Леди Малиновой пустоши
Глава 1
Я сидела на уличной террасе одного из кафе Эдинбурга, на площади Сент-Эндрю, пила кофе и наслаждалась куском пирога Скотч-пай с мясным фаршем. Утром, перед поездкой в клинику для сдачи очередных анализов, есть было нельзя, потом долго ждала своего врача и поэтому сильно проголодалась. Но настроение у меня было отличное! А ожидаемый ещё десерт Кранахан, состоящий из взбитых сливок, обжаренных овсяных хлопьев, виски, мёда и лесных ягод только усиливал эйфорию. Наконец-то врач меня порадовал известием, что лечение прошло успешно и можно переходить к процедуре ЭКО. Никаких затруднений быть не должно. И самое главное - завтра прилетает Мишка! То есть, мой муж, Дубровин Михаил Сергеевич, сорока лет отроду, русский, не был, не привлекался... по меркам нашего областного города - вполне успешный бизнесмен. Как же я соскучилась по нему! Я позвонила ему сразу, как только вышла из клиники, одной из лучших в Эдинбурге. Миша сказал, что сейчас бронирует себе место в самолёте на самый ранний рейс в Эдинбург на завтра, а в Москву вылетает сегодня вечером. Мы женаты уже двадцать лет, а до сих пор торопимся навстречу друг другу и звоним по пять раз на дню, когда кто-то из нас в отъезде, как будто новобрачные.
Да, разрешите представиться, я - Дубровина Людмила Петровна, а по-домашнему просто Люся. Так меня зовут все, сколько я себя помню. Я - типичная представительница жены-домохозяйки при богатом муже. Но золотая клетка меня нисколько не тяготит. Я могу заниматься в свое удовольствие всем, чем захочу. Нет, я не просиживаю часами в салонах красоты, но имею хорошую стрижку и отличный маникюр. В спортклуб хожу, чтобы держать себя в форме и для удовольствия поплавать в бассейне, а не сидеть в кафетерии с подружкой с накачанными губами и силиконовыми сиськами, обсуждая таких же своих подруг и разглядывая подтянутые попки мальчиков-тренеров спортклуба. Нет, я не ношусь по распродажам в брендовых бутиках, размахивая золотой кредиткой мужа. У меня есть свой мастер пошива, который шьёт ничуть не хуже итальянских кутюрье, но нелепостей в его одежде меньше, все сшитое им функционально и элегантно. Ему просто не хватает денег, чтобы выйти на большой подиум. Я уже начала задумываться - а не помочь ли парню?
Когда-то я закончила ФИНЭК, не могу сказать, что финансы - это мое призвание, да и учеба мне давалась не слишком хорошо. Но в те годы было престижно быть финансистом или юристом, почти как валютной проституткой или рэкетиром в 90-е. И под мамино настоятельное нытье и усердное зубрение я поступила в престижный вуз, да ещё и на бюджет! Мама раззвонила об этом на все наше рабочее предместье и соседки завистливо цокали языками на лавочках: "Смотрите, Люська-то у Королевых куда поступила, не то, что мой охламон, в "фазанку".
С Мишкой я познакомилась, когда училась на втором курсе, он перевелся к нам из нархоза. Вообще, парней на нашем факультете было маловато, а тут такой орел - высокий, спортивный, натуральный блондин с голубыми глазами… все наши записные красотки передрались в прямом смысле слова за право завоевать такого красавчика. Я в гонках невест не участвовала, так как хорошо понимала - шансов у меня не то чтобы ноль, а уж скорее, они стремились к отрицательным величинам. Куда уж мне - невысокой, кареглазой шатенке, с немного неправильными чертами лица и крупноватым ртом. В общем, малость ухудшенный вариант Джулии Робертс. И, тем не менее, три месяца спустя Мишка подсел ко мне за стол перед лекцией по финансовому прогнозированию, предложил познакомиться и выпить чая в соседней кафешке. Именно чая, а не кофе. Не любил он кофе! Вот так мы и стали встречаться. На первых порах мне пришлось несладко - несколько раз я "поскальзывалась" на ровном месте, раз исчез мой реферат, пару раз на мою сумку "случайно" выливались флакончики с лаком. Мишке сообщались такие подробности о моей личной жизни, что даже я сама не подозревала о них. И всё-таки на третьем курсе мы поженились. Не было никакой свадьбы. У моих родных не было таких денег, да и вообще никаких, девяностые же... Родители Михаила оскорбились на такой мезальянс и предложили сыну выбор. Он выбрал меня. И комнату в общаге, которую мы с трудом выбили в деканате, так как мы оба были местными. Вуз я закончила только благодаря Мише, который писал за меня курсачи, готовил меня к зачётам и экзаменам... мне все это было неинтересно.
Я улыбнулась своим воспоминаниям, придвигая к себе вазочку с десертом. Мой метаболизм позволял употреблять разные вкусняшки и не полнеть - предмет жестокой зависти моих приятельниц. Подругами я так и не обзавелась, их всех вместе мне заменял Мишка. По окончании учебы мужу перепало небольшое наследство от двоюродной бабушки, что позволило ему начать свой бизнес. Он приобрел небольшую фирму по производству чего-то непонятного и находящуюся в состоянии последнего издыхания, поэтому и стоящую так дёшево. Провел некоторую реорганизацию, упразднил лишнюю административную надстройку, разделил производства и при выходе на рентабельность - продал ее. И так и дальше продолжал работать. В общем, пошел путем героя Ричарда Гира из фильма Красотка. Покупал разоряющиеся фирмы, преобразовывал их, делил на несколько и продавал. Вскоре мы могли позволить себе купить нашу первую квартиру и я с жаром принялась обустраивать наше семейное гнездышко. Конечно, никакой прислуги в то время у нас не было, не настолько мы зарвались в снобизме. Но со всей домашней работой я справлялась легко - сказывалось и детство в небогатом семействе, и трудности общажного быта. Иногда даже помогала мужу в разработке идей для новой приобретенной фирмы.
Потом Мишка предложил мне ещё раз поступить туда, где мне будет интересно. И я поступила. В наш институт культуры на факультет искусствоведения. Мне понравилось создавать красивые вещи своими руками. К этому времени у нас уже был и загородный особняк, и хорошие машины, мы могли себе позволить летать отдыхать на Гавайи и на Бали, бывать в самых известных городах мира. Я основательно подтянула свой английский, а Мишка и так им владел с детства. И тут муж приобрел небольшую фирмочку по производству всякой разной керамической фигни типа сувениров, маленьких партий по заказу фаянсовой посуды и даже фарфоровой для одной из нефтяных компаний с их логотипом. И Мишка принес домой документы по этой фирме. Я сунула в бумаги свой нос, это все меня заинтересовало. Я придумала и разработала новую концепцию для этой фирмы и сама занялась ею. Узнала всю подноготную керамики во всех ее видах. Но фирма выплыла. Мишка, посмотрев на мой энтузиазм, горящие глаза, хмыкнул и подарил мне эту фирму, переписав на мое имя.
Только одно беспокоило меня - у нас не было детей. Вначале это даже было хорошо, надо было встать на ноги, добиться финансовой стабильности, а сейчас это уже тревожило. Мы прошли различные обследования в российских клиниках, врачи разводили руками - патологии не выявлено! И только один врач посоветовал нам обратиться в одну из клиник Эдинбурга, сказав, что если есть какая-то проблема - там ее могут определить и помочь нам. Так мы оказались в Эдинбурге. Мишку обследовали быстро, сказали, что здоров, и он улетел в Россию, а я осталась здесь. И нашли проблему. Оказывается, у меня низкий гормональный фон, и яйцеклетки, годные для деторождения, выходят далеко не каждый месяц, и мы просто не могли "поймать" такой период. Месяц упорного лечения принес хорошие результаты, но всё-таки, для пущей надёжности, рекомендовали ЭКО. И вот теперь завтра я ожидаю мужа и необходимую процедуру.
Решила прогуляться по Принцесс-роуд и побывать в нескольких магазинчиках, приобрести подарки для мужа и двух своих младших сестер. Выбрав и рассчитавшись за подарки, двинулась неторопливым прогулочным шагом вдоль самой знаменитой торговой улицы.
Но мысли все вертелись вокруг завтра. И мужа. За эти двадцать лет не один раз нас пытались развести. Ещё бы, Михаил вполне успешный, состоятельный, красивый мужчина, разве ему подходит такая замухрышка? Конечно, нет! А вот я, красавица (как вариант, моя шикарная дочь) вполне достойна этого богатства! И даже мне пытались подсовывать любовников. Но ничего не вышло. В этом мире мы с мужем верили только друг другу.
Последняя попытка развести была предпринята одной ушлой девицей, работавшей у нас в доме экономкой, примерно месяцев семь-восемь назад. Меня не было дома дней пять, летала во Францию, в Лимож, там как раз проходила крупная выставка лиможского фарфора, ну и ещё пару дней пошаталась по Парижу. С Мишкой мы созванивались постоянно, звонила я ему и накануне прилёта. Он ныл, что должен один, как собака, тащиться на какой-то мальчишник, его деловой партнёр в очередной раз женится на точно такой же, как и предыдущая супруга, модельке с ногами от ушей и мозгами от курицы. И я в шутку предложила ему напиться в первые же полчаса в стельку и ложиться спать, где придется.
Самолёт из Москвы приземлился ближе к обеду, и к двенадцати я уже заходила в дом. Меня поразила тишина в доме и разбитая ваза (одна из моих первых гончарных изделий, но я свое авторство не признавала, и гости, разглядывая ее, уважительно цокали языком - надо же, период династии Мин! А может, и Цин) в прихожей. Мишку я нашла в его кабинете. Вид у него был... называется - после вчерашнего. Взлохмаченный, с покрасневшими глазами, отекшее лицо. Он сидел, запустив руку в волосы и периодически дёргая себя за них. Перед ним на столе лежала стопка фото. Я изумилась:
-Миш, ты чего так надрался-то? Может, чая тебе покрепче или рассольчику?
Мишка мрачно глянул на меня, подвинул фото ко мне.
-Вот, сама смотри!
Я осторожно взяла фото, просмотрела, презрительно фыркнула:
-Миш, да это же фотошоп! И полная ерунда!
На фото был мой супруг, лежащий на постели вниз лицом (вот поэтому так лицо и отекло!) целомудренно прикрытый простынкой до пояса, но с голым торсом, и рукою обнимавшей шикарную, голую же полностью сисястую блондинку, нашу экономку. На другом фото она прильнула к нему, страстный поцелуй, вот она шарит под простынкой по Мишке. Интересно, что она там пытается найти? Я точно знаю, если Мишка набирается вот так, мертвецки, то он полная недвижимость, и в плане сексуальных утех тоже. Никакая виагра и даже строительный кран не поможет.
Так что не получилось у нас ни развода, ни скандала. Хотя нет, скандал был. Когда увольняли экономку.
Прогуливалась я почти до вечера, убивая время, потом двинулась к себе в отель. Спокойно приготовилась ко сну, на сон грядущий выпила воды из графина, стоявшего на прикроватной тумбочке, и легла спать, мудро рассудив, что так быстрее пройдет томительное ожидание. Внезапно у меня начала сильно кружиться голова, но сил открыть глаза уже не было, и шевельнуться тоже. Сердце сильно забилось, потом понеслось вскачь, потом начались перебои и наконец, в последний раз, гулко как-то бухнув в пустоту, оно совсем замерло. Навсегда.
И я уже не видела, как через полчаса ко мне в номер осторожно вошли две молодые женщины. Одна из них была дежурным портье этого отеля, а вторую, если бы я была жива, могла бы опознать, как свою бывшую экономку. Но этого я уже не узнаю никогда. Как и того, что они осторожно положили на тумбочку письмо с логотипом моей клиники, где было написано, что лечение бесполезно и детей у меня не будет никогда. Они ещё не знают, что их афера будет легко раскрыта королевским коронером, так как в клинике скажут, что такого письма они никогда не отправляли, наоборот, все было успешно. И у миссис Дубровин не было никаких абсолютно причин принимать смесь бешеного количества снотворного и сердечных гликозидов. И что усилия добиться внимания Михаила Дубровина тоже потрачены даром.
В эту же ночь Михаил Дубровин погиб по дороге в аэропорт, не справившись с управлением на скользкой от дождя дороге.
Глава 2
Сознание возвращалось медленно, толчками, я то плавала в красном горячем тумане, то слышала чьи-то голоса, тонкий заунывный плач, то опять погружалась в приятную темноту, где не было ничего… в одно из выныриваний из темноты почувствовала, что красный туман становится светло-розовым и голоса становятся отчётливее. И почему-то сильно пекло спину, малейшая попытка шевельнуться, даже вздохнуть поглубже, вызывала такую вспышку боли, что я опять погружалась в темноту, но вначале чувствовала, как по спине бежит что-то мокрое и горячее.
Помню, ещё удивилась - где это я так успела обгореть на солнце, что так печет спину? Как-то, ещё лет в пятнадцать, я заснула на пляже и получила солнечные ожоги, вот примерно такие ощущения у меня были тогда. Но в сентябре, в Шотландии, невозможно обгореть. Погода не та.
Не знаю, сколько так продолжалось, но я теперь стала четко слышать голоса, вернулось обоняние, и надо сказать, пахло отвратительно. Попросту воняло. И лежала я хоть на чем-то мягком, но колючем, на животе, вниз лицом и что-то непрерывно лезло в нос, вызывая острое желание чихнуть. Спину ещё жгло, но чуть-чуть меньше, я хотя бы могла дышать без обмороков.
Тонкий, дрожащий детский голосок тихонько бормотал что-то и ребенок явно плакал, хотя громко всхлипывать боялся:
-Мамочка, мамочка, не умирай, останься со мной, как же я один останусь... Мамочка, останься, не умирай…
Не успела я даже удивиться, к кому это ребенок обращается, хотя по моим ощущениям, малыш сидел рядом со мной и пытался погладить мне руку, как чей-то грубый голос невдалеке крикнул:
-Да перестань ты скулить, дай помереть мамке спокойно! И нам всем покой будет! А то ты да старуха ваша все ноете, не даёте помереть ей, и нам мешаете!
Визгливый женский голос деланно засмеялся:
-Верно, говоришь, Ричи! Надоело это семейство! Ишь ты, благородные нашлись! Подумаешь, покувыркалась бы с молодым господином чуток, так не убыло бы, небось! А так кнута получила, а теперь стонет все, людЯм мешает, все помереть не может!
Говорили они на каком-то немного странном языке, вроде и английский, а вроде и не совсем английский, больше на гэльский похож. За эти месяцы в Шотландии я уже научилась различать некоторые наречия гэльского, знаю, что язык горцев сильно отличается от наречия жителей долин. Но этот говор мне незнаком. Возможно, простонародный какой-то вариант? Филологом я не была и такие тонкости мне были неизвестны. Но хотя бы понимала и то хлеб.
Но что происходит, никак не могла сообразить. Последнее, что помню - ложусь спать в отеле, счастливая оттого, что скоро прилетит Михаил и все будет хорошо. Помню ещё острую иглу боли в сердце... все. Меня похитили, что ли? В лучших традициях боевиков... ага, киднапнули. Причем, явно бомжи. Но что за ребенок сидит рядышком, пытаясь подавить всхлипывания?
Старчески кряхтящий голос приблизился к нам, ворчливо сказал:
-Мастер Уилли, идите, поешьте, я там малость принесла. Маму поил водичкой?
Ребенок тихо прошептал:
-Рини, а можно я здесь покушаю? Там страшно! Я хотел маму напоить, только она никак глотать не может, все проливается ей на рубашку…
А вот эти двое говорили совсем по-другому, четко, не гнусаво, правильно,… что там малыш говорил про воду? И я сразу поняла две вещи - что я до безумия хочу пить и вот почему у меня одежда мокрая! Но тогда, выходит, этот мальчик именно меня называет мамой? Бред какой-то!
-Что, мастер Уилли, боитесь, что опять у вас еду отберут и толкнут, что бы вы упали? Ладно, кушайте тут, а леди Мэри я сама напою, да может она хоть пару ложек кокки-леки проглотит…
И в самом деле, теплые руки ловко приподняли мне голову и вода из деревянной ложки осторожно полилась мне в рот, пересохший, как пустыня Сахара. Даже язык от сухости прилип к небу, что и затрудняло глотание вначале. Но потом дело пошло лучше, глотала воду так, как будто боялась, что она закончится или у меня её отберут.… И уже когда я устала глотать, мне ещё впихнули в рот несколько ложек чего-то типа жидковатого овощного пюре с каким-то резким вкусом. Я машинально проглотила и видимо, скривилась, поскольку тот же старческий голос тихо вздохнул:
-Да, птичка моя, что это не настоящий кокки-леки, без масла и на одной воде, да и репы больно уж много положили, и горошка совсем мало… да кто ж нам хорошей еды даст? Эта леди Ровена приказала опять уменьшить еды для слуг. А какая ж вы слуга? Вы ведь леди, как есть! Вот и молодец, птичка моя, покушали! А теперь давайте, я вам повязку на спине поменяю, лекарь вот снадобье дал.
И меня опять уложили вниз лицом. Смена повязки была болезненной, точнее, отдирание присохшей к ранам тряпки. Да так, что я вся взмокла от боли. Теперь я поняла, что это именно я получила кнутом... За что? И почему эта старушка, как ее там мальчик называл, Рини, кажется, называет меня леди Мэри? Машка, стало быть… всю жизнь это имя терпеть не могла.
В дальнейшем вот так пребывая в полурастительном состоянии, открываю рот по команде, ем, терплю перевязки, с грехом пополам и стонами пользуюсь горшком (вот чем воняло!), я постепенно стала разживаться информацией и архивировать ее в голове. Хотя мозг отказывался верить в реальность происходящего. Этого просто не могло быть и все! Но и сном я тоже я это не могла назвать, и бредом тоже. Боль в спине была абсолютно реальна, так же как и все сопутствующие ощущения. И вкусовые ощущения от мерзкого супа тоже были очень реальны. Как я поняла из объяснений, это при правильном соблюдении рецептуры очень вкусный горячий густой суп-пюре овощной на мясном бульоне с добавлением сливок или сливочного масла. В составе есть зелёный горошек молодой, морковь, лук-порей, брюква (в наше время там ещё и картофель), и репа. И именно она придает такой резкий мерзкий вкус. Это если сильно уменьшить количество других ингредиентов, но увеличить количество репы.
Итак, что мы имеем в наличии. Точнее, то, что я поняла из разговоров окружающих: я "попала" и конкретно. Как в самом дурном фэнтези, я теперь попаданка. Только не смогла пока конкретизировать, в наше прошлое попала, или это альтернативка. В свое время я от безделья увлекалась этим жанром, поскольку моднючий в светском кругу Паоло Коэльо мне совсем никак не зашёл. И Такаси Маруто тоже. Потому как народ в этом сарае обитал неграмотный и летоисчисление никого не интересовало, я так и не смогла понять, какой сейчас год и что происходило в этот период в земной истории. Говорили только, что королева сейчас Мария Стюарт, то есть молодая вдова Мария Анжуйская. Последняя прямая наследница крови Стюартов. Остальные Стюарты, как мне помнится, были из побочных ветвей.
Это точно Шотландия, поскольку сами местные называют себя шоттами, а англичан - бриттами. Кажется, в нашей реальности было немного по-другому.
Меня в этой жизни зовут леди Мэри Мак-Фергюссон, в девичестве леди Мэри Кинли, двадцати двух лет от роду. Да, я наполовину англичанка по отцу и шотландка по матери. После смерти моей матери отец вскоре женился во второй раз, согласно канонам, мачеха меня сразу и отчаянно невзлюбила. Возможно, из-за того, что по завещанию мне досталось от матери все ее приданое - драгоценности и два поместья - одно большое и процветающее на равнине и второе маленькое, расположенное на неудобьях, неплодородных землях вблизи от Даблитти, небольшая полоса пустой земли, зажатая между полноводным Налом и начинающимися предгорьями, с почти разрушенным старым замком и двумя маленькими деревушками. Называлось это поместье Малиновая пустошь.
Но, тем не менее, в черном теле меня никто не держал, голодом не морил, стандартное женское воспитание и образование я получила. Ни в какой монастырь меня не ссылали. Не любили - да, но и особого вреда я не видела. Все это мне рассказала моя старая нянюшка Рини, сидя подле моего тюфяка и вывязывая нескончаемый чулок из грубой шерсти. Хоть так, по мере возможности, отрабатывая наше содержание. Она думала, что я сплю или в забытье, вот тихонько и бормотала себе под нос. Иногда она помогала на кухне и тогда наш суп, фальшивый кокки-леки, разбавлялся добрым ломтем хлеба с маслом и козьим сыром. Или ещё чем-нибудь съедобным. Все это она, вздыхая, просто воровала на кухне, а как быть? Ведь у нее на руках едва живая госпожа и сынок ее, мастер Уилли, тоже весь тоненький, как былиночка. Им надо хорошо питаться, а она, Рини, старая уже, много ли ей надо…
Вот, значит, прожила я в отчем доме до пятнадцати лет, а потом, чтобы защититься от постоянных приграничных набегов воинственных соседей - шоттов, отец выдал (подозреваю, что с подачи "любящей" маменьки) меня замуж за сына главы клана Мак-Фергюссонов. Да только клан был небольшой, да и сын четвертый. То есть, мой муж, Гленн Мак-Фергюссон не наследовал ничего, кроме своего коня и воинского снаряжения. Подраться он был не дурак и постоянно пребывал на какой-нибудь войнушке. Хитрый глава клана, свёкор то есть, быстренько объявил мое приданое собственностью клана, мол, все должны приносить добро в общую казну клана. Не знаю, есть ли в деле такой закон или нет, но бедную девчушку обобрали. И драгоценности матери, и процветающее поместье теперь было в цепких руках свёкра.
Мне осталось только Малиновая пустошь и то, только потому, что никому не хотелось возиться с разрухой, вкладывать туда деньги. Да мои тряпки, хотя и на них нацелились загребущие ручки свекрови и старших невесток. Но тут неожиданно вступился за меня молодой супруг, рявкнув, что его жена не должна светить голым задом через драную юбку. Кстати, позднее я узнала, что выражение "светить голым задом" имело буквальный смысл. Не было здесь нижнего белья. А вскоре заявило о себе и будущее материнство. И шестнадцатилетняя девочка стала юной мамой. Маленький Уилли был очень тихим, робким ребенком, часто болел, вынуждая Мэри все время проводить с ним. Из-за этого в семье мужа ее считали неумехой, лентяйкой и только называли ее лишним ртом в большой семье.
Слава Богу, Гленн большую часть времени проводил в разных походах и дома бывал редко, лишь, поэтому у молодой пары был только один ребенок. Если бы как у старших сыновей по пять детишек, то слабый организм Мэри не вынес бы этого, и скорее всего она бы умерла в очередных родах.
Глава 3
Добычу Гленн привозил домой неплохую, только их семье ничего не доставалось, все шло в клан. Только однажды Гленн привез тайком жене красивую шаль и теплую шубейку да яркую игрушку сыну. Свои подарки Мэри спрятала, хоть и обыскивала ее комнату свекровь со старшими невестками - не нашли. А игрушку, стоило раз Уилли вынести из комнаты - сразу отобрали дети старшего брата. Ещё и передрались из-за нее. А взрослые смотрели и смеялись. Никому даже в голову не пришло вернуть игрушку малышу. Но месяцев восемь назад Гленн собрался на очередную военную компанию под руководством главы объединенных горных кланов лэрда Мак-Коннея. И решил по-своему обезопасить семью. Поскольку слухи о внезапно разбогатевшем семействе Мак-Фергюссон уже пошли среди соседей. И желающих пограбить в округе хватало. Вот он и решил перевезти семью в поместье лэрда Мак-Коннея. Думал, там они будут в безопасности.
Так и было, пока мужчины не уехали на свою войну. Вначале леди Ровена, супруга лэрда, старательно не замечала молодую женщину с ребенком, хотя они и вели себя очень скромно. Затем, без объяснения причин, их просто перевели в жилье для слуг, затем, фальшиво сетуя на недостаток слуг, Мэри было приказано идти помогать на кухне. Робкая женщина не смела возражать.
Но она не думала, что может быть и хуже. Из Дамфри, города неподалеку от поместья Мак-Коннея, приехал младший, сводный брат лэрда. Молодой человек был хорош собой, но совершенно не имел пристрастий к воинским забавам, ему и так было хорошо, среди таких же светских шаркунов и дамских угодников. Скучающая и молодящаяся леди Ровена тут же увлеклась молодым красавчиком, и вскоре он оказался в ее постели, ничуть этого не стесняясь. Среди слуг уже ходили откровенные слухи, но в глаза никто ничего не говорил. Все бы было ничего, пока несчастная Мэри не попалась лэрду Берту на глаза. С чего вдруг ему захотелось позабавиться с хорошенькой служаночкой, а он принял Мэри за таковую, никто не знал. Но в Мэри взыграла дворянская кровь, которая не водица, и она с размаху отвесила насильнику звонкую оплеуху и нахлобучила ему на голову ведро с овощными остатками, которые несла на корм свиньям. И побежала.
С ревом раненого бизона, весь в очистках на голове, лице и шикарном костюме лэрд Берт несся по двору за Мэри. И тут им навстречу вышла леди Ровена. Убить на месте Мэри она не дала, сказав, что это слуги мужа и она ими не распоряжается. Но что служанку надо выпороть, согласилась. Когда ее кинули на скамью и содрали со спины платье, даже палач отвёл глаза - такая совсем худенькая спина была у девушки, ребра все видны и позвонки. Ясно, что десять ударов плетью она не выдержит, умрет. И он ударил вполсилы. Но заметив это, лэрд Берт подскочил, вырвал кнут у палача и стал хлестать сам, с оттягом, сдирая кожу и мышцы. И за всем этим с видимым удовольствием и злорадством наблюдала леди Ровена. Ладно, молодой истязатель не знал, но она хорошо знала, что Мэри вовсе не служанка, урождённая леди и ныне тоже пребывающая в статусе леди и никто, кроме мужа, не смеет ее наказывать.
Избили Мэри знатно, но унесли ещё живой. Потом началась горячка, приходил лекарь, покачал головой, сказал, что она не выживет. Так и вышло. На третью ночь после порки Мэри умерла. А на её место попала я. Но, тогда получается, я в своем мире тоже умерла? А как же Мишка? Как вся моя жизнь, наши планы, вот так нелепо все закончилось? И что, теперь назад я не попаду? Моего тела ведь нет! В этом я убедилась, когда начала садиться потихоньку и разглядывала себя. Тонкие, худые до прозрачности руки, пальцы совсем детские, с обломанными ногтями, шелушащейся сухой кожей… задрав повыше юбку, разглядела тощие ноги в грубых вязаных носках. Ступни, правда, маленькие, узкие. Аристократка, так ее... Грудь или то место, где она теоретически должна обретаться, тоже оглядела. Размер ушел в минус, явно. Как же она родила и кормила ребенка? Ответ был дан той же няней Рини:
-Так, птичка моя, не было у тебя молока, шибко рано для тебя дитя появилось. Не готова ты ещё была детей рожать. А Уилли тогда кормила средняя невестка, у нее тоже ребенок был. Да видно, не слишком много мастеру Уилли перепадало-то. Плакал он голодный. Потом я уж потихоньку козьим молоком из рожка стала докармливать.
Эта добрая старушка, Рини, в свое время вынянчила меня, то есть Мэри (тьфу, три раза фу на это имя! Как ни попаданка, так Мэри обязательно!). Потом последовала со мной в семью мужа, нянчилась с Уилли. Теперь вот вновь выхаживает меня и заботится об Уилли. Пока я никак ещё не могу вот так сразу принять мальчика сыном, хотя понимаю, что да, он сын этого тела. Нет, мне, конечно, очень жаль этого ребенка и теплые чувства он у меня вызывает, но материнский инстинкт у меня пока не проявился. Возможно, со временем? Но сам малыш с робкой надеждой прикасался ко мне, заглядывал в глаза, все ещё не веря в то, что мама никуда не исчезла, не умерла, вот она, живая, с ним. На ночь он осторожно укладывался мне под бочок, стараясь не задевать мои раны на спине. Я сама предложила, чтобы ребенок спал со мной, когда увидела, что он укладывается спать на щелястый пол, откуда невыносимо дуло. Рини спала на узкой скамье и я все время боялась, что она упадет с нее на пол во сне. Но старушка так уставала за день, что засыпала сразу и спала не шевелясь. А других спальных мест у нас в этой каморке не было. Поэтому я не выдержала, наблюдая эту жалостную сцену, и велела малышу ложиться рядом со мной.
Малыш вначале очень осторожно лег рядом, а потом, засыпая, прижался к моему боку, обняв мою руку своими худенькими ручонками. И так облегчённо вздохнул и счастливо засопел во сне, что я поняла - пусть не я родила этого ребенка, но теперь я за него отвечаю и никому не отдам, не позволю его обидеть и я должна обеспечить ему достойное существование. Слабая и здоровьем, и духом, Мэри не смогла этого сделать, но я ее не осуждаю. Время тогда было такое, что женщина здесь ценилась не выше овцы, и никто не считался с ее мнением. Да и воспитывали Мэри не в лучших условиях, никому она не была интересна, сыта, одета и ладно. Но я - не Мэри! Я - Люська! И буду повторять это себе постоянно, чтобы не забыть саму себя.
Ну, так я о себе. Да, фигура не очень. И так, вероятно, стройная была, а тут на полуголодном пайке да после такого и вовсе скелетик. Волосы грязные, свалявшиеся в паклю, никто же не мыл и не расчёсывал, пока я тут помирала да металась в горячке. Но скорее всего, светло-шатенистые. Хотя сложно утверждать. Лицо не видела, за отсутствием зеркала, но ощупала руками. Видимых изъянов не обнаружила, корявости и оспин на лице тоже вроде нет. Зубы... я ощупала их языком, покачала их, вроде все, не шатаются, дырок нет. Что диво для этого времени. Но помыться бы надо. А то скоро коркой грязи покроюсь и буду чесаться, как пёс шелудивый.
-Нянюшка, мне бы помыться, а? И голову бы вымыть… как бы?
Рини подумала, качнула головой:
- Я сейчас принесу воды с кухни горячей да таз какой, вот и искупаем тебя, птичка моя. Только вот уж не обессудь, мыла-то хорошего нам не дают, только очень уж пахнущее такое. У твоего батюшки только собак таким мыли, а тут вот и людям приходится.
И что-то бормоча себе под нос и качая головой, пошла на кухню. Мыла она меня мягкой ветошкой, очень осторожно спину, стараясь не задевать подсыхающие струпья. Сама бы я точно не смогла. Свалилась бы от слабости. Вымыв голову, долго сидела в общем коридоре у печи, разбирая колтуны и суша мокрые волосы.
После мытья Рини надела на меня чистую и даже неплохую нижнюю рубашку, чистое платье поплоше. Увидев мой изумлённый взгляд, пояснила:
-Так все ваши одежды я припрятала среди своих часть, часть просто в укромном месте. А то ведь, сколько раз обыскивали вашу комнату и хозяйка, и служанки. Нашли бы - все украли. Вот и сейчас рубашку вашу дала, а платье - так вы в нем дома ещё совсем девчонкой за травами разными с нашей травницей ходили. Ох, и знатная у нас травница была, не хуже здешнего лекаря. И вас научила. И шубку я сохранила, и шаль, такую и сама леди Ровена не постеснялась бы носить.
Вот так я стала потихоньку выздоравливать. Как выяснилось, я всё-таки голубоглазая с темно-русыми волосами, с очень тонкой и светлой кожей. В общем, типичная "английская роза". Вначале просто выползала за дверь этого сарая, греясь на ласковом весеннем солнышке. Уилли носился рядом, взбрыкивая иногда, как маленький жеребёнок, худыми ножками, просто от счастья, что мать жива и рядом с ним. Потом мне вновь приказали идти на кухню работать. И я пошла, сжав зубы. Мне надо было дождаться мужа и тогда уже обговаривать условия дальнейшей жизни. А пока он для меня фигура неизвестная, непонятная и откровенно чужая.
Кухарки относились ко мне по доброму. Все видели и смертельную порку, злобу лэрда за сопротивление, да и многие знали, что я вовсе не служанка. Только одна личная служанка леди Ровены, Кристен все задирала нос и презрительно фыркала, проходя мимо.
Хоть это и было строжайше запрещено, но кухарки все равно находили момент сунуть мне какой кусок повкуснее, супа налить пожирнее. Я благодарила и несла своим. И Рини, и малыш Уилли не поражали толщиной и упитанностью. Но хоть немного приглушился голодный блеск глаз ребенка. И я тоже решила по-своему отблагодарить добрых женщин из кухни. Такие же руки, как и у меня, были и у них, даже ещё и хуже. От постоянного контакта с водой, щелоком, которым чистили жирные кастрюли, едкого мыла все были с сухой, раздражённой кожей рук, местами с глубокими трещинами. И у меня тоже стягивало кожу кистей и кожа шелушилась. Увидев, как старшая кухарка отложила в сторону кусок говяжьего жира, я спросила, куда она хочет применить этот жир? На что кухарка, пожав плечами, сказала, что собакам пойдет на корм.
Я упросила её отдать половину куска мне. Та согласилась, с любопытством посмотрела, что я собираюсь делать. А делать я собиралась обычный глицерин, чтобы успокоить и увлажнить кожу. Нет там ничего сложного. Когда я училась, нам на курсе по разным видам визажа преподавали факультативно и основы косметологии, как, из чего и каким образом изготавливается косметика современная и в прошлом. Этот факультатив я посещала с удовольствием и поэтому многие простые рецепты я помнила. А тут и надо было всего говяжий жир, щёлочь, вода и соль.
Получилось у меня чуть больше литра глицерина и чуть меньше простого мыла. Но я видела, что у южной стены замка уже пробились первые листочки мяты и мать-и-мачехи. Выжав из них экстракт, добавила их в мыльную основу, разлила по маленьким плошкам и девчонки-кухарки унесли будущие мыльные заготовки на ледник. Сутки там продержим, потом на воздухе просушим две-три недели, и можно пользоваться. Должно получится хоть и простое, но не едкое и не вонючее мыло. А готовый глицерин ещё раз процедила от осадка и разлила на всех по небольшой глиняной бутылочке. Хоть понемногу, но на всех. Только противной Кристен ничего не досталось, да ее и не было в это время на кухне.
Наутро кухарки готовы были молиться на меня - почти у всех прошло раздражение и шелушение стало меньше. Осталось только заживить раны. Но тут как раз и пригодится настой из мать-и-мачехи, надо смочить тряпочку и прикладывать к ране хотя бы на ночь. Выдав кухаркам эту информацию, я сама испуганно замерла - вроде бы я этого не знала никогда. Неужели память этого тела просыпается?
Глава 4
Вот так тянулись дни. Я бы сказала, что ногти сгрызла от нетерпения, но ногтей длинных не было, не успевали они отрастать, как тут же обламывались от работы на кухне. Как ни жалели меня кухарки, но от работы меня никто не освобождал. Не имели они такого права. Но регулярно подкармливали чем-то более съедобным, чем тот отвратительный суп. Я узнала, что пока ещё картофель не привезли из Америки. Поэтому в местной кухне так широко применялись репа и брюква. А овощи эти очень так на любителя. Но Уилли и Рини за счёт лишних добавок немного поправились, Уилли перестал меня пугать своей худобой, сейчас у него чуть порозовели щёчки и стали блестеть радостно глазенки, не так жутко выпирали ключицы и лопатки и ребра. Рини не стала моложе, конечно, но явно стала бодрее.
Вот у меня дела с шотландской средневековой кухней были неважные. Традиционные блюда, считавшиеся здесь вкусными и питательными, никак в меня не лезли. Тот самый хаггис - это бараний желудок, набитый потрохами и сваренный, я никак не могла осилить, меня аж передёргивало, когда видела в большой миске ломти этого лакомства. Что уж говорить про черный пудинг - запеченную смесь порезанного кубиками сала, злаков и крови. Меня просто стошнило при первой же попытке съесть кусочек этого блюда. Кухарки недоумевали - как так, все едят, а ты не можешь! Рини вздыхала.
-Так до сих пор и не привыкла к местной еде, птичка моя. Конечно, у батюшки кормили куда как по-другому, по-господски… и то ты в еде переборчива была, а тут и совсем исхудала.
Выходит, и бывшая хозяйка этого тела тоже не переносила местную кухню. Вот что мне нравилось, это когда на господский стол готовили каллен-скинк. К семейству вампиров из далёкой Америки это блюдо отношения не имеет, на самом деле это суп из копчёной пикши, где вместо воды используется молоко или сливки. Работникам это блюдо не перепадало, да и на господский стол готовили его нечасто.
В основном для хозяйского стола готовили мясо вареное или запечённое на вертеле. О блюдах из рубленого мяса и речи не было, так как и мясорубок не было. А я их изобретать по примеру всех попаданок, не собиралась. Но, поскольку мне самой хотелось разнообразить свое меню, показала кухаркам, как делается отбивная. Первый раз готовили отбивную из баранины, здесь этот вид мяса был более распространен, чем говядина или свинина. Когда меня отправляли унести очистки для скота, я видела местных животных. Хоть я и в прошлой жизни не была крестьянкой, но коров у бабушки в деревне летом видела. А здесь местные коровенки меня поразили - низенькие, приземистые коровки с короткими рогами, зато мощными копытами. Как мне между делом объяснили, это потому, что животные пасутся на горных склонах и пастбищах.
Из напитков слугам полагался отвар трав, но то ли в этой местности травы такие, то ли собирали их неумехи, травяной чай явно горчил. Хозяевам подавалось вино или вода, слегка разведённая вином (для дам). Обычный чай считался роскошью даже для господ и подавался крайне редко. При этом нещадно кипятился, что напрочь убивало весь чайный аромат. Иногда этот напиток забеливался молоком. Первый раз, увидев это, я невольно хмыкнула - так и хотелось сказать: "А теперь ещё посолить и масла положить. И будет чай по-калмыцки".
Отбивные господам, то есть леди Ровене, лэрду Берту и управляющему, (до сих пор не знаю его имени) который столовался вместе с хозяевами, понравились. Об этом, фыркая, сообщила Кристен. Но я заранее упросила кухарок не сообщать о моей причастности к новому блюду, потому что хотела как можно дольше оставаться незамечаемой. У меня была своя цель - дождаться живой и относительно целой мужа Мэри и уехать отсюда. Но моим планам, в том их виде, котором я их задумала, не было суждено сбыться. Но обо всем по порядку.
Мыло, кстати, у нас получилось. Простенькое, но с приятным мятным запахом, хорошо мылилось и после него не жгло кожу лица и рук и не стягивало до шелушения. По небольшому кусочку досталось каждой из работниц кухни. А вчера я увидела, что старшая кухарка щедро отхватила кусок говяжьего жира и заискивающе сказала.
-Леди Мэри, а можно ещё сделать снадобья? И мыла? Так помогло нашим рукам, даже все трещины на руках зажили. И мыло такое хорошее, и волосы промываются, не липкие, и пахнут приятно. А травы, какие скажете, девчонки быстро сбегают и соберут!
Ого, растем в уважухе! Вспомнили, что я леди. Вот что глицерин животворящий делает, как память стимулирует!
Ладно, сделаю, не проблема. Пахнет, правда, малость, да и осторожность со щелочью надо соблюдать, да температуру выдерживать, а так несложно. Но у меня ещё одна странность появилась - я просто чувствую, какая там, в смеси, температура. И это тоже, вероятно проявляется память бывшей хозяйки тела. Из рассказов няни я сделала вывод - девочка была неплохой травницей. Не знаю насчёт сверхъестественных способностей, впрямую я об этом от местных не слышала, но различных легенд, баек и сказок о паранормальном было достаточно. Да и в моей реальности Шотландия всегда слыла мистическим краем. Одна Несси из озера Лох-Несс чего стоит. Не считая кельтских друидов, домовых, различных духов и привидений. В каждом уважающем себя шотландском замке просто обязан жить семейный призрак. А уж брауни, пикси, боггарты живут в каждом доме. Так говорят все мифы и легенды этой страны. Так что может, и у этой девочки был какой-нибудь дар волшебный. Хотя я, как современный человек, в этом сильно сомневаюсь.
Хотя и в России даже отъявленные атеисты втихую верили в домовых, полтергейстов и прочую нечистую силу. Моя бабушка искренне верила в домового и часто, принимаясь за какую-нибудь тяжёлую или сложную работу, приговаривала:
-Дедушко-соседушко, помоги старой хозяюшке!
И в самом деле, тяжёлая работа выполнялась как-то сама собой. И за это бабуля всегда ставила за печку блюдце молока и тарелочку махонькую с кусочком булочки и двумя конфетками-подушечками. Иногда угощение исчезало, иногда оставалось, и тогда бабушка вздыхала.
-Осерчал, однако, соседушко, видать, не уважила как-то.
Я несколько раз в детстве караулила, когда придет этот самый дедушко-соседушко за угощением, так хотелось познакомиться с ним. Я честно с вечера садилась на маленькую скамеечку у печки, пучила глаза минут около двадцати, убеждая себя, что вот спать я совсем-совсем ни разу не хочу. Но каждый раз бесславно засыпала и просыпалась в своей постели, а угощение исчезало бесследно.
А здесь, в Шотландии, в средневековье, все эти мистические существа абсолютно серьезно считались реально существующими и живущими рядом с людьми. Самое страшное проклятие, когда ссорились две соседки, было: "Да чтоб у тебя брауни из дома ушел навсегда!".
Брауни жили в домах людей, но они отличались от славянских домовых. Брауни - существа своенравные и зависят от настроения, от степени уважения к ним хозяев. Если хозяева, по их мнению, недостаточно уважительно к ним относились, то добрый помощник превращался в злого полтергейста со всеми вытекающими - в доме рвалась одежда, билась посуда, в людей летел невесть откуда взявшийся мусор. И тогда приглашали на помощь местных "знающих". Я думаю, это были потомки некогда живших в этих местах друидов. Они каким-то образом договаривались с брауни, если те были согласны помириться с хозяевами, то последние задабривали их и мир и порядок воцарялся в доме. Если брауни не соглашался, то друид изгонял его прочь при помощи своего колдовства. Пожив в этом мире всего ничего, я тоже постепенно начинала верить во все сверхъестественное. А как не верить, если меня совершенно непонятным образом, неизвестно кто и неизвестно за какие грехи, переместил не только во времени, но и запихнул в чужое тело, и теперь мне быть робкой леди Мэри? Да ни за что! Несмотря на чужое тело, мой характер, моя память, мое сознание - были именно моим, земной Людмилы Дубровиной. На том стоим и сдвигаться не собираемся.
В этот раз из вороха трав, что принесли девчонки, я выбрала несколько, и ещё попросила у кухарки шкурки от редкостных фруктов - апельсина и лимона. Удалось получить немного экстракта из этих цитрусовых и вышло очень душистое мыло. В этот раз от шныряющей везде Кристен скрыть не удалось новинку - уж больно ароматно пахло сохнущее мыло. И беда не замедлила показать себя во всей красе.
В этот день, вскоре после обеда, я относила ведра с отходами на свинарник и шла обратно. Неожиданно, когда я уже подходила к замку, меня резко окликнули. Я подняла голову. Из окна второго этажа на меня смотрела леди Ровена и кривила губы.
-Подойди к главному входу, ты мне нужна!
Предчувствие чего-то неприятного колыхнулось внутри, но я молча кивнула и, поставив у хозяйственного двора пустые бадейки, пошла на главный двор. Интересно ко мне обращается хозяйка - вроде, как и к служанке не может, ведь она отлично знает, что Мэри аристократка, но и переломить себя, чтобы отнестись уважительно, тоже никак не может. И ничего удивительного в том, что мне она велела подойти на главный двор, нет - в свои покои пускать такую замарашку вроде невместно, но и пачкать дорогую обувь в грязи на хоздворе тоже не хочется. Поэтому трусим на главный замковый двор и ждём неприятности. Через несколько минут ожидания из парадных дверей выплыла леди Ровена сопровождаемая верной Кристен, которая гаденько усмехалась.
Подойдя ко мне почти вплотную, леди Ровена тоном, не терпящим возражений и отказа, небрежно приказала мне:
-Сделай мне той жидкости для лица и рук!
Я перевела взгляд на ухмыляющуюся Кристен. Так вот кто спёр тот флакон с глицерином вчера. Девочка-кухарка плакала, что у нее украли заветную бутылочку. А ее Кристен умыкнула и тут же побежала докладывать хозяйке. Ровена ещё добавила:
- И не смей такое больше делать для кухарок, ещё не хватало!
Ох, как я не люблю, когда со мной разговаривают подобным образом! Может, запуганная девочка Мэри и стерпела бы, но я не она! Что называется, взыграло ретивое. Спокойно глядя в лицо раздражённой даме, я твердо сказала:
-Нет! Я ничего делать не буду для вас! Нельзя для кухарок - не буду. Но и вам я ничего делать не обязана!
Леди Ровена даже задохнулась от гнева и возмущения:
-Да как ты смеешь! Да я тебя...
-И что мне сделаете? Как вы меня заставите делать, если я не хочу этого делать для вас?
-Да кто ты такая, чтобы перечить мне? - уже визжала Ровена.
Я деланно спокойно удивилась:
-Я? Я леди Мэри Мак-Фергюссон, урождённая леди Мария Кинли, леди по рождению, а вот вы, леди Ровена?
Не иначе, как прошлая память мне подсказала эти сведения - я ухитрилась ударить по больному - Ровена леди была только по мужу, а так она была дочерью богатого купца из Дамфри. Слыла она первой красавицей в городе и в свое время лэрд Мак-Конней потерял от нее голову и женился, несмотря на мезальянс по местным меркам. В общем-то, я не страдаю сословным снобизмом, но тут уже достала эта заносчивая хамка. Скандалистка визжала, от конюшни на помощь ей спешил лэрд Берт. Увидев меня, он даже немного опешил, потом ликующая улыбка появилась у него на лице:
-Сестрица, эта поломойка тебя расстроила? Не огорчайся, говорил же я - отдайте ее мне, я ее научу, как быть покорной! Надо же, не сдохла!
Поскольку я стояла лицом к главным воротам, а они - спиной, то я видела то, что не видели они оба. В главные ворота торжественно въезжали воины с самим лэрдом Мак-Коннеем во главе, за ними тянулась пехота. Я даже не стала слушать, что там визжит Ровена и угрожает ее любовник, я жадно вглядывалась в лица подъезжающих воинов, пытаясь узнать мужа Мэри. По словам Рини, малыш Уилли просто копия своего отца, только маленькая и худая. Значит, надо искать кого-то похожего. Но пока я не видела того, кого искали глаза. Внезапно хлесткая пощёчина обожгла мне лицо, а следом я увидела летящий в мою сторону конец хлыста. Увернулась я на автомате и тут, наконец, из-за спин этой парочки раздался сердитый голос лэрда Мак-Коннея.
-Что здесь происходит? Ровена? Берт? Объяснитесь! На каком основании вы ударили леди Мэри?
Глава 5
Ожегши меня напоследок ненавидящим взглядом, леди Ровена сладким голосом нежно пропела:
-Добро пожаловать домой, господин мой!
И присела в глубоком реверансе, стараясь продемонстрировать содержимое декольте как можно глубже, надеясь, что супруг потеряет интерес к первым вопросам. Но все ее начинания напрочь испортил не вовремя вылезший со своими претензиями сводный брат.
-С возвращением тебя, брат! Твои слуги совсем распустились, а леди Ровена слишком добра, чтобы их наказывать, душа у нее нежная. Вот я и помог ей в деле управления со слугами. Эту уже раз самолично выпорол кнутом, думали, не выживет, так ведь ничего не поняла, опять дерзит твоей жене, не повинуется ее приказам. А леди Ровена расстраивается. В ее положении это опасно, ты же сам понимаешь! Так что, если позволишь, я сам накажу эту непослушную служанку!
По мере произнесения этой речи, Ровена то бледнела, то краснела, стояла, прикусив губу, хоть и потупила взгляд, но по ее лицу отчётливо читалось: "Ой, дурааак!!!".
Зато лэрд Мак-Конней, чем дальше, тем больше выказывал заинтересованность, брови его в изумлении поднимались все выше. И в самом деле, дурак братец! Не удосужился даже узнать, когда старший лэрд уехал из дому. А ведь прошло более восьми месяцев тому. То есть, если бы лэрд имел отношение к беременности леди Ровены (о которой никто и не подозревал, только возможно Кристен знала), то сейчас она уже была бы на сносях. А почти девятимесячную беременность не скрыть никаким платьем или корсетом. Но пока что лэрд Мак-Конней решил оставить щекотливую тему на более узкий круг людей, а пока вернулся к предыдущей:
-Леди Мэри, что у вас за странный вид? У нас уже перестали стирать одежды? И у вас нечего надеть? Почему вы не обратились к леди Ровене? Она, с ее доброй душой охотно помогла бы вам!
Я хмыкнула на это заявление, насчёт доброй души, не стала отвечать, но промолчать не смогла. Поделом этой стерве и ее любовнику, они должны ответить за смерть тихой девочки Мэри, я не она, и молчать не буду. Вежливо, как смогла, присела в быстром книксене и негромко сказала:
-Простите, лэрд, за мой неподобающий леди вид, но я, по приказу леди Ровены, работаю служанкой на кухне и проживаем мы с сыном вон в том сарае, - я махнула рукой в направлении казармы для слуг, - а сейчас я относила отходы на свинарник, когда леди Ровена окликнула меня.
Я замолчала, выжидательно смотря на лэрда Мак-Коннея. Теперь ход за ним. Тот вначале оторопел от моих откровений, но потом задал ещё один уточняющий вопрос:
-Скажите, леди Мэри, по словам лэрда Берта, вас уже один раз он выпорол кнутом. Почему вы не сказали, что вы леди, и никто, кроме мужа, не имеет права вас наказывать? И за что, собственно, вас наказали?
-Я отказала лэрду Берту в его... мм… пылкой страсти. Я женщина замужняя и порядочная, такое противно моей природе. То, что я леди, знала ваша супруга, леди Ровена. Она была в тот момент рядом, но ничего не сказала.
Наконец начавший что-то соображать братец хозяина, переводил растерянный взгляд с Ровены на меня, потом на Мак-Коннея. Побледневшая супруга лэрда явно раздумывала - а не грохнуться ли ей в красивый обморок, тем самым отложив разбор полетов на потом, а там, глядишь, или ишак сдохнет, или шах. Сам лэрд тоже пребывал в раздумьях - здесь разбираться необходимо без свидетелей, поскольку рядом сурово взирали на происходящее его соратники, поодаль толпилась челядь. И всем было интересно. А мне было интересно - где же мой так называемый супруг? Я вглядывалась в лица воинов, но никого похожего не находила. Наконец, не выдержав, спросила напрямую:
-Простите, лэрд Мак-Конней, но я не вижу здесь моего супруга, лэрда Мак-Фергюссона. Скажите, где он?
-Леди Мэри, приведите себя в подобающий вид и приходите ко мне в замок, в зал, я вам все скажу.
Я кивнула головой, вымученно улыбнулась и заторопилась в свою каморку в казарме, чувствуя, что от общей непонятности ситуации и какого-то подспудного страха сильно заломило виски и по спине бегут мурашки. Торопливо умывшись и поменяв платье служанки на одно из моих платьев из приданого, которые удалось спрятать от загребущих рук семейства Мак-Фергюссон, я поспешила в замок.
Отдельного кабинета для работы у местных лэрдов пока ещё не существовало, поэтому хозяин замка разбирался с делами и посетителями прямо в пиршественном зале. Лэрд сидел на месте хозяина, на небольшом возвышении, сам его стул был выше и массивнее, чем у других. Хотя надо сказать, что стульев стояло там немного - кроме двух хозяйских, ещё стояло их шесть штук, по три с каждой стороны длинного, массивного стола. Дальше стояли просто скамьи. Скатерть полагалась только хозяйской части стола.
Заметив меня, лэрд повелительно взмахнул рукой, подзывая меня к себе. Пока я подходила, люди, окружившие хозяина, расступились и отошли немного подальше от нас, почему-то отводя от меня виноватый взгляд.
-Вот леди Мэри, теперь вас никто не перепутает со служанкой и не возникнет подобных ситуаций!
Я прикусила с досады губу. Кажется, пока я переодевалась, кто-то сумел выкрутиться и оправдаться. И, похоже, это удалось братцу. Типа, не знал, не ведал, а завалить служанку, задрав ей подол - обычное дело, какие проблемы? Интересно, а супруга верная тоже оправдана? Но это пока неважно, меня больше интересует, где Гленн?
-Леди Мэри, мне очень жаль, что я выступаю вестником печальных известий, но я говорю прямо - ваш супруг, леди Мэри, один из моих храбрейших военачальников, погиб на поле брани. Я сам не видел, но многие воины говорят, что видели, как он упал с коня, пораженный арбалетный болтом, и конь, шарахнувшись, ударил копытом по голове. Тогда немало воинов полегло, и наших, и бриттов. Погибшим оказаны почести, они похоронены на том же поле битвы. Утрата ваша тяжела, но вы можете рассчитывать на мою поддержку. Вы можете остаться в моем замке, найдя приют и стол, если хотите, можете вернуться к родным. Сопровождение вам и вашему сыну я выделю. Так же доля от добычи вашего супруга достается вам и его сыну. Решайте, подумайте, как вам будет лучше.
Я не колебалась ни минуты:
-Лэрд, мне будет тяжело оставаться здесь или возвращаться к семье Гленна. И здесь, и там все будет напоминать мне о моей огромной утрате и лишь усиливать мою тоску по безвременно почившему супругу.
Я поднесла платочек к сухим глазам, изображая безутешную вдовицу. Для меня, Люськи Дубровиной, все складывалось наилучшим образом - не надо быть супругой невесть кому, не надо подчиняться чужому семейству. Так я буду отвечать сама за себя. Не совсем, конечно. Есть ещё малыш Уилли и старая нянюшка Рини. Они не дали мне ещё раз умереть уже в этом мире, и мой долг позаботиться о них.
- Если возможно, лэрд Мак-Конней, то я хотела бы уехать в поместье, доставшееся мне в приданое от моей матери, забрав с собой сына и старую мою няньку. Если вы отдаете мне долю Гленна, то я буду очень рада, поместье находится в плохом состоянии и мне необходимо первое время как-то жить.
Лэрд вопросительно поднял брови.
-Леди, у вас есть поместье? Разве семейство Мак-Фергюссон не забрали у вас все? Странно. О скупости и жадности этого семейства наслышаны все. У них только Гленн был совсем другой, добрый и нежадный.
Я кивнула головой:
-Да, лэрд. Они забрали доходное поместье и все драгоценности моей матушки. У меня осталось только разрушенное, убыточное поместье, с ним никто не захотел связываться, да мои платья, они, увы! не подошли никому.
Лэрд хохотнул, потом серьезно сказал:
-Вы должны обезопаситься от притязаний этого семейства. Если у вас будет получаться, то они тут же объявятся. Я могу вам помочь. Как глава кланов Западного Хайленда, я могу подписать документы о возвращении исключительно в вашу собственность вашего поместья из приданого. Не думаю, что Дуглас Мак-Фергюссон будет возражать, раз до сих пор не забрали. Ну и долю Гленна отпишу только на вас с сыном. Иначе они точно заберут. Сегодня я этим не буду заниматься, а завтра казначей все пересчитает и вашу долю отделит, а я подпишу документы и дам вам пятерых воинов для охраны в дороге. Слабая женщина с маленьким ребенком - легкая добыча для дурных людей. Можете готовиться к отъезду.
И тут меня осенило. Пока лэрд чувствует себя виноватым и демонстрирует аттракцион невиданной щедрости, тут и надо ещё попользоваться. Может, робкая Мэри и постеснялась бы, но я-то не Мэри, я Люська с рабочей окраины, мне о ребенке и старухе ещё надо позаботиться.
-Лэрд, простите, ещё раз уповаю на ваше благородство и щедрость. Я еду не одна, со мной маленький ребенок и немощная старушка. Я умею ездить верхом (и это правда!), но они нет, не смогут. Конечно, Уилли будущий воин и должен терпеть неудобства (ага, фиг я вам дам ребенка для ваших войн!), но пока он слишком мал. Если можно, дайте нам, хотя бы для того, чтобы доехать до поместья, крепкую лошадку с повозкой!
Лэрд, подумав секунду, согласно кивнул головой, затем хмыкнул:
-Вижу, хватка у вас деловая! Вот такая женщина как раз под стать была нашему Гленну! Теперь я буду знать, что сын моего воина в надёжных руках.
По дороге до своего сарая я была готова приплясывать от радостного возбуждения, но статус скорбящей вдовицы обязывал к скромности и тоске. Вот кстати, надо выпытать у Рини, как тут положено траур блюсти, какого цвета одежду носить или каким-то особым кандибобером платок там повязывать или ещё чего? Тут я не знаю вообще ничего.
Придя в нашу каморку, быстро объявила новости, охнувшую и было собравшуюся рыдать Рини, быстро наставила на путь истинный, поручив ей собирать вещи, сама понеслась на кухню договариваться с кухарками насчёт провизии в дорогу, желательно такой, которая долго не испортиться. Скорее всего, послезавтра отбудем отсюда. Весна уже вовсю идёт, надо торопиться, может, успеем хоть к какой-нибудь завалященькой посевной. Хоть там и не родит земля ничего, говорят, но как-то же люди себя обеспечивают едой? Вряд ли там в каждой деревне по супермаркету.
Глава 6
На конюшне управляющий кликнул конюха, велел ему подобрать пару тягловых лошадок. Я удивилась, вроде речь шла об одной лошади для повозки. Но управляющий пояснил:
-Лэрд велел одну лошадку и повозку отдать вам для перевозки вас с семьёй. И она потом останется у вас в поместье. Наверняка у вас там нет ничего. А вторую лошадь и телегу под груз ваш. Эта лошадка вернётся вместе с охранниками.
Я внутренне возликовала, это я удачно зашла! Но внешне лишь милостиво улыбнулась и наклонила голову в знак согласия. В каретном сарае были отданы подобные распоряжения.
Затем мы двинулись к кухонным складам, где и нашли ключника. Особой радости он не выказал, но прямому приказу противиться не смел. Из кладовой я взяла голову сыра, крупы, кувшин с топленым маслом, немного овощей, приправ типа соли (остальные специи, как и обычно, в средневековье, стоили ужасно дорого и ключник бы этого не пережил), горшочек с медом, немного сухого травяного сбора, надеясь в дальнейшем дороге пополнить запас нужных трав. Ключник смилостивился и выдал ещё немного солонины, пару кусков копчёного мяса и копчёной пикши.
Ещё получила я несколько небольших котелков для готовки да несколько штук разномастных мисок, ложек, странных двузубых вилок, очевидно отдавая должное моему дворянскому происхождению, ибо вилками пользовались только господа, а слугам они и вовсе не полагались. Но двузубые вилки всё-таки меня поражали, они же неудобные! Неужели никто не догадался просто добавить ещё пару зубцов? Не пора ли мне прогрессорством заняться и "изобрести" нормальные вилки?
Продукты я попросила отнести на кухню, я кое-что придумала для большей сохранности. Уже выходя из кладовых, управляющий неожиданно сказал, отводя глаза в сторону:
-Вы простите меня, леди Мэри, что я не смог тогда заступиться за вас... Не знаю, что тогда нашло на леди Ровену, но если бы хоть кто-то тогда слово бы сказал за вас, следом бы пошел под кнут палача... Простите ещё раз!
Ясно, с чего вдруг такая услужливость. Никто не хочет выглядеть плохо, когда внезапно выяснилось, что хозяйка впала в немилость у лэрда, а я вроде как вдова храброго военачальника. Да и пусть их! Все равно мне отсюда уезжать, может, и не увижу их больше никогда. А пока из их чувства неловкости и вины попробую получить больше преференций. Пусть кто-нибудь скажет, что я расчетливая и жадноватая стерва. Да, и буду такой! Пока мне есть о ком заботиться и растить сына. Хоть и говорят, что попал в болото - квакай со всеми! Не буду и не хочу! Я буду искать свой путь в этой жизни и обустраиваться со всеми удобствами, какие смогу устроить для своей семьи и себя, любимой.
На кухне меня встретили немного настороженно, очевидно, не знали, чего от меня теперь ожидать. Вроде и работали вместе, а после всеобщего признания моего статуса, не захочу ли я расплатиться за те унижения моей жизни в ранге служанки кухонной. Но я такой глупостью не заморачивалась. Наоборот, я приветливо поздоровалась со всеми, попросила дать мне фартук и принялась готовить продукты себе в дорогу. Для начала поставила вариться мясо и яйца, пару десятков. Когда оно будет готово, остужу и обсушу. Потом кусок мяса натереть сухим горчичным порошком. Тогда мясо будет храниться дольше даже без холодильника. Вареные яйца тоже хранятся дольше. С сыром есть вариант, когда-то видела в какой-то программе про путешествия. Просто растопила небольшой кусочек воска и кисточкой обмазала головку сыра. Таким образом, не заплесневеет сыр. Те лепешки, что выдали мне для путешествия, я оставила свежими только пару штук, остальные аккуратно нарезала на тонкие ломти и высушила на противнях. Получились сухари. Опыт наших прабабушек сам подсказывает в нужный момент.
Теперь осталось самое сложное. Учитывая, что со мной едет маленький ребенок, которому для питания ещё необходимы молочные каши, а взять в дороге свежего негде, да и качество молока неизвестно какое... придется сварить сгущёнку. Для этого я и выпросила у ключника дефицитный продукт - сахар. А молоко ежедневно приносят на кухню с фермы. Конечно, сложновато было угадать температуру при приготовлении на очаге, а не на плите, но не отходя от очага ни на минуту и постоянно помешивая, я добилась того результата, которого хотела. Получился у меня средний кувшин сгущённого молока. Теперь надо бы как-то запечатать его плотнее. Но эту проблему можно решить. Для дегустации продукта и для всеобщего распития чая, я налила миску сгущенки, что не поместилось в кувшин. И всем кухонным составом, макая в сгущёнку куски свежей лепешки, мы отпили чая. Продукт понравился всем. Хотя мало встречается людей, которым бы не понравилась сгущенка. Пока готовила, подошло время для визита к казначею.
У него я пробыла около часа. Вначале мне выдали не слишком большой мешочек с драгоценностями, затем уже больше - с монетами. Ну и остальное по списку, пошли сразу грузить на телегу - ткани, некоторое количество мехов, ещё что-то, укрытое мешковиной, я и проверять не стала, у меня от всех этих сборов разболелась голова и я хотела только одного - прилечь. Единственное, что я попросила у казначея - это пару кинжалов хорошей работы, украшения в виде камней на рукоятках мне были не нужны, лишь бы сталь была хорошая. Казначей, на радостях, что я не прошу больше драгоценностей или монет, подобрал мне пару действительно хороших по качеству кинжалов. А ещё дал из запасников небольшой арбалет с запасом болтов к нему. Пояснил, что на таких учат владению арбалетом мальчишек-подростков. Как раз подойдёт для моих рук. Когда-то давно, в прошлой жизни, я пробовала стрелять из арбалета на турбазе, куда мы с Мишкой любили выбираться в юности. Конечно, он был из современных, композитных материалов, гораздо легче этого. Стоп, про Мишку не вспоминаю! А то опять начну тихо выть по ночам, затыкая рот кулаком, чтобы не будить ребенка и старушку.
А вечером капитан привел солдат, которые должны будут охранять нас в пути. Молодых среди них не было, в основном среднего и даже один пожилого возраста. А может, и не пожилого, просто из-за шрама на лице и седых волос мужчины мне так показалось. Уговорились, что двинемся завтра сразу после завтрака.
В нашей каморке и так был не номер отеля Хилтон, а тут и вовсе пусто и голо. Но прибавилось разных узлов. На мой вопрос, откуда у нас столько вещей, Рини сказала, что собрала все наши захоронки, что попрятала, вот и получилось столько. Ну и ладно. Много не мало, а в нашем положении может пригодиться любая тряпка.
Уже улегшись для ночного отдыха, я ещё раз обдумала те новости, которыми поделились со мной на кухне. Теперь понятно, почему отсутствовала за столом леди Ровена и брат лэрда. Оказывается, ещё с вечера лэрд Берт быстро погрузился в свою коляску и отбыл в Дамфри, к своей матери, мачехе лэрда Мак-Коннея. А леди Ровена была отправлена вместе со своей служанкой в один из небольших дальних замков лэрда для проживания там до разрешения щекотливой ситуации с беременностью леди. Хотя чего тут непонятного - мне неясно. Под эти мысли я незаметно уснула. Завтра начинается новый этап моей жизни.
Утром встали чуть свет, быстро оделись уже к отъезду, на подъехавшую к нашей казарме подводу погрузили оставшиеся узлы с тряпками, возница затянул весь груз парусиновым пологом.
Завтракали под навесом у кухни, где летом обычно столовались воины и прислуга. Но сейчас, весной, да ещё по утреннему времени, было довольно прохладно. Охранники и двое возниц ели спокойно, не обращая внимания на погоду. Но Уилли капризничал спросонья - и каша ему несладкая, и зачем ветер дует, и вообще, он спать хочет. Что поделать, он ещё маленький. Думаю, днём у него настроение улучшится, да и сама поездка увлечет. А пока я тихонько его успокаивала, объясняя, что сейчас мы вот сядем вон в ту повозку и поедем далеко-далеко, а днём, если Уилли будет хорошим мальчиком и съест эту кашу, то вот этот дядя разрешит ему посидеть рядом с ним на козлах. На это малыш согласился, только спросил:
-Мамочка, а "далеко-далеко" - это к папе?
Бывалые воины отвели глаза, скорбно вздохнув. Я, тяжело сглотнув, ответила:
-Нет, детка, пока мы едем в другой дом. А твой папа потом нас найдет там.
Не думаю, что Уилли хорошо помнил отца, так как тот все время проводил где-то на бесконечных войнах. Просто слышал что-то из разговоров, но пока сам не понимал ещё ничего.
Итак, попрощавшись с теми, кого я знала по кухне и, получив ещё свёрток от них со свежими лепешками, горячими ещё отбивными и горшочком со сметаной нам на обед, мы выехали из ворот замка. Путешествие началось!
По словам одного из охранников, бывшим ранее в тех краях, наша поездка продлится около десяти дней. Это если будет хорошая погода и подсохнет весенняя грязь на дорогах. Это на автомобиле да по хайвею вся поездка займет несколько часов, а здесь и сейчас почти две недели. И автомобили, и хайвеи остались в прошлом, то есть, в далёком будущем. Хм... когнитивный диссонанс, однако! Первые дни поездка шла ровно, дороги были приемлемые, дневные стоянки находились удобные, да и ночевали мы пока что в придорожных тавернах, где кроме еды были и небольшие комнаты для таких вот путешественников. Начитавшись в свое время различных фэнтези, я была твердо уверена, что в этих тавернах кишмя кишит всякими насекомыми. Поэтому с маньячным упорством осматривала свои вещи, Уилли и даже Рини. Но пока только один раз увидела таракана в совсем занюханной таверне. В результате мы втроём отправились спать в свою повозку. Чем дальше мы продвигались на северо-запад, тем больше менялся пейзаж и климат вокруг. Не было больше просторных долин и широких, спокойных рек, теплого солнышка. Постепенно проявлялись холмы, затем и предгорья. Долины стали более узкими, в основном вдоль рек, а сами реки - быстрыми, узкими, с каменистым дном. Хорошо, что неглубокими, и мы несколько раз переправлялись через них по броду, без мостов. Пока нам ещё хватало провианта, захваченного из замка лэрда Мак-Коннея. Только я сделала глупость - как-то, раз дала Уилли несколько ложек сгущённого молока со свежей лепёшкой, купленной в последней таверне. Хотела порадовать ребенка. Порадовать-то порадовала, но теперь мальчик, распробовав угощение, постоянно напоминал мне о "том, вкусном, белом " и явно намекал, что он не прочь ещё разок полакомиться им. Хоть и жалко было малыша, но пришлось отказать, нам ещё с неделю ехать. А кашу, сваренную на молоке, да с маслом, теперь Уилли ел с удовольствием. Готовить приходилось на костре, постепенно я приноровилась и к этому. Вот только с огнивом и кресалом я изрядно намучилась, для начала несколько раз, больно попав себе по пальцу. Да так, что я всерьез задумалась о спичках, и изо всех сил вспоминала состав горючей смеси. Вроде бы там сера и фосфор в составе зажигательной головки спички. Хотя химик я ещё тот, могла только в свое время вместе с пацанами-одноклассниками сварганить простенькую дымовуху и сорвать контрольную по химии.
Но всё-таки, мы продвигались в нужном мне направлении. Завтра прибудем в небольшой городок, расположенный на границе между низменной частью Шотландии и горной частью, Хайлендом. Из рассказов Рини я уяснила, что матушка Мэри была как раз родом из Хайленда и это поместье, Малиновая пустошь, было ее наследственным, которое она и завещала дочери. Как, впрочем, и то, которое осталось на равнине. И которое беззастенчиво присвоила семейка Мак-Фергюссон. Но сейчас я даже и рада была, что откупилась от той "родни" относительно дёшево. Теперь они далеко от меня и моего поместья, которое не интересует их. Будь они ближе - думаю, что они смогли бы найти много отличий от подлинной Мэри от меня, подменыша. А лишние слухи и подозрения мне ни к чему. Хотя, здесь, на острове, в отличие от материка, инквизиция так и не приобрела того размаха, тем не менее, наша добрая королева, Мария Стюарт, истинная католичка и покровительствует церкви.
Кстати, из разговоров, что я подслушивала везде, где могла - в тавернах, у своих охранников - я уяснила, что этот мир всё-таки не мой истинный, это альтернатива. Поскольку в Лондоне сейчас правит уже не слишком молодая королева Мария Тюдор, дочь Генриха Восьмого и его единственной!! жены Катарины Арагонской. То есть Елизавета первая просто не родилась никогда. И Англия остаётся добропорядочной католической державой. Впрочем, это не мешало ей бесконечно воевать с Шотландией по любому поводу.
Решили, что поскольку прибудем в городок вскоре после обеда, то и останемся там ночевать. Я пополню запасы провизии, солдатам и возницам надо воспользоваться услугами кузнеца для своих коней. Дорога сейчас идёт каменистая, по такой быстро стираются подковы у лошадей.
Ну и наконец, сходим в общественные мыльни, уже очень хочется вымыться нормально, с горячей водой и хорошим мылом. Последний раз, когда готовила глицерин, то оставила себе мыла побольше. Вот теперь и пригодится. В городок приехали, как и планировали, вскоре после обеда. Остановились в одной из двух городских таверн, кажется, эта была почище. Получив комнату, наскоро умылись и пошли на местный рынок, пока он работал. Особым разнообразием рынок не поражал, но необходимый набор продуктов я приобрела, включая и несколько леденцов для Уилли. Один я ему сразу выдала. И теперь он, абсолютно довольный, топал рядом, держа мою руку в своих пальчиках, а второй рукой держал уже изрядно облизанный леденец. Поскольку мне удалось договориться, что оплаченные мной продукты торговец доставит в таверну на мое имя, то сейчас мы шли свободные, разглядывая все вокруг.
Глава 7
Мы проходили мимо второй таверны, когда послышались громкие голоса, похожие на какой-то скандал, затем короткий женский вскрик, плач ребенка, закончившийся тоже вскриком. Дверь таверны открылась нараспашку и оттуда выпала в прямом смысле слова женщина, держащаяся рукой за лицо, споткнулась, упала на ступеньку, следом на нее сверху упало тело ребенка, похоже, его просто выбросили. Из дверей послышался гневный мужской голос, затем присоединился ещё визгливый женский. Упавшая женщина, тихонько всхлипывая, обняла тело ребенка и попыталась отползти в сторону от входа. Но то ли не успела, то ли травмы причиняли ей сильную боль, но в проёме показался здоровый, пузатый и краснорожий мужик и заорал:
- Пошла отсюда, и отродье свое забери! Ишь, чистоплюйка нашлась! Все работают и ничего, только тебе не подходит, видишь ли. Пошла отсюда! А уж я позабочусь, чтобы тебе в этом городе нигде работы не дали!
Визгливая баба из помещения поддержала:
- И верно говоришь, Дикки! Ходит тут, чистенькой хочет быть! Мы, можа, тож хоЧим благородными быть, и ничаво, работаем!
Раззадоренный такой поддержкой, мужик уже занёс ногу, чтобы ещё напоследок пнуть беднягу, она испуганно сжалась в комочек, закрывая собой ребенка, но я успела раньше. Не зря же я ходила на тренировки по самообороне. Все сделала, как учил тренер - захват руки с проворотом от себя, когда почувствовала неустойчивость тела мужика, резкий выброс ноги с небольшим поворотом корпуса, и мягкий сапожек жёстко вошёл в пивное пузо. Мужик только успел резко выдохнуть и стал заваливаться набок, не зная, что вперёд делать - не то хвататься за вывихнутую руку, не то прижать пострадавшее пузо, не то завыть, не то звать на помощь и орать бранные слова в мой адрес. Из двери выскочила встрепанная и размалеванная девица, увидев хозяина в непрезентабельном виде, тоненько заголосила, опасливо поглядывая в мою сторону:
- Помогите!! Дикки убилииии!!!
Но уже за моей спиной громко лязгнули мечи сопровождающих меня охранников, что помогло бабе перейти почти на шепот, а мужик, кривясь, цыкнул на нее:
- Заткнись, дура! Хуже бы не было! Пусть проваливают!
Я помогла подняться с земли женщине, одетой очень бедно, но чисто, лет двадцать пять - двадцать восемь на вид, худенькой, с бледной, но чистой кожей. На одной стороне расплывался здоровый кровоподтёк, видимо, ударил он ее по лицу наотмашь. Один из охранников поднял на руки ребенка, девочку лет восьми-десяти на вид. Та, приходя в себя, коротко простонала, открыла глаза, увидев незнакомого мужчину, испугалась и попыталась отшатнуться. Женщина с тревогой взглянула на нашу компанию, я успокаивающе махнула рукой, да и наличие с нами ребенка и пожилой няньки тоже успокоили женщину. Она проговорила:
- Тише, Юна, эти люди не причинят нам зла! Все будет хорошо.
Потом она повернулась к все ещё охающему мужику и робко спросила:
- Хозяин Дикки, а мое жалованье? Я же целый месяц отработала, а вы мне не платили!
Тот поначалу вскинулся:
- Какое ещё жалованье? Я тебя с девкой твоей кормил, спали вы у меня, ну и что, что в чулане, не на улице же! А сколько выгоды я упустил из-за твоей строптивости! Ты же всем клиентам отказывала!
Но увидев мою ласковую акулью улыбку, снизил накал праведного возмущения. Достал из кармана когда-то чистого передника маленькую пригоршню мелочи, пересчитал, явно хотел отделить хоть пару монет обратно в карман, но после моего многозначительного покашливания, скривился и швырнул монеты на землю у ног женщины. Та торопливо собирала деньги. Я спросила:
- Вам есть куда идти? Идти сами можете?
Она печально качнула головой, сказала:
- К сожалению, идти нам с Юной некуда, да и не местные мы. Но идти я могу, только бок ушибла, а ноги целые.
Она, поморщившись, коснулась рукой щеки с синяком. Да, женщина говорила правильным, хорошим языком, никакого местного говора. Явно, не крестьянка. Мне стало любопытно и я пригласила ее и ее ребенка в ту таверну, где мы остановились сами. Хоть эту ночь пусть будут под крышей. Я оплачу.
И мы потихоньку двинулись к нашей таверне. Там нашлась ещё одна комната. Выпив чая, познакомились. Женщину звали Иннис, ей было двадцать семь лет, ее дочери Юне девять лет. Я предложила всем вместе сходить в мыльню, а потом уж и поговорим обо всем. Иннис согласилась, тоже, наверное, хотела вымыться в нормальных условиях. Так мы и сделали.
Вернувшись из мыльни, Рини и дети быстро поели, глазки у них уже закрывались, поэтому Рини увела их спать. А мы с Иннис долго сидели в моей комнате, разговаривали. История жизни Иннис была проста и страшна в своей обыденности. И четко показывала статус женщины в Средневековье. И чем-то немного похожа на историю Мэри. Иннис была дочерью лэрда, но бедного до невозможности, при этом детей в семье было аж восемь, она была старшая. Замуж ее выпихнули в шестнадцать лет, без приданого, зато получив некую сумму денег за саму Иннис. Муж ее тоже был из не слишком богатой семьи, но чуть побогаче родительской. Что давало повод свекрови всячески унижать несчастную девчонку и нагружать работой сверх меры. Муж Иннис, так же как и муж Мэри, тоже все время проводил на различных войнах, только если Гленн достиг определенного высокого воинского звания, то ее супруг не хватал звёзд с неба, был обычным десятником.
Юна родилась, когда Иннис исполнилось восемнадцать лет. Так же как и Мэри, она была тихой и безответной девушкой. Но когда дочери исполнилось семь лет, муж погиб в каком-то сражении. Не посчитав нужным кормить два лишних рта, родня мужа отправила Иннис с ребенком к ее родителям. Там тем более не были рады ее видеть, да и принимать ее назад было некуда - та каморка под крышей, где летом было жарко, а зимой неимоверно холодно и дуло со всех щелей, давно была занята следующими поколениями их семейства. Мать опять ходила беременной, ожидался уже десятый ребенок, девятый умер, не прожив и года. В общем, и там ей отказали. И вот они с дочкой скитаются уже два года, нанимаясь на разные работы. Иннис рукодельничала или обучала хозяйскую дочь правилам приличия. У гончара расписывала глиняную посуду, и такая посуда уходила в торговлю значительно дороже. А рисовать Иннис любила с детства. Месяц назад оказались они в этом городишке. Работа нашлась только в этой таверне. Подавальщицей. Но это только на первый взгляд. Выделил хозяин чуланчик для проживания. Но оказалось, что все девушки в этой таверне обслуживают заодно и мужчин в сексуальных утехах. Иннис отказалась от такой сомнительной подработки. Клиенты жаловались, им хотелось чистенькую и свежую девочку, местные девицы были уже изрядно потасканы. Попробовал добиться того же и сам хозяин Дикки. Иннис опять отказала. Тогда он пригрозил ей, что продаст ее дочку любителям детей. Иннис бросилась на него дикой кошкой, но силы были неравны, и ее выбросили на улицу буквально. Заодно и не выплатив ее жалованье. Остальное я сама видела. Нда, в самом деле, работу ей в этом городе не найти, этот Дикки обязательно отомстит. Подумав, я осторожно поинтересовалась, а принципиально ли ей ехать куда-то в конкретное место? Получив в ответ пожатие плеч и ответ, что ей все равно, работы она не боится, лишь бы была крыша над головой и их с Юной не обижали бы. Но, если честно, я сама не была уверена в наличии этой самой крыши. Зато не обижу. А крышу, если что, мы построим сами.
Все это я и изложила Иннис, ничего не утаивая. Но она воодушевилась. Я видела, как надежда появилась в ее усталых глазах. Решено - завтра едем вместе!
Выспалась я отлично, на мягкой постели, в чистом белье, сама вымылась в мыльне и дело доброе сделала - помогла женщине с ребенком. Поэтому с чистой совестью и душой спала. Позавтракав и ещё купив готовой провизии на обед и ужин, мы уложили свои вещи и двинулись в путь.
Мы с Иннис сидели в повозке под тентом, а мой сын Уилли и дочь Иннис, Юна, примостилась рядышком с возницей. Но Юна все время тревожно оглядывалась на мать - все ли хорошо, не грозит ли им какая-нибудь опасность? Иннис ободряюще улыбалась девочке. Очень уж робкая она у нее. Хотя и Уилли такой же был, вначале его третировали старшие дети в семье отца, в замке лэрда вообще у нас всех жизнь была несладко, да и мать настоящая умерла... правда, этого никто не знает. Но за последнее время он успокоился, уверился, что в обиду я его не дам, его любят и можно ничего не бояться. Ребенок стал сам собой, по своему возрасту. А Юна пока ещё не знает, чего ожидать им с матерью от этой неласковой жизни.
Так мы и ехали дальше. Населённые пункты стали редко попадаться, таверны тоже. Спали мы в повозке, укутавшись в одеяла. Солдаты привычно разбивали походный лагерь, помогали развести костер. Готовили они сами себе пищу, мы готовили отдельно. Да оно и понятно - молочная каша для детей не очень подходила для мужчин. Стало заметно холоднее, чем возле Дамфри, сказывалась и возвышенная местность, и близкий залив Атлантики, Солувэй-Ферт. Наконец, показались предместья городка Даблитти, единственного города в этой округе. Судя по домам местных жителей, народ тут живёт небогатый, только в самом центре более зажиточные усадьбы, видимо, торговцев. Как я поняла, местная знать предпочитает проживать в замках, поместьях, в общем - за городом. Теперь уже мое поместье тоже расположено в сутках езды от Даблитти. Сегодня ночуем в городе, в ночь ехать не стоит, дорога с ухабами, да и фары у лошадей по их ТТХ не предусмотрены. Устроившись в небольшой гостинице, пошли осматривать город. Ничего особенного, несколько магазинчиков и мелких лавочек, небольшой рынок, несколько разных мастеров, типа обувщик, ювелир, аптекарь, оружейник, кабинет лекаря, мэрия, большая католическая церковь и маленькая пресвитерианская (это церковное учение, в отличие от нашей реальности, так и не получило в Шотландии широкого распространения), начальная школа. Ещё имелась одна портниха на всю округу и небольшая винокурня, принадлежавшая клану Мак-Дугласов. Как помнится, гид на экскурсии рассказывал, что именно этот клан начал первым в Шотландии производить односолодовый виски. Да, чуть не забыла. Ещё было несколько пабов, где проводила свое время мужская часть населения городка и штуки три таверны.
Успели мы посетить и местный рынок. Там я запаслась провизией на ближайшие дни, вряд ли кто в поместье ждёт меня с распростёртыми объятиями, и вопрос - есть ли там продукты? А ещё, неожиданно увидела двоих крестьян, торговавших семенами овощей. Не могу сказать, что я завзятая дачница или сельская жительница, но в детстве каждое лето проводила у бабушки в деревне и элементарными навыками обладала. Так что, решив, что не Боги горшки обжигают, я приобрела разных семян, даже которых и не знала. Может, Иннис чего подскажет.
Вот так и начался последний этап нашего пути. Проехав примерно с половину, остановились на обеденный отдых. Пока сегодня обед готовила Иннис, я внимательно оглядывала округу, но далеко от стоянки не отходила. Высокие холмы уже вовсю зеленели, лиственные леса тоже были покрыты светло-зелеными листочками, лишь хвойники на их фоне смотрелись темными островками. В стороне от проезжей дороги виднелась какая-то заброшенная деревушка и река, рядом с деревушкой. Место красивое и удобное, но почему заброшенное? Наверное, я сказала это вслух, потому что сопровождавший меня тот самый седой охранник, Грегор, бывавший ранее в этих краях, тихо ответил мне:
- Это деревушка викингов. Раньше их поселений было много на западном побережье, да и на Орнеях и Гебридах их тоже много. Они давно здесь живут. Говорят, они плавали даже в Новые Земли отсюда (очевидно, Грегор имеет в виду Северную Америку, по некоторым данным, викинги плавали туда гораздо раньше Колумба). Но уже лет десять, как все викинги отсюда снялись и уплыли на Новые Земли. Но местные здесь селиться не хотят, говорят, что после язычников здесь место нечистое.
Я хмыкнула. Каким образом может стать место нечистым, если на нем жили люди с другой верой в многобожие - непонятно. Тогда у нас можно половину России объявлять нечистой. До принятия христианства на Руси очень даже неплохо существовал целый пантеон различных богов, и ничего. Да у нас до сих пор в народе существуют праздники с тех самых, языческих времен - ночь Ивана Купалы, колядки на Рождество, Масленица... Но какая-то мысль у меня мелькнула по ассоциации викинги - Америка, но тут позвали обедать и я эту мысль упустила.
К вечеру мы и добрались до моего поместья. Восторг и разочарование вместе... Холмы вокруг небольшой долинки были высокими, с различными обрывами и разрезами породы. В основном, это были различные глины, от белых каолиновых пластов, рыжих гончарных глин, небольшой пласт в одном месте зеленовато-голубоватой бентонитовой глины, до ярко-красных и малиновых глин. Теперь понятно, почему поместье называется Малиновая пустошь. От цвета глин. А пустошь - потому что пригодной, пахотной земли совсем небольшие участки в долине. Остальное - неудобья на склонах холмов, брошенные, заросшие какой-то травой поля. Завтра все осмотрю внимательнее, а сейчас день клонится к закату, нужно устраиваться в доме. Вот дом вызывал наибольшее разочарование. Почему-то мне представлялось, что это будет типа старорусской помещичьей усадьбы или, в крайнем случае, имения американских поселенцев. А здесь это был старый, с одним разрушенным полностью крылом, замок, сложенный из серых, местами поросших мхом, камней. Узкие окна-бойницы, стрельчатые проемы, широкие трубы каминов на местами просевшей крыше, кое-где с осыпавшейся черепицей. В таком замке обязательно должны водиться фирменные семейные привидения. Колодец во дворе, облицованный все тем же камнем. Вот им видимо, пользуются, там протоптана узкая тропинка. Присутствие людей выдавал и небольшой дымок, курившийся над одной из труб. Что там позади дома - мне отсюда не видно. Охранники спешились и один из них повел лошадей в одно из деревянных зданий, оказавшихся конюшней. А нашу повозку телегу с вещами подогнали прямо к невысокому, но широкому крыльцу и начали шустро выгружать вещи. Все уже устали и хотели отдыхать.
Заскрипевшая широкая дверь, потемневшая от старости, наконец, открылась и на крыльцо вышла пожилая женщина в накинутом на голову клетчатом шарфе, за ней виделась фигура мужчины и тоже немолодого. В глубине холла мелькнула ещё чья-то фигура и скрылась. Женщина чуть подслеповато сощурилась, привыкая к дневному свету после полутьмы замка, вгляделась в меня, всплеснула руками:
- Леди Маргрет! Смотри, Кестер, наша леди Маргрет вернулась!
Глава 8
Ну, вот тебе и здрасти! Только смирилась с тем, что я - Машка, так теперь ещё и Рита, оказывается! Но бабуля точно меня с кем-то спутала, ни разу не слышала от Рини ни о какой Маргарет. Ладно, хиханьки в сторону, надо заходить в дом и ориентироваться в происходящем, размещать новых жильцов, кормить детей. Я поздоровалась со стариками и решительно двинулась внутрь дома, ведя за руку Уилли. Позади нас шла Рини с двумя узлами. Далее робко шли Иннис с дочкой и своими скромными пожитками. Мои охранники организованно и быстро заносили все наше добро, что презентовал лэрд Мак-Конней. Старушка, которая нас встречала на крыльце, сейчас растерянно топталась в полутемном холле. Я обратилась к ней:
- Простите, не знаю, как вас зовут?
- Так Кресса я. - неуверенно ответила женщина, глядя на меня. - А это Кестер, муж мой.
Она показала на пожилого мужчину, спокойно и с достоинством стоящего чуть в стороне от всей суеты.
- А это Элизи, внучка наша, горничная она здесь. Я-то раньше экономкой служила в замке. А сейчас вот и за кухарку, и за кастеляншу, и за экономку. Кестер раньше дворецким был, теперь вот... на все руки мастер. Вы уж извините меня, старую, леди, да только обозналась я. Сослепу вдруг показалось, что наша леди Маргарет вернулась, а сейчас вот вижу - вы просто похожи.
Было ясно, что Крессе смерть как интересно узнать, кто же я такая, но не решается спросить. Надо успокоить старушку:
- Меня зовут леди Мэри Мак-Фергюссон. А это мой сын, Уильям Мак-Фергюссон. Это поместье досталось мне по наследству от моей матери. Теперь здесь будем жить мы. Мой муж, Гленн Мак-Фергюссон, отец Уилли, недавно погиб в сражении под Бровериком. Это моя попутчица и помощница, леди Иннис Мак-Линней. И ее дочь, Юна. А это наша няня, Рини, она вырастила меня, теперь помогает растить моего сына. Мужчины - воины лэрда Мак-Коннея, которых он отправил со мной в качестве охраны. Они здесь временно, отдохнут и двинутся в обратный путь. А теперь мне хотелось бы увидеть наши комнаты и получить горячий ужин для детей и нас самих. Хочется отдохнуть, мы с раннего утра в дороге.
- Стало быть, вы, леди Мэри, доченька нашей леди Маргарет. То-то вы так похожи. Комнаты я вам покажу. Только уж вы извините, комнаты да и мебель там нуждаются в ремонте, да и белье ветхое. Давно уж денег не выделялось на это поместье. А ужин я сейчас приготовлю. Дети будут кушать молочную кашу? А для взрослых есть запечённая брюква со сметаной да свежие лепешки. Ещё сыр. Сейчас Элизи вас проводит, а я пойду на кухню.
Комната для охраны была на первом этаже, большая. Как сказала Элизи, раньше здесь комната управляющего. Но она лично, Элизи, то есть, такового человека здесь не видела. Я усмехнулась про себя - а зачем здесь управляющий? Чем он управлять будет? Так что до отъезда проживут тут охранники. Как минимум, им надо несколько дней на отдых и подготовку к обратному путешествию. Хотя, без медлительных повозок и женских причуд и проблем, обратный путь будет для них значительно более коротким. Договорились на том, что мужчины сами принесут себе кровати из старого, закрытого крыла замка, который закрыли из-за ветхости построек. Вообще, такое обнищание замка и поместья ещё связано не только с общей разрухой и плохим управлением, но и с многочисленными набегами соседей с севера, бесконечными войнами между собой соседей - лэрдов, но при этом страдало почему-то мое поместье и замок. Может быть, из-за отсутствия хозяина в замке?
Иннис и ее дочь пока тоже устроились на первом этаже, не захотели подниматься на второй этаж. Ну да, конечно, лестница изрядно скрипит и "гуляет" под ногами, немного страшновато такой пользоваться. Ничего, вот заработаю первые деньги - обязательно примусь за ремонт. Здесь жить моему сыну и мне, я не хочу жить в развалинах. Выверну всю память наизнанку, но припомню все, что я хоть немного знала о ремонте. Тут, надо сказать, опыт у меня в этой области маловат. Своими руками делала я ремонт только в нашей комнате в студенческом общежитии. Когда ремонтировали нашу первую квартирку, то нанимали специалистов, а сами выполняли только самое простое - где-то что-то покрасить, наклеить обои. В дальнейшем я занималась только дизайном и общим руководством.
Наши комнаты были на втором этаже - покои хозяйки, детская комната, рядом небольшая комната для няни. Оставив там располагаться Рини и Уилли, сама прошла в свои покои. Они состояли из двух комнат - спальни и небольшой гостиной. В спальне стояла большая кровать абсолютно без всякой постельной принадлежности, только ремни из толстой кожи, натянутые на раму кровати. Голое, без штор, окно, состоящее из небольших кусочков стекла, что являлось редкостью в это время, стекло практически было роскошью. Но оно уже было известно. И это хорошо, мне не надо изобретать ничего, всего лишь организовать производство здесь, в поместье. И немного модернизировать сам средневековый процесс производства. Необходимый для стекла кварцевый песок я видела на берегу реки, значит, где-то поблизости есть такой карьер. А уж известь наверняка найдется в здешних горах. Не то, чтобы я была специалистом в стекольном производстве, но когда-то, во время учёбы, пришлось изучать яблонецкое стекло. Потом я загорелась идеей организовать на базе моей небольшой гончарной мастерской ещё стеклодувную, чтобы изготавливать небольшие просто стеклянные сувениры, различные стеклянные фигурки, возможны и штучный хрусталь. Но я так и не успела осуществить задуманное. Мда, короче... но вначале необходимо тщательно изучить окрестности, возможно, найду что-то полезное и нужное для своего поместья.
В одной из стен спальни была незаметная дверца, за которой скрывалась санитарная комната - помятая медная ванна (тоже неслыханная роскошь! В большинстве случаев и леди тоже пользовались просто деревянными корытами). За ширмочкой стыдливо прятался ночной горшок, тазик на колченогой табуреточке и кувшин рядом. Полагаю, это умывальник. Но нормального умывальника и унитаза прогресс пока не дошел. В гостиной стоял обшарпанный стол, простой стул и не менее обшарпанный диванчик. На нем не было ни мягкого матраса, ни диванных подушек, ни-че-го... Везде было чисто, никакой паутины, пыли, мусора, ничего такого, что я успела себе на придумывать, но все такое ветхое и явно отжившее свой век. Из-за чего сразу же назревал вопрос - а куда исчезло все, что более-менее пригодно для применения? Опережая мой невысказанный вопрос Элизи сказала:
- Последний раз, когда сюда пришли воины вашего соседа, лэрда Мак-Дональда, с ним самим во главе, они утащили все, даже подушки с матрацами. Я сама не видела, меня дед спрятал в глиняной пещере, я там два дня просидела, пока не пришла бабушка и не сказала, что эти ворюги убрались из поместья.
Надо записать себе в напоминальник в голове, счёт к соседям открыть. Это мародёрство мне решительно не нравилось.
- Я все поняла, Элизи. Но хотя бы из старого можно найти что-нибудь, на чем мы могли бы спать первое время? Потом мы обязательно что-нибудь придумаем.
Элизи обещала найти, пусть старенькое, но вполне пригодное на некоторое время постельное белье и принадлежности.
- Скажи, Элизи, а помыться здесь как-нибудь можно?
Девушка закивала головой:
- Конечно, леди! Только воды надо принести для маленького лэрда и для вас! Дед, наверное, справится, пока вы ужинаете.
Вот так мы быстро устроились на новом месте проживания. Хотелось есть, помыться и спать. И именно в такой последовательности.
Утром, после уже поднадоевшей молочной каши, сваренной на последней сгущенке, я в компании Кестера двинулась осматривать доставшееся мне поместье, пока хотя бы дом и двор. Иннис осталась в доме, чтобы помочь Элизи с уборкой, разобраться с доставшимся имуществом, чтобы хоть немного сделать комнаты уютнее. Надеюсь, с этим она справится, опыт семейной жизни у нее был, знает, как управлять домом, а дар художницы должен был дать ей чувство красоты и вкуса. Если и проявит ново-русский шик, не страшно, это можно исправить. А мне необходимо изучить то, что есть в хозяйстве, и какие есть возможности для развития поместья.
Передний двор дома был вымощен камнем, правда, от возраста он местами крошится, но был чисто выметен, никакого мусора по углам и вдоль старых крепостных стен не валялось. Я с уважением покосилась на Кестера, явно это он наводил порядок. И ведь это не специально к моему приезду, о нем никто не знал, просто каждодневно поддерживал порядок. Возле конюшни была какая-то суета. Подойдя ближе, увидела трёх оседланных лошадей и троих воинов возле них. Седой, который Грегор, стоял возле них и что-то им втолковывал. Заметив меня, подошёл к нам:
- Леди Мэри, вы разрешите моим солдатам поохотиться в ваших лесах? Мясо необходимо для питания всем, не только солдатам.
Разумеется, я разрешила. Этот Грегор хороший хозяйственник и организатор, весь путь солдаты беспрекословно слушались его распоряжений, место для привалов и таверны для ночлега выбирал он и ни разу его выбор не подвёл нашу компанию. И в самом деле, необходимо было мясо для готовки, я не заметила, чтобы у жильцов замка оно было. Вот пусть охранники и проявят себя, как охотники.
Далее, за конюшней, было нечто вроде каретного сарая, куда поместили нашу повозку и грузовую телегу. Потом был ещё один небольшой каменный сарайчик с различным уборочным инструментом, несколько ржавых лопат скромно притулились в углу, небольшой стол из толстых деревянных плах с каким-то мелким инструментом. Небогато, в общем.
Ещё один сарайчик, дровяник, с небольшим запасом хвороста и поленьев. Нда... вопрос, как с таким запасом поддерживать тепло в каменном доме с этими прожорливыми каминами?
Далее, на заднем дворе был виден кусок явно ранее обрабатываемой, а сейчас заброшенной земли. Огородчик, стало быть. Придется все это перекапывать, если не хотим голодовать зимой. Как я поняла вчера из объяснений Крессы, у здешних крестьян тоже не радовали урожаем их собственные посадки. Да ещё периодические набеги соседних лэрдов с целью пополнить собственные запасы. Я повернулась к Кестеру:
- Кестер, ведь раньше здесь был управляющий? - дождавшись утвердительного кивка, продолжила: - Так почему он не доносил сведения о мародёрстве соседей ни хозяйке, леди Маргрет, ни ее мужу потом, ни моему мужу? Да ведь он мог обратиться к лэрду Мак-Коннею!
Кестер пожал плечами, потом неуверенно произнес:
- Пока была жива леди Маргрет, то никто и не разбойничал, а уж потом... управляющий писал вашему батюшке, но тот не ответил ни разу. А пару лет назад он и вовсе сбежал, ему угрожать лэрды-соседи стали.
Понятно, папаше было все равно, родню Гленна и вовсе не интересовало нищее поместье, а сама Мэри была просто слишком слаба духом и робка. Но я-то не ваша Маша, я Люська, и управу на все это безобразие найду! Я при каждом удобном случае напоминала себе, что я - Люська, и не сдамся! Попала в другой мир - значит, для чего-то я здесь нужна и вряд ли для того, чтобы нюни распускать.
На самом отшибе стояли два небольших сарайчика, как пояснил Кестер, раньше там держали немного овец и свиней. Сейчас их, разумеется, нет. Но то, что хлев вынесен как можно дальше от дома - это очень хорошо, продуманно. Самое интересное было ещё дальше, в самом углу. Каменное, не слишком большое строение, навес рядом. Под навесом стояла большая печь для обжига, стеллажи для просушки. А в самом зданьице - три гончарных круга разных размеров. Вот это здорово!
- Кестер, скажи, а гончары у вас есть?
- Так был в поместье гончар, так года три как простудился и помер. Есть ещё в деревне двое гончаров, делают горшки да плошки, а наш-то мастер был, такую посуду делал, красивую, ее даже в Даблитти покупали охотно.
Уже тоже хорошо, никаких особых новшеств, про гончарное искусство знают все. Только можно делать ее разную и по качеству тоже. Одно дело горшки лепить из гончарной глины, другое - посуда из каолиновой глины. Ещё живя у Мак-Коннея, заметила, что обычно все ели из повседневной глиняной посуды, заморская посуда из тонкого фарфора, надо полагать, китайского, доставалась из шкафа только по особым случаям. Вместе с тем перекипяченным чаем.
Глава 9
Так что всё-таки есть варианты для развития хозяйства. Надо только накопать и привезти каолиновой, белой глины. На фарфор я сейчас, конечно, не замахнусь, а вот вполне приличный фаянс осилю. Вот, нашла себе дело на послеобеденный период. Поеду осматривать глиняные карьеры да глину копать. Надо только телегу взять и застелить ее чем-нибудь, чтобы сильно не пачкать.
При дальнейшем осмотре двора я обратила внимание на траву, которой был покрыт бывший огород. Что-то очень знакомое. Выдрав пару растений и внимательно их, рассмотрев, я едва удержалась, чтобы не завопить от радости, но спросила у моего сопровождающего деланно равнодушно:
- И много у вас такой травы растет?
- Так, леди Мэри, почитай, все земли ею и заняты, кроме нее и не растет ничего другого на наших землях!
А мне и не надо другого! Это же золотое дно по здешним временам! Хотя и в мое время и в моей реальности это тоже являлось золотым дном. Дело в том, что эта травка ни что иное, как кипрей или иван-чай! Во-первых, это отличный медонос, для пчел просто раздолье, кипрейный мед, как помнится, даже экспортировала Россия, а во-вторых, и самое главное - это отличный конкурент заморскому чаю! А в смеси с некоторыми травами и ягодами, ещё и лечебный чай. И технология его достаточно проста, и срок приготовления не более трех-четырех недель! И технология заготовления этого чая мне известна. Моя бабушка всегда заготавливал себе летом сборы из кипрея и всю зиму его пила. Не признавала она чай из магазина. И меня в детстве привлекала к сбору и изготовлению сего эликсира. Я его потом ненавидела даже, ведь приходилось отвлекаться от летних деревенских забав и друзей. А вот когда пригодилось это знание!
Дальнейший наружный осмотр дома не особо порадовал. Дом или замок был старым, даже древним. Разрушенное одно крыло явно не вчера, давно. Кое-где выкрошившиеся камни, некоторые даже покрыты зеленовато-бурым мхом. Слишком много разросшегося плюща по стенам давало излишнюю влажность и холод стенам замка. Остекление в окнах, оказывается, было не везде, только в жилых комнатах второго этажа да несколько окон на первом. Очевидно, холл, гостиная, столовая и кухня. Остальные окна затянуты кое-где промасленной бумагой, в паре окон были вставки из слюды, а некоторые попросту были заколочены крепкими досками. Но крыльцо и входные парадные двери были крепкие и целые, только с дверей безжалостно отковыряны и выдраны элементы медного декора. Убеждена, что сейчас они красуются на дверях кого-нибудь из соседних лэрдов. Ладно, что там охать и ахать, пойду в дом, ещё там посмотрю, что к чему, да составлю список необходимых минералов для фаянсовой посуды.
В доме все было в рабочем порядке - Элизи носилась с тряпками и ведром, осуществляя ежедневную уборку, Иннис закопалась в кладовой, производя учёт имущества и выдачу мягкой рухляди для обустройства наших комнат. Надо сказать, что Кресса открыла потайную комнатку в подвале замка, куда они с мужем спрятали наиболее ценные вещи из замка от грабителей. Сейчас все это выносилось, вытряхивалось, сушилось. Конечно, и эти вещи не были новыми, но хотя бы целыми и пригодными для более удобного проживания. Так, например, появились ковры в комнатах, не новые и немного потёртые, но зато с ними было намного теплее стоять на полу. Нашлись и шторы, и портьеры в жилые комнаты, скатерть на стол в столовой, нормальные матрацы и постельное белье. Навстречу мне попались Рини и Уилли, няня несла чистое постельное белье для детской и своей комнаты, а мальчик с усилием, аж покраснел от усердия, волоком по полу тащил коробку с различными игрушками, старенькими, но у него и таких не было. Теперь малыш будет занят. Да и Рини выглядела довольной - наконец закончилось наше проживание на птичьих правах по чужим углам. Теперь у нас свой дом и никто не попрекнет куском хлеба.
Юна, дочь Иннис, тоже обустраивала комнату для них с матерью. Бедный ребёнок тоже настрадался за свою коротенькую жизнь, мыкаясь по чужим углам. Может, у нас и небогато, зато безопасно, никто не ударит, не выгонит, не заставит делать то, что, что никак не согласуется с нормальными, человеческими принципами.
Кресса была на кухне, как я и предполагала. Чистила овощи на обеденную похлёбку. Да, с продуктами у нас неважненько, надо срочно закупать где-то. Ехать в Даблитти? Сутки пути... может, есть поблизости большие села, где бывают ярмарки? Надо спросить у Крессы. Но в те села, откуда приходят местные лэрды грабить мое поместье, пока лучше не соваться - быстро лэрду донесут, что у нас тут деньги появились, и тогда уж от визита грабителей не избавиться.
Кресса подтвердила, что есть одно большое село, которое принадлежит лэрду Мак-Гренну, который ни разу не устраивал грабеж в моем замке. Вот завтра и съезжу туда. Заодно округу посмотрю.
Вот во дворе раздались громкие голоса, ржание лошадей. Я выглянула из окна - это вернулись охотники. И даже с добычей. Один из солдат нес в руках пару здоровых фазанов, а двое других с усилием несли оленя. Ну, с мясом будем! Теперь вопрос хранения встанет, уже слишком тепло, чтобы просто хранить на улице.
На всякий случай, я спросила об этом Крессу, и она спокойно объяснила, что в теплое время года все скоропортящееся они хранили в глиняной пещере, неподалеку от замка, где пласты глины перемежались пластами льда, который не таял до самой осени. Туда есть потайной ход из дома, там они прячут Элизи, когда налетают грабители. Я выдохнула с облегчением - есть холодильная природная камера, хоть за это можно не переживать. И ещё одну хорошую новость сказала экономка - неподалеку от "холодильника" имеется соляная пещера, поэтому дорогую соль мы не закупаем. Надо посмотреть и оценить объем и качество минерала, может, ещё и торговать ею будем. Кресса пояснила, почему они никогда этого не делали (не торговали), если после набегов не оставалось даже увядшей прошлогодней репы - боялись, что узнают соседи и тогда совсем житья не будет. Ладно, это мы ещё посмотрим!
Пока охотники и кухарка занялись мясом, я пошла к себе и начала составлять список срочных дел и того, что необходимо для выполнения этих дел. Одно из первых дел - озаботиться посевом нашего маленького огородчика. Для этого необходимо вскопать землю, тщательно выбрать сорняки, при этом отделив кипрей от сорняков. Идея получения чая крепко сидела в моей голове. Посадки могут произвести и без моего участия.
А я хотела бы обследовать здешние минеральные богатства. Для получения керамической массы необходимо иметь каолин (белая глина), кварц или кварцевый песок, который я видела на берегу реки, полевой шпат, который тоже можно поискать в окрестных местах. Весь необходимый инструмент для подготовки керамической массы я уже увидела в гончарной мастерской - сита, дробилка, глиномялка и глиномешалка, несколько разных гипсовых форм для отливки различной посуды. Видно, и в самом деле старый мастер хорошо знал свое дело. А вот для деревенских гончаров у меня тоже есть задумки - если найду обычную огнеупорную глину, то можно изготавливать кирпичи и черепицу. Избавиться от прожорливых каминов в доме, отремонтировать разрушенное крыло дома, заменить прохудившуюся кровлю... ой, планы строю, делю шкуру неубитого медведя. Ведь для начала надо найти все материалы, необходимые для работы.
После сытного обеда больше всего хотелось лечь в чистую постель и сладко подремать, но я усилием воли заставила себя двинуться с места. И остальным покоя не дала. Попросив Грегора сопровождать меня в моей поездке по округе и подготовить телегу с лошадью, возчика с лопатой и несколькими мешками. А вот оставшийся наш коллектив я вывела во двор. Там, показав заброшенный огород, объяснила, что тут необходимо делать. Но для начала необходимо очистить и наточить лопаты. В этом вызвался помочь один из охранников, сказал, это ему родной дом напоминает и он охотно поможет. А пока все остальные будут очищать гряды от мусора, прошлогодней листвы и прочего. Объяснила, что вот эту травку надо аккуратно собирать и складывать вот здесь под навесом. На сортировку кипрея от других трав посадила няню Рини, у нее ноги болят, она долго не сможет ходить, а сидя может работать. Юна и даже малыш Уилли будут приносить ей кипрей с гряд. Остальные перекапывают землю и выбирают все сорняки. Как ни морщилось страдальчески семейство экономки и дворецкого, но работа нашлась всем. У них просто взыграло ущемленное самолюбие элитных слуг, типа, мы никогда черной работой не занимались. А вот Иннис без лишних слов приступила к работе. Я демонстративно обращалась к ней "леди Иннис", чтобы показать этим снобам, что и леди не чурается черновой работы.
Оставив свой малый коллектив трудиться на ниве огородничества, я пошла к конюшне, где уже меня ожидали. Я не хотела ехать в телеге, поэтому попросила оседлать мне верховую лошадь, только не под женское седло. Ни за что не сяду в это самоубийственное приспособление. Тем более, по незнакомой дороге и местности. Когда-то я посещала конноспортивный клуб, и тренер сразу сказал, что с моей посадкой и даже мечтать нечего о великосветской выездке. Максимум - джинсы, ковбойская шляпа, стек и мужское седло. Но я и не возражала. А вот как взгромоздиться в этом платье в мужское седло?
С помощью незаменимого Грегора, с подставки я таки уселась в седло, правда сама себе удивительно напоминала собаку на заборе. Поправив арбалет за спиной и проверив свои кинжалы в наручных ножнах, мы, наконец, выехали за пределы крепостной стены. Сегодня в деревушки решила не заезжать, некогда, надо осмотреть склоны холмов, где есть срезы пород. Отметила, что глины и в самом деле были разноцветные, пласт черной глины даже масляно блестел под весенним солнцем. Возчик и Грегор наковыряли мне образцы, несколько цветных глин, а вот каолиновой, малиновой и бентонитовой по мешку. Песок набрали на берегу, белый, с искрящимися маленькими кристаллами. Песок был почти чистый, примесей было незначительное количество, но все равно придется просеивать.
Полевой шпат пришлось искать гораздо дольше. Хотя это один из наиболее распространенных минералов. Но всё-таки я его нашла в каменной осыпи. Небольшие камни сероватого цвета, слоистые по виду - самые подходящие для изготовления керамики, калиево-натриевые соединения. Их тоже набрали мешок. Заодно увидела с десяток ярко-синих камней, наверняка это какое-то соединение солей кобальта. Для изготовления подглазурной керамической краски синего цвета - самое оно.
Когда вернулись домой и разгрузили всю мою добычу под навесом в гончарной мастерской, то увидела, что земля на будущем огороде вся вскопана, отформована в гряды и тщательно разровнена. Осталось только посеять необходимые семена. Но что-то ещё мелькает в голове, какая-то мысль, никак не могу успеть ухватить, вроде что-то недавно видела, но что именно - не могу вспомнить. Но мне почему-то упорно кажется, что это связано с семенами и посевом. По опыту знаю, в таких случаях надо просто отпустить этот вопрос, память успокоится и выдаст нужное воспоминание.
Кучка кипрея, даже вовсе не маленькая, уже перебранная, лежала на столе. Теперь надо его получить, предварительно ободрав листочки сверху до середины стебля. Пригласив Иннис, Юну и Элизи, я показала им, как это делается. Пока наши девицы обрывали годные листочки кипрея, я тем временем готовила найденные минералы к изготовлению керамической массы - просеивала песок, дробила полевой шпат, каолин. Полученную смесь немного развела водой, процедила суспензию через очень мелкое сито. После стекания воды оставшуюся массу хорошо вымешала и мужчины унесли ёмкость с массой в подвал. Там ей предстоит выдерживаться не менее десяти дней. А образцы разноцветной глины приготовила, как обычную гончарную глину и оставила до завтра, то есть на сутки.
Все заготовленные листики иван-чая разложили на старой, ветхой простыне на столе под навесом, сверху прикрыв ещё одной влажной старой простыней. Завтра предстоит самый трудоемкий процесс - скручивание готовых вяленых листьев.
А сегодня ужинать, мыться и спать!!! Я и вчера хорошо спала на тонком тюфячке и ветхом белье, а уж сегодня, на нормальном белье, и вовсе буду спать без задних ног!
Мои намерения исполнились лишь наполовину.
Глава 10
Мы дурачились и бегали по пустому осеннему парку. Мы только вчера поженились и были отчаянно горды собой от своей смелости и бесшабашности. Мы смогли перебороть свои страхи от непринятия нашего брака нашими родными и радовались своему, отдельному жилищу, пусть даже и это всего лишь комната в студенческой общаге. Главное - мы вместе навсегда! Потом я вспомнила детскую игру в прятки и предложила Мишке поиграть в нее - я прячусь за стволами деревьев, а он ищет меня. Мишка добросовестно искал, находил обязательно просто потому, что я начинала хохотать раньше, чем он подходил к нужному дереву. Но в очередной раз он почему-то никак не мог найти меня. Я, вначале шутя, окликнула его, но он молчал, сидел на скамейке, запустив пальцы в свою густую шевелюру. Я, с подступающей паникой, стала звать его громче, но муж не отзывался. Чувствуя, что уже заливаюсь слезами, бегу к нему из всех сил, но вроде бы стою на месте, кричу - а он не слышит! Все так же сидит, раскачиваясь на скамейке, и что-то бормочет. Я перестала кричать и услышала, как Мишка с отчаяньем говорит:
- Люся, Люся!!! Как же мне тебя найти? Где ты, Люся? Я же люблю тебя! Как ты там, без меня, Мэри?
Только хотела возмутиться, какая ещё Мэри? как внезапно проснулась. Лицо, сорочка, подушка - все было мокрым от слез. Выходит, мне это все снилось? И как же я была счастлива во сне! Вначале. А потом был страх, ужас, паника и полное непонимание происходящего. Я упала назад на подушку. Отчаяние захлёстывало меня, хотелось просто выть в голос, но не было ни сил, ни слез. Оставалась какая-то пустота внутри, но вместе с тем и недосказанность, что-то как будто не свершилось до конца. Да и там, в моем сне, Мишка ведь не ушел от меня, он просто не мог меня найти. Так уговаривая и успокаивая себя, периодически ещё икая от обильного слезоразлива, я попыталась ещё раз уснуть, за окном стояла глухая ночь. Но внезапно поняла, что я не одна в комнате. Сев в постели, настороженно принялась всматриваться и вслушиваться в темноту. Наконец, не выдержав напряжения и чувствуя себя при этом полной дурой, нервно поинтересовалась:
- Кто там? Выходите, я же знаю, что здесь кто-то есть! А у меня неподалеку столько здоровых охранников с оружием, как закричу, так они сразу прибегут!!
Надо сказать, что произносила я свою грозную речь слегка дребезжащим от страха голосом и, вероятно, никого не напугала. Но неожиданно темнота отозвалась тихим, тонким голоском:
- А кричать и кидаться горшком не будешь, если покажусь?
Получив горячие заверения, что кричать не буду, а горшка у меня и вовсе под кроватью нет, незнакомец осторожно начал выступать из сгустившейся темноты в дальнем углу спальни. Я уже точно не боялась, голосок был детский, чего уж там взрослой тетки бояться-то?
Вначале и правда, проявился как будто детский силуэт с какой-то странной головой. Но потом, приглядевшись, я поняла, что это не ребенок, а просто маленькое существо и с головой у него все в порядке, просто колпак на голове. Но нелепость ситуации почти вызвала у меня нервический смех. Но потом я вспомнила, что по местным мифам, брауни (а это точно был он, хотя мой материализм отказывался в это верить) очень не любит, когда над ним смеются, и может разозлиться. Поэтому я, стараясь остаться серьёзной, спросила:
- Ты кто? Как тебя зовут? Меня вот Мэри зовут... а тебя?
- Меня Рахнис зовут, а ты не Мэри, зачем чужое имя говоришь?
Оппа! А он, выходит, видит, что в этом теле другая душа? Интересно!
- Ты прав, меня зовут Люся. А ты домовой здешний?
Существо важно меня поправило:
- Мы брауни, живём мы здесь испокон веку. - немного смутился и добавил: - Дедушка живёт здесь с тех пор, как замок заложили, а я маленький ещё, не так давно тут живу.
Мне хотелось захихикать - сил нет! Маленький домовёнок до изумления походил повадками на домовенку Кузю! Собрав всю волю в кулак, удерживаясь от смеха, я серьезно спросила:
- А что вы, брауни, умеете делать? Что вы в замке вообще делаете? А дедушка твой где?
- Так мы следим за порядком, чтобы все правильно было. Чтобы продукты не портились, чтобы скот не болел. Только и скота у вас нет, да и продуктов так себе, не очень-то и много. Вот чистоту помогаем соблюсти в доме.
- А что же замок не сберегли от воров? И разрушить дали?
Домовёнок смешно хлюпнул носом, повесил голову:
- Так я и говорю, что дедушка спит. Давно, как хозяйки не стало в замке, так он и уснул. А я маленький ещё, не все могу. Вот дедушка смог бы отвести глаза разбойникам или вообще замок скрыть от ворогов. А я пока не могу. Но я обязательно научусь! Не прогоняй меня, а? Люся, я могу пригодиться!
- Да я и не собиралась тебя выгонять! Мне надо с кем-то разговаривать, чтобы поделиться бедой или радостью. Не с детьми же! Иннис да Рини, так они и сами всего боятся. А ты чего не спишь? Или вы, брауни, совсем не спите?
- Дак чего это не спим? Спим! Просто малой плакал во сне, пока его убаюкал, потом девчонка хныкала, тоже, видать, приснилось... Потом слышу - ты плачешь, да так сильно, аж душа заходится. Вот я и пошел к тебе, показаться и поговорить. А ты и не страшная совсем и добрая...
- Погоди, Рахнис, а спите вы где?
- Так дедушка в подвале спит, я под лестницей, в углу.
- А ты не обидишься, если я тебе предложу спать тут у меня? Вот смотри, в кресле подушка мягкая, а одеяло я тебе сейчас найду. И мне не так одиноко будет. Только я слышала, вам нельзя одежду предлагать? А мыться вам можно?
Домовёнок подумал и солидно ответил:
- Дак я у тебя пока поживу. А помыться я сейчас схожу. Вот новую одежу нам не надо давать, уйдем тогда мы, а чистую мы возьмём. Так я пошел мыться?
Я кивнула головой, отпуская Рахниса на помывку, сама соскочила с постели, засуетилась, готовя домовенку спальное место - взбила подушку, набитую конским волосом, чтобы помягче было спать, застелила куском старой простыни, вместо одеяла подошла моя старая теплая юбка, она уж правда очень старая, я ее не ношу, но свернутая в два раза, должна обеспечить малышу тепло.
Рахнис явился через несколько минут, чистая мордашка, зелёные глаза светятся любопытством. Увидев приготовленную для него постель и чистую, старенькую рубашонку Уилли, замер на какое-то время, глазенки заблестели влагой, домовёнок подозрительно шмыгнул носом и тихонько прошептал:
- Это правда, все мне? И мне здесь можно спать? Люся, ты такая добрая... Я отслужу тебе, правда! Не смотри, что ещё маленький, я вырасту!
Наконец, мы оба улеглись спать. И уже засыпая, я внезапно поняла, что пока я знакомилась и хлопотала, устраивая домовенку, как-то отступило то невыносимое горе, с которым я проснулась, рыдала и вообще решила, что жизнь кончена. Забавный маленький человечек так умело и незаметно отвёл мои мысли в другую сторону. Спасибо тебе, Рахнис!
ГДЕ-ТО В ЭТОМ ЖЕ МИРЕ
Крупный мужчина метался то ли в бреду, то ли в тяжёлом забытье. Темные волосы взлохмаченные, правильные черты лица, немного тяжеловатый, упрямый подбородок, мощные руки с мозолистыми ладонями, вероятно, больше привыкшие к мечу, чем к перу. Испарина на лбу, пересохшие губы, шепчущие что-то невнятное. Если прислушаться, можно было бы расслышать:
- Где же ты, где тебя искать? Как ты там без меня, Люся? Где же ты, Мэри?
Сидевшая в кресле рядом с кроватью больного молодая женщина презрительно скривила губы, прошипела:
- Вот же настырный какой! Сколько сон-травы выпоила ему, а он все какую-то Мэри ищет, а сейчас ещё и Лусю поминает!
***
Утром проснулась удивительно выспавшаяся, в хорошем настроении, даже улыбалась. Что-то случилось хорошее, а я, однако, заспала, не помню. Хотя нет! Мне же Мишка приснился! Я хорошо понимала, что отсюда мне хода нет, и теперь мне суждено прожить эту жизнь здесь, а муж остался там, но пусть у него все будет хорошо! Пусть он сумеет пережить потерю меня и будет счастлив! Никакой злости, досады, отчаянья у меня больше не осталось. Я просто отпустила эту ситуацию и мне стало легче. А ещё у меня появился маленький дружок. И пусть он нечисть, так теперь что, и не человек вовсе? Я невольно засмеялась над своим нелепым каламбуром. Из кресла послышался весёлый голосок:
- Вот, Люся, так лучше! Такая ты прямо светишься! И это, дедушка говорил, свет души называется. Мало у кого он есть, а тебе повезло. И окружающим тебя тоже повезло, вокруг тебя всем будет тепло и приятно, и дела будут удаваться.
О как! А говорили, магии не существует! Видно, я произнесла вслух, потому что Рахнис серьезно ответил:
- Люди, Люся, правы и неправы. В прямом смысле нет магии у людей, то есть волшебства. Просто захотев чего-то и взмахнув палочкой - ничего не получится. Но есть дары. Но тоже далеко не у всех и не для всех. У тебя, точнее, у твоего тела, дар только начал просыпаться, а тут ты появилась. Вот у тебя и в прошлом был сильный дар, просто его не замечала, небось, думала, что просто везёт? Нет, ты просто так выстраивала события, как тебе нужно было, вот все и получалось. Но все равно, надо было потрудиться. А сейчас у тебя ещё и дар травничества появился, все будешь знать о травах и все снадобья, что будешь готовить сама из разных трав, будут у тебя целебными получаться. Только плохого не делай, а то дар и уйти может.
Ого, сколько нового рассказал домовёнок! Вот знаю, что он брауни, а все равно, тянет сказать "Кузька-домовенок". Прошла в комнатку для утренних процедур и с удивлением увидела, что в тазике и в кувшине стоит теплая вода, как раз для умывания. Надо же, Элизи приходила, а я дрыхла и не слышала. Вот, приходи, кто хошь, бери, что хошь, а хозяйка спит... я опять засмеялась. Так бабушка моя ворчала, когда я, уносясь играть к друзьям, оставляла калитку нараспашку. Но раздавшийся сзади голосок заставил меня подпрыгнуть от неожиданности:
- И ничего не Элизи, это я воды тебе нагрел! Эх, бесшабашная ты какая! Но теперь я за тобой приглядывать буду. И за мелким твоим. Смешной он. Маленький, шебутной, в каждую дырку нос сунуть успел. Его сейчас нянька твоя умывает и одевает. Поторопись, завтракать пора. Да ты ещё и ехать куда-то хотела. Только тут я не могу помочь - нам от дома нельзя отходить. Вот во дворе ещё можем, а дальше нет.
- Ой, а я же ещё хотела листья кипрея скрутить, не успею, жаль. И Иннис занята будет, гряды сделали вчера, сегодня сажать семена будет...
- А ты мне покажи, если ничего сложного, то я сделаю. Только показываться я никому не буду! Они же тут все малахольные - чуть что визжат, а то ещё и бросаются всяким...
Ворчливые интонации моей бабули весьма удались домовенку. Быстро приведя себя в порядок, мы торопливо двинулись во двор, там нас ожидал наш будущий чай. Предупредив встретившуюся по пути Элизи, что завтракать я приду через пятнадцать минут.
Устроившись за столом, где за ночь успели завялиться листья кипрея, я показала Рахнису как скручивать листья между ладонями. Оказалось, я до сих пор это помню. Домовёнок некоторое время наблюдал, потом пробурчав: "И ничего сложного" приступил к процедуре скручивания листьев.
Я посмотрела на это и хмыкнула - смотрелось сюрреалистично. Скручивающиеся сами собой листья в пустом воздухе и складывающиеся сами в аккуратную горку - это было сильно! Не для впечатлительных натур. Я сказала об этом Рахнису, тот задумался и ответил:
- А я отвод глаз установлю, никому и неинтересно будет
Вот это будет хорошо! А ещё нужна деревянная кадушка для ферментации листьев и сока. Сказала об этом домовенку, он кивнул головой в смешном колпачке, сделаю, мол. Я заметила, что он опять в старой и рваной одежде. Спросила, где вчерашняя рубашка? На что получила типично Кузькин ответ:
- Ещё не хватало одежу портить! Я спать буду в чистой! А то так и сносишь махом все! Неча добро на ветер пускать!
Я захохотала вслух. Потом серьезно сказала:
- Я тебе сегодня из старых, но чистых одежек Уилли, из которых он вырос, перешью наряд для тебя. А скажи мне, Рахнис, у вас, у брауни, только одно имя есть? В моём мире есть ваши родственники, они называются домовые, живут тоже в доме. Вот там есть один мальчишка, один в один ты. Его Кузя зовут, полностью Кузьма, а Кузя - это любя. Можно, я тебя Кузей звать буду?
Домовёнок подумал и серьезно ответил:
- Можно. Имя красивое, мне нравится. Так у нас есть свои имена, но если хозяин имя дал - это значит и брауни будет верен хозяину навсегда, и хозяин никогда брауни не обидит. Так что буду я Кузьмой. И только для тебя - Кузей.
Честно говоря, я растрогалась. Не знала, что у них все так серьезно с именами.
После завтрака, согласовав дела по огороду с Иннис, в компании Грегора, возчика с повозкой, двинулись в ту деревню, что указала Кресса, за покупками. Еще я хотела заехать на обратном пути в ту заброшенную деревню викингов. Мысли насчёт нее у меня сформировались, но пока помолчу, пока сама все не увижу. Ещё двое солдат поехали на охоту, решив пополнить нам запас мяса, а двое остались в поместье, на всякий случай. Слухи расходятся быстро, возможно, соседям уже донесли о моем появлении в замке.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге