ЛЕДЯНАЯ ДЕВА

Глава 1

Она приостановилась у дверей, одёрнула пиджак, глубоко вдохнула, выдохнула. Этот ледяной, даже какой-то змеиный взгляд, почти немигающий, в упор, прямая спина. Она никогда не видела на лице шефа искренней улыбки. Как только раздавался знакомый перестук каблучков, жизнь в офисе словно замирала, улыбки гасли, лица бледнели.

— Положите папку на стол, мисс Миллс, и можете идти. Я потом посмотрю, — Эмма не повышает голос и не на полтона, а по спине Регины уже холодный пот. — У вас что-то ещё?

— Сын… — Регина беспомощно улыбнулась. — Вы же знаете — внезапно отменили занятия, а мне не с кем оставить Генри…

«Точно — змеиные». Две зеленоватые ледышки глаз царапают кожу покрасневших щёк Регины:

— Если мальчик не будет мешать исполнению ваших служебных обязанностей, мисс Миллс.

— Он послушный мальчик, — Регина едва удерживается от того, чтобы изобразить книксен.

— Тогда никаких проблем, мисс Миллс.

— Можно просто Регина, — это вырывается непроизвольно и Регина боится, что сейчас вспыхнет, как спичка, от смущения — «Что на меня нашло?!».

— Хорошо, …Регина, — лёгкое поднятие самых кончиков губ — рядом со Свон, Мона Лиза на знаменитом портрете кисти Леонардо просто сияет во все тридцать два.

Регина вылетает за дверь и только усевшись за свой рабочий стол, немного приходит в себя. Генри поскрипывает карандашом в тетрадке и даже головы не поднял. Регина приглаживает волосы, пытаясь отдышаться и спрашивает у сына:

— Может хочешь поесть? Какао?

— Нет, спасибо, МАМА.

Регина вздыхает — когда Генри узнал, что был усыновлен, долго дулся на мать и временами рецидивы случались. Вот и сейчас — на самом деле было много желающих присмотреть за Генри, но Регина решила, что будет гораздо лучше, если они начнут, как можно больше времени проводить вместе.

— Тогда ладно. Ланч будет через два часа.

Генри продолжает молча шуршать карандашом в тетрадке. Регина вздыхает:

— Я хотела тебе рассказать, но не знала как…

— Надо было просто сказать, — Генри не смотрит на мать, но отложил карандаш и закрыл тетрадь. — Я всё понимаю, мама, и страшно не люблю, когда мне лгут.

— Я усыновила тебя трёхмесячным, — грустно улыбается Регина. — Совсем крохой. Я видела твои первые шаги, слышала твои первые слова. И, когда тебе снились кошмары, ты всегда прибегал ко мне посреди ночи…

Генри встаёт, подходит к матери и обнимает её. Регина целует малыша в макушку.

— Почему они отдали меня?

Регина тяжело вздыхает:

— Разные бывают обстоятельства в жизни… Ты уже закончил с уроками? Тогда посиди, почитай немного, а мне надо поработать с бумагами, а потом мы пойдём вместе в кафе, ладно?

Генри кивает и вскоре в кабинете раздаётся только шелест страниц — Генри с комиксом, а Регина с бумагами, делает несколько звонков, перезванивают ей.

Когда наступает время ланча, Регине в глаза как песка насыпали, но всё намеченное на это утро уже сделано, Генри доделал уроки, дочитал комикс и мать с сыном отправляются в кафе. Руби ерошит мальчику чёлку и убегает — работы в это время много, Бабуля приветливо улыбается Генри — она нянчилась с ним, маленьким и помнит тот день, когда Регина в самый первый раз вошла в кафе с крохотным младенцем в переноске и просто светилась от счастья.

— Вам, как всегда, Регина? — спрашивает Бабуля. Регина получает свою чашку кофе и блинчики, Генри обожаемый какао и мать с сыном занимают столик в углу.

— Можно? — Эмма Свон собственной персоной. Тоже — большая чашка кофе и Бабулины блинчики.

— Пожалуйста.

Эмма внимательно разглядывает Генри:

— А вы у нас кто будете, молодой человек?

Генри даже изображает поклон:

— Генри Дэниел Миллс. ПРИЁМНЫЙ сын.

Эмма ставит чашку на стол, склоняет голову набок и со странным выражением в глазах смотрит на Генри:

— И сколько тебе было лет, когда мама усыновила тебя, пацан?

Мальчик пожимает плечами:

— Я не помню точно… Мама говорила, что…

— Три месяца, — говорит Регина. Слухи про Эмму ходили давно — сирота, чуть ли не в тюрьме сидела. Регина верила — такой стальной, тяжёлый характер не мог быть у человека с простой биографией. Жизнь крепко прошлась по Свон молотом, явно не была с ней нежна. В иоге получилась настоящая Снежная Королева. Холодная, закрылась от всех.

— И сколько тебе сейчас, малыш? — Эмма спрашивает вроде ласково, но Регина чувствует, как растёт напряжение, стальные нотки, Эмма так сжала челюсти, что чётко обозначились скулы.

— Десять, скоро одиннадцать… — Генри тоже это почувствовал — зелёные глаза обжигают холодом, но Эмма выдыхает и ей удаётся успокоиться, кулак разжимается и алюминивая ложка, согнутая почти в пополам, звенит по столу:

— В твоём возрасте, малой, я сменила уже не первый приют и не первую приёмную семью. Ты даже не понимаешь, как тебе повезло, на своё счастье тебе не с чем сравнивать. У тебя есть мама, любящая мама, семья.

Эмма молча уничтожает свои блинчики, допивает кофе. Говорят только о работе и Эмма уходит. Регина смотрит шефу вслед — ей показалось или шеф смахнула украдкой слезинку?

…

— Ты не пыталась их найти? — спрашивает Генри.

— Кого? — Регина уже догадывается о ком спрашивает Генри.

— Моих наст… биологических родителей?

— Существует тайна усыновления, милый. Это закрытая информация, а я законопослушный гражданин и не хотела нарушать закон. Тем более, что это стоит хороших денег и неизвестно скажут ли тебе правду.

— Они могут, — Генри сидит у компьютера. Огромные буквы заголовка: «Где Моя МАМА?».

— Это незаконно, сын, — вздыхает Регина, но понимает, что так или иначе Генри всё равно добьётся своего. Да ей и самой хотелось бы понять, что заставило мать Генри бросить совершенно здорового ребёнка буквально сразу после рождения. Несовершеннолетний подросток? Безответственный и глупый. Нежеланный и нежданный ребёнок? Генри не переносил ложь, сразу чувствовал, что от него что-то скрывают и лучше пусть и неприятная, болезненная, но правда. И про этот сайт она, на самом деле, уже слышала. — Хорошо, но я не хочу, чтобы твоя мать, после стольких лет, свалилась нам на головы. Отчасти из-за этого.

— Я просто хочу посмотреть ей в глаза и спросить, что я ей сделал, что она бросила меня, — твёрдо говорит Генри.

…

Конверт со знакомым логотипом Регина находит в почтовом ящике через две недели и сейчас они сидят в комнате Генри.

— Открывай, — говорит Регина.

Целая пачка документов. Фотография — анфас, профиль. Сделана в полицейском участке. Очки в старомодной оправе, но лицо кажется знакомым, а Генри уже прочёл имя на табличке в руках у задержанной молоденькой девушки и застывает с открытым ртом:

— Она?!

— Мир тесен… — констатирует Регина. Кажется дом слегка качнуло словно при пятибалльном землетрясении.

…

— Что случилось, мисс Миллс? — холодный взгляд. Очки для чтения на кончике носа. — Что-то с Генри?

— С ним всё в порядке, — Регина криво улыбается и вцепляется побелевшими пальцами в спинку стула. — Это, в некотором роде, касается его… И вас.

— Присаживайтесь, Регина, — Эмма внимательно смотрит Миллс в лицо. — Что вы имеете ввиду?

— Он захотел найти своих биологических родителей. Я знаю, что это незаконно, но… ради сына я готова на всё и мы воспользовались услугами сайта…

— «Где моя мама?» — заканчивает Эмма за Миллс. — Я сама пыталась найти своих родителей с их помощью, но… Я вас правильно поняла?

Регина молча протягивает Эмме папку.

— И что вы хотите, мисс Миллс? — голос Эммы звучит холодно и официально сухо.

— Я ничего. Но Генри… Он хочет поговорить. Не беспокойтесь — всё останется между нами и, — Регина достаёт маленькую картонку визитки. — Наш Арчи нем, как рыба и подозреваю, что нам всем придётся с ним встретиться.

— Хорошо, — кивает Эмма. — Я найду «окно» в своём расписании. У вас всё?

— Да, — Регина поднимается из кресла. — Генри я попросила пока помалкивать обо всём.

…

— Почему ты отказалась от меня? — Генри сидит напротив своей биологической матери, Регина рядом, Арчи молча наблюдает за происходящим. Понго лежит, положив голову на лапы и сонно моргает. Эмма сама безмятежность:

— Мне было всего восемнадцать. Ни семьи, ни образования, приличной работы, одна в мире, а тут ещё ты, его сын, сын того, кто меня предал. Обуза, камень на шее. Я решила, что больше не вернусь к прошлому, а ты был его олицетворением. Моего глупого, преступного прошлого. Он был вором, твой папашка. И ловким мошенником, настоящим обаяшкой, когда было необходимо для дела. Я решила, что тебе повезёт больше чем мне и не ошиблась. А потом, на протяжении десяти лет, я выживала, пахала так, что небесам было тошно, получила образование, бралась за любую (ЗАКОННУЮ) работу и мне удалось выкарабкаться, не вернуться на кривую дорожку.

— Ты его не искала? Моего папу? — строго спрашивает Генри.

— Нет, — Эмма презрительно морщит нос. — Он вернул мне автомобиль, подкинул деньжат на первое время, но сам не появился — смелости, видно, не хватило. Посмотреть мне в глаза и объясниться.

Генри внимательно разглядывает свою биологическую мать, очень пристально. И спрашивает серьёзно, без улыбки:

— Почему ты… такая?

— Какая? — с искренним любопытством спрашивает Эмма.

— Недобрая.

— Жизнь ко мне не была сильно доброй, пацан, — холодная улыбка в стиле Джоконды. — Люди, обстоятельства. Я не знала, что такое настоящая семья. У меня её никогда не было. Приюты, приёмные семьи в которых я не задерживалась надолго.

Регина задумчиво качает головой, сидит не поднимая взгляда от поверхности стола:

— Генри — это вся моя семья. Отец умер, а моя матушка Кора…

— Что с ней? — спрашивает Эмма. — Тоже умерла?

— Она убила Дэниела. Моего возлюбленного. Якобы случайно. Я в это не верю, но адвокату удалось убедить присяжных в том, что у Коры всё вышло непреднамеренно, глупая и трагическая случайность. Приняла за вора. Ей ещё несколько лет зону топтать. У отца после этого и начались проблемы с сердцем…

Эмма прикусывает губу:

— Эти твои поездки в Миннесоту…

— Да, навещаю её каждый месяц. Коре на самом деле некуда и не к кому идти. Я последний родной для неё человек на этом свете. Я и Генри. Хотя усыновление мной Генри её совсем не обрадовало. Но Коре придётся с этим смириться.

— Если что — я помогу, — говорит Эмма.

— Можете и на меня рассчитывать, — Арчи протирает стёкла очков большим клетчатым платком. — Думаю, что с вами мы теперь будем встречаться гораздо чаще, дамы. И с вами, молодой человек.

…

— Ты действительно не искала ЕГО?

— Его звали, а может быть и сейчас зовут — Нил Кэссиди. Нет. Я не прощаю подобное — предательства доверившихся тебе. Я ждала его, когда меня сцапали фараоны, не сдала Нила во время следствия, а он даже не решился подойти и просто объясниться, сказать почему решил так внезапно исчезнуть из моей жизни, — Эмма делает большой глоток из стакана. — Всё, что от него осталось на память — это мой «жук» и вот это, — Свон вытягивает из кармана медальон на цепочке. Старый и порядком потёртый. — Его подарок. Как напоминание — никому не стоит доверять.

— Простите, мисс Свон, — мистер Голд озадаченно уставился на медальон в руке Эммы. — Откуда это у вас?

— Подарок неверного возлюбленного, мистер Голд, — Эмма внимательно смотрит в лицо местного нувориша и владельца антикварной лавки, который появился в кафе только ради того, чтобы взять с Бабули деньги за аренду — полгорода принадлежало мистеру Голду и кафе Бабули стояло на его, мистера Голда, земле. — Знакомая вещица?

Голд бережно берёт медальон из рук Эммы и внимательно его рассматривает — даже старую лупу вытащил из внутреннего кармана пиджака.

— Присядьте, мистер Голд, — Регина в лёгкой тревоге — она ещё никогда не видела старого антиквара в таком состоянии. Трясётся и ноги подгибаются. — Что с вами?

— Мой сын… — Голд высасывает стакан виски даже не поморщившись. — Мы плохо расстались много лет тому назад, а этот медальон я подарил ему на пятнадцатилетие…

— Если Нил не спёр медальон у предыдущего владельца… — Эмма разводит руками. — Нил Кэссиди — так зовут вашего сына, а ещё у вас может быть есть внук. Наш с Региной сын — Генри. Думаю, что это мы легко проверим. Анализ ДНКа довольно точен.

…

Вэйл передал конверт мистеру Голду. Некоторое время тишину приёмной нарушало только шуршание бумаги. Наконец, Голд откладывает листки в сторону и сидит прикрыв глаза ладонью. Вэйл деликатно покашливает и ставит стакан на стол. Голд пьёт, некоторое время молчит:

— Да. Ваш Генри, с большой долей вероятности, мой внук…

— Я не знаю где искать Нила, мистер Голд, — Эмма виновато разводит руками. — Последний раз мы виделись больше десяти лет назад. Но я могу попросить о помощи старых знакомых.

— Если вам что-нибудь понадобится, мисс Свон, обращайтесь.

— Непременно, мистер Голд.

Глава 2

Эмма решительно, почти сразу, объявила Генри:

— Для тебя я «тётя Эмма», малой. Не мамкай мне тут. Регина тебе всегда была и за маму и за папу. Она с тобой все эти десять лет и в горе и в радости.

Генри не выглядел обиженным:

— Ладно, тётя Эмма.

Кажется пацан быстро понял, что с Эммой Свон где сядешь там и слезешь. Регина не забыла, как ей самой было больно из-за предательства родной матери, гибели любимого — тёмные очки на пол лица, очень долго ни тени улыбки на губах, Регина стала походить на собственную тень. Генри стал настоящим спасением для Регины и, как она думает, продлил на несколько лет жизнь Генри-старшему, который успел понянчить внука. Лучик света в той тьме, в которую погрузилась Регина. Похоронив отца и продав дом, она уехала в этот маленький городок на побережье штата Мэн, подальше от болезненных воспоминаний и лицемерных «друзей семьи», изображавших сочувствие при каждой встрече и тихо злорадствующих за спиной.

Регина не собиралась расспрашивать шефа о том, как идут поиски, но Эмма сама рассказывала обо всём.

— Пока ничего, но мои знакомые утверждают, что уже что-то нащупали и очень скоро смогут сказать где точно обретается наш приятель.

— Проверяют ещё пару адресов.

— Он точно в Нью-Йорке.

— Это огромный город, — вздыхает Регина.

— Спасибо, кэп, — фыркает Эмма. — А то я не знаю. Очень подходящее место для игры в прятки.

После того, как Эмма начала регулярно посещать Арчи, она стала заметно живей. Как оказалось, Регине тоже было необходимо выговориться, выплакаться. Генри обожал играть с Понго и, когда они возвращались с очередного сеанса у Арчи, жалобно заглядывал в глаза то Регине, то Эмме. Регина только вздыхала:

— А выгуливать твоего питомца мне, прибирать за ним, покупать корм, водить к ветеринару? А ты будешь только играть с собакой? Это не игрушка, малыш, а живое существо.

Эмма была в этом солидарна с Региной — поэтому Генри оставалось только надеяться и ждать, что одна из мамочек смилостивиться.

…

— Это твой подарочек, мисс Миллс? — Эмма вызвала Регину сразу, как только та появилась в офисе — Регина даже не успела снять пальто.

— Хм… — тяжёлый том, настоящий фолиант — кожаная обложка, хорошая бумага. — Нет, определённо нет.

— Забавно, — Эмма переворачивает несколько страниц. — Ты у нас Злая Королева, Бабуля Лукас — Бабушка Красной Шапочки, которая у нас, как ты можешь догадаться, Руби. Лерой — гном Ворчун. Но это не самое странное…

Эмма открывает книгу почти на середине. Классическая картинка — стайка гномов, Белоснежка, Принц, гроб качается хрустальный. Еще несколько страниц перевёрнуто. Принц, Белоснежка с младенцем на руках, который завёрнут в одеяльце.

— В точности, как моё. Меня нашли завёрнутой в точно такое же одеяльце на руках у семилетнего сопляка, который потом пропал неведомо куда. На одеяльце было вышито моё имя — Эмма. И произошло это рядом с нашим городом. У самой городской черты.

Регина пожимает плечами:

— Может кто-то видел это самое одеяло? Для розыгрыша дороговато — одна обложка чего стоит. Настоящая кожа. И бумага.

Книга отправляется на полку, а Эмма снова не отлипает от телефонной трубки. Через два дня Эмма снова вызывает Миллс к себе:

— Вот его точный адрес. Нил теперь у нас фотографом заделался. Неплохим — во всяком случае на квартиру в центре Большого Яблока денег хватает.

— Когда едем?

— Я могу и одна, — ухмыляется Эмма. — У тебя Генри.

— Попрошу Мэри Маргарет за ним присмотреть.

— Его родную бабушку? — Эмма не склонна верить книге, несмотря на то, что она самым мистическим образом появилась в запертом на всю ночь кабинете. — Что работает в качестве волонтёра в больнице и присматривает за Прекрасным Принцем, который уже годы не выходит из комы.

Регина пожимает плечами, но с Мэри Маргарет не выходит — у учительницы насморк, куча работы… Поэтому Генри берут с собой. А Голду было трудно отказать, почти невозможно. Он сидел в своём кресле, молчал весь полёт, сжимая рукоять трости до боли в пальцах.

…

— Эмма?!

— Нил. Или Бэйл. Как ты хочешь, чтобы я тебя называла, дорогуша? — Эмма злорадно улыбается. А Нил бледен и вертит головой по сторонам:

— Он здесь?

— Не только он, но это пока не важно. Пошли, он ждёт. ОНИ ждут.

…

Они уже все в квартире. Картина вполне мирная — Голд с газетой, Генри с комиксами — из дома прихватил недочитанные и в Нью Йорке заглянули в книжный. Регина стоит у окна и смотрит на шумную, неуютную улицу так мало похожую на любую из улиц Сторибрука. Она уже хочет домой.

— Привет, папа, — заметно, что Нил не испытывает большой радости от встречи с отцом.

— Сынок, — всхлипывает Голд. — Вырос то как! Ну хоть перед смертью довелось свидеться…

— Я пока помирать не собираюсь… — ворчит Нил.

— Я уже не молод… — вздыхает Голд.

— С кем ты хотел меня познакомить? — Нил решил, что всё потом… Разговоры о смерти и слёзы отца — от этого попахивает дешёвой комедией, слезливой мелодрамой.

— Со мной, папочка, — улыбается Генри, на секунду оторвавшись от комикса.

…

— Я поеду с вами ради сына.

— Все вопросы — к его матери Регине Миллс.

— А ты?

— А я от него отказалась почти сразу, как родила. На руки не взяла, он с рождения на искусственном вскармливании. И у меня с тех пор — ни мужа, ни детей. Окончательно потеряла веру в людей. Ты был последним, кому я доверилась, подпустила так близко и вот результат…

— Я всё могу объяснить…

— А оно мне надо?

…

В самолёте Эмма уставилась в иллюминатор и так просидела весь полёт, скользя взглядом по облакам за толстым стеклом. Генри уснул. Голд и его драгоценный сынок тоже не обменялись друг с другом и словом. Регина уткнулась в газету. Арчи Эмма позвонила ещё из Нью Йорка и предупредила. Поэтому Голд сразу подхватил своего драгоценного сыночка под локоток и они отправились к Хопперу на приём. Регина повела сына обедать, а Эмма решила заглянуть на работу и, убедившись, что без неё ничего не рухнуло, тоже отправилась в кафе.

— И что мы будем с вами делать, мисс Миллс?

— Ничего, — Регина ласково приглаживает сыну чёлку. — У Нила нет никаких прав на Генри. Ни юридических, ни моральных.

— Знаю. О Ниле ничего нет в документах. Тем более, что его могли обвинить в совращении несовершеннолетней. То есть меня. И плевать на то, что всё было по взаимному согласию. Так что, не сдав его, я оказала сыночку Голда большую услугу.

В дальнем углу зала Лерой спорил со своими приятелями — он и Весельчак, как раз чинили вывеску у лавки Голда, когда через весь город прокатилась прозрачная волна радужного света. Лерой уверял, что источником была как раз лавка, куда, незадолго перед этим, вошёл сам хозяин лавки вместе с вновь обретённым сыном.

— Чертовщина какая то, — фыркнул Чихун.

— Зуб даю! — продемонстрировал сильно щербатую улыбку Весельчак.

— Что там с книгой? — спросила Регина.

— Библиотечная, — Эмма сделала большой глоток из своей чашки. — Как я пропустила библиотечный штамп, не пойму… Вернула том директору нашей городской библиотеки мисс Белль Френч. Подозреваю, что книга — это одна из странных шуток мистера Голда. Хотя с Руби он угадал — у Лукас просто таки страсть к красному цвету. Но с шрамами Бабули — довольно грубая шутка. Все в городе знают, что вдову Лукас чуть не загрызла бешеная собака — хорошо, что сосед оказался не таким суеверным. Остальные попрятались по домам — решили, что это легендарная чупакабра.

Глава 3

Высокий бородач тяжело вздохнул:

— Так это конец, учитель?

Его собеседник, мулат, довольно причудливо одетый, но это Нью Йорк и мало кто обращает внимания на подобное. Тем более, что бородач и его собеседник заняли самый дальний угловой столик в этом ресторанчике и разговаривают в пол голоса, почти шопотом. Мулат пожимает плечами:

— Смотря что называть концом. Часто конец одной означает начало какой-то другой истории. Тебе досадно, что всё пошло не по плану, но Проклятие снято, теперь Сторибрук просто один из множества маленьких городков этой страны, его жители больше не имеют отношения к нашему миру. Они не вернутся. Эти два недоумка — Белоснежка со своим Прекрасным Принцем нарушили основное и главное условие — их миссией было беречь младенца, но они отправили Эмму в этот мир, сплавили с рук и девочка выжила и выросла буквально чудом. Иногда вопреки обстоятельствам. Скорее, это сама судьба берегла её.

— Она снова с Нилом…

Мерлин пожимает плечами:

— После смерти отца Нил окончательно осел в Сторибруке и управляет лавкой Голда и его делами. Регина сошлась с Грэмом и ждёт от шерифа ребёнка. Дэвид Нолан после падения Проклятия пришёл в себя и вернулся к жене, к Кэтрин. Мэри Маргарет рискует остаться старой девой, но школа отнимает у неё всё время и кажется мисс Бланшар вполне этим удовлетворена и счастлива. Генри растёт, Лерой периодически буйствует, мисс Белль Френч расширяет библиотеку и оборудовала в подвале книгохранилище, присматривает заодно за городским архивом. Книга пылится на одной из полок в библиотеке, в самом дальнем и тёмном углу. Жизнь продолжается.

— Но магия… Зачарованное Королевство.

— Теперь это просто сказки, — Мерлин пожимает плечами. — Твоё издательство, которое выпускает каждый год тысячи томов в этом жанре, процветает. И пусть все эти истории останутся исключительно на бумаге. Так будет лучше для всех. Наши миры теперь ничем не связаны. Пусть так и будет, а нам пора домой. Эта история закончилась.

Бородач и его собеседник расплачиваются и выходят на улицу. Это Нью-Йорк, огромный мегаполис привыкший к необычным людям и странностям и поэтому никто не обращает внимания на то, что эти двое — высокий бородач и его спутник, растворяются в сумерках, тают в них, исчезают неведомо куда. Озабоченные, спешащие куда то, прохожие и автомобилисты слишком заняты собой, чтобы обращать внимание на такие мелочи.