что, это и всё? – буркнула она, выпрямляясь на кресле. – Ох, что-то есть захотелось.

- Прости, что тебе пришлось пропустить три завтрака с манной кашей в больнице. Лучше сними парик и проведи рукой по волосам.

- Волосам? Ты издеваешься?!

Тем не менее, повиновалась. И аж рот раскрыла от изумления, когда пальцы нащупали короткий ёжик.

- Аппаратура гарантирует, что ты полностью здорова. Даже близорукость и кариес ушли. Истощена, но скоро отъешься. Лёгкий перекус совершим на корабле, тем более над Беларусью сейчас ночь. Туалет за той переборкой направо.

- С детьми процедура закончится быстрее, - пообещал «Смит». – Больше нас ничто не держит, верно, Максим Олегович?

- Тебя – да. А меня… Что держало, то отпустило. Забей. Летим.

Дальнейшее не обошлось без проблем, «мамадорогая», несмотря на успокаивающие звонки бывшего зятя, заявила в милицию, что тот похитил её дочь из онкологической клиники и где-то силой удерживает. Злобной твари самой бы принять курс галоперидола, а отец её внуков который раз пожалел, что не присмотрелся к будущей тёще до свадьбы, иначе понял бы, в кого имеет шанс превратиться милая и нежная девушка, согласившаяся выйти за него.

Что сделано, то сделано. При ином выборе Лёша и Даша не родились бы. Поэтому экс-супруга получала пожизненную индульгенцию на любые выверты. А Максим – безразмерный запас прочности их терпеть. Но и неограниченное может исчерпаться.

«Мама может, мама может всё что угодно… Только с папой, только с папой не может жить», - переделал он песенку по КВНовской привычке.

Нет, на Аорне, особенно в Союзе, женщины вели себя более прямолинейно. Хоть и с ними не без проблем. Иначе остался бы с Хейшей, а не с Инной.

А ведь все особенные интимные таланты «сладкого Борюша» сохранились и по возвращении на Землю. Не пил, не гулял, мужчина романтической лётной профессии, при деньгах… Чего ей не хватало? Скорее всего, начнёт есть поедом любого мужчину, оказавшемуся рядом.

Когда корабль Герума покинул земную орбиту и потащился прочь из Солнечной, к скоростным межзвёздным трассам, у Максима возникло неприятное чувство, что на Земле, кроме близняшек, не оставил никого близкого. Переехав в Беларусь из России, всё равно жил как «шпион на холоде». Не мог раскрыться приятелям – кто он, даже про Африку не хотелось рассказывать. А если от приятеля отгорожен стеной, тот никогда не станет другом.

Лёша. Даша…

«Смит» изготовил их трёхмерные портреты. Можно сказать, детей в прошлом. Потому что, если удастся вернуться на Землю, они будут совершенно не такие.

Более того, Макс сам изменится! Его новая личность, экс-пилота с Денеб-14, потребовала нового внешнего вида. Что стоило подогнать документы под привычное лицо… Но «Смит» был неумолим. Видимо, искусственный интеллект, спланировавший эту операцию, заранее расписал роли. А подправить экстерьер не менее просто, чем сварганить удостоверение личности.

В результате исчез и «сладенький Борюш», и инструктор аэроклуба Максим Олегович Беглов. Новый образ украсился волевым подбородком. Волосы приобрели волнистость. Мускулы – дополнительный рельеф. От прежнего осталась лишь щетина: за хлопотами с отлётом не успевал бриться.

Конечно, дети уже через несколько месяцев забудут и лицо отца, и странную однодневную поездку в космос. Очень маленькие ещё. Инесса… Наверно, уже забыла. Хоть вернуть внешность Борюша с шрамом на правой щеке для техники Герума будет столь же легко, как отрастить оторванную руку. И гораздо быстрее, чем победить рак, разрушивший практически всё женское тело.

На третьи сутки полёта Макс смог, наконец, мысленно оторваться от Земли и полностью углубиться в сбор информации о Крионе.

Язык, слава богам, единый. Синтез нескольких языков с планет, откуда прибыли первые переселенцы. Пусть наполненный местными диалектами и жаргонизмами, но тебя поймут в любом анклаве. Довольно простой. Если обитатели Аорна шипели, то на ледяной планете были характерны свистящие звуки, особенно окончания. Литовцы и греки оценили бы, космический корабль называется «атоютос бостос». Атмосферный самолёт – «ветос бостос», потому что для летательного аппарата не придумали разных слов. Вертолёты и дирижабли там не прижились.

Имя, под которым он прибудет на планету, труднопроизносимо и для крионца, и для землянина, а шанс застать кого-то с Денеб-14 исчезающе мал. Максим несколько раз повторил вслух, чертыхаясь после каждой попытки: Депурвагулуш дан-мей Доп-Демуш-третий. И это не лорд какой-нибудь, вполне заурядный лётчик, намеревающийся получить найм на Крионе.

Имя «Макс» искусственный интеллект корабля перевёл на крионский как «оторва». Кроче, отвязанный сумасшедший, Мэд Макс, словно в американском боевике. Значит, к длиннющему имени надо прибавить реальное имя как прозвище. И под ним – наниматься, тем более спрос в наёмниках там имеется.

Планета, при всей экзотичности её климата, при ближайшем рассмотрении действительно была совсем не безнадёжной дырой. Куча полезных ископаемых, вне Криона отсутствующих в системе, добывается и продаётся военным Герума, затеявшим строительство боевых станций. Так что нет никакой изоляции и скатывания к пещерному существованию. Выращиваемой пищи хватает на прокорм сорока с чем-то миллионов или около того. Кроме добывающей промышленности там развито самолётостроение (кто бы сомневался), переработка нефти в авиационное топливо, производство лекарств и ширпотреба.

Ну и, коль есть чем поживиться, найдутся и желающие. На Крионе процветают себе четыре пиратских анклава вроде легендарной Тортуги в Карибском море Земли. То есть авиабазы для любителей лёгкой добычи. Перехватывают транспортные самолёты, вынуждают к посадке. Кроме того, делают дороже логистику перевозок, потому что владельцам грузовиков нужна скорость, чтоб уходить от пиратов, зачастую – охранное сопровождение. Либо платить отступные за безопасный транзит.

Именно благодаря повышенной смертности пилотов, от рук пиратов или из-за вынужденной посадки во льдах, сохраняется потребность в мигрантах.

Естественно, весьма интересовало, на чём придётся летать. Коль цивилизация деградировала, взлётно-посадочные полосы ледяные, хрупкие, Максим не без содрогания представил этажерки времён Первой мировой, на крайняк – 1920-х годов, с открытыми кабинами, причём на планете, где и у поверхности жуткий мороз… Нет, судбма смилостивилась, с открывшихся картинок дохнуло 1940-ми годами, а «Дакота», памятная по её последнему рейсу в Йемен, не сильно бы выделялась.

Устав от изобилия информации, Макс решил: пусть теперь бортовой компьютер напряжётся, и задал ему построить графики потепления, если отрубить сразу все климатические установки либо часть.

Результат ошеломил.

Одновременная остановка комплексов повлечёт повышение средней температуры планеты на один-два градуса в год, равный полутора земным. Довольно много, но существенное изменение климата наступит лишь через несколько лет, когда начнут отступать ледники, уменьшится отражающая способность поверхности планеты, рост температуры разгонится до трёх-четырёх градусов…

Стоп-стоп. Но что же случится с анклавами, кучкующимися у криогенных установок и выживающими только за счёт утечек тепла, отправляемого в космос?

Они погибнут.

Не будет тепла – не будет и продуктов в оранжереях. Населённой останется только приэкваториальная зона. Макс проверил: у Герума не имеется в той области космоса достаточных ресурсов ни прокормить брошенных на морозе, ни эвакуировать.

Интересно, кто принимает решения? Вряд ли «агент Смит» обладает собственным достаточно развитым ИИ. Он точно в контакте с сервером корабля. То есть поисковые запросы и задания – для него не секрет. Значит, «агент Смит» и те, кто за ним стоит, легко могут узнать, что Макс вскрыл основное содержания задания, куда более страшного, чем на Аорне.

Не просто страшного. Дикого. Он должен найти способ, как заморозить насмерть двадцать пять миллионов человек! Получив в качестве награды две килограммовых плитки золота, каждая размером примерно со «Сникерс»…

Оно – достаточно плотный, тяжёлый металл. Раз в двадцать примерно тяжелее воды. Оттого слитки невелики по размеру.

Ещё раз. Двадцать миллионов загубленных душ за два золотых батончика «Сникерс».

Они охренели?!

Первый порыв был – тихо саботировать задание. Высадиться на Крионе, полетать в полярном небе, собрать информацию, полезную, в том числе, самому себе. Затем развести руками: извини, старик, не смогла. А если и заработать удастся – тогда нанять что-то межзвёздное и самому удрать из западни, не полагаясь на благодетелей из Герума.

В конце концов, «Смит» не ринется на Землю – в отместку прививать раковые клетки Инессе и детям.

Чуть успокоившись, Макс запросил подробную информацию о криогенных станциях. И поразился – насколько её мало и в источниках Содружества, и у самого Герума. Только самые общие сведения.

Каждая содержит генератор, работающий за счёт управляемого термоядерного синтеза. Максимальная мощность каждого – колоссальная, чуть ли не десятки гигаватт в пересчёте на земные величины. На расстоянии примерно восьмидесяти километров от реактора в небо взмывают теплообменники, через которые идёт циркуляция охлаждающей жидкости. Остатки тепла, вытаскиваемые из атмосферы, и избыточное тепло реактора преобразуются в лучистую энергию, шурующую в космос. Нечто вроде лазерного луча. Только толстого.

М-дя… Тридцатый век развития техники, по хронологии Земли, а принцип охлаждения взят из двадцатого. Ну, наверно крионцам было виднее.

Из построенного ими массива в строю осталось менее трети установок, их работы вполне достаточно для поддержания температурного статус-кво. Если ледяной панцирь уменьшится хотя бы на четверть, планета будет неумолимо нагреваться, пусть медленнее, чем при полном выключении холодильников. Местное солнце Рахес горячее земного, и света от звезды падает больше, несмотря на увеличенный радиус орбиты Криона.

Один вопрос Максим всё же задал «Смиту», хоть мог сформулировать его и искину корабля. Справедливости ради, человекоподобное существо казалось более дружелюбным интерфейсом для общения с компьютерным разумом.

- Смитти, почему не сделать очевидное: перевести реакторы с охлаждения на обогрев? Не выбрасывать энергию в пространство? Быстрее согреем Крион.

- Идея действительно очевидная, - согласился киборг. – Но нереализуемая. Во-первых, криоустановки полностью автономны, с поверхности к ним не пробраться. Во-вторых, от них выходят кабели, реакторы обеспечивают электроэнергией заодно ближайшие поселения и шахты. Выключение или хотя бы сбой в работе – не только прекращение обогрева, но остановка всего, включая подачу воды и света в дома. Поэтому обитатели каждого анклава костьми лягут, но не дадут химичить с оборудованием, даже если пытаться пробурить какой-то ход к реактору. Пока не найден единый центр управления, криоустановки можно отключить только ударами с орбиты по теплообменникам. Что, как я вам объяснил, невозможно из-за Содружества.

- А другие варианты…

- Ищите! Вас система отобрала как одного из возможных кандидатов для миссии именно из-за нестандартного подхода к решению задачи. Возможно, вопреки начальным установкам заказчика, но, в конце концов, к его пользе.

Значит, машины допускают, что суть проекта мне понятна, и исполнять его тупо по их алгоритму не буду, въехал Максим. Похоже, намерены предоставить некоторую свободу действий… Посмотрим, что получится.

Идея саботажа ушла на второй план.

Сформулировав главный вопрос наиболее отвлечённо, он произнёс:

- Гибель жителей Криона из-за того, что выведенные из строя или хотя бы перенастраиваемые установки оставят анклавы без тепла и электричества, входит в число допустимых издержек?

- Допустимых, но нежелательных. Для вас, Максим, приоритетно сохранение жизни соплеменников. Что естественно. Мы мыслим прагматично и тоже не хотим игнорировать возмущение в гуманоидных мирах, входящих в Федерацию, а также растрату человеческого ресурса, ценного у будущей линии фронта. Если удастся сделать процесс регулируемым и плавным, не уничтожая анклавы, это к лучшему. Но чужие так или иначе истребят всех людей, а эвакуировать мы способны только малую их часть. Так что слово «варианты» прозвучало вовремя.

А если «варианты» не срастутся? «Смит» чётко дал понять: массовое вымирание нежелательно, но разрешено, если не найти иного способа согреть поверхность.

Дальнейшие копания в базах данных и вычисления, которые провёл искусственный интеллект корабля, показали безрадостную картину. Герум не собирается напрягать ресурсы для защиты человечества на Крионе.

Сооружаемые боевые станции задержат разведчиков-одиночек или небольшой отряд. Учитывая относительную простоту космических перевозок, доставить сырьё из других планетных систем, чтобы ковать оружие и припасы для достаточной обороны, было бы сравнительно не сложно. Ничего подобного не происходит. Работает один большой комбинат на орбите, кующий модули боевых станций и военных кораблей. Его расширение бессмысленно, он завязан на местную сырьевую базу. Издали привозится только высохотехнологическое оборудование, мизерная часть в общей массе продукции.

Гнев, обуявший Максима, когда обнаружился план геноцида, полыхнул с новой силой.

Как обычно, лидеры Федерации и её главной добывающей корпорации не хотят тратиться. Профинансировали орбитальный завод, и хватит. Пусть планета прогреется за счёт действий наёмников, купленных за два «сникерса», тем самым упростится получение ресурсов, аборигены привлекут переселенцев и превратят Крион в приграничную крепость. Пятьдесят земных лет на первоначальный этап вполне хватит. Нет – так нет.

Не до конца Макс усвоил позицию «Смита» и Герума. Вначале киборг говорил: вырубить все установки разом. Потом соглашался, что постепенно тоже можно. Надо полагать, они сами не определились и чисто по-русски решили «как выйдет – и ладно». Лишь бы срослось.

В итоге ситуация выглядит плачевно. Человечество того мира обречено. Или придут чужие завоеватели, не нуждающиеся в этой форме жизни, или «свои», то есть Герум, заморозят анклавы ради будущего потепления.

В общем, с заданием «средней степени опасности» Макс мчался прямиком в ловушку. Пусть ещё со скромной скоростью в сколько-то там сотен километров в секунду, постоянно ускоряясь. А когда выйдут за пределы Солнечной, она вырастет до многих тысяч скоростей света у Земли.

Днём позже «Смит» предложил поиграть в «Матрицу».

- Общие знания вы получаете, Максим. Давайте подумаем немного о навыках. Ваши таланты лётчика, любовника и стрелка из крупнокалиберного пулемёта на Крионе понадобятся. Но они недостаточны для выживания. Вы же смотрели на Земле фильмы про ковбоев и Дикий Запад? Пусть несколько карикатурно, они в какой-то мере дают представление об атмосфере фронтира. Грубость, хамство, брутальные манеры, агрессия в словах и поступках. Вы драться без оружия умеете?

- Так, не особо. С училища не приходилось вообще ни разу. Вы же знаете, у авиаторов не в почёте спорт с ударами в голову.

«Смит» кивнул. Правда, если компьютеры Герума изучили жизнь на Земле по американским фильмам, то видели, что в голливудских боевичках пилоты американских ВВС добросовестно дубасят друг дружку на ринге, вызывая неизбежные микроскопические кровоизлияния в голове. Как им после этого доверяют сверхзвуковой самолёт – лишь американскому богу известно.

- Значит, во время следующего отдыха вам закачивается блок знаний «Брюс Ли», а потом отработаем. Хоть места мало. И ещё вам придётся попрактиковаться в стрелковом тренажёре с обычным револьвером. Пулемёт Браунига в кармашке таскать затруднительно.

Попытка не удалась. «Смит» едва не уложил подопечного в медблок. Рукопашник Нео из «Матрицы» у Максима не получился вообще.

- Нервная система, а может сама натура ваша, не приспособлена к мордобойным искусствам. Давайте попробуем азы. Работу руками, основные удары, защиту, - критически окинув его взглядом, киборг добавил: - Анатомия человеческого организма не рассчитана на использование ног в качестве оружия. Даже мне, копирующему внешне человеческое тело, бить ногами неудобно, несмотря на повышенную гибкость сочленений. Пробуем!

Если в отношении рукопашного боя не получалось надеяться на большее, чем постоять за себя при встрече со столь же неподготовленным к драке, стрелковые навыки Максима оказались на высоте. «Для человека», - едко уточнил «Смит».

Морально опустошённый тоскливыми мыслями о грядущей катастрофе Криона, вдобавок получивший по ушам от киборга, Макс нашёл утешение в изучении авиатехники планеты.

Из всего возможного многообразия там выпускались и летали машины всего двух типов: транспортно-пассажирские самолёты и истребители. Ровно так же, как на судах в «Пиратах Карибского моря», цивильные перевозчики вынуждались таскать на борту вооружение, чтоб отстреливаться от воздушных разбойников. Тяжёлые трёх- и четырёхмоторные самолёты непременно сопровождались истребительным эскортом. Зачастую шли караванами из шести-восьми, отгоняя флибустьеров объединённым огнём из десятков стволов. Больше всего приглянулись мелкие двухмоторные модели, отдалённо напоминавшие британский де Хэвилленд «Москито» и возившие тонну-полторы груза.

Все величины в мерах Криона Макс тут же для себя переводил в земные.

Моторы – бензиновые поршневые, но авионика более современная. Вот! Даже спутниковая навигация уцелела от прошлых эпох. Умели люди строить на века. Мало того, что большинство навигационных космических аппаратов сохранилось, они до сих пор поддерживают высокие орбиты, не приближаясь к атмосфере.

Это вам не китайское качество!

Глава 3

Молодая женщина, лет двадцати пяти на вид, отличалась очень смуглой кожей и чертами лица, похожими на афро и немного на латинос. Точнее, это отличие было бы заметно в Беларуси, в России или на Аорне. Здесь, наоборот, тёмные преобладали. Скорее, выделялся сам Макс, на что пришедшая тут же обратила внимание.

- Привет, беленький! На чём тебя анки подловили? Да ты присаживайся. Набегаешься ещё.

Максим швырнул рюкзак на пластиковую скамью и уселся за стол. Вообще-то он ожидал, что его пригласят в какой-то офис. Или на конспиративную квартиру агентуры Герума.

Ничего подобного. Каис назначила встречу в кафе, скинув координаты в мобильник Макса. Довольно дешёвое, под нависающим уступом большого жилого дома и открытое с трёх сторон. Сказать, что открытое всем ветрам – неверно, у экватора они не свирепствуют. Но довольно прохладное из-за тени.

Шлёпая пешком от места высадки, где приземлился шаттл «Смита» (слово «прикрионился» непроизносимо на любом языке), Максим удивился перепадам местных температур. В тени – дубак, чуть выше ноля. А солнце ярчайшее, как в земных тропиках или даже ещё свирепее. Можно сгореть и замёрзнуть одновременно.

Поэтому Каис носила широкополую шляпу пляжного вида, абсолютно не сочетающуюся с оранжевым пиджаком. Здесь её, конечно, сняла.

Анки? Усвоенный в звездолёте словарный запас такого слова не знал. Наверно – коллеги «Смита».

- Неизлечимо болела жена, - откровенно признался Максим. – Ей восстановили здоровье.

- И ради неё ты припёрся с Денеб-14 в нашу клоаку?! – поразилась девушка. – Вот же… Трахни меня шестиног… Ушам не верю. Твою вылеченную бабу оприходуют другие мужики, пока ты пропадаешь на Крионе?

О грубости нравов и языка Макс знал ещё по учебе на корабле. «Смит» не соврал. Первая встреченная темнолицая мадемуазель материлась через слово, ничуть не смущаясь.

- Такой я неисправимый романтик, - развёл руками землянин. – Ну а ты? Весьма хороша на вид. Неужели ради тебя какой-нибудь пацан не решился бы на глупость?

- Скажешь тоже… Глупость сделала именно я. Дура грёбаная. Получила двадцать лет рудников на Примул-8. Считай – пожизненно, оттуда гуманоиды не возвращаются.

- Что-то слышал, - подтвердил Макс, покривив душой.

- Вот. Анки выкупил меня с пересылки. Робот, не человек. Хоть похожий на человека, сразу не отличишь.

- И много нас таких, с заданием…

- С заданием грохнуть их хреновы климатроны? Человек десять. Остальные сдохли или улетели. Макс, кипис будешь?

- Платить нечем.

- Не ссы мне в уши. Какие-то подъёмные твой анки выдал.

- Мало, - пожаловался Максим, ещё не разобравшийся в местных ценах.

- Ладно. Угощаю. За тобой должок.

Кипис, приехавший на самоходном столике, оказался горячим белым слабоалкогольным напитком, немного пенящимся.

- Каис! А ты пыталась выполнить задание?

Она, делавшая глоток, поперхнулась, откашлялась и только потом заржала в голос.

- Уже который раз слышу эту глупость. И всё не привыкну. Задание не-вы-пол-ни-мо! И никому нахрен не нужно. Ты спросишь – так какого шестинога я болтаюсь на Крионе? Мне некуда деться. Ближайшие все системы заселены нелюдями вроде анков, как и большинство в их Федерации. Хочешь жить и дружить с анками или разумной слизью? Я – не особо. А так от меня подвигов не требуют. Встретить недотёпу вроде тебя, помочь устроиться в авиакомпанию – и попутного ветра тебе в спину, все мои обязанности. Дальше сам, сам… Если узнаю, что погиб, сообщу представителю Герума.

- С тобой понятно. Не герой и не геройствуешь. А остальные?

Девушка сморщила маленький коричневый носик.

- Остальные, кто даже горел поначалу: всех порву, всех взорву, через полгода-год ровненько садятся на задницу. Знаешь, почему? В одиночку ты планету не победишь. Вдвоём, втроём – тоже. Здесь никому не выгодно останавливать охладители. Даже мне! – в кафе зашла большая компания, человек девять-десять, и сдвинула соседние столики, но Каис и не думала понижать голос. – Всё уже сто раз посчитано. Ну, допустим, если вырубить два ближайших к экватору, в княжествах Сахамис и Меделис. Оттуда люди как-то переберутся в тропическую зону. Но ты видел плотность застройки?

Он подтвердил. Ближайшая земная аналогия – Сингапур.

Но здесь ещё многоэтажные оранжереи, где свет с крыши отводится на нижние ярусы. Множество взлётно-посадочных полос. В Эхесе, городе, куда он прилетел, расположен и космодром, другой лежит на противоположной стороне планеты. Там тоже наверняка не просторно.

- Будут селиться под мостами и в палатках?

- А также строить плавучие казармы. Им же надо дать работу, как-то прокормить. Жители Эхеса точно не обрадуются. Прикинь, что будет, если грохнуть охладитель подальше. Оттуда не успеют перебраться сюда, через ледяную пустыню. Ну, сколько-то тысяч перевезут по воздуху. Остальные сдохнут нахрен. В течение двух-трёх дней.

День здесь длится одиннадцать земных часов – ровно половина суток, планета кружится быстрее и не имеет крупного спутника вроде Луны, замедляющего вращение. Местные поделили сутки на десять часов.

Каис была уверена, что изменение статус-кво в краткосрочной перспективе попортит жизнь всем. А что когда-нибудь существование станет лучше из-за увеличения пригодной для обитапния суши – совсем не обязательно. Тот же Эхес живёт за счёт статуса ворот Криона. Если повысить температуру, здесь станет невыносимо жарко, местное солнце и так шпарит немилосердно.

- Увеличатся испарения. Появятся облака, - осторожно подсказал Макс, но не добился иного.

Девушка скинула ему телефоны двух компаний средней руки, куда имело смысл стучаться в первую очередь, и ретировалась с чувством исполненного долга. Как мужчина «сладенький Борюш», да ещё претерпевший апгрейд с мужественным подбородком, её ничуть не заинтересовал. Слишком белый?

Максим принялся изучать вакансии, пользуясь планшетом, закатанным в мощный упругий бампер. В мире фронтира всё должно быть прочное, брутальное, надёжное.

Остатки киписа остыли в стакане.

С уходом девушки слух Макса начал улавливать обрывки разговора из-за соседнего сдвоенного столика. Там готовились сделать заказ лётчики в пёстрой красно-бело-оранжевой униформе.

- Дорого тут, задери меня шестиног, - возмутился один.

- Пусть Шипис платит, он при деньгах, - предложил другой.

- А откуда у него деньги?

По мере дальнейшей болтовни один из самых крупных лётчиков всё ниже наклонял голову. Его подозревали, что во время нападения пиратов он умышленно вывел свой бостос-истребитель из боя, прокричав по рации, что подбит, а сам тихонько сел на лёд у пиратского гнездовища. В общем, получил от них десять тысяч в виде премии за новую исправную машину, а потом компания вынуждена была выкупить Шиписа из плена, так прописано в контракте.

«Нехреново поднялся», - смеялись мужчины, вставляя бранные слова куда гуще, чем принято у авиаторов Земли или Аорна. Порой в каких-то фразах содержался только сплошной незамутнённый мат.

Вот откуда у бандитов пополнение авиапарка, догадался Макс. Здесь, как и везде, всё продаётся. Не только самолёты, но и верность работодателю.

Украдкой бросил косяка в их сторону. Наверно, зря. Продажный пилот заметил взгляд и решил отыграться. Хоть на ком-то. Тем более незнакомец субтильного роста не казался опасным.

- Ты!

Максим неторопливо обернулся, не вставая со скамьи.

- Меня зовёшь? Что надо?

- Больно нагло ты лыбишься, белый. Тоже веришь в тупую байку, что я сдал бостос за бабло?

- Мужик, уймись. Какой ещё бостос? Какое бабло?

Последняя попытка избежать ссоры не принесла успеха.

- Хер шестинога тебе в глотку, урод! Врать собрался?

Максим встал, демонстративно держа руки на виду.

- И чо?

Расклад был ясен. Симпатии остальных не на стороне Шиписа. Но в силу профессиональной солидарности они поддержат своего, даже презирая.

Короче, один против десяти. Ну… не в первый раз.

Бил Шипис тяжело. Или первый удар был обманным, чтоб противник повёлся на него, а потом наподдать по-настоящему.

Уроков «Смита» хватило лишь на то, чтоб отвести блоком пудовый кулак от головы. Далее не следовало искушать судьбу. Ствол револьвера больно ударил местного лётчика в левую ноздрю.

- Вздрогнешь – стреляю.

Левой Максим нащупал револьвер нахала в открытой поясной кобуре и забрал себе.

Тот аж слюной брызгал со злости, ростом выше Максима, а в ширину так раза в полтора больше. Ожидал лёгкого развлечения с коротышкой… Облом!

- Эй! Ты чего творишь?

Остальные авиаторы начали подниматься. Кто-то потянулся за оружием.

Максим вцепился левой в лицо Шиписа, сильно надавив пальцем на глаз, и потянул на себя.

- Пацаны! К вам претензий не имею. Но если достанете стволы, у меня выбора нет. Валю этого дебила, потом – вас, сколько успею. Даже если прикончите меня.

Шаг за шагом он приближался к выходу из кафе, к одной из его отсутствующих стен. Злобный пленник, шипя от боли, тащился следом и перекрывал своим дружкам сектор обстрела.

Как только окажемся снаружи, можно прыгнуть за угол и бежать, прикинул Макс. Но на столике остался планшет, под скамьёй – рюкзак. Изъятый у дебошира револьвер вряд ли покроет убытки. Тем более неизвестно, где, кому и за сколькосбыть этот ствол.

- Эй, малыш! Стой! – произнёс тот же голос, вопрошавший про «что творишь». – Мы все спрятали пушки. Если ты крутой, есть базар по делу. И этого продажного шестинога отпусти. Он – тупой и жадный пидарас. Но пули не заслужил.

Макс аккуратно выглянул из-за живого щита. У пары человек револьверы всё же остались в руках, но стволы опущены.

- Твоё счастье, что у тебя есть разумные товарищи. Живи.

Он с силой отпихнул здоровяка, не опуская револьвер. Скандалист попятился.

Двое убрали оружие.

Вернувшись к своему столу, Макс демонстративно не замечал Шиписа, замершего со сжатыми кулаками и размышляющего – напасть повторно или нет. Определился: если тот бросится, придётся стрелять сразу на убой. В ногу или в руку, давая возможность добраться до себя, будет слишком опрометчиво.

Открыл рюкзак, швырнул внутрь изъятую волыну и застегнул замок. Тоже демонстративно.

- Чо за базар? – спросил угрюмо.

- Присаживайся к нам, - пригласил чернявый мужчина. Смуглолицый и остроносый, на Земле он сошёл бы за латиноса. Остальные больше соответствовали жителям южных штатов Индии. – Я – коммодор Вадисус, командир экипажа. Угощайся.

Он толкнул в сторону Макса нераспечатанную банку холодного киписа, затем представил остальных – второго пилота, бортмеханика и стрелков. Четыре лётчика-истребителя, включая оставшегося без револьвера, в экипаж не входили, но чаще всего летали вместе с ними.

- С ним за одним столом? – Макс кивнул на Шиписа, но всё же присел.

- Не менжуйся, беленький. Крион – планета суровая. Нравы простые. Сам откуда и звать тебя как?

- С Денеба-14. Лётчик. Депурвагулуш дан-мей Доп-Демуш-третий. Не нравится? Зови просто: Макс.

- Оторва. Хорошая кликуха, в тему, - согласился Вадисус. – Слышал краем уха, та девица предлагала тебе пару компаний для вербовки.

- Было дело.

- Ты летаешь так же безбашенно?

- Летаю я аккуратно. Иначе давно бы приземлился на глубине человеческого роста. На Денеб-14 так хоронят жмуров.

- На каких бостосах? – не унимался командир.

- Три года на двухмоторном транспортнике. Потом на одномоторном, типа истребителя. Инструктором по пилотажу.

- К нам не хочешь?

Максим откинулся на спинку скамьи.

- Парни! Я первый день на Крионе. Даже загореть не успел. Осмотрюсь, ладно? Но свой контакт оставьте.

Вадисус по старинке чёркнул название конторы и телефоны на клочке бумаги.

- Те лавки, что назвала девица, предложат фиксированный маршрут. Безопасно, но не слишком хлебно. И скучно. Тебе осмотреться надо, так? Значит, нужна компашка вроде нашей, подвизающаяся на разовом фрахте. Поработай с нами полгода, там решишь.

- Подумаю.

Он допил кипис, поднялся и уже в спину услышал просьбу Шиписа вернуть ствол. Просьбу, а не требование.

Показал мизинец. Если верить наблюдениям, на местном это означает: пусть трахнет тебя шестиног. Узнать бы только, что за существо такое, поминаемое чаще Боженьки у католиков.

- Я куплю твой револьвер, - догнал Макса официант из обслуги кафе. – Дам пятьсот.

- Тысяча. Мне он дорог как память о первой стычке на планете.

- Много… Восемьсот – и по рукам? Несу деньги.

Нет сомнений, что официант загонит его дороже. В крайнем случае – тому же Шипису. Понимая, что продешевил, Макс без сожалений расстался с первым на Крионе трофеем. «Смит» снабдил его какой-то филькиной грамотой из приполярных «графств» на ношение револьвера, висящего на поясе и уже раз использованного для угрозы. Кто знает, как среагирует местная полиция на оружие без документов?

Разумеется, ни в контору Вадисуса, ни в рекомендованные Каис он сразу не пошёл. Отшагав в приятном теньке один квартал, устроился в другом кафе и снова достал планшет. Как минимум, на приём надо записаться.

Городская сеть Эхеса сильно уступала земному интернету, что уж говорить о сетях Герума и Содружества. Правда, объявлений о рекрутинге пилотов хватало. От «баронств», «графств» и «княжеств», то есть анклавов, тоже публиковались. Но там – местные авиалинии. Макса же интересовала возможность облазить как можно больше неба и льда.

Записавшись на завтра на собеседование в парочку компаний, в том числе, в «Эхес Пистос Ботос» коммодора Вадисуса, лётчик снял комнату в дешёвом отеле, удивившись дороговизне – две сотни за ночь. Следовательно, подъёмных от «Смита» и добычи от ограбления Шиписа хватит ненадолго. Здесь дорого всё: еда, напитки. Любые увеселения, куда думал было сходить вечером, начинались от сотки с предупреждением: внутри надо брать напитки. То есть тратиться дополнительно.

Так что с наступлением темноты, очень резким, местное солнце, немилосердно загонявшее испепеляющие лучи в ущелья меж высоких домов, унялось за считанные минуты, Макс заперся в своей клетухе три на четыре шага размером. Плюс закуток для умывальника и унитаза.

Включил телевизор, и передававшиеся новости здорово повлияли на дальнейшие планы.

Шёл репортаж про сбитый самолёт, перевозивший детей из южного баронства. Глава анклава и все его приближённые скинулись устроить детишкам каникулы в Эхесе, дать им погреться, прокатиться на кораблике по чистой воде, сходить на представления. Пираты под предводительством некого «Трёхнога», узнав про перевозку, выкатили счёт за «чистое небо». Барон не послушал и нанял охрану за половину суммы. Сэкономил, значит.

Пираты сбили два из четырёх сопровождавших истребителей, пара других отвалила с повреждениями. Затем загасили пулемётчика, пытавшего отстреливаться из хвостовой турели, и один из них бандюков влепил длинную очередь по фюзеляжу – от носа до хвоста. Не добивая подранка, пираты ушли.

Транспортник с раненым лётчиком за штурвалом дотянул-таки почти до самого Эхеса и сел на вынужденную, пропахав борозду в сельхозпосадках и раздолбав теплицы.

Большинство детей погибло. Шестнадцать, тринадцать, семь, шесть лет…

Местное телевидение не знало ограничений на показ подобных сцен. Наверно, на фронтире у всех должны быть нервы крепкие как канаты.

Мёртвых выносили из разломавшегося фюзеляжа и складывали на брезент – поверх битого стекла от теплиц. Пули крупного калибра отрывали конечности, головы, вырывали внутренности.

Девочка лет восьми-девяти, очень красивая, лежала на спине, уставившись в небо карими глазами. Как живая. Осколок обшивки, как сказал репортёр, аккуратно пробил ей сердце, больше ничего не повредив.

Назавтра обещали прибытие родителей и новые, не менее впечатляющие кадры.

Первое впечатление о пиратах, занятых всего лишь перераспределением материальных благ на Крионе, растаяло как дым. Бессовестные бандиты – они на любой планете одним миром мазаны.

Максим принялся мучить планшет. Здесь сохранился рудимент планетарного правительства, имевший какую-то власть только в экваториальных областях. Эхес и другие крупные агломерации имели автономию и собственный выборный муниципалитет, но что-то отчисляли федералам. Соответственно, встал вопрос, почему не решить проблему пиратства.

Полистав историю вопроса, Макс убедился, что поднимался он очень много раз, когда «джентльмены удачи» совершали очередное безнаказанное бесчинство. И всё упиралось в банальщину: ни авиационные, ни страховые компании не желали нести убытки от крестового похода против пиратов. К тому же ни в Эхесе, ни в других местах не держали авиацию, приспособленную для уничтожения наземных целей. Бомбардировщики и штурмовики отсутствовали как класс. А перебрасывать бойцов транспортами, садящимися на лёд рядом с пиратской базой, пусть под защитой истребителей, чтоб те сражались против пиратов в их собственном доме… Добровольцев собиралось – примерно ни одного.

Сюда бы эскадрилью «Гладиаторов» с Аорна, а лучше – Су-25 с Земли, чтоб проутюжили ракетами воздух-земля все пиратские лежбища… Пустые мечты!

А жахнуть с орбиты не даст консул Содружества. Вмешательство, ети его в шестинога…

Кстати, местный недоинтернет разъяснил, что это за зверь. Оказывается, до колонизации людьми местная жизнь находилась на уровне примерно триасового или мелового периода Земли. Почему-то большие местные рептилии имели по шесть ног и безумно отталкивающий экстерьер. С всеобщим похолоданием они вымерли за пределами тропиков, в относительно тёплой зоне были истреблены. Некоторые водные виды сохранились. Легенды о покрытых густой шерстью и не боящихся стужи шестиногах, скорее всего, легендами и остаются. В вечных льдах у них просто нет кормовой базы.

Гениталии шестиногов, что у самцов, что у самок, имеют самый непрезентабельный вид. Поэтому нецензурное выражение «хрен шестинога тебе в глотку» куда более унизительно, чем если бы речь шла о человеческих причиндалах.

Фронтир, понимаешь, нравы простые и грубые. Шутки плоские.

Не пробыв на планете и местных суток, Макс начал уставать от хамства и пошлости. Жил бы в США, где даже статья в передовице приличной газеты зачастую усыпана факами, диками и прочими «сан оф бич», адаптация прошла бы спокойнее. Простолюдины Аорна, которых патриции Панкии презрительно именовали менками, и то выражались куда вежливее.

А по экрану телевизора, перебивая вещание, поплыла реклама поединков на арене, прямо в подвале отеля. Для постояльцев скидка – всего полташ, и ни слова про обязательные напитки.

Аборигены в естественной среде обитания? Стоит глянуть, решил Максим и принялся собираться.

В подвале обнаружился амфитеатр, места только стоячие, и круглая арена внизу. Про отсутствие дополнительных трат – ха-ха три раза. Обязательны ставки на каждый бой, их три, итого удовольствие обходится в две сотни. Как и само проживание. Едва только Макс открыл рот для возражений… то сразу захлопнул его. Пара накачанных типов у кассы смотрела на него как на насекомое, посмевшее жужжать не по делу. Вариант вернуть билет, да что – вернуть, хоть бы просто выбросить и смыться, не проходил абсолютно. Коль ввалился сюда – плати и наслаждайся зрелищем.

Относительно рослый на Аорне, здесь Макс чувствовал себя как на Земле – немного ниже среднего, но гораздо более одиноким. Из каждого угла кричало: на фронтире одиночки не выживают.

Он сделал ставки наугад, ни в малейшей степени не представляя силу бойцов и их шансы на выигрыш.

Зрелище было рассчитано на самый невзыскательный вкус. Мускулистые парни, похожие на борцов реслинга с Земли, лупцевали друг дружку кулаками в перчатках, ногами в тяжёлых ботинках, бодались головой. Кровища хлестала как на скотобойне.

Соответственно выглядела публика – бандитского вида парни и висящие на них вульгарные девицы, вторых, впрочем, пришло гораздо меньше.

Макс старался не отсвечивать, памятуя по стычке с Шиписом, как легко здесь затеваются ссоры.

Две первые ставки его не сыграли. А в третьей схватке непрезентабельный дрыщ завалил фаворита, вызвав целую бурю, что поединок, мол, договорной. На арену полетели бутылки и даже куски вывороченной обстановки.

Макс повертел квитанцию, убедившись, что поставил, оказывается, на эту тёмную лошадку. Получил три с половиной сотни, один к семи, и тут же был атакован двумя шлюшками, заверявшими, что нельзя нарушать неписанный закон: отмечать победу в их компании.

Пока мялся, прикидывая, что хуже – объявить себя импотентом или голубком, лишь бы избавиться от обеих, подвалила компания, желавшая оттянуться по-рыхлому. Парни сгребли к себе всех проституток. Макса тоже звали повеселиться, но он предпочёл улизнуть.

В общем, Крион совсем ему не нравился. И смуглые местные барышни – тоже. Вот дикторша, рассказывавшая о погоде по телевизору, была вполне ничего. Но, возможно, это только картинка, сгенерированная нейросетью. С ней не отметишь успех на тотализаторе.

Глава 4

Пока самолёт стоит на бетонке, и его нос задран вверх, впереди из кокпита ни черта не видать – только капот и лениво вращающийся винт на холостых. Это тебе не Як-52 с передней ногой шасси.

- Бостос-шестнадцать, взлёт, – пропело в наушниках, перекрывая шумы помех и других переговоров.

- Я – Бостос-шестнадцать. Есть взлёт!

Когда выруливаешь на взлётно-посадочную полосу, надо вести машину змейкой, поочерёдно давая правую и левую педаль. Тогда просматриваются края рулёжки. На ВПП важно поставить машину ровно – на разгоне уже не повиляешь.

Обе педали в пол. Ручку газа – до упора. Рёв движка на полные обороты, круг винта превращается в блестящий на солнце диск, педали отпущены, спинка сиденья прижимается к лопаткам, только – вперёд! Смолкает вибрация от ударов колёс по стыкам плит… Отрыв!

Шасси. Закрылки. Машина уверенно ползёт вверх, в безбрежную синеву, здесь практически не знающую облаков.

Можно чуть сбросить газ. Ручка управления, неприятно дрожавшая на разбеге, теперь лежит в пальцах тихая и податливая.

Всего около двух месяцев был отлучён от неба, не считая симуляторов на борту космолёта, и уже ломка как у наркомана… А ведь в девяностые в Беларуси военные лётчики поднимали свои МиГи ещё реже. Сказывался дефицит керосина, запчастей, практически всего. Да и настроение после распада СССР, говорят, вообще царило подавленное. Слава богам, что не застал, уже к поступлению в суворовское жизнь наладилась. А сейчас? На самом деле, дай только свободу выбора, вернулся бы в Барановичи, «воскрес» и снова летал… Но приходится довольствоваться тем, что есть.

Конечно, самолёт намного более тяжёлый и скоростной, чем привычные Як-50 и Як-52. Те – вёрткие пилотажные, это – дальний истребитель сопровождения вроде американских «Мустангов» и «Тандерболтов». Но с вполне приличной авионикой. Вместо многочисленных циферблатов и круга авиагоризонта – дисплей, правее него навигационная панель с фрагментом карты и значком самолёта на ней.

В пробный полёт ушёл без боекомплекта, отчего приходится ручкой подправлять тангаж: слишком лёгкий нос норовит приподняться вверх.

Неделю тому назад, путешествуя в обществе «Смита», Максим пробовал освоить эту модель, используя симулятор. Но… Разница примерно такая же, как любовь с резиновой, а потом с живой женщиной. Никакая подделка не заменит реальность.

- Башня, я «Бостос-шестнадцать». Вхожу в зону.

- Зона свободна. Кружись.

Воздушное пространство около Эхеса заполнено битком. Пилотажные зоны выделены подальше, над морем. Кажется, если подняться выше, к самому потолку для этого истребителя, увидишь кромку ледяного панциря… Который ему поручено уничтожить, но задание Герума всё дальше и дальше задвигается на галёрку сознания.

Плевать! Хотя бы на ближайший час, который чуть больше двух земных.

Начав с простейшего – горки, крутых виражей, полубочки, Макс постепенно наращивал сложность фигур. Сорвался в штопор и проверил выход из штопора. Машина слушалась.

Чисто внешне самолёт не сильно отличался от Як-50, а также истребителей Второй мировой – советского Ла-7, японского «Зеро» или немецкого ФВ-190, потому что законы аэродинамики и сопромата диктуют примерно одинаковую форму планера с объёмным капотом двигателя, обнимающем «звезду» воздушного охлаждения. Но исполнен был лучше, продукт цивилизации, обладавшей когда-то весьма развитыми технологиями. Этого уровня самолётостроения жители Криона не достигли, наоборот, они скатились к нему.

Почувствовав уверенность, повторил виражи и бочки у самой поверхности. Так, что волны разбегались от хлещущего по ним уплотнённого воздуха.

- Бостос-16! У тебя критически низкая высота… Дуй вверх, выкидыш шестинога!

- Вышка, всё под контролем. Завершаю программу.

Разумеется, сдавая на допуск к полёту, на симуляторе Макс не лихачил, вёл виртуальный истребитель образцово ровно и даже скучно. Возможно, инструктор решил, что новичок слишком зажат для боевых заданий, катается как на шоссе – по ниточке. Сюрприз!

Когда зарулил на стоянку и не без сожаления вырубил зажигание, техник, придвинувший лестницу к крылу, буркнул:

- Тебя главный ждёт. Вздрючит по самые гланды за выпендрос над водой.

Представить на секунду, чтоб кто-то из техперсонала на Земле или на Аорне говорит ему подобное после вылета, да ещё матюкнувшись и смачно сплюнув на бетон, было совершенно невозможно. В этом партизанском крае – в порядке вещей.

Посмеиваясь внутренне, его уже столько раз песочили за рискованный пилотаж в двух предыдущих мирах, Максим двинул к конторе.

Из-за дефицита земли аэродром начинался у самого края города, полоса выходила за береговую черту, покоясь на искусственной насыпи. Если мотор зачихает, а ВПП не хватит ни закончить разбег, ни затормозить, предстоит купание. Мало того, что вода – не парное молоко. Там ещё премилые существа обитают. Не с шестью ногами, а с шестью ластами. И очень много зубов.

Контора компании занимала первые этажи высотного здания, остальные, скорее всего, оставались офисами, а «вышка», т.е. диспетчерская управления полётами, разместилась на крыше. Естественно, в ангарах, как и всё тут – многоэтажных, ждали самолёты ещё нескольких компаний.

Коммодор Довсус, владелец и директор «Довсус-Бостос», обладал столь же щуплой комплекцией, что и Макс. Старше лет на десять, давно облысел. На носу таскал старомодные очки для чтения, не делавшие его интеллигентнее. Тёмно-коричневая физиономия, где шрамы соревновались с морщинами, выражала всё что угодно, кроме радости общения с новичком.

- Решил сдохнуть красиво – разбившись? Так хрен шестинога с тобой – разбивайся. Только почему на моём бостосе?

- У тебя страховка хорошая, возместит. Довсус, давай о деле поговорим. Заработаем и на мои похороны, и на отпевание. Чтоб пышно, и все запомнили.

- После этого вести с тобой дела?! – коммодор ткнул большим пальцем в окно, в сторону пилотажной зоны. – Ты – псих. Даже по меркам Криона. И погоняло у тебя соответствующее.

Макс отодвинул стул из авиационной дюрали, усевшись на него верхом спинкой вперёд напротив Довсуса.

- Не выгорит, если не лететь предельно низко. Я хочу грохнуть главный радар Трёхнога.

Услышав это имя впервые, землянин решил было, что главный пират, с базы которого вылетели истребители, расстрелявшие детей, представляет собой половинку легендарного шестинога. Но когда озвучил своё предположение технику, готовившему его в полёт, тот аж со смеху покатился. Оказывается, бандит чрезвычайно гордится размером своего мужского органа. Он якобы чуть ли не размером с ногу.

- Мой человек рассказывал про твои фантазии. Странно, что он тебя к тренажёру допустил. Не говоря про настоящий истребитель.

- Теряем время. Или я иду к конкурентам и им рассказываю, как срубить бабло, или ты слушаешь.

- Наглец… Хамишь мне в моём кабинете! – Довсус с силой шкрябнул заскорузлыми ладонями по столешнице и неожиданно предложил: - Трави.

- В Эхес прилетел барон Ансус, ревёт как белуга, что накажет убивших его дочь, говорит – никакого бабоса не пожалею.

- Так всегда, - отмахнулся коммодор. – Побрешет и смолкнет. Сколько не предложи, никто не наймётся бить пиратов. Себе дороже.

- Правильно. Люди Трёхнога здесь имеют глаза и уши, верно? Угрозу услышат. Но не примут всерьёз. А мы ударим. Предлагаю три этапа. На первом мне нужен старый, но хорошо застрахованный бостос. С автопилотом.

- Нафига?

- Грузим взрывчатку. Автопилот подключаешь к приёмнику. Летим на двухместном, я рулю, твой чел управляет старичком. У Трёхнога на севере один радар, так? Подхожу на предельно малой, ты видел – я умею. Нас засекут, когда бросаться к зениткам будет поздно. Бах – и уходим.

- Хрен получится. Ну, допустим. Что дальше?

- Дальше – больше. У Трёхнога, как пишут, отопление и электричество организовано на угле. Шахта своя есть. Электростанция видна далеко и хорошо благодаря трубе и дыму. Я полечу её бомбить.

Коммодор, судя по складчатой физиономии, колебался между заржать и покрутить пальцем у лба – так здесь показывается знак сумасшествия.

- На чём бомбить?! Чем?

- Не понимаешь. Результат не важен. Достаточно дальнего истребителя сопровождения с подвесными баками. Только запалы нужны, чтоб от удара по зданию, когда корпуса треснут, бензин вспыхнул. Вот пусть Трёхног и думает: Ансус грохнул его радар, чтоб только до электростанции добраться. Пусть рассердится. Поэтому, когда Ансус полетит домой, Трёхног его встретит. Теперь представь. Тихоходное корыто барона потянется как обычно – в сопровождении четвёрки. А мы должны набрать не менее двух десятков истребителей.

- У меня нет столько.

- Возьмёшь соседа в долю, не жмись. Идём от солнца. Как только угрёбки начнут приближаться к барону, пикируем с высоты. Четвёрка отрезает им отход на базу. Кто сядет на лёд – расстреливаем на льду.

- Твою ма-ать… Все пираты Криона объявят войну «Довсус-Бостос». Наших пилотов будут шинковать на куски или продавать в рабство, а не отдавать за деньги.

- Ссышь? И все вы – ссыкуны. Лижите пиратам задницу. Трёхногий, кстати, негласный уговор нарушил – детей не трогать. Утрётесь, не отомстите, пираты лишний раз убедятся, что об истребителей Эхеса можно ноги вытирать. Короче: ты в деле или обгадился со страха?

Подчёркнутая грубость общения была Максу не по нутру. В Барановичах лётчики разговаривали тоже без куртуазных виражей, там не услышишь: а не изволите ли откушать чаю, сударь? Тем не менее, оставались в каких-то рамках. Брутальные манеры фронтира по-прежнему раздражали. Но вежливость тут не в чести. Зато отлично действует принцип «перехами хама».

- Погоди. Обдумать надо. Ты, беленький, тут новичок. Многого не знаешь. Иди пока… Стой!

- Ну?

- Чего себе хочешь?

- Контракт на полгода. На обычных условиях. Десять процентов с чистого навара за операцию с Трёхногим.

- Пять.

Пожалуй, это означало, что коммодор склонен согласиться на операцию. Что не отменяло доброй дюжины «если».

В первую очередь, если безутешный отец в самом деле согласиться дать денег. Хотя бы несколько десятков тысяч. Конечно, у Макса клокотало естественное возмущение, и бабки не главное, но кто присоединится к акции без расчёта заработать? На Крионе за спасибо даже спинку не почешут.

Кроме того, если Довсус найдёт компаньона.

Если пираты через своих агентов не узнают все подробности операции: слишком много народу вовлечено.

Если во время вылетов всё удастся.

Если… До хрена всяких если.

х х х

На деле всегда получается сложнее, чем думалось вначале. И коммодор прав – Макс не знал ещё слишком многого.

Относительно просто удалось договориться с бароном. Тот даже отстегнул немного денег вперёд и согласился задержаться. Дальше начались проблемы.

Во-первых, замёрзшие острова, где окопался Трёхног, расположены довольно далеко на юг от Эхеса, и по пути нет ни одного анклава. Транспортники и сопровождение перелетали бандитскую зону и садились в ближайшем графстве. В общем, потребовался аэродром подскока на самой границе вечных льдов, и сооружать его пришлось за сутки – спонсор операции не мог ждать слишком долго, иначе его пребывание в городе вызвало бы подозрения.

Во-вторых, уже первый рейд – к радару – пошёл совсем не так, как изначально задумывалось. Поднялись на двух машинах. Местные умельцы не успели переделать заношенный учебный пепелац в нормальный FPV-дрон. Поэтому его поднял в воздух другой пилот, непрерывно матюгавшийся перед взлётом с промежуточной площадки, поскольку задание ему не нравилось категорически – лететь за лидером, спрыгнуть с парашютом и ждать в опасной близости от пиратского гнезда, пока коллега возьмёт его на борт.

Макс сидел в кресле двухместного «Эрелис-60», того самого лёгкого двухмоторного самолёта, что приглянулся ещё в космосе и напоминал британский «Москито». Правда, земной аппарат, кроме двигателей и некоторых частей конструкции, был цельнодеревянный, словно настоящая «русфанера», и невидимый для германских радаров. «Эрелис» из алюминиевых сплавов таким достоинством не обладал.

Взлетели перед рассветом. Лун у Криона нет, только мелкие спутники в виде каменных глыб, ничего не дающие, зато ночное небо всегда яркое, без техногенного загрязнения и практически всегда – без облаков. Чуть подсвечивает газовый гигант, визуально он меньше, чем земная Луна. Конечно, внизу темно.

Пошел на взлёт наш самолёт, Прижал к земле тоскливый вереск, Махнул рукой второй пилот На этот неуютный берег. Ночной полёт – тяжёлая работа, Ночной полёт – не видно ничего, Ночной полёт – не время для полётов, Ночной полёт – полночный разговор.

Максим перевёл бы песню Юрия Визбора на местный язык: «Пошёл на взлёт наш бостос…» и спел местным авиаторам, но вот беда – они предпочитали такие «шадевры», по сравнению с которыми «Владимирский централ, ветер северный» звучал бы академически возвышенно, примерно как ария Евгения Онегина в Большом театре.

Но если не придираться, то в целом жизнь налаживалась. Первое неприятное впечатление ушло на второй план. В низких широтах Криона на лёгком морозце было даже приятно, бодряще. Ледяные равнины в трещинах и торосах смотрелись живописно, но опасно – ровное место для вынужденной, если таковая случится, надо ещё поискать.

Джойстик для управления дроном был взят от радиоуправляемой игрушки и выглядел соответствующе несерьёзно, игривого жёлтого и розового цвета. Даже не верилось, что со столь легкомысленным снаряжением они отправились гонять пиратов!

Макс отложил радиопульт в сторону.

- Оксус! Дай управление.

- Какого хрена? Не было уговора.

- Я управлял «Эрелисом» только на симуляторе. Вдруг обстреляют, подранят тебя, и мне придётся рулить.

- А мне придётся вырвать твой поганый язык, - через минуту командир, передумав, буркнул: - Бери управление. Но через хребет я поведу.

Дав газ, Максим оторвался от тихоходного ведомого, бросил машину в набор высоты, выписав вращение на восходящей, крутнул петлю. Самолёт, по сравнению с пилотажным туповатый, в целом слушался хорошо.

В мире, некогда знавшем продвинутую технику, впрыск топлива в цилиндры оставался электронным и не сбоил, когда аппарат переворачивался вверх брюхом, в отличие от оснащённых карбюраторными движками.

Сбоил Оксус.

- А ну верни в горизонталь, сосунок! Не то выблюю свой завтрак на тебя.

Максим послушался. Главное он ощутил. Всё же «Эрелис» куда податливее, чем реактивный «Рыцарь», на котором летал по лесной просеке между деревьев, желая произвести впечатление на Вишеву. Это было в прошлой жизни… Даже позапрошлой, если учесть годы, проведённые по возвращении на Землю.

Вот почему эту женщину, слишком быстро ушедшую в небытие, вспоминал гораздо чаще, чем других, несмотря на мимолётность близости? Существо из другого мира, из общества надменных расистов, где летать и убивать «недочеловеков» считалось делом нормальным и почётным… А вот гляди же – заняла какую-то часть души, не вытесняемая живыми подругами. Довольно большую часть.

Перед пиратской зоной Макс отпустил штурвал, Оксус принял управление.

Границы её достаточно условны. Координаты «тортуги» Трёхногого хорошо известны, туда часто летают из Эхеса – возят выкуп за принуждённые к посадке самолёты и за взятые в плен экипажи. Скорее всего, гоняют и «аккредитованные» торговцы, ведущие дела с пиратами. Там живут десятки тысяч, несколько сотен человек на каждого воздушного бойца. Такая пиратская база – это свой мирок с инфраструктурой, пусть немного меньше анклавов с криогенными станциями. Главное, в нём очень особенная экономика, основанная на грабеже.

Пираты привыкли, что караваны их потенциальных жертв идут максимально высоко. Поэтому проникнуть к ним на бреющем Максу казалось просто… Пока Оксус не ввёл самолёт в лабиринт скальных проходов.

Наверно, так можно было лететь лишь в симуляторе. Засейвившись.

Порой казалось, что законцовка крыла вот-вот чиркнет о камни. Радости не прибавляли воздушные потоки, выпрыгивавшие из-за очередного поворота, будто сидели в засаде.

Тени в лучах взошедшего солнца чернели с предельным контрастом. Нос порой нырял в чернильную мглу.

Гряду они прошли быстро – за несколько десятков секунд. Макс понял мудрость Довсуса, посадившего пилота в бостос-камикадзе. Даже с FPV оператор потерял бы его на первых же виражах среди скал.

За каменным частоколом начинались пиратские земли. Точнее – льды.

Оксус снизился, выпустив закрылки в посадочное, словно искал место для отдыха. Второй самолёт держался сзади. Так и крались, выдерживая направление по дисплею, показывающему, откуда несётся радарный сигнал.

- Если он круглые сутки молотит… Сколько же топлива надо?

- В пиратах не служил, не знаю, - ответил первый пилот. – Наверняка там бензогенератор и цистерна. Утопил бы самих засранцев в их бензине и подпалил!

- Примерно за этим мы и летим.

Радиолокатор приближался.

- Готовность! – скомандовал пилот.

Обречённый аэроплан сделал горку. Обернувшись, Макс увидел, как от него отделилась черная точка и полетела вниз, над ней наполнился купол парашюта. Попробовал кнопки пульта, дрон-камикадзе покорно качнул крылом.

- Управление дроном принял.

Теперь предстояла самая ответственная часть – протаранить радиолокатор, контролируя положение воздушного брандера только сбоку, визуально. Без возможности увидеть картинку по курсу беспилотника и показания его приборов.

А около РЛС началась суета. К бабке не ходи: приближается неопознанный самолёт, уже видимый глазами на фоне пронзительно-синего рассветного неба. Неизвестный, значит – враждебный. Кто-то уже занимал место у зенитного пулемёта… Правда, ползущий на высоте двух человеческих ростов «Эрелис» был им вряд ли заметен.

- Беленький! Обхожу радар справа. Веди покойничка параллельным курсом и выше.

Кинув мгновенный взгляд на цель, Максим внутренне охнул. Радарная станция оказалась до смешного мелкой. Ажурный каркас, над ним небольшая решётчатая антенна. Всё…

- Курс на цель взял?

В голосе Оксуса слышалось раздражение, замешанное на желании дать газ, убрать закрылки и сматывать. Судя по метанию фигурок у грузовика и станции, там оценили по достоинству летящий прямо в них капец.

А потом дрон потерял управление, сколько Макс ни тискал на розовые и лимонные кнопки. Продолжая снижение, беспилотник около грузовика плюхнулся брюхом на лёд и пополз, молотя по нему винтом. Пропал из виду, потому что «Эрелис» вошёл в поворот.

Полыхнуло. Вроде даже послышался звук взрыва, пробившийся через гул винтов и моторов.

- Твою налево и во все дыры! – матюгнулся Оксус, закладывая вираж у радара. – Сигнал не пропал.

На месте грузовика пылал пожар, по льду разбегались трещины, но РЛС торчала невредимая. И наверняка где-то недалеко заводятся моторы пиратских истребителей…

- Командир! Пушки заряжены?

- Да… Ты что задумал, убогий?

- Беру управление. И, будь добр, не встревай.

- Да я тебя…

- Дома поговорим. Пока – не отсвечивай.

При всей своей внешней медвежести, Оксус проявил чудеса сговорчивости. Наверно, внутри был гораздо мягче, чем норовил казаться.

Выбрав угол захода на цель, чтоб пожар от грузовика не слепил, Макс всадил первую короткую очередь – по четыре-пять снарядов на ствол, убедившись к своей досаде, что все ушли выше. Может, и зацепили решётку, но значок радарного сигнала продолжил мигать.

На втором заходе – то же самое. Отдать штурвал от себя, опуская ещё больше нос – не дело, потому что зацепить ледяные торосы – как два пальца.

Попал только с третьего захода, в пологом пикировании.

- Уходим! – проскрипел Оксус. – Пидары наверняка уже близко.

Но Макс вошёл во вкус. Насколько повреждена РЛС и как быстро её удастся починить – бабушка надвое сказала. А ещё он увидел что-то тёмное продолговатое рядом с дымящейся будкой. Сказал себе: если это не цистерна с топливом, то я – мамонт!

- Зажигалки есть?

- Каждый третий снаряд. Если ты их все не расфигачил, сосунок.

Чуть набив руку на расстреле станции, в этот заход Максим бил увереннее. Едва успел отвернуть, когда снизу взлетел гейзер огня.

- Вот теперь уходим, кэп.

- Взял управление, - облегчённо выдохнул Оксус.

Ему предстояло ещё сесть на льдине и подобрать их третьего товарища, Вихуса.

Тот, пачкая оранжевый комбинезон, залез в грузовой люк.

Взлетев, увидели четыре точки, приближавшиеся с юга.

- Чуть опоздали, детишки, - снисходительно пробормотал командир экипажа, будто сам размолотил станцию. – Но, мать твою, на площадку нельзя. Иначе их наведём. Короче – вверх. Одевай маску.

Когда подобрались к потолку, где-то тысяч двенадцать по земным меркам, истребители пиратов убрались. Их пилоты знали – высотный «Эрелис», разогнавшийся и ускользнувший вверх, им не по зубам.

Снизились. Убрав маску, Макс открыл внутренний люк.

- Живой!

В ответ услышал от Вихуса заряд отборной брани. Такая, наверно, пробила бы РЛС навылет, попади точно в цель. Их третий товарищ выключился на время из-за отсутствия кислорода, сейчас только оклемался. А ещё основательно замёрз, не присоединив кабель обогрева комбинезона к бортовой сети – в грузовом отсеке нет розетки.

После посадки оба заявили, что под страхом расстрела не полетят больше с Максом.

- Ты – лихой, нет базара, - подвёл черту Оксус. – Но с дыркой в башне. Если бы не твои лишние заходы на радар, успели бы забрать Вихуса раньше. Не пришлось бы рисковать, уходя от пиратов. Нет, нахрен. Убивайся в следующий раз один.

Коль так дальше пойдёт, никакой тимбилдинг не позволит ему влиться в трудовой коллектив, понял Максим. Даже на авиабазе у Вишевой ему удалось, здесь же… На опасных заданиях лётчики не всегда должны быть друзьями. Но чувство локтя обязательно. Тот же Оксус, посадивший машину между полыньями ради Вихуса, вряд ли надумает рисковать ради Макса.

А ещё что плохо, не пригласишь парней отметить успех, ведь заход с расстрелом радара и запасов топлива – именно его достижение. Потому что они на задании, и действует сухой закон, к тому же из-за боязни шпионов лётчики не рискнут обсуждать происшедшее даже на временной ледовой базе.

И кстати… Чего стоит в спокойной обстановке соорудить авиадрон, самонаводящийся по радарному сигналу? Вроде американских «Шрайков», выпившим немало кровушки советским операторам РЛС в Северном Вьетнаме. Только не второпях, пытаясь успеть перед вылетом барона в своё поместье. Макс сделал заметку – обсудить идею с хозяином компании, без него её не продать.

Тем не менее, жаловаться не нужно. Хоть немного отомстил пиратам. Пусть ни на шаг не приблизился к выполнению задания Герума (а надо ли его выполнять?), поездка на Крион начала обретать смысл.

Глава 5

Максим недооценил шустрость Довсуса. К вечеру этого дня донёсся шум идущего на посадку самолёта.

Такой же оранжевый «Эрелис-60», только с белой полосой вдоль фюзеляжа, взбил снег вихрями воздуха от винтов и зарулил на условную стоянку, в один ряд с другими самолётами. Открылась дверца, у этих машин она автомобильного типа, на крыло справа соскочила фигурка в оранжевом комбинезоне с парашютом под седалищем, первый пилот задержался внутри. Когда прилетевший спрыгнул на лёд и приблизился к палаткам, приподняв тёмное забрало лётного шлема, Макс узнал директора конторы.

- Парни! План летит к бебеням и меняется полностью. Барон стартует утром. Выступил по телеку, рассказал, как ужасно отомстит пиратам, и сгоревшая локационная станция – только начало. Короче, о его отправке знают даже те, кому он нахрен не сдался. Пираты Трёхнога – точно в курсе.

Собственно, большинство планов и свёрстано, чтоб изменять их по ходу дела. Но из этого выбивался самый главный кусок. А бомбы, что станут на внешний подвес вместо топливных баков, ещё не готовы…

- Босс! – Максим ухватил его за рукав комбинезона и утащил в сторону, невзирая на сопротивление. – Электростанцию всё равно лучше бы разнести. Допустим, мы перебьём сколько-то пиратов. Но база останется. Найдут новых, прикупят пяток истребителей. И всё по новой!

- Да. А теперь подумай. Там бабы, ребятишки. Пленники, оставленные в рабстве, чтоб копать уголь в шахте. Они же не расстреливали детей в бостосе! Что с ними? Пропадёт свет, все в забое погибнут, когда перестанут работать подъёмники. Я тоже не святой. Но не массовый убийца.

Надо признать, у лысого типа с явным криминальным прошлым сохранилось неизмеримо больше гуманизма, чем у «Смита» и ему подобных.

- Их всех можно вывезти. База Трёхнога не так далеко. Поставить условие: мы ремонтируем вашу грёбаную электростанцию, но вы больше не грабите, за порядком следит полиция Эхеса…

Довсус изумлённо воззрился на новобранца.

- Нафига это ей? Беленький! Ты – тупой! Лезешь со своими советами, не въехав в наши расклады. Несёшь пургу. Заруби на своём мужественном подбородке: никто пиратов в Эхесе не примет. Никто полицию в пиратский анклав не отправит. В общем, коль не хочешь слушать, ждёшь здесь до конца завтрашней операции и вали подальше, пока парни тебе рожицу не полирнули.

Макс крепко уцепился за грудной карман комбинезона начальника.

- Решил кинуть меня? Спихнуть в сторону и не дать обещанную долю премии? Да если люди узнают, как ты не держишь слово, кто с тобой дело будет иметь?

- Ничего я не кидаю. Хочешь – лети завтра. Как уговорено. Но по моему плану. И комбез отпусти – порвёшь.

- Ладно. По твоему плану, - он отпустил ткань и даже разгладил ладонью складку от своего захвата. - Но бабки за вылет на электростанцию – с тебя. Не по моей вине вылет сорвался.

Коммерсант если и колебался, то не больше двух ударов сердца.

- Три сотки, и заткни пасть. Завтра летишь наравне со всеми. Как условились. На бостосе, что я пригнал, стоит радар. Сейчас начнут прибывать истребители.

Действительно, они садились на ледяное поле, пока не стемнело окончательно. Огни, обозначавшие полосу, здесь не зажигались, горело только освещение в палатках и у палаток, питавшееся от генератора.

Среди разномастной толпы пилотов выделялся типаж с сердитым и решительным лицом, довольно светлым, годный без грима сниматься в сериале «Викинги», разве что бородку заплести в косичку. Тот самый барон Ансус, что размахивал кулаками и сыпал угрозами в адрес пиратов перед телекамерами. Он прошествовал в самую большую палатку, где на складных стульях уместилось бы человек двадцать-двадцать пять, даже в объёмной и тёплой лётной амуниции. За ним семенил Довсус, что-то втолковывая. Несложно было догадаться, что похожий на викинга – это и есть заказчик операции, якобы собиравшийся покинуть город только завтра. Макс устремился за ними следом.

Палатка набилась полная. Поскольку две четвёрки были наняты вместе со своими самолётами втёмную, и пилоты более чем смутно представляли – куда лететь и с кем воевать, барон решил лично довести до всех план боя.

Чем дольше он говорил, потрясая мохнатым кулаком, тем больше мрачнел Макс. Его работодатель тоже не высказал восхищения, но промолчал по принципу «не гоже кусать руку, бабло приносящую».

Восприняв первую часть задумки Макса – пустить в качестве приманки грузопассажирский бостос со слабой охраной, а самим навалиться сверху, барон представлял дальнейшее как «собачью свалку». В ней главное – личное мастерство и маневренные качества истребителя. Без плана и взаимодействия, сплошной экспромт. Общий бой распадается на мелкие схватки четвёрок и даже пар.

Максим никогда в жизни не участвовал в маневренном бою. Даже в учебном. На МиГ-29 от него требовалось выйти в выгодную точку для атаки и пустить ракету воздух-воздух. В дуэли на Аорне, пилотируя «Рыцарь», он напал на противника из засады, спрятавшись от него на сверхмалой высоте, потом догнал на вертикали и добавил в хвост. Крутить виражи, постоянно оглядываясь, не щупает ли кто-то тебя самого за задницу, довольно рискованно.

Все собравшиеся здесь парни имели приличный налёт. Но очень малый боевой опыт. Чаще дишь сопровождали грузовиков. У пиратов, наоборот, почти каждый вылет – с огневым контактом. Они слётанные, понимают друг дружку с полуслова, если рассказанное о них хотя бы наполовину верно.

И вот на них сваливается целое стадо – двенадцать пар, да ещё две пары тащатся за грузовиком, изображая эскорт, а с приближением пиратов кидают его и ввязываются в общую потасовку, не имея запаса ни высоты, ни скорости. Что получится в итоге?

- Наши потери будут много больше пиратских, господин барон. Во-первых, мы не получим сокрушительного численного преимущества. Трёхногий поднимет в воздух всё, что может летать. Во-вторых, они притёрты друг к дружке, организованы, привычны к маневренному бою. У нас же нет возможности провести общий совместный вылет.

Эффект был такой, будто швырнул имитационный взрывпакет в костёр, вокруг которого отдыхали лётчики. Довсус одними глазами показал: «Ты – дебил!»

Очевидно, до сего вечера никто не смел перебивать барона. А уж перечить ему – даже в сослагательном наклонении невообразимо.

Ансус выпал в осадок от нахальства незнакомца.

- Ты… Ты кто такой вообще?

Он присовокупил ругательство. Что-то вроде бледнолицего внебрачного сына местной твари.

- Тот, кто уничтожил радар. И вообще предложил устроить засаду на убивших вашу дочь. Зовите меня Макс, а не ублюдок шестинога.

- Ты-ы-ы… Ты смеешь мне хамить в моей палатке? Нанятый мной за мои деньги…

- Нанятый бить пиратов, а не становиться их мишенью.

Викинга, казалось, сейчас хватит удар. Парочка лётчиков, скорее всего – из ближайшего его окружения, угрожающе развернулась к Максу. Руки потянулись к кобуре.

Неожиданно встрял Довсус.

- Макс не летит завтра в бой. Но пусть скажет, чем ему не нравится наш разумный план. Вдруг у них на Денеб-14 воюют иначе.

- Конечно – скажу. Пираты не стремятся сбить грузовик. Они попробуют уклониться от вашей атаки и навязать бой на виражах и вертикалях, чтобы, отогнав прикрытие, заставить пилота повернуть к ним на базу. Воспользуются вашей неслётанностью. У вас раскраска оранжевая, у них бело-синяя, но с задницы все выглядят одинаково. Своих вы тоже постреляете.

- Так может – вообще нахрен не лететь? – буркнул один из приближённых босса, и большинство сдержанно гыгыкнуло.

Остальные, самые разумные, выжидающе молчали, ухватив, что бледный инопланетянин в чём-то может оказаться прав.

- Зачем же? Я сам предложил эту операцию. Но тактика нужна иная, - продолжил Максим, обретая почву и стараясь не смотреть в глаза барону, сжавшему кулаки и чуть подавшемуся вперёд. – Атака пятью четвёрками последовательно. Стреляете и уходите вниз, имея преимущество в скорости, потом в сторону и в набор высоты. Главное – не ломать строй, не увязываться за подранками.

- То есть – пусть идут домой? – хмыкнул барон, чуть успокаиваясь.

- Их пусть пасёт запасное звено, оставаясь выше. Если кто выходит из боя с дымком, пикировать и добивать. Можно парами, первый стреляет, второй прикрывает и смотрит назад. Когда пират сел на лёд и потушил огонь, мы его потеряли.

- Пацан… Ты тут новенький и не понимаешь, - протиснулся к нему пожилой мужчина. Тот, что подкалывал на тему «вообще не лететь». – Мы все вместе и каждый за себя. Потому что бабки за сбитого получает тот, у кого сбитый заснят в прицеле в момент стрельбы. Если я «героически» подстрахую напарника, но сам не сниму с неба ни одного засранца, получу только за вылет, но не за сбитого.

Он озвучил главный закон фронтира: все вместе, но каждый – за себя.

- А это к тебе вопрос, господин барон, - не растерялся Макс. – Заинтересуй людей так, чтоб всем было выгодно больше сбитых в сумме, а не только лично его. Знаю, не по обычаям. А чего ты больше хочешь – отомстить или сохранить дурацкий обычай?

- Он не дурацкий, - возразил Довсус. – Отсидеться в стороне и потом получить равную доляну… Знаешь, сколько умных найдётся? Но не завтра, потому что я пригнал бостос с радаром и записью его показаний. За ночь технари установят в каждый истребитель маячок с индивидуальной меткой. У нас будет запись, рассказывающая, где каждый находился весь бой относительно пиратов.

- Кто поведёт бостос с радаром? – всё ещё полным недоверия голосом спросил барон.

- Мой человек, - заверил Довсус. – А оператором радара… Да хрен шестинога на него. Пусть он летит, бледный.

Викинг, наконец, приблизился вплотную. Наверно, до того сохранял расстояние, чтоб удержаться от соблазна пустить в ход кулаки.

- Учти, недомерок. Ты со своим радаром только сообщаешь, где что и как. Я командую! Сиди на высоте и не путайся под ногами.

х х х

Янис, слава богам, совершенно не напоминала отца. Скорее – армянскую барышню лет двадцати пяти с характерным изгибом носа и карими глазами, только немного злоупотребившую солярием, хоть и светлее, чем у Довсуса. Макс едва не бросил ей «бареф дзес, девушка-джан».

И, кстати, про богов. Если на авиабазе Коалиции, где он начинал службу под началом Вишевой, вечерняя служба была обязательной, Крион оказался абсолютно атеистической планетой. Может, и существовали некие культы с весьма ограниченным количеством последователей, они не попали в поле зрения. Народ фронтира признавал только две ценности: выживание и деньги.

О них же спросила Янис, едва только Макс захлопнул правую дверцу кабины оранжевого «Эрелиса» с белой полосой.

- Знаешь же, что получишь только три сотни за вылет? Сбитых за тобой не будет.

- Считай, что летаю за идею. И – да, за долю прибыли в сделке. Я же подогнал её твоему отцу.

Тёмно-карие глаза, практически чёрные в ночном освещении пилотской кабины, закатились вверх. Но не от избытка чувств. Леди-пилот включила внутренний калькулятор.

- Выходит, чем меньше отец из общей суммы заплатит удачливым, увеличившим боевой счёт, тем больше прибыль, выше твой процент… Вот дерьмо! Ты же заинтересован в саботаже!

- Так и вашей семье останется больше… Шучу. На Денеб-14 это называется КВН. Все же показания радара и переговоры записываются. Если выплывет, что я сознательно накосячил, и трёх сотен не получу.

«Армянка» одарила пристальным оценивающим взглядом.

- Смотри у меня. А теперь учись. Бостос навороченный. Его сама Сталс Литус заказывала под себя.

Это имя, произнесённое с долей уважения, ему ничего не сказало. Как если бы Макс заявил: этот «Боинг» заказала для себя армянка Шерилин Саркисян по прозвищу Шер.

- Ты не знаешь её? – изумилась Янис. – Королева пиратов северного полушария. Что взять с приезжего. Было время, что её владения облетали стороной, невзирая на расход топлива, или платили за безопасность. Потом начали пересекать ночью. И предприимчивая мадам заказала переделку этого «Эрелиса», благо деньги имелись, в ночной перехватчик. В носу – высокочастотный радар, антенна маленькая, не такая, как в раздолбанном тобой. Вооружение – всего два крупнокалиберных пулемёта. В грузовом отсеке ещё один топливный бак, потому что моторы форсированные, на полном газу жрут не в себя.

- Как же этот чудо-аппарат попал в Эхес?

- Папа угнал. Был в плену у Сталс. Ночью вырубил охрану около стоянок. Говорит – голыми руками, врёт, наверное. Какой-нибудь арматурой. Завёлся и взлетел чисто наугад, не видя дорожки. Только при свете фары. Попадись вымоина – и привет, скапотировал бы. Она даже награду выкатила – или за его голову, или чтобы вернули бостос назад, потом отстала.

- Что же Довсус его не продал?

- Нормальную цену не давал никто, - усмехнулась Янис. – Летать на личной машине королевы пиратов и тем самым дразнить её? Нема дурных. Разобрать на запчасти – жалко.

- Почему так мало оружия?

- Потому что оно предназначено не сбивать, а пугать. Ночные летали без сопровождения. Сталс подбиралась вплотную, чтоб были видны вспышки из патрубков, и делово расстреливала двигатель. Потом по радио говорила: если не хочешь, чтоб я загасила остальные движки, меняй курс. Сейчас её проблема в том, что захватила слишком большую территорию. Её главную базу стремятся облетать как можно дальше – и днём, и ночью. Поэтому королева распылила силы. Но не голодает, что-то её людям постоянно удаётся заарканить.

- Понятно… Так мы с тобой до утра проболтаем. Хоть не скрою – приятнее, чем с Оксусом и Вихусом. Давай о деле.

Девушка щёлкнула выключателями.

- Скоро придётся запустить двигатели. Радар сажает аккумуляторы враз.

Под аккомпанемент её голоса он принялся изучать технику. К слову, оператора радара на «Мессершмитт-110» учили много месяцев, а он проще. И второго пилота на американских «Фантомах», потому что один лётчик не справлялся со всей навороченной (для 1960-х годов) авионикой. У Макса в распоряжении был всего только кусок ночи, да и то – короткий, потому что перед вылетом им надо выспаться, если не хочется, чтоб он стал последним.

Правда, прошлый опыт помог. Это была далеко не первая РЛС в его руках.

И здорово поддержала Янис. Рассказала, как здесь ведутся переговоры. Когда в воздухе две дюжины истребителей – хаотично. Про манеру боя отца и барона, каждый поведёт свою группу. И много ещё чего полезного.

- Беленький! Ты летаешь не только за бабло. Я чувствую. Что ещё тебе надо?

Он усмехнулся.

- Знаешь, на Денеб-14 лётчиков вообще мало по сравнению с другими профессиями. Поэтому в училища идут лишь те, для кого небо – самоцель. Я сам работал с курсантами, те платили неплохие деньги за право подняться в воздух.

Янис недоверчиво склонила голову. Стащила шлем с наушниками, пригладив непокорные тёмные волосы.

- В полёте есть своя музыка. Я её слышу, - призналась она. - Но подниматься в небо, не получая за это денег… Не представляю. Вы, на Денеб-14, все сплошные романтики? Или больные на голову?

- Прагматики. Чудаков вроде меня немного. Вот послушай:

Мне хочется в небе бездонном летать, За это готов я полжизни отдать. Я – лётчик. Не чёрту, а небу я душу продал. Мне кажется, я от рожденья летал. Я – лётчик. Темнеет в глазах на крутом вираже И давит на сердце мне несколько «же». Я – лётчик. Комбез весь в поту, можно просто отжать. И кто вам сказал, что несложно летать? Я – лётчик! По нити глиссады иду я домой, А хочется жить где-то здесь, над землёй... Я – лётчик...

Макс вспомнил менее половины куплетов песни Николая Анисимова, которую, наверно, слышало хоть раз большинство военных пилотов России и Беларуси. Спел их негромко, отбивая несложный ритм по панели правой двери. Потом перевёл смысл слов.

- Здорово! И тревожно. Оксус и Вихус правильно отказались с тобой летать. Ты непредсказуем.

- Откажешься?

- Нет. Кто ещё успеет познакомиться с радаром? Ты – интересный. Жаль, что малорослый. В Эхесе сходили бы с тобой поужинать, нажрались киписа, потом ко мне. Но я не сплю с парнями, с которыми летаю. Плохая примета. Что смотришь, едва не облизываясь? Не обломится. Поздно уже, идём спать. Порознь.

Учитывая, что последний раз женскую ласку Макс принимал ещё на Земле и отнюдь не перед самым отлётом, его всколыхнуло. Девочка-шоколадка смотрелась пусть не Мисс-Крион, но вполне аппетитно даже в просторном комбинезоне, скрывающем стройности и выпуклости. Когда сдернула шлем, воображение дорисовало невидимое.

Не судьба. Они отправились к палаткам, болтая о пустяках. Янис, не чуравшаяся крепких выражений, хотя бы не матюкалась через слово, как мужчины фронтира. Рядом с ней ухо отдыхало. Поневоле вспомнишь о киборгах, никогда не употребляющих сниженную лексику.

Кстати, о роботах. Максим раздосадовался на себя. Пока летели, мог же попросить «Смита» организовать небольшое удлинение костей ног и рук, благодаря чему стать выше на четыре-пять сантиметров. Не дразнили бы бледным недомерком. Тем более, от солнца и снежного блеска на Крионе бледность пройдёт.

Сейчас поздно жалеть.

Глава 6

Как только набрали высоту, Макс принялся крутить верньер радиостанции.

- Эй! Мужчинка! Без связи нас оставить хочешь?

- Не о чем пока докладывать. Хочу послушать, вдруг поймаю пиратскую волну. По-хорошему, надо бы иметь второй приёмник, чисто для радиоперехвата.

- Был. Батя его загнал за недорого.

Спасибо, что не продал радар.

Не услышав ничего, кроме очень дальних переговоров, едва пробивающихся через шум помех, Максим вернул настройку на волну их команды.

На радаре чётко рисовался пеленг крупного трёхмоторного самолёта и четырёх истребителей, одна пара шла за ним следом, вторая сзади и выше. Чужих радарных сигналов не видно, за сутки бандиты Трёхнога оборудование не восстановили.

- Пока не перевалим через скалы, новостей не будет.

- Ясен пень. Слушай, новенький, тебе нормально, что летишь под командованием бабы? Некоторые носом вертят. Кобели недоделанные.

- Я – доделанный. И, не поверишь, лучшим моим командиром была женщина. Я немного сбился в исчислении времени. На моей и её планете оно немного разное, на Крионе – тем более. Примерно этими днями у неё был бы день рождения.

- Был бы или будет? – уточнила Янис.

- Не будет. Она погибла. В одном вылете со мной. До этого спасла мне жизнь, рискуя карьерой.

Он запнулся. Не хотел выбалтывать грубоватой девчонке с окраинной планеты сокровенное. А также не сказал, сколько лет утекло с гибели Вишевой-Даушевой, из-за сложности в объяснении, что такое год. По земному – порядка восьми с чем-то.

Крионцы тоже считали года как полный оборот планеты около светила, примерно равные шестистам суткам, раз в сколько-то лет выпадал високосный, короче обычного. Сутки – двадцать два земных часа или десять местных. Рабочая неделя – десять дней с тремя выходными. Месяц и пора года неизвестны, потому что нет крупного спутника и сезонных колебаний погоды. А также сильных течений и изменяющихся перепадов температур.

В общем, без компьютера не вычислить день рождения и день гибели Вишенки по местному календарю.

- У тебя с ней было, вижу. А если разбилась, когда вместе летели, и ты рвал волосы на яйцах, что не можешь помочь, это – да-а-а… Хрень полная. Так что не завожу романов с пилотами компании. И вообще с лётчиками. Чтоб не провожать его бостос в последний путь. Или он – мой.

Больше она не стала развивать болезненную для Макса тему, проявив неслыханную для фронтира деликатность.

Дальше летели молча. Спросила только, когда на навигационном дисплее показалась скальная гряда, где землянин чуть не обделался от ужаса сутки назад:

- Макс, а вообще тебе понравилось на Крионе?

- Пока не особо. Но, быть может, привыкну.

- А чего тебя сюда занесло?

- Из-за женщины. Взял аванс оплатить ей лечение. Отрабатываю.

- Вот это номер! Опять женщина? Ты – раб мохнатой норки? С первого взгляда никогда бы не подумала.

- Больше того, весьма умелый в обращении с этим органом. Но с твоими принципами тебе не светит узнать.

«Армянка» хихикнула. Возможно, не верила, что в постельных делах осталось что-то особенное, ей неизведанное. Девочка без комплекса недотроги.

Тем временем скальная гряда проплыла далеко внизу.

- Янис, мы здесь услышали их радар.

- Да, зона Трёхногого, - подтвердила девушка. – На экране чисто?

- Да! Нет… Погоди… Одного вижу. Справа внизу.

Он сказал бы «на четырнадцать часов», но ещё не узнал, как здесь называют направления.

- Держись, штаны не потеряй, - она полубочкой перевернула «Эрелис» брюхом вверх. Затем снова выровняла в нормальном положении. – Глазами не вижу. Белый на белом. Наверняка – наблюдатель.

- Значит, остервенело орёт своим: дичь прилетела на нашу поляну.

- Хорошо. Я тоже кричу как стерва, - она включила микрофон и буднично сообщила в эфир: - Первый! Я – седьмая. Идём по плану.

Что означало: враг обнаружен.

Догадка не подвела Янис. Радар засёк два десятка воздушных целей. Не оснащенных маячками «свой». Они быстро догоняли транспортник, тащившийся, по прикидкам Максима, не быстрее двухсот пятидесяти километров в час. Двигались парами, но между собой пары практически не держали строй. Как предсказывал Довсус, неслись как мухи к коричневому угощению.

- Напарница! А ведь у четырёх истребителей сопровождения маячков нет.

- Само собой, - хмыкнула Янис. – Они же не садились на нашей временной базе.

- То есть ты запросто наведёшь на них парней барона, и те посшибают своих?

- Неприятная перспектива. Ну а кому сейчас легко? Остынь. Такие маячки используются редко. Как-то обходимся.

Лишь только пираты настигли трёхмоторный самолёт, четвёрка эскорта брызнула по сторонам, разбившись на пары. На дисплеях «Эрелиса» их уже было не отличить от вражеских. Часть бойцов Трёхногого бросилась за истребителями, не менее восьми насели на транспорт. Что там происходит – угадать не сложно, постреливают мимо левого борта, вынуждая отвернуть направо, в направлении аэродрома «Тортуги».

Наблюдать из стратосферы, как команда барона навалилась на них сверху, было интересно и немного обидно. Не особо кровожадный, Макс всё же предпочёл бы сам пилотировать самолёт, чем-то напоминающий Як-52, но с трубкой прицела перед глазами и гашеткой на ручке управления.

Давать советы смысла не имело никакого. Пираты и «хорошие парни» сплелись в клубок хаотически двигающихся маркеров на экране. В эфире на частоте отряда барона и Довсуса гремела брань, крики боли и охотничьего азарта.

- Пираты сейчас начнут выходить из боя, - напророчествовала Янис. – Наши наверняка сбили первой атакой не менее четырёх. – Гадам смысла нет что-то доказывать и воевать, а сбитый и взорвавшийся на льду бостос с мёртвым пилотом никому не продашь.

- Смотри! И правда, метки без наших маячков быстро исчезают. А вот один хорошо оторвался и бежит к своей базе. Скажешь барону – преследовать?

- Нет уж, - с нехорошей усмешкой произнесла темнолицая. Выражение её глаз было не прочесть из-за дыхательной маски и темного прозрачного щитка, укрывшего верхнюю половину рожицы. – С нашим запасом высоты только мы успеем догнать. Если только не сядет среди торосов.

Став на курс преследования, она двинула вперёд рычаги газа и опустила нос «Эрелиса». Уши Максима ощутили повышение давления.

Разгоняясь, самолёт принялся трястись как в лихорадке, явно не предназначенный для подобных скоростей. Пересчитав показания на дисплее в привычные земные, Максим присвиснул про себя: девушка раскочегарила моноплан с прямым крылом более семисот километров в час и не сбавляла. Если ещё быстрее, скорее всего, начнутся неприятности: нешуточный флаттер и затягивание в пикирование.

Она, как видно, почувствовала его волнение.

- Не ссы. Не впервой. Я чётко знаю, сколько он выдержит в снижении.

Чужой истребитель, улепётывающий от места боя, шёл с обычной крейсерской скоростью, раза в полтора медленнее, и быстро приближался.

- Интересно, башкой вертит? Если начнёт виражить, я на двухмоторном за ним не успею.

А ещё она – женщина. В силу законов физики и анатомии быстрее отрубится от перегрузки, чем мужик. Естественно, Макс об этом не стал говорить Янис под руку, опасаясь быть посланным далеко и без хлеба.

Подбираться под самый киль, чтоб различались заклёпки на фюзеляже, барышня не стала. Выровнялась вслед за пиратом и врезала длинной очередью с обеих стволов.

Тот дёрнул в сторону. Макс готов был поклясться, что видел попадания. Но истребитель сохранил способность держаться в воздухе.

Опасаясь маневренной круговерти, Янис тоже разорвала дистанцию и едва не потеряла цель.

- Где урод?

- Ниже и левее. Похоже, садится.

Если бы машина, выкрашенная вся в белый цвет, включая кок и лопасти винта, совершила посадку на ледяное поле и замерла, найти чрезвычайно сложно. Но подранок пустил заметный дымный след и продолжал чадить, остановившись.

- Сейчас я его отполирую…

Макс попросил бы управление, имя опыт стрельбы из «Эрелиса» по наземной цели, точнее – стоящей на льду. К сожалению, второго штурвала здесь не имелось из-за оборудования радара.

Янис сделала четыре захода. Фонтанчики взрывали лёд, и вроде бы даже одна из очередей зацепила севший истребитель. Без какого-либо видимого эффекта.

- Су-укин сын! Надеюсь, ты сдох в кабине.

На прощание она выписала крутой вираж вокруг также безмятежно курящегося самолёта.

- Видела? У него на капоте какой-то рисунок. Понтуется, гад.

- Неужли это сам Трёхногий? А я его не завалила…

- Подбила, с чем тебя и поздравляю. Но дело надо довести до конца. Садись.

Она даже щиток шлема приподняла.

- Сдурел? Видел, сколько торосов?

- А ты ровненько за ним. Он же сел. Ты что – хуже? Тогда ставь на автопилот и меняемся. Я точно посажу.

Макс блефовал. Но легко пойманная на «слабо», Янис ушла на круг, выцеливая вектор глиссады, чтоб пришёлся точно в хвост пирату.

Колёса забарабанили по неровному льду. Хвост подбрасывало. Нужно ведь не только сесть, а и взлететь, с повреждённым шасси – вряд ли получится.

Машина до конца ещё не остановилась, а Макс отстегнул ремень, открыл дверцу и выбрался на крыло, закрываясь рукой от ветра. Винты молотили на реверс.

Спрыгнул на снег, провалившись по щиколотку. Если бы по колено – всё, не взлететь, не расчистив полосу. Эта посадка очень сильно отдавала авантюризмом. Наверно, он заразил им лётчицу.

Пилот пиратского истребителя, завидев их, отшвырнул огнетушитель. Он стоял на крыле у передней кромки, откинув лючок на капоте двигателя. Тоже спрыгнул вниз и вытащил из кобуры револьвер.

В космическом корабле «Смит» предлагал репетировать «Матрицу»? Лучше бы любой из вестернов Серджио Леоне: кто быстрей достанет «кольт» и первым влепит пулю в товарища ковбоя.

Макс расстегнул кобуру. Снял перчатку с правой руки. Нащупал рукоять револьвера. Взвёл курок. Противник сделал то же самое.

Это несомненно был мужчина. С двумя нормальными ногами, в коричневом лётном комбинезоне. Очки не снимал, и правильно, потому что поднявшееся над горизонтом светило, чьи лучи лёд добросовестно отражал, уже пыталось слепить.

Пират тоже сунул пятерню в кобуру.

Они медленно сходились, словно на Диком Западе.

- Нас двое. Сдавайся.

Вместо ответа тот выхватил свой револьвер и дважды выстрелил. Торопливо и слишком издалека.

А у Максима прорезалась здоровая злость. Ведь столько всего прошёл, пережил! Поломался в хлам после неудачного катапультирования у Баранович. Уцелел в войне Коалиции и Союза на Аорне, в стычках в Африке, едва не погиб в Йемене… И сейчас какая-то уголовная шваль имеет наглость тыкать в него револьверчиком?

Забил на все «благородные» дуэльные правила типа: стоять во весь рост, держать оружие только одной рукой. Выживание – более сильный стимул, чем желание казаться правильным и великодушным.

Макс опустился на одно колено. Положил руку с револьвером на сгиб левой руки. Успокоил дыхание, прицелился.

Сорок шагов.

Пират снова выстрелил, рука дёрнулась, пуля, естественно, тоже ушла в молоко.

Спокойно! Не мельтешить! А теперь – получай.

Пират схватился за бедро, опустил своё оружие. С расстояния в три десятка шагов донеслись проклятия.

Аккуратно взводя револьвер перед каждым прицеливанием, Максим выпустил ещё три пули. Затем, приблизившись вплотную, всадил в переносицу. Контрольную.

Сорвал очки с мёртвого лица. Это несомненно был Трёхногий. Во всяком случае, чрезвычайно похожий на его изображения в сети Эхеса.

Выпавший из его ладони револьвер подтвердил догадку. Рукоять была изготовлена из жёлтого металла, похоже – золота, в форме… Макса передёрнуло от отвращения… В форме обвислого мужского пениса!

Лётчик расстегнул комбинезон на груди пирата и, стараясь не перепачкаться в крови, обыскал. Нашлись сигары с зажигалкой, пачка крупных купюр тысячи на полторы, больше ничего, подтверждающего личность. Оторвав большой кусок термобелья покойника, Максим взял им револьвер и обернулся к «Эрелису». Затем, поймав внезапно промелькнувшую идею, решительно бросился к истребителю, больше не коптившему дымом.

Что там? Ага, перебило одну из масляных магистралей, масло и горело. Пират, обнаружив потерю давления, верно решил - сразу остановил двигатель, чтоб не опустела магистраль.

Учите матчасть, как говорили в училище. Эта серия называется «Ванагас», всплыло в памяти из наставлений корабле «Смита». Выпускается более пятидесяти лет с небольшими изменениями.

Макс открутил хомут-стяжку на маслопроводе, обрезал порванный конец шланга, снова затянул, используя нож вместо отвёртки. Длины хватило впритык.

Захлопнул крышку на двигателе. Забрался в кокпит. Парашют идеально лёг в выемку.

Приборная панель почти совпала с той, что была на самом первом самолёте в компании Довсуса. Понимая, что сидит в машине, только что испускавшей дым, вздохнул и щёлкнул тумблерами.

Винт несколько раз провернулся от стартёра, после чего корпус задрожал, из патрубков пыхнуло дымом. Ровный гул движка звучал не просто музыкой – фанфарами!

Лётчик включил рацию и перевёл настройку на волну их команды. На условные слова забил.

- Янис! Похоже, бостос жмура в порядке. Топлива, правда, в обрез. Взлетай! Я следом.

- Это и мой трофей! – немедленно откликнулась та. – Пополам. Взлетаем. Если топлива не хватит, садись. Вернусь – дозаправлю.

Просто сказать. А начинать разбег, когда впереди – капот и круг винта, и совершенно не видать лёд, покрытый снегом, испещрённый трещинами и ледяными глыбами… Сложно.

Он развернул истребитель. Проводил глазами взмывший вверх самолёт Янис. И тронулся.

Два-три поворота вправо-влево змейкой… И практически ничего не рассмотрел из-за завихрений, поднятых пропеллером.

Что делать? Отказаться? Но напарница взлетела, а у её двухмоторного разбег длиннее. Единственный шаг – двинуть точно по её следам.

Он припал к прицелу и, двигаясь шагом, поймал хвост «Эрелиса», превратившегося в точку на фоне неба. Совместил с центральной вертикальной риской. Наконец, дал полный газ и постарался, чтоб машина ни на градус не увильнула от избранного маршрута. Облегчённо выдохнул, только когда прекратились удары колёс о лёд.

- Макс! Слышишь? Ложись на курс к базе. Я развернусь и буду страховать сверху. Чтоб никто из наших тебя не поджарил.

- Спасибо… - он не удержался от подколки. - Спасибо, что так заботишься о своей доле в добыче. Напомни, какой самый экономичный режим для «Ванагаса».

Преодолев скальную гряду, Макс подумал, что при необходимости посадит машину, разведав безопасный (с виду) кусок покрытого снегом льда, но вот взлетать… Скорее уступит ещё кому-то процент добычи из своей доли, чтоб только перегнал трофей в Эхес.

Янис оставила его, возвращаясь к отряду отца и барона. Правда, разбираться самой с управлением и радаром намного тяжелее, чем парой, но трофей – дело святое.

А маленький истребитель в гордом одиночестве летел на юг. Для Макса – впервые без жёсткого контроля. Без сопровождения. Гордой птичкой под необъятной чашей кристально-чистого синего неба. По мере выработки остатков горючего он плавно поднял машину на три тысячи метров – в самом экономичном для неё режиме.

С этой высоты трещины и торосы на ледяном поле практически не видны. Как будто находишься среди громадной линзы с идеально отполированными стёклами – синим вверху, белым внизу, освещённый очень ярким солнцем, стремившимся ослепить даже через тёмный козырёк шлема.

Как бы ни складывалось дальше выполнение главного задания, Максу на Крионе нравилось всё больше. И даже горизонтальный полёт на истребителе, главное – наполовину своём, приносил больше радости, чем высший пилотаж на Як-52 с пассажиром в курсантской кабине.

Хотя прибор показывал голый ноль уровня топлива, мотор не заглох. Удалось даже зарулить на стоянку.

Выбравшись из кокпита, лётчик осмотрел приобретение, хозяйски похлопывая истребитель по обшивке. Несколько дырок в дюрали – не беда. Залатаем за счёт Янис! В конце концов, кто продырявил будущую общую собственность? А мотор пусть осматривают технари, что-то там всё же горело.

Они набежали толпой, окружив самолёт, свободные, пока группа барона не вернулась. Пилот-новичок, ранее не заслуживающий никакого внимания, теперь получил приятную порцию уважухи.

- Сколько стоит покрасить его в оранжевый?

- Не торопись. Сделаем как следует в Эхесе, - пообещал пожилой техник с седой бородой. – И дырки залепим. Сейчас нанесу тебе оранжевые полосы на каждую плоскость. И замажу непотребство на носу.

Действительно, капот с правой стороны украшало изображение «третьей ноги» покойника.

- Что-то мне подсказывает, что легендарное хозяйство пирата было не больше моего мизинчика, - предположила Янис после посадки, первым делом кинувшаяся рассматривать белый истребитель. – Уж больно о нём распинался. Ты ему штаны комбинезона расстегнул?

- Нет, естественно. Я же не извращенец, - возмутился Макс.

- Ой, какие вы на Денеб-14 нежные и деликатные. Просто феи из сказок. Я бы не только расстегнула, но и отхватила ножом его морковку. В подарок барону. Он оценил бы. Эх, ты… Робкие лузеры на Крионе не выживают.

- Пока я ещё не сдох, могу пригласить тебя на кружку киписа? Вряд ли здесь найдётся что-то крепче.

Он соврал. В кабине нашлась фляга неизвестного напитка, по крепости напоминающая виски.

- Принимаю! – Янис шутливо стукнула его ладошкой по груди. – Но учти, это не свидание и не начало романа. Боевые товарищи отмечают победу.

- И как к этому относиться? – он недоумённо развёл руки в сторону.

- В смысле?

- Если скажу, что и не думал к тебе подкатывать, обидишься. Мол, разве я уродина, коль не вызываю никаких желаний? А если попрошу – давай хоть разок поцелуемся, опять не хорошо. Нарушаю установленную тобой дистанцию.

Глаза под приподнятым козырьком шлема округлились, потом Янис аж присела, хлопнув себя по коленкам. Первое время даже говорить не могла от смеха.

- Ты – точно инопланетянин, Макс! Даже не с Денеба-14, а откуда-то похуже… Подозревала даже, что ты – робот, но искусственные твари ведут себя логичнее.

- Можешь расцарапать мне палец до крови и убедиться.

- Иди ты… Как вы вообще размножаетесь, если заморачиваетесь по любому дурацкому поводу?

- С размножением как раз нормально, а вот перед…

- «Перед» всё очень просто. Спрашиваешь прямым текстом. Да – да, нет – нет. С обязательствами, тогда рожаем детей. Или без обязательств, тогда чисто в удовольствие. Зачем усложнять?

- Сдаюсь. Короче, я – да. Очень да. Если ты тоже однажды захочешь «да», приходи. Это по-креонски?

- Умнеешь на глазах… О, похоже – основная банда садится. Покурить бы…

Макс, сам не курящий, великодушно презентовал запас Трёхногого. Партнёрша в лётном шлеме и с сигарой в губах смотрелась неожиданно.

- Вкусная… - она закашлялась. – Спасибо. А что ты ещё нарыл?

Про деньги он смолчал. А вот тряпицу с револьвером достал из кармана.

Янис покачала головой.

- Вот же дебил озабоченный! Понятно, отчего в тебя не попал. Держать неудобно-то.

Макс не стал развивать тему – кому и чем удобно или неудобно держать предмет подобной формы. И так уровень пошлости, по его мнению, зашкаливал, а повторять про себя «это же фронтир, детка», ему надоело.

Тем временем истребители один за другим шли на посадку. Механики радостно взревели, когда опустился последний: вернулось на пять больше, чем вылетело утром, считая четвёрку сопровождения и максов трофей. Такой бой и без потерь – наверняка войдёт в историю.

«Викинг», тем не менее, никакой радости не излучал. Он снова зазвал лётчиков в общую палатку. Довсус предупредил Макса: барон решил, что пиратский вожак улизнул. А значит, месть не состоялась, всё зря, и вообще жизнь – говно.

- Не заплатит? – шепнул землянин.

- Заплатит, о чём речь. Но так бы ещё премию выписал…

Премия – это хорошо. Макс решил потянуть интригу. Янис не подвела – тоже не раскрыла их секрет раньше времени.

Он выждал, когда стихнут первые раскаты гнева заказчика, и лишь потом протиснулся к вельможе. Барон не обрадовался.

- Опять ты, недомерок…

Рассказывать про мохноногого хоббита, доказавшего, что малорослые круче высоких, было не с руки, поэтому Макс без предисловий брякнул:

- Я убил Трёхногого.

- Врёшь?

- Вот его револьвер. А его самолёт у нас на стоянке. Правда, технари уже закрасили вялый член на капоте.

Барон взял оружие из тряпицы.

- Твою мать в туда и в туда… Я должен был сам его убить! Как тебе удалось?

- Ты не назначил звена отстреливать беглецов, и с этим справилась Янис, дочь Довсуса. Правда, не сбила, вынудила его сесть. Мы тоже сели. Я отправился поболтать с Трёхногим. Достали стволы. Он не нашёл со мной общий язык и нечаянно умер. Я забрал его револьвер и истребитель… В общем, барон, не расстраивайся. Ты же организовал операцию, дал денег, собрал лётчиков, верно? Так что я служил тебе. Выходит, без преувеличения, ты сам убил ту сволочь – но только моими руками. Я же не полетел бы к нему без твоего отряда.

«Викинг» слушал, не зная как реагировать. Потом приставил револьвер к своей промежности рукояткой вперёд, получилось довольно натуралистично.

- У меня больше!

Народ дружно заржал.

Юмор был на уровне американских комедийных сериалов, где самой смешной шуткой выступает реплика «и засунь себе это в задницу», сопровождаемая закадровым смехом. Почему-то Инессе штатовские поделки нравились больше, чем КВН самого золотого периода – нулевых годов. И в теории представить невозможно, чтобы сборная БГУ или «Утомлённые солнцем» пошутили про длину полового органа, тем более – засаженного в задний проход. А Первый канал России даже ценой жизни Эрнста не пропустил бы это в эфир.

Тем не менее, Максим натянул на физиономию улыбку, чтоб не выделяться.

Барон не без сожаления вернул револьвер. Потом опомнился: продай!

- Не могу продать. Это же твой трофей. Просто забирай, если накинешь мне премию за то, что упокоил Трёхногого.

- Пять тысяч!

- Десять. Мне ещё бостос ремонтировать, Янис сгоряча в нём насверлила дырок.

Сошлись на семи тысячах и банкете в Эхесе за счёт заказчика.

Что бы не говорила леди-пилот про робких лузеров с проблемами в размножении, всего за неделю Макс добыл боевой и практически исправный самолёт, а также заработал, чтобы выкупить у Янис её долю.

И надо что-то думать, менять. Иначе превратится в такого же мужлана с фронтира, радующегося шуткам ниже пояса и прочим примитивным плюсам незамысловатой жизни.

Которая закончится, если начнётся вторжение.

Глава 7

«Ванагас» после взлёта норовил задрать нос из-за задней центровки. Бывший владелец втиснул ещё один топливный бак позади кресла, рассчитывая, наверно, что боекомплект пушек уравновесит. Без триммеров, и первое время приходилось давить ручку от себя, чтоб бостос не карабкался в стратосферу. Зато именно это улучшение позволило, видимо, дотянуть на трофее до временной базы, а потом помогло в сопровождении на дальних перелётах. Бухгалтерша Довсуса скрупулёзно считала расход бензина при взлёте с подвесным баком, а также стоимость бака, если пилот его сбросил. Всё это влияло на итоговую цифру, выражавшуюся в приятном шелесте купюр.

За три недели, то есть тридцать местных суток, Максим успел снять маленькую квартирку-пенал, полностью освоить самолёт, совершить несколько эскортных рейсов в составе четвёрки или восьмёрки истребителей.

Самым сложным было пережить банкет, затеянный бароном по случаю победы. Макс убедился, что скорбь заказчика рейда по убитой дочери не так уж велика. На суровой планете к жизни и, соответственно, к ранней смерти относились просто. Законченные атеисты, креонцы верили в судьбу. Что ей предначертано, от того не убежишь. Тоже своего рода божество, но ему бессмысленно поклоняться или молиться, потому лучше не тратить время зря.

Поскольку барон оценил вклад Макса в общий успех, то посадил близко к себе, несколько раз заставив выпить до дна. Нисколько не делал скидки на разницу в массе тела, как минимум вдвое тяжелее землянина. Тот, не в силах противиться агрессивному гостеприимству, влил в себя чудовищное количество спиртного. Не сумел отказать.

Потом орал песню с Денеб-14, естественно – русскую народную (слова Соломона Фогельсона), отстукивая ритм ладонью по столешнице и не заморачиваясь переводом:

Пора в путь-дорогу, Дорогу дальнюю, дальнюю, дальнюю идём. Над милым порогом Качну серебряным тебе крылом…

Пускай судьба забросит нас далеко Пускай! Ты к сердцу только никого не допускай - Следить буду строго: Мне сверху видно всё — ты так и знай!

Потом ещё налили… И он очнулся в спальне Янис. Полуодетый.

Во рту – сушь и помойка. В голове – чугунный колокол, раскачиваемый шизанутым звонарём.

Погулял, бли-и-ин…

Около кушетки обнаружился тазик. Не пустой.

Хозяйка расхаживала по квартирке в лёгком домашнем халатике. Оценить её фигурку, слишком тонкую на взгляд ценителя форм, Макс был сейчас не в состоянии. Важнее было доползти до туалета и крана с водой.

Когда выбрался, Янис уже очистила тазик. Сунула в рот страдальцу пару таблеток и дала запить. Жуткие последствия перепоя не исчезли полностью, но чуть отступили.

- У нас с тобой… да? Или нет?

Он снова примостился на кушетку. Так мир казался устойчивее и не норовил раскачиваться.

- Размечтался! Когда тебя принесли, ты уже и хрюкать был не в состоянии. Постельный могун!

- Прости… А почему к тебе?

- Ближе. К тому же ты мне ещё две тысячи за долю в трофее не отдал.

- Сдох бы, забрала весь бостос… Ох, как мне плохо!

С лёгким ехидством на молочно-шоколадной рожице Янис распахнула халат и продемонстрировала пару небольших смуглых грудок с острыми сосками. Тут же убрала.

- Убедился? Ты и сейчас ни на что не способен, кроме как жаловаться.

- Проверим?

Он нашёл в себе силы подняться с кушетки, но тут же завалился обратно от лёгкого толчка в грудь.

- Отвянь, герой-любовник.

Янис напоила его настоем горьких трав. Через некоторое время заставила проглотить лёгкий завтрак. Признала, что её гость скоро будет готов если не для любви, то хотя бы самостоятельно добраться домой.

- У тебя неплохой опыт обращения с пьющими мужиками, - признал Макс, доедая последние ложки густой кашицы.

- Папа запил, когда мама пропала во льдах. Не нашли ни бостос, ни тело. Я мелкая была. Но ухаживала за ним. И товарищи его помогли, взял себя в руки.

- Ясно…

- Потом один мой друг. Собственно, первый настоящий мужчина у меня в постели. С ним хуже было. Подсел на вытяжку из мхов, что растут вокруг теплиц – в анклавах у излучателей энергии. Курил самокрутки, выпадал в осадок. Потом его охватывала жажда деятельности.

- Ты его выгнала?

- Куда там… Старалась, чтоб он при мне ловил приход. Хоть под надзором. Раз заставил сделать затяжки. Всё поплыло в туманную даль… Дрянь несусветная. Хотя поняла, как на неё подсаживаются. В общем, возвращались с Дальнего Севера. Парни говорят, начал вопить в эфир что-то несусветное. Мол, улетает с Криона. Дал газ, взмыл свечой вверх, да так и свалился на хвост. Даже не попытался выровняться. Бостос пробил лёд и ушёл в пучину.

- Неужели курнул прямо в полёте?

Янис задумчиво поправила короткие волосы.

- Вряд ли. Но, говорят, северный мох обладает странным отложенным эффектом. Вроде сутки или двое прошли, токсин полностью вывелся из организма. И тут – ба-бах! Отец едва меня не убил, узнав, что не сообщила ему о пристрастии Улоса.

«Виновант проклянто кокаино, стоп наркота, эфиро, хлороформ», - вспомнил Макс песню доктора Александрова[1], но петь не пытался, потому что хоть убей не представлял, как перевести «Хиз импотенто, Хиз енг висит дер вниз енд не стоит…» на язык Креона, и по-русски не очень. Тем более Янис его жестоко уличила: после тяжкого перепоя у самого «дер вниз и не стоит». Ну, почти.

Неужели он начал заражаться местным пофигизмом вперемешку с цинизмом? И душа покрывается корой? А ведь девушка ему душу приоткрыла, рассказав про смерть мамы и самоубийство бойфренда, но не вызвала ничего, кроме воспоминаний о глумливой песенке. Или, может, состояние «после вчерашнего» виновато.

- Янис! А ты сама была там, где из планеты бьют пучки энергии? Или возле теплообменников-охладителей?

- Видишь же: я – живая. Значит, не приближалась.

- Я слышал легенду, что где-то сохранились тайные ходы к бункерам управления охлаждающими установками. Разузнав, можно будет регулировать климат.

Конечно, он не ожидал от партнёрши подробной информации. Как минимум, девушка должна знать то, что считается общеизвестным на Крионе.

- Раньше целые бригады киборгов Герума высаживались, что-то пытались вынюхать. Но в высоких широтах их не любят, в анклавы не пускали. Отгоняли даже от теплообменников, где лютый мороз. В общем, насколько я в курсе, не нашли ничего и плюнули.

Макс схватил её за кисть.

- Слушай, напарница! Значит, им нужно. Если найти самим этот вход и продать им… Наваримся лучше, чем с эскортирования грузовиков!

- Ищи! – она убрала руку. – Не верю. С эпохи перемен климата столько прошло мелких и крупных землетрясений, что наверняка старые входы и выходы засыпаны. Удивляюсь, что часть этих монстров ещё в строю. Наверно, у них какой-то очень прочный внутренний каркас. В наше время такое не построить. Технологии утеряны.

- Но есть же ещё Герум. Содружество. Множество планет, накопивших уйму знаний. Перед тобой сидит живое доказательство этой множественности.

- И что? Макс! Крион пережил колоссальные перемены. Мы пришли к нынешнему устройству, оно не меняется больше ста лет. Кому-то хорошо, купается в роскоши. Ты, я и мой отец находимся в ином положении – обязаны вкалывать, чтоб обеспечить себя и отложить на старость, если не загнёшься раньше. С большего мироустройство всех устраивает. Зачем его перекраивать? Ну, хорошо, пусть вероятность почти нулевая, допустим, мы найдём проход к управлению климатом и продадим Геруму. Нам заплатят, не кинут. А сами начнут тискать на кнопки, переделывая планету под себя. Лично нам хватит бабла улететь. На тот же твой Денеб. А остальные? Мне по большому счёту чихать на других, но всё же они – мой народ. Не говоря о том, что валюта на планете единая. Кому нужны наши деньги вне Криона? Значит, в любом месте за пределами планеты окажемся с голой задницей. Это не моя игра, Макс. Кстати, тебе пора.

- Да. Шноракалуцюн! Что означает «большое спасибо» на языке одного народа с Денеб-14. Ты на них похожа.

- Это оскорбление или комплимент?

- По-разному. Что касается внешности – однозначно комплимент. Эти денебки яркие, жгучие, страстные. Но труднодоступные, настоящие дочери кавказских гор. Пока!

На самом деле, в характере Янис он не находил ничего армянского. Положа руку на сердце, сожалел, что она ведёт себя замкнуто, рассказ про умершего любовника-обдолбыша, наверно, был максимумом открытости. Лихая бравада разбитной лётчицы наверняка скрывает достаточно тонкую, по толстым меркам фронтира, натуру. Дальше – стоп, какая же девушка на Крионе будет распахивать душу перед парнем, с которым не спит? Букетно-конфетный период ухаживаний с постепенным приглядыванием и принюхиванием друг к другу здесь не практикуется. Если люди чувствуют взаимную симпатию – сразу в койку, остальное потом. Весь предыдущий жизненный опыт Макса говорил о противоположном, не считая случайного успеха у двух банковских сотрудниц, но то был украденный успех у покойного «сладкого Борюша». Ему куда привычнее и понятнее сначала находить духовную общность, а уж потом пробовать половую совместимость. Янис привлекала своей абсолютной непохожестью на всех предыдущих встреченных женщин, была интересна, чуть загадочна. Её демонстративная грубость вполне объяснима средой. И вообще, если брать «среднюю температуру по больнице», девушка гораздо культурнее большинства соотечественников. В квартире – целая полка печатных книг архаичного вида, что тоже немало говорит об обитательнице…

Жаль, что ничего полезного не рассказала о климатических установках.

И позже осторожные расспросы в Эхесе ни к чему не привели. Можно было и не уточнять, горожане все как один решительно высказались против выключения климатронов. Во-первых, из-за опасения, что на экваторе станет столь же невыносимо горячо, как до эпохи перемен. Во-вторых, с уходом ледника за пределы тропика исчезнет и эксклюзивность экваториальных городов.

«Перемен требуют наши сердца!» - пел Виктор Цой. «Никаких перемен!», - пели сердца жителей тёплой зоны Криона.

Что думают люди в анклавах, оставалось загадкой. У челяди барона, спонсора битвы с Трёхногим, Макс ничего не успел расспросить. Прилетая на очередной аэродром, с местными общались ограниченно. В одиночку расхаживать небезопасно, пилоты-истребители, сдав машину на обслуживание, шли обычно в бары – потусоваться или поиграть в аналог бильярда, только шары приходилось пускать без кия. Некоторые снимали девицу на ночь, в итоге расходились по номерам – до утреннего вылета дальше по маршруту или назад в Эхес.

Представление о Крионе как о планете, где жизнь теплится (в самом прямом смысле слова) исключительно около мест выброса энергии из реакторов, очень сильно дополнилось. Она бурлила также в зоне добычи угля и нефтяных полей, где лёд снимался до грунта, а нефтяники или шахтёры вгрызались в недра, часть добытого ими сжигалось на месте ради тепла и электричества. Макс прикинул, что в случае отключения охладителей местные могли бы протянуть до потепления климата на углеводородах. Но пока никто даже не почешется, чтоб затеять столь затратную перестройку.

Без всякой подсказки он сделал открытие, которое могло перевернуть все программы по изменению климата. И точно сделать изменения не катастрофическими. Возвращаясь в Эхес, когда заходили на посадку в последнем северном анклаве, ближайшем к экватору, Макс обратил внимание на необычный вид теплообменников.

Как правило, обитаемая зона обрамлена четырьмя, пятью или шестью лепестками по окружности, на равном расстоянии друг от друга.

Даже с высоты они впечатляют размерами – много десятков метров в высоту. А то и больше сотни. Каждый похож на зуб исполинского дракона, позавтракавшего зернистым творогом, настолько густо он облеплен замёрзшей углекислотой. Со временем, наверно, толстый слой твёрдой двуокиси углерода окончательно похоронит лепестки, нарушит тепловой контакт с атмосферой. Эффективность установки рухнет, и планета начнёт нагреваться! Сама!

Чего же он тут напрягается?

Но в этот раз лепесток, над которым пролетала группа грузовиков, лишился «творожного» покрова, и чернел, отлитый то ли из базальта, то ли из металла.

Чтобы проверить невероятную догадку, Макс решился выпасть из строя и продефилировать ровно над зубом. Обычно тут дул постоянный ветер из-за перепада температур.

Интуиция не подвела: снизу в крыло «Ванагаса» толкнулся поток восходящего воздуха. Едва ощутимый, но не перепутать ни с чем.

То есть циклопический холодильник не особо отличается принципом работы от холодильника «Минск». Периодически размораживается, избавляясь от снежно-ледяной шапки. Только в земных холодильниках она из замёрзшей ледяной влаги, здесь – ещё и с углекислым газом.

Макс ни с кем не поделился открытием. А после взлёта перед последним перегоном снова обратил внимание: «зуб» покрывается серебром. То есть аппарат вошёл в рабочий режим охлаждения.

Ничего не сказал и Янис, только вручил ей оставшуюся долю от трофея.

Они болтали около отцовского кабинета. Лицо девушки, подсвеченное лучами ярчайшего солнца, поднимавшегося к зениту и пробивавшегося через занавески, выражало интерес и подозрительность.

- Ты сегодня какой-то необычный, беленький. Чует женская душа: искал вход к климатической станции, чтоб испортить всем нам жизнь.

- Ты права. Если вход находится в барах для пилотов, куда мы шастали всей командой, там и искал. В одном сортире нашёл очень похожий лаз, - Макс сделал торжественную паузу, предвещавшую откровение. - Но это оказалось обычное очко. Ты порасспрашивай парней.

- Надо мне… Но если найдёшь и продашь нелюдям, сама тебя урою. Трогательные воспоминания, как подтирала тебе слюнки пьяненькому, не спасут.

Избавившись от подозрительной барышни, Макс уклонился от следующей воздушной миссии с лётчиками Довсуса, вполне себе денежной, сослался на недомогание. Сам вызвал такси и немедленно бросился домой, к планшету.

Холостяцкая берлога встретила армейским порядком, лёгким слоем пыли и полным запустением в холодильнике. Не теряя времени на поход за продуктами, он заказал доставку, а сам углубился в изучение местных мощностей химической промышленности. В общих чертах понял: задуманное им вполне реально, если вложить денег. А деньги на такое дело появятся.

Макс открыл гостевую страничку представительства Герума и широко раскрыл глаз перед камерой планшета. Как только идентификация срослась, на экране возник до боли знакомый интерфейс ИИ Федерации. Как всегда, в чёрном пиджаке, рубашке, чёрном галстуке и в солнцезащитных очках. Наверно, персональный для общения лично с ним. Для какого-то выходца с планеты рептилий с экрана бы пялился дорогой его сердцу тираннозавр.

- Я нашёл решение для выполнения задания. В самом гуманном варианте – с постепенным потеплением и сохранением жизни в анклавах.

- Потепление не зарегистрировано, - тотчас откликнулся «агент Смит».

- Никто и не говорил, что оно уже запущено. Есть другой путь к достижению цели. Вы слишком зациклились на формулировке задания: пробраться в центр управления климатом. Гораздо проще постепенно снижать эффективность теплообменников. Периодически в них подаётся тепло, чтоб поверхность очистилась от налёта замёрзшей углекислоты. Значит, даже такое покрытие существенно влияет на теплообмен. Не нужно уничтожать эти детали климатических установок. Следует их изолировать – в том количестве, чтоб потепление носило постепенный и управляемый характер.

Макс сделал паузу, давая возможность электронным мозгам переварить информацию. Пусть скорость операций – терафлопсы в микросекунду, искусственному интеллекту тоже надо подумать.

Незадолго до отлёта на Крион он читал про массовые протесты против потепления климата на Земле. Их спровоцировала Грета Тунберг, школьница-экоактивистка из Швеции с некрасивым лицом и диковатым взглядом косящих глаз. Сейчас Макс выступал Гретой Тунберг наоборот.

- Продолжай, - бросил «Смит», не растрачивая времени на размышления.

- Местная промышленность выпускает растворы, вспенивающиеся при нанесении и дающие морозоустойчивую теплоизоляцию. Не знаю, из чего сделаны теплообменники. Предлагаю накинуть сверху полимерную сеть в качестве арматуры и напылить пенистую шубу белого цвета. Чтобы не отличалась от замёрзшей углекислоты. Причём не на всю поверхность теплообменника, на расчётную часть. То есть установки пусть работают, излучают в центре тепло. Но их отдача по охлаждению упадёт в разы.

- Идея заслуживает рассмотрения, - оценил «Смит». – Я доложу. Обязан сразу предупредить, что работы сможет осуществлять только местная организация. Герум не засвечивается никак.

- Согласен. Пришлю список необходимого и примерную смету.

Поезд ушёл. Даже если его отпихнут, идею реализуют другие. Что в сухом остатке? Самолёт продастся неплохо, за эти деньги получится купить не менее трёх-четырёх кило чистого золота. Больше обещанного гонорара. Дорога домой хоть и длиннее пути на Аорн, но если сейчас отправится, прилетит в осень 2020 года. Минск – это вам не города Криона, там всегда спокойствие и благодать, КОВИД наверняка побеждён, детки не успеют забыть папку и обрадуются…

- Идея одобрена, - снова включился «Смит». Наверно, ИИ советовался с живым носителем разума, коль решение потребовало времени. – Есть ряд условий. Десятки тонн раствора, вам земные меры ближе, армирующая сетка, стоимость работ, общая сумма затрат превысит миллион на начальном этапе. Она привлечёт внимание консула Содружества. Перевести её не имеем права.

Макс принялся лихорадочно соображать, тщетно соревнуясь в скорости с машинным интеллектом.

- С ходу придумывается только одно. Импортная контора, которая получит от вас товар миллиона на полтора и пустит его на программу… Я подумаю, кого поставить подставным директором.

- Решение по директору: Каис Рубис. Напоминаю, она вас встречала в первый день на Крионе. Остаётесь на планете, пока полностью не организуете процесс.

Выражаясь в манере этой самой Каис, шестиног тебе в… В общем, отлёт откладывается, перспектива обнять Лёшу и Дашу отодвинулась в неопределённость. Вдобавок, назначенная Герумом их представительница не произвела на Макса впечатление деловой при единственной встрече. Скорее – равнодушной к работе.

Предложить вместо неё Янис? Но та категорически против потепления.

Макс выключил планшет и отправился на крышу. Достаточно было подняться на лифте на верхний, тридцать восьмой этаж и пройти по лестнице.

Отсюда открывался вид на урбанистический пейзаж – частокол высоких домов, часть даже больше, чем его. Но больше привлекал закуток, открытый заходящему солнцу, где стенки технических сооружений полностью заслоняли от любого движения ветра.

По ночам на мостовой и на бетонке взлётно-посадочной полосы образовывался иней. Днём в подобных местах температура прогревалась до двадцати пяти и выше.

Он разделся донага и подставил тело под лучи снижающейся к горизонту звезды.

Лицо уже потемнело. А остальная часть организма светилась белизной. Поскольку кожа у местных достаточно смуглая, хотел поменьше выделяться. Например, когда на месте очередного ночлега пилотам не предоставлялось отдельных комнат, и он шёл в душевую вместе с парнями. Устоявшееся погоняло «Беленький» не звучало враждебно, но всё равно подчёркивало чужеродность. Загар, пусть даже полученный неглиже, будет отличаться от цвета кожи аборигенов и останется недостаточно равномерным, но хоть что-то.

Нежась под солнцем, Макс подумал, что это может быть излишеством. С конторой Довсуса пора завязывать, самолёт продать или отдать в аренду. Возможно, потребуется скоростная разъездная машина, но двухместная и точно не истребитель с батареей пулемётов и пушек.

Вернувшись в квартиру, набрал Каис. Она довольно долго не отвечала. А когда её лицо появилось на экране, то не выражало радушия.

- Ты? Что-то нужно?

- Неужели не могу просто позвонить, поболтать. От одиночества в миллионном городе.

- Ты ошибся номером, приятель.

- Нет. У Герума, ты их называла анки, нашлась для тебя новая работа. Условия обсудишь с работодателем.

- Что за хрень?

- Только не упоминай шестинога. Если кратко, будешь директором импортной конторы. С многомиллионным оборотом. Этой конторе предстоит осуществить то, ради чего нас привезли на Креон.

- Твою мать… Завтра встретимся.

- Сегодня! – безжалостно отрезал Макс. – Готов поспорить, ничего полезного для анки ты сегодня не делала. Угадал? Лови адрес.

- Не-не-не. Ты ко мне. Я… не готова.

Она также не была готова, когда он приехал. В квартирке царил бардак. По разбросанным шмоткам прыгало животное размером с кошку, явно местных кровей, потому что обладало шестью конечностями: четырьмя лапками и рудиментарными крылышками.

Хозяйка диковинного существа, едва накрашенная, расхаживала в халатике на голое тёмное тело. Что-то в жизни у неё крепко не в порядке. Пусть её роль формально-техническая, как Фунт в «Золотом телёнке», но их слишком мало… Двое, которым выпало противопоставить себя всему человечеству целой планеты, не желающему меняться! От каждого слишком много зависит.

Почему он не подумал об этом на следующий день, когда Довсус, услышав о желании уйти, уговорил на прощание сделать ещё один вылет?

Врал себе, что несколько дней ничем не поможет Каис, она сама должна подать документы на регистрацию фирмы. Открыть счёт в банке. Открыть аккаунт на таможне космопорта. И так далее. Понятно, что большая часть телодвижений совершается через сеть. Но поскольку административные процедуры совершаются людьми, а им некуда торопиться, сколько-то времени это займёт.

На самом деле, рассчитывал последний раз насладиться дальним полётом в ледяном небе Криона, а уж после нырять по макушку в сомнительный бизнес.

Обычный, хоть и дальний рейс. Сопровождение шестёрки транспортов восьмёркой истребителей и «Эрелиса» с радаром. Что могло бы пойти не так?

[1] Оригинал: https://www.youtube.com/watch?v=rmTsg_YOGUU

Глава 8

Услышав об изменении маршрута, Янис встревожилась. Заметив мину раздражения на смуглом носатом лице, Макс оттащил её в сторону.

- Что происходит?

- Полная хрень. Мы ушли далеко на север. Если уклоняемся влево, зацепим кусок зоны Сталс Литус. Я рассказывала тебе. Та самая стерва, у которой отец спёр мой бостос. А поскольку от истребительного сопровождения не отказываются, то никто этой бабе не заплатит за пролёт. Смотри!

Она вытащила планшет и включила карту. Помеченная тревожным красным цветом, пиратская зона имела сильно вытянутую форму. В центре – «тортуга», штаб-квартира банды, названная креативно – Литус-Мос. У королевы корсаров также было оборудовано несколько вспомогательных авиабаз, вытянутых вдоль параллели. Идеально, чтоб перекрыть множество удобных маршрутов, вынуждая или облетать, или платить за транзит.

- Не может же она держать тревожные группы для перехвата на каждой точке.

- Само собой. Но смотри, сколько нас здесь, в Эребусе! О прибытии такой толпы знает любой. Кто-то наверняка стуканёт её агентам. Тварь перебросит истребители на самую восточную точку заранее. Этой же ночью.

- В том числе – узнают об изменении маршрута? Янис, тогда шпионы пиратов должны быть на самом верху. В службе организации полётов.

- А ты думал? Заработают на транзитной стоянке и заправке наших бостосов. Потом ещё на сливе информации этой шлюхе. Не знал? Она трахает понравившихся ей пленников. Я не дала, так вдруг пиратка окажется сговорчивее.

Макса передёрнуло. Не от очередной сальности, к ним привык. А от того, что нельзя трепать языком как помелом. Чтоб попасть в койку к Сталс Литус, надо потерпеть крушение или вынужденную посадку, попасть в плен… Тьфу-тьфу! Хоть он не суеверен.

Из Эребуса поднялись затемно, здесь горели огоньки вдоль полосы. Довсус поставил Макса в четвёрку, прикрывающую транспорты вплотную, ведущим второй пары. Ведомый, совсем зелёный пацан на «Ванагасе» более старой версии, держался неуверенно, отставал на добрый десяток корпусов, иначе рисковал рубануть винтом по хвостовому оперению лидера. Естественно, крутить головой на триста шестьдесят градусов во всех плоскостях юнец даже не пытался, и Макс сам разрабатывал подвижность шейных позвонков.

Вторая четвёрка пристроилась сзади и выше, третьим эшелоном над ними тащилась Янис с оператором РЛС в кабине. На неё, собственно, и возлагалась надежда, что первая обнаружит пиратов, если те рискнут напасть на довольно многочисленный конвой. Эта надежда сыграла дурную службу. Парни расслабились.

- Двенадцатая! Вижу бостосы впереди, - прожужжал в наушниках голос командира экипажа одного из транспортников.

- Нормально. У них радиометки «свой», - откликнулась Янис. Она же первая и спохватилась: - Траханый шестиног, это пираты летят с нашими метками!!!

А что ты хотела, наивная, зло подумал Макс. Коль атаманша первая среди криминала додумалась поставить РЛС на перехватчик, у неё есть электронщики. В том числе способные срисовать сигнал «свой» с машин Довсуса, взлетавших на Эребусе.

Воздушные гангстеры ломанули в лоб транспортникам, сразу обрушив на них лавину снарядов. Тем самым проучить: неповадно летать через зону жестокой Сталс без предоплаты.

Не охочий до лобовой атаки, Макс двинул ручку от себя и добавил газ, намереваясь проскочить под транспортниками и одновременно набрать скорость перед боевым разворотом. Пара Довсуса отвалила в сторону. Наука битвы против пилотов Трёхногого впрок не пошла, хозяин фирмы и не думал сохранять организацию, действовать сообща. Собачья свалка – наше всё.

В зеркале заднего вида Макс увидел, как ведомый ушёл вверх, кидая ведущего.

Куда лезешь, идиот?

Орать в эфир, тотчас переполнившийся воплями и матюгами, он не стал. А когда развернулся, увидел падающие вниз обломки двух истребителей, явно от лобового столкновения. Видно, придурок решил погеройствовать, атаковав пирата в лоб и надеясь подстрелить, если тот отвернёт первым. Видать, не отвернул. Или оба в последний миг дёрнулись в одну и ту же сторону, когда уже ничего не изменить.

Этого никто не узнает и никогда…

Пустил дым один из транспортов.

Догоняя пиратов, Макс заметил, что те действуют нагло и беспечно. Причину понял, когда вышел одному в хвост и нажал на гашетку. Раз, другой… Тщетно! «Свой», вспыхнуло на дисплее. Бортовой компьютер заблокировал оружие во избежание дружественного огня.

Сам едва увернулся от струи оранжевых апельсинов, пронёсшихся около борта.

Что делать? Битва проиграна, даже не начавшись по существу.

- Двенадцатая! Янис!

- Ничем не могу помочь. Вы все, мать вашу, свои!

- Возвращайся на Эребус, - приказал Довсус. – Выходим из боя и валим на Эребус. Нас предали.

Макс осмотрелся. «Ванагасы» их фирмы в оранжевой окраске брызнули в стороны. Белые разномастные самолёты пристроились в хвост транспортам и принялись постреливать в их сторону, заставляя повернуть к Литус-Мос.

Да, здесь чистая экономика, никто не расстреливает детей ради демонстрации могущества и идиотской лихости. Но вашу мать! Это несправедливо! Неужели ведущий не отомстит за смерть ведомого?!

Понимая, что поступает безрассудно, но иначе не может, он двинул газ до упора вперёд и брызнул закисью азота в цилиндры. Истребитель рванул за пиратами как ошпаренный.

Сколько раз, летая на Як-52, воображал, что в его руках – боевой истребитель в небе Второй мировой, и пусть только в прицел попадётся «Мессер…»

Мальчишество, конечно. И вот выпало осуществить детскую мечту, бережно сохранённую во взрослой жизни.

Пираты разобрались в линию по горизонтали, неторопливо постреливая в сторону транспортов. Методично и не торопясь. А кто помешает? Пулемётными трассами указывали путь на «тортугу».

Макс подобрался к одному на длину четырёх-пяти корпусов. Почувствовал, как «Ванагас» вздрогнул в струе воздуха от его винта, опустился чуть ниже будущей жертвы. А потом оторвал провод, идущий от прицела к панели.

Прицел ослеп. Погас дисплей управления оружием. Зато теперь оно точно не заблокировано.

Адреналин вскипел в крови как газировка во взболтанной бутылке. Чувствовал, если пушки откажут, рубанёт винтом по хвостовому оперению, пусть это тысячу раз глупо, опрометчиво и не рационально…

Треск двух пушек и двух пулемётов слился в единый рёв. Не имя возможности прицелиться, Макс взял ниже и сразу потянул рукоять на себя, понимая – промазать невозможно.

За секунду в пиратский бостос вонзились десятки снарядов и пуль! Обломки обшивки забарабанили по стеклу кабины.

Перевернув машину, Макс бросил её вниз. Конечно, боекомплекта ещё не менее половины. Но так близко пираты больше не подпустят. Научены. Значит – тикать, одного сбитого хватит.

Выровнялся. Осмотрелся. Пара кинулась вдогон, но они далеко. Без шансов, если…

Только не это!

Двигатель закашлялся и стал.

Дисплей сообщил: упал уровень масла, перегрев.

Значит, какой-то обломок подстреленного пиратского истребителя что-то повредил. Скорее всего, какая-то мелочь. Но в воздухе не устранишь!

Планируя, «Ванагас» терял высоту. Макс опустил закрылки в посадочное. Потянул кран выпуска шасси тут же получил очередное сообщение: гидравлика, чей насос вращается от коленвала, ушла на незаслуженный отдых. Зашипел воздух, сработал аварийный выпуск от пневматики.

Истребитель летел уже над самым льдом, здесь довольно бугристым, и пришло тоскливое понимание: думать о взлёте не актуально, а лучше было бы садиться без шасси, на брюхо.

Прокричал в эфир, что идёт на вынужденную, но не факт, что расслышал кто-то из своих. Команда Довсуса благоразумно сдриснула, кроме одного авантюриста-неудачника.

Под центропланом – торосы. Чуть более ровные места и снова нагромождения глыб. Благоразумнее было прыгнуть, но высота мизерная – теперь поздно.

Ладно. Надеемся, искусство парковки не пропьёшь, как говорила Инесса, умудрявшаяся, заезжая задом на стоянку, одновременно цеплять и правого, и левого соседа.

Коснулся поверхности ровно, без козла, но почти сразу подбросило в воздух как на трамплине. Самолёт уже практически не слушался ни ручки, ни педалей, его волокло по инерции вперёд и немилосердно швыряло. Наконец, раздался удар, едва не вышибивший дух.

Хвост вытолкнуло высоко вверх. Нос с обломками винта нырнул в глубокую щель, и лишь крыло, ставшее перпендикулярно расселине, не дало провалиться глубже.

Лётчик повис на привязных ремнях. Освободился, выкарабкался наружу, прихватив рюкзак с НЗ.

Телефон подцепился к спутникам и бесстрастно сообщил: до ближайшей обитаемой территории, это окрестности того же Эребуса, в земных мерах около ста семидесяти километров.

Вспомнился детский анекдот про Петьку и Василия Ивановича: «Без окон, без дверей, полна жопа огурцов». Ситуация как раз соответствует вышеописанной.

Конечно, его будут искать. Довсус обязательно пришлёт спасателей. Торчащая во льдах оранжевая скульптура «хвост истребителя» видна с воздуха за километры. Вот только никто в здравом уме не опустится здесь.

Значит, придётся выбираться в пешем порядке. Хотя бы до мест, где спасатель сядет, имея шанс ещё и взлететь. В рюкзаке припасены сигнальные ракеты, чтоб дать знак пролетающему самолёту. А также спальник, позволяющий не окоченеть, немного продуктов. Термометр, показавший минус сорок шесть, если перевести в градусы по Цельсию.

Парашют… Прыгать с ним точно в ближайшие дни не придётся. Но он – ещё и ткань, которую не помешает обернуть вокруг спальника. К сожалению, и лишний вес.

Поправил маску, укрывшую лицо до самых глаз и плотно прилегающую, чтобы вырывающийся из-за верхней кромки тёплый влажный выдох не давал запотевать тёмным очкам. Без них – моментально ослепнешь на ярком солнце, отражённом от снега.

Пошли? Пошли.

Он хлопнул рукой в перчатке по центроплану, словно испрашивая прощения у истребителя, брошенного в ледяной западне, и двинулся в путь.

В средней полосе России, а также в лесах центральной Беларуси, где почти нет болот, ничего не стоит отшагать километров тридцать за сутки, с перерывами на отдых, даже с рюкзаком и парашютом. Буквально через несколько минут Максим понял, что здесь расчёт абсолютно иной.

Нога опускается на снег, с виду – совершенно ровный. Но что под ним, не знает никто. Может – ровный лёд. Или трещина. Или глубокая яма. Перелом, да что перелом – банальное растяжение сухожилий, и можно писать завещание. Мысленно, потому что никто не прочтёт.

То есть на каждом шагу надо опускать ногу аккуратно и переносить на неё вес, только когда уверен – опора есть. Обходить торчащие льдины.

За час преодолел едва полтора километра. И уже почувствовал некоторую усталость, в том числе нервную – от постоянного напряжения. Через три, когда солнце подобралось к зениту, набрёл на довольно ровное поле. Обождать спасателей здесь? Какой-то инстинкт требовал не останавливаться.

Наконец, услышал рокот мотора. Не авиационного. И он догонял.

Пытаясь затолкать вглубь самые неприятные предчувствия, Макс обернулся. Действительно, к нему приближалось спасение. Но скорее всего такое, что лучше бы проехало мимо.

Вездеход на очень широких гусеницах обогнул справа, переваливаясь на неровностях, и перегородил дорогу. Из люка выпрыгнули двое, тоже в масках до очков. Оба сжимали в руках оружие.

- Кобуру на снег!

Макс повиновался. Ситуация в корне отличалась от дуэли с Трёхногом, когда скорость выхватывания револьвера в манере персонажа Клинта Иствуда из «Злой, плохой, хороший» могла что-то решить.

Один из мужчин, перекинув короткий автомат за спину, приблизился, похлопал по комбезу в поисках спрятанного под ним запасного револьвера, отобрал рюкзак с НЗ. Сунул в него конфискованную кобуру.

- Топай.

Макс покорно залез в тесное, но сравнительно тёплое чрево машины. Даже маску стянул, впереди уже свисала сосулька от замёрзшего дыхания.

Он сидел на скамье, справа и слева расположились схватившие его мужчины. Оба молчали. От них пахло каким-то животным жиром, его аромат перекрывал запахи выхлопа, топлива и смазки.

Ехали недолго, менее получаса, остановились. Сосед слева открыл люк. Через его проём виднелся оранжевый «Ванагас», ещё один вездеход и грузовая платформа с крановой установкой. Извлечённый из дыры истребитель уже принял нормальное положение, опираясь на колёса. Четверо, приподняв хвост, поворачивали машину, чтоб затащить на платформу. Заменить винт, отремонтировать масляные магистрали, и вполне себе годен… Но летать на нём вряд ли будет Макс.

Ещё один человек распоряжался, отдавая короткие, резкие команды. Голос низкий, но, похоже, женский.

К ней подбежал один из пленивших и что-то доложил, указывая на вездеход.

- Сюда его! – рявкнула женщина.

Второй конвоир выпихнул Макса наружу. Без особой деликатности.

Он постарался унять дрожь. Если хотя бы десять процентов из рассказов о хозяйке этого пиратского гнезда соответствует правде, то лучше бы разбился при посадке.

Значит, сыграем последнее приветствие КВН. А там уж как жюри решит.

- Госпожа Сталс Литус собственной персоной? Для меня большая честь лицезреть вас. Жаль, что вижу одну лишь маску.

Сильный удар сзади заставил подогнуть ноги и брякнуться на колени.

- Перед такой дамой и на коленях стоять – честь.

- Заткни пасть! – не оценила та галантности. – На стволах нагар. Ты стрелял по моим бостосам! Отвечай!

- Не могу.

- Что-о?!

- Госпожа велела заткнуть пасть. Слушаюсь и повинуюсь.

- Выёживаешься, выродок шестинога? Один мой бостос сбит, пилот погиб! Точнее – двое, один из ваших говнопилотов врезался в нашего. Сейчас из твоего истребителя достанут запись. Если выясню, что это ты стрелял в него, по нашим законам – тебе конец.

- Да, моя госпожа. Но верно ли говорят, что приговорённым к смерти вы даруете последнюю волшебную ночь с вами?

Под маской было не разобрать выражения лица, но Максу показалась – женщина ошарашена и не сразу подбирает слова.

- Трахнуть меня решил, сучёныш? Трахалку тебе оторвут. Шутки кончились. На базу его!

- Вы правы, госпожа, - зачастил Макс. – Без шуток. У меня есть денежное предложение. Прошу его выслушать. А дальше – воля ваша.

Теперь ехали гораздо дольше. Несколько часов. Макса выпустили из вездехода на убогом аэродромчике, похожем на тот, что наскоро соорудили перед операцией против Трёхногого. Запихали в биплан с двенадцатью сиденьями внутри, с двумя конвоирами и ещё какими-то мрачными типами, вскоре поднялись в воздух.

Разговорить попутчиков не удалось. Ответные фразы в духе «член тебе в рот» были ещё не самыми крепкими ругательствами.

Когда приземлились, уже вечерело. Вокруг аэродрома раскинулся город. Уступающий, конечно, Эребусу, но не сказать, чтоб совсем маленький. Райцентр Беларуси.

Если скучал по Аорну, то здесь – вполне себе Аорн после перелёта в Союз. Или Руанда в Африке, где однажды тоже влип в неприятности. Тюрьма. Грубые охранники, тычок в зубы. Камера-одиночка. Твёрдый топчан без матраса. Вонючая дырка в полу для отправления надобностей. Угроза казни. Неужели во всех мирах их галактического рукава всё одинаково?

Здесь прибавился лютый дубак. Свернулся на топчане в клубок, снова натянув маску на физиономию.

А он ещё намеревался изменить судьбу этого мира!

И снова я сижу в тюрьме, И вновь решетки на окне, И не прорвешься.

Выдернули его глубоко заполночь. Вывели, усадили во внедорожник. Отвезли в серое двухэтажное здание с ярко освещёнными окнами.

Внутри резиденция грозной предводительницы ничем не напоминала разбойничий вертеп в духе «йо-хо-хо и бутылка рома», скорее – офис фирмы средней руки. Гораздо богаче, чем контора Довсуса.

Мадам сидела за длиннющим столом. На нём лежали рюкзак, парашют и мелочи из карманов Макса, изъятые при аресте.

Он приблизился, повинуясь жесту.

Дама лет тридцати, Сталс Литус выглядела усталой бизнес-леди, но не бандиткой. В руках крутила карточку из магистратуры Эхеса.

- Депурвагулуш дан-мей Доп-Демуш-третий… Ты издеваешься?

- Никак нет, моя госпожа. Так я зарегистрирован на Денеб-14 и на Крионе. Зовите меня Макс.

- И правда – инопланетянин. Говор странный. Какого чёрта называешь меня во множественном числе? У тебя в глазах двоится?

- В обычаях моего народа такое вежливое обращение. То есть вас одну я уважаю больше, чем пару заурядов.

- Подлизываешься. Думаешь сберечь этим свою никчемную жизнь? Зря. Зачем припёрся на Крион?

- Заработать. Много. Агент федерации Герума, это такой межпланетный союз…

- Знаю, не отвлекайся.

- Агент предложил мне контракт – найти деликатный способ повысить среднюю температуру на планете.

Атаманша обернулась к помощнику, замершему рядом в позе полупоклона.

- Они не уймутся. Нелюди хреновы. Сколько можно уже…

- Да, Сталс. Проверить этого?

Проверка, не киборг ли. Та самая капча, не без дрожи внутри догадался Макс.

- Позже, - решила пиратка. - И что, нашёл?

Вопрос прозвучал с нескрываемой издёвкой.

- Конечно, Сталс. Но не нашёл партнёра, чтоб его осуществить. Точнее – сегодня нашёл. Вас. Хотите заработать десять миллионов или даже больше?

Она усмехнулась.

- Ты бы знал, какие небылицы здесь несли, лишь бы избежать заморозки. Если не в курсе, заморозка – наш метод казни. Голышом на улицу. Очень гуманно. Смерть наступает быстро и не мучительно. Садишься на снег и засыпаешь.

- Спасибо за обнадёживающие сведения.

- Всё шутишь. Так вот, больше миллиона мне никто не предлагал. Рекордсмен, мать твою!

- И вы не согласились на миллион?

- Да кто же его даст… Дикие, беспомощные фантазии.

- Мою фантазию одобрил Герум. Вот только разворачиваются они медленно. А обещанный ими приз смехотворно мал. У меня предложение такое: сделаем бизнес, Сталс. А потом вернёмся к вопросу о моей казни.

- Вопроса никакого нет. Я стремлюсь никого не убивать. Это – мой бизнес. Каждый погибший лётчик из ваших – бесполезный кусок мяса. Каждый живой – товар для выкупа. Моих людей тем более нельзя убивать! Они просто делают свою работу. Поэтому виновный подлежит заморозке. Без компромиссов или вариантов.

- Я тоже делал свою работу. Был нанят защищать транспорты, стрелять в тех, кто на них нападает.

- Остальные свалили. И оружие у них заблокировалось из-за автоопределителя свой-чужой. Ты что натворил?

Макс развёл бы руками, но наручники на запястьях не позволили.

- Оторвал провод от прицела. Бортовой компьютер ослеп и не мог отключить пушки. Без прицела я не смог бы попасть с нормальной дистанции. Пришлось жаться вплотную. Поплатился. Теперь весь ваш.

- Последнее желание у тебя какое? У нас не принято тянуть с исполнением. Складывай комбинезон, ботинки, трусики. Сейчас пойдёшь подышать свежим воздухом. Солнце село, похолодало.

Наверно, градусов семьдесят-восемьдесят ниже нуля по Цельсию. Если меньше температуры замерзания углекислоты, возможно удушье... И пиратская бизнес-леди не собиралась идти ни на какие отступления от собственных правил. Ни в какую.

- Только одно желание. Хочу умереть богатым. Выслушайте же, наконец, моё предложение заработать. Только наедине, как бы вы ни доверяли помощнику.

Тот выразительно глянул на начальницу. Она мотнула головой – выметайся.

- Всё же странный ты, инопланетянин. У своего бостоса сразу заговорил про ночь со мной. Сейчас используешь последнее желание для другого.

- Коль заговорили о делах сугубо личных… - Макс присел на стул среди разбросанных вещей. Среди них лежала и кобура, соблазняя торчащей рукояткой револьвера решить проблему грубо и быстро. – Вы с Трёхногим были знакомы?

- Ещё бы.

- Это его «Ванагас». Не смотрите на меня так. Чувствую, придётся просить о допросе меня на детекторе лжи, у вас наверняка найдётся.

- Найдётся. Но ты хочешь сказать, что сбил лучшего аса южного полушария?

- Врать не буду. Он сел на вынужденную. Я – за ним. Решили вопрос по-мужски, револьверами. Из револьвера он стрелял хуже, чем из авиапушек.

- Вот сюрприз! У меня появился «Ванагас» Трёхнога… Даже продавать не буду. Вернуть бы «Эрелис» с РЛС, совсем забыла о нём… Грёбаный Довсус!

- Обещаю его выкупить и отдать вам, если договоримся по главному вопросу, - Макс чуть наклонился вперёд. – Агенты Герума, здесь их ещё называют анки, рассматривают вариант отключить все климатические станции разом. Быстро разогреть Крион, пожертвовав анклавами, где погибнут десятки миллионов. У вас, Сталс, нет такой станции, отапливаетесь углеводородами. Но и вы не выживете, если все анклавы вокруг погибнут.

- У меня есть своя добыча угля. Но ты прав, будет хреново.

- Мой способ подразумевает медленное потепление. Сами сказали: просто бизнес, зачем лишние убийства. Я возьму телефон, чтоб кое-что показать.

Он отпихнул кобуру с револьвером и вытащил смартфон из кучки вещей. Вывел карту планеты, показав на границе тропической зоны здоровенный остров, не меньше земного Мадагаскара, только вытянутый вдоль параллели.

- Смотрите! Сейчас там постоянно лежит ледяной панцирь. На острове полно полезных ископаемых. Было три крупных города и десятки мелких поселений. Сами здания сохранились, я пролетал над ними. Теперь представьте: вы за бесценок скупаете территории этого острова. Или даже просто захватываете его, пока он никому не нужен. А после потепления перепродаёте участки на нём в десять… Или даже в сто раз дороже.

- Раздевайся.

- Вы решили подарить мне секс даже без последнего желания?

- Твоё последнее желание я исполнила. Выслушала наедине. Спасибо за совет: скупить острова на границе тропической зоны и подготовить пути отхода на случай, если анки начнут менять климат. Ты больше не нужен. Снимай одежду и ступай. Гляди, не простудись.

В её глазах плескалось нетерпение. Мол, пошевеливайся и не задерживай движение.

Приговорённый с тоской посмотрел на револьвер. Он лежал далеко. А у мадам висел на поясе.