Леди-горничная убирается

Глава 1. Общество освобождения Юга

— «Общество освобождения Юга»? — глухо повторил Заремба. — Это что у нас тут… заговор, выходит?

Я приоткрыла глаза, сквозь ресницы наблюдая как клыки то проглядывают из-под его верхней губы, то снова прячутся. Похоже, давно не перекидывался, а оборотням это вредно.

— Поверить не могууу! — в конце фразы он сорвался на вой. — Как они до такого додумались? — он склонил лохматую голову к плечу и поглядел на меня взглядом недоумевающей собаки. — У них же ничего… перестреляют их всех просто и… да тот же городской гарнизон перестреляет, стоит этим горе-заговорщикам на улицы выйти!

Гарнизон, да… Который возглавляет Улаф… Насчет гарнизона это Заремба верно подметил.

— Замкнутые провинциальные сообщества склонны переоценивать свои возможности. — пробормотала я. Вроде и поспала, а нет, не отдохнула. Хотя что я, под открытым небом никогда не спала? Матрас есть, тепло… что еще надо? А кости ломит, и голова болит. — Сравнивать не с чем, вот и думают, что уж они-то… всех победят. Одной левой. Ну, в крайнем случае, двумя.

— То есть у этих победителей обе руки — левые? — фыркнул Заремба.

— По-разному бывает. — вздохнула я. Перед войной мальчишки-маги тоже рассказывали, какие алеманцы слабаки. И где те мальчишки? Кто где. Некоторые даже выросли. И стали осторожные-осторожные. — До вечера просто замок навесьте и ключ припрячьте. — я запрокинула голову, разглядывая люк на крышу. Сидела я прямо на ступеньках ведущей к люку лестницы. Надо, конечно, идти в камеру, но… я пойду. Только вот посижу пару минут. Как-то… тяжело мне стали даваться такие вещи. Мир, он… расслабляет. — Вампир до заката никуда не денется, я с него одежду срезала и простой тряпкой накрыла. Если он только шевельнется… пшшшш! — я изобразила пальцами вспыхивающее пламя. — Пропечется, как стейк на костре!

Во взгляде Зарембы на меня мешались профессиональное восхищение, волчья настороженность, и мужское сочувствие — к вампиру.

— А к вечеру его надо где-то запереть. — я задумчиво прикусила губу. — Если сумеете его незаметно привезти, могу даже у себя, в алтарной комнате. Алтарь за ним присмотрит.

— Зачем? — изумился Заремба. — Есть специальная камера для нелюдских рас, туда его и оформим.

— Затем, что вы не будете его оформлять. — пожала плечами я.

Заремба внимательно поглядел на меня, понял, что не шучу — и уставился исподлобья. Из груди его вырвался тихий, но несомненно угрожающий, рокот, губа вздернулась, снова открывая клыки.

— Бросьте, Заремба. — раздраженно отмахнулась я — тут сил ни на что нет, а он со своими полицейскими инстинктами и волчьими привычками! — Хотите остаться без свидетеля? Кто-то же принес в камеру бутылки?

— Охранники всегда протаскивали в камеры неположенное. Неизбежное зло. — раздраженно буркнул он. — Сам охранник, кстати, тоже приложился — спит без задних лап… ног.

— Естественно — должен же он объяснить, почему не услышал, как меня убивали. — фыркнула я. — Вот и в вашей камере для не-людей тоже все тихо будет… кто-нибудь случайно форточку откроет… ну перепутает вампира с оборотнем, жарко же бедному в шкуре, проветривать надо… Потому что вы, Заремба, будете в соседней камере сидеть! В южных герцогствах у оборотней ограниченные права, в полиции они служит не могут. Или думаете, вампир молчать станет? — ехидно напомнила я.

Заремба глухо рыкнул.

— На что спорим: вы все, включая того беспробудного коматозника на посту, случайно сойдетесь или в коридоре… или вовсе в одной камере… оборотень, выдававший себя за полицейского инспектора, не сдержит звериной натуры и задерет тюремщика, вампир накинется на оборотня, а потом и сам погибнет от случайного луча солнца. Хвост мне свой завещаешь, Заремба, буду им пыль сметать!

— Надо было не останавливать вампира — сожрал бы тебя, язву, и все дела. — проворчал Заремба. — Или самому съесть.

— Для Красной Шапочки я уже стара, для бабушки — еще молода, так что не ешь меня, Серый Волк, я тебе пригожусь. Сохранишь свидетелей до того, как имперские следователи сюда доберутся — никому уже не будет дела, что ты оборотень. Еще начальником полиции Приморска станешь, нынешний почти наверняка замешан — ну, или полный дурак, который под носом у себя заговор не заметил, что тоже наказуемо. Кстати, что насчет восстановления тоннеля слышно?

— Ничего. Не работает тоннель, и когда заработает — неизвестно. — отмахнулся Заремба.

Так я и думала… Но надеялась. А зря.

— Ладно, я — в начальники полиции, а тебе-то какая выгода? — подозрительно прищурился на меня Заремба. — Тебя ж убить пытались, ты сейчас из юбки должна выпрыгивать, чтоб засудить вампирюгу!

— Не из чего выпрыгивать! — я горестно оглядела оставшиеся от платья лохмотья. А ведь я в них еще и спала! — Мой братец… — я пожевала губами, не позволяя себе выпалит то, что я и впрямь думала о безголовом главе рода де Молино. — Получается, что в заговор ввязался. Против власти императора и целостности Империи. — официальная формулировка заставила меня скривиться. — А что бывает с имуществом заговорщиков?

— Конфискация.

— Как думаешь, я хочу, чтобы поместье моих предков конфисковали?

— Но его-то прибили… сообщники, не иначе… а ты-то, вроде, того… героиня войны…

— А имперские казначеи совсем-совсем не жадные! — ехидно хмыкнула я. — Наоборот, щедрые и добрые люди… по моей военной пенсии это сразу видно. Если я не приму меры заранее, они и меня к заговору приплетут, лишь бы имущество семьи захапать. А я… раз уж так вышло с Тристаном… собираюсь владеть этим имуществом долго и счастливо, а может, еще и детям когда-нибудь оставить.

— Надеешься братца отмазать? — продолжал хмуриться Заремба.

— Даже пробовать не буду. — мне было грустно. Отмазать… очистить память Тристана хотя бы посмертно было правильно, но… непрактично. Пустая трата ресурсов. А ресурсы у меня всегда были ограничены и, похоже, всегда будут. — Тристану уже не повредит, а жен заговорщиков в монастыри сто лет как не ссылают, так что Марите, а тем более Агате ничего страшнее допросов не грозит. Собираюсь до приезда имперских дознавателей взять полный контроль над алтарем и закрепить за собой положение главы рода.

— Ну да… — пробормотал Заремба. — Другой… другая глава, леди-офицер… Другой статус имущества.

— Мне нужно два… самое большее — три дня! — я состроила молящие глазки, которым Заремба не поверил, не проникся, но… согласился.

— До приезда имперских дознавателей, и ни часом больше. — отрезал он. — Тогда я хотя бы смогу сказать, что прятал свидетеля от мести сообщников.

— Сможешь, конечно, это же правда. Понятно же, что не один надзиратель замешан. — пожала плечами я. — Ладно, веди обратно в камеру. — я с трудом заставила себя встать. Ничего… Ванна, завтрак, изрядная чашка кофе — и буду в норме! Поскорее бы…

— Только не вздумай потом говорить, что не успела ничего, потому что тебя в камере держали! Не поможет! — настороженно предостерег Заремба.

— Да Марита за мной вот-вот О’Тула пришлет — освобождать! — отмахнулась я. — Или он сам примчится… — я пошатнулась… и взяла Зарембу под руку — шатало меня как в шторм на палубе дирижабля.

Он дико покосился на мою ладонь на сгибе локтя, но освобождаться не стал. Вот так чинно, как парочка на прогулке, мы и проследовали к камере.

— Сперва сама засадила, потом сама освобождать будет? — поинтересовался он.

— Вопить начала не Марита, а Агата, Марита всего лишь не препятствовала. — снисходительно хмыкнула. — У дорогой невестки была целая ночь, чтоб справиться с горем и злостью, и начать соображать, что только я могу войти в контакт с алтарем. Не будет меня — не будет ни фабрики, ни виноградников, ни даже дома. Попытается, конечно, давить, может, что-нибудь выторговать… Но в конце концов поймет, что полностью от меня зависит — и мы поладим.

— Уррргуум… — Заремба зевнул как больной пес. — Всегда можно поладить с человеком, который полностью от тебя зависит. И будете вы жить в этой самой семейной собственности чудесной, отлично ладящей семьей!

— Вот какой есть, такой и будем жить. — буркнула я в ответ. Станет меня тут учить каждый лохматый!

— Я разве спорю? — Заремба улыбнулся по-волчьи и галантно распахнул передо мной дверь камеры.

Я аккуратно переступила через валяющуюся почти у самого входа гадалку и остановилась, оглядывая тела на полу. Если не знать, что они спят — выглядит как форменное побоище. Разбросанные бутылки, густой запах перегара и брызги крови на полу и потолке. Спорю на Зарембин хвост, что их объявят пятнами от вина.

Позади щелкнул замок — Заремба запер камеру.

Я еще мгновение подумала… и не оглядываясь, ткнула пальцем в сторону валяющегося в отключке на полу мужской камеры Торвальдсона.

— Этого тоже заберите! Это ваш потерянный свидетель по прорыву в поезде.

Сзади сперва шумно подавились, потом вроде как тихонько заскулили, потом снова щелкнул замок — и огромная стремительная тень метнулась внутрь мужской камеры.

— Одного понять не могу… — взваливая бесчувственного Торвальдсона на плечо, пробубнил Заремба. — Даже если эти… полудурки… в смысле, заговорщики… справятся с местным гарнизоном… — в голосе его звучал изрядный скепсис. — Что они собираются делать с остальной имперской армией? Стоит им объявить об отделении южных герцогств от Империи… — он в очередной раз выразительно фыркнул. — И через пару-тройку часов тут имперских солдат будет больше, чем туристов в сезон! Или они рассчитывают, что тоннель никогда не наладят? — он опять фыркнул, давая понять, что думает о подобных расчетах.

Я пожала плечами. Он подождал еще, ответа не услышал, и ушел, с легкостью унося бесчувственного Торвальдсона на плече. Некоторое время было тихо, потом с другой стороны наружной железной двери донесся грохот, громоподобный рык, и вопли неласково разбуженного Зарембой стражника.

Подобрав лохмотья юбки, я добралась до скамьи и села, прижавшись ноющим затылком к холодным прутьям. В отличии от Зарембы я вполне понимала, как именно заговорщики могут избавиться от появления имперской армии. Я только не понимала, зачем они сообщили об этом заранее!

Глава 2. Адвокат для леди

Внешняя дверь камеры распахнулась — я даже глаз в этот раз не открыла. Надоели! С того момента как господа местные полицейские обнаружили, что их камера похожа на трактир после драки, дверь грохотала непрерывно, как консервная банка, привязанная к хвосту бродячего пса. Была у меня мысль, что первым ворвется в камеру агент заговорщиков в полиции Приморска… но тогда агентами следовало признать почти весь наличный состав здешней полиции, потому что вломились они все разом — Баррака и начальник полиции даже плечами застряли. Но подпирающие их в спины сотрудники и соратники протолкнули начальство внутрь, как пробку сквозь бутылочное горлышко. После чего вся толпа металась по обеим камерам: пинали лихо звенящие бутылки, хватали храпящие и сонно плямкающие губами тела за плечи и трясли — меня тоже, и я тоже старательно плямкала, и обвисала мешком, поглядывая на перекошенную рожу Барраки сквозь полуприкрытые ресницы. Бессмысленная метушня закончилась ведрами воды, вылитыми сокамерникам на головы — я опять не поняла, кого осенила эта ценная идея, но брызги крови на полу и прутьях смыли быстро и окончательно. Сокамерники мои правда тоже зашевелились и теперь ворочались на полу, как перевернутые на спину жуки, бессвязно жалуясь на жестокое похмелье то ли друг другу, то ли Вселенной. Распахнувшуюся дверь приветствовали воплями:

— Пить! Воды! Не издевайся, начальник, напиться дай!

— Напились уже! — рявкнул появившийся на пороге Заремба. — Де Молино! На выход!

Я медленно поднялась со скамьи и направилась к дверям камеры:

— Прощайте дамы, господа, приятно было познакомиться!

— А чего прощайте-то сразу — увидимся еще! — с энтузиазмом прохрипела рыжая Амелька.

— Это вряд ли. — буркнул Заремба.

— Неужто сказнят? Вот так сразу? — с ужасом охнула Амелька.

— Голову отрубят! — зловещим шепотом выдала гадалка. — Мне это в видении было!

— А можно меня заместо нее? — сжимая виски обеими руками так, будто отпусти она — и голова распадется надвое, как разрезанная дыня, простонала бабища. — Согласная я, чем так мучиться.

Я мазнула по ней рассеянным взглядом: если б я не отбилась от вампира — казнили бы, Его Императорское Величество пьянства терпеть не может, и за убийство по пьяни у нас казнят безжалостно. И вышла из камеры — Заремба даже двери передо мной придержал, и одну, и вторую.

— Что, явился О‘Тул?

Оборотень покосился на меня из-под кустистых бровей и наконец неохотно пробурчал:

— Сама увидишь.

И я увидела. Дверь в кабинет Барраки распахнулась, и я стремглав влетела внутрь от напутственного толчка в спину.

— Вот и она, извольте видеть! — разглядывая меня с омерзением, как барышня извивающуюся мокрицу в собственной ванной, процедил Баррака. И патетически взвыл, обращаясь к сидящему по другую сторону стола господину. — Скажите мне, сударь, как такое может быть?

А господин был вовсе и не О‘Тул! Хотя если бы не рост, их вполне можно было и перепутать: такая же богатая одежда, и морщинистая физиономия вредно-полезного старикана — вредного по характеру, но весьма полезного при правильном использовании. Но в отличии от низкорослого лепрекона, этот старый господин не торчал над столом Барраки одной лишь макушкой, а расположился вполне вольготно и удобно. Даже бумаги на своей стороне стола разложил, и продолжал писать, не забывая согласно кивать на гневные выкрики полицейского инспектора.

— Разве возможно, чтоб настоящая леди сбежала из дома? От любящей семьи?

— Никак невозможно. — бросив на меня взгляд мельком, господин неодобрительно покачал головой.

— Жила одна, без присмотра дамы старшего возраста… На войну отправилась! — тоном государственного обвинителя на процессе года выпалил Баррака.

— Отвратительно! — старичок и впрямь окинул меня исполненным отвращения взглядом поверх сдвинутых на нос очков.

И чего взъелись? На войну мы целой армией ходили — там я точно была не одна. Там даже дамы старшего возраста имелись.

— А потом не нашла ничего лучшего, как опозорить кровь и фамилию, став горничной! Леди-горничная! — продолжал разоряться Баррака.

— Бедный лорд Тристан! Как только его сердце не разорвалось! — подхватил старикан, одну руку прижимая к собственному сердцу, а второй не прекращая писать.

— Ему разбили голову. — напомнил Баррака. — Когда благородный лорд изъявил желание простить блудную сестру, она внесла в его честный дом разброд, поношение, пренебрежение… и наконец, убийство! — и он указал на меня патетическим жестом члена Имперского Совета, проталкивающего закон о двойном налогообложении.

— Это все пагубное влияние последних имперских законов. — скрипучим голосом согласился дедуган. — Женщины перестают быть хранительницами домашнего очага, молодежь утрачивает почтительность… Здесь подпишите, пожалуйста…

— Как верно вы подметили, сударь! — Баррака просиял глазами и потянулся к перу. — Именно пагубное и именно влияние! Как можно отлично видеть на примере бывшей леди де Молино…

— Леди… — словно эхом отозвался старик.

— Да, ее… — он нацелился пером в графу подписи внизу документа. — Женщины не способны самостоятельно, без неусыпной опеки мужчин сохранять должные моральные принципы… Погодите… Это что такое? — он уже упер перо в бумагу и вдруг замер, скользя взглядом по строчкам. Торопливо перевернул документ, вчитался… и уставился на старикана с возмущением.

— Постановление об освобождении леди Летиции де Молино в связи с тем, что полицейский участок города Приморска в лице инспектора Барраки, не предъявил должных причин, поводов, а также улик, либо же доказательств, дающих основания для веского подозрения, и следовательно, содержания под стражей вышеупомянутой леди. Прошу также ознакомиться с жалобой на действия означенного участка в лице означенного инспектора, осуществившего задержание по устному подозрению, высказанному сторонним лицом, без проведения предварительных розыскных мероприятий и опросов свидетелей, каковые действия нанесли чрезвычайный ущерб чести и достоинству леди де Молино, а также как я могу видеть… — старикан остановился, окинул меня цепким взглядом из-под очков и поинтересовался. — Леди, ваше платье так и выглядело, когда вы попали в участок?

— Нет. — помотала головой я. — Это в камере…

— А также физическому здоровью и имуществу вышеупомянутой леди. — педантично подхватил старик, дописывая строчку в очередной бумаге. — Отдельная жалоба будет направлена в центральное управление полиции южных герцогств в Мадронге, в связи с необеспечением надлежащих условий содержания под стражей — леди де Молино как леди по рождению и имперскому офицеру по званию, положена отдельная камера с удобствами.

— Нету у нас отдельной…

— Это ваши проблемы, инспектор Баррака! Не можете посадить по всем правилам — не беритесь. — непреклонно отрезал старикан.

— А еще он мне угрожал! — я поторопилась наябедничать на Барраку.

— Мы будем вынуждены также сообщить вашему начальству… и прессе об осуществлении давления на леди с целью получения признательных показаний, каковыми вы намеревались подменить отсутствующие доказательства… — не переставая непрерывно строчить, продолжал вещать старикан. — А также, вероятно, из имеющейся у вас личной неприязни к леди де Молино в связи с ее образом жизни и манерой поведения.

— Но вы же сами! — слушавший все это с открытым ртом Баррака взвыл, вламываясь в непрерывный, на одной ноте монолог старикана. — Сами не одобряете всех этих… имперских дамочек с их повадками!

— Милый мой мальчик… — старикан помолчал мгновение, снял очки и принялся протирать их извлеченной из футляра мягкой фланелькой. — Как частное лицо я могу что-то приветствовать, а что-то — не одобрять… но помилуйте нас боги, какое отношение это имеет к моим обязанностям? — он водрузил очки обратно на нос и уже с откровенной угрозой в голосе скомандовал. — Подписывайте, юноша, не усугубляйте наши претензии. Леди наверняка устала, хочет принять ванну и выпить чашечку кофе! Не заставляйте меня дописывать к угрозам еще и пытки! — он выразительно взмахнул пером, а я энергично закивала: бессонная ночь еще и без кофе — это явные пытки! Хуже, чем то, что я с вампиром сделала!

— Я… Мы… — Баррака открывал и закрывал рот, одаривая яростными взорами то меня, то старого законника. И вдруг заорал. — Какое де Орво до нее дело?

Де Орво… На миг мне заложило уши, как в дирижабле на взлете. Законника прислал… де Орво?

— Лорд де Орво весьма ценит добрососедские отношения с родом де Молино. — поджал губы старикан, одаривая инспектора выразительным взглядом.

— Она не сссстанет… она не станет главой рода де Молино! — на щеках инспектора вспыхнули багровые пятна. — Я докажу, что это она убила лорда Тристана, и она отправится на эшафот… или на каторгу на двадцать лет, если будет достаточно сильно размахивать своими военными заслугами!

— Вот когда докажете, мальчик мой, тогда и будете… размахивать своими доказательствами. — с милой акульей улыбкой сообщил старый законник. — А пока что у нас тут бездоказательный арест, нарушение процедуры и превышение полномочий. — он бережно сложил бумаги в папку и протянул мне. — И если леди пожелает возбудить дело…

— Обязательно пожелаю. — я приняла папку. — Мне нужны деньги на восстановление поместья.

— Вы… Вы! — выпалил Баррака и вскочил, с грохотом отбрасывая стул. — Убирайтесь!

— Как измельчали южные мужчины в этом поколении. — вздохнула я. — У моего отца в таких случаях стул ломался в щепки, маме даже пришлось мебельную мастерскую при фабрике открыть.

— Я отлично помню эту мастерскую — удивительной крепости были стулья, удивительной! Я их для клиентов заказывал. — вскинулся законник. — Жаль, что больше их не делают.

— Я подумаю, как это можно исправить. — я уцепилась за галантно подставленный локоть старого законника. — Пойдемте, мэтр. Оставим господина Барраку… с его горем… и стулом.

За спиной снова грохнуло. Может, и впрямь мастерской озаботиться? Стулья для южных темпераментных задн… гхм, да…

Глава 3. Бегство из участка

— Леди!

Де Орво стремительно обернулся ко мне, и я остановилась. Пальцы безвольно соскользнули с локтя законника, и я спрятала руки за спину, как застеснявшаяся воспитанница пансиона. А он широким шагом двинулся прямо ко мне: высокий… красивый… Законника выручать прислал… ждал, волновался… Может, он и от вампира меня бы защищал, если бы я ему про вампира сказала? Как-то я к такому не привыкла…

Мысли метались вспугнутыми кошкой воробьями, а де Орво уже в пару широких шагов одолел приемную, окинул меня быстрым взглядом… я впервые смутилась изорванной в клочья юбки, раньше мне все равно было, кто и что обо мне подумает.

— Я убью Барраку! — выдохнул он, и… схватил меня за плечи, будто собираясь прижать к груди.

— Гхм-гхм…

Кашель законника прозвучал как выстрел над ухом — мы оба вздрогнули, будто оба, одновременно, умудрились про него забыть.

— Не стоит предупреждать об убийстве, тем более полицейского, заранее — сложнее будет доказать несчастный случай. — тонко улыбнулся законник. — И вообще, не стоит… — он выразительно прошелся взглядом по рукам де Орво на моих плечах. — …здесь.

Мы оба воровато огляделись, словно парочка воришек-щипачей, пойманные с рукой в чужом кармане.

Я чуть не ткнулась носом в дежурного полицейского, аж перевесившегося через стойку, чтоб получше рассмотреть, как наследник де Орво тискает плечи некогда сбежавшей от него невесты.

Де Орво прерывисто вздохнул… и руки все-таки разжал. Медленно так, неторопливо, будто его вовсе не смущали устремленные со всех сторон взгляды не только полицейских, но и утренних посетителей, включая дамочку богемного вида, пристально глядящую на нас и торопливо строчащую в блокноте. Зато они смущали меня!

— Ничего не было. Иллюзия. — строго сказала я полицейскому. — Романтическая фантазия старой девы.

— А у нас артефакт! — нахально ткнул пальцем в зеркало молоденький дежурный.

— Не активирован. — напомнила я.

Он покраснел:

— Так это… заряд денег стоит… экономить велено, без нужды не включаем.

Я мысленно хмыкнула: бесперебойная работа всех полицейских артефактов оплачивается имперской казной. Любопытно, сколько еще отличий от работы нормального участка найдут имперские дознаватели, когда явятся сюда. Похоже, участие в заговоре для господина начальника полиции и впрямь единственный способ сохранить свое место — на новом, независимом Юге! Или нет… А, вот уж это точно не мое дело!

— С леди все в порядке, мы вмешались вовремя… — успокаивающе продолжал ворковать законник.

Со мной не все в порядке, и опоздали вы на целую ночь, но рассказывать об этом, конечно же, не стану.

— Простите! — выпалил де Орво, глядя на меня глазами побитой собаки. — Простите меня, Летиция… леди…

Ой! Надеюсь я не вслух сказала? Ой-ёй-ёй, не может быть!

— За то, что все это допустил! — он снова дернулся схватить меня за плечи, остановился сам и чуть не застонал. — Я не знаю, что нашло на Мариту и ее дочь, почему они выдвинули это абсурдное обвинение…

Все же Марита. Впрочем, я и не сомневалась, одни лишь слова Агаты такого серьезного влияния не имеют. Милая невестка надеется на меня надавить? А не боится, что я наоборот, обозлюсь?

— Но клянусь, я сделал все, чтобы вытащить вас еще вечером! Мы гонялись за начальником полиции по всему городу…

— Редкий мастер уклонения — система «только что тут был» его подчиненными и прислугой отработана в совершенстве. — одобрил чужой профессионализм законник.

— Простите меня. Потому что сам я себе этого никогда не прощу! — и де Орво стиснул мою ладонь обеими руками.

— Я включил артефакт! — радостно объявил мне дежурный.

— Пойдемте отсюда, Криштоф… лорд… — пробормотала я.

Не отпуская руку, он потянул меня к выходу… Барышня с блокнотом ринулась наперерез:

— Леди Летиция, пару слов для прессы! Вас отпустили на поруки? Что будет с родом де Молино, если вас признают виновной? Какие отношения связывают вас с наследником де Орво?

— Кто вас сюда пустил? — рявкнул законник — не ожидала, что в сухой груди старикана прячется эдакий командирский рык. — Не полицейский участок, а проходной двор! Из какого вы издания — мы предъявим вам иск! — он торопливо вклинился между нами и репортершей и помахал ладонью, красноречиво указывая на выход.

Не дожидаясь, пока я среагирую, де Орво обнял меня за талию — и ринулся вон из участка с такой скоростью, что пару раз я просто перебирала ногами в воздухе, как декоративная собачка на руках у светской дамы.

Так, полуобнявшись, мы и вылетели на крыльцо…

— Господа, сейчас мы наблюдаем вопиющее нарушение законности — братоубийца выходит из тюрьмы, не просидев там и суток! Связано ли это с тем, что леди де Молино считается имперским офицером? Под предлогом того, что военные, видите ли, защитили нас во время войны… хотя на нас-то как раз никто и не нападал… теперь им дозволяется убивать мирных подданных южных герцогств, когда и где им угодно?

Высокий, тощий, как жердь, тип в расхрыстанном темном жилете и слишком широкой, словно с чужого плеча, белой рубашке, размахивал руками, как безумный, и надсаживая горло, орал перед собравшейся у крыльца толпой репортеров. Не таких шустрых как дама в приемной участка, но тоже весьма бойких — стоило нам появиться наверху лестницы, как они бегом ринулись навстречу, задевая недавнего оратора плечами, и заставляя его вертеться от толчков, как щепку в водовороте.

— Леди де Молино, вы убили брата, чтобы возглавить род? Или это был припадок умопомешательства — вы все еще думаете, что на войне, и приняли лорда Тристана за алеманского офицера? Почему вас отпустили — наследник де Орво оказал давление на полицию? Лорд Криштоф, как давно длится ваша связь? Леди беременна? Вы будете предъявлять права на ребенка, если леди осудят?

В уличном фонтанчике резко вскипела вода и начала медленно подниматься над чашей. Де Орво развернулся на каблуках, кажется, готовый закрутить вокруг нас карусель защитных заклинаний. Или врал, что не успел на войну, или ликвидация завалов в столице было занятием куда более опасным, чем я думала. Я потратила еще мгновение, глядя, как я пячусь под напором галдящих репортеров и становлюсь с де Орво спина к спине. А я еще вполне ничего, даже такая встрепанная… или это я себе польстила? А, ладно, не о том сейчас…

Я схватила де Орво за руку, и мы быстро, но аккуратно прошмыгнули за спинами толпящихся вокруг моих иллюзий репортеров.

Мы уже сбегали по лестнице, когда кто-то глазастый заорал:

— Вон они! А это иллюзии!

Репортеры дружно развернулись к нам.

Выскочивший из участка законник с размаху врезался в толпу и принялся работать локтями:

— Пустите меня! Лорд! Леди! Ничего им не говорите!

— Законник к этим рвется, значит, они настоящие, а те подделка! — уже ринувшийся к нам коротышка в развевающемся пиджаке, замахал руками, едва не рухнув со ступенек и кинулся обратно.

— Бегом! Мои иллюзии долго не держаться! — я чуть не кубарем скатилась с последних ступенек.

— На задний двор, там моя коляска! — де Орво обогнал меня в два прыжка и рванул в обход здания, я подхватила юбки и припустила за ним.

Негромкий хлопок я сквозь галдеж газетчиков даже не услышала, а вот вопль прозвучал отчетливо:

— Лопнула! Леди лопнула! Вдребезги! Держи настоящих, удирают! Отрезай их, у них там наверняка коляска! — и вся репортерская свора с топотом и гиканьем ринулась за нами в погоню.

Я поднажала, едва не врезавшись де Орво в спину. Наперерез нам, растопырив руки и полы пиджака выскочил тот самый коротышка — летает он на своем пиджаке, что ли? Де Орво сгреб меня в охапку и дернул в сторону — выпрыгнувшая на нас барышня полетела кубарем.

— Имперские офицеры избивают наших южных женщин! — тощий тип в широкой рубашке вынырнул невесть откуда и завыл мне в лицо, даже не пытаясь помочь ковыряющейся на земле репортерше.

— Это наши внутренние разборки! — успела крикнуть я.

— По-вашему, это несчастная тоже офицер? — отлетая в сторону от пинка де Орво, завопил он.

— По-моему, я тоже женщина!

— Леди! Мы только поговорить! Пару слов для прессы! — топот за спиной нарастал. — Стойте, леди, хуже будет!

Неужели две пары слов?

— Им хоть слово… скажи… такого потом… насочиняют… — де Орво начал задыхаться.

— А если молчать?

— Все равно насочиняют, но хоть судиться можно. — он снова ухватил меня за запястье и поволок — грудь его ходила как кузнечные меха, по лицу катился пот, а дыхание клокотало.

Я поняла, что еще немного, нас нагонят, окружат и возьмут… интервью.

— Хей-я! Хей! Хей-я! — дробный топот копыт и грохот колес налетел сзади, дохнуло ветром и конским потом, кто-то из газетчиков заорал, и мимо меня плавно пронеслась вороная запряжка… с юным Сигурдом на облучке! — Запрыгивайте! Скорее! — завопил он.

Аааап! Мне словно железным обручем стиснуло талию, приподняло над землей… и в вихре собственного визга и лохмотьев юбок я пролетела над стремительно вертящимся колесом и рухнула на дно коляски. Ап! Следом в длинном прыжке метнулся де Орво, с налета вырывая вожжи у Сигурда.

— Пошли! В галоп, хей-я! — заорал он, и выхваченный невесть откуда кнут со свистом описал круг над головами лошадей. Пара истошно заржала — и рванула в галоп. Отброшенный толчком Сигурд кувырком перелетел через меня и рухнул на сидения коляски. Вслед нам летел такой же истошный вопль:

— Вот так они топчут южные свободы своими имперскими копытами!

Глава 4. Так, как угодно леди

— Откуда вы тут взялись, Сигурд? — закричала я, цепляясь за бортик несущейся по дороге коляски.

— Вас спасаю! — завопил он в ответ. И да, немедленно спас — ухватил за юбку, когда меня на очередном повороте чуть не выкинуло из коляски. Юбка угрожающе затрещала.

— Опоздали, юноша, мой законник ее уже спас, правда, Летти? Леди Летиция… — де Орво оглянулся на меня через плечо и глазищи у него были наглые и бессовестные.

— Я думал, вы сбежали! — разочарованно проорал Сигурд — а я умилилась. Какой же он все-таки еще… маленький. — А куда мы так скачем, если за нами никто не гонится?

— Может, еще погонятся. — утешил то ли его, то ли меня де Орво, но принялся ослаблять вожжи, сбрасывая ход. — А скачем мы ко мне в поместье.

Сигурд глянул мне в лицо и… вдруг метнулся к де Орво и поверх его рук вцепился в вожжи.

— Й-гого! — кони истошно заржали и задергались в постромках, коляску начало швырять туда-сюда, я завизжала…

— Тпрррру! Стой-стой! Да отцепитесь же вы, идиот! — удар локтем заставил Сигурда согнуться пополам и судорожно прижимая руки к животу, рухнуть в коляску. Освободившийся от его хватки де Орво вцепился в вожжи, и наконец, мечущиеся лошади перешли на шаг и остановились, тяжело поводя боками и нервно встряхивая гривами.

Де Орво повернулся к Сигурду хищно, как готовый прыгнуть кот:

— Что на вас нашло? — хлыст в его руках дернулся, Сигурд подскочил, набычился, но де Орво удержался от удара — по лицу его прокатилась гримаса. С трудом, как после быстрого бега, он выдавил — почти спокойно. — Вы сбесились, юноша? Плохо переносите южную жару? Вы хоть понимаете, что мы могли разбиться?

На бледных щеках Сигурда вспыхнул злой румянец.

— Я понимаю, что Летти… леди… не хочет ехать к вам в поместье! — звонко отчеканил он. — И не называйте меня юношей! Я — имперский офицер!

«Без копыт. — мелькнуло в голове. — Хотя они и так друг друга вот-вот затопчут!»

— Летти, скажи ему! — почти взвизгнул Сигурд.

— Леди Летиция, юноша… — предостерегающе процедил де Орво и глаза его сузились, как будто он целился заклятьем в мишень. — Или леди де Молино… Не помню, что леди позволяла вам звать ее по имени.

— Не помню, чтоб леди позволяла вам! — прицельный взгляд де Орво заставил Сигурда резко выпрямиться, расправить плечи… и сложить пальцы щепотью, на которых вот-вот могла вырасти острая, как кинжал, сосулька. — Ни звать ее по имени, ни везти неизвестно куда! Вы хоть соображаете, что о леди подумают, если она вдруг отправится к холостому мужчине в дом? Вы погубите ее репутацию!

— Что за чушь! Во-первых, в доме живут две мои невестки! А во-вторых, леди Летиция — современная женщина и предрассудки наших бабушек насчет погубленной репутации… Ну, это же глупость!

Я выпрямила спину, сложила руки на лохмотьях юбки как примерная ученица пансиона и кротким голоском согласилась:

— Глупость, конечно! Но в поместье к вам я действительно не поеду, лорд Криштоф!

Оба мужчины медленно повернулись ко мне: Сигурд расплываясь в торжествующей улыбке, а де Орво распахивая глаза как от неожиданной боли.

— Но… Летти… леди… Это единственное место, где вас не станут искать! Ни репортеры, ни полиция. А… Если вас беспокоит мой батюшка… — по лицу де Орво скользнула мимолетная гримаса, но он сразу же справился с собой. — То клянусь, я позабочусь, чтоб вы его даже не видели! Поселитесь в гостевом домике, отдохнете, пока законники все уладят…

— Пока законники все уладят, леди Летиция прекрасно может пожить у нас в гарнизоне! — рявкнул Сигурд. — Репортеры-то ее там может, и найдут, а вот побеспокоить не смогут! И в отличии от вашего поместья, никто не сможет сказать, что она прячется от полиции!

— Южная леди не может жить в имперском гарнизоне! Вот это точно погубит ее репутацию!

— Почему это? У нас там полно женщин!

— Это погубит ее репутацию как южанки!

— И что это значит? — сквозь зубы процедил Сигурд.

Де Орво раздраженно скривился, кажется, он уже сожалел, что начал этот разговор, но… прекращать его не стал:

— А вы не заметили, юноша… хотя бы по воплям того бесноватого возле участка… — вкрадчиво начал он. — Что м-м-м… солдаты Империи нынче не популярны на юге? Как и сама Империя…

— Я на юге недавно. — с достоинством сообщил Сигурд. — Но не думал, что должен судить о южанах по всяким бесноватым. — и тут же расплылся в гордой улыбке — надо же, как сказал!

Я посмотрела на него с грустным умилением: счастливчик, ему сейчас самое главное эффектно «отбрить» соперника… а не решать, как быть с поместьем на юге, где вдруг стали так остро не любить Империю.

Де Орво поглядел на него также устало, и тоже не возразил. Просто подобрал вожжи, негромко цокнул языком — и успокоившиеся лошади поволокли коляску по дороге. Теперь она время от времени противно поскрипывала.

— И чем южан Империя не устраивает? — Сигурд не выдержал молчания сам.

— Как всегда… — пожал плечами де Орво. — Попрание извечных вольностей… налоги… фиксированные цены на зерно и оливки, которые хотелось бы продать подороже, а нельзя… и свободные цены на вино, из-за которых не получается вытеснить с рынка франконцев… Солдаты в каждом городе!

— Конечно, в каждом, мы же их защищаем!

— Но они не понимают — от кого, если никто не нападет. — мягко возразил де Орво. — Зато понимают, что их налоги тратят на вас.

— Когда нападут, поздно будет! Вот высадится тут Султанат — сразу все поймут! И без того постоянно шпионов засылают, ловить не успеваем.

Я помахала ладонью, будто разгоняя дым — игры в шпионов с соседним Султанатом не прекращались даже во время войны, только и успевали их на наших менять, и наоборот:

— Все проще, судари мои: кому-то из южных герцогов корону примерить захотелось. Любопытно только — одному, или сразу нескольким?

— Со мной ни один из герцогов этот вопрос не обсуждал. — с усмешкой ответил де Орво.

— Корону на подушечке не поднесут, за нее драться придется. — и Сигурд ехидно повторил слова де Орво. — А в каждом городе по гарнизону.

— Вот оно, попрание вольностей. — промурлыкала я.

— И что? Южане пойдут за эти вольности с нами драться? — потерял терпение Сигурд.

— Они не пойдут с вами драться. Ни за вольности, ни за налоги, ни тем более за королевскую корону для герцога. Вот разве что вы первыми начнете убивать их на улицах. Или еще какую мерзость сотворите.

— Зачем нам это? — возмутился Сигурд. — Нас тогда самих из столицы…

Я отмахнулась, давая понять, что ни в чем его не подозреваю, так просто, рассуждаю. И продолжила:

— Но на мне попытаются отыграться. Начнут твердить про «имперскую подстилку»…

— Никто не скажет так грубо! — теперь уже возмутился де Орво.

— Но подумают. А мне главой рода становиться, и поместье поднимать. Тут, на юге. — напомнила я. — Поэтому поедем мы сейчас в Тристаново… родителей… в мое поместье! Там я и буду жить: не скрываясь от полиции… — я кивнула де Орво. — …и не раздражая добрых южан связью с имперскими солдатами. — я кивнула Сигурду.

— Леди Марита никогда не позволит вам… — горячо начал де Орво, сбился, подумал… — Хорошо, пусть она не сможет позволять или не позволять, но… — и закончил в стиле нашей Фло. — Крови вам попортит, что никакого главенства над родом не захочется! Позвольте мне все-таки настаивать, что в моем поместье…

— Гарнизон! — влез Сигурд. — Я тоже настаиваю.

— Настаивать — не позволю. Позволю навестить в любое удобное вам время. Заодно проверите не высосала ли меня Марита… как вампир. — и я улыбнулась, обоим — не могла же я улыбнуться одному де Орво.

Только при упоминании вампира они вдруг отвернулись — оба. Или вампир тут вовсе не при чем, а дело в моем отказе?

— Если бы вы не были героиней для каждого северянина, я бы повернул лошадей, да и увез вас в безопасное место… как тут, на юге, принято! — и искоса поглядел на де Орво, явно подначивая его поступить как следует настоящему южному мужчине — защитить глупую бабу от нее самой.

Де Орво дернулся — будто собирался завернуть лошадей в сторону своего поместья. Замер. Нахмурился. Плотнее подобрал вожжи. Нахмурился еще больше. Я следила за этими борениями с искренним любопытством. Не то чтоб я всерьез боялась, что меня увезут неизвестно куда для моей же пользы… но мне очень, просто до дрожи в душе, надо было знать какое решение примет Криштоф де Орво.

Наконец он шумно выдохнул — будто после марш-броска на алеманскую столицу… и процедил сквозь зубы:

— Мы поступим так, как угодно леди. — и потянул вожжи, заворачивая лошадей к проезду в имение де Молино.

Глава 5. Новая хозяйка старого дома

— Парень, только снова не начинай! Во второй раз будет не смешно.

Заезжали мы в имение через те же самые боковые ворота. И сторож был тот же самый, только ружье он в этот раз держал в руках, баюкая у груди как мать — больного младенца.

— Неужели снова горничная Тита прибегала?

— Да какое там — горничная! — чуть ли не со слезой в голосе откликнулся сторож. — Сама хозяйка заявилась, леди Марита! Ежели, говорит, сестрицу мужа моего покойного… лорда Тристана, тоись… увидишь, пали сразу из всех стволов, и ничего-то тебе… мне, тоись, не будет, потому как, значит, убивица она… вы, тоись… и есть, из-под полицейской стражи убегла! А подстрелить беглую — самое законное и уважаемое дело!

— Вы все еще хотите здесь оставаться? — негромко поинтересовался де Орво.

— А что она… леди Марита, тоись… здесь больше не хозяйка, не предупредила? — ласково поинтересовалась я.

Я всегда знала, что лаской можно добиться больше, чем насилием. Особенно моей — от нее даже буйные младшие Трентоны цепенели. Вот и сторож после моей нежной улыбки слегка побледнел… и поторопился спрятать ружье за спину, совсем как юные Трентоны — рогатку.

— Не предупредила… а с чего это вдруг не хозяйка? — он вытащил ружье обратно, словно устыдившись минутного страха.

— В школе надо было учителя слушать, когда про лордов рассказывали. — с высоты коляски Сигурд надменно оглядел сторожа, бывшего на пару лет лейтенанта старше. — В школу ходил?

— Ходил, конечно, аж целых четыре года! Грамоту знаю, счет, а лорды… на что мне те лорды?

— На то, чтоб новую хозяйку поместья не подстрелить. У леди Мариты с лордом Тристаном детей не было, а значит, что?

— Что? — завороженно переспросил сторож.

— Все, леди Летиция тут теперь хозяйка! Захочет — уволит тебя, захочет — оставит!

— А ежели ее сказнят? За убийство? Тогда леди Марита обратно хозяйка? — деловито поинтересовался сторож.

— Неа. — помотал головой Сигурд. — Тогда Империя все заберет.

Не совсем так… Но просвещать сторожа о подробностях имперского законодательства по наследованию в алтарных фамилиях я не собиралась.

Сторож еще немного подумал… и забросил ружье за спину:

— Тогда пусть проезжает! Лучше своя южная убивица, чем имперские — эти-то враз уволят, да своего на мое место поставят. Они со своего холода на наше тепло так и лезут, так и лезут, будто своих здесь мало. Проезжайте! — он махнул рукой, пропуская нас в открытые ворота.

— Только вы уж меня не забудьте, леди! — прокричал вслед. Подумал мгновение, и сложив ладони лодочкой возле рта, заорал снова. — По-хорошему не забудьте, а не так чтоб вспомнить и уволить!

— Какой предусмотрительный. — буркнул де Орво.

— Да уж, предусмотрительней некоторых леди. — подхватил Сигурд. — Которые голову суют прямо в пасть…

— Невестке. — закончила я. На мгновение представила себя с головой у Мариты во рту… фу! Она ж мне все волосы обслюнявит! Хотя ей, наверное, тоже фу, я все-таки после тюремной камеры… и вампира… Клятые демоны, что за ерунда лезет в голову! — Милый Сигурд, вы так дипломатично открыли мне дорогу в поместье… не могу же я этим пренебречь?

— Если уж вы вьете из меня веревки, леди, так не заговаривайте хотя бы зубы! — печально и совсем по-взрослому вздохнул лейтенант. — Вон оно, ваше поместье. — коляска выкатила на лужайку перед домом и колеса снова заскрипели по гравию подъездной дорожки.

Вариантов развития событий немного. Меня никто не встретит, если Марита решила сделать вид, что все спят и даже не знают, что я вернулась. Тогда жди тихого пакостничества для удовольствия и яростной торговли ради выгоды. Или же наоборот, меня встретят все и начнут публично гнать, пользуясь тем, что я еще не взяла власть над домом и в надежде, что пока я вымотана и не уверена в себе, сумеют выторговать побольше.

Интрига, интрига… Ставлю на «не заметить», может, потому, что хочу все же сперва принять ванну и переодеться… О! Забыла! В моей комнате нет ванной! Я принюхалась, чувствуя как от меня пованивает после камеры… и это под носом… под носами двух явно ухаживающих за мной мужчин! Выбора нет. Если любезные домочадцы не явятся мне навстречу… я приду к ним!

Я выпрыгнула из коляски. Прямиком через бортик. Раньше, чем де Орво с юным Сигурдом успели распахнуть дверцы с двух сторон и начать молчаливый спор, кто подаст леди руку. А нету леди! Есть очень, очень, очень злая горничная! Вот не просто уровня «холодная вода для умывания и пережаренные тосты на завтрак», а уже даже «пенное алхимическое вещество в ночную вазу»! Таким у нас старший из младших Трентонов забавлялся, очень талантливый ребенок, но пока еще не очень стойкий — сдал состав после первого же допроса.

Я подхватила ошметки юбки и бегом взлетела по лестнице. Сама потянула тяжеленную входную дверь… Это… я вам тоже… припомню… И ворвалась в парадный холл. Дверь с грохотом захлопнулась за спиной, наподдав под зад и почти швырнув на середину холла.

— Хватайте ее! Хватайте!

Пронзительный визг оттолкнулся от высоко мозаичного потолка, заметался между стен как мячик по площадке лаун-тенниса, и… ввинтился мне в уши.

Моя не-совсем-племянница Агата прыгала перед черно-белым строем слуг, и кажется, была в совершенном восторге: щечки ее пылали, глазки сверкали, локоны развились, в изящном беспорядке рассыпавшись по плечам и скромному вырезу утреннего платья. Такая милая-милая воинственность.

Марита, в измятом платье и с кругами под глазами, будто она не спала всю ночь, не сдвинулась с места, только при виде меня выпрямилась до хруста в спине и прожгла взглядом. Под один локоть ее поддерживал Костас, под другой подпирал тульей шляпы О’Тул, а за спиной… вот это уже интересно! За спиной маячил мастер с фабрики. Все силы собрали дорогие родственницы.

— Что же вы стоите! — Агата патетически взмахнула рукой в сторону лестницы…

Я подняла голову и умиленно улыбнулась. Там, уютно-заспанные, несмотря, а может и благодаря явно наспех наброшенным мундирам, маячили Ка Хонг с Гюрзой. Всклокоченная со сна Гюрза пряталась за плечом мужа… и самозабвенно зевала, не собираясь отрываться от этого увлекательного занятия.

— Ваш лорд-командир сказал, вы остаетесь, чтоб защищать нас с мамой, двух слабых женщин! — топнула ножкой Агата.

Спасибо, милый Улаф! Остаться одной, без свидетелей, наедине с этими двумя слабыми женщинами было бы все-таки неприятно.

— Вот и защищайте! От беглой преступницы! — Агата патетическим жестом указала на меня, чтоб, не дай боги, преступницей не ошиблись. — Вы армия, вы должны помогать полиции!

Дверь за спиной снова распахнулась… и внутрь, толкаясь плечами, влетели Сигурд и де Орво. С трудом затормозили, едва снова не пнув меня под зад. Улетела бы прямиком Агате в объятия.

— Она не беглая! — пронзительно завопил Сигурд, то ли подхватывая меня под локоть, то ли цепляясь, чтоб не рухнуть на скользком полу.

— Гхм… — звучно откашлялся де Орво и внушительно объявил. — У полиции нет претензий к леди де Молино. Арест признан не имеющим достаточных оснований, леди освобождена с обязательством не покидать город.

— Я сразу сказала, что она все время была на виду. — в очередной раз зевнув, проворчала Гюрза.

— Она иллюзор! — взвизгнула Марита. — Что ей стоит…

— А у вас по всему дому анти-иллюзорные артефакты развешаны. — буркнула целительница.

— Она наверняка знает, как их отключить! — безапелляционно отрезала Агата.

— Полиция разве не проверила артефакты? — я обернулась к Костасу.

Бедный дворецкий даже побледнел, и смущенно переступил с ноги на ногу под устремленными на него яростными взорами матери и дочери. Костасу можно было даже посочувствовать: ответить мне — вызвать неминуемый гнев Мариты, сделать вид, что меня тут нет… тоже не самое разумное решение.

— Уехали они сразу, мерзавцы эдакие! — Фло, с руками, сложенными под передником, и надменно расправленными плечами напоминала одну из каменных статуй с островов Пасифайи — и была столь же равнодушна к гневным взглядам хозяйки. — Даже кабинет лордов не заперли — так обрадовались! Убивцу они поймали, ишь! — она злобно фыркнула.

Я покачала головой. Как-то Баррака совсем… зарвался.

— Устройте лордов де Орво и… — проклятье, я забыла фамилию Сигурда! Его Улаф еще в поезде представлял… — …и лейтенанта, они позавтракают… Вы же позавтракаете с нами? — я вовремя спохватилась, что надо хотя бы спросить.

— Завтрак! — Фло подхватилась и ринулась в сторону кухни.

— И я хотела бы принять ванну. — устало обронила я. Вообще-то я хотела комнату с ванной, но в доме слишком много народу и начать переселять кого-то из гостей… неловко может выйти.

Тита покосилась на Мариту, на Костаса, подумала мгновения… и с отчаянной решимостью на лице, будто на штурм алеманского редута шла, сделала короткий книксен:

— Сию минуту, леди… — и побежала вверх по лестнице.

— Мама! — Агата была как всегда пронзительна. — Почему она командует, как будто она здесь хозяйка?

— Потому что она теперь здесь хозяйка. — с тяжелым, как гранитная плита, презрением, процедила Марита. — Ради этого она убила твоего отчима! — она повернулась на каблуках и тоже направилась вверх по лестнице — неторопливо и надменно.

— Она и нас обязательно убьет. — Агата покосилась на меня, Гюрзу с мужем, де Орво… словно пересчитала всех, кого она ненавидит. Только на Сигурде споткнулась, сменив ненависть на простое неодобрение с разочарованием. И тоже побежала наверх по другой стороне лестницы.

— Прошу следовать за мной… — Костас отвесил поклон де Орво и Сигурду, и те просьбе вняли, последовали. Правда, Сигурд все оборачивался, и кажется, даже порывался вернуться, но специально оторвавшийся от жены Ка Хонг подтолкнул его в спину, едва не заставив впечататься в Костаса носом. Сигурд все же ушел, а я вздохнула с облегчением.

— К завтраку Влакисы обещались вернуться, с похоронами помочь. — сквозь зевоту выдавила Гюрза.

— А завтрак у нас когда? — перебил ее муж.

Я с сомнением покосилась в сторону кухни и пожала плечами:

— Часа через два, наверное… — с такими потрясениями Фло вряд ли раньше управится.

— Мы тогда еще поспим. — решил Ка Хонг. — Тут кровать помягче, чем в гарнизоне. Ванна опять же… — он ехидно подмигнул мне и приобняв зевающую жену за талию, повел наверх.

— Вот ты конь степной! У хозяйки дома ванны нет, а у нас, значит… — зашипела на него его Гюрза.

— А хозяйка тут всех сейчас построит, как Улаф после побудки, и будет у нее и ванна, и пруд, и фонтан, и чего захочет. — проворчал он в ответ.

Я окинула взглядом опустевший холл и тоже устало поползла вверх по лестнице. Наверное, лучше было не приезжать. Наверное, лучше было сохранить детские воспоминания, как я даже не взбегала — взлетала по этой лестнице, будто к туфелькам были приделаны крылышки. Не стоило, наверное, заменять их тем, как я по-старушечьи ползла наверх, придавленная приказом брата, посадившем меня на цепь, как дворовую собаку. Теперь я свободна от его власти и снова тащусь наверх как старуха, потому что брат мой мертв. И не объяснишь ему ничего, не докажешь, не спросишь, зачем он обошелся так со мной — тогда, много лет назад, и сейчас? Стоило ли оно того? Клятые демоны, даже не позлорадствуешь! Допустим, не над чем, но…. И возможности такой нет! Смерть отнимает все возможности. А вот счета… счета она закрывает далеко не всегда. Они просто переходят на других.

Я остановилась перед дверью в кабинет Тристана. И замешкалась, положив руку на створку. Не может же такого быть, чтоб Баррака так торопился отчитаться о поимки убийцы, что даже тело на забрал? И мертвый Тристан все также сидит там, за столом? Потому что если так… я заору! Даже я — заору. Но ведь такого же не может быть, верно?

Я опасливо толкнула створку кончиками пальцев… и та приоткрылась, тихо так, зловеще заскрипев. Еще поколебавшись, я робко сунула голову в щелку и… облегченно выдохнула. За столом никто не сидел.

— Что, инстинкты горничной работают — в хозяйском кабинете шарить? — проскрипел у меня за спиной въедливый, как вишневый сок, старческий голос. — Или пыль вытереть хочешь? По привычке?

— Всего лишь анти-иллюзорные артефакты хочу обратно подключить. — рассеяно ответила я, возясь с зеркалом над дверью. — А то если полиция все-таки соблаговолит обыск сделать… неловко… может… выйти… — я надавила на ключевую руну и зеркало, наконец, соизволило слабо засветиться.

За спиной воцарилось молчание. Я отряхнула ладони.

— Да как ты могла… — пробормотал О‘Тул — в голосе лепрекона звучала растерянность.

— В первую же ночь. — пожала плечами я. — Их на фабрике лордов Трентонов производят. Самая простая, дешевая модель, их отключить — одну руну подправить. Видела чертежи в кабинете лорда. Когда пыль вытирала. — насмешливо добавила я.

— А не боишься, что я расскажу? — зловеще проскрипел он.

Не оглядываясь, я цапнула старого зануду за подтяжки, рывком втащила в кабинет и с грохотом захлопнула дверь у него за спиной.

— Расскажешь обязательно. Вот сейчас и начнешь! — наклоняясь близко-близко над запрокинутой ко мне морщинистой физиономией с ржавого цвета бакенбардами, процедила я. — Что вам тут такое спрятать надо было?

— О чем… — лепрекон шарахнулся, выдираясь у меня из рук, пристроил горшок с золотом на столе, и принялся лихорадочно заправлять в штаны выбившуюся клетчатую рубашку. — О чем ты таком говоришь… вовсе рехнулась… будет меня всякая горничная за одежду хватать…

— Будет, будет. — недобро заверила его я. — Ладно, когда тело Тристана обнаружили, Марита еще могла меня полиции сдать… от горя там… или со злости…

— А тебе никакого горя нет? Брат помер, и рада? Надеешься все себе загрести? — лепрекон прижал горшок к груди, будто его я тоже могла… загрести.

— Надеюсь… — задумчиво повторила я и… ухватив его за лацканы зеленого сюртука, на мгновения подняла в воздух вместе с горшком. — Ты дурака-то не валяй! — я встряхнула О’Тула, золото в горшке звучно лязгнуло. — Если в этом доме не будет крови де Молино… дома у Мариты с Агатой тоже не будет! А у тебя и жизни, лепрекон!

— Думаешь, такая незаменимая? — болтаясь туда-сюда в такт моим потряхиваниям, еще пытался хорохориться лепрекон.

— Я знаю, что незаменима. — я резко разжала руки, и не ожидавший такого лепрекон ляпнулся на пол, в очередной раз грохнув золотом в горшке. — Марита знает, даже Агата наверняка знает, что алтарю де Молино нужен кровный де Молино, а это теперь — только я. — я наклонилась с сидящему на полу лепрекону и подозрительно прищурилась. — Или хочешь сказать, что у вас другой де Молино есть на примете? И откуда бы ему взяться? У Марита вдруг пузо расти начало? После пятнадцати-то лет брака? Или покойный братец барышню Эрику успел обрюхатить до свадьбы?

— Ничего у них не растет! — голос лепрекона сорвался на откровенный писклявый фальцет, на меня поглядели с горячим, как кипяток, возмущением. Надо же, до ржавых волос дожил, а до сих пор такие нежные уши! — Ни у леди Мариты, ни у барышни Эрики…

— А значит, меня следовало убрать из дома, потому что вам надо было что-то спрятать. — подвела итог я. — Иначе ты бы сам с рассветом прибежал, для тебя выживание де Молино — дело жизни и смерти, верно, зелененький?

— Не называй меня зелененьким! Я тебе не елка! И не гороховый стручок! — лепрекон вскочил и гневно уставился на меня расчерченными красной «сеточкой» водянисто-зелеными глазами. — Не прятали мы тут ничего: ни я, ни леди, ни Агата…

— Наняли кого? — оскалилась я в улыбке русалки при виде круизного лайнера. Хорошо, видать, получилось, лепрекона передернуло.

— Никого мы не нанимали! — завопил он. — Хочешь, я тебе как новому главе рода поклянусь? Не прятали мы здесь ничего! А полиция тебя сама арестовала, и в тюрьму я бы за тобой приехал — уже сегодня приехал бы, только ведь придумать же надо было, чего им врать!

Я поглядела на него изумленно:

— Мастер О’Тул… ты что же… и вправду веришь, что это я Тристана убила? — тихо спросила я.

А он… отвернулся. И глядя куда-то в угол — лишь бы не на меня — пробормотал:

— Кому еще это надо было? Марите с Агатой даже при второй жене все ж проще с Тристаном дело иметь, чем вот… с тобой. Барышня Тутс на них злобы не затаила, не за что ей пока… А у тебя ни денег, ни мужа… только и шанс, что от Тристана избавиться и самой главой рода стать. Больше никому смерть лорда не нужна! — убежденно повторил он. — Вот бы ты не приезжала — и лорд Тристан живой был бы, и семья бы сейчас не маялась, что делать, да как жить!

А что я? Только плечами пожать и остается: напоминать, что я пятнадцать лет жила — о них не вспоминала? Или что он сам меня сюда притащил — чуть ли не силой? А смысл? Пожалуй, единственное, о чем мне самой имеет смысл помнить: со вчерашнего дня единственная де Молино здесь — я, а семья де Молино — те, кого я пожелаю этой семьей считать.

Я иронически хмыкнула, лепрекон одарила меня очередным негодующим взглядом, в дверь постучали.

— Леди Летиция, ванная готова! Я вам туда и платье свежее отнесла, в вашем багаже взяла! — раздался голос Титы. — Фло поторопиться просит, у нее там что-то перестояться может: рогалики, кажись…

Рогалики — это прекрасно, ради рогаликов Фло стоит поторопиться даже с ванной.

Я схватилась за ручку двери, остановилась, покосилась на лепрекона:

— Клянись…

— Что?

— Обещался клясться, вот и клянись, как положено, волей предка де Молино, и алтарем…

— Клянусь! — без малейшего колебания согласился лепрекон. — Ни про какие «прятки» ничего не знаю!

— А Марита с Агатой? — все еще подозрительно спросила я.

На меня поглядели как на безнадежно-убогую.

— Напраслину думаешь! — фыркнул лепрекон.

Я еще подумала — и эту самую напраслину, и еще немало чего… и решила пока не давить: я живой… и очень уставший человек, а еще очень грязная и мечтающая о рогаликах женщина! Только и смогла процедить:

— Ладно уж… — постаравшись вложить в эти слова максимум угрозы.

— А насчет выключенных артефактов я еще расскажуууу! — проскрипел мне вслед лепрекон. — Говоришь, у хозяина твоего, лорда Трентона в кабинете подглядела? Ну-ну!

И только на пороге столовой — ожившая после ванны, в свежем платье, и даже с уложенными Титой волосами — я поняла, почему голос лепрекона был полон мстительного предвкушения.

За накрытым на веранде длинным столом, на месте почетного гостя, по правую руку от кресла главы дома — моего кресла! — сидел он. Член Имперского Совета, глава немногочисленного, но богатого и влиятельного рода, барон лорд Арчибальд Трентон.

Собственной никак не должной находиться здесь персоной!

Глава 6. Завтрак с Трентоном

— Какая неожиданная встреча, не правда ли, лорд-барон? — голос Агаты торжествующе звенел. — Впрочем, вы тетушку, наверное, даже не узнаете! Будет еще член Имперского Совета к каждой горничной в доме присматриваться! А вот она своего хозяина сра-азу узнала, верно, тетушка Летиция? Это я ему написала — чтоб приехал и забрал свою распоясавшуюся горничную! — Агата сорвалась на визг.

— Договор по найму так не работает, леди Агата… — голос лорда Арчибальда был негромким, но отлично поставленным — он этим голосом умудрялся дикий ор лордов из Имперского Совета перекрывать, а Агата и вовсе замерла, как зачарованная.

Я направилась к единственному пустому стулу рядом с Гюрзой и Ка Хонгом. Марита во главе стола вцепилась в скатерть, готовая дать отпор, если я вдруг попытаюсь занять ее место. Я, конечно, могла бы толчком вышибить из-под невестки стул, походя ухватить за волосы, приложив лбом об край стола… Брызги крови на скатерти, закатившиеся под лоб глаза, безвольно сползающее на пол тело… Ах, мечты-мечты! Увы, придется отказаться от этого маленького дамского удовольствия.

— Барышня Агата… Не леди. — напомнила лорду Арчибальду я. Да-да, мелкая и недостойная месть, но не от всех же удовольствий мне отказываться! Я жестом велела несущему вахту у буфета Костасу налить мне чаю.

— Барышня… — лорд Арчибальд поклонился мне, но обласкал Агату таким взглядом, что сразу стало ясно кто тут юная чернокосая южная красавица, а что не из аристократии — ах, какие мелочи при такой-то прелести!

Агата польщенно зарделась и окинула лорда столь жарким взором черных очей, что мне сразу захотелось поинтересоваться здоровьем его супруги. Опять-таки мелко и недостойно.

— Договор по найму не предполагает, что работодатель может как-либо ограничивать контакты и передвижения работника в нерабочее время, а также влиять на его личные и семейные дела. — сообщил лорд Трентон тем же занудным тоном, каким объяснял Совету, почему двойное налогообложение приведет к потере, а не увеличению государственного дохода. — Особенно теперь, когда леди де Молино стала главой рода… сомневаюсь, что она продолжит работать горничной. — он мягко улыбнулся.

Улыбка придавала лицу лорда Арчибальда что-то мальчишеское: черты становились мягче, и словно моложе, так что забывалось, что ему уже за сорок. Эдакий мишка-косолапый, большой, спокойный, надежный и слегка простоватый. Не воплощение кипящей страсти, как лорд Криштоф, а обещание уюта и защиты. Даже юные и легкомысленные барышни поддавались, а женщин постарше разило влет!

— Сомневаюсь, что ваша супруга, лорд Арчибальд, согласится принимать в своей гостиной женщину, которая когда-то мыла в этой гостиной полы. — проворчала Марита и кажется, сама себе удивившись, состроила лорду глазки.

— Я заканчивал военное училище. Там мы мыли полы, мели плац, чистили камины и перебирали гнилые овощи. Неужели за это вы лишите меня завтрака, леди Марита? — он склонил голову к плечу, став уж вовсе милым.

Напомнить ему, что Марита тоже по всем правилам — не леди? Так он знает…

— Ах, ну это же совсем другое дело! — совсем растаяв, проворковала Марита.

— Буду признателен, если вы укажите мне, в чем разница. — обронил он.

Переход от теплого плюшевого обаяния к настоящему холоду северных пустошей тоже давался лорду отлично. Марита отпрянула, и я точно знала, кем она сейчас себя чувствовала: мерзавкой. Подлой негодяйкой, заставившей разочароваться в себе достойнейшего из мужчин. Даже на меня это действовало. Когда-то.

— Но… Вы же сразу приехали!

— Из столицы все еще нельзя приехать сразу. — тихо напомнил Хуан Горо.

Кузен Мариэллы Влакис снова был тут… вместе с Анитой. Ни господина Влакиса, ни самой Мариэллы, ни детей. И что эта странная парочка здесь делает? Ночевали в поместье? Приехали с утра? Вдвоем?

— Вчера было мое дежурство на туннельной станции. — намазывая масло на булочку, продолжал разглагольствовать юный господин Горо. — Просто торчал там без толку — наши хваленые столичные коллеги еще не справились с повреждениями. — в голосе его звучала явное удовольствие. — Впрочем, с тем, как они подбирают людей — ничего удивительного! Так что сейчас от столицы к нам только по морю или дирижаблями, самое быстрое, неделя. И корреспонденция тоже не проходит. — он метнул подозрительный взгляд на лорда Арчибальда.

— Я был в Мадронге. — лорд Арчибальд улыбнулся так открыто и просто, что даже я ему почти поверила. Хотя точно знала, что не в Мадронге он был.

— Ваше письмо, барышня Агата, с почты Приморска переслали прямо ко мне в отель и… оно вызвало у меня немалый интерес. А поскольку после случившегося в тоннеле мне, как единственному сейчас… как бы это назвать? Физически доступному члену Имперского Совета… — серьезное выражение лица не позволяло заподозрить в этой фразе ни капли двусмысленности. Хотя я точно знала, что двусмысленность в ней была. — Все равно следовало наведаться в Приморск, я позволил себе начать с визита в ваше поместье и выразить соболезнование в связи со смертью лорда де Молино. Весьма прискорбно вот так, в мирное время, терять наследников старых алтарных фамилий.

— Вот и проследите, чтоб ее арестовали и казнили! — Агата, будто шпагой, ткнула чайной ложечкой в мою сторону.

— Агата! — Марита… нет, не рявкнула на дочь. Но звучало это так, будто очень хотела, и лишь в последний момент сдержалась. С трудом. — Простите ее, лорд Арчибальд, никто из нас не предполагает, что лорд станет заниматься сыском… — последнее слово прозвучало как худшее из извращений.

— Почему нет? — лорд меланхолично намазывал булочку. — Среди имперских дознавателей немало алтарной аристократии. Вот пусть они и расследуют убийство.

— Лорд-советник больше интересуется, кто из нас замешан в деле с прорывом в тоннеле. — сквозь омлет пробурчал Ка Хонг.

Над столом повисла тишина.

— Ты чего, жеребец степной — ополоумел? — нежно поинтересовалась Гюрза у супруга. Судя по упавшему с вилки омлету, его еще и под столом пнули.

— Он прав. — покачала головой я. — Только моя не-совсем-племянница Агата могла додуматься, что член Имперского Совета примчится ловить беглую горничную.

— Нужна ты ему… — скрипуче согласился О’Тул, восседающий на уложенных на сиденье стула подушках.

— Я тоже вас тетушкой не считаю! — выпалила Агата и гордо от меня отвернулась.

— А вот то, что мы все так или иначе причастны к странным событиям… его лордству наверняка интересно. — я покосилась на лорда Арчибальда — тот намазал джем поверх масла и невозмутимо откусил от булки, не смущаясь устремленными со всех сторон взглядами. — Сперва прорыв в поезде…

— Ты там была. — негромко напомнила Марита.

— Справедливости ради: и я был, и Гюрза, и Сигурд, и Улаф… — начал перечислять Ка Хонг.

— И мы… С мужем. И с Мариэллой. — Анита неприязненно покосилась на братца Мариэллы.

Я согласно покивала:

— Потом упавшая статуя…

— Что за статуя? — лорд Трентон поглядел не меня… остро. Словно норовил проткнуть взглядом и поглядеть, что внутри. Даже булку оставил.

— Леди Летиция утверждает, что на нее покушались. — сухо объявила Марита.

— Наша Эричка тоже там была! — вскинулась госпожа Тутс. Наконец-то, а то я уж решила, что Тутсов подменили — сидят, молчат.

— И я… — снова напомнила Анита.

— А потом обломком этой самой статуи убили Тристана. — подытожила я.

— И наша Эричка теперь не может выйти за него замуж! — госпожа Тутс зло наколола булочку на вилку, и обкусывала ту со всех сторон, как белка. — А может… пусть она будет его вдовой? — госпожа с надеждой уставилась на лорда Арчибальда. — Это ж такая формальность! Все ж знают, что он собирался на Эричке жениться! И будет она леди… — мечтательно протянула госпожа Тутс.

— Мама, я не хочу быть леди. — пробормотала Эрика.

— Ой, много ты понимаешь! — отрезала заботливая мамаша.

— Это невозможно, госпожа Тутс. Браки алтарной аристократии подчиняются определенным правилам, и они… вовсе не формальность. — покачал головой лорд Арчибальд.

— Пааадумаешь… — проворчала банкирша. — Лорд ваш наобещал, а сам по башке обломком получил! Мы, банкиры, себе бы такого никогда не позволили! — она вдруг со звоном швырнула вилку на тарелку. — А еще нас не отпускают! Полицейские!

— Как только убийца будет пойман, вас наверняка сразу же… — успокаивающе начал Криштоф.

— Так пусть ловят! Если вашу подружку не арестовали… — за неимением вилки она ткнула в меня пальцем.

— Леди Летиция вовсе не моя… — начал было Криштоф.

— Да ладно! Чего б иначе вы ее из полиции с утра пораньше вызволяли? — отмахнулась госпожа Тутс. — Вон, пусть хоть его возьмут. — и она снова ткнула пальцем… в дорожника. — За него никто вступаться не станет, деньги в их семействе только у нее есть… — нового тычка удостоилась Анита. — …а ей он не нравится!

— Почему… меня? — ошалев от такого напора, выдохнул Горо. — Я тут причем?

— Как — причем? Был прорыв, ты, парень, дорожник, и тут постоянно крутишься невесть зачем. Небось, ты и лорда убил — не толпа же вас тут таких!

— Я… Я не «невесть зачем»! И не кручусь вовсе! — Горо покраснел как мальчишка, пойманный на краже варенья из буфета. — Я… охраняю! Барышень! Агату и особенно Эрику! — и он метнул быстрый взгляд на эту самую Эрику.

— Эй-эй! Агату как хочешь, у нее свои родичи есть, а Эричку нашу, вон, армия охраняет — женатая! — госпожа Тутс потыкала в Ка Хонга. — А всякие самозваные охраняльщики нам без надобности! Нос у тебя, парень, не дорос, Эричку охранять! Ишь ты: ни денег, ни титула, ни должности, а туда же… охранять вздумал! Чтоб даже не смотрела в его сторону! — грозно прикрикнула она на дочь.

— Я не смотрю. — неожиданно покорно согласилась Эрика и покосилась на… Сигурда.

Агата зло стиснула губы, и со скрежетом передвинула стул, прикрывая лейтенанта от взглядов банкирской дочки. Сигурд покраснел, побледнел, подскочил и с радостным возгласом:

— Ой, смотрите, тут овсянка! — схватился за ложку.

— Я специально попросила Фло сварить. Я читала, северяне ее обожают! — томно выдохнула Агата.

— Не то слово! — с чувством произнес Сигурд. — Леди Летиция, вам положить? — и принялся накладывать кашу мне на тарелку. Мы следили за Сигурдом и кашей: я — безнадежно, Агата — злобно, лорд Арчибальд — с веселым изумлением.

Тарелка наполнилась до краев, Сигурд уселся, глядя на меня как щенок, приволокший хозяйке насмерть загрызенный ботинок — в ожидании похвалы. Я вздохнула и попыталась отковырять ложкой кусочек серой клейкой субстанции. А ведь мне искренне казалось, что я сделала для Севера все, что могла… но нет! Теперь еще и каша!

Лорд Криштоф кинул на тарелку изрядный кусок омлета и словно невзначай пододвинул к моему локтю. Я покосилась на него с благодарностью. Лорд Арчибальд — задумчиво.

— Я, пока не женился, тоже любил барышень… поохранять. — прочавкал Ка Хонг. — И тоже, чтоб не по одной, а сразу пучком! Всегда надо иметь запас: одна не убережется, другую постережешь…

— Барышень надо охранять в первую очередь от вас! — срывающимся от злости фальцетом выпалил дорожник. — Леди де Молино, быть может вам, с вашим… армейским прошлым бесстыдное поведение ротмистра кажется нормальным, но если вы немедленно не выставите этого солдафона вон, я… я…

— Уйдете сами? — предположила я. — Обычно этим угрожают… Не задерживаю. — я продолжала расковыривать кашу — Сигурд смотрел на меня таким умиленным взором, что бросить овсянку и перейти, наконец, к яичнице я не решалась.

Взор лорда Арчибальда становился все задумчивее.

— Коляску только оставьте. — равнодушно обронила Анита. — У меня тут еще дела.

— Младшая госпожа Влакис! — красный от бешенства Горо стремительно обернулся к ней. — Если вы вдруг позабыли, имуществом семьи Влакис распоряжаетесь вовсе не вы, а моя сестра, Мариэлла!

— Но вы-то не Мариэлла. — устало напомнила Анита.

— С сестрой мы уж как-нибудь договоримся! А вы извольте знать свое место, пока вас еще не выкинули из дома Влакисов!

Ка Хонг с сожалением посмотрел на недоеденный омлет, смачно утерся салфеткой, и начал медленно подниматься…

— Юноша… если вы такой ревнитель правил и традиций, может, перестанете закатывать скандалы и указывать главе рода, кого ей принимать в своем доме? — катая желваки на скулах, процедил Криштоф.

— Глава рода, вот еще! — мальчишка одарил меня презрительным взглядом.

— Пока я не выкинул вас вон! — чуть повысил голос Криштоф и одарил дорожника взглядом. Уж не знаю, что в нем было такого, но Горо будто подавился и… даже попытался вжаться в спинку стула.

— Если я даю вам шанс извиниться перед леди де Молино, так исключительно чтобы избежать продолжения этой непристойной сцены! — внушительно сообщил ему Криштоф.

— Простите, леди… — извинения дорожник не столько высказал, сколько выплюнул — как после пинка в живот.

Я подумала, что немножко непристойной сцены я вполне в состоянии выдержать, особенно если на меня не будут смотреть — успею хоть пару кусков омлета перехватить. Но пришлось благодарно покивать взирающему на меня Криштофу, и вернуться к овсянке под пристальным взором Сигурда.

Над террасой повисло молчание, только море едва слышно вздыхало вдали — фррр… фррр…

— Давайте поговорим о чем-нибудь прият… о чем-нибудь другом! — предложила Анита. — О похоронах, например! У меня есть в аренду отличная четверка вороных — в похоронном кортеже они будут смотреться просто замечательно! Что скажешь, Летти?

— Госпожа Влакис! Я могу и сама позаботиться о похоронах своего мужа! — теперь уже вилку со звоном уронила Марита.

— Увы, и это невозможно, леди Марита. — как всегда негромко сказал лорд Арчибальд. — Похороны алтарной аристократии тоже подчиняются определенным правилам… и без решения нынешнего главы рода состояться не могут. — он покосился на меня.

— Бедный, бедный дядя Тристан! — голос Агаты задрожал. — Она его убила… а теперь закопает!

— Милая, а вы хотите оставить отчима без погребения? — заинтересовалась госпожа Тутс. — Чего он вам плохого сделал-то?

— Вы! — Агата вскочила. — Вы черствые, бездушные люди…

— Тело Тристана сейчас в полиции. Но как только они его… вернут… — я сглотнула — у меня вдруг перехватило дыхание и остро заболело в груди. И спрятала руки под скатерть, чтобы не видно было как сильно, до боли, пришлось их стиснуть в кулаки. — Марита может делать как считает нужным.

Вот только организовывать похороны мне сейчас и не доставало!

— А я сделаю, что необходимо.

— Мой законник позаботится, чтоб не задерживали… лишнего. — смущенно пробормотал Криштоф… и его пальцы под прикрытием скатерти легли поверх моего стиснутого кулака… и медленно, бережно погладили. Ласкающим движением прошлись по костяшкам… погладили, заставляя кулак разжаться… и успокаивающе обхватили ладонь.

Я замерла, чувствуя как опять перехватывает дыхание — но уже совсем по другому! Я еще ни с кем… никогда… не держалась за руки под скатертью, обмирая от того, что вокруг полно людей — и никто из них не знает о нашей маленькой тайне!

Криштоф одной рукой взялся за чашку… а второй пощекотал мне ладонь. Мне пришлось закусить губу, чтобы не захихикать.

Я покосилась на него укоризненно, он улыбнулся мне одними глазами, отпил… и пощекотал ладонь снова.

— Гхм… — хихиканье удалось замаскировать то ли под кашель, то ли под икоту…

— Вы плачете, леди Летиция? — вскинулся Сигурд.

— Нет-нет… Я совсем… вот ни капельки не плачу! — и принялась отнимать свою ладонь у этого… диверсанта!

— С соседями как прикажете? — проскрипел О’Тул, глядя только в собственную тарелку — это позволяло ему не смотреть ни на Мариту, ни на меня. — Можем сразу приглашения на Черный бал разослать, с пометкой, что дату сообщим позже? Или уж когда сами знать будем?

Если бы я имела право учреждать ордена, прямо сейчас основала бы орден вилки. За высшее самообладание, которое мне потребовалось, чтоб не отшвырнуть свою, вслед за госпожой Тутс и Маритой. Черный бал! Я умудрилась забыть!

— Я слыхал об этом оригинальном южном обычае. — над очередной булочкой проворковал лорд Трентон.

Между прочим, дома ему не разрешают столько мучного! Напомнить, что ли?

— В нем нет ничего особо… оригинального. — вместо этого проворчала я. — Хотя бы в сравнении с северной погребальной тризной.

— Что такого в тризне? — вскинулся Сигурд. — Собираются родня, друзья, соседи, сослуживцы там… Каждый приносит свою еду с выпивкой, накрывают стол: чем больше народу знало покойного — тем стол богаче…

— А ставят этот стол прямиком на могилу. — напомнила я.

— Так где ж еще говорить о заслугах умершего, как не над его головой? — возмутился лейтенант. — Сидим себе спокойно, поминаем ушедшего, заслуги его, а не… пляшем! — в голосе его промелькнуло неодобрение.

— Сколько раз уже эти ваши Черные балы видел — каждый раз в дрожь кидает. — поддержал Ка Хонг. — Муж, допустим, помер, а жена с другим в обнимку кружится — и все, вроде как, в его честь?

— Молчал бы уже! — оборвала его Гюрза, — Вы, дикие, вообще помершего к седлу привязываете и скачку устраиваете: от его дома до кладбища! И ставки делаете: кто первый доберется — живые или покойник! Я на похоронах у свекра, как порядочная, пирожков по маминому рецепту напекла, несу на кладбище, думаю — чего никто больше-то не идет? И тут — сперва копыта грохочут, потом пыли туча, а потом и он мимо галопом пролетает — свекор покойный! На своем любимом гнедом, в мундире и при сабле! Чуть сама богам душу не отдала! А этот вот… ссыночек… — она потыкала Ка Хонга пальцем в плечо. — …разом со свекровью — следом. И гостей… табун!

— Папаня молодец, даже после смерти всех обогнал! — гордо приосанился Ка Хонг. — Степняк на коне живет и на коне помирает! Скачки — это вам не бал!

— Будем считать, мы здесь на юге и живем, и умираем танцуя! — рыкнул де Орво.

— Да вы все дикие какие-то! — возопила белая, как мел, госпожа Тутс. — Одни на кладбище пьют-жрут, другие пляшут, третьи скачут… Слава богам, мы в столице живем — у нас таких мерзостей не бывает!

— Простите, сударыня, но у вас в столице… — надменно начал де Орво. — Ни традиций…

— Ни обычаев! — подхватил Ка Хонг.

— Ни правил! — закончил Сигурд.

И правда, сколько похорон за десять лет в столице видела — каждый раз в ужас прихожу! Сперва кладбище под этим их вечным дождем, а потом чинные посиделки в гостиной с чашечкой чая, скорбно поджатыми губами и вымученными соболезнованиями. Не удивительно, если после такого родне вслед за покойным уйти захочется!

— Что вы, право… — лениво протянула Анита. — Это же хорошо, что госпожа Тутс не поддерживает наши… пляски. Все равно у модисток в Приморске сейчас не протолкнуться — все наши соседи там.

— Все? — несчастным голосом переспросила Марита.

— Все. — припечатала госпожа Влакис. — Они и после приезда леди Летиции едва держались, чтоб сразу не нагрянуть — а уж сейчас, когда у вас и член Имперского Совета в гостях, и офицеры из гарнизона наверняка будут… За каждый ярд черного шелка такие схватки кипят, куда там войне!

— На Черный бал бальное платье может быть только черным. Иначе… ужасное неуважение. — тихонько пояснила Эрика недоумевающей матери. — Если полиция не позволит нам уехать… хотя бы в отель… Мы в комнатах посидим…

— На похоронах твоего почти что мужа, мы не будем сидеть в комнатах как какие-то… бедные родственники! У тебя будет самое лучшее черное бальное платье! — выпалила госпожа Тутс. — А второе — у меня!

— Нам понадобится дополнительная прислуга. — вздохнула Марита и быстро покосилась на меня.

Хочет предложить подработать? Я криво усмехнулась.

— Мама, а у меня платья тоже нет. — растерянно выдохнула Агата.

— Милая, Тристан простит, если ты наденешь старое платье, на Черный бал новое не обязательно. — устало откликнулась Марита.

— Не надену, мама! — истерически выкрикнула Агата.

Анита Влакис улыбнулась с ленивым презрением, госпожа Тутс посмотрела свысока, Марита сурово нахмурилась…

— Его шили пять лет назад! — шепотом закончила Агата.

Это сколько ей тогда было — тринадцать? Четырнадцать?

По лицу Мариты пробежала жутковатая гримаса, мне показалось, что она сейчас просто ткнется лицом в ладони — так падает головка цветка от удара тростью. Но она справилась. Выпрямилась, закаменев лицом. И ровным голосом сказала:

— Съездим в город. К семейному портному — он не посмеет нам отказать, даже если у него много заказов.

— Оплатим. Платье для вашей девчонки. Верно, дорогой? — госпожа Тутс мазнула взглядом по покорно кивнувшему супругу. — Если ваш семейный портной сделает платья для нас. В конце концов, мы ведь почти одна семья! Ну, пока мы еще не уехали…Надеюсь, этот ваш портной — не вовсе безнадежный? До столичных ему, понятно, далеко…

— Так и столица далеко, особенно без тоннеля. — также лаконично буркнула Анита. — Отвезу вас всех в город. — она поднялась, наскоро вытирая губы салфеткой. — И скидку на лошадей для похорон дам. — и пояснила. — У меня Мариэлла тоже, считай, без платья — предыдущее еще до родов шили. Непорядок… Господа и лорды! — короткий кивок и она решительно направилась прочь с террасы.

Я сидела, пристально глядя на Мариту. Платья не было и у меня: госпожа Лукреция Демолина была типичной столичной жительницей, в ее гардеробе платья для Черного бала не было, и быть не могло. В принципе, Марита могла предложить помощь. В принципе, я могла бы о помощи попросить. Наверное, в принципах все и дело — мы обе промолчали и отвернулись. Терраса пустела — мне что-то говорили, я что-то отвечала, кивала, даже улыбалась… Пока не осталась одна за опустевшим столом. Ветер шевелил края салфеток. Костас почтительно ждал, не осмеливаясь убирать со стола, и даже шуганул сунувшуюся девчонку с кухни.

Я медленно встала и побрела прочь. Темнота коридора обрушилась на меня, ослепляя после яркого солнца на террасе.

Из мрака вдруг словно вынырнула Марита и зло прошипела мне в лицо:

— Думаешь, я не понимаю? Ты уступила мне похороны только потому, что до конца расследования тебя никто к счетам де Молино не подпустит! — ее ногти болезненно впились мне в запястье. — Ты и потом их не получишь! — меня отпустили, в темноте гневно и решительно прошуршала юбка.

Я осталась, потирая исцарапанное ногтями Мариты запястье. Вот же… кошка дикая! Южанка, чтоб ее клятые демоны любили!

— А может, леди Марита рассчитывает на «Закон о сохранении»? — мрак снова дрогнул, расступаясь, лорд Трентон взял меня за руку, задумчиво оглядел запястье… и положив мои пальцы на сгиб своего локтя, повел к кабинету Тристана. Теперь уже, наверное, моему кабинету?