Леди-дракон

Глава 1. (Пролог).

Я не сразу поняла, что что-то не так.

Жар, который охватил все мое тело, я списывала на любовные переживания. Пыл страсти еще никогда не проявлялся столь сильно, но в какой-то момент кожа стала по-настоящему гореть. Я прервала поцелуй и отстранилась с болезненным стоном. И то были не неудовлетворенность или тоска по мужским губам, а реальная боль!

Одежда своим прикосновением причиняла страдания. Нежный мягкий шелк казался колючей крапивой. Кончики пальцев пекло, а по всему телу прокатывались волны все нового опаляющего жара.

Сцепила зубы, чтоб не закричать.

Я не понимала, что происходит.

Или, нет? Понимала? Догадывалась уже некоторое время, но отмахивалась. Не желала верить.

Даже сейчас остатками воли я пыталась усмирить, подчинить собственное тело, но оно было сильнее человеческого разума.

В следующий миг я осознала, что проиграла неравный бой.

Ткань на спине лопнула. Прочный корсет разлетелся на части, крепкая шелковая шнуровка не выдержала. И вместе с треском шелка и парчи из моей груди вырвался вопль.

Тело мое менялось. Оно росло, увеличивалось в размерах, преображалось. Все предметы вокруг делались маленьким. Виденные мною сотни раз, теперь они напоминали детские игрушки. Человек во мне отходил на второй план. Точнее его прогоняли, заталкивали куда-то вглубь. А наружу выходило совершенно иное существо. Сильное, необузданное и ужасно злое!

Глаза заполнились слезами. И я вновь закричала от боли и отчаяния. Но крика не услышала. То был рев! Глубокий, низкий звук вырвался из моей груди. Из моей ли?

Кожа продолжала пылать. Казалось даже одежда вот-вот загорится на мне. Я отчаянно попыталась снять остатки платья. Но в ужасе заметила, что куски некогда прекрасной материи раздирали на полосы острые длинные когти, разбрасывали в стороны пестрые клочья бурые, покрытые бугристой кожей лапы!

Оглядев себя, я увидела, что ноги мои также стали зелеными и массивными лапами, их кольцом обвивал длинный, весь утыканный острыми шипами, хвост. А на спину давила тяжесть ноши из пары огромных зеленых с янтарными прожилками кожистых крыльев.

Я закричала в последний раз. Крик тот был верхом отчаяния и ужаса. А после мое сознание погрузилось в абсолютную черноту.

Глава 2.

(Некоторое время назад).

Ветка больно хлестнула меня по лицу. Странно. Давно такого не случалось. Я всегда уворачивалась от любой опасности, а тут просто ветка. Наверняка виною всему осень. В это время года я всегда немного не в себе. Именно осенью они все умерли. Даже Орсо и тот…

Я мысленно приказала себе встряхнуться, да и боль привела в чувства.

Попытавшись сосредоточиться, я прибавила скорости. Сапожки на мягкой подошве почти не производили шума, кожаная курточка отличной выделки не скрипела, а лук и нож, хорошо закрепленные, не стучали.

Уже с полчаса я неслась по лесной чаще. Жертва моя убегала. Но зверь был ранен, и я уверена, не уйдет. Нужно было только набраться терпения.

Охота – это то, в чем я разбиралась, чем промышляла и чем жила. Вот и сегодня вышла пораньше из дому, прошлась по звериным тропам выискивая подходящего зверя.

Вдруг сильный удар в бок сбил меня с ног. Я вылетела с тропы и охнув врезалась в толстый ствол дерева. Теперь и второй бок вспыхнул болью. Но зато я не упала и имела возможность видеть, что происходило вокруг.

Вепрь стоял в паре метров от меня и казалось ухмылялся. Или это мерещилось от боли? Короткая жёсткая щетина на шкуре, массивная голова, маленькие угольные глазки, короткие ножки. Его бок сочился кровью, а из центра ранки торчала стрела. То, что от нее осталось. Оперение давно обломалось о ветки подлеска. Да и не удивительно при такой-то скорости скачки!

Зверь не приближался. Некрупный, подросток, но уже достаточно массивный, чтобы стать неплохим уловом. Мощное тело подрагивало от нетерпения. Но что-то удерживало вепря от того, чтобы ринуться на меня и размазать по стволу дерева.

Я замерла, не сводя глаз с животного, и не дышала. Охотник и жертва, как быстро мы поменялись местами. Тетиву на лук не натянешь, копье осталось валяться где-то на тропе позади. Оставался нож. Но каковы у меня были шансы?..

Он прислушивался. Уши трепетали. Тонкий звериный слух уловил что-то, и вепрь сорвался с места. К моему облегчению не на меня, а прочь. Уже через секунду, видно его не было, а через пять затих и последний шорох веток.

Я с облегчением выдохнула. Изо рта вместе с воздухом вырвался и стон боли. Надо же было так попасться!

Ничего, я крепкая. И не в таких передрягах бывала. Вот однажды мы с Орсо… Я сцепила зубы и зашипела. Старые воспоминания были такими яркими живыми. В отличие от старика…

Я резко отлепилась от ствола, сделала шаг. Ребра отозвались болью, в глазах потемнело. Я пошатнулась и осела в траву. Выдохнула, со свистом втянула новую порцию воздуха: прохладного, ароматного вкусного.

Орсо всегда любил остановиться на минутку, даже если был очень занят, вдохнуть полной грудью. Он называл лесной воздух «дыхание чащи». Говорил, что оно целебное, придает сил. И по нему сразу ясно, в хороший лес ты попал или в недобрый.

Медленно опустившись на землю, я легла в траву. Скорее, упала, но то мелочи.

Сочные толстые стебли теперь касались моей щеки, земля холодила ноющие ребра.

Над головой шумели листья деревьев, а высоко-высоко плескалось голубое небо.

«Если слишком долго всматриваться в него, кажется, что утонешь», – вспомнились слова Орсо, а глаза наполнились влагой. Нет, это все из-за ребер. Проклятых ребер. Я попыталась хохотнуть, о тут же сморщилась от боли.

Уже третью осень я встречала без Орсо, а все никак не могла привыкнуть. Глупый старик! И чего его понесло в то ущелье? Ягод и на этой стороне леса навалом. Может не такие сочные, как на солнечном склоне, не такие сладкие.

Орсо накрыло обвалом, а я с тех пор никаких ягод есть не могла. Они казались мне крохотными капельками крови, что разбрызганы по зеленой листве.

Егерь-отшельник воспитал меня, заменил собою мать и отца, братьев и сестер. Он играл со мной, когда я была малышкой, учил делать луки и охотиться, выслеживать зверей, искать яйца в гнездах. Я забиралась на самые макушки и находила самые крупные яйца. Орсо ругался, а я лишь весело смеялась и показывала ему язык, сидя на ветке. После, когда спускалась, получала по ушам, ревела, а потом мы мирились и отправлялись обедать вареными яйцами.

Ох потешался бы надо мной Орсо, сглупи я так с вепрем при нем. Еще месяц бы вспоминал, что упустила добычу, да еще и бок подставила.

Я прямо слышала его насмешливый голос в голове: «Леди Райяна на бал, видно, собиралась, а тут лес и дикий зверь вместо принца!»

Так-то он меня «Рай» звал, но стоило оплошать, сразу «Райяна». Вот ведь! Хоть и сам выбрал такое вычурное имя мне…

Бок прострелило болью. Я тут же схватилась за него руками. Повезло еще, что зверь молодой, не отрастил клыки, а то красовалась бы сейчас отличная дыра в моей шкурке.

Слезы остановились сами собой, оставив две мокрые дорожки на щеках. Ветер холодил их, но это было приятно.

Проклятая осень с ее хандрой!

Казалось, пора бы уже… Что? Забыть? Или смириться. Но вот же, не получалось!

Я заставила себя подняться, собрать по дороге растерянное оружие и вернуться домой.

Еще на подходе к хижине я уловила запах дыма.

Скверный день! Неудачная охота, да еще в дом кто-то забрался.

Укрывшись за ближайшими деревьями, я принялась наблюдать. Хижина Орсо, а теперь моя, стояла прямо посреди леса. Заросли лишь на несколько метров отступали от бревенчатых стен. А поросшая бурым мхом крыша сливалась по цвету с листьями соседних деревьев.

Внутри определенно кто-то был, зажег огонь в лампе, распалил очаг. Я замерла, приготовившись к ожиданию. Мне было не привыкать. На охоте порой приходилось по нескольку часов сидеть без движения, наблюдать.

Но долго мне ждать не пришлось. В окне мелькнула сгорбленная тень и я со спокойной душой направилась к дому.

– Фрин! Тебя не учили, что хозяйничать в чужом доме неприлично? – спросила я, переступив порог.

В хижине было непривычно тепло и уютно.

Облаченный в бесформенную хламиду старик хмыкнул. Почесал узловатым пальцем подбородок, спрятанный в длинной седой бороде. Еще раз хмыкнул.

– А что ж делать, коли у тебя, Райяна, и пол не метён, и каша не варена, да и холодно в доме?

– Пол чистый, – справедливо возмутилась я. – И вяленой зайчатины еще много. С сыром отлично! Да и кому мне готовить-то. Сама я целыми днями на охоте.

Я не знала точно, сколько Фрину лет. Да и никто в деревне наверняка не знал. Старик выглядел так, будто древнее самого мира: сморщенное лицо, темные пятна разбросаны по коже. Но вот чудеса, выглядел он так ровно столько, сколько я его помнила.

А вот глаза у Фрина оставались ярко-голубыми, живыми и умными.

Он хитро прищурился и оглядел меня.

– Вепрь?

Я поморщилась.

– Эк он тебя, – хохотнул, не таясь старик. – Мазь моя еще осталась?

Я нехотя кивнула.

– Приложишь повязку. Вот!

Он протянул мне миску с дымящимся бульоном. Я с благодарностью приняла и втянула носом умопомрачительный аромат. Рот тут же наполнился слюной. Хотя еще пять минут назад я и думать не думала о еде. Наверняка Фрин добавил туда коренья, щепотку сушеных травок и что-то еще. Такой вкусный бульон только он мог готовить. Даже у Орсо не выходило.

Я помрачнела, глядя на тарелку.

– Садись и ешь! – прикрикнул на меня старик.

Я послушалась. Пристроилась на лавке и стала потягивать обжигающую жидкость. По желудку тут же растеклось приятное тепло.

– Ты бы в город съездила, – выдал вдруг Фрин.

– Это еще зачем? – вскинулась я. Город я не любила. Шумно, грязно, того и гляди норовят ограбить или обмануть.

– Шкур у тебя уже полная кладовая накопилась. Когда ты продавала их последний раз?

Я равнодушно пожала плечами.

– В деревне можно стороговаться со старостой. У него все есть, что мне нужно. Крупу и молоко тоже у жителей выменяю.

– А на крышу ты давно глядела? Дому ремонт нужен. Орсо заботился о хижине, а ты того и знаешь, что по лесу шастать. Зверя бить – дело нужное. И в деревне теперь у всех мяса в достатке, но и про быт забывать не стоит. Вот завалится твоя хибарка, где ночевать станешь? В лесу.

– А хоть бы и так! – нахохлилась я.

– Съезди в Страду. Отвезешь мех, прикупишь того, чего у нас не отыскать. Развеешься заодно.

Я молчала. В Страду не хотелось. С Орсо мы регулярно ее посещали, но сама там бывать я не любила.

– Осень! – протянул Фрин и вздохнул. – Ты уже три года сама живешь, так совсем от тоски загнешься. А ведь молодая совсем. Тебе бы мужа хорошего сыскать.

Я поморщилась, сильнее, чем от боли в ребрах.

– И чего такое лицо делаешь? Не дело одной жить и по мертвецу убиваться.

– Он мне был как отец, хоть и не родной. Он спас меня. Нашел в лесу, принес в свой дом. И от деревенских защищал. Те меня бы растерзали. «Откуда в лесу дитя взялось? То ребенок нежити!»

Только он не побоялся ни странного ребенка, ни соседей из деревни.

– Все так, но его уже не воротишь, а жить то дальше нужно. Канцлер вон налоги опять увеличил. А соседний Кроудж грозится войной пойти на наш Завас.

Я замахала руками. Все эти политические дрязги навевали на меня лишь скуку.

– Ты у нас красавицей выросла. Кожа гладкая да белая, и не сказать, что целый день по лесу носишься. Фигурка – стройная, походка – что у лисы – плавная да гибкая.

– За зверьем же бегаю, вот и сама стала словно лиса, – хмыкнула я. Странно было слышать комплименты от глубокого старца.

– А косе твоей все деревенские девки завидуют.

Я машинально отбросила за плечо толстый жгут темно-русой косы. Лишь на ярком солнце волосы мои отливали рыжинкой, а в полумраке комнаты казались почти черными.

– Поезжай в город. Вдруг и муж сыщется по дороге.

Я даже спорить не стала, лишь покачала головой.

Замуж? Подумать только!

Никогда к этому не стремилась. Если честно, то и не задумывалась о таких глупостях. С Орсо мы жили отлично. Он уже не молодой, но достаточно сильный, чтобы выполнять тяжелую мужскую работу. Я помогала в том, где требовалась ловкость и гибкость. На крышу могла забраться заделать прореху, или сбегать в деревню за целебным отваром.

Орсо был талантливым охотником, и в травах разбирался, но иногда и ему требовалась помощь Фрина.

В деревне косо смотрели на «дитя леса», но под покровительством егеря мне жилось неплохо. Орсо уважали, и открыто против его мнения высказываться не смели. Он и мясом, и мехом снабжал деревенских, и из Страды привозил все необходимое. Так понемногу и со мной примирились.

Хотя никто из деревенских парней на меня и посмотреть не смел. Я была сильнее, ловчее и умнее их. Стоило ли говорить, что и парни те не вызывали у меня никакого интереса?

Орсо учил меня всему, что знал сам и немного по книгам из города. Стоили они целое состояние. Но однажды Орсо подстрелил белого барса и шкуру его продал богачу. Посмеивался тогда, что дикий хищник, который наводил страх на всю округу теперь учит меня уму разуму.

Глава 3

Я брела по темной пещере. Стены скалились острыми голодными зубьями камней, с потолка свисали тонкие когти сталактитов. Из глубины горы веяло холодной сыростью.

Чем дальше шла, тем темнее становилось. Казалось, что я иду внутри самого камня, погружаюсь в скалы, растворяясь в них.

И вот меня больше не осталось. Но и камня не видно. Лишь чернота. Не понимаю, как, но я продолжала двигаться вперед. И в какой-то момент темнота превратилась в пустоту.

Все еще ничего не видя, я ощущала, что стены исчезли, разошлись.

Остановилась. Прислушалась.

Тяжелое, глубокое и ровное сопение. Вдох-выдох.

Кто-то находился совсем рядом. Судя по дыханию – кто-то большой. И он спал.

Но стоило мне осознать наличие другого разумного существа поблизости, сопение прекратилось. Черноту впереди осветили два желтых глаза с вертикальными змеиными зрачками. Зверь проснулся!

В ужасе я перестала даже думать.

Он смотрел прямо на меня, но ничего не предпринимал. Выжидал? Я была парализована. Может, это такой защитный рефлекс? Не буду шевелиться, и он подумает, что меня здесь нет.

Вокруг не стало светлее, но теперь я каким-то чудом видела его. Это был дракон! Огромный, совершенно черный дракон! Как я могла различать его в черноте, непонятно. Но я во всех подробностях видела его толстые лапы. Под кожей перекатывались мышцы. Когти выпущены уже наполовину. Длинный хвост. Толстый у основания он становился все уже и уже к концу, а завершался коротким костяным шипом. Точно такими же был утыкан и весь хребет зверя. Шипастая дорожка сбегала от затылка по позвоночнику и по верхней части хвоста к кончику.

Задние лапы изогнуты, дракон, словно кот, приготовившийся к прыжку. И вот он этот прыжок совершил! Разогнувшись, лапы толкнули массивное тело вперед, словно огромная тугая пружина. Он надвигался на меня с неимоверной скоростью.

Два, метр, половина. И вот между мной и зубастой удлиненной пастью не осталось больше места.

Я не успела даже зажмуриться, как дракон на всем ходу налетел на преграду. Между нами находилась каменная стена. Зверь нелепо сложился, наверняка ему было больно. Но он лишь глухо зарычал. Отошел от стены на пару своих шагов и бросился на нее с новой силой. Всхрапнул, тряхнул головой, встал, отошел.

Дракон бросался на камень вновь и вновь. С каждым разом поднимался он все медленнее и тяжелее. Но стена не дрогнула. Даже маленького камешка не откололось от нее и не упало вниз.

Дракон не сдавался, только злился все сильнее. Распалялся. Из его округлых ноздрей на кончике вытянутой морды теперь вырывался сизый дым, а иногда проскакивали искры.

Ревя и загребая когтями камни на полу, дракон врезался в стену, изливал на нее свою ярость.

Я же стояла по обратную сторону преграды не шевелясь. Пока выглядело так, словно дракон заперт. Я не знала где, и кем, но радовалась этому бесконечно.

«Бежать!» – сверкнула мысль. И этого было достаточно, чтобы дракон заметил, учуял меня. Он плавно отошел от стены, присел на задние лапы, прищурил глаза, вперившись в меня, а в следующий миг сорвался с места.

На этот раз он проскользнул сквозь стену, словно то была дымовая завеса, достиг меня за секунду, и темнота поглотила мое сознание.

Проснувшись я не могла пошевелиться. Странная сила сковывала мои мышцы и горло. Не выходило даже закричать. Рубаха прилипла к мокрому телу. За ночь я сильно вспотела. Фрин перед уходом сильно натопил в доме. Чего я никогда не делала.

Оцепенение отпустило в один миг. Я с шумом втянула воздух и тут же выдохнула его. Дышала жадно, словно только что тонула.

Что это было? Сон? Уж больно непростой и странный.

Я встала, прошла к чану со свежей родниковой водой, зачерпнула кружкой и выпила со звериной жадностью. Следующая кружка была отправлена за шиворот. Стало немного легче. Я оперлась спиной о деревянные бревна.

Так что же это все было?

Дракон. Это существо вызывало у меня страх и ненависть. Все в Завасе ненавидели драконов. Много зла они натворили. Разоряли поля, стада, не гнушались и человеченки отведать. Смутные то были времена. О них даже говорить не особо принято было. Просто каждый в Завасе никогда лишний раз не будет упоминать этих мерзких ящеров.

Но у меня был собственный особенный повод для этого.

О том, как меня отыскал, Орсо взялся говорить лишь однажды. Но разговор тот я запомнила преотлично.

«Я преследовал подстеленного зверя. Далеко уже в лес зашел, вымотался. Можно было бы и назад повернуть. Не абы какой улов намечался. Но раненный – не жилец, зато мучиться еще пару дней ему. Стоило добить упертого бедолагу.

Шагал я по звериной тропе уже на автомате. По сторонам не глядел. Все ждал, когда зверь упадет.

А тут детский плачь. Тихий такой. Другой бы и не заметил, да слух у меня острый.

Сперва не поверил. Откуда ребенку в такой глуши взяться. Так далеко и я-то не заходил никогда.

Но прошел пару шагов на звук. Смотрю, среди выпирающих корней дерева, на зеленом мху лежит ребенок. Свернулся калачиком, словно кошка. И всхлипывает. Так тихонечко.

Взял я тебя на руки и в деревню принес сразу. Узнать, не терял ли кто детей. Местные сразу недобро восприняли новость. Но по округе разослали вестников с новостью. А пока я забрал тебя к себе.

Ты малышка совсем была, но в том возрасте, что говорить то уж должна.

Сколько я бился. Все выспрашивал: имя, где живешь, как зовут родителей. Но толку не было. Ты молчала. Опускала глаза, ерзала, норовила сбежать даже.

А однажды тихонечко ответила:

– Их убили драконы. Моих родителей.

Я все еще надеялся, но вестей о пропавшем ребенке так и не было. Поэтому я оставил тебя у себя».

Я рывком распахнула дверь и вышла на улицу. Вокруг еще было темно. Середина ночи. Деревья монолитной черной громадиной обступали хижину со всех сторон. Кроны качались под натиском ветра, шумели, иногда спугивая сонную птицу.

Мокрая рубаха сразу же стала ледяной от ветра. Но это немного отрезвило меня.

Сон. Просто дурной сон.

Я глубоко вдохнула. Воздух пах листьями и немного грибами. Осень наступала.

Переодевшись в сухое, я улеглась в кровать. Думала не усну после пережитого, но провалилась в небытие мгновенно.

Наутро проснулась с тяжелой головой. Мысли о драконе не ушли, сколько не гнала. Делать ничего не могла, из рук все валилось. В лес идти в таком состоянии было еще и опасно, к тому же ребра все еще ныли хоть повязку с мазью Фрина я и накладывала.

Промаявшись полдня, я оделась и решила отправиться в деревню.

Фрин советовал развеяться. В Страду ехать далеко и долго, а деревня, вот она. Час ходу и там.

Выбрав шкуры попроще, я набила мешок. Для деревенских самое то, добротные, крепкие. Добавила вяленого мяса. А на обмен попрошу хлеба, сыра. Гвоздей вот нужно у старосты взять. Скоро зима, крышу чинить нужно. В этом Фрин точно уж прав. Лес я любила, но спать на снегу пять месяцев – то еще удовольствие.

Я хмыкнула, закинула мешок на плечи и зашагала через лес.

Деревня названия не имела. Уж больно маленькая и расположена на отшибе. Дальше из территорий Заваса только лес. Десятка два домишек. Одинаковые деревянные, одноэтажные. Крыши мхом поросли. За каждым огород. Кто-то даже отвоевал у леса приличный участок земли и устроил там поле.

Сказать, что здесь меня недолюбливали, было очень мягко. Шагая по вытоптанной десятком ног улочке, я вертела головой. Мамашки, тут же утаскивали малых детей в дома. Бабки поминали Р-Сага, а мужики глядели недобро. Вот только всем им было выгодно мое соседство, и боялись ловкую приемышу егеря.

Я помахала рукой молодому парню, что стоял у забора и широко улыбнулась старухе – его соседке. Та едва не подавилась от такой моей наглости, что-то кричала, грозила кулаком, но я уже отвернулась и шагала вперед к дому старосты.

Тот мало чем отличался от остальных построек. Разве что немного больше, шире окна, да внутри шкуры развешены по стенам в качестве украшений.

Вежливо стукнув о косяк, я толкнула дверь.

Внутри было тепло, пахло травами и похлебкой.

– Райяна, – расплылся в желтозубой улыбке староста. Оплывшая фигура, все растущее брюшко, сальные волосы. Я постаралась как можно тщательнее скрыть свою неприязнь к мужчине и улыбнулась.

– Здравствуй Ралок.

У печи хлопотала женщина с усталым, но кругленьким личиком. Не иначе как староста новую жену себе из соседней деревни привез. Куда подевалась старая, думать не хотелось.

– Давно ты к нам не заглядывала, – протянул мужчина с укором.

Я пожала плечами.

– Дела… Вот, на обмен, – я сбросила на пол мешок, ослабила завязки, показала край заячьей шкурки.

– Райяна, милая. Оставайся на ужин. Посидишь с нами, расскажешь, как там дела…

– В лесу, – подсказала я. Староста кивнул. – Да все так же: деревья шумят, птички летают, зайчики скачут.

– Уважь старика. Какие у нас еще новости в деревне? А тут охотница заглянула. Наверняка у тебя найдется немало любопытных историй.

В боку кольнуло, и в голове всплыл взгляд молодого вепря, так смачно приложившего меня к дереву.

– Да нет, все скучно и обыденно. Подстрелила, выпотрошила, обработала шкуры, засолила мясо.

Я старалась говорить монотонно, чтобы нагнать на старосту еще больше скуки.

Ралок крякнул досадливо. Уж мужчина-охотник наверняка согласился отужинать с ним, рассказал с десяток баек, и каждая была бы увлекательнее предыдущей. А у женщины все скучно, все однообразно.

– Что хочешь за шкуры?

Я перечислила. Все самое необходимое, простое и наверняка в деревне имеющееся. Крупы, веревки, немного гвоздей да мелочи всякие.

– А не многовато ли хочешь?

Голос, который раздался у меня за спиной, не стал неожиданностью. Он входил в дом крадучись, и староста даже не глянул в сторону выхода. Думал развлечение себе устроит. Но я слышала, как тихонько скрипнула дверь, стукнул каблук о порог, зашелестела грубая ткань одежды.

Даже не обернувшись ответила:

– В самый раз.

Ралок вновь крякнул. Уж он то ожидал, что я подпрыгну от неожиданности.

– Шкуры то у тебя лысые, и выделка не ахти, – продолжали противным тягучим говорком за спиной.

Я не оборачивалась, хотя стоять к подобному типу спиной и было неприятно. Инстинкты подсказывали, от него можно ожидать всего, особенно подлости.

– Отличные шкуры, – не выдавая зарождающейся злости сказала я. – И ты знаешь это. Именно из нее сделаны твои сапоги, и куртка, и вся обувка твоей семьи. Если нашлась несчастная, согласившаяся жить с тобой.

Все в деревне шилось и мастерилось из шкур, добытых егерем и мною, а последние три года – только мною. Местные пытались охотиться, но их таланта и терпения хватало лишь на птиц. А одежду и тем более обувь шить было нужно. Вот и приходилось мириться с женщиной-охотницей.

Только многих такое положение дел злило.

– Оставляй мешок и проваливай, – срывающимся голосом приказали сзади. – Это будет твоя плата за то, что давно мяса в деревню не носила.

Я медленно обернулась, отчего-то улыбаясь. Похоже будет старосте сегодня зрелище.

– Нет.

Короткое слово прозвучало как команда. Щуплый, перекошенный на один бок мужик бросился в мою сторону.

В памяти всплыла история, как один из местных корову гнал с поля, да хлыстом приложился сильнее нужного. Так животина возьми и бодни хозяина. С тех пор перекосило его на левый бок.

Я немного подвинулась в сторону, и мужик с шипением промчался мимо. Развернулся и бросился обратно. Теперь мне пришлось сделать целых два шага, чтобы уйти от свирепого деревенщины.

– Что за корова, даже стоять смирно не можешь? – прорычал Кривой.

Я пожала плечами и улыбнулась шире.

– А ты так и не выучил урок, что от коров следует держаться подальше?

Глаза Кривого едва не вылезли на лоб. Он зарычал, сжал кулаки и еще менее грациозно, чем в первые разы побежал на меня.

Слегка присев, я поднырнула ему под руку, выставила ногу и подставила аккуратную подножку.

Кривой с ревом полетел на землю.

Я почувствовала азарт. Вся тоска и злость на Орсо, за то, что оставил меня, рвались наружу. Это был отличный шанс выпустить пар на Кривого. Но тот отчего-то замолк. Не шипел, не рычал, и даже не ругался.

Я с удивлением обернулась.

Кривой валялся посреди комнаты. Похоже, массивная лавка из толстых досок встретила его лоб ласковым поцелуем.

Я даже попинала его сапог кончиком носка. Кривой был надежно усмирен.

Разочарование – все, что я испытала, глядя на тушу у себя под ногами.

– Вот, пожалуйста, все что вы просили.

Жена старосты протягивала мне мешок, туго набитый и аккуратно завязанный. И когда только успела все собрать? Расторопная женщина.

Я забросила ношу за спину, мельком глянула на Ролока. Тот с растерянностью глядел на Кривого. Все еще надеялся, что тот очухается?

Кивнув хозяйке, я вышла на улицу.

В крови все еще гулял хмель от несостоявшейся по сути драки. «Развеялась», называется. Я ухмыльнулась, оглядела улицу. Старика Фрина нигде видно не было. Жители же деревни выглядывали кто из щели приоткрытой двери, кто из угла окошка.

И чего они ожидали? Что меня избитую выволокут из дома старосты?

Я поправила мешок на плече и спокойно зашагала к тропе. Нападения я не ожидала. На сегодня их порох перегорел, но вот наведываться сюда со шкурами больше не хотелось.

Лес встретил меня приятными шорохами, привычным скрипом веток, ароматом прелой листвы.

Я размеренно шагала по узкой тропке, и дурные мысли улетучивались сами собой. Лес усмирял мой пыл. Успокаивал. В чаще все делалось простым, понятным. Не то, что у людей.

Старик Фрин советовал развеяться. И что из этого вышло? Я ухмыльнулась. А в сторону шарахнулась одинокая белка, что спустилась на землю за орехом.

Еще он советовал мужа себе найти. Вот только кто же на меня посмотрит, как на женщину, а не как на «нежить проклятущую»? Людям было непривычно смотреть, как девочка росла у одинокого егеря. Училась всему, что положено знать охотнику, леснику – мужчине. Становилась ловкой, сильной, удачливой. В деревне осталось мало мужчин. Молодые все в город рвались. А те, что оставались были либо старики, либо как тот Кривой.

А тут какая-то девка выросла сильнее них!

Я вздохнула.

В городе, конечно, все по-другому. Жизнь там бежала быстрее, люди думали по-иному. Там уже и нежить если упоминали, то только, чтобы детишек ночами пугать непослушных. Правда, женщин вроде меня там тоже не встречалось. В Страде девушки были все разодетые в тонкие яркие ткани. Лица они разукрашивали красками, а себя поливали ароматическими настоями.

Я хихикнула. Любой зверь учует меня на другом конце леса, решись я на такой эксперимент.

Но и мужчин в Страде великое множество: военные, стражники, ремесленники, торговцы. Вот только что-то мне подсказывало, что ни один из них не потерпит рядом женщину ловчее себя.

Когда я подходила к дому, мутные сумерки уже наползали на тропу. Осень! Темнело теперь с каждым днем все раньше.

Топая по ковру из начавших осыпаться листьев, я прислушивалась к звукам вокруг себя. Не стоило быть беспечной. Звери – мне не враги, а вот люди…

Сейчас наверняка вся деревня гудела. Интересно, что придумает Кривой. Что я одичала? Набросилась на него? Хотела ограбить старосту? Наверняка его история будет еще более нелепая и невероятная. А Ролок все подтвердит. Он хоть и торговал со мной последние несколько лет, но был в первых рядах, когда жители деревни хотели устроить расправу над «ребенком нежити».

Что-то было не так. Не увидела, а скорее почувствовала я.

Ускорила шаг. Тропинка делала резкий поворот в этом месте. Выскочила на поляну у дома и замерла. Хижина была на месте, но в каком состоянии. Деревянная крыша, поросшая мхом, полностью провалилась внутрь. Потемневшие от времени доски щерились кривыми зубьями разломов. Мое единственное жилище было разрушено!

Глава 4

Свод огромной пещеры терялся во мраке. Стены лишь угадывались. Пламя даже сотни факелов не могло осветить этот колоссальный каменный зал. Находился он глубоко внутри горной цепи и знали о его существовании лишь избранные.

Торрин Аддерли стоял у ровной, словно гладь озера в безветрие, стены. Она и глянцево блестела, словно была сделана из воды. Вот только вода никогда бы не сумела принять такое положение. Разве что только при помощи магии.

Магией здесь было пропитано все насквозь. Торрин это знал, чувствовал. Он сам являлся ее источником. Последний представитель королевской династии Заваса. Единственный выживший в своей семье. Не осталось даже дальних кузенов или дядюшек, тётушек… Никого.

И именно здесь Торрин ощущал свое одиночество остро, как нигде больше.

Каждый год он возвращался в Пещеру Тысячи Голосов. Каждый год проходил ритуал, отдавал свою магию, обновлял печати.

– Мальчик мой, – Морлей подошел неслышно, как кот. Несмотря на почтенный возраст, двигался он с небывалой легкостью и грацией.

Торрин кивнул. Дрожь волнения пробежала по телу. Ритуал был всегда один и тот же. И всегда проходил без накладок. Но Торрин всегда волновался. Слишком уж многое было поставлено на кон. Существование всего королевства. Вот так. Не больше не меньше.

Торрин встал на положенное место. Морлей – напротив. Сильнейший маг, канцлер, человек, заменивший Торрину отца и мать. Движения его были четкими, уверенными. Никакой дрожи в голосе, никаких опасений. А вот Торрин волновался.

– Печать… С ней что-то не так. По-другому...

Морлей поднял руки, раскинув широкие рукава накидки словно крылья.

– Зло не слабеет от времени, проведенного в заточении. Оно точит печать с обратной стороны, ослабляет ее. После свершения ритуала все успокоится. Начнем.

Торрин подавил вздох. Это место давило на него всегда, угнетало. Но сегодня особенно.

Молодой король стал спиной к канцлеру, лицом к глянцевой черной стене, вскинул руки в нервном движении. Теперь его брови были сведены к переносице, взгляд уперся в чернильную массу.

Голос мага за спиной звучал тихо, но распространялся по всему залу. Он тонул в тенях, не отражаясь от камня, исчезал.

Древнее заклинание вводило Торрина в подобие транса. Он оставался на месте, но при этом видел всю пещеру целиком словно со стороны: светлые узоры рун на полу, толстые свечи, расставленные в особых точках, две человеческие фигуры в странных позах.

Для ритуала больше никто не был нужен. Это просто не имело смысла. Король и его канцлер были самыми сильными магами в Завасе. Никто и близко не приближался к ним по уровню силы. Простые маги не сумели бы здесь помочь. А только мешали, сбивали с концентрации.

Каждый раз только он и Морлей. Только они могли сдерживать зло, запечатанное магической печатью.

Торрину и делать-то ничего не нужно было, только выстоять, не упасть, и исторгнуть из себя максимум силы. Чтобы напитать печать, чтобы сделать ее вновь крепкой.

Как носитель королевской крови, Торрин был и источником магии во всем Завасе. Именно благодаря ему мелкие маги могли читать заклинания, творить небольшие чудеса.

Морлей же – иное дело. Магия у того была собственная. Но что служило ее источником, канцлер никогда не выдавал.

В следующий миг голос мага грянул с утроенной силой. Ритуал перешел на вторую стадию. Руны на полу пещеры запульсировали бледным светом, язычки пламени на фитильках свечей напротив померкли. И появились они – те самые голоса. Они раздавались откуда-то из глубины самой тьмы. Шептали, бормотали, стонали и выли. Невозможно было понять их речь, но эмоции были каждый раз неизменны: боль, тоска, отчаяние и мука.

Торрин сцепил зубы и уперся ногами в пол. Поток чистой силы хлынул из его пальцев, устремился вперед, вливаясь в глянцевую черноту печати.

Торрин больше не слышал голоса мага, не видел рун и свечей. Он старался удержаться на ногах. На висках и шее его от натуги вздулись вены. Что-то было не так! Определенно не так! Но Торрин понимал, нужно выстоять любой ценой. Нельзя позволить печати ослабнуть еще хоть немного. В противном случае зло, которое столько времени было заточено, получит возможно вырваться наружу. Тогда весь Завас исчезнет, утонет во тьме, безысходности и страданиях без надежды на спасение.

Прежде заслон сопротивлялся, отторгал магию, старался отвести ее от печати. Сейчас же он тянул ее с голодным удовлетворением. Всасывал в себя впитывал каждую каплю магии и ликовал. Торрин явно ощущал это всем своим естеством. Голоса тоже изменились. Они стали злобными и грозными. Бесновались где-то там в бесконечной тьме, но теперь грозили вырваться.

Торрина пили, словно ледяную воду источника в жаркий день, вытягивали силы, норовя опустошить досуха. Боль и отчаяние бились в сознании короля. Нужно было предупредить мага, воззвать о помощи. Но это было невозможно. Вся воля Торина сейчас уходила на то, чтобы просто стоять на ногах.

По обрывкам слов Торрин понял, что ритуал почти завершен. Ее немного и голос мага стихнет, все прекратится. Нужно только подождать. Но тут он почувствовал, что заслон приближался. Он не просто тянул магию из Торина, но и самого короля медленно тащил к себе. Сапоги скользили по шершавому камню, но сдвигались миллиметр за миллиметром. Глянцевая тьма приближалась. И она ликовала?!

Торрин попытался сделать хоть что-то обернуться, крикнуть, подать знак магу, но сознание, утопающее в боли, не выполняло приказов.

И вот его пальцы коснулись стены. То был не твердый камень, а вязкая черная жидкость, магией приведенная в вертикальное положение. Успев заметить лишь это, Торрин ощутил взрыв такой невероятной агонии, какой не доводилось переживать ни единому живому существу.

Голоса теперь ликовали, бесновались и визжали. Они находились повсюду, окружали Торрина, были внутри его собственной головы, в его мыслях, в его сознании.

Черная вязкая масса заползала ему под кожу, растекалась по пальцам, просачивалась каплями прямо в кровь. Казалось, вся эта тьма полностью состояла лишь из боли и страданий. И они стремились распространиться, захватить все, до чего могли дотянуться, заполнить собою тело Торрина до краев, вытеснить его сознание, выжечь его ядом и желчью.

– Что с печатью? – спросил Торрин и провел ладонями по лицу.

Он сидел на массивном стуле с резной спинкой, оббитой бархатом в центре – на упрощенном варианте трона.

Стол перед ним был пуст, стулья оставлены как попало. Министры давно разошлись, споря и переругиваясь по дороге. Из коридора еще какое-то время доносился гул их голосов.

Заседание длилось несколько часов и прошло не очень удачно. Нельзя было допускать, чтобы министры видели своего короля в изможденном состоянии, Торрин это понимал. Многие из них переглядывались и перешептывались, стоило ему отвернуться.

Авторитет короля был непоколебим, но это положение дел всегда оставалось непредсказуемым.

Торрин явился в зал заседаний сразу после проведения ритуала. Ноги его подкашивались, пальцы дрожали. Ему следовало бы отправиться в постель, пить восстанавливающие эликсиры, а лучше – проспать пару суток, но дела Заваса не могли ждать.

Разведка докладывала, что Кроудж стягивал силы к их общей границе. А это означало лишь то, что соседи готовились к войне.

– Она выстоит еще год, – ответил Морлей. – Сейчас нужно подумать об армии. У Кроуджа хорошее вооружение, нам нельзя отставать. Следует повысить налоги и пустить все средства…

Торрин махнул рукой. Мюррей Муур был не только сильнейшим магов в Завасе, но еще и канцлером. Торрин никогда не оспаривал его талантов в политике и экономике. Привыкший еще с детства опираться на мнение Мюррея, он и в этот раз был согласен. Он конечно, тянул какое-то время с подписанием указов. Но сегодняшнее совещание показало, что медлить дальше некуда. Соседи могли напасть в любой момент. И у них наверняка имелась разведка в Завасе. Если та продолжит доносить, что на армию не выделяются средства…

– Выпей, – Мюррей протянул королю склянку из темного непрозрачного стекла.

Торрин откупорил пробку, принюхался. Запах напоминал тухлую рыбу и розовый цвет.

– Твои эликсиры становятся все интереснее, – пробормотал он и одним махом опрокинул содержимое склянки в рот. Поморщился. Преодолевая тошноту, проглотил.

Торрин не опасался, что канцлер его отравит. Он был рядом с ним всегда. С самого детства, когда последний наследник династии Аддерли взошел на трон. Канцлер оберегал его, учил, управлял королевством, чтобы во время совершеннолетия Торрин не получил руины вместо процветающего государства.

Если бы канцлер и желал Торрину смерти, то использовал бы одну из миллиона возможностей, которые были у него за прошедшие десятилетия.

– Легче?

Торрин прислушался к себе.

Руки уже не дрожали, и ледяная пустота внутри стала потихоньку истаивать.

– Ты не дашь мне загнуться от магического истощения, старый друг, – Торрин поднялся на ноги. Усталость отступила, резкий прилив бодрости заставил его щеки порозоветь.

Король хлопнул канцлера по плечу.

– Понимаю, что твое время сейчас уходит на другое, но нужно повнимательнее присмотреться к печати. Никогда прежде голоса не были такими громкими, злыми. Они… Радовались, что ли. Да, Р-Саг побери, еще немного, и тьма затащила бы меня внутрь! Ты закрепил печать в последний момент…

В коридоре раздались тяжелые шаги, и король замолк.

В двери появился мужчина в расшитом золоте сюртуке. Тот до треска был натянут на округлом животе, круглые же щеки его лежали на белоснежном воротнике, а круглые маленькие глазки ласково смотрели на Торрина.

– Ваше виличество… – мужчина отвесил глубокий поклон и мягко продолжил. – Позвольте на пару слов.

– Да, сэр Нонак, – король изобразил внимание на лице, хотя мыслями был в Пещере Тысячи Голосов.

Граф Нонак сделал пару шагов, улыбнулся широкой и доброй улыбкой.

– Ваше величество, вы ведь помните, что в моем графстве три тысячи воинов? Я, конечно, человек миролюбивый. И против всякого насилия. Тем более уж войны. Но если избежать конфликта никак не получится… – Торрин смотрел на улыбку графа и все больше она казалась ему не добродушной, а жуткой. – Я просто хотел сказать, что готов предоставить в войско для защиты Заваса всех своих людей, да вот только с формой у нас проблема. В графстве неурожай, приходилось уже несколько лет экономить на солдатах.

Сэр Нонак вздохнул и состроил такую печальную мину, будто это его собственные дети остались без одежки.

Торрин кивнул. Он понимал, что войну, не потратив золотых, не ведут. Много золотых.

– Вы получите средства, – предоставьте все необходимые расчеты, и сговоритесь о сумме с канцлером.

Глазки сэра Новака заискрились радостью.

– О! Ваше величество! Я знал, что вы наимудрейший полководец. Будьте уверенны в поддержке моего графства. Мои солдаты будут сражаться за вас без страха и сожалений! – говоря, толстяк пятился назад к двери и периодически отвешивал короткие поклоны, а его улыбка делалась все более счастливой.

– Нам нужно найти способ избежать войны, – сказал Торрин тихо канцлеру.

Он говорил это уже не один десяток раз. Они рассматривали некоторые варианты, союз с другим соседом, переговоры, но так и не нашли приемлемого варианта. Сосед за поддержку потребовал столько, что уж проще сразу было сдаться Кроуджу, а переговоры зашли в тупик. Каждый раз то с послом что-то случалось в дороге, то тайные депеши пропадали таинственным образом, то правителю Кроуджа становилось известно о слабых местах во внутренней политике Заваса.

Морлей с непроницаемым лицо молчал. Торрин несколько мгновений сверил своего наставника тяжелым взглядом, но тот так и не выдал неожиданного светлого решения.

– Кхм, – раздалось скромное со стороны двери.

На этот раз там стоял мужчина на столько худой, что казался изможденным какой-то болезнью. Увидев, что его заметили, он склонился в поклоне столь глубоком и долгом, что ни один церемониймейстер не сумел бы упрекнуть его в неуважении к королю. И когда король уже успел заскучать, наконец, разогнулся.

– Сэр Веллу, – констатировал Торрин.

Веллу склонился еще в одном поклоне, но поднялся к радости короля гораздо быстрее.

– Понимаю, что время Вашего Величества бесценно, что Вашему Величеству сейчас надлежит решать великие вопросы, что на плечах…

– Сэр Веллу, мое время будет в большей безопасности, если вы перейдете сразу к делу, – перебил Торрин.

– Вы ведь знаете, что в прошлые несколько лет дожди не радовали поля Заваса.

Торрин сразу понял, к чему станет клонить Веллу. Да и не сомневался, что в течении часа к нему наведаются и остальные графы, и что всем им придется заплатить. Решение это было принято давно, обговорено с канцлером, но король все оттягивал. Дальше откладывать было некуда. Враг стоял у границ.

Веллу что-то еще говорил и говорил, Торрин уже не слушал графа. А прикидывал общую сумму, в которую выльется оборонительная компания.

– Завтра! – объявил Торрин. Веллу хлопнул глазами, не понимая. Он как раз подходил к части о скудном урожае пшеницы. – Подойдете завтра к канцлеру, обсудить сумму.

– О, Ваше Величество, вы столь щедры, как великодушно с вашей стороны… – наткнувшись на усталый взгляд своего монарха Веллу запнулся, сложился пополам и через миг испарился.

У Торрина было жгучее желание обсудить с канцлером то, что произошло во время ритуала, но вереница просителей не иссякала. У каждого графа было войско, и он готов был предоставить его для защиты короны и ее земель. Вот только у одних воинов были проблемы с холодным оружием, другим требовалось обновить луки, у третьих мор унес половину голов лошадей…

– Так собственные вассалы разорят корону, врагу и не останется ничего, – пошутил Торрин, но канцлер ответил ему ледяной улыбкой.

– Именно поэтому, Ваше Величество, следует не обороняться, а нападать самим! – очередной визитер представлял собой широкоплечего детину с прямой выправкой. По нему было видно, что он сам готов пойти впереди собственного войска в бой.

– У вас имеется план наступления, сэр Кониш? – мягко спросил Торрин. Он устал. Очень устал. Магического эликсира в этот раз хватило совсем ненадолго. А ведь еще нужно было обсудить многое.

– Я… Эммм, – сэр Кониш готовил аргументы «за» нападение, и не думал, что король так быстро согласиться. Или вовсе согласится. – Есть несколько отличных вариантов. На нашей территории можно отыскать места, где с нашей стороны будет удачная позиция. Заманим туда противника…

– Жду от вас полный анализ предполагаемой битвы. И сделайте разметку на картах.

– Я бы…

– Сумму обсудим одновременно с вашим планом.

– …

– Завтра!

Граф Кониш был обескуражен, но и бесконечно горд собой. Он совершенно не надеялся на столь быструю победу. Коротко кивнув он застучал сапогами по каменным плитам, удаляясь.

– Уроки ораторского мастерства прошли даром, – процедил канцлер.

– Какая разница? Им всем придется заплатить. Ты сам об этом говорил, и не раз. Надеюсь на сегодня все. Действие твоего снадобья слабеет.

Торрин поднялся с кресла. Сделал пару шагов, но вдруг покачнулся. В висках застучал глухой низкий ритм, словно что-то пыталось пробиться в сам его разум.

Король сцепил зубы, ухватился за край столешницы так, что кожа на пальцах побелела.

– Торрин! Торрин! – голос канцлера доносился издалека, он гулко отдавался в голове, кроме собственного имени Торрин не мог уловить никаких больше слов. А в следующий миг король рухнул на пол без сознания.

Глава 5

Первой мыслью стало, что дом разрушили деревенские. Месть за собственную убогость. Но как бы они успели добраться сюда быстрее меня? Хотя, это все могли быть кусочки одной мерзкой затеи. Наверняка Кривой и староста сговорились. Да и в деревне все казались осведомленными, что нечто затевалось. Что помешало им пойти дальше, послать кого-то подпилить балки?

Я осторожно опустила мешок с добром на землю, прислонила к стволу. Надеюсь зверье не успеет добраться до свежего хлеба.

Я углубилась в лес и принялась обходить хижину по дуге. Тот, кто разрушил мой дом, мог быть еще здесь. Слабаки или нет, но несколько человек из деревни могли подпортить мне здоровье. Нужно было действовать осторожно.

Я видела хижину через редеющую осеннюю листву. В сгущающихся сумерках, без света внутри и просевшей крышей, она выглядела старым больным зверем. Чудищем. Чужим этому миру. Уставшим от его постоянных насмешек и пинков.

Обойдя дом кругом, я не заметила никакого движения, не услышала шорохов, тихой ругани или покашливания. Я была здесь одна. Не считая филина, ухнувшего на макушке дуба, да мелкого грызуна, что шмыгнул из-под моей ноги в траву.

Сперва пришлось возвратиться за мешком. Припасы следовало убрать подальше. Еще неизвестно, осталось ли в кладовой все в сохранности.

Дверь открылась с трудом, вспахав глубокий след на земле. Внутри все пахло пылью, сухими травами и мхом. Доски крыши были свалены в кучу, пробраться между ними не представлялось никакой возможности. Да еще и ночь окончательно опустилась на лес.

Ничего, ночевать под открытым небом не впервой. Орсо не раз брал меня на длительную охоту или рыбалку. Тогда мы ночевали под куполом из звезд, пили чай, заваренный в котелке.

Я прерывисто вздохнула. Орсо больше не было рядом. Даже его хижина обвалилась. Но в этом я была виновата сама. Старик Фрин прав, давно следовало заняться ремонтом. Ничего, гвоздей я купила, завтра разгребу завалы и примусь за ремонт. Хоть какое-то разнообразие.

Ночь я провела у костра. Вот только было совсем не так здорово, как на рыбалке. Мошки совсем озверели, чуяли приближение холодов. Накатила тоска, я все ворочалась с боку на бок. Земля казалась особенно жесткой, несуществующие ветки впивались в бока. Заснула я далеко за полночь. А утром принялась разбирать на части остатки собственного жилища.

– Решила наконец заняться ремонтом? – старик Фрин всегда появлялся вовремя.

Я вынырнула из-за кучи хлама и помахала ему рукой.

– Уж не ты ли ослабил балки, чтобы заставить меня это сделать? – интересовалась я в шутку, и Фрин это знал. А балки я все же проверила. Следов от пилы не было, только короеда.

Старик сипло засмеялся.

– Тебе в город надо.

– Спасибо за совет, – я схватила кусок толстой доски и выкинула наружу. – Уже сходила вчера в деревню. Теплый мне там оказали прием.

Еще один обломок полетел на общую кучу.

– Да-а-а, – протянул Фрин. – Слышал я. О твоем приключении вся деревня говорит.

Я разогнула спину, отбросила разбитый горшок.

– И что говорят?

Мне на самом деле было любопытно.

Старик молчал.

– Ну же. Ничего доброго я и так не жду.

– Что ты ворвалась в дом старосты, угрожала ему расправой, требовала пять мешков добра за его жизнь.

– Дай угадаю, а Кривой его спас от меня?

Фрин кивнул с опаской глядя на меня. Уж не знаю, чего боялся старик, может, моего гнева или мести. Вот только я не побежала в деревню чинить разборки.

Запрокинула голову и расхохоталась от души, глядя в синее осеннее небо. Я все смеялась и смеялась, даже слезы выступили. Со смехом выходила та ярость на кривого, что вчера не нашла реализации, а еще обида на старосту и деревенских. Столько лет их кормила, отдавала мясо и шкуры почти за даром. На Орсо, за то, что не предупредил, как будет больно от его ухода.

Отсмеявшись, выбралась из хижины, перелезла через через стену и спрыгнула на траву.

Подошла к бочке, зачерпнула кружкой холодной воды, предложила Фрину. Натаскала еще до рассвета. На земле так и не удалось хорошо поспать.

– Можно еще что-нибудь поискать, – я рассеянно обернулась на развалины.

– Я не голодный, – отмахнулся Фрин. Я удостоверилась, что он откровенен и с облегчением выдохнула. Даже не представляла, где искать кухонную утварь. Хотя котелок был в амбаре. Можно поставить его на костер.

Последние слова, кажется, я произнесла вслух.

Фрин отхлебнул воды и довольно зажмурился, будто я ему предложила крутую мясную похлебку.

– В Столице награда объявлена. Сегодня утром гонец был.

Я слушала в пол-уха. Охотницей за наградами я никогда не была.

– Кто-то опасный сбежал? Ну в наших краях его не отыскать. В такую глушь никто не бежит прятаться. Здесь каждое новое лицо на виду. Сразу заметят.

– За драконий цвет, – возразил старик.

– Это еще что.

Старик хмыкнул.

– Растение. С маленькими желтыми цветочками. Совсем мелкими. Стебель его стелется по земле или по камням. Листочки круглые, что капельки росы и такие же глянцевые. А цветы на звездочки похожи. Когда его много, то кажется, что крупу кто-то рассыпал.

– И зачем мне это знать? – спросила я, хотя интересно было другое, откуда старик знал об этой травке. Я с Оросо весь лес исходила, и ближайшие горы излазила. Не видела ни разу такого чуда.

– Так чтобы награду получить, – хитро усмехнулся Фрин.

Я насупилась.

– Не нужны мне чужие серебряники.

– Бери выше. Награду объявил сам король и в золотых.

Я удивилась такой щедрости, но покачала головой.

– Зачем оно мне? Золото?

Фрин кивнул в сторону хижины. Я надулась еще сильнее.

– Сама починю. Гвозди у меня теперь есть, работать умею.

– Одними гвоздями здесь не обойдешься, – покачал седой головой Фрин. – А скоро дожди пойдут. Повезло еще, что погода сухая стоит. Думаю, до конца месяца время есть. А потом дожди, зима не за горами, снег заметет.

– И чего ж я не встречала драконий цвет этот раньше? Даже не слышала про него?

– Говорят, проклят тот цветок. От драконов остался. Его извести пытались по всему Завасу, вот и не видно на тропах обхоженных его теперь. А чтобы отыскать, нужно высоко в горы забраться. Там драконий цвет от людей спрятался.

– И зачем королю проклятый цветок?

Фрин покачал головой и вернул кружку. Попрощавшись он направился к тропе, я же принялась карабкаться на кучу обломков.

– Да! На то золото, что обещает король, ты новый дом себе купить сможешь. И не здесь, а в городке каком-нибудь небольшом. Или у тракта. Не всю же жизнь тебе со зверьем по соседству жить.

Только выходи пораньше, – прокричал Фрин. – Нечего по скалам в темноте лазать.

Я кричала вслед Фрину, что не нужен мне новый дом, что хижина Орсо – мой дом. Что я не брошу ее. И ни за каким Р-Саговым драконьим цветом не полезу.

Старик уходил, не оборачиваясь, и я подозревала, что ухмыляясь.

Устав орать, я вернулась к работе, а на утро выдвинулась в путь.

Нет, золото мне было без надобности. Хижину я сумею восстановить. Придется попотеть, но сумею. А вот на странный тайный цветок поглядеть стало безумно любопытно. Вот почему Орсо никогда не рассказывал мне о нем? Не знал? Странно? Фрин ведь знал.

Я шагала по желтеющему лесу. Привычно следила за тропкой под ногами, замечала приметные места, а сама думала о своем.

О драконах мы с Орсо не разговаривали никогда. Может это и послужило причиной моего незнания о драконьем цвете? Злобные, коварные, жестокие звери вызывали у меня лишь отвращение. Лишь иногда во время поездок в город, я улавливала обрывки легенд и страшилок. Их рассказывали на площадях или нищие, просящие милостыню. Никакой конкретики в них не было, да и откуда. Говорили все, кому довелось встретить летающих ящеров, погибли.

Я передернула плечами. Ветерок забрался под куртку? Осень…

К скалам я пришла почти не устав. Можно было бы устроить привал, но есть не хотелось, а вот увидеть странный цветок – очень. Размышляла я всего секунду, и уверенно ступила на камни. Вымытые дождями и обожженные солнцем, здесь они были практически белые. Не то, что северные горы. Рассказывали, что камни там чернее ночи.

Сперва я шла, прямо, потом – хватаясь за высокие валуны. Но вскоре мне пришлось карабкаться по почти отвесной стене. Не самое приятное занятие. По лбу текли уже несколько ручейков пота, пальцы начали подрагивать от усталости, а я пожалела, что не сделала привал у подножия.

Отдохнуть остановиться было негде. Только зависнув над пропастью перевести дух, и дальше вверх. Выемки, впадинки, небольшие уступы, куда можно поставить ногу. Все это выматывало. Я уже даже не думала и почти не смотрела, за что цепляюсь. Голова отключилась. Работали инстинкты.

Сколько я уже так лезла, и сколько еще предстоит преодолеть до нужного места, я старалась не думать. Поэтому окончание подъема стало для меня сюрпризом. Скала привела меня к широкому просторному уступу. Я перевалилась через край, подтянулась всем телом, и только тогда облегченно выдохнула.

Завалившись на спину прямо на белых камнях, я смотрела в синее небо и отдыхала. Солнце слепило глаза, казалось здесь оно ярче, а свет его чище. Может из-за высоты, или это у меня от усталости.

Мышцы гудели, но любопытство – это та сила, которая сегодня гнала меня вперед. Приподнявшись, я приложила пальцы ко лбу козырьком.

Уступ состоял из белого камня, но вот в трещинах пробивалась зеленая трава. Короткая и с толстыми стебельками она цеплялась за крохи земли, которую занес сюда ветер

Присмотревшись, я разглядела меленькие желтые звездочки среди круглых листков.

Нашла! Тут же подскочив, я бросилась к вожделенному растению. Сперва рассматривала прямо на кустике, затем опасливо сорвала одну веточку, цветки дрожали под порывами ветра. Понюхала. Едва уловимый аромат меда.

Это и есть драконий цвет? За вот этот вот невзрачный цветок назначена такая награда, что можно домик купить в небольшом городишке?

Признаться, я ожидала какой-нибудь пакости, неожиданности. И уж точно не думала, что отыщу цветы так просто. Но вот я держала их в руках уже несколько минут, но ничего не происходило. Не появился ревущий разгневанный дракон, мои пальцы не почернели и не отвалились.

Я пожала плечами. Что ж, если для короля это важно, это его дело.

Аккуратно собрав цветочки в сумку, я повертела головой. Больше желтых звездочек видно не было. Тогда я заглянула за края уступа. Обнаружила еще кустик. За следующим пришлось залезть еще немного выше по скале.

В итоге я пролазила несколько часов по ближайшим скалам. Вымоталась совершенно, а скудного урожая и половины сумки не набралось.

Солнце еще отлично освещало скалы, но скоро оно начнет садиться. А спуск мне предстоял долгий.

Окинув последним взглядом уступ, я отправилась в обратный путь.

Никогда не пользовалась веревками и специальными приспособлениями для страховки. Орсо только диву давался, когда наблюдал за мной.

«Ты лазаешь, как ящерка», – комментировал он мои тренировки в горах.

Я довольно щурилась от похвалы и забиралась в еще более невероятные месте. Никогда не думала, что могу сорваться. Ловкость – это то, что досталось мне от природы. Или от родителей…

Мысль была совершенно некстати. Родителей я не помнила, ничего о них не знала, даже те слова, что сказала в детстве Орсо, забыла. Но я все равно тосковала по ним, по потерянной семье, разрушенной неизвестной жизни.

Драконы. Именно эти твари украли у меня прошлую жизнь. И теперь я зачем-то собирала их любимый цветок. Стало противно. Сумка жгла бок. Хотелось остановиться, распустить завязки и высыпать все к Р-Сагу. Пусть катится Фрин со своими советами! И король туда же. Ему нужно, пусть сам лезет в скалы и собирает проклятую траву!

Гнев зародился где-то в середине груди, но быстро рос, рвался наружу, жаждал действий. Возникло желание отпустить камень и полететь в небо, вырваться на свободу, ощутить воздушные потоки, омывающие тело!

Вдруг правая рука потеряла опору, пальцы схватили пустоту и нырнули резко вниз. Тело дернулось. Камень под левой ногой обкрошился, но я устояла. Теперь висела на одной руке и не дышала.

Смотреть вниз было нельзя. Да и какой в том смысл. Я и так знала, подо мной не одна сотня метров. А потом наконец земля. Вот только если пролететь это расстояние отсюда, то посадка не выйдет мягкой.

Страх мгновенно отрезвил, прогнал странные видения и мысли. Нужно было действовать осторожно, собранно, рационально.

Дождалась, пока тело прекратило дрожать. Подняла соскользнувшую руку, уцепилась за какой-то камешек и вжалась в скалу.

Теплый от ласкового осеннего солнышка камень грел даже через одежду. Я дышала неглубоко, боясь сделать лишнее движение грудью. Адреналин взбодрил. От сонной вялости не осталось и следа.

Дальнейший спуск я совершала обдуманно, осторожно. Перепроверяла крепость камня, прежде, чем перенести вес на ногу или руку. Нога, рука, нога, рука.

Уступ ткнулся в ногу неожиданно. Я так и не решилась посмотреть вниз ни разу. Сползла со скалы, и тут же уселась на землю. Дальше будет идти легче, но сперва отдых! Не желая рисковать, я устроила привал здесь же. Даже на крупных валунах было опасно уставшему путешественнику. Нога могла угодить в щель или соскользнув подвернуться. А если перелом? Тогда придётся совсем нелегко. Я конечно доберусь к хижине, но сколько это займет времени и сил. Да и косточки меня устраивали в целом состоянии.

Перекусив вяленым мясом, я спряталась между двух валунов и моментально уснула.

Дома я была ранним утром. После спуска в скалах идти по лесной тропе было одно удовольствие. Опавшая листва пружинила, скрывая звук шагов, ноги после отдыха сами несли вперед едва не вприпрыжку. Я всегда быстро восстанавливалась. Вот и сейчас было достаточно выспаться, и я вновь полна сил и уверенности в себе. Даже настроение поднялось. Я нашла драконий цвет!

Что за травка и для чего она, так и осталось загадкой, но я сумела ее отыскать и собрать. Наверняка никто больше не принесет цветы кролю. По крайней мере я не знала ни одного человека, способного забраться так высоко по отвесной скале. Да и старик Фрин вряд ли делился советами с кем-то еще.

Дома ничего не изменилось, хижина все так же была разворочена. Ее пустые глазницы окон, казалось, глядели на меня с укором. «Бродит где-то вместо того, чтобы заниматься ремонтом!»

– Ничего, вот съезжу в Страду, вернусь с деньгами, инструментом и материалами, все вмиг поправлю! – пообещала я хижине. На что старые доски недоверчиво скрипнули. Подумать только, домишко мне не верил. Я усмехнулась и пошла в амбар доставать шкуры.

Отправляться нужно было скоро, пока не передумала. Погрузив товар на старую телегу, уже следующим утром я выехала в путь. Ради такого случая Фрин даже одолжил своего мула. Я пыталась отнекиваться, но тащить телегу на себе до ближайшей деревни желания было мало, а старик заверил, что зверюга ему больше хлопот доставляла, чем помогала.

И вот я, восседая на скрипучей телеге, ползла по узенькой лесной дороге. Занятие это было скучное и однообразное, даже на привал останавливаться не хотелось. Нужно было поскорее добраться в Страду, сбыть товар и обратно.

Честно говоря, покачиваясь и подскакивая, когда колесо наезжало на кочку, я уже задумалась о том, что глупая это была идея – поездка. Интуиция подсказывала, ничего хорошего меня впереди не ждет. Женщин не особенно уважали в Завасе. А тут одинокая молодая… Без Орсо я впервые ехала торговать, и без него наверняка со мной будут разговаривать через зубы. Это расстраивало и злило одновременно. Хотя в злости было преимущество, она придавала сил не отступать.

Вот только все чаще злость перерастала в жгучий гнев, спрятанный в центре груди, который рвался наружу, и усмирить его стоило усилий.

Деревни я объезжала стороной, у придорожных гостиниц не останавливалась, с людьми вовсе старалась не заговаривать. Дорогу я помнила. Да и была она здесь одна, вела в Страду, заблудиться сложно.

Встречные обозы и одинокие всадники тоже предпочитали сторониться старой скрипучей телеги, и меня это устраивало. Поэтому я сразу и не отреагировала на окрик. Из полудремы меня выдернул рывок, с которым остановилась телега.

– Эк, какая у тебя трухлявая телега! Скрипит так, что голова сейчас взорвется, а колеса того и гляди отвалятся!

Голос был сиплый, и судя по картавости, у говорившего не хватало парочки зубов.

Мула за упряжь держал неопрятного вида мужичок, одетый в сплошные лохмотья. Тронуться, пока тот не уйдет, было невозможно. Значит, уехать от проблемы не получится.

Я обернулась.

Посреди тракта стояли еще четверо таких же бродяг. Итого пятеро, прикинула я. Все сброд, с клочковатыми бородами, немытыми несколько лет волосами и в одежке явно с чужого плеча. Но их было много, слишком много даже для ловкой охотницы, воспитанной егерем.

Глава 6

Королевские покои в замке были самыми пышными и шикарными, как и полагалось. Лепнина на потолке, панели из редких пород дерева на стенах, гобелены ручной работы, массивная мебель с резными орнаментами. Все это удивляло и подавляло того, кто впервые видел подобную роскошь. Но король привык к дорогой обстановке и всегда воспринимал ее как должное.

Торрин лежал в собственной постели среди шелковых простыней и парчовых покрывал. Через щель в занавешенном окне пробивался яркий луч света. Был день!

Торрин дернулся.

Король не мог себе позволить прохлаждаться. Нужно было готовиться к войне, разобраться с финансами, налогами, подготовить письма соседям, возможно, даже лично кого-то посетить.

Но тут он вспомнил о странностях в ритуале укрепления печати, о голосах, которых в тот раз действительно была тысяча, о сильной слабости после.

Откинув одеяло резким движением, король хотел вскочить с постели, позвать камердинера, личного секретаря, начать давать распоряжения относительно…

В глазах у Торрина потемнело. Он не успел еще отойти от кровати, поэтому покачнувшись сел на нее обратно.

В Висках пульсировало, язык прилип к небу и едва ворочался, во рту было сухо как в пустыне. А еще голоса… Те самые голоса из пещеры. Они шептали что-то на своем языке, угрожали, смеялись над его слабостью.

– Ваше величество! Вам нельзя напрягаться. Нужен отдых. И покой!

Перед глазами Торрина все еще плавали черные кляксы, но он услышал топот десятков ног: горничные, слуги, секретарь и лекарь. Последний распорядился уложить короля на подушки, лично укрыл одеялом, накапал чего-то в небольшой стаканчик с водой и заставил выпить.

– Вот-так. Теперь должно стать полегче. Но вам все же нужен сон. Это самое лучшее лекарство.

Голоса в голове действительно поутихли, пульсация в висках уже не давила с такой силой. Даже получилось приоткрыть глаза. Теперь вот только яркий свет причинял неудобства, и Торрин тут же прикрылся рукой.

– Светочувствительность, – прокомментировал лекарь. – Хм, хм.

Торрин моргнул несколько раз. Настойка действовала быстро. Смотреть становилось легче с каждой секундой.

По комнате сновала прислуга. Что-то уносили, устанавливали ароматические лампы, раскуривали благовония, разгоняли по комнате терпкий дым.

– Что за цирк?! – Торрин попытался приподняться, но на это его сил пока было недостаточно.

У дальней стены стоял канцлер. Казалось, он пытался слиться со стеной воедино, но все же наблюдал исподлобья.

– Мюрлей, что Р-Саг забери, происходит? – Торрину хотелось рявкнуть, но голос подвел. Вышло тихо, сипло, болезненно…

Король сверлил взглядом канцлера и тот, наконец, отлепился от деревянных панелей. Медленно подошел к кровати.

– Рассказывай, – прорычал Торрин. – У ж ты то наверняка понимаешь все.

Мюрлей вздохнул и жестом приказал всем выйти. Лекарю потребовалось дополнительное распоряжение, но уже через полминуты канцлер и его король остались вдвоем.

– Ты был прав, ритуал в этом году прошел не совсем так, как обычно, – Торрин слушал мага и не перебивал, только сжал покрепче челюсти. – Я сделал некоторые тесты, изучил печать, стену в пещере Тысячи Голосов.

Зло, которое запечатано по ту сторону магического портала стало сильнее. Или наших сил уже не хватает для его сдерживания. А возможно, зло приспособилось, нашло лазейку обхода печати. Это еще предстоит выяснить.

В этот раз мы справились. Проход надежно закрыт. Ничто не прорвется в Завас. Но проблема оказалась в том, что во время ритуала ты коснулся портала. И он каким-то образом повлиял на тебя.

Мюрлей замолчал, устремив задумчивый взгляд в пустоту, словно он там пытался отыскать ответы.

– Да говори ты уже! –рявкнул, не выдержав, Торрин.

Мюрлей посмотрел на своего короля, будто оценивал, решал, стоит ли ему доверять.

– Я король, твой повелитель! Я имею право знать! Даже если все совсем плохо, – последние слова Торрин добавил совсем тихо.

Кивнув, словно решившись на что-то, Мюрлей подошел к королю. Откинул одеяло, дернул за шнурок на вороте белой рубахи, отодвинул тонкую ткань в сторону.

Посреди сильной мускулистой груди короля чернела бесформенная клякса. Пятно было столь темным, что казалось, оно поглощало всякий свет, оказывающийся рядом.

– Что это? – с презрением выдавали Торрин. Прикасаться к пятну отчего-то ему совсем не хотелось. Хотя и убрать его с груди желание было невероятное.

– Это проклятие, – бесцветным голосом пояснил Мюрлей. – Очень сильное проклятие. Оно перешло в наш мир, когда ты коснулся печати.

Торрин мало чего боялся в этой жизни, но сейчас холодный пот пробил его. На блу высроились бисеринки пота, собрались в капельки и поползли по вискам к подбородку.

Древнее зло было сильным. Невероятно сильным. И если уж оно нацелилось на человека, то спасения не было.

– Настой, который дал лекарь, немного помог.

– Да, но не очень уж хорошо. И думаю, это ненадолго.

– А твои снадобья?

– Я дал тебе уже несколько порций во время сна. Поверь, до этого ты выглядел еще хуже.

В висках у Торрина застучало сильнее.

– Если до Кроуджа дойдут слухи, что король Заваса болен… Да что там Кроудж. Свои же могут задумать переворот. Больной король долго не сидит на троне. Завас разорвут на части. Польются реки крови…

Ты должен меня вылечить! Слышишь. Должен!

Торрину хотелось вскочить на ноги и начать мерять шагами комнату от края до края. Но голова кружилась, голоса завывали все громче. Они бесновались и ликовали. Чувствовали слабость и отчаяние жертвы.

– А что будет с печатью, – вдруг совершенно осипшим голосом прошептал Торрин. – Если через год меня не будет, чтобы отдать свою силу, ритуал не состоится. И тогда Кроудж покажется маленькой неприятностью. Древнее зло уничтожит Завас. Но перед этим порезвиться с местными жителями…

– Ты думаешь я не понимаю этого? – только теперь голос мага дрогнул. Стало заметно, что Мюрлей находится в растерянности и тоске. – Но я испробовал на тебе самые сильные средства! Ничего не помогает. Ты ведь сам – источник магии. Но сейчас она словно вытекает из тебя. Эта скверна сосет твои силы. И вливание новых ничего не дает.

– Давай все, что есть, – решительно приказал Торрин. – Короля должны видеть при дворе. Сильным и здоровым. Буду держаться столько, сколько смогу. А за это время нужно успеть заключить мирный договор. Это разорит и скорее всего полностью лишит независимости Завас, но спасет тысячи людей от гибели.

Вот только, что делать с печатью?

Торрин глянул на мага. Тот стоял, заложив руки за спину и выпрямив спину. Отчего балахон его мантии свисал ровными складками и почти не шевелился.

– Есть одно средство, но тебе оно не понравится.

Торрин так уверовал в безысходность собственного положения, что опешил от такого заявления.

– Что может быть хуже уничтожения королевства, а возможно и всего мира?

– Драконы и их магия, – ровно ответил маг.

Глава 7

– Да в убогой карете едет бриллиант! – восхитился картавый, заметив меня. Лицо его ощерилось гнилозубой улыбкой. Меня передёрнуло. Похоже, он был главарем этой маленькой, но довольно зловонной кучки неудачников.

– Спасибо, что разбудили, – любезно проговорила я. – Уснула случайно. Так могла и с тракта съехать, в дерево угодить. Впредь буду осторожна. Поеду я. И еще раз благодарю, добрые люди.

«Добрые люди» разразились хриплым гоготом.

– Слышали, – утирал слезы главарь. – Такая милашка, и уже благодарит! А я ведь еще и не начал даже.

Из оружия у них были тяжелые, грубо обработанные дубины. Луков не видно, значит, нужно только оторваться подальше. Вот только выдержит ли телега и сумеет ли мул бежать быстрее сонной коровы?

– Что везешь, принцесса? Хотя это и не важно. Одно знакомство с тобой – лучшее, что случилось с нами за последний месяц, – главарь провел языком по черным растрескавшимся губам.

Я молчала, делая вид, что совершенно не понимаю, о чем это он.

Тогда нетерпеливый малый из бандитов подошел к телеге и отдернул полог холщовой накидки.

– Что там?

Вместо ответа разбойник стал копаться в телеге, вытащил одну из шкурок и показал главарю. Тот присвистнул. Глаза у него заблестели.

– Откуда такое добро?

Я пожала плечами. Откупиться от этих болванов не получится: во-первых, денег у меня не было, во-вторых, их жадность слишком велика.

– Ни одна деревня не послала бы в город девку с таким богатством, да еще и без охраны, – размышлял главарь, пока его подельники переминались с ноги на ногу.

Они хищно поглядывали то на меня, то на шкуры, но приказа пока не было. Вот только сколько они будут ждать главаря, и сколь крепок его авторитет?

– Краденое? – предположил тот, что стоял у мула.

– Я сама их подстрелила, – вырвалось у меня, что вызвало взрыв хохота. Стало обидно. Да! Я была в сотню раз более искусным стрелком, чем каждый из них. Вот только лука под рукой не было. Приходилось сдерживаться.

– Баба и охотник?

Хохот усилился. Я скрипнула зубами, но покрепче сжала челюсть, чтобы не ругнуться ненароком.

– Эй, здесь лук, – раздался голос из телеги. – И стрелы…

– Ты еще скажи, что умеешь ими пользоваться? – криво ухмыльнулся главарь, но выражение его лица изменилось. Нет, наверняка он не поверил, что женщина умеет стрелять, с горечью поняла я. Скорее предположил, что со мной должен быть мужчина. Отстал, например, или в кустики отлучился. Шкуры в телеге. Значит, мой спутник – охотник, а с таким связываться всякий сброд не очень-то любил. А вдруг еще и с другом. Два крепких мужчины с оружием…

Да и баба не спешит выть от ужаса, значит, есть за ее плечами защита. Остальные бандиты сделали тот же вывод, принялись оглядывать заросли и трак позади. Прислушивались к шороху листвы из чащи. Потянулись к поясам. У двоих обнаружились кривые ножи со сколотыми рукоятками.

Я многозначительно молчала, не спеша развеивать их опасения. Хотелось достать собственный нож. Остро наточенный, отполированный, вычищенный до блеска. А еще очень хотелось показать, как я умела им пользоваться. Но то говорила во мне злость. Благоразумие требовало молчать.

– Зачем вам шкуры, – лениво начала я, когда нервы бандитов были на пределе. Они непонимающе уставились на меня с таким видом, словно уже и забыли, что я сидела здесь. – Их еще сбыть нужно. Для этого в город ехать, больше нигде их не купят. А если вы будете везти их на рынок, то стража у ворот наверняка заподозрит неладное. В лучшем случае отнимут, а могут еще и проверку устроить…

Главарь неуверенно почесал в затылке. Шкуры можно было еще и просто использовать в собственных целях: спать на них теплее, чем на голой земле.

Нужно было чем-то занять бандитов.

– Сегодня утром мы проезжали таверну «Лысая утка», ну тот, что у развилки. Там еще дорога с юга Заваса идет, – я бросила невзначай взгляд на главаря. Мое «мы» произвело на него впечатление, но он попытался скрыть это. – У них как раз стоял купец-южанин. Имена у них еще странные такие… Не помню… Зато помню, что купец радовался, как удачно он сторговался в Страде, и сетовал, что почти вся его охрана слегла с лихорадкой. Южане не привыкли к нашей погоде. И даже ранняя осень для них испытание. Угораздило их где-то под ливень попасть. Теперь вот отлеживаются в съемных комнатах.

Главарь прикидывал, решал. Деньги – это приятнее, чем шкуры, которые еще продать нужно. Да и до таверны рукой подать. Вот только больная охрана – это тоже охрана.

Главарь колебался, а я незаметно придвинулась поближе к луку. Хотелось подстрелить его словно индюка, коим он и являлся. Но успею ли я справиться и с остальными? Я притушила ярость, клокотавшую в груди.

– Трактирщик говорил, что они собирались отправляться сегодня к обеду. Вдвоем: купец и его хозяйственник. Остальных было решено оставить до выздоровления в тепле таверны.

Последний аргумент развеял сомнения.

– А вдруг девчонка врет, – подал голос тот, что гладил по морде мула. Я лучезарно улыбнулась ему. Какая-то часть во мне хотела, чтобы бандиты не поверили. Необузданная ярость рвалась наружу. Требовала выхода. Хотелось пустить кровь этим негодяям, не знающим, что такое уважение к женщине, не умеющих даже за собою следить!

– Зачем мне врать? – я пожала плечами и глянула прямо в глаза главарю. – Мне же еще обратно этой дорогой ехать, как шкуры продам. И вас тут наверняка встречу. Так зачем мне враги?

– Слыхал, – главарь кивнул на меня. – Баба, а не дура. Быстро в «Лысую утку». Разведаем, и устроим засаду дальше по дороге. Главное – чтобы никто нас не опередил. Поэтому далеко углубляться в лес не будем.

Бандиты уже развернулись ко мне спиной и торопились по пыльной дороге к трактиру.

– Эй красавчик! – окликнула я. Что-то внутри толкнуло меня на это.

Удивительно, но обернулись все пятеро. Каждый из них считал себя красавчиком? – Буду ехать обратно через пару дней. Уж будьте любезны дождитесь. С вас пятая доля добра южанина.

– Это еще за что? – не понял картавый главарь.

– Так за наводку. Такой жирный кусок не часто встречается, да еще и без охраны.

Главарь ощерился и хрюкнул в бороду. Хотел что-то сказать, но помнил, обед скоро, нужно еще засаду организовать. Поэтому махнул рукой и принялся раздавать распоряжения своим подельникам.

Я поглядела еще какое-то время в их спины и дернула поводья.

Конечно, обратно придется ехать через западные ворота, крюк в несколько дней получится. Но уж этих «добрых людей» я точно не встречу.

Я была рада, что вышло так легко отделаться от грабителей, но что-то в моей груди не унималось. Странный зуд. Он все свербел, вот только почесать было невозможно. Непонятное, неизведанное прежде чувство терзало меня изнутри, нервировало, билось, требовало чего-то. Вот только чего?

Злость я выместила на муле. Хлестнула животное так, что оно взревело, но тут же побежало быстрее. Телега катила по неровной дороге вперед, в лес, к Страде.

Грабители исчезли, но ярость внутри не стихала.

Я зарычала злясь. На кого? На грабителей. Но я подозревала, что могла их встретить. Торговые пути – не самое безопасное место. Тем более для девушки с богатым грузом. Или мне не давало покоя то, что они не воспринимали меня всерьез? Да было обидно и неприятно, но какое мне до этого дело. Всю жизнь я терпела насмешки и уколы со стороны деревенских жителей. Орсо научил меня не обращать внимания на такие мелочи: «Ты лучше их всех. А они бессильно злятся. Вот и все. Будешь реагировать, только сделаешь им приятно».

Но откуда тогда взялась ярость и злоба. Я чувствовала себя словно взаперти. Мне не хватало свободы, душило желание сделать глоток свежего воздуха. Но ведь я была посреди леса!

Какое-то время я проехала спокойно, как вдруг мул дернулся и заревел, отвлекая меня от странных мыслей.

Впереди, прямо под его копытами что-то мелькнуло.

Похоже на зверя. Небольшое. Размером с крупную лису. Вот только лисы рыжие, а этот был зеленый! Цвета первой весенней травки. Сочного яркого оттенка!

Во мне тут же вспыхнул охотничий азарт.

Я знала всех зверей в местных лесах, горах. Охотилась на них или видела издалека. Слышала рассказы Орсо о живности, что обитала на юге или в северных лесах. Могла с лёгкостью и их распознать. Но Орсо никогда не рассказывал о чем-то похожем.

Мул дернулся, на этот раз едва не опрокинув телегу.

– Да, чтоб тебя Р-Саг забрал! – выругалась я, натянула поводья, пытаясь успокоить животное.

Но зеленый длинный хвост опять мелькнул, и опять. Зеленая бестия намеренно пугала мула, а тот похоже и так был в ужасе. Он дернулся в сторону и побежал теперь не по дороге, а прямиком в лес. Еще повезло, что в этом месте проходила просека. Транспорт и всадники ею не пользовался, и она вся поросла высокой травой, полнилась кочками и с каждым метром становилась все более непроходимой.

Я натягивала поводья изо всех сил. Мул мотал головой, жалобно ревел, но останавливаться не собирался. Он боялся, безумно боялся того, кто метался у него между копыт.

Телега скакала и скрипела, обещая развалиться в ближайшее время, но я прикрикнула на мула и тот наконец замедлил бег. Еще пару минут и мне все же удалось остановить повозку.

Мул тяжело дышал и отфыркивался. Трава позади тихонько шуршала, возвращаясь в вертикальное положение.

Я огляделась. Лес шумел, встревоженные птицы голосили на ветках.

Посмотрела под мула. Пусто. Свесившись к самой земле, я быстро заглянула под телегу. Только трава и опавшие листья.

Подумав, я резво спрыгнула на землю.

На этот раз я не собиралась встречать неприятеля безоружной. Схватила лук, натянула тетиву. Стрелы были наготове.

Зеленый хвост мелькнул впереди. Тетива тонко тренькнула. Стрела воткнулась в землю и завибрировала.

Я разочарованно зашипела.

Ярко-зелёное пятно вспыхнуло в чащобе и исчезло. Я не думая побежала за ним. Оно то и дело появлялось то справа, то слева, но даже рассмотреть хорошенько у меня ничего не выходило. Заостренный хвост, округлая голова. Единственное, в чем я была уверенна – существо было быстрым и очень ловким!

В какой-то момент я сообразила, что не вижу Зеленушку. Опустив лук, я ослабила тетиву. Постояла без движения. Я прислушивалась, даже старалась не обращать внимания на зрения. Ничего.

Сердце стучало, разочарование было бесконечным, но похоже зверушка сумела удрать. Потоптавшись еще немного по лесу, я стала возвращаться к телеге. Мул мог вновь испугаться и перевернуть повозку. Существовала и вероятность нападения хищника на беззащитное животное.

К моему облегчению с добром все было в порядке. Мул лениво жевал травку, как ни в чем ни бывало. Только мельком глянул на меня печальными глазами и вновь опустил морду.

Что ж, нам обоим нужен отдых. Слишком бурный получился денек.

Забросив лук в кузов, я присела прямо на землю, оперлась спиной о колесо и достала вяленое мясо и сыр. Я так привыкла питаться всухомятку, что иногда даже будучи дома не варила похлебку, поэтому и не стала останавливаться в трактире.

Вспомнив горе-бандитов, я усмехнулась про себя. Хорошо, что удалось от них улизнуть, вот только что за странная злость всколыхнулась у меня в душе при общении с ними?

Не сказать, что я была спокойной от природы и обладала кротким нравом. Не такие чувства растит в тебе лес. Но и неоправданно неосторожной или вспыльчивой я никогда не была.

Откусила сыра, прожевала и тут услышала:

– Да она где-то здесь! Точно. На такой развалюхе далеко уехать не могла.

Я замерла, не донеся до рта кусок мяса.

Бандиты вернулись. А раз они искали меня, значит выяснили, что их пустили по ложному следу.

Глава 8

Бандиты двигались вдоль дороги. Хоть и шли они пешком, делали это быстро. Негромко переговариваясь, бродяги обсуждали меня.

– Вот же Р-Сагова дочь! И куда подевалась?

– Думала нас так просто надуть можно?

– Хорошо еще недалеко ушли, и встретили Билли.

– А ему можно верить? Он на ногах-то едва стоял. Мог с пьяна и не заметить в «Лысой утке» южного торговца.

– Незачем Билли нас обманывать. Тем более южанин должен был быть не один, а с кучей охраны. А таверна пустая! Видно девка эта от нас решила хитростью уйти, но не тут-то было. Не такие уж мы дураки!

Одобрительные возгласы спугнули с ближайших деревьев стаю ворон.

Оказалось, что и в том, что мул понес и заскочил в заросли, тоже было свое преимущество! Бандиты легко бы обнаружили меня на пустой дороге. И спрятаться я бы никак не успела. А сейчас нужно только переждать, когда они уйдут подальше, вернуться к развилке и, сделав крюк, поехать в Страду иным путем.

Кто бы ни была та зелененькая зверюга, она сослужила мне неплохую службу. Я даже злиться на нее в тот момент перестала.

Неудачливые грабители уходили от места, где начиналась просека. Я выдохнула с облегчением и поднесла к зубам забытое было мясо.

Я уже почти полностью успокоилась, но вдруг в груди что-то царапнуло. Странное возмущение.

«И почему это я должна отсиживаться здесь, в сырых кустах? Прятаться, как мышь? А какие-то отбросы шли себе преспокойненько по ровной светлой дороге?!»

Мысль была и моя, и чужая одновременно. Я не понимала, откуда она пришла. Вот еще мгновение назад я искренне радовалась, что случай помог мне спрятаться. А теперь была возмущена своим поведением до глубины души.

Вдалеке раздался взрыв мужского хохота.

Это стало последней каплей. В груди, словно ил на дне реки, всколыхнулась ненависть.

«Отребье!»

Я услышала тихий рык, и краешком сознания поняла, что исходил он из моей собственной груди!

Не успев сообразить, на кого зла и за что, я подскочила на ноги и понеслась сквозь чащу. Подлесок здесь был густой, но ни одна ветка не зацепила меня по лицу. Я уворачивалась от них так ловко, что на некоторых даже листья не шевелились!

Даже на охоте с Орсо в былые времена я не была столь ловкой.

Но удивиться должным образом я не успела. Лес закончился. Я выскочила на тракт, оказавшись прямо перед толпой бродяг.

Они были удивлены не меньше меня, но пришли в себя быстро.

– А вот и наша зверушка! Не иначе, как на ловца прибежала. Даже запыхалась, вон как спешила.

Утробный рык был ему ответом.

Я хотела что-то сказать. Извиниться. Заболтать зубы, придумать какую-нибудь нелепицу. Они глупы, вдруг бы удалось выпутаться, но горло не слушалось.

«Рвать!», – билось в моей голове чужим рыком.

Бандиты медленно меня окружали. Один заходил справа, двое, делая вид, что прогуливаются, шли слева.

Я не переживала. Я была довольна. Это означало, что они никуда не денутся. Что они все ближе и ближе ко мне. Мои жертвы!

Мысль о том, что лук остался в телеге, мелькнула и угасла. За нею пришел смешок. Уверенный и наглый.

Я вспоминала. Из оружия при себе был нож. Главное – успеть вовремя его достать и не дать выбить у себя из руки.

Опять смешок. Громче, четче, веселее!

Оказалось, все это время Картавый главарь грабителей что-то говорил. Но я только сейчас это заметила. Он, вроде, задал вопрос. Но я была слишком поглощена голосом в собственной голове, чтобы еще уделять внимание Картавому.

Бандит этого не знал и решил обидеться на мое молчание.

Он не считал меня достойным противником. Даже просто противником. Картавый даже не нападал. Просто шагнул в мою сторону, протянул руку с растопыренной пятерней. Схватить он меня хотел, что ли? Не вышло. Я словно ртуть перетекла из одного положения в другое. Плавно, грациозно. Только звери так умели. А теперь, оказывается, что и я!

Подельники Картавого захохотали. Они не поняли, что произошло. Решили, что их главарь просто промахнулся.

Но тот прекрасно видел, что моя тушка переместилась. И его это разозлило.

– А ну стой на месте!

Но мое тело было против. Оно вновь увернулось от грязной руки. Еще. И еще. Сперва бродяги потешались над главарем:

– Ты что так стар стал, что и бабу не изловишь?

Но в следующий момент Картавый достал нож. Направил остриё в мою сторону и сделал шаг.

Вот это уже не игра. А нападение!

Странно, но мысль вызвала у меня восторг.

Я схватила руку с оружием чуть выше запястья, крутнула. Картавый взвыл от боли. Короткий удар по затылку, и он затих. Упал в дорожную пыль.

Остальные бросились на меня скопом. Но кто-то из них стоял ближе, кто-то дальше. Каждый, кто подбегал, получал удар в порядке очереди. Хватало одного двух ударов. Откуда я знала, куда бить, непонятно. Но я разделалась с бандитами за считанные минуты!

В груди разлилось чувство удовлетворения. К нему было примешано немного разочарования, что все закончилось так быстро. А еще бился страх. Нет, ужас! Кто управлял моим телом, и чьи это мысли и эмоции засели у меня в голове?!

Оглядев грязных бродяг, что валялись в пыли тракта у моих ног, я покачнулась. Как мне это удалось? Я не знала. Зато, когда все мужчины отключились, я вновь обрела контроль над собственным телом.

Набрав полную грудь воздуха, я резко выдохнула. Проделала это еще. Легче не стало.

Я переступила через Картавого и побрела по тракту. В чащу заходить желания не было. Я вовсе не была уверена, что сумею так же ловко преодолеть обратный путь до телеги через заросли.

Подойдя к просеке, оглянулась. Погони не было. Да и вряд ли бродяги уже успели прийти в себя.

Я присмотрелась, телегу с обочины видно не было. Хорошо. Потому что дальше куда-то ехать сегодня я была не в силах.

Подойдя к колесу, у которого так и осталась лежать сумка с припасами, я вопросительно глянула на мула. Словно ожидала, что у животинки будут ответы. Но нет, мул молчал и жевал. Один раз фыркнул, прогоняя муху с морды, и все. На этом наша беседа была окончена.

Я присела около колеса, отщипнула крохотный кусочек сыра и отправила его в рот. Голова была пустой. Я вслушивалась в собственные мысли изо всех сил. Ждала чего-то.

Наконец я решилась и позвала:

– Кто ты?

Тихий смешок был ответом.

– Я готова. Я не боюсь. Покажись!

Глубоко в груди вспыхнула яркая искорка. Я не видела ее глазами, но знала, она ярче солнца.

Она росла, расширялась, и в какой-то момент стала формироваться в фигуру. Вытягивалась, удлинялась. И вот я поняла, что это морда! Морда зверя!

Вот появились рога и наконец открылись два узких глаза с вертикальными зрачками.

– Дракон! – вскрикнула я вслух, не беспокоясь о собственной безопасности. То, что сидело внутри меня, было гораздо хуже, опасности извне.

Морда откровенно веселилась. Она хохотнула и даже подмигнула мне.

– Нет, – прошептала я, а в следующий миг уже орала во все горло. – Уйди. Я не твоя! Ты – мерзкая тварь.

Из глаз полились слезы ненависти и бессилия.

– Ты тварь, что убила моих родителей, – прошептала я. – А меня тебе не получить!

Драконья морда внутри меня приняла равнодушное выражение. Только что не зевнула от скуки и исчезла.

Я пришла в себя стоя посреди леса. В приступе истерии, я убежала в чащу. Хорошо еще, что не очень далеко, и быстро отыскала дорогу к телеге. Мул все так же флегматично жевал травку. И куда в него она помещалась? Удивительное животное. Само спокойствие! Я даже позавидовала ему в тот момент. Здорово, наверное, быть мулом. Ни о чем беспокоиться не нужно. Есть трава под копытами, и ладно.

Первым порывом было сесть на телегу и умчаться прочь. Отсюда. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Но поможет ли это? Зверь показался не передо мной, он сидел внутри.

Такого не могло быть. Это попросту невозможно. Зато это отвечало на вопрос, как я справилась с бандитами.

Внутри меня кто-то сидел. Кто? Зверь. Если быть точной, то дракон.

Голова закружилась. Я захлопала ртом, делая максимально глубокие вдохи. Воздух со свистом влетал и вылетал из легких.

Даже мул перестал жевать и вопросительно глянул на меня.

– Это галлюцинации, – сказала я мулу. – Такого не бывает в жизни, значит, это галлюцинации. Может это та Р-Сагова травка, которую меня вынудил добывать Фрин? Да точно! Она наверняка ядовитая!

Я достала бурдюк с водой. Поплескала на руки и стала тереть их, как сумасшедшая.

Мул с любопытством за мной наблюдал.

Я все терла и терла, и терла…

Мне хотелось смыть наваждение. Если понадобится, содрать кожу с рук. Лишь бы это все оказалось не правдой.

Но голос внутри меня нашептывал, подсказывал правду, смеялся.

Я уронила бурдюк, и сама упала на колени рядом с ним. Теперь я не просто плакала. Громкие рыдания вырывались из моей груди. Казалось, я вот-вот начну реветь, словно подстреленный дикий зверь.

Вдруг я ощутила что-то теплое на своей щеке. С усилием разлепила распухшие глаза. Мул. Он стоял прямо около меня. Зверь высунул язык и щедро лизнул мою щеку. Вот что это такое было!

Удостоверившись, что я затихла, пусть и от удивления, мул вернулся к сочной высокой траве, которой вокруг было просто навалом.

Глава 9

Заночевала я прямо в просеке. Куда подевались бандиты меня не волновало. Наверняка у них не хватит глупости вновь связываться со мной.

Я даже костерок развела, как стемнело. Плавила сыр на тонкой длинной палочке и пялилась в пламя.

– Это можно вылечить, – я продолжала разговаривать с мулом, даже когда тот задремал. – Любую хворь можно вылечить. Главное – отыскать верное лекарство. Вот заскочу быстренько в город, продам шкуры. С деньгами можно будет даже к аптекарю заглянуть. Вдруг отыщется у него микстура нужная. Да! Так и поступим!

Спала я всю ночь неспокойно. Мне снились драконьи морды. Они скалились, рычали, ухмылялись, подмигивали и звали за собой.

Но проснулась я на удивление отдохнувшей. Вот только мысли из головы дурные никуда не делись.

Остаток дороги к Страде я даже не заметила. Правила на автомате, желающих завязать со мной дружбу не отыскалось. Да и с телегой, к счастью, проблем не случилось.

Около городских ворот собралась небольшая толпа. Пеших досматривали, хоть и вскользь. С торговцев брали пошлину за ввоз товара. Благородные или состоятельные горожане проезжали вне очереди, вызывая ропот и волнения среди бедняков.

Я пристроилась в хвост очереди и приготовилась ждать.

Погода была относительно теплой. Осеннее солнышко решило напоследок почтить нас своей лаской. Ветер, правда был прохладный, но куртка и площадь отлично защищали меня. Всего-то и оставалось, что пялиться по сторонам, да не забывать погонять мула, когда очередь сдвигалась на полметра веред.

Простояла я так довольно долго. Наблюдала за людьми. Собрались здесь и нищие, и бродяги, люди с севера и юга. Кто-то шел попытать удачи в Страде, иные в поисках работы. Вид некоторых личностей совершенно не оставлял сомнений при определении их рода деятельности. Мощные плечи, шрамы на открытых участках кожи, оружие за поясом, в перевязи, за спиной. Отпетые бандиты или наемники. Странно, но стража пропускала и их.

Фрин говорил о скорой войне. Вероятно, поэтому всякий сброд стягивался в столицу. Пополнить войско, обчистить карманы вояк, получивших жалование.

Я на фоне многих выглядела максимально миролюбиво и беззащитно. Возможно это и сыграло против меня.

Расспросив еще на подъезде о размерах пошлины, я приготовила серебряные монеты. Поэтому, когда поравнялась со стражей, с готовностью протянула ладонь. Раскрыла ее, показала монеты. Стражник загоготал в голос, увидев пошлину. Это был рыхлый детина, с брюшком, но широкоплечий. Поэтому выглядел крупным, хотя в битве наверняка не сумел бы и пары ударов нанести.

– Что там? – сипло спросил его напарник. Он как раз выпустил парочку девиц из города и теперь подошел к нам. Выглядел он не лучше Рыхлого. Сизый кончик носа, выдавал в нем любителя вечерком заглянуть в трактир. Темные круги под глазами говорили о вечном недосыпе, а серый оттенок кожи – о букете заболеваний.

– Вот пошлина за проезд, – спокойно сказала я. – В телеге шкуры. Выделанные и полностью подготовленные для пошива. Больше ничего. Готовых товаров тоже нет.

Сизый Нос заглянул в мою ладонь и уже собирался сгрести монеты.

– Постой, – остановил его Рыхлый. – Здесь мало.

– Как мало? В самый раз, вроде, – округлил глаза Сизый Нос.

– А ты приглядись получше. Мало ведь.

Рыхлый выставил вперед пузо, словно препятствие для моего проезда в город, и лениво почесал небритый подбородок.

– А-а-а-а… – протянул Сизый Нос. – Действительно.

– Сколько? – просила я. Шкуры у меня хорошие, поторгуюсь, продам подороже, отобью пошлину.

– Двадцать пять, – нараспев протянул Рыхлый.

– Э-мне-е-е, – Сизый Нос едва не задохнулся от такой его наглости.

– Вы что-то путаете, – сказала я и почувствовала, что где-то в глубине груди зарождалась злость. Она была еще глубоко, но не стоило давать ей поводов вырваться наружу. Раскидать бродяг на лесном тракте – это одно. А ввязываться в драку с городской стражей – это уже преступление.

– Золотом, – равнодушно добавил Рыхлый.

Сизый Нос захлопнул открытый рот и даже не пытался теперь что-то сказать.

Народ в очереди с любопытством поглядывал на нас. Кто-то с интересом, иные – с жалостью. Но за меня точно никто бы не вступился. Мои проблемы – только лишь мои собственные. Ну еще моей злости в груди.

– Вся моя телега, вместе со шкурами и мулом не стоит этих денег, – прошипела я. Казалось если начну говорить громче, то сорвусь на грубость. Злость в груди превращалась в ярость. Пульсировала, жгла, веселилась.

– Нет? – удивленно вскинул брови Рыхлый. Окинул взглядом мула, перекосившееся колесо, потемневшие доски бортов. Затем его внимание переместилось на меня. Я пряталась от ветра в бесформенный плащ, но лицо-то и руки снаружи. А по ним легко опознать молодую девушку. – Но кое-что у тебя вполне может пойти за такую цену.

Конечно я поняла, на что намекал Рыхлый.

В первый момент холодок пробежал у меня по спине. Неприятностей не хотелось. Хотелось спокойно зайти в город, распродать шкуры и вернуться домой. Скоро сухая погода закончится, пойдут дожди. А в это время ночевать без крыши над головой не хотелось. Нужно ыбло чинить хижину.

Но тут на лице Рыхлого расплылась улыбка. Самодовольная, наглая. Мои чувства тут же переместились на второй план. Я тоже улыбнулась. Весело, многообещающе. Вот только то была вовсе не моя улыбка. То был зверь, хищник, что сидел внутри. И он почуял развлечение, добычу.

Мне захотелось тут же извиниться, развернуться и уехать. Плевать, что простояла полдня в очереди. Плевать, что до других ворот несколько часов тащиться по разбитой дороге и еще столько же стоять в очереди. Переживу даже то, что в город попаду уже затемно.

Но губы не слушались. Они продолжали улыбаться.

Что уж там подумал Рыхлый, но лучше бы ему было убраться с моего пути. Я это понимала, улавливая эхо желаний зверюги.

– Что ж, думаю, мы найдем общий язык, – объявил Рыхлый.

Окружающие делали вид, что все идет своим чередом. Им не было никого дела до дел стражи и какой-то заезжей девчонки.

– Хм… – выдала я, а воображение соседа по телу рисовало, что можно сделать с Рыхлым и его языком. Тому наверняка бы это не понравилось, а я внутренне содрогнулась.

– Отгони телегу в сторонку и пойдем, – уже совсем по-хозяйски распоряжался Рыхлый.

А из моей груди вырвался клокочущий рык.

– О! – хохотнул Рыхлый. – Нетерпеливая?

Я приготовилась рвануть к Рыхлому, приобнять его, сдавить позвонки до хруста. Или может даже оторвать ему голову? Нет сперва не голову. Хотелось поиграть!

Плавно, по-кошачьи я потянулась вперед…

Вдруг мой мул заревел, как полоумный. Дернулся так, что колеса телеги хрустнули. Меня едва не откинуло в кузов.

– Что это? Эй! Что происходит? Что это за тварь? – орал напарник Рыхлого, тыча грязным пальцем куда-то вниз.

Я с удивлением присмотрелась.

Толком разглядеть ничего не получилось. Лишь зеленый, как цвет молодой весенней травки, хвост мелькнул под копытами мула.

– Опять? – вырвалось у меня.

Толпа за спиной тихонько роптала.

– Что там такое? – прикрикнул Рыхлый на друга-пьяницу.

– Я не знаю. Оно странное. Уродливое…

– Прекращай. Ты несешь ерунду. Нет там ничего, – злился все больше Рыхлый. – А-а-а! Что это за дрянь!

Между мулом и стражей появилась странная вытянутая морда зеленого цвета. Она оскалилась и зашипела.

Теперь оба стражника орали в голос, а толпа очереди зашевелилась позади телеги.

Я вцепилась в поводья, стараясь удержать мула на месте, и осознала, что вновь управляю телом. Сосредоточилась, мельком оглянулась. Нужно было действовать быстро. Если толпа нахлынет на меня сзади, то и телегу снесут и меня. Охотников прорваться в город мимо заслона наверняка много.

Жгучее разочарование растекалось у меня по груди.

«Игра-а-ать», – обиженно протянул внутренний голос. Но я затолкала его поглубже. Драться наверняка было не время. Тем более, что уже нашелся один охочий поиграть. Зеленушка то и дело мелькала у копыт моего мула. Она то пряталась под брюхом несчастного перепуганного животного, то выскакивала и шипела на стражу.

– Это… Это… – заикался уже от страха Сизый Нос.

– Точно нечисть какая-то. Никогда таких не видел. Но что-то оно мне точно напоминает.

– Дракон, – прошептал побледневший Сизый Нос и вдруг заорал в голос. – Это дракон! Настоящий дракон!

В очереди послышались женский визг и недоверчивые мужские голоса. Кто-то предлагал подойти и помочь страже разобраться, но в следующий момент зеленая тварюшка выскочила из-под мула и бросилась прямо на Рыхлого. Уперлась кривенькими лапами в его брюхо, вперилась взглядом прямо в округлившиеся от ужаса глаза. С минуту зверюшка рассматривала стражника, а затем, медленно приоткрыла пасть и, сверкнув острыми зубками, издала жуткий крик.

Люди, стоявшие ближе всего к нам, тоже разглядели «дракона». Теперь орали уже человек десять.

Сизый Нос развернулся и дал деру, не переставая визжать тонким, подозрительно похожим на женский, голосочком. Рыхлый махал руками, словно мельница лопастями, и ревел чуть более басовито.

Сообразив, что скоро здесь будет полный бедлам, я натянула потуже поводья, привлекая внимание мула, и направила телегу прямо в ворота, которые пока никто не додумался закрыть.

Мул, довольный, что ему наконец разрешили сдвинуться с места, бежал довольно резво. Можно было даже не подстегивать его. Краем глаза, я заметила, что зеленый хвост мелькнул где-то у внешнего края городской стены. Похоже, тварюшка успела смыться. Интересно только, что это она крутится поблизости от меня, и что это за вид такой. На этот раз мне удалось получше ее разглядеть, но я лишь уверилась сильнее, ничего подобного я никогда не встречала.

Улица, которая вела от городских ворот была оживленной и относительно широкой. Здесь был меньше шанс встретить всякий сброд, но стража у ворот, когда придет в себя, станет искать меня именно там.

Поэтому, проехав несколько сотен метров, я свернула в боковую улочку. Поток толпы сразу же значительно уменьшился. Люди шли медленнее, повозки ехали размеренно. Никто не подбегал с предложениями ночлега, горячего ужина или купить драгоценности.

Я дала мулу немного отдыха и принялась разглядывать дома. Страда почти не изменилась с тех времен, когда я бывала здесь с Орсо. Может стала немного более грязной, да дома заимели по одному дополнительному этажу поверх предыдущих.

Каменные стены, маленькие окошки, черепичные крыши. Некоторые хозяйки разбивали клумбы прямо на подоконниках, у других куры орали в деревянных клетках на балкончиках. На перекинутых между крышами веревках трепалось на ветру белье. Из канавы под колесами несло помоями, а из распахнутых окон свежей похлебкой.

В животе заурчало. Сколько же часов я потратила на то, чтобы просто попасть в город? Я вздохнула. Время близилось к ужину. Сегодня уже не удастся ни отыскать рыночную площадь, ни сбыть товар. Нужно было искать место для ночлега. То еще удовольствие.

Наверняка в каждом первом постоялом дворе меня решат обсчитать или содрать втридорога. Нужно будет вновь доказывать, что с мозгами я дружу, тратить время и нервы. Я-то, может, это и переживу, но вот где гарантия, что вновь не проснется тот, кто отвечает за ярость и гнев во мне.

Нужно учиться получше справляться со вспышками злобы. Страда – не самое милое место в Завасе, и здесь оставаться спокойной мне попросту не дадут.

Словно в подтверждение моих слов до меня долетели крики и ругань. Я автоматически посмотрела в ту сторону.

Четверо крепких ребят обступили одного. Тот был стройным, если не сказать худым. И уж точно не ровня первым четверым.

– Так что, Карл, ты платить собираешься, Р-Сагова твоя душа? – гремел один.

– А может я ему помогу? – прохрипел второй. – Монеты они тяжелые. Еще уронит, пока из карманов доставать будет.

– Ты лучше его попридержи, а монеты я сам поищу.

Карл, вопреки всем ожиданиям широко улыбался.

– Ребята, ребята. Еще не вышел срок. Время есть, так что подождите.

– Чего ждать-то. Днем раньше, днем позже. Пересчитаем монеты и разойдемся.

– Или пересчитаем твои ребра! – сострил громила и его дружки взорвали хохотом.

Было ясно, монет у Карла не было. И четверо здоровяков собирались намять ему бока. Обычная ситуация, старая как мир. Должник и его процентщики. Мне бы ехать дальше, искать постоялый двор. Да и держаться от драк нужно подальше, пока не приручу свой гнев. Вот только улыбка у Карла делалась все более жалкой, а глаза все больше напоминала бездомную дворнягу. А уж таких обижать – последнее дело.

– Эй, Карл! Какое совпадение, что я тебя встретила! – прокричала я и улыбнулась. Но даже мне улыбка та показалась еще более ненастоящей, чем у Карла.

Глава 10

Пять пар глаз уставились на меня с одинаковым удивлением.

– Это что еще за цыпа? – первым пришел в себя громила, глянул на своих ребят, затем на Карла. Но никто не мог объяснить мое желание вмешаться, да и я сама.

Я спрыгнула с телеги и шагнула к «дружеской» компании.

– Вечер обещает быть еще более интересным…

В груди шевельнулась, не совсем мысль, но надежда на развлечение. Но я не позволила ей выплыть наружу. Сосредоточилась на Карле и словах, который собиралась сказать.

– В сторонку ребятки, – бодро воскликнула я. – Карл должен денег мне. И срок не завтра и не через пару дней, а сегодня! Сейчас!

Улыбка сползла с лица Карла. Он точно меня не помнил, и пытался понять, о каком-таком долге могла идти речь.

– Вот как, – громила оценивающе глянул на Карла, затем перевел взгляд на меня. – А может мы поможем друг-другу, а?

Он подмигнул Карлу, но тот продолжал стоять молча. Ветер трепал его серую рубашку, словно она была надета не на живого человека, а на стойку для сушки. И где бедолага потерял курточку в такую погоду?

– Слушай, Карл. А что если я заберу ее себе? Одним должком у тебя сделается меньше, а? И у тебя появится время, чтобы отыскать монеты в уплату мне.

Я глянула на парня, которого решилась спасать. Что же он сделает? На его глазах открыто угрожали девушке, а он что же? Молчал. Лишь побледнел еще сильнее. Теперь его глаза темнели двумя провалами на лице, а бескровные губы вытянулись в тонкую нить.

Прямо рыцарь в сияющих доспехах. Я была немного разочарована. Но с другой стороны, был бы Карл изначально героем, подобной ситуации и не возникло б никогда.

– План гениальный, – оценила я. – Только в нем не учтена городская стража.

Амбалы быстро огляделись. Удостоверились, что улица пуста и расслабились.

– Какая стража, цыпа? Что она тут забыла. Отродясь эти улочки патруль не проверял.

Я спокойно кивнула и сложила руки на груди.

– Я пообещала им половину того, что мне должен Карл, а это уже немало. Там какая-то суета у ворот, вот они и отстали. Поглазеть решили. Подождем их вместе? И пусть они решают, кому Карл будет вперед отдавать должок.

Уже через миг ребята исчезли. Проскользнули в такой узкий переулок, что я думала, там и кошка не проскочит.

Я прислушалась к себе. Злости не было. Это хорошо! Я вздохнула и забралась на повозку.

– Поезжай в город, – проворчала я, изображая старческие нотки в голосе. – Развеешься.

Мысленно я пожелала старику Фрину здоровья и дернула поводья.

На Карла мне даже не было нужды смотреть, чтобы понять, он продолжал стоять на холодном ветру и глядеть на меня круглыми глазами.

Мул поплелся вперед по дороге, колеса вращались с тихим скрипом, да и доски телеги потрескивали. Нужно будет и ее подлатать, когда вернусь домой.

– Эй! – ударилось мне в спину. – Постой! Ты кто такая?

Я натянула капюшон на голову ссутулилась, стараясь сделаться меньше и незаметнее. На пустой улице это удавалось плохо. Но я ехала, а Карл шел пешком. Через некоторое время он отстал. Хорошо. Его крики только привлекали ко мне ненужное внимание. А с этим я и сама отлично справлялась.

Чем ближе к городской стене, тем ночлег дороже. Это я помнила из уроков Орсо. Но и в центр города забираться не стоит. Около богатых кварталов таверны превращались в гостиницы и за одно это увеличивали стоимость комнаты в трое.

Проехав пару кварталов, я обратила внимание на вывеску. «Желтый осел». Не хуже и не лучше всех, что я видела до этого. Я пожала плечами и съехала с дороги. Мальчишка лет шести махнул в сторону конюшни. Мой мул нехотя заполз в темное, пахнущее навозом помещение. Через доски крыши светилось небо, а дверь здесь если и была, то ее унесли куда-то давным-давно.

Оставлять телегу со всем ценным, что у меня было здесь не хотелось. Но в противном случае ночевать мне придется посреди улицы, а городская стража не приветствовала подобные фокусы.

Бросив мальчишке мелкую монетку, я пошла в сторону входа в таверну. Надежды, что от станет охранять телегу не было, но может хотя бы сам не приведет воров.

Внутри «Желтого осла» было все же немного уютнее, чем в конюшне. Пахло горячей похлебкой и чем-то кислым. Сколоченные из грубых досок лавки, голые стены, грязный пол. Вздохнув, я направилась к барной стойке. Народу здесь было немного, почти все столики пустовали. Но в очаге горел огонь, а крыша над головой защищала от ветра.

Хозяин, а по уверенному взгляду и тугому округлому животу выходило, что это именно он, протирал серой тряпицей огромную кружку.

– Мне комнату на одну ночь и горячий ужин, – бесцветным голосом сказала я. Любезничать с ним я не спешила. Да и он не источал радушие.

Трактирщик окинул меня изучающим взглядом, даже не пытаясь скрыть любопытства. Одежда на мне кожаная, но видно, что сшита не в городе. Сразу видно, что я не местная. Кто и зачем явилась в Страду, ему все равно. Главное, чтобы деньги водились. Но решив для себя вопрос моей платежеспособности, хозяин крикнул заказ на кухню.

– Телегу я оставила в конюшне. Надеюсь ваш парнишка присмотрит за ней.

– Какой парнишка? – равнодушно спросил трактирщик.

Я зашипела сквозь сжатые зубы, чтобы не сказать чего-то грубого и выскочила на улицу. Сразу же рванула в конюшню. Запах навоза ударил в ноздри, я поморщилась, моргнула пару раз привыкая к полумраку.

Ни телеги, ни мула в конюшне не было.

– Р-Сагов город, – все же не удержалась я.

Нельзя было давать волю гневу. Ко всему прочему дракона мне сейчас только не хватало. Но и сдержаться было сложно. Меня обокрали посреди белого дня! Да что там, прямо из-под носа увели все пожитки!

Я развернулась и выскочила на улицу, еще не зная, что буду делать. Неудачи преследовали меня всю дорогу. Глупо было полагать, что сейчас все обойдется. Именно поэтому, когда я заметила свою скрипучую телегу в конце улицы, то не поверила глазам.

Мул лениво тянул повозку, а вел его тот самый мальчонка, который встретил меня у конюшни пять минут назад.

– Вот же мелкий…

Нужно было бежать вдогонку, пока они не скрылись за поворотом. Мальчик не торопился. Он ласково поглаживал мула по морде. Что-то рассказывал ему и даже улыбался. Наверняка радовался такому солидному улову к концу дня.

Еще бы. Мой заработок за три года! Вот сейчас догоню тебя поганец, тогда и поговорим!

Я сорвалась с места, но уже через пару метров запнулась. Не углядела камень под ногой, но виной всему было то, что я увидела в конце улицы. Прямо навстречу мальчишке с телегой вышел Карл.

– Р-Сагов Карл! – шипела я себе под нос, пока летела на грязную мостовую.

Выровняться я уже никак не успевала и растянулась прямо поперек дороги. Запах навоза теперь будет вечность преследовать меня. Улицы здесь чистить не было принято. Лошадиная лепешка подвернулась мне прямехонько под правую руку. Хорошо хоть лицо осталось чистым. Чудом я сумела удержать голову на весу.

Я всегда знала, добра людям делать нельзя. Ничего хорошего из этого не выйдет. Помогла вот горожанину с грустными глазами, и теперь он…

Я пригляделась. С земли было плохо видно, но похоже… Карл перехватил поводья у мальца, что-то ему сказал. И тот рванул в сторону, только пятки засверкали.

Я удивилась еще сильнее.

Поднялась на ноги и попыталась очистить одежду чахлыми листиками плюща, что вился по ближайшему к таверне зданию. Бежать то теперь не нужно было. Выходило плохо. К осени листья пожухли, некоторые высохли и ломались у меня в руках. В итоге я была перемазана грязью, навозом и крошкой из листвы.

Карл развернул телегу и неспешно вел мула обратно ко мне. Оставалось лишь стоять посреди улицы и ждать.

– Интересно, получится ли выпросить у трактирщика ведро горячей воды, – пробормотала я себе под нос. – Или хотя бы теплой…

– Ты все еще собираешься там заночевать? – поинтересовался Карл.

– Ну не в телеге же мне спать, – заметила я. – Или в Страде уже не штрафуют за бродяжничество.

– Штрафуют, – согласился Карл.

– Или быть может, ты знаешь таверну с приемлемой ценой и честным хозяином?

– Знаю парочку таких. Но каждый честный трактирщик в глубине души алчный…

– Я поняла, – с силой вырвала поводья у Карла. – Значит буду ночевать в конюшне. Общество лошадей куда приятнее, чем общество людей в Страде.

Кое-как отряхнувшись, я забралась на телегу. Хотелось разозлиться, но было нельзя. Тогда я дернула вожжи и направила мула вперед медленным шагом. Нужно было еще придумать как привести одежду в надлежащий вид. Меня и так ни во что не ставили в этом городе, а если еще заявлюсь на порог трактира вся в лошадином навозе, подавно комнату не дадут.

– Постой.

Опять он!

Я обернулась и выпалила:

– Послушай! Спасибо, конечно, что привел мула, но я бы и сама догнала того мелкого. Поэтому на награду рассчитывать не думай даже. А теперь иди своей дорогой, а я пойду своей. Скоро стемнеет, а мне еще ночлег искать.

Не сказать, чтобы я орала на него, но была близка. Раздражение копилось сегодня весь день, и должно было рано или поздно выплеснуться.

Я сделала пару глубоких вдохов. Нужно было утихомирить эмоции. Воздух к ночи становился прохладнее. Возможно сегодня ударит первый заморозок.

– Так я именно по этому поводу!

Карл с легкостью обогнал телегу, схватил мула прямо за морду и остановил.

– Могу предложить сухую комнату. Внутренний дворик для телеги, и даже ведро теплой воды.

Карл расплылся в улыбке.

Теперь я поняла, как ему удавалось брать в долг у всех подряд. Мордашка его сразу же делалась беззащитной и милой. А сходство со щенком лишь усиливалось из-за длинных лохматых рыжих волос.

– Сколько? – хмуро спросила я. Хотя интересовало меня больше не перережет ли он мне горло, пока я буду спать. Долги дело опасное. Они могли довести человека до крайности.

– Если хочешь, можешь спать во дворе на телеге, – он поднял руки в примиряющем жесте. Улыбнулся еще шире, хотя казалось это невозможно.

– Ты где куртку потерял? – спросила я, чтобы сменить тему. Подвинулась, освобождая ему немного места. Чтобы он ехал у меня за спиной, не хотелось.

Карл беззаботно махнул рукой и запрыгнул на телегу одним махом.

Жил Карл, как ни странно, в довольно уютном на вид домике на противоположной стороне Страды. К тому моменту, как мы добрались к нему, уже почти стемнело.

Я окинула взглядом каменное двухэтажное строение и подавила вздох. Глупо было соглашаться на ночлег у незнакомых людей, но не глупее, чем отправляться с ценным товаром в город в одиночку.

В окнах на втором этаже горел тусклый свет.

– Кларисса, – с нежностью пояснил Карл. – Сестра всегда встречает меня горячим ужином. Повозку нужно загнать во двор. Погоди, я открою ворота со внутренней стороны.

Я кивнула, но Карл уже исчез в темном дверном проеме, а через минуту грохнули металлической щеколдой. Деревянная створка отъехала беззвучно. Петли не скрипели, в отличие от моей телеги. Я поморщилась от надоевшего за время пути звука и направила мула в проезд.

Дворик был крохотный. Моя телега заняла там все пространство.

– Не беспокойся. У соседей нет ни скотины, ни транспорта. Поэтому двором я могу пользоваться единолично!

Захотелось спросить, не задолжал ли он чего-нибудь соседям. А то ведь они могли взять уплату долга самовольно, но вместо этого я поинтересовалась:

– Она не замужем? Кларисса?

Карл мотнул головой.

– Ты не представляешь, как сложно порядочной девушке подыскать достойную пару в наше время, – затем хохотнул. – Хотя, нет, представляешь. Ты ведь тоже без мужа.

Я хотела огрызнуться, но сказано это было беззлобно, и я только махнула рукой. Освободила мула от упряжи. Сунула ему под морду ведро с водой.

Узкая лестница квартирного дома была не освещена, а у густых сумерек не хватало сил, чтобы забраться внутрь. Пришлось пробираться следом за Карлом на ощупь. Зато комната встретила нас ярким оранжевым светом, теплом и аппетитными ароматами свежеприготовленной еды.

– Карл! – обрадовалась брату Кларисса. Это была хрупкая рыжая девушка, похожая на Карла, словно уменьшенная копия. – Ты с гостьей?

Она немного смутилась, но тут же природное гостеприимство взяло верх.

– Проходите, проходите. Ужин уже готов. И воды сейчас нагрею, – хлопотала она.

Теперь я смутилась, глянув на куски засохшей грязи на рукавах. Угораздило же меня так глупо свалиться.

– Я же говорил, она прелесть, – шепнул мне с улыбкой Карл. А я отчего-то разозлилась. Бедная девушка, жила с братом, у которого кроме долгов за душой ничего не было, да еще и ухаживать за ним приходилось. Да и я – молодец! Явилась на все готовенькое.

– Я помогу, – буркнула я, стараясь скрыть мысли, и поспешила вниз за Клариссой. Сама схватила два полных ведра, не давая хозяйке нести тяжесть.

На улице уже было совсем темно.

– Как вы познакомились с Карлом? – спросила Кларисса, словно невзначай. Но взгляд из-под ресниц блеснул подозрением.

– Я подвезла его домой, – пропыхтела я, стараясь, чтобы вода не сильно выплескивалась за края ведер. – У него, правда, была встреча с приятелями, но я настояла.

Не знаю, зачем я это сказала. Не хотелось врать Клариссе. Она неплохая с виду была девушка. Но их семейные проблемы – не мое дело.

Задумавшись на мгновенье, девушка кивнула и улыбнулась. Словно сделала для себя выводы.

– Спасибо.

– Да я.. Э-э-э, – глупая ситуация меня смущала все больше.

– За воду, – перебила меня Кларисса. – Сама бы я столько за раз не утащила.

Ужин был простой, но вкусный. Жили брат с сестрой скромно. Небольшая кухня, пара спален. Но для Страды и это уже неплохо. Болтала Кларисса без умолку. Сперва мне было непривычно, я за последние несколько лет совершенно отвыкла от человеческого общества, но со временем расслабилась. Слишком сложным и необычным выдалось мое путешествие в город. Я устала и хотела просто немного передохнуть.

Из сумбурного рассказа я узнала, что Карл и Кларисса рано потеряли родителей. Их унес горячий мор, оставив брата и сестру на попечении друг у друга. Карл промышлял непонятными заработками с переменным успехом, а Кларисса вела хозяйство. Непросто им приходилось, но они были друг у друга, и находили в этом радость.

Для ночевки мне выделили одну из спален. Она была крохотная. Там помещалась кровать, тумбочка, да стул. Но я странным образом чувствовала себя спокойно в этом доме. Кое-как очистив одежду и умывшись, я улеглась на жесткий узкий матрас. Закрыла глаза и тут же провалилась в сон.

На этом мой покой и закончился. Снились мне драконы. Их было не меньше десятка. Огромные, чешуйчатые, с вытянутыми мордами, сложенными за спиной кожистыми крыльями и длинными хвостами. У некоторых на головах торчали острые рога, у иных буро-зеленая чешуя была светлее или темнее оттенком.

Они собрались в каком-то темном мрачном месте. Было у меня ощущение, что я знала, что это, но вспомнить так и не вышло.

Драконы собрались кружком, и казалось, совещались. У некоторых морды оставались неподвижными, другие морщились или недовольно кривились.

Сон длился секунды. Я только и успела, что заметить драконий совет, как меня тут же выкинуло в реальность. Узкая комната, лунный свет из окна, чужая кровать.

Сердце бешено колотилось, язык прилип к небу. И я была очень-очень рада проснуться. Казалось, пробудь я во сне на секунду дольше, и зверюги бы заметили меня, учуяли и растерзали бы на клочки.

Я сделала пару глубоких вдохов, заставляя сердце биться медленнее, как вдруг услышала шорох.

Это уже было не во сне! В комнате кто-то был.

Стараясь даже не шевелиться, я скосила глаза в сторону двери. Около стула, на который я сложила одежду кто-то был. Я не видела, но слышала. Шорох, фырканье или приглушенный смех, клацанье, словно костяных коготков по полу.

Кто-то небольшой копошился под стулом. Из-за свисавшей курки его не было видно. Но мне и не хотелось этого. Сейчас было одно желание, чтобы оно испарилось, исчезло, как дурной сон.

А в следующий миг существо замерло. Оно словно почуяло, что я смотрю на него. Помедлило мгновенье, а затем высунуло из-за рукава морду. Лунный свет как раз освещал тот угол комнаты, ошибиться было невозможно. Это был дракон!