Леди. Чаша слёз

- 1 -

Ханна покидала знаменитую оранжерею Калами быстрым, но неторопливым шагом, прикладывая усилия, чтоб не сорваться на бег. Спину жёг пылкий взгляд юного Квентина Калами, и это тоже подогревало желание уйти с территории его клана как можно скорее, хотя спешить Ханне было некуда: её дела в особняке порталистов завершены, но поезд на юг страны отходит только через два часа. Этого времени с лихвой хватит, чтоб добраться до вокзала и даже перекусить в каком-нибудь кафе поприличней.

Квентин, конечно же, предлагал «подбросить» Ханну прямо на перрон, но тогда пришлось бы ещё два часа терпеть его маслянистый взгляд и выслушивать восторженные охи и несуразные комплименты, а она и так полдня провела в обществе этого юнца, который был ей не особо приятен, но зато дал нужную информацию и все ключи к охранным системам подземелья своего клана. Ради такого можно и потерпеть.

Ханна немного стыдилась того, как легко она использовала свою внешность для достижения целей, но, с другой стороны, раз природа одарила её красотой, почему бы не пользоваться этим подарком? Тем более, что дядя в открытую заявлял, что шикарная внешность — это часть её «приданого», а во всём их поколении мало кто может похвастаться такой особенностью. И, надо отметить, претенденты на её руку выстраивались в очередь, чего не скажешь о руках товарок, которые были и родовитей и популярнее в обществе. Правда, сама Ханна отлично знала, что судьба её уже предрешена: дядя не дурак отказать одному из влиятельнейших и богатейших кланов страны, который недвусмысленно намекнул на возможность союза. Брачный договор ещё даже не обсуждался, но Ханна понимала, что рано или поздно она станет супругой Гэвина Ард-Содденрена, которому пророчили прекрасное будущее. А поскольку, как и дядя, дурой она не была, отказываться от такой партии не собиралась. Да ей бы и не позволили.

Когда за спиной с лязгом закрылись кованные ворота, Ханна украдкой выдохнула и зашагала уже спокойнее, постукивая невысокими каблуками по мостовой. Время давно перевалило за полдень, улицы наполнились студентами и рабочими, служащими, спешащими по своим делам. Ханна расправила плечи, откинула на спину распущенные темные волосы и решительно влилась в поток людей.

Перестук каблуков, скрип сапог, шуршание юбок и легких плащей, обрывки разговоров, выкрики продавцов, стук колес: Ханна любила звуки улицы, эту вроде бы суету. Приятно было чувствовать себя частью толпы, что Ханне в полной мере редко, когда удавалось почувствовать на себе. Толпа не то что бы её принимала. Нет, от неё не шарахались, но уступали дорогу, огибали по широкой дуге, провожали взглядами…

Она уже давно привыкла ко всеобщему вниманию. Кто-то разглядывал её из-за внешности, кто-то сразу распознавал в ней мага, кого-то привлекали многочисленные подвески, браслеты и кольца, которые своей формой и количеством выдавали артефактную суть. Те, кто понимал её профессию, нередко окидывали насмешливыми и презрительными взглядами, не раз ей вслед фыркали «мэтресса». Вот и сейчас какой-то плешивый сморчок что-то такое процедил.

Ханна продолжала идти, гордо вскинув голову, назло всем, даже незаметно оттянула юбку у бедра, чтоб та от движений красиво ложилась волнами, а не путалась в ногах. Если б Ханна была пиромантом, ещё и огненные шары над головой подвесила бы, с вызовом показывая всем, что она маг, настоящий, достойный, а не какая-то… мэтресса. Порой так хотелось этой демонстрации, чтоб расквитаться за бабушку и её товарок, которых не сломил Катаклизм, но человеческое стадо смешало их в кучу с трусливыми дурехами и навечно очернило слово «мэтресса». Теперь никто из женщин-магов не мог нормально переносить это обращение, которое всегда было их по праву.

Но Ханна не могла создавать огненные шары, она была специалистом по артефактам. И не просто специалистом: артефактологи с такой научно-исторической базой знаний всегда считались редкостью — ещё один повод для гордости.

Настроение начало улучшаться и тут, к тихой радости Ханны, погода преподнесла ей ещё один подарок — начал накрапывать дождь. Вместо лихорадочных метаний в поисках крыши или судорожных открываний зонта, девушка просто активировала одну из подвесок в виде капли воды, и над головой возник синий купол, спустившийся до земли, как раз окутывая её с макушки до края подола широкой юбки, надёжно защищающий от дождя. Так приятно было ловить завистливые взгляды!

Ханна с мелочным злорадством продефилировала мимо какой-то расфуфыренной девицы в светлом, почти белом платье, что замерла на пороге дорогого шляпного магазина. Похоже, что зонта при моднице не было, как и желания марать в луже атласные туфельки и шелковое платье. А ведь всего минуту назад эта самая девица, издалека приметив Ханну, смерила её таким высокомерным взглядом, что магичке в пору было удавиться чувством стыда от того, что на ней не красуется модная в этом сезоне шляпка и не переливаются серебряные нити в парчовом платье. Зато Ханна спокойно шла прямо по лужам, а эта красотка ещё долго простоит на пороге магазина, дождь прекращаться не собирался, наоборот, усиливался.

До вокзала Ханна дошла пешком, лёгкой, танцующей походкой, делая остановки в нужных ей лавках и магазинах. Ещё даже оставалось время на ужин, но желания сидеть в кафе не было, и Ханна решила позже навестить вагон-ресторан поезда. Все нужные вещи находились у неё при себе — в зелёной замшевой сумке, которую она сама зачаровывала. Ханна привыкла путешествовать налегке, но всё равно, как и любая женщина, не могла отправиться в путь без запасной одежды, продуктов, утвари, инструментов, походных принадлежностей, косметики и прочих мелочей, которые легко уместились в небольшую сумку, но запросто заняли бы пару лавок в зале ожидания вокзала. В отдельном кармане хранились путевые заметки и карты местности, куда направлялась Ханна. Эти бумаги и представляли наибольшую ценность, не только для неё, хотя кроме неё самой и её куратора в Бранъярне никто не знал, что она отправилась на юг именно за Чашей Слёз.

Куратор так до конца и не согласился, что Чаша именно там, где решила Ханна, ведь слабо верилось, что Калами сами не знали, что находится на нижних ярусах их катакомб, но по источникам Ханны, всё так и было. Она пять лет собирала информацию, бредила этой Чашей и не думала ошибаться! Такая находка и её анализ сразу гарантировали бы ей ученую степень высшего порядка. Даже дядя, видя рвение Ханны, безропотно отпускал её «в поле», которое на деле было заброшенными храмами, комплексами, подземельями и прочими опасными местами. От сопровождения девушка почти всегда отказывалась: мало кто разделял её любовь к загадкам древности, мог оценить красоту полузатопленного храма и не ныть, стоя над душой. Тем более, что в одиночестве не нужно соблюдать кучу условностей и следить за внешним видом. Ханна уже мечтала, как можно быстрее сойти с поезда, чтоб снять пусть и красивую расклешенную, но юбку и заменить её узкими удобными штанами. Жаль, в городе так ходить нельзя, не поймут…

Задумавшись, Ханна едва не прослушала объявление о том, что поезд прибыл и посадка началась. Сжав в руке бумажку билета, девушка резво вскочила на ноги и счастливо улыбнулась: путешествие начинается! Будет ли оно интересным, найдет ли она Чашу, встретит ли кого-то в пути?

Завтра, уже завтра она будет на месте, а там и узнаем…

- 2 -

Поезд высадил Ханну на нужной станции не в одиночестве. Вместе с ней сошли молодая пара с ребенком и пожилая— без. А также усатый мужчина, который в вагоне-ресторане поедал Ханну глазами. Магичка тогда сделала вид, что не поняла намека и к себе за стол его не позвала: и господин этот совсем не в её вкусе, и интрижка на одну поездку ей не интересна. О, нет, ханжой Ханна совсем не была, мужчин она любила, и как любой человек, знающий, что в будущем количество партнеров у неё ограничится, в настоящем не отказывала себе ни в чём, не выходя за рамки чувства собственного достоинства и приличий, конечно. А желающие составить ей компанию находились всегда.

Ханна поправила на плече широкую лямку сумки, вдохнула поглубже и решительно направилась к зданию «вокзала»— ветхому строению, некогда покрашенному зеленой краской, где располагались касса, зал ожидания в две лавки и уборная комната, к счастью, разделенная на женскую и мужскую половины. На женской Ханна спокойно сменила широкую юбку на узкие штаны, заплела волосы в косу и закрепила шпильками на затылке в пучок, чтоб не мешались. Оценив себя в мутном от грязных разводов зеркале, Ханна удовлетворенно кивнула и с наслаждением пошагала прочь из здания.

О, какое же удовольствие просто носить штаны! Не нужно поднимать подол на лестнице и на приступках, ничего не мешается между ног и не реет на просторе, когда дует ветер. Истинное наслаждение— просто идти… Ханна ещё и поэтому любила свои командировки, особенно без сопровождения. Нет, конечно, в узком кругу друзей и коллег появление Ханны, как и любой другой девушки, в штанах не вызвало бы ажиотажа, разве что оценивающие взгляды и дружеские фривольные комплементы, но в жизни своей Ханна ещё не встречала женщину, способную выйти на улицу или в свет в штанах и не быть задавленной общественным порицанием, недоумением и возмущением. Это как пить с другом противоположного пола из одного стакана. В узком кругу никто не обратит внимания, в широком… лучше, наверное, не демонстрировать духовную близость, дабы избежать проблем.

К моменту появления Ханны на улице, перрон уже пустовал, и это девушку более чем устраивало. Не провожаемая ничьими любопытными взглядами, она легкой походкой устремилась к дороге, уходящей на восток. По расчётам, через три километра должна будет показаться канатная дорога через ущелье, а там уже недалеко до деревни, в которой Ханна планировала остановиться на ночь и там же договориться о лошади или ещё каком транспорте до катакомб Калами.

Пока Ханна бодро шагала по дороге, на пути ей никто не встретился, видимо, пассажиров поезда уже забрали или они успели арендовать транспорт заранее, по крайней мере, пешком, как она, никто не шел. Или всем просто нужно идти в другую сторону. Чувствуя себя свободной от условностей, Ханна начала напевать полюбившуюся ей арию из последней увиденной оперы, сначала тихо, потом в голос. Голос у неё был не сильный, но, как говорили, красивый. Ханна в это особо не верила, самой ей с детства достаточного собственного чувства ритма, чтоб петь и танцевать, но на публику она этого никогда не делала, не считая балов, конечно, но там все танцы формализованы и фантазию проявлять не принято. Шаг за шагом Ханна ещё и пританцовывать начала, увлёкшись.

Танцевать Ханна любила, в Бранъярне, королевской академии, где она училась, когда ей была предоставлена возможность выбора факультативных дисциплин, Ханна, не раздумывая, назвала «Этикет и Танцы», которые входили в перечень обязательных дисциплин для «не магической» половины учеников. Практически все ученики-маги выбирали светский этикет, но в расширенном виде, с танцами, обычно не брали. Больше Ханна не взяла себе дополнительных занятий: изучение языков её не интересовало, для этого имелись артефакты, теология была ей без надобности, как и экономика с социологией… Келана — Анам Кара из триады Ханны всегда возмущалась необходимости выбора факультативов, этот синий чулок и книжный червь искренне считала, что ученики Бранъярна должны изучать все преподаваемые дисциплины. Ох, как они спорили с ней! Келану не убеждали даже расчёты Тирны, третьей из их триады, о том, что в сутках не хватит часов, чтоб изучить все предметы из списка, даже если не оставлять времени на отдых. Несмотря на споры, Ханна искренне любила своих Анам Кара – «друзей души», но согласиться с Келаной не могла при всём желании. Ей нравилось, что Академия делила учеников на магический факультет и на светский факультет. И у каждого были свои обязательные дисциплины, некоторые из которых можно взять дополнительными ученикам из другого факультета. Хуже всех приходилось тем ученикам, которые имели жреческий сан — довольно распространённое явление в мире, где аристократы охотно заключают браки со служителями богов. Таким ученикам по умолчанию одним из обязательных факультативных предметов шла теология, со всеми вытекающими последствиями в виде тематических спецкурсов.

Ханне было, в принципе, не до факультативов, достойная дочь клана артефактологов с детства знала, чем будет заниматься, и по-настоящему любила свою профессию. Уже в Браньярне она определилась с тем, что ей интереснее не творить новые артефакты, разрабатывая схемы и принципы работы, а изучать древние, созданные ещё до Катаклизма. У неё был талант быстро и точно понимать принципы их работы, которые потом успешно применялись на практике при создании новых, современных вариаций. Её имя часто мелькало в научных журналах, которые Ханна тщательно складировала в нижнем ящике письменного стола, запирая его на ключ. Отчего-то она стыдилась этой своей слабости. Чего не скажешь о Кайне — её кураторе, который искренне радовался успехам подопечной и упорно твердил, подшивая очередную статью в её личное дело, что, если б не возраст, Ханне давно бы дали научную степень просто за заслуги перед артефактологией в целом. Но, увы, двадцать четыре года — слишком юный возраст для мага. Да и без этого Ханна особым уважением в обществе магов не пользовалась, что и понятно: молодая, так ещё и женщина, ещё и артефактолог.

Артефактологи, при всей своей многочисленности, не пользовались особым почетом в магической среде. Конечно, куда им, тем, кто делает жизнь проще и доступнее, до некромантов или психокинезников. Им даже прозвище придумали язвительное — «сумочники».

«Да что б вы делали без наших зачарованных сумок!» — каждый раз хотелось крикнуть Ханне, но потом она поняла — обычных портных тоже не сказать, чтоб уважали в обществе, хотя без них все ходили бы голые и замерзшие.

Поэтому Ханна смирилась. В среде товарищей её знали и уважали, а большего и не надо. И пусть сейчас она ценна для клана своими достижениями, истинная её ценность была в другом — она слишком высоко стоила на «ярмарке невест» магов, и дядя планировал продать её подороже, чтоб заключить как можно более выгодный династический союз. Увы, такова доля всех женщин-магов. Но Ханна и не пыталась идти против системы, мама и бабушка в свое время рассказали ей истории «из жизни подруг», когда молодые нервные особы шли наперекор политике своего клана, и что из этого получалось. Ничего хорошего. В лучшем случае, их просто заставляли насильно делать то, что нужно, в худшем - юные борцы за независимость уходили из кланов, и лишь считанные единицы смогли выжить. Магов без клана могли нанять на работу лишь преступники, а связываться с ними было чревато. Без работы же, не имея доступа к личным счетам, которыми заведовали главы кланов, прожить просто не реально. Следовательно, лучше делать так, как скажет глава, ведь именно он знает, как лучше клану и его членам, в том числе и тебе самой. А если ещё и помогать, так вообще, будешь на хорошем счету, а это тоже выгодно.

За песнями, танцами и размышлениями Ханна дошла до канатной дороги, которая оказалась не просто старой, а поистине дряхлой, но люди ей активно пользовались. Даже пришлось постоять в очереди.

В кабину Ханна вошла без страха, у неё всегда было с собой заклинание, смягчающее падение, в виде подвески с невесомым перышком. Она сама его модифицировала на автоматическое срабатывание, если под ногами оказывалась пустота больше трех метров. Иные пассажиры смотрели с опаской, но Ханна любовалась видами ущелья и красотой природы. На попутчиков она не обращала внимания. В этих краях её никто не знал, и отношение местных не волновало совершенно. Пусть думают о ней, что хотят, лишь бы на вопросы отвечали. Для защиты от грабителей или насильников у Ханны тоже были с собой нужные артефакты, да и сама она могла за себя постоять. В случае крайней необходимости у неё всегда имелся при себе сложный и дорогостоящий, жаль, что одноразовый, портал в столицу, к воротам Бранъярна. Если кто и мог представлять для Ханны опасность, так это собратья-маги, но Ханна лишь однажды нарвалась на одного такого настырного кавалера. Портал сработал как надо, сама Ханна не сильно пострадала, так что жаловаться на горе-насильника она не стала, но на всякий случай рассказала подругам и родственницам, мало ли, вдруг он вообще не понимает слова «нет», и она не единственная, на чью честь он покусился?

В целом поступок того мага она не понимала. Все знали, что за любой магичкой стоит целый клан, который следит за её физическим и психологическим здоровьем. Даже самый захудалый клан мог создать значительные проблемы, если его дочерям и женам нанести вред. Тем более, что сами магички редко выходили замуж девственницами, и, вызвав симпатию, договориться о приятном времяпрепровождении было легко. Ханна вот девичью честь свою благополучно подарила первой любви, искренне веря, что по окончании Бранъярна они поженятся и будут жить в мире и согласии. Но, как оказалось, она совсем не подходила главе клана погодников, которые разводили тучи над головами королей испокон веков. Такому клану нужна невеста позначительнее.

На последнем курсе академии они мирно расстались: возлюбленного обручили с уже прославившейся магичкой из психокинезников, вдвое старше его самого. Отличная партия. А Ханна решила для себя, что влюбляться лучше не стоит. Чтоб потом не было больно. И вот уже четыре года Ханна своего правила придерживалась.

Канатную дорогу она преодолела без проблем, если не считать тряски и жуткого скрипа, которые явственно пугали попутчиков. В двух километрах на юг располагалась искомая деревня, в которой даже имелся более-менее приличный трактир. Его смуглый пожилой хозяин смерил Ханну оценивающим взглядом, словно прикидывал, как много проблем она ему доставит, но девушке и самой никакие проблемы не были нужны, поэтому она быстро рассказала ему о своей командировке и скромных планах: поесть, переночевать, найти транспорт и уехать завтра поутру. Это трактирщика сразу успокоило, Ханне предоставили скромную, это мягко говоря, комнатку с голыми стенами и криво сколоченной кроватью с ужасно тонким матрасом, в неё же принесли ужин. Хозяин даже пообещал договориться о транспорте. Ханна была уверена: если б она лишь заикнулась, что готова ехать в ночь, трактирщик уже подвёл бы к коновязи конягу. Но, увы, в ночь девушка ехать не собиралась и не хотела. Верх глупости— пробираться по незнакомому лесу в темноте. Поэтому, поужинав пресным рагу, Ханна распаковала свой спальный мешок, даже не собираясь пользоваться местным постельным бельем, и решила лечь пораньше, вставать ей предстояло на рассвете.

- 3-

Катакомбы Калами так именовались только последние лет двести, до этого они принадлежали другой семье магов и перешли в качестве приданного с одной из невест. Самим Калами эти катакомбы нужны были как хранилище и месторождение на первых ярусах агата, который очень ценился порталистами из-за своих магических свойств. Когда агата в катакомбах не осталось, Калами благополучно о них забыли.

Изначально, как раскопала в древних свитках Ханна, на этом месте был город, под которым жители и вырыли сеть туннелей для погребения своих мертвецов и защиты от нападения соседей. В результате этих самых нападений город разрушили почти до основания, а лес и время практически стёрли его остатки с лица земли. Но катакомбы сохранились. А в этих катакомбах, на самых нижних ярусах, как полагала Ханна, находилась Чаша Слёз.

Недавние исследования показали, что из известных шести Чаш три совершенно точно уничтожены, одна находится в музее в Каре, ещё одна— в частной коллекции, а вот последняя, затерявшаяся в веках, предположительно сохранилась, и Ханна была уверена, что именно здесь, в катакомбах. И как бы далеко ни пришлось спуститься, без Чаши Ханна возвращаться не собиралась.

Это были не первые катакомбы в жизни Ханны, поэтому она без страха и неуверенности шагнула в темноту коридора, сразу же активировав одну из своих подвесок. Артефакт-фонарик давал достаточно света, чтоб разогнать мрак на ближайшие три метра. Входные двери, каменные и тяжелые, Ханна за собой закрыла: она не планировала возвращаться тем же путём, а приглашать мародёров как-то неприлично, это же не её собственность, а Калами, хоть они ею и не интересуются. Стены коридоров были гладкими, обтёсанными, часто встречались мозаики с растительными орнаментами. Верхние ярусы катакомб имели довольно разветвлённую систему, со множеством развилок, отдельных залов, комнат и прочих помещений, но у Ханны была карта, поэтому девушка точно знала, как найти короткий путь к спускам на нижние ярусы. Там, где она сейчас находилась, местные жители покойников не хоронили, но по мере продвижения Ханна уже раза три натыкалась на тела менее удачливых визитёров. И иссохшиеся, полуразложившиеся трупы не вызвали у неё ужаса, паники, страха или иных подобных чувств. Разве что брезгливость. На первых же курсах Бранъярна из детей выбивали иррациональные страхи. Темноту надо бояться из-за риска нанести себе физический вред вследствие плохой видимости. Трупы страшны антисанитарией и возможностью разупокоения, а с этим просто нужно уметь справляться. Чудовища и монстры – это просто животные либо магические существа, которых надо избегать или уметь нейтрализовать. Призраки и проклятия… Для этого есть целая кафедра на четвертом этаже, сходите ним, они расскажут, что с ними делать. Не у всех детей получалось побороть свои страхи самостоятельно, тогда в дело вступали менталисты, но результат всегда получался положительный. Единственное, чего Ханна сейчас боялась, это проворонить нужный поворот или не заметить ловушку.

Проведя в катакомбах уже полдня, Ханна как раз в одну и попалась. Попалась в глупейшую ловушку, обойдя сложные. На долю секунды стало очень обидно, а потом плиты под ногами разъехались, и девушка рухнула вниз. Артефакт от падений не сработал, не загорелся нежно-розовым светом, и Ханна приготовилась встретить ногами и спиной каменный пол, но… Удара как такового не последовало, что-то прервало её падение. И пока девушку осыпало пылью и грязью, она успела сообразить, что это нечто, что сдавливает её грудь и бедро — это руки. Сильные такие руки, которые аккуратно поставили её на пол и развернули.

Пыль ещё не осела, но в свете артефакта-фонарика на груди рассмотреть того, кому она буквально свалилась на голову, Ханна смогла. Мужчина, высокий, внешне ненамного старше её самой, со светлой кожей и каштановыми волосами. Симпатичный.

— Спасибо огромное, — мило улыбнулась девушка, потупив глаза, — если б не вы, мне пришлось бы больно.

— Я как-то тоже не ожидал, что мне в руки упадет такая красивая девушка, покамест мне встречались одни скелеты, — усмехнулся незнакомец и отпустил Ханну, едва заметно встряхнув руками, что не укрылось от девушки.

— Извините, что причинила дискомфорт.

—Не переживайте, падение было с малой высоты, да и вашего веса меньше полусотни килограмм, — отмахнулся мужчина и тихо, с улыбкой добавил: — Хотя всё, что надо, на месте.

Ханна с трудом скрыла улыбку, хотя иную леди такой сомнительный комплимент и не обрадовал бы. Но собственная фигура была предметом личной гордости девушки. Если лицо ей подарила природа, то над телом пришлось трудиться самостоятельно: женщины в их роду склонны к полноте, а Ханна ещё и очень любила сладкое и мучное.

— Как мне вас отблагодарить? — из вежливости спросила Ханна, намётанным взглядом отмечая, что одежда на незнакомце зачарована для походов, на груди белым светом также сиял артефакт, да и магические эманации от человека легко улавливались. Значит, он маг. А если маг, что он тут забыл? Кто-то из Калами? Послали за ней или он тут по своим делам?

— Не волнуйтесь, помочь милой леди мне только в радость, — хитро улыбнулся мужчина и добавил: — Когда я сюда отправлялся, и не думал, что окажусь в такой приятной компании. Готовился в высохшим костям и пыли, а встретил вас.

— Но мне придется вас покинуть, я тут по делам, — с притворной грустью вздохнула Ханна, прекрасно понимая, что незнакомец не просто так назвал её «леди», он тоже почуял в ней коллегу.

— Конечно, но постарайтесь быть осторожнее, я не всегда смогу вас подхватить в случае чего.

Ханна заверила, что будет внимательна и грациозно воспарила в воздух, левитируя на свой ярус, благо что дыра в полу так и не закрылась. Одним богам известно, сколько сил ей пришлось вложить в это с виду небрежное заклинание. Левитация никогда не относилась к сложным заклинаниям, всего-то и требовалось сконцентрировать магию в ногах и высвободить её, силой воли направляя поток, но психокинез всегда давался Ханне сложно, ну не могла она так концентрироваться, на своём теле особенно. Артефакты она потому и любила, что львиную долю работы составляли расчёты и планы, и лишь на последнем этапе высвобождалась и консервировалась сама магия. Но перед незнакомым магом хотелось покрасоваться, и Ханна приложила все усилия, чтоб легко и грациозно вспорхнуть. Результатом и произведенным эффектом она осталась довольна. Незнакомый маг ей понравился, но в голове вертелась мысль: что он тут делает? Спросить в лоб казалось неприличным, даже просто имя могло бы хоть что-то прояснить, но Ханна вовремя не сообразила уточнить, как зовут спасителя, и теперь терзалась догадками. А если он тут тоже за Чашей? Хотя, нет, что за глупость. Ханна сомневалась, что кроме неё и куратора кто-то ещё в целом мире знает тайну катакомб, но всё же… что он тут делает?

Ответ напрашивался сам собой. Расхищает гробницы, как и сама Ханна, что уж юлить. Ни для кого не было секретом, как много людей, в том числе и магов, через гильдию наёмников или самостоятельно занимались этими неблагородным делом. И теперь Ханна с незнакомцем были в одинаковом положении. Если они не будут мешать друг другу, а они не будут, ведь их сферы интересов не пересекаются, то на присутствие в этих катакомбах ещё одного живого человека можно не обращать внимания, а иногда от него даже может быть польза. Хотя сейчас они даже на разных ярусах и неизвестно, встретятся ли они снова. Хотя Ханна была бы не против…

Не отступая от намеченного плана, девушка продвигалась по лабиринту катакомб без устали и перерывов на отдых. С каждым новым ярусом катакомбы оправдывали свое название всё сильнее. Теперь Ханна уверилась, что это действительно огромная подземная гробница. Полная тел умерших.

Скелеты, которые попадались на пути, были либо очень старыми, покоящимися в полузаваленных нишах, либо высохшими, но не древними, что принадлежали менее удачливым посетителям катакомб, как на первых ярусах. Несколько раз Ханна встречала прочно запечатанные каменные двери в усыпальницы. Хоть любопытство и подбивало подойти к ним ближе, изучить узор на створках, прислушаться к мерному жужжанию защитных заклинаний и звукам на той стороне, Ханна сдерживалась.

Некрополи были зоной повышенной разупокоенности, это знал любой маг, даже не связанный с некромантией, а противопоставить что-то толпе зомби Ханна вряд ли бы смогла, в активной практической магии она была не сильна. Лекции по самообороне она помнила отлично, уроки не единожды спасали ей жизнь. Но это на словах «лишить зомби опоры, перебив коленные чашечки и плечевые суставы, а лучше просто снести голову» легко, в жизни же не получалось не то, что с первого раза, не всегда и со второго! С физической подготовкой в Бранъярне всегда было строго, но Ханна легко признавала, что она по жизни пацифист и немножко ленивая особа, поэтому старалась лишний раз не вступать в активные противостояния. Ей проще обойти или обезвредить ловушку, чем лезть напролом и потом отбиваться от ядовитых стрел или дождя из камней.

Конечно, гарантии, что за запечатанными дверями вообще могут быть зомби, никто не даст, да и зачаровывали камень ещё до Катаклизма, поэтому Ханна не чувствовала тревоги, идя по коридорам. Шанс встретить мертвого идущего человека был такой же, как и живого. Хотя на живого она наткнулась. И каждый раз, вспоминая о неожиданном спасителе, губы Ханны сами расплывались в улыбке. Всё-таки, как забавно они встретились. Ещё ни разу за свою жизнь Ханна никому в руки и на голову не падала. Да и от осознания, что где-то в катакомбах бродит этот симпатичный мужчина становилось немножко радостнее.

Кэвин Калами составил для Ханны наиболее безопасный маршрут и дал все ключи, которые знал, поэтому первые три яруса магичка преодолела спокойно. Медленно, осторожно, но в ловушки больше не попалась. Внутренние часы указывали на то, что уже вечер, хотелось поесть и отдохнуть. На карте Калами была обозначена большая пещера, где по прикидкам Ханны можно будет разместиться на ночь. К ней девушка и направилась. И невольно ахнула, когда выбралась из узкого тоннеля в… большой грот, стенки которого светились ярким зелёным светом. Ханна как заворожённая прошла вперёд и поняла, что светились грибы, облепившие стены и даже потолок, но почему-то не пол. Впрочем, приглядевшись, сообразила, что грибы в основном селились на корнях: видимо, дерево пробило свод пещеры и проросло внутрь, а грибы разрослись уже на его корнях. Сами грибы мягко, но ярко сияли, наверное, при таком свете запросто можно было бы читать. Ханна слышала о биолюминесцентных грибах, но встретила их впервые. Конечно, вряд ли она довезёт образец в лабораторию Бранъярна, но даже словесное описание будет науке полезно. А если их потрогать…

— Я бы не советовал, — в полной тишине произнес мужской голос, и Ханна от неожиданности подпрыгнула, едва не хватаясь за сердце. — Учёные до сих пор спорят о причинах свечения. Одни считают, что грибы так защищаются, отгоняя врагов, другие — что, наоборот, приманивают животных. Их споры путаются в шерсти и так переносятся. В любом случае, лучше их не трогать, пока не будет доказано, что они безопасны.

— В-вы уже второй раз помогаете мне не пострадать, — криво улыбнулась Ханна.

— Так совпало, что мы оба наткнулись на этот грот, и я просто зашёл вовремя. Мне куда приятнее наблюдать вас в живом и активном виде, чем мёртвом. Вы планируете расположиться тут на отдых?

— Да, это место подходит, тут даже вода есть, — обернувшись к озеру в глубине пещеры, указала на него Ханна.

— Не уверен, что воду из него можно пить, — с сомнением покачал головой мужчина.

— Я могу легко это проверить, — Ханна пошарила рукой по груди, выискивая нужный артефакт в виде аквамаринового кристалла и, опустившись к воде, окунула в неё камень.

Артефакт вздрогнул, слегка засветился голубоватым.

— Хм, да, пить не стоит, но искупаться и помыть посуду сгодится.

— Вы артефактолог, — мужчина не спрашивал, а утверждал.

— Вы тоже маг, только профиль не могу распознать, — качнула головой Ханна.

— Он у меня широкий, — криво улыбнулся собеседник и добавил: — Хотя специализируюсь всё же на барьерах.

— Психокинез? Мне всегда было немного завидно вашим коллегам, самой мне он не то чтобы особо даётся.

— Зато вы и ваши артефакты в разы упрощаете нашу жизнь и делаете её удобнее. Весь мир должен быть вам благодарен.

— Увы, так считают немногие, — Ханна улыбнулась, вздохнув, но слова мужчины были ей более, чем приятны. — Вы тоже остановитесь тут?

— Если мое общество вам не в тягость.

— Наоборот, мне так будет спокойнее.

Ханна мило улыбнулась, похлопав глазами. Пусть лучше он думает, что девушка просто боится ночевать в катакомбах одна. Это самая удобная причина. На самом деле Ханне было проще от того, что невольный соучастник по расхищению гробниц находится у неё на глазах. И дело даже не в том, что он мог пострадать, нет. Он мог активировать ненужную ловушку или наткнуться на то, на что не следовало. Да и общество его Ханне приятно.

Лагерь они разбили быстро. У нового знакомого определённо имелся большой опыт в этом деле. Он с первого взгляда определил, где выгоднее всего разложить спальные мешки, на каком расстоянии разместить прочую утварь. Его движения были точными, взгляд спокойным. Да и рядом с ним самим Ханне стало как-то спокойно.

В пещере было на удивление тепло, так что костер разводить не стали, тем более, что света грибы давали достаточно, а разогреть воду можно и при помощи артефактов. Когда глаза привыкли, Ханна рассмотрела, что колонии грибов покрывают далеко не все стены сплошняком и их совсем не так много, как показалось сначала.

Мужчина был экипирован также, как и она сама: спальный мешок, зачарованные жестяные банки с готовыми продуктами и блюдами, необходимый минимум посуды.

Единственное различие — в рационе. Ханна выложила к столу мешочек карамельных конфет, при виде которых мужчина вскинул брови.

— Научная экспедиция — это не повод лишать себя мелких радостей, — улыбнулась девушка, разливая кипяток по чашкам.

— А вы тут именно, что в научной экспедиции?

— Под эгидой Бранъярна, — для весомости добавила Ханна, хотя в путешествие она отправилась на свои деньги и в свой законный отпуск.

— Интересно. Вы остались там по своей воле или так написано у вас на роду?

—По своей. Наша кафедра делает упор на современные тенденции, такие как я, с уклоном в древность— редкость. И смысла держать в академии династию артефактологов нет. Мы же не Корветы и не Тардены, сила которых наследуется. А вы тоже заканчивали Бранъярн?

—Нет, моя семья посчитала это ненужным: так решила мать, а с ней лучше не спорить.

В голосе мужчины скользнули странные интонации, и Ханна решила не расспрашивать дальше. Не было ничего необычного в том, что большая часть магов страны заканчивала иные учебные заведения. По большей части тематические и специализированные. Элитный Бранъярн такой один, и в нём учились только лучшие из лучших. И те, кого таковыми считали. Но за столь высокий статус и спрашивали столько, что временами хотелось бросить учебу и перевестись куда угодно, хоть на край страны.

— А вы, надо полагать, тут по личному делу? — рискнула уточнить Ханна, не особо надеясь получить хоть сколько-то полезную информацию.

— Да, но оно не представляет интереса, — ожидаемо категорично, но вежливо ответил мужчина.

Ханна понимающе кивнула, а потом с беззаботным видом улыбнулась:

— Мы с вами так и не познакомились. Ханна.

— Клаус. Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — совершенно искренне ответила девушка.

Они проговорили весь ужин обсуждая нейтральные темы, вроде современных тенденций в магии, нового научно-исследовательского центра на севере страны, последних разработках механизированных транспортных средств. Клаус был в курсе последних новостей и придерживался прогрессивных идей. Его мнение во многом совпадало с мнением самой Ханны, но в некоторых вопросах маг считал иначе, и они даже поспорили, но смогли прийти к согласию в итоге.

Ханне было на удивление легко с ним общаться, он располагал к себе, такие люди ей встречались редко. Конечно, шансов, что они встретятся где-то за пределами этих катакомб меньше, чем один из ста, но Ханне бы того хотелось.

- 4 -

Ханна проснулась через шесть часов, после того, как уснула. Так она настроила крошечный артефакт, который часто помогал ей не пропустить нужное время, тонким писком будящий её или обращающий на себя внимание. Клауса в пещере уже не наблюдалось, как и его вещей. Конечно, они вчера не договаривались дождаться друг друга, чтоб пожелать доброго утра, но всё равно, Ханна немного расстроилась. А ещё больше она расстроилась от осознания этого факта. Слишком хорошо они вчера пообщались, так просто и легко девушке давно ни с кем не было. Даже тот факт, что её новый знакомый курил довольно крепкий табак, Ханну не смутил, хотя обычно она не позволяла дымить при ней. Они вспоминали интересные случаи из прошлых своих «командировок», обсуждали политику в области магии и магов, проблемы артефактологии. А когда мыли посуду в озере, Ханне так остро захотелось коснуться своего собеседника, что она не удержалась, благо, что и повод был: изменчивый свет грибов и водная гладь сотворили иллюзию, и Ханне оставалось лишь «не заметить» кромку воды, чтоб едва не оступиться. Клаус, конечно же, удержал и поддержал, чуть дольше положенного приличиями. Ханна была довольна.

Фамилию маг ей не назвал, а без неё найти его будет практически невозможно. Если б он заканчивал Бранъярн, ещё куда ни шло, реально отыскать, просмотрев списки учеников. У них разница лет в пять, вряд ли больше, было бы не сложно, но искать по всем другим многочисленным школам, не факт, что этой страны… Задачка.

Впрочем, задача Ханны сейчас совсем в ином. Приведя себя в порядок и наскоро позавтракав, магичка со вздохом покинула красивую пещеру и вернулась в лабиринт катакомб.

Сейчас она находилась на четвертом ярусе, карта Калами доведёт её до седьмого, а вот дальше придется пробираться своими силами и не известно насколько глубоко. Архивы совершенно точно говорили, что ярусов в этих катакомбах не меньше десяти. И ключей от головоломок тех, последних, ярусов у Ханны не было. Не то чтобы она боялась их не решить, но времени как-то жалко.

Как раз сейчас она и так теряла слишком много времени, даже имея на руках подсказку. На очередной двери имелся замок: три диска с выбитыми на них эмблемами разных существ, которые нужно провернуть и выстроить в определенную последовательность. Чтобы повернуть эти круги, пришлось не только приложить физические усилия, но и придумать как их подцепить для движения.

— Медведь. Мотылёк. Сова, — бормотала Ханна, с трудом проворачивая каменные диски, выстраивая эмблемы в нужном порядке. — Кто из вас сова?

Среди прочих шести эмблем лишь одна очень отдаленно напоминала сову, но выбора не было. Очень надеясь, что угадала, Ханна замерла в ожидании эффекта, посасывая ободранную костяшку пальца, но эффекта не наблюдалось.

— Да ладно, как не сова? – с досадой простонала девушка, когда ничего не произошло.

— Местные совы выглядят иначе, — произнес знакомый голос с другого конца коридора, где прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, стоял Клаус: — Сова вторая снизу по левой стороне.

— Это же стрекоза, — усомнилась Ханна, глядя на длинное тощее и лупоглазое нечто с тонкими крыльями.

— Нет, это сова. Так их изображали местные века назад.

Спорить Ханна не стала и подцепила ножом и крючком диск, начала его вращать. Едва странная сова встала на место, что-то щелкнуло, по диску прошла ровная трещина и двери приоткрылись.

— Действительно, сова, — криво улыбнулась Ханна, — спасибо.

— Как глубоко вы планируете забраться? —внезапно спросил Клаус. — По моей информации нижние ярусы подтоплены и местами обрушены. Не хотелось бы, чтоб вы пострадали.

— Я постараюсь беречь себя, — мягко произнесла Ханна, понимая по взгляду мужчины, что это его не убедило. — Но, если вы так волнуетесь, можем идти вместе, пока нам по пути.

— Мне нужно на восьмой ярус.

— Отлично, мне тоже туда, — осторожно толкая массивную дверь, улыбнулась Ханна, невольно радуясь, что как минимум сегодняшний день они проведут вместе.

Она не стала афишировать наличие ключей от встречных головоломок и ловушек, лёгкие помогала решать сама, обращаясь к заметкам лишь в крайнем случае. Но даже с учётом этих сложностей, продвигались они ничуть не медленнее, наоборот. Там, где Ханне пришлось бы повозиться в физическом плане — перелезть через обвал, перепрыгнуть яму, растолкать тяжелые двери — Клаус помогал ей, и в итоге до восьмого яруса они дошли уже к концу дня.

— Там впереди вода, — сообщил вдруг Клаус, когда они определились с коридором, в который пойдут, и за предплечье удержал Ханну на месте, выходя чуть вперёд.

Ханна насторожилась, пытаясь понять, с чего он это решил, но потом тоже услышала характерное журчание: ручей или даже небольшой водопад. На мощный поток воды это не походило, но Ханна помнила о том, что нижние ярусы могут быть затоплены, вдруг вода поднялась выше?

— Посмотрим, что там? — предложила девушка. — Может быть, ещё одно озеро?

Клаус медленно кивнул, но прежде, чем сделать шаг, шевельнул рукой, и Ханна увидела перед ним уже знакомый магический щит, который напоминал пар.

Этот щит ранее принимал на себя огненные шары из сработавшей ловушки и бревно, которое сорвалось с перетершихся от времени креплений. По сути с такими возможностями Клаусу и вовсе не надо было разгадывать загадки, ему вполне по силам просто перетерпеть их неудачное решение, идя напролом.

От щита исходило тепло, Ханна каждый раз чувствовала его, стоя рядом. Такое же тепло, как и от рук Клауса, Ханна ощущала его даже через одежду, когда мужчина касался её, и эти мгновения хотелось растянуть как можно дольше. Тем более, что и сам Клаус не спешил отдёргивать руки.

Под прикрытием защитного барьера они шли вперёд, пока не попали в явно рукотворную залу. Она была меньше прошлой пещеры, стены покрывали мозаики и барельефы, вдоль стен стояли каменные чаши, в которые раньше наливали масло и поджигали, для освещения. Но масло в них давно высохло, и пришлось Ханне достать из сумки камень-артефакт, который тут же озарил зал светом. Источник звуков воды обнаружился сразу — две трети залы занимал бассейн, в который из стены стекала вода. Судя по всему, строители катакомб наткнулись на этот поток и организовали купальню. Но вода не затопила залу, значит, куда-то уходила… Ханна не удержалась и проверила воду на чистоту привычным способом, и оказалось, что эта вода гораздо безопаснее, чем в прошлой пещере, к тому же она была теплой. Настолько теплой, что в ней можно искупаться. И Ханна твердо решила, что сделает это. Она любила воду, и присутствие Клауса её не смутит, скорее наоборот. Подобные провокации она тоже любила. Хотя сейчас на первом месте стояли обустройство лагеря и ужин. А уже после… После можно будет отдохнуть…

Клаус снова разбил их лагерь быстро и ловко, занялся готовкой. Консервный нож в его руках смотрелся более уместно, чем в ладошках Ханны, хотя она и попыталась сперва сама вскрыть банку с пастой. Мужчина без лишних слов спокойно отобрал у девушки сперва нож, а потом уже и банку с исцарапанной продавленной крышкой, усмехнулся. Но Ханна почему-то не почувствовала стыда за свою неудачу или неловкости. Вместо возни с консервами, она ловко разложила тарелки и проборы. С улыбкой подумала, что это почти что романтический ужин, только свечей и вина не хватает. Но свет исходил из артефакта, ровный и холодный, а вина никто с собой не взял. Впрочем, это не помешало им насладиться едой и обществом друг друга.

После ужина и приятных, но лёгких разговоров, Ханна решила воплотить свою пикантную задумку в жизнь.

— Вода теплая, я не против окунуться, — как бы невзначай заметила девушка, подходя к краю бассейна.

— Вода слишком темная, и дно неизвестно насколько глубоко, — с сомнением произнес Клаус. — Хотя идея заманчивая.

—Не думаю, что тут обустроили купальню для смертоубийств, — усмехнулась Ханна, расстегивая пуговицы на своей бордовой замшевой куртке и стягивая её с себя.

Открытого неодобрения во взгляде своего собеседника девушка не отметила, наоборот, Клаус смотрел с заинтересованностью, и это подстегнуло.

— Раз уж вы неоднократно уберегали меня, можете сделать это снова, — хитро улыбнулась Ханна, сбрасывая ботинки и стягивая штаны.

Оставшись в длинной блузке, с наслаждением вытянула из пучка шпильки и ловко расплела косу. И только потом, под ширмой из темной копны, волос скинула блузку.

Попробовав ногой воду, Ханна довольно улыбнулась: температура была более чем приемлемой, можно не торопиться, боясь замёрзнуть.

— Если хотите, присоединяйтесь, — стрельнув глазами в мужчину, улыбнулась девушка и погрузилась в воду.

Что ж, она пригласила, и, если Клаус воспользуется её приглашением, она будет рада, если же нет… Его право. Но отдых в теплой воде слишком приятен, чтоб от него отказываться.

Дно бассейна оказалось ровным и гладким, но не скользким, без тины или земли. Ступени кончились быстро, и вода сразу скрыла Ханну до груди. Девушка не удержалась и подошла к стене с водопадом, подставила руки под струи, слушая шум воды.

Вода всегда умиротворяла её и придавала сил. Ханна могла часами мокнуть в озёрах или бассейнах, стоять под струями водопадов или фонтанов.

Чужие руки на талии её не напугали, совсем наоборот, она их ждала.

— Разве леди позволено так себя вести? — коснувшись губами её щеки, с усмешкой спросил Клаус.

— Леди сами решают, что им позволено, — довольно улыбнулась Ханна, откидывая голову мужчине на плечо.

Теплые руки, мягкие касания… Именно то, чего хотелось. И как хотелось.

Ханна не помнила, когда в последний раз находила человека, с которым ей было так хорошо. Они словно угадывали желания друг друга. Даже жаль, если они никогда больше не встретятся. Но зато сейчас всё принадлежит им: время, место и они сами — друг другу.

- 5 -

Ханна расчесывала гребнем волосы, стараясь не касаться кожи головы. Этот артефакт, испаряя влагу, мог нанести ожоги. Руки всё не доходили откалибровать, хотя после истории с помидорами Ханна поклялась это сделать. Свежие, холодные помидоры с лёгким конденсатом на кожице… и выпавший из чехла гребень. Ханне хотелось взвыть, когда она открыла сумку. И пусть гребнем она пользовалась каждую неделю, волосы он сушил быстро, а потом она забывала о нём до следующего раза.

— Удобно, — оценил её изобретение Клаус, сидя на своем спальнике и наблюдая за процессом, — я не видел такие в продаже.

— Это прототип. Вообще-то сделала на ходу, но оказался полезным. Только необходимо доделать. Слишком долго калибровать, а мне лень. Да и в патентное бюро я не люблю подавать заявки, слишком много бюрократии. Главное, что мне с ним удобно, как и со всеми моими изобретениями.

— Ты не слишком от них зависишь? Как будешь жить, если все твои изобретения внезапно пропадут или откажутся работать?!

— Обычно. Я могу и полотенцем высушить волосы. И кресалом высечь искру. Магия упрощает жизнь, но и жить без неё я могу. Нас этому отлично научили в Бранъярне. Страх от Катаклизма слишком силен.

— Не думаю, что он повторится, — качнул головой Клаус, потянувшись к чашке с чаем. — Это нелогично.

— Если повторится, мы не выживем, наверное, вообще. Просто от осознания факта. Я так точно.

Ханна, конечно же, сама не застала Катаклизм, он случился три сотни лет назад, но вот бабушка её рассказывала, что это был за ужас, когда почти все маги мира внезапно лишились возможности использовать магию. Один из тысячи лишь сохранил способности. И случайным образом это мог быть погодник, целитель, некромант… Старый или молодой, женщина или мужчина, умный или непроходимо глупый… И мир, который привык жить с уверенностью, что магия незыблема, едва не рухнул. Магия уже не могла питать весь транспорт, давать тепло и свет. Чудом устояли магические сооружения и сохранились артефакты, но разгонять шторма и ураганы стало некому. Больницы лишились целителей, способных одним жестом срастить кости или очистить кровь от заражения. Телекинезники больше не могли движением бровей строить дома и мосты, пришлось это делать простым людям. Пришлось учиться. Да, за последние сотни лет прогресс скакнул вперёд. Новые виды топлива и энергии позволили вернуть жизнь на тот же уровень, а в чём-то и улучшить жизнь, но ужасы первых лет слишком прочно засели у всех в памяти, даже понаслышке. Маги лишились того, что делало их особыми и, если подобное произойдет снова… Ханне страшно подумать было, как она бы пережила эту трагедию. И пережила ли вообще.

— Я потому, наверное, и держусь своей артефактологии, что устройства будут работать и после моей смерти. И приносить пользу, даже если маги совсем пропадут, — внезапно вздохнула Ханна.

— Ради пользы стоило идти в целители, вот уж кто реально помогает.

— Там призвание нужно. И сложно очень, — скривилась Ханна, а потом с гордостью добавила: — Хотя моя выпускная работа напрямую связана с целительством. Только слишком дорого выходило по ресурсам. И принцип работы понять смог только декан… В итоге в производство не пустили.

— А что это было?

— Устройство, которое запоминало «отличное» состояние носителя и, в случае снижения показателей, могло направить целительскую магию на восстановление.

— По команде?

—Или по команде, или само, если настроить периодичность проверки, при риске потери сознания или возможности активировать артефакт. Как носитель решал.

— А как определялась первоочередная травма для лечения, если их было несколько?

— Я консультировалась с целителями. Они составляли список из степеней опасности.

— Это здорово, — оценил Клаус. — Полезное устройство в походах и во время военных действий.

— Прототип всем понравился, но в массовое производство не запустили. Слишком дорогой и сложный, — вздохнула Ханна, она искренне жалела, что так получилось: год работы, куча денег на материалы и ресурсы — и всё в пустую. Нет, её хвалили, дипломную работу засчитали, но цель-то у неё была ещё и в другом, и этой цели она не достигла.

— Уже поздно, не считаешь, что пора спать? — улыбнулся Клаус, отставив кружку, и расправляя спальник.

— Да, очень даже, — Ханна потёрла глаза, качнув головой, и невольно захихикала — Клаус спокойно подтянул её спальник вместе с ней самой вплотную к своему.

— Ты же не против? — на всякий случай уточнил мужчина, и Ханна лишь нырнула под тёплую ткань, прижимаясь к Клаусу.

Эта ночёвка обещала быть куда приятнее прошлой.

Разбудил Ханну аромат кофейных зёрен, приятный, густой. Она любила пить кофе по утрам, правда, сама варить не умела, предпочитала ходить в кофейни, но унюхать этот напиток глубоко под землёй никак не ожидала, поэтому в удивлении распахнула глаза. И все вопросы разом отпали.

Клаус варил кофе. На маленькой горелке, работающей от тепловых кристаллов, как подсказал намётанный глаз девушки. В металлической джезве темнел кофе, а первая порция уже была в кружке в руках у Клауса.

— С добрым утром, — тепло улыбнулся мужчина. — Твой кофе почти готов.

— С чего ты решил, что я его пью? — удивлённо моргнула Ханна.

Нет, она вовсе и не была против, ей просто стало интересно, с чего Клаус решил, что она любит кофе.

— По твоему характеру, это самый подходящий напиток. Хотя леди обычно предпочитают какао или горячий шоколад.

— Ненавижу шоколад, он горький, — скривилась Ханна, неохотно выбираясь из теплого уютного спальника.

— Однозначно, ты какая-то не такая леди, — усмехнулся Клаус и, подтянув к себе кружку девушки, оставленную с вечера обсыхать после мытья, ловко наполнил её ароматным напитком, не пролив ни капли.

Ханна быстро умылась и с благодарностью приняла свою белую эмалированную кружку с рисунком милой лисички. Вдохнула аромат кофе, блаженно улыбнулась, прикрыв глаза. Совершенно не хотелось идти в подземелья и катакомбы, хотелось сидеть вот так, прямо на разобранном спальнике, греть руки о кружку и просто молчать ни о чём.

Но уже через мгновение кружка Клауса звякнула о каменный пол, и Ханна резко открыла глаза.

— Ну, куда ты дальше двинешься? До восьмого яруса мы дошли, но мне уже страшно отпускать тебя одну, — улыбнулся Клаус, присматриваясь к галетам на картонной тарелке.

— Мне нужно ниже, ещё ниже, яруса на два, — пожала плечами Ханна, — надеюсь, что воды там будет не критично много. Но со мной куча артефактов, справлюсь.

— Хорошо. Мне придется тебя оставить на следующем ярусе. Мой з… Нужная мне вещь хранится там. Если, конечно, не развалилась от старости.

— Если это артефакт, тогда она цела и невредима, если нет… Зависит от материалов, — спокойно пожала плечами Ханна.

— Буду надеяться, что с ней всё в порядке. Иначе станет обидно, что зря тащился сюда, хотя я встретил тебя, и это радует.

Ханна польщенно улыбнулась. Цель Клауса хоть немного прояснилась, и девушка внутренне облегчённо вздохнула. По всему пока выходило, что он тут не за Чашей слёз. Конечно, удивительное совпадение, что они вообще встретились, причём вошли едва ли не одновременно, хоть и с разных концов, но такая встреча не была чем-то невозможным. Ханна и раньше пару раз пересекалась с такими же… исследователями в подобных местах. С Камиллой они до сих пор поддерживали переписку и в редкие визиты наёмницы в столицу даже пили кофе вместе, а с Карлом тоже неплохо провели время, только уже после того, как выбрались из полузатопленного храма. Увы, и года не прошло, как веснушчатый парень-полиморф погиб под руинами уже другого храма. Ханна узнала об этом совершенно случайно: Карл оказался любимым двоюродным внуком бабушкиной подруги, и та как раз пребывала в трауре во время визита в их дом. Старые женщины не могли не заметить реакцию Ханны, но дабы пощадить их чувства, девушка соврала, что они были знакомы ещё со времён учебы в Бранъярне. Незачем им знать о безобразной ссоре в храме, дележе добычи и совместной попойке с последующим развратом.

— Что случилось? — внезапно насторожился Клаус. — Что тебя так расстроило?

Ханна удивлённо сморгнула, поднимая на мужчину глаза. Ей казалось, она давно научилась не показывать свои истинные эмоции, но, видимо, слишком расслабилась, раз даже незнающий её человек всё прочитал на лице.

— Я вспомнила, как встретила одного человека, — честно ответила Ханна, — а потом вспомнила, что вскоре он погиб. Храм, в котором он… занимался исследованиями, обрушился.

— Да, печально, — вздохнул Клаус, — но, увы, едва ли не обыденно. У моей сестры был… возлюбленный, назовём это так. Она никогда не отличалась здравомыслием, и в качестве подарка на помолвку попросила ожерелье из берилла, но такого, чтоб сделали по её эскизу, а камень надо было добыть самостоятельно. Мы отговаривали всей семьёй, а этот дурень упёрся и полез в рудник. В общем, замуж она так и не вышла.

— Вообще?

— Я же сказал, здравомыслие не её конек. Вбила себе в голову, что теперь истинной любви с ней не случится, и так она уважит его память. И теперь даже думать не хочет о чём-то таком.

Клаус глубоко вздохнул, качнув головой, дав однозначную оценку логике сестры. Ханна же решила промолчать. По её мнению, глупо было хоронить себя заживо и, похоже, Клаус разделял её точку зрения, но она уже не единожды становилась свидетелем того, насколько порой могут быть упрямы юные девы.

— Спасибо за кофе, — ещё раз поблагодарив, Ханна неохотно поднялась и принялась упаковывать спальник и свою утварь. Расставаться совсем не хотелось, но и смысла растягивать прощание тоже не было.

— Кто знает, может ещё встретимся, тут настоящий лабиринт, — улыбнулся Клаус, когда Ханна обняла его на прощание. — Только если решишь свалиться мне на руки, лучше предупреждай заранее.

Ханна с готовностью пообещала именно так и сделать и решительно направилась на выход из пещеры.

Оказавшись в тёмном пустом коридоре, Ханна тихо вздохнула, но тут же тряхнула головой, отгоняя уныние. Нечего печалиться: она в своей стихии, цель её многолетних исследований буквально в паре ярусов под ней. Можно сказать, она в двух шагах от исполнения мечты.

Ханна переступила с места на место, силой воли заставила артефакт-фонарик светить сильнее и двинулась вперёд по коридору. Её шаги отдавались слабым эхом, мелкие камешки и пыль поскрипывали под подошвами ботинок. Кожей лица Ханна ощущала, что на этих ярусах слишком высокая влажность, из-за чего холоднее, но зачарованная одежда надёжно защищала девушку. Накидывать капюшон куртки Ханна не стала, слух ей был очень нужен, тем более, что подсказок по местным головоломкам у неё не имелось. В глубине души Ханна искренне надеялась, что их тут будет и не очень много. На месте строителей и устроителей этого подземного лабиринта, она рассовала бы наибольшее число ловушек именно на верхних ярусах, чтоб отпугнуть и устранить непрошеных гостей. Но, судя по тому, что по мере продвижения вниз количество голово- и костоломок всё не уменьшалось, древние люди считали иначе.

— Да чтоб вас! — Ханна так задумалась, что едва не наступила на обыкновенную растяжку, неизвестно как ещё не превратившуюся в труху.

Осторожно перешагнув через тонкий шнурок, девушка внимательно осмотрелась и медленно зашагала дальше. Собственная рассеянность Ханну не радовала совершенно. Мысли витали где угодно, но не там, где надо. Ей уже представлялось, как научное сообщество превозносит её и заваливает предложениями интервью и наградами; с улыбкой на губах вспоминались разговоры с Клаусом и не только разговоры, всё это перебивалось гаданиями на тему того, какой окажется пресловутая Чаша слёз…

—Так, леди Ханна, ты притащилась в эти дебри работать. Вот и работай, черт тебя дери!

Отругав себя, Ханна решительно кивнула и осмотрелась. Впереди из стены торчал железный рычаг, слишком заметный — ловушка на дурака, и Ханна по широкой дуге, насколько позволял узкий коридор, осторожно обошла его. В тот же момент за спиной Ханны что-то грохнуло, и девушка испуганно замерла, пытаясь понять: это она что-то задела или Клаус так разряжает ловушки? Рядом с ней всё оставалось по-старому. Также темно за пределами круга света и холодно, никакого лишнего звука. Выдохнув, Ханна направилась дальше, велев себе запомнить отличную идею с барьерами, ведь что-то подобное можно впихнуть в артефакт, почему она раньше до такого не додумалась? Ответ проще простого, с барьерной магией она и не сталкивалась раньше, вот почему.

Впереди на полу что-то чернело, и Ханна усилила свет своего фонаря, а после резко остановилась. Это оказалось не черная краска, не дыра в полу, а провал, словно кто-то обрушил целый кусок яруса, соединив с нижним. Осторожно ступая, Ханна подошла к краю, готовясь в любой момент отскочить назад, ведь риск обрушения слишком велик в подобных местах, и заглянула вниз.

Никакой не провал, это просто конец яруса, который завершался большим залом. Лестница вниз была обрушена, её остатки виднелись на полу. Вероятно, поэтому пол на этом ярусе порядочно «обгрызан» на конце, из-за чего Ханна и решила, что это провал. Свет фонаря выхватил колоннаду вдоль стен круглого зала, что-то похожее на скамьи, постамент в центре.

Быть может тот рычаг просто опускал лестницу? Подобные механизмы часто встречались в древних катакомбах. Ханна не чувствовала тревоги, да и сам зал больше походил на место священнодействий, чем на сокровищницу, чтобы пичкать его ловушками. На всякий случай Ханна носком ботинка пнула ближайший камушек, и тот полетел вниз, стукаясь об обломки. Эхо его падения затихло, но никаких движений внизу не случилось. Но Ханна повременила, подобрала камень побольше и, прицелившись, запустила в постамент. Если там что-то и стояло, сейчас или раньше, именно на этом месте должна быть зафиксирована ловушка. Камень долетел, со звоном стукнулся обо что-то на постаменте и затерялся на полу среди прочих обломков. Но никакая ловушка не сработала.

Ханна довольно улыбнулась и решила спуститься, просто шагнув вниз. Артефакт замедлил падение, и девушка аккуратно приземлилась, осматриваясь по сторонам. Стены залы украшали барельефы, изображающие сцены из повседневной жизни, истории или священных текстов древнего племени, что создало это место. Какие-то военные походы, принесение даров богам, возведение стен городов, демонстрации ремёсел… Если краска на стенах и была, то время её не сохранило. Лишь угловатые фигуры и предметы, память о древних людях, что когда-то тут жили.

Переступая через обломки лестницы, обходя скамьи, Ханна подобралась к постаменту, где красовалось что-то округлое и плоское, грязно-коричневое. Девушка решила, что это диск или блюдо. Предмет за века прочно сросся со своей подставкой, а та с постаментом, и теперь торчал вертикально вверх словно бы прямо из каменного прямоугольника, богато украшенного барельефными узорами. Если на диске похожие и имелись, то вековая грязь и пыль просто стёрли все рисунки. Трогать диск Ханна не стала, хотя ей и было интересно отчистить его до блеска и изучить, но магических свойств в нём она на первый взгляд не заметила, а трогать эту явно важную вещь ещё и рискованно. Слишком часто и более умные люди гибли, снимая что-то с похожих постаментов.

Ханна обошла постамент кругом и решила на всякий случай осмотреть узор на нём. Фигуры в балахонах выстроились в ряд, держа друг друга за поднятые над головой руки. Что-то типа хоровода или процессии. Эти фигуры окольцовывали постамент, но на настенных барельефах Ханна ничего подобного не видела. Девушка даже ещё раз обошла залу, ярче освещая стены, но лишь убедилась, что права. Тогда Ханне пришла в голову бредовая идея, магичка даже воровато огляделась, чтоб проверить не видит ли её кто и, смущаясь саму себя, встала напротив постамента и вскинула руки над головой, повторяя позу фигур с барельефа.

Постояв так ещё пару мгновений, Ханна удостоверилась, что результата нет. Видимо, если местные жители что-то подобное и практиковали, их должно было быть раз в десять больше. Но зачем-то же такой узор выдолбили…

Ханне некуда было торопиться, и шутки ради, она решила обойти постамент по кругу, не опуская рук. Ну мало ли, вдруг сработает?

Нет, не сработало. Чувствуя себя полной дурой, Ханна опустила руки, встряхнув кистями, чтоб снять напряжение и послышался звон: одно из её колец слетело с пальца. Закатив глаза и ругаясь сквозь зубы, Ханна наклонилась в поисках этого вечно слетающего корешка с изумрудом, которое сделала ещё на последнем курсе академии. С размером она тогда просчиталась, но чисто визуально кольцо получилось очень красивое, еще и так загадочно светилось во время использования, что Ханна не расставалась с артефактом никогда. Да и свойство у него полезное: Ханна ненавидела кровососущих насекомых, а магия кольца успешно их отгоняла. Ползая по полу в поисках кольца, Ханна уже готова была ругаться в голос, когда, подняв голову, замерла на месте. Она невнимательно рассмотрела узор на постаменте. Сейчас она четко видела, что две фигуры в этом странном хороводе держатся вовсе не за руки. Каждая из фигур со своей стороны держалась за край чего-то типа… плоской чаши.

Позабыв о кольце, Ханна прилипла к барельефу, всматриваясь в рисунок. На блюдо с постамента этот предмет не походил, ещё каких-то таких же в зале Ханна не заметила. А если это та самая пресловутая Чаша слёз? Конкретного описания история не сохранила, разве что все источники указывали на то, что это действительно чаша, из которой можно и нужно пить. Ни цвета, ни формы, ни материала. Даже само название «Чаша слёз» считалось относительно новым, ещё восемь веков назад такие чаши называли просто и ясно, чашами вечной жизни, равно по свойствам. А потом секрет изготовления навечно потеряли, а сами Чаши разметало по миру. Только о чудесных свойствах люди не забыли, и за обладание артефактами случались не просто войны, а настоящие бойни. И с тех пор название про слёзы прочно закрепилось за сосудами. Ханна видела изображения всех известных Чаш: единства в форме, цвете и материалах не было совсем. Складывалось впечатление, что древние мастера зачаровывали первые попавшиеся чашки, а может и вовсе те, что приносили заказчики. Ведь если таковые и появлялись, им, наверное, было приятно постоянно пить целебную воду из любимой посудины, а не из непонятно какой.

Изображение чаши на барельефе ободрило Ханну как никогда, это же просто прекрасно, первое реальное доказательство, что Ханна оказалась права, Чаша где-то тут, осталось лишь добраться до неё! И найти свое потерявшейся кольцо, без него уходить нельзя, на улице лес, полный комаров.

Когда Ханна наконец отыскала кольцо, колени её уже болели от мелкого каменного крошева на полу, даже прочная ткань штанов не спасала. Отряхнув руки, девушка встала и осмотрелась, решая, куда ей идти. Что удивительно: из зала был лишь один явный выход. Похоже, что на нижних ярусах устраивать сложные ловушки строителям расхотелось, Ханна беспрепятственно вышла из зала, шагнув в темноту нового коридора.

- 6 -

Коридоры на, предположительно, последнем ярусе катакомб оказались ещё уже, чем можно было представить. Стены давили со всех сторон, Ханна не могла даже полностью вытянуть руку, ладонь почти сразу упиралась в неровные каменные своды. По которым бурно росло что-то типа плесени, так что касаться их совершенно не хотелось. Коридор шёл под небольшим углом вниз, и довольно скоро Ханна вступила в первую лужу. Вода, насколько можно судить, была чистой, радовало уже то, что в ней не плавали ошмётки погребённых некогда в этих стенах людей или всякие водные гады. Ханна активировала нужный артефакт, и прозрачный купол теперь надёжно защищал от влаги. В случае погружения под толщу воды, у Ханны с собой имелись и «воздушные пузыри». Проверив на всякий случай, сколько этих «стеклянных» шариков в кармане сумки, Ханна невольно хихикнула: из-за них однажды случилась презабавная ситуация… Ханна как раз прибыла в семейный особняк на каникулы и хвасталась старшим родственникам своими успехами, легко и просто создавая эти самые пузыри. Дядя вошёл в залу незаметно и долго слушал щебетание племянницы, а потом принялся распекать на тему того, что она слишком полагается на собственные «игрушки». Ханну такая жёсткая критика обидела, и она заявила главе клана тоже самое, что и недавно Клаусу: в случае необходимости она и без артефактов обойдется! Дядя как ребенок включился в спор и велел сию же минуту собрать в зале весь молодняк клана и уже к вечеру составил план «игры на выживание». Сперва юные родственники ворчали и порывались высказать Ханне всё, что они о ней думают. Мало кто хотел ночевать в соседнем лесу и лазать по болотам, но едва «соревнование» началось, юные артефактологи с удовольствием окунулись в дикие приключения. Для Ханны результат спора был предсказуем. Таким мелочам, как развести костер, устроиться на ночлег, собрать ягод и перебраться на другой берег ручья, учили ещё на первом курсе Бранъярна. Надо ли говорить, что утром все юные дарования стояли в главном зале особняка целые и невредимые, сытые и здоровые? Глава клана, конечно же, сделал вид, что и так знал, что подрастающее поколение по-другому и не сможет, и гордится этим безмерно. Проверкой все остались довольны. Лишь через неделю мама шепотом рассказала Ханне, что дядя от занятости и возлияния с братьями накануне просто на просто подзабыл учебную программу, и поэтому молодежи даже утруждаться не пришлось, уровень сложности «задания» оказался поистине детским. Но сути это не меняло! Ханна считала себя правой в этом вопросе. Просто зачем отказываться от всяческих благ, если природа и магия их тебе даёт?

По мере продвижения, вода дошла Ханне до бедер. Свет фонаря отражался от водной глади, и блики плясали на стенах. Вода хоть и была прозрачной, но пол коридора плохо просматривался, и из-за этого Ханна продвигалась медленно, осторожно ставя ноги. Очень не хотелось бы оступиться и получить травму в самом конце пути, особенно когда помочь особо некому. Конечно, Ханне очень хотелось ещё разок пересечься с Клаусом, но надежды на это ничтожно мало. Девушка всерьез не рассчитывала, что маг, завершив своё дело, решит найти её и проследить, чтоб она не пострадала. Хотя, ей было бы приятно.

Пару раз Ханна всё же обо что-то споткнулась, едва не свалившись и марая руки о грязные стены, но на её счастье это просто оказался мусор, принесённый водой из соседней комнаты, а не растяжки и прочие ловушки. Заглянув в саму комнату, Ханна убедилась, что это была очередная крипта со множеством остатков тел, плотно завернутых в парусину. Как хорошо, что вода ещё не добралась до ниш с телами, лишь размыла утварь с нижних полок. Вряд ли Чаша могла оказаться в таком месте, но Ханна на всякий случай проверила помещение на наличие магических эманаций. От двух тел донёсся слабый звон, едва различимый. Явно не Чаша, скорее всего личные амулеты покойных. Проверять Ханна не стала. И из чувства брезгливости, и из почтения к умершим.

Поспешив покинуть комнату, Ханна взбаламутила воду и на что-то наступила, не поняла на что, но над головой послышался треск и грохот. Вода очень мешала, замедляя движения, но девушка успела отшатнуться, прижавшись к грязной стене. В проём начали сыпаться камни, не огромные валуны, но всё же. Несколько из них, отскочили и задели саму Ханну по спине, когда девушка резво, по мере возможностей, пробиралась дальше. Едва камнепад закончился, Ханна осторожно вернулась и осмотрелась. В потолке теперь зияла дыра, сам обрушившийся потолок прочно перекрывал дорогу назад и вход в крипту.

— А если это была не ловушка? — шепотом размышляла вслух Ханна. — Вода могла повлиять на стены, а если так, тут всё также может рухнуть в любой момент. Да уж, приятного мало.

Метров через сто на пути Ханны встретился ещё один завал, только потолок над ним был целый. Из дыры в стене обильно капала вода.

— Похоже катакомбам Калами не так уж и долго осталось, но это и к лучшему, — вздохнула Ханна, перебираясь через камни.

Руки она испачкала уже давно, теперь ещё и колени во всякой гадости, которую так сразу и не ототрешь.

По большому счету беспокоиться об одежде было глупо, артефакт перенесет сразу к Бранъярну, а там уж никто не удивится изгвазданному внешнему виду, и не такая «красивая» возвращалась, и не она одна. По ту сторону завала воды оказалось ощутимо меньше, она лишь тонким слоем покрывала пол, скапливаясь в канавках вдоль стен и выбоинах. Ханна даже остановила действие защитного артефакта, решив поберечь заряд. Подумав немного, решительно вытерла руки о штаны, и зашагала дальше, выйдя в небольшой зал, но такой раскуроченный, словно тут произошла полномасштабная битва магов или локальное землетрясение. Стены все были в подтеках и плесени, колонны по большей части повалены. В центре зала пара статуй как с барельефа недавнего постамента красовалась отбитыми руками и головами. Ханна здраво рассудила о том, что, если какие-то ловушки тут и имелись, они давным-давно должны были сработать. А может и сработали как раз, судя по разрушениям. Мало ли, вдруг вода или обвал спровоцировали…?

Уже зная, что искать, Ханна направилась к отбитым рукам статуй. Если и не сама Чаша, то подсказки там должны быть точно. Скрепя каменной крошкой и перешагивания через куски колонн, Ханна добралась до места и склонилась над тем, что осталось от «рук». Они оказались сильно раздроблены, но рядом с ними, припорошенная камнями, лежала то ли большая шкатулка, то ли ящик. Красно-черный шестиугольник с едва заметными узорами, достаточно большой, чтоб вместить чашу литра на полтора. У Ханны ощутимо дрожали руки, когда она смахивала каменную крошку и пыль, когда переворачивала шкатулку, заваленную на бок. Предвкушение совершенно притупило голос разума, а тонкие пальцы девушки уже нашаривали защёлки на стенках. Ханне оставалось открыть последнюю, когда где-то наверху послышался шорох, но девушка даже не подняла глаз, резким движением откидывая крышку.

Облако серого дыма вырвалось из шкатулки одновременно с криком «Стой!». Ханна отшатнулась, где-то на краю сознания проскочила мысль, что надо задержать дыхание и закрыть глаза, но дым уже почти касался лица…

Девушке хватило ума рывком развернуться и отползти, хотя какой в этом смысл, если она уже вдохнула яд, и он попал на кожу? Надо срочно искать противоядие, надо хотя бы покинуть залу, но как, если Ханна видела всё словно через мутное стекло, глаза подвели её. Видимо, в первую очередь яд поразил органы зрения, хотя дышала Ханна свободно, хоть и часто, да и кожа не чесалась и не горела.

— Успокойся, Ханна, — знакомый голос пробился сквозь лихорадочные мысли о скорой смерти. — Ханна!

Девушка замотала головой, пытаясь разглядеть источник звука и заодно прийти в себя. Похоже, что и со слухом у неё начались проблемы, раз она всё слышит, как через толщу воды.

— Успокойся, — повторил кто-то и решительно ухватив её за предплечья, поставил на ноги.

Лишь тогда до Ханны начало доходить, что она пока жива, да и в целом самочувствие у неё вроде бы нормальное. И голос знакомый, только, разве так бывает, как такое возможно?

— Ты же сказал, что уйдешь? В другую сторону.

— Я и ушел, — глухо, с лёгким эхом ответил Клаус, но Ханне даже послышалась усмешка, — только подо мной провалился пол, да так смачно, что пришлось искать обходной путь, а тут ты как раз решила помереть. Кто же открывает всякие шкатулки без защиты? Это же самая распространенная ловушка!

— Я… Я поторопилась, думала, это моя цель, — теперь Ханне стало ужасно стыдно. — Почему я так плохо вижу и слышу, ты не знаешь?

— Скажи спасибо моему приятелю, который потерял брата от такой же шкатулки и изобрел эти фильтрующие от ядов барьеры. Я не сниму их, пока не покинем комнату.

— Я почти ничего не вижу. Тут и так темно, так ещё и мутно, — пытаясь разглядеть хоть что-то, Ханна завертела головой.

— Могу снять с тебя фильтр, но как-то не очень хочется смотреть, как ты в муках умираешь.

— Н-нет, спасибо, не надо. Но как же теперь посмотреть, что было в шкатулке?

— А там разве что-то было? Обычно это просто ловушки, в них редко что-то оставляют. Но давай посмотрим. Точнее, потрогаем. Пока иначе никак.

Разбивая колени и царапая руки, Ханна добралась до шкатулки и села на пол перед ней. Клаус расположился рядом. Оба они сейчас напоминали каких-то не совсем трезвых людей с рваными неуверенными движениями и натыкающихся на всё подряд. Ханна нащупала шкатулку, осторожно засунула в неё руку…

— Есть!

— Действительно что-то есть? — искренне удивился Клаус, но в его голосе Ханна уловила улыбку.

— Да и это что-то… типа палочки, — девушка осторожно ощупывала странный тонкий продолговатый предмет, холодный, явно металлический. Никакая не чаша. Даже отдаленно не напоминал.

— На ней есть какие-то отверстия? Может, это блокфлейта? Или что-то из духовых?

— Нет, слишком маленькая, — Ханна протянула палочку Клаусу, невольно заехав ему в нос, но мужчина не обиделся, он сам не с первого раза забрал предмет, промахиваясь.

Клаус ощупывал палочку дольше и внимательнее, а потом нашарил руку Ханны на её же коленях и приложил пальцы девушки к каким-то узорам и выпуклостям:

— Эти неровности только с одной стороны. Большая часть гладкая. Странные они, конечно, но не может это быть обломок жезла или…

— Ключ! — сообразила Ханна. — Это похоже на ключ, такие узоры встречаются в ключах, я раньше не работала с такими, но кабинет проректора на похожий закрывается, точно!

— Ты знаешь на какой ключ закрывается кабинет проректора вашей академии? — недоверчиво уточнил Клаус.

— Ну, он нам оценки занижал, — смутилась Ханна. — Приходилось… Это была наша маленькая месть! Мы были студентами, нам было можно.

Ханна не могла видеть взгляда собеседника и была этому даже рада, как и тому факту, что он тоже не видит, как ей неловко.

— Ладно, — первым подал голос Клаус, не шибко старательно пряча улыбку, — если это ключ, где дверь?

— Ну, если подумать логически, наверняка…

— Не в этом же зале, — усмехнулся Клаус, — какой смысл хранить ключ от комнаты, дверь в которую напротив места хранения ключа?

— А если это чисто декоративный приём, ритуальное место хранения? Чтоб люди видели, но не трогали? — Ханне так мучительно не хотелось ещё блуждать по этим катакомбам, что она не желала расставаться с мечтой о том, что Чаша где-нибудь за стенкой.

— Это глупо, — резонно заметил Клаус.

— Нам бы осмотреть залу, но как?

— А у тебя нет артефактов, сканирующих пространство? На ощупь мы очень долго будем искать замочную скважину.

— Нет, таких артефактов у меня нет, — печально вздохнула Ханна, а потом ей пришла, а голову идея: — А если нам попробовать развеять дым? Просто устроить тут маленький ураган, дым развеется, и можно будет снять фильтры?

— А этим ураганом тут не доломает то, что и так с трудом уцелело? Нет, я могу, конечно, запустить поток воздуха, но гарантий никаких не дам.

Выбора особо не было, и Клаус сотворил поток воздуха, прогнав его по зале. Через несколько минут маг решился снять фильтр, сначала с себя. Убедившись, что риск отравления если не пропал, то минимизировался, Клаус вернул Ханне зрение и слух в полной мере.

— Ну, приступим? — полная энтузиазма Ханна вскочила на ноги.

Где-то через полчаса Клаус неверяще выдал:

— Да быть того не может!

Они стояли перед дверью. Заросшей какой-то дрянью, практически не отличимой от серо-коричневой стены, но дверью, каменной и большой. Располагалась она как раз за спинами статуй, Ханна оказалась права в своём бредовом предположении. Замочную скважину они искали уже не так долго, просто на ощупь. Словами не передать тот трепет, с которым Ханна вставляла ключ и проворачивала его. Клаус же держал наготове заклинания. Но никакой ловушки дверь не приготовила. Если не считать проблемы с собственно открыванием: не понятно, из-за тяжести самой двери или её просто заклинило, но чтоб сдвинуть дверное полотно, пришлось потратить едва ли не столько же времени, сколько и на поиск.

Наконец, Ханна и Клаус смогли проникнуть в комнату, совсем маленькую, где у дальней стены стояла ещё одна шкатулка. Наученная горьким опытом Ханна уже не рванула к ней. Они с Клаусом сработали слаженно: одна телекинезом издалека открыла шкатулку, второй на всякий случай тут же накинул на обоих фильтр, но никакого ядовитого дыма не вырвалось. Зато вырвались такие мощные эманаций, что это заметил даже Клаус, брови которого невольно поднялись:

— Это то, что ты искала? Сильная штука.

— Да… да, это определенно она! — Ханна не смогла скрыть восторга и бросилась к шкатулке.

Но пурпурная полупрозрачная стена внезапно встала перед Ханной, окружив её. Девушка в недоумении огляделась, не понимая, что это такое, но едва коснулась пальцами края, как тут же отдернула руку, обжегшись.

— Лучше не трогать, не очень приятные ощущения, — посоветовал Клаус, обходя Ханну и, дойдя до шкатулки, нагнулся над Чашей.

— Развей его, — пока ещё ровным тоном велела Ханна.

— Можешь уже злиться явственно, я прекрасно чувствую твое недовольство, — усмехнулся мужчина, аккуратно поднимая Чашу на уровень глаз. — Такая маленькая… думал, она больше.

Ханна замерла, ей для этого не нужен был сдерживающий барьер. Всё резко встало на свои места. Клаус пришел в катакомбы за тем же самым, что и она. Ему нужна Чаша, эта маленькая зеленая керамическая чашка, совершенно не выглядящая, как великий артефакт древности. Вопрос, зачем была нужна сама Ханна, не головоломки же решать, как-то же он справлялся без неё, но… И злиться на него глупо, она ничем не выдала себя, как и он, просто так совпало, но почему же так обидно? Что за глупое совпадение?

— Не обижайся, — улыбнулся Клаус, — я просто выполняю свою работу.

— Я не о… — нахмурилась Ханна, не совсем понимая, а потом её озарило: — Эмпат. Ты чертов эмпат!

Обида уже просто захлестнула Ханну с головой вперемешку с бешенством. Эта бесстыдная сволочь читала её эмоции, видела, что она на самом деле чувствовала, без утайки, с самого начала! И отзеркаливала их, подстраивалась под Ханну, поэтому ей было так хорошо с ним. Как же так?!

Ханна злилась и на себя, что не распознала эмпата, но они такая редкость, что это и не удивительно, она за всю жизнь лишь двоих встречала до этого момента, и вот угораздило же…

— Сложно поверить, но я сам не особо рад этому обстоятельству, — усмехнулся Клаус, поворачивая Чашу в руках и пристально осматривая её. Шкатулку он, видимо, решил с собой не брать и одной рукой вынул из рюкзака транспортировочный мешок.

— Эта Чаша — цель моих пятилетних исследований! — в бессильной ярости процедила Ханна. — Я столько сделала ради неё, а ты просто заберёшь её у меня на глазах?!

— Эта чаша — цель моего заказчика, — спокойно ответил Клаус, даже не обернувшись. —Получается, ты зря ночей не спала ради своих исследований. Но удачно помогла её найти. Так что мне от твоих трудов есть смысл. За это спасибо.

— Да подавись своим «спасибо»! Ты у меня часть жизни забираешь сейчас!

— Могу забрать всю.

От ноток в голосе Клауса сердце Ханны пропустило удар. Она как-то подзабыла, что они сейчас вдвоем в катакомбах, черте где. Рефлекторно Ханна потянулась к своему артефакту-порталу, и Клаус, проследив за её рукой, как-то недобро улыбнулся:

— Барьеры бывают разные, моя милая леди. Но особенно эффективны те, которые блокируют магию внутри себя. Любую магию.

Не желая верить в такую возможность Ханна прислушалась к себе, позвала привычную и родную магию из вещей. Артефакты не отзывались, ни один. Ханна судорожно зашептала самое простое из знакомых заклинаний, пытаясь из воздуха конденсировать воду, но результат оказался нулевым. Самый страшный кошмар сейчас стал явью. От паники Ханна отступила назад, натолкнувшись спиной на стенку барьера, но даже не почувствовала этого. Она так и стояла бы в ступоре, обжигаясь, если бы Клаус не ухватил её за куртку и не отдернул. Собственный барьер ему не препятствовал.

— Успокойся, когда я уйду, барьер спадет и магия вернётся.

— Это жестоко! — просипела Ханна. — Такие заклинания нельзя применять!

— Лучше так, чем убить тебя. Нет, если ты, конечно, хочешь, не вопрос, но я не люблю лишний раз марать руки. Тем более, ты такая красивая. Лишать мир тебя, вот это действительно жестоко.

— Да как ты вообще оказался тут?! — не выдержала девушка, срываясь на крик. — Столько лет никто не знал, что Чаша здесь, и в одно время тут появились и ты и я!

— Мне казалось, ты умнее, — Клаус закончил без всякого трепета упаковывать Чашу и закинул рюкзак на плечо.

— Кто? — бессильно выдохнула Ханна. — Кто заказчик?

— Ты действительно думаешь, что я отвечу?

— О моём исследовании знали всего два человека, и они не могли меня предать.

— Два. Это ключевое слово.

Скрепя сердце, Ханна признала, что он прав. Куратор и тетка Карла. Это провал. Любой из них мог проговориться. Если за ней следили, послать человека на перехват, когда исследования завершились, совершенно не проблема.

— Ты ещё слишком неопытна, милая леди. Но ничего, поражения тоже могут многому научить. Я начинал также.

Ободряющая улыбка вывела Ханну из себя, сочувствия сейчас ей хотелось меньше всего. Клаус уже был у выхода из комнаты, прощаться он не собирался.

— Клянусь, я найду тебя, — громко пообещала Ханна. — Чего бы мне это не стоило, но я тебя найду, и мы поговорим уже в другом положении.

— Попробуй. Буду приятно удивлен, если у тебя это получится. И положение подберём, какое нам обоим понравится.

Ханна сверкнула глазами, но высокомерно ответить не успела, Клаус уже исчез, а сама девушка лишь бессильно поджала губы. Ну ничего, она знает не так уж и мало. Перевернет всю страну, если понадобится, но узнает, кто он такой и где его найти. Чашу не вернуть, но испортить жизнь этому засранцу она сумеет. Теперь это для неё дело чести, а свою честь леди блюдут строго. Пусть и немного по-своему.

13 июня - 16 августа 2019 года, Нижний Новгород