Лёд, демон и тьма

Пролог

Перед вами роман, действие которого начинаются в 1533 году (по летоисчислению авторского мира) сразу же после событий "Ущербной демоницы" (https://author.today/work/60593), он входит в серию "Династия Фариус", являясь второй книгой серии. Основным местом действия романа будет территория Союза княжеств Дэммор, а сюжет будет сосредоточен вокруг Многоликой (Лики Селенцы), Крайса Эрны, Дейроса Фаруиса, а также Воибора и пр. Начальные события данной книги происходят параллельно с событиями "Жертвенной принцессы" (https://author.today/work/120486), посвящённой приключениям Лилитты Фаруис, Реми Сальвы и некоторых новых героев.

Глава 1. Возвращение из-за грани

Юная княгиня Лилитта Фариус пропала совсем недавно, и это перевернуло жизнь в замке с ног на голову. Её отец не был убит горем, а, скорее, в ярости. Старец целитель Воибор нашёптывал своему господину, что девица бродит где-то на свободе и теперь любой может использовать её в своих целях, чтобы свергнуть его, князя Дейроса Фаруиса, или показать всему Союзу, что их род вырождается, раз княжна не смогла принять демона, оказалась пустышкой без магии. Воибор потирал сморщенные руки, стоя за правым плечом господина и намекал, что кто-то в замке строит козни против него. Это было так созвучно с мыслями, что уже посещали Дейроса. Ему казалось, что прочие князья шепчутся за его спиной, строя всяческие догадки, почему, спустя почти год от проведения ритуала слияния с демоном, он не представил ко двору свою дочь-одержимую.

Приглашённый расследовать исчезновение наследницы книжник утверждал, что Лилитта добровольно сбежала с двумя наёмниками и они отправились по дороге, ведущей в Амру, город на территории империи Алданаи, с которым Союз частенько воевал. Это не укладывалось ни в голове Дейроса, ни Воибора. Княжна совсем не производила впечатление столь смелой и решительной девицы, чтобы действовать так активно. Они оба пришли к выводу, что ей кто-то помогал. И начались допросы. Их князь считал самым быстрым путём к поиску истинных виновников произошедшего. Не отправь он своего начальника стражи Реми Сальву на поиски сбежавшей дочери, всё могло бы сложиться по-другому, ведь тот мог сначала поговорить, а потом уже пытать.

Допросы и пытки. От одного упоминания этого слова в замке Фариус устанавливалась ещё более гнетущая атмосфера, чем обычно.

Случилось то, чего не ожидал Воибор, советуя своему господину выяснить всю правду. Старец был уверен, что Лилитте помогли сбежать княгиня Многоликая или некромант Крайс Эрна, которые столько времени проводили с ней в последние месяцы, но Дейрос начал с тех, в чьей невиновности Воибор был уверен. У старца волосы на голове вставали дыбом от осознания того, что сейчас случится.

Князя отговорить он не смог, и первыми попали в пыточную две служанки, что первыми обнаружили пропажу княжны. Они плакали и умоляли о снисхождении, и Воибор, до пола сгорбившись, хватал полы дейросова сюртука, умоляя о снисхождении к невиновным. Только демону внутри Дейроса было всё равно, он просто жаждал развлечений, а сам князь с подозрением отнёсся к подобному заступничеству старца.

− Что тебе до этих девок? − грубо обратился он к Воибору. В руках Дейроса уже окрашивался алым изогнутый прут. Он вертел его в пламени, и искры из жаровни разлетались во все стороны.

− Пощадите, господин! − умолял старец, готовый упасть на колени и целовать ноги господина, если бы это помогло защитить его внучку, Орсу, одну из служанок Лилитты. – Это просто абсурд! Девушки не виноваты! Они просто приносили и уносили еду, вы же сами слышали, как книжник сказал, что княжна убежала сама, а служанки тут не при чём! − затем Воибор указал на одну из прислужниц, у которой были светлые волосы и зелёные глаза, сейчас затуманенные страхом, − Это Орса, моя внучка. Узнай она о задумке Лилитты раньше, то обязательно сообщила бы мне! Орса, подтверди!

Трясущаяся от страха девушка мелко-мелко закивала, подтверждая слова своего деда.

− А мне какое дело, кто тут чья внучка! Она не уследила за моей дочерью и будет наказана! – в отсветах пламени волосы Дейроса подсвечивались алым, делая его похожим на демона даже без трансформации. − А ты, раз так лично заинтересован в результатах допроса, можешь убираться отсюда. Я сам займусь ими. На твоей совести ещё и смерть княгини. Ты абсолютно бесполезен! Я держал тебя в память о твоих прежних заслугах, но сейчас я начинаю сомневаться в твоей преданности и полезности.

Видя, что старец до сих пор здесь, князь кликнул стражу, и те вывели Воибора прочь. Целитель сопротивлялся, про себя осыпая господина ругательствами, но ничего сделать не мог: клятва верности не давала перечить князю. Вскоре дверь пыточной захлопнулась, отрезая их от суеты замка, и две девушки остались наедине с мучителем.

Сначала Воибор выхаживал перед камерой, но потом, не в состоянии слышать, как служанки плачут и кричат от ужаса и боли, бросился в свои покои. Казавшаяся когда-то удачной идея пристроить внучку поближе к господам обернулась трагедией. Во всём была виновата эта тварь, Лилитта! От неё следовало избавиться как можно скорее. Старец не отрицал, что был тем, кто нашёптывал Дейросу идеи об устранении княжны, намекая на её опасность для власти и жизни князя. Подобное было в порядке вещей, но чем дольше ты живёшь в этом мире, тем больше хочется задержаться в нём ещё чуть-чуть. И князь Фариус, вероятно, исключением не был.

За размышлениями Воибор вытаскивал из шкафчиков всевозможные зелья, чтобы в нужный момент оказать помощь Орсе. Они позвякивали в трясущихся руках, но целитель умудрился не уронить ни одной. Он прекрасно знал, в каком состоянии обычно приволакивали жертв дейросовых развлечений, часто сам способствуя этому, и раз уж не смог помешать свершиться неизбежному, то попытается хотя бы свести к минимуму последствия оного.

Когда двери пыточной распахнулись, и оттуда вышел Дейрос, Воибор уже был наготове и незаметнее мыши прошмыгнул в удушливый мрак пыточной. Знакомый удушливый смрад крови неожиданно ударил в голову, и в двух истерзанных телах он не сразу распознал, кто его дорогая внучка. Упав на колени и осмотрев обеих девушек, по светлым волосам, сейчас заляпанных кровью, старец определил Орсу. Признаков жизни она не подавала. Со стонами и кряхтением он поднял её на руки и отнёс к себе в комнаты. Судьба второй служанки его не волновала, а князя − никого из них.

Уложив окровавленное тело на белоснежные простыни, старый целитель промыл раны и при помощи зелий попытался остановить кровотечение из самых глубоких. К сожалению, совсем недавно на бессмысленную помощь Многоликой было потрачена пара нужных склянок, и сейчас к проклятиям в адрес Лилитты добавилась хула по отношению к княгине. По морщинистым щекам Воибора текли слёзы, когда она перевязывал раны внучки. Он понимал, что прежней красавицей ей уже не быть и, возможно, его девочка навсегда останется калекой. И спорным был вопрос: что лучше − смерть или такая жизнь. Только способностей помочь внучке княжескому целителю не доставало.

Орса была столь обессилена, что даже не могла стонать или открыть глаз. Её дыхание было поверхностным, лишь слегка приподнимая грудную клетку, и Воибор боялся, что оно всё же прервётся, а потому ежеминутно припадал к её лицу щекой, чтобы ощутить ток воздуха. Он тяжело опустился на стул, стиснув забинтованную ручку девушки в своих сухих пальцах. Подобного отчаяния он не испытывал очень давно, только в тот день, когда объявили о смерти прежнего князя Ористо Фаруиса.

Из оцепенения старца вырвала активация заклинания, оповестившая, что кто-то хочет связаться с замком при помощи магического зеркала. С горьким сожалением пока пришлось оставить внучку одну, и Воибор поспешил в кабинет князя, чтобы принять вызов, чего требовал долг и клятва служить Фариусам. Он полагал, что это Сальва, и не ошибся.

Тот явно сейчас был в какой-то гостинице.

− Ты уже прибыл в Амру? Тебе есть, что доложить? − не тратя времени на приветствие, жадно уставился на него старец.

− Да, целитель Воибор, − подтвердил Сальва. − Я хотел бы поговорить с князем. Это возможно? − и старец увидел, как глаза начальника стражи обвели кабинет, будто ища кого-то.

− Сейчас, − согласился Воибор и, ухватив поудобнее зеркало, отправился в пыточную. По дороге он размышлял, что название города Амры с чем-то у него ассоциируется. Мысли вертелись вокруг мести Лилитте и Многоликой, и старец практически сразу вспомнил, что как раз-таки к последней и вызывали из Амры целителя. Как же его звали? Ах, неважно! И старец заговорил снова: − Реми, ты помнишь, к нам в замок приезжал лекарь из Амры? Он ещё княгиню лечил.

Да, Сальва помнил. Хайл Кундиге, светлый маг.

− Конечно. С княгиней снова что-то не так? – голос Реми был ровным.

На это Воибор хотел рассмеяться. Не просто не так, а она мертва, и некромант безутешно рыдает у её постели. Старцу хотелось бы увидеть это своими глазами, но жизнь и здоровье внучки важнее.

− Нет, ей помощь целителя не нужна. Она необходима мне, точнее, моей внучке. Она была служанкой у Лилитты. Князь обвинил мою Орсу в помощи княжне с побегом и сильно покалечил. Но моя внучка ни в чём не виновата! − Воибору даже пришлось замедлиться, чтобы успеть изложить Сальве свою просьбу. − Сейчас она при смерти, и я хотел бы попросить у того целителя помощи, − в этот момент старец даже не думал, что князь вообще может не пустить лекаря на порог. Если последний вообще согласится опять к ним ехать.

− И вы не просили помощи у господина Эрны? − нахмурился Сальва. Он прекрасно знал методы Дейроса, а потому ни увидел ничего подозрительного словах Воибора, допуская, что за время его отсутствия могло много чего случиться. Возможно, ему ещё повезло, что это не его «покалечили».

− Он… Сейчас ему не до этого, − старец даже не спрашивал Эрну: тот был последним магом, к которому Воибор обратился бы за помощью. − Прошу, найди того целителя и передай ему мою просьбу! Скажи, что с оплатой я не поскуплюсь.

− Хорошо, я постараюсь помочь вам, − Сальве не нравились методы Дейроса и ни в чём неповинную служанку было жаль. Да даже если она в чём-то и замешена, то девушка всё равно не заслуживала подобного обращения.

− Спасибо, Реми! Я никогда не забуду твоей помощи! – в голосе Воибора звучали отголоски слабой надежды.

***

В подземелье князь Фариус принялся уже за стражников, что несли караул у покоев княжны. Выпустив демонические когти, Дейрос исполосовал сначала одного, затем другого, но ничего не добился. Демон в его разуме просто наслаждался происходящим, а сам Дейрос разочарованно рычал, ничего не добившись. Княжна должна быть устранена, об этом позаботится Сальва, а самому Дейросу нужно найти сообщников, чтобы подобное больше не повторилось, когда он соберётся заводить нового наследника. Здесь князь на секунду замер, что позволило пытаемому слегка перевести дух, получив послабление среди накатывающей волнами боли.

Сейчас бы посовещаться с супругой, как поступить дальше, но он самолично вскрыл ей грудную клетку, а старый целитель сообщил, что Многоликая умерла. От потери своей игрушки демон внутри князя ярился ещё больше, а Воибор впал в немилость. Пытаясь за запахом крови и криками мучаемых жертв усмирить своё безумие, Дейрос не заметил, как в пыточную осторожно прокрался Воибор, неся магическое зеркало для связи.

Сальва доложил, что Лилитта действительно сбежала в Амру вместе с двумя наёмниками, также он узнал, где они ночевали, но дальше ниточка обрывалась. Дейрос пригрозил активировать магическую клятву верности, если начальник стражи его разочарует. Было видно, что Сальва проникся этим предупреждением. А потом связь оборвалась, не выдержав удалённости от Воибора, которого князь заранее выставил за дверь. Оплошность его внучки бросила тень на преданность самогó старца.

***

В замке Астарот на торжественный обед по поводу дня рождения хозяйского сына собрались несколько соседских князей. Во главе восседал сам владетель, Тхал Астарот. Это был мужчина в самом расцвете сил, с тяжёлыми скулами, пронизывающим взглядом и чёрными волосами, забранными в высокий хвост. Разглаживая складки тёмно-синего камзола, он задал своим гостям вопрос, что вертелся на языке у большинства князей:

− Кто из вас собирается претендовать на княжество Фариус?

Услышав эти слова, все непроизвольно обернулись на грузно сидящего по левую строну от хозяина замка князя Горио Дольфа. Многие замечали, что в последнее время Дейрос стал вести себя как-то не так, а недавно узнали, что пару дней назад между двумя соседями произошла стычка у города Ринсы. Хотя наёмные войска Дейроса были разбиты, а его замковые стражи бежали с поля битвы, но Горио лишился многих элитных бойцов. Самое ироничное заключалось в том, что оба княжества, Дольф и Фариус, были лакомыми кусочками для своих соседей: первое имело доступ к богатым залежам металлов и драгоценных камней, а второе − выход к империи Алданаи.

Присутствующие здесь князья-одержимые между тем понимали, что Астароты, с их развитой морской торговлей, тоже поглядывали на Фариусов.

− Фариус зарвался! − прорычал Горио. − Он не только нарушил договор, заключенный между нашими отцами, но и первым напал на мой город!

− Вспомни ещё, что было при восхождении Хозяек, − хмыкнул сосед Дольфа справа, высокий, но сутулый князь. − Все знают, как быстро распался союз Ористо Фариуса и Гирары Дольф, когда твоя сестрица и её сынок отошли в мир иной. Конечно, ты всегда подозревал Дейроса, но доказательств, что это сделал именно он, нет.

− То, что я не смог их найти, ещё ни о чём не говорит, − прошипел Горио. − Уж не поддерживаешь ли ты, Гнесен, Фариуса? − в голосе Дольфа звучала неприкрытая угроза.

− Ох, Дольф. Дейрос власть держал, владения расширил, жёнушку себе с боем добыл, а то, что дочка ущербная получилась, так что ожидать от крови имперки! − в голосе Гнесена Хаота звучала неприкрытая насмешка. − А что ты? Папкины владенья получил и успокоился, детишек не родил, племяшку похоронил, сестрёнки лишился.

Со своего места, расположенного во главе стола за этой перепалкой наблюдал князь Тхал. Он переводил взгляд с одного спорщика на другого, поглядывал на реакцию прочих князей и размышлял о том, кто с кем из них в этот приход Тёмной Хозяйки заключит союзы. Астарот уже приглядел тех, кого будет использовать в своих целях.

Услышав эти слова, Горио вскочил с места и выпустил когти, и в этот момент князь Тхал грозно произнёс:

− Свои разборки продолжите за пределами моего княжества.

В последнее время обласканный жрецами Тёмной Хозяйки, Астарот был окружён тьмой, с лёгкостью подавляя собеседников. В отличие от мощного телосложения Тхала, Гнесен был худ и всегда сутулился, рождая ассоциацию со стариковской клюкой. Только княжество Хаот тоже имело выход к морю и часто конкурировало с Астаротами. При дворе Гнесена служили лучшие в Союзе некроманты и проклинающие, а потому с ним привыкли считаться.

Однако все они сейчас были в гостях, а потому прочими князьям пришлось на время отложить личные счёты.

− Лучше послушайте, что сообщил нанятый мною книжник, расследуя дела у Фариусов, − и, видя заинтересованные взгляды прочих князей, Тхал продолжил: − оказывается, его дочка сбежала вместе с двумя наёмниками в сторону Амры.

Князья недолго сохраняли молчание, тут же начав перешёптываться: "Фариусы остались без наследника", "Дейросова имперка такую же дочку и родила", "Дейрос совсем не умеет воспитывать детей, как и его папаша". Ради таких новостей стоило прибыть через пару враждебных княжеств и бросить все дела. Княжество, оставшееся без наследника, было лакомым кусочком.

Князья-одержимые шептались, распадались старые союзы и рождались новые. Гости решали, на чьей стороне в предстоящей войне они выступят: Фариусов и Дольфов. А может, стоило просто подождать и уже пировать на останках поверженного противника?

***

Только вот княгиня Многоликая была до сих пор жива и не готова сдавать княжество без боя, что бы ни думали прочие. Не для того она вернулась из мёртвых, чтобы лишиться тёплого местечка, замка, прислуги и владений, что прилагались к титулу княгини. Свидетелем её воскрешения стал Эрна.

Он потерял счёт времени, сколько просидел у постели госпожи, неосознанно поддерживая заклинание стазиса, не давая её телу пасть под неумолимым дыханием смерти, но неожиданно её ладонь, что он сжимал в своих, слегка дрогнула, и мертвенный холод, что, казалось, навечно поселился в теле Многоликой, начал слегка ослабевать. Некромант тут же очнулся от забытья, непроизвольно снимая стазис. Эрна повидал на своём веку слишком много смертей, чтобы отличить окончательную от обратимой, и воскрешение княгини шокировало его, ведь он считал её навсегда потерянной для себя.

Не в состоянии поверить в происходящее, некромант поднял опущенную голову и увидел, как легко дрогнули ресницы Многоликой, а затем на него обратился затуманенный взгляд знакомых глаз. Она пристально и долго смотрела на него, будто пытаясь вспомнить, кто перед ней, и маг тоже не мог оторвать взора от лица княгини, что постепенно теряло восковую бледность, становясь просто безразличным и бедным на эмоции. Вдруг рука Многоликой дрогнула, сжимая крайсову в своей, и он услышал:

− Крайс… − голос княгини был хриплый и едва слышный. − Я хочу кое-что рассказать тебе…

Он замер, поражённый. "Лишь жрецам или священникам такое под силу, − бились суматошные мысли в голове некроманта, − воскреснуть, возродиться! Госпожа, кто вы? Что вы? − и совсем дикие мысли посетили Эрну: − Воплощение самой Тёмной Хозяйки, быть может!" И его взгляд наполнился благоговением пополам со страхом.

− Я слушаю вас! − так же тихо произнёс всё ещё не способный прийти в себя маг. Не выпуская её ладонь из своей, он спрашивал без пауз: – Вы живы? С вами всё в порядке? Как вы себя чувствуете? Вам лучше?

− Да, Крайс, − последовал ответ.

− Прошу, расскажите мне всё, что случилось в наше с Сальвой отсутствие! – Эрна сильнее стиснул ладонь княгини. – Я лично был готов подтвердить вашу смерть, но сейчас вы живы, и вы не поднятая нежить, уж в этом я разбираюсь. Как такое может быть, я не понимаю! – некромант говорил сумбурно и взволнованно.

Не надеясь на ответ от всегда скрытной княгини, он, между тем, услышал:

− Это будет долгий рассказ, и я устала молчать, − она рвано выдохнула, будто перед прыжком в воду. − Как ты думаешь, почему Дейрос всегда называл меня "Лика"? Это не просто так. Это моё настоящее имя, которое я носила до того, как стала его супругой. Возможно, чуть позже я расскажу тебе и эту историю, но сейчас просто запомни, что на самом деле зовут меня Лика Селенца, я родом из небольшого городка Гарлиф, что расположен в империи Алданаи, на границе с Союзом княжеств Дэммор, и Дейрос насильно взял меня в жёны, сначала разорив наше поселение.

Да, Эрна слышал что-то подобное, но узнать подробности из уст самой Многоликой, нет, Лики Селенцы, стало для него неожиданным. Княгиня никогда не рассказывала ничего о себе, но сейчас Эрна чувствовал, что смерть преобразила госпожу, и теперь она совсем другой человек. Едва заметные нюансы: интонация, выражение лица, подрагивание руки − всё это было бы незаметно стороннему наблюдателю, но не ему. Крайс давно глядел на Лику совсем не с почтением вассала, и сейчас малейшие изменения не могли ускользнуть от его взгляда.

Между тем Многоликая продолжила:

− Я смогла смириться с существующим положением вещей, привыкнув к жизни в замке и похоронив прошлое, но недавние события словно открыли мне глаза. Мой супруг оказался ещё более безумным, чем я когда-то думала. Он готов уничтожить собственную дочь, начать войну по выдуманному поводу и без должной подготовки. Живя двадцать лет в княжестве Фариус, я привыкла к этой стране, и сейчас мне страшно думать о том, что ждёт нас всех, если Дейрос продолжит в прежнем ключе, − Многоликая ненадолго замолчала. Всё же сил для столь долгих и пространных речей ей не хватало.

− Что вы предлагаете, моя госпожа? − Эрна непроизвольно потёр шею, где невидимой удавкой висела клятва верности князю Фариусу.

− Я хочу защитить наше княжество и позволить ему выстоять против соседей. Но хочешь ли этого ты? – дымка в глазах Многоликой рассеивалась, являя магу прежний хладный взгляд, только сейчас в нём было что-то ещё. Но, что это, Эрна понять не мог.

Некромант задумался. По правде говоря, здесь его держали только две вещи: клятва верности и княгиня, а потому ответить отрицательно на этот вопрос он не мог:

− Да, хочу. Но что мы можем сделать? В замке всё решает князь, − Крайс сразу и безоговорочно принял сторону Многоликой, тем более, что она заговорила об этом именно с ним.

− Пока я точно не знаю, мне нужно больше информации о том, что сейчас происходит в замке и в Союзе, и время подумать. Долго ли я пробыла без… − она хотела сказать "без жизни", но передумала, − без сознания?

− Около половины суток или меньше, пожалуй. Я сразу бросился в замок, как только узнал о происходящем, но опоздал, − Эрна склонил голову, когда недавнее чувство беспомощности и отчаяния снова накрыло его.

− Это не так, Крайс, − в голосе Лики слышались непривычно тёплые нотки. − Стоя на границе между жизнью и смертью, я услышала твой голос и поэтому смогла вернуться. Если бы не ты…

Знать это Эрне было невероятно отрадно, но у него на языке всё равно вертелся вопрос:

− Но как вам удалось выжить?

Многоликая помолчала. Сейчас она была не готова рассказать всю правду о своём воскрешении, так как боялась, что Крайс просто не примет её. В этом мире признаться, что ты изменённый, всё же не было так уж почётно. Тем более, что её умения были секретом их семьи.

− Сейчас мне надо отдохнуть, и я расскажу тебе об этом чуть позже.

− Да, конечно! − встрепенулся Эрна, понимая, что он находится в комнате чужой жены и непозволительно долго держит её за руку.

К этому моменту для Многоликой стало уже нестерпимо лежать в корке собственной запёкшейся крови, поэтому, прежде чем Крайс оставил её одну, она попросила его позвать служанок, чтобы те помогли ей привести себя в порядок. Безусловно, княгине хотелось бы, чтобы весть о её "выздоровлении" достигла ненужных ушей как можно позже, но лежать в бинтах, в луже собственной засохшей крови всё же было более чем противно.

Глава 2. Кому-то - умереть, кому-то - жить

Когда Эрна покинул покои княгини и раздал указания служанкам, те сначала не могли поверить, что Многоликая жива, ведь совсем недавно Воибор объявил о обратном. Они решили, что некромант был так опечален смертью княгини, что так завуалированно просил их подготовить тело госпожи к погребению.

В скорбном молчании войдя в комнату, прислужницы замерли на месте как соляные столбы, когда их пронзил ледяной взгляд Многоликой и её нетерпеливый приказ помочь ей принять ванную и принести обед. Эрна ничуть не лгал, говоря, что княгиня жива. Только чудеса на этом не закончились. Размотав бинты, служанки не увидели никаких признаков той страшной раны, о которой они прознали, только свежий рубец в верхней трети живота.

Прислужницы быстро подготовили ванную, отвели туда княгиню. В купальне уже витал запах успокаивающих разум трав, украшенный цветной плиткой бассейн на небольшом возвышении исходил паром. Многоликая тронула воду. Её подавали при помощи хитроумных устройств, нагревая при помощи печей где-то в недрах замка. Княгиня сбросила на пол ещё остававшиеся на ней грязные тряпки и ступила в воду. Кожа её была бледна, словно никогда не видела света, и этот ровный цвет портил ярко розовеющий на груди шрам. Непроизвольно Лика коснулась его, и в голове мелькнула мысль, что прежней привлекательности ей не видать, только облегчение и радость, что она сумела выжить и избавиться от брачной клятвы, смыли мимолётное сожаление.

Одна служанка отправилась помогать Многоликой мыться, а вторая − перестилать постель. Бельё, насквозь пропитанное кровью, пришлось выбросить, вот только теперь по замку поползли слухи, что Многоликая не человек, раз сумела не только выжить после получения смертельной раны, но и заживить её в рекордное время. И спасителем княгини назвали Эрну, после визита которого она и оправилась. Репутация Воибора, как целителя, была полностью разрушена.

Приведя себя в порядок, Многоликая прилегла на свежие простыни и, не в силах бороться с усталостью, уснула. Во сне ей явилось прошлое.

***

[Двадцать один год назад]

В 1512 году Лике Селенце только исполнилось двадцать пять лет. Она была старшей дочерью в семье, которая на протяжении нескольких веков занималась практикой изменения, которое позволяло усиливать одни способности разумного или подавлять другие. При этом всегда происходила деформация личности, позволявшая наиболее успешно использовать полученные в ходе изменения преимущества. Чаще всего нужно было увеличить силу, выносливость или ловкость. Бывали и более странные заказы: кто-то хотел научиться дышать под водой, кто-то − летать, то есть, получить крылья. Для опытного изменяющего не было практически ничего невозможного, только личность разумного после этого полностью менялась, и он становился послушной марионеткой в руках изменяющего, его не узнавали родные, а потому свою деятельность Селенца держали в секрете. На этой стезе Лика уже многому успела научиться, только практики имела маловато.

Нападение князей-одержимых и их мёртвой армии произошло слишком неожиданно. Переправившись через реку, отделяющую Союз княжеств от империи, под покровом ночи они напали на Гарлиф. Неизвестно, что было их целью, но совместная атака нескольких князей, среди которых были Астароты, Фариус и Хаот, быстро сломила сопротивление имперских войск, и грабежи и убийства прокатились по улицам Гарлифа. Дом Селенца не стал исключением.

Как убили её родителей, Лика не видела, только нашла их растерзанными на пороге родного дома. Не обладая никакими преимуществами собственных творений, они всё же отчаянно сопротивлялись. Опустившись на колени рядом с ними, схватив мать за мертвенно холодную руку, Лика сразу поняла, что перстень, где они всегда хранили запас яда, был пуст. Её родители никогда не стали бы прислуживать князям-одержимым и создавать для них изменённых. Как-то отец обмолвился, что все эти ритуалы призыва демонов как раз и есть разновидность изменений.

Через несколько минут дым, застилавший двор их усадьбы, слегка рассеялся, и Лика увидела, что один из её младших братьев, двадцатилетний Лиан, сражается с группой мертвецов и низших одержимых. Последние больше походили на зверей, так же утробно рычали и скалились, только силой превосходили обычного человека. Чем не изменённые! За спиной Лики полыхал их дом, и она увидела, как меч Лиана, описав сверкающую дугу, скользнул по доспехам одного из нападавших, в то время, как другой противник нанёс удар удлинившимися когтями со спины, обагрив кожаный доспех среднего брата кровью. Зажимая рот руками в попытках сдержать рвущийся наружу крик, Лика безумным взглядом обвела двор, на котором уже лежало несколько трупов. Тьма ночи была расцвечена пожарами, что объяли город, а нападавшие продолжали вливаться во двор. Среди них легко можно было различить силуэты поднятых мертвецов, двигавшихся неестественно и скованно.

Лике казалось, что им не будет конца, но она застыла на месте, не в силах сделать и шага. Прислонившись к стене отчего дома, она дрожала, словно лист на ветру. Вдруг кто-то потянул её за рукав:

− Лика, сестрица, скорее, нам надо уходить! − голос самого младшего брата, Ирѝма, был взволнованный и надтреснутый. − Папа и мама мертвы, но я слышал, как кто-то из нападавших шептался, что они ищут изменяющих, то есть, нас.

− Что? О чём ты говоришь? − на мгновение Лика оторвала взгляд от Лиана, сражающегося из последних сил, и посмотрела на Ирима. На его лице алела царапина, а камзол был в подпалинах.

− Сейчас не время объяснять, нам нужно спасаться! – он постоянно огладывался за спину и стискивал кинжал на поясе.

− А как же Лиан?! − Лика протянула руку в сторону, указывая на того, и развернулась, чтобы увидеть, как он упал на землю, пронзённый насквозь мечом одного из врагов. − Он же…

− Я знаю. Лика, дорогая, я знаю. Папа, мама умерли, защищая нас, и Лиан… пусть же их гибель не будет напрасной! Поторопись! Я знаю, где мы можем спрятаться! − и Ирим всё тянул и тянул Лику прочь со двора.

Сначала она сопротивлялась и оглядывалась назад, но Ирим был настойчив. Самый младший из семьи Селенца понимал, что им не выстоять в этом неравном бою и следовало спасаться, чтобы не только сохранить собственные жизни, но и их искусство. Вот только они не успели далеко уйти, когда напоролись на всадника, статного, изящного, порочно красивого. Одетый в чёрное мужчина полыхал демоническими глазами, и у Лики всё оборвалось внутри.

Ирим заслонил сестру и потянулся за кинжалом, висевшим на поясе. Всадник утробно расхохотался. Из-за его спины будто повинуясь неслышной команде на Селенца набросились двое низших одержимых. Их лица были искажены полутрансформацией, кожа погрубела, а в глазах вместо разума полыхало безумие. От одного Ирим сумел отмахнуться, попутно крикнув Лике, чтобы та убегала, только девушка застыла, не в силах ступить ни шагу. Страх парализовал её. Всадник направил коня прямо в её сторону.

− Скорее, Лика, − надрывался Ирим, успев всадить кинжал под рёбра одному из одержимых, и тут же подныривая под широким замахом второго.

Только тут Лика смогла отмереть и броситься прочь, а всадник будто этого и ждал! Он обогнул сражающихся и припустил вслед за девушкой. Вокруг полыхали пожары, но Лике показалось, что её тело заморозили, когда резкий рывок оторвал её с земли, и она оказалась перекинутой поперёк седла. Завизжав от испуга, Лика затрепыхалась, но ощутимый удар по щеке заставил прикусить губу. В уголках рта девушки показалась струйка крови. От резкого разворота всадника закружилась голова, и Лика покрепче вцепилась в гриву коня, чтобы не так мотало.

Всадник пронёсся сквозь умирающий город, под копытами его коня Лика едва могла различить булыжную мостовую, усыпанную трупами. Всё это сменилось полем, и колоски били её по ногам и рукам. Висевшую поперёк седла Лику затошнило, в глазах всё плыло. Когда на неё попали брызги (видимо, отряд возвращался обратно), девушку вздёрнули повыше, чтобы она не захлебнулась, когда конь её пленителя поскакал вброд. Как же холодно было в промокшей рубашке и на ветру! Только всадника не интересовали подобные мелочи, и Лику увозили всё дальше и дальше, в неизвестные края. Что стало с Иримом, она так и не узнала. Она не видела ни его смерти, ни его спасения. Не в состоянии больше выносить это, Лика проснулась.

***

Ото сна Многоликая пробудилась в холодном поту. Всего лишь прошлое, но за последние двадцать лет она ни разу не видала подобных снов. Неужели на неё так повлиял уход за грань её истинной личности, Отверженной? Почему так происходило? Последний подарок от Отверженной? Или просто напоминание о данном своей второй сущности обещании − найти Ирима Селенца? Только где и как его искать? Столько лет уже прошло… А если он не выжил в той схватке? Но раз Отверженная просила, значит, надежда всё же есть? Только княгиня знала: её истинная личность не могла знать больше, чем видела и слышала сама Многоликая. Поэтому она отложила это обещание в долгий ящик, понимая, что в данный момент не имеет возможности выполнить его.

Попытавшись расслабиться, княгиня перебирала в памяти события последних дней, и сами собой в памяти всплыли слова пророчества, произнесённые чтицей:

− Минуть декадам суждено,

Эльфийскому дитя порог перешагнуть,

И тому, что тобою решено,

Быть.

(см. главу 24 "Ущербной демоницы" https://author.today/reader/60593/739623)

Слова предсказательницы вселяли надежду, и только поэтому Многоликая рискнула собственной жизнью. Сейчас она была свободна от брачной клятвы, хотя всё ещё замужем, но крамольные мысли больше не обжигали запястье под брачным браслетом и не могли бы рассказать супругу о её планах. Вот только точного плана пока не было, а значит, ей было о чём подумать.

***

Новость о выздоровлении княгини быстро облетела замок. Больше всех оказался впечатлённым Воибор, который самолично диагностировал её смерть. Старец возненавидел Эрну ещё больше, когда прознал, что он последним "оказывал помощь" Многоликой, но одновременно с этим мысль, пропитанная слабой надеждой, поселилась в голове придворного лекаря: "А что, если Эрна сможет помочь и моей внучке?" От Сальвы известий до сих пор не было.

Князь Дейрос тоже оказался удивлён воскрешением супруги, незамедлительно посетив ей и найдя крепко спящей. В таком состоянии она была ему неинтересна, к тому же его демон уже успокоился, запытав нескольких человек. На мгновение княгиня напомнила ему ту девушку, которую он похитил из родного города несколько лет назад, но наваждение быстро прошло. Сдержанная и гордая Многоликая всегда привлекала его больше, чем трепетная и пугливая Лика Селенца.

Приятные для Дейроса вести следовали одна за другой: по магическому зеркалу Сальва доложил, что больше ему в Амре делать нечего и с собой он привезёт пучок волос Лилитты и её фамильный медальон. Князь Фариус был очень доволен полученным известием. Как известно, никто просто так не расстанется с фамильными украшениями, тем более девица. Их обычно снимали с трупа. И волосы как дополнительное доказательство. Теперь можно не бояться, что у прочих князей найдётся свидетельство его слабости и они смогут использовать его дочь, чтобы захватить власть в княжестве. И тут он вспомнил о той проблеме, что теперь стоит перед ним. У него не было наследников. Княгиня сейчас явно была не способна выдержать его ласки, а значит, стоило подождать, чтобы преждевременно не лишиться такой забавной супруги. Даже демон понимал, что если сломать игрушку, то не всегда легко найти достойную замену. Этому Дейроса научил опыт его отца, который после смерти своей первой законной жены так больше не нашёл достойной женщины.

Зубы Дейроса скрипнули. Не вмешайся он тогда, то Есефа Дольф смогла бы стать законной супругой, а её сын Рэндо − наследником. Незабытая ярость поднималась из глубин дейросовой сущности, наливая глаза кровью. Затухшая было вражда с Дольфами скоро должна была разгореться с новой силой. Тем более, что были подозрения, что и Есефа, и Рэндо могли выжить.

Напоследок Сальва доложил, что в скором времени покинет Амру и вернётся в замок. Больше для него у Дейроса приказов не было, и он разорвал магическую связь.

***

О смерти княжны Дейрос, конечно же, рассказал своей супруге, придворному целителю и некроманту. Для двоих из них это стало тревожной новостью, для одного… Воибор был рад, что Лилитта мертва, но сейчас это не имело никакого значения, так как его внучка угасала на глазах. Вернулся Сальва, точнее говоря, его вернули, тяжело раненым и без сознания. Придя в себя, он повинился, что с Кундиге так и не встретился, и Воибору пришлось продолжать выхаживать Орсу самому. Девочка до сих пор не приходила в себя, а переломы срастались плохо, неровно. Старец проводил много времени у постели внучки и почти не появлялся в жилой части замка.

Он бегло проверил привезённые волосы и медальон, изъятые у Сальвы, пока тот был без сознания, – да, они принадлежали Лилитте, на них до сих пор оставались частички её конфигураций. Сказать, добыты они с мёртвого тела или с живого, старец не смог бы. Будь он сейчас более наблюдателен, то заметил бы, что Сальва взволнован, но не радостно, что успешно выполнил поручение, а, скорее, опасливо. Начальник стражи отчасти был рад, что провалялся в беспамятстве, пока Воибор представлял князю доказательства выполнения задания. Выздоровев, Реми отчитывался уже Дейросу, и внутри у него [Реми] всё переворачивалось, когда он отвечал на все вопросы господина:

− Я нашёл Лилитту в Амре, как вы и предполагали. Сначала она остановилась в гостинице, затем я проследил её путь, она остановилась в частном доме.

− У кого? – сразу же последовал вопрос.

Сальва замялся. Клятва верности требовала честного ответа, только назвать имя Хайла Кундиге… Начальник стражи не представлял, какие последствия это могло бы иметь.

− У городского целителя, − и быстро добавил: − его я не застал, а следил за княжной на улице, прячась.

− Продолжай.

Сегодня Сальва разговаривал с князем один на один, поэтому всё внимание нечеловеческих, пылающих огнем Нижнего мира глаз были прикованы к нему [Сальве].

− Когда она вышла из дома, то я последовал за ней, затем затащил в переулок потемнее и, − начальник стражи постарался сглотнуть как можно незаметнее. Во что он ввязался? – и приставил к горлу кинжал.

Затем Сальва многозначительно замолчал.

− Медальон и волосы получить не составило труда. Затем я сразу же отправился в замок, но на меня по дороге напали мертвецы и низший одержимый. Дальше, мой господин, вам всё известно, − сказав это, начальник стражи почтительно поклонился. Клятва верности молчала: кажется, ему поверили.

***

Воибор долго смотрел вслед уходящему в казармы Сальве, только что закончившему доклад князю, и стискивал сухонькие кулачки. Похоже, у него оставался последний шанс помочь Орсе – это обратиться за помощью к Эрне, ненавистному некроманту.

Целитель в очередной раз нашёл его рядом с княгиней. Конечно, маг пояснял это тем, что после выздоровления Многоликой требуется пригляд, но Воибор не верил ни единому его слову. Решив для себя при первой возможности доложить обо всём князю, старец, слегка помявшись и переступив через свою гордость, попросил помощи некроманта. Тот бросил короткий взгляд на княгиню, но та была холодна и безразлична и лишь разрещающе махнула рукой, позволяя магу осмотреть девочку.

Орсу некромант нашёл в спальне Воибора. Там удушающе пахло травами, гноем и разложением. Привыкшему к подобному зрелищу Эрне всё равно было тяжело видеть, во что превратилась некогда цветущая девочка.

− Чем ты лечил её, Воибор? – кажется, это был их первый разговор наедине, не наполненный взаимной враждой и упрёками.

Старец перечислил с десяток зелий. Эрна согласно покачал головой. Всё было верно, но повреждения Орсы были слишком сложными для таких простых методов. "Тот лекарь, Кундиге, смог бы помочь ей", − подумал маг и предложил Воибору:

− Почему бы не написать тому целителю, что тогда спас княгиню? Сам я не в силах вылечить подобное. Могу убрать отжившие участки тела, но тогда Орса останется без рук и ног. Восстановить то, что уже умерло, я не смогу.

− Я просил Сальву найти этого целителя, но он не справился, - опустив голову, пробормотал Воибор. – Я уже пытался упросить князя послать гонцов в Амру, но он отказал мне и вышвырнул за дверь.

"А ещё он обвинил меня, что я хочу предать его", − добавил про себя старец.

Эрна понимающе кивнул. Тогда их помогло то, что Дейроса в замке не было, сейчас же Сальва никого не пошлёт, не имея прямого приказа сверху.

− Но почему не можешь вылечить Орсу ты? Разве не тебя считают тем, кто вернул в жизни уже отошедшую в мир иной Многоликую? – в голосе Воибора слышалось ожидание пополам с осуждением.

− Можешь поверить, что это не я, − отрицательно мотнул головой некромант. – Я лишь сидел возле её постели, а госпожа Многоликая сама пришла в себя.

Воибор смотрел недоверчиво, и некромант повторил снова:

− Я действительно ничего не делал, я не способен оживить мёртвого, только поднять в качестве нежити. Я могу удалить омертвевшие участки ткани, остановить заражение крови смертью, но далее организм уже должен всё сделать сам. Что касается твоей внучки, то я не уверен, что её организм выдержит подобную процедуру и ему хватит сил на восстановление.

− Если бы я обратился за помощью раньше… − из голоса Виобора снова пропали всякие эмоции, делая его безжизненным, мёртвым. Раньше старец бы набросился на Эрну с обвинениями, но не сейчас. Для старика жизнь полностью потеряла свои краски.

Крайс на мгновение задумался. В тот момент он забыл, что старец несколько раз бросал его госпожу умирать, ведь внучка-то его была ни в чём не виновата.

− Может, я и смог бы что-то сделать, обратись ты ко мне раньше. Но не уверен. Регенерация не моя стихия, а в зельях ты разбираешься лучше меня.

Да, так всё и было, и Виобор понимал, что надежды для его внучки не осталось.

***

В это время Многоликая постепенно возвращала силы. Тоже редко покидая господскую половину замка, большую часть времени она проводила в библиотеке. Сидя в глубоком кресле и шурша страницами, она походила на привидение. Скудные лучи заходящего солнца делали её силуэт прозрачным, и, входя в библиотеку, Эрна каждый раз замирал на мгновение.

Последние дни они мало разговаривали, но княгиня часто садилась к нему чуть ближе и смотрела − пристально, испытующе. Заговорить о том, что его волнует, некромант пока не решался, а сама Многоликая лишь листала страницы и изредка позволяла называть себя Ликой.

Желая развеять повисшую между ними тишину, Эрна выбрал тему для разговора наугад:

− Госпожа, вы слышали, что сотворил князь в Воиборовой внучкой?

− Да, знаю, Крайс, − голос княгини был тише обычного, словно из него ушли последние краски. − Он не просил твоей помощи, чтобы исцелить её?

− Просил, но я оказался не в силах что-либо сделать, − ответил некромант. – Она очень плоха и вряд ли выживет. Вы же видите, каким убитым и враз постаревшим выглядит Воибор последнее время. Может, у вас есть идеи, как помочь девочке? Воибор хотел бы послать за Кундиге в Амру. Вам по силам отдать такой приказ?

Сейчас Эрна был одним из самых важных источников новостей для Многоликой, и она внимательно смотрела на него. Они сидели в соседних креслах в библиотеке, и край расшитого серебром синего платья княгини касался домашней мантии некроманта. Непозволительно близко. Непозволительно долго наедине.

Эрна сглатывал, но ногѝ не отодвигал.

Многоликая остро посмотрела на него и произнесла:

− Нет, пока у власти находится мой супруг, но я подумаю, что можно сделать.

− Орса хотя бы жива. Хотя жизнью назвать это сложно, − с дрожью в голосе продолжил маг. − А вот Лилитте не повезло. Не думал я, что Сальва окажется на такое способен. Я был о нём лучшего мнения. Она же некоторое время даже была его ученицей!

В ответ Многоликая пожала плечами:

− Ничего удивительного. Он, как и ты, принёс клятву верности нашему князю, а её переступить − как ты это себе представляешь? – в этот момент она выглядела рассеянной, будто задумалась о чём-то.

Некроманту казалось, что княгиню не интересовала судьба Лилитты, но сам он скорбел. Княжна стала ему как дочь, и потерять её оказалось больно. "Она же обещала вернуться!" − негодовал про себя Эрна. Он не понимал, как Многоликая могла так спокойно говорить об этом.

− Неужели вам всё равно!? − не сдерживаясь, воскликнул некромант.

− Ты живёшь прошлым, − устало прикрывала глаза княгиня. − Лилитту уже не вернуть, но мы можем предотвратить подобное в дальнейшем. Предотвратить то, что случилось с ней и с Орсой, − и испытующий взгляд глаза в глаза.

Вот оно, о чём так долго хотел заговорить Эрна.

− Как? − еле слышно шевельнулись его губы.

Ответом стало лёгкое прикосновение кончиков пальцев Лики к предплечью Крайса.

− Не торопись. Подходящий момент обязательно наступит! Я лишь прошу тебя пронаблюдать за Воибором и не отказать ему, если он снова попросит тебя вылечить его внучку.

− Не понимаю… − нахмурился Эрна. − Воибор уже бросал вас умирать, как он может помочь… − невидимая удавка стянула горло некроманта, − предотвратить?

Прикосновение к крайсову предплечью сделалось ощутимее.

− Просто подожди. Я знаю, что делаю.

Не отдавая себе отчёта, что он творил, Эрна накрыл руку Многоликой своей. Ледяные пальцы дрогнули, но от прикосновения не освободились. Не ведал некромант, что княгиня, лишившись ограничивающих её брачных заклинаний, готовится сделать свой ход.

***

Только всё это было лишь затишьем перед бурей. Участились нападения на дозоры, объезжающие княжество Фариус по периметру. Это происходило со стороны Дольфов, и с каждым днём Дейрос зверел всё больше и больше. Подавитель демонической сущности был заброшен в самый нижний ящик, а князь приказал Сальве отправить дозор. Возглавил его Онги, а сопровождал Эрна.

Многоликая уже могла двигаться достаточно уверенно, чтобы всё чаще и чаще покидать свои покои. Пока её супруг пропадал в разъездах, отлавливая лазутчиков и совмещая приятное и полезное, а Воибор − у постели внучки, она приходила в мужнин кабинет и выдвигала один ящик за другим, перебирала учётные книги, изучала их и приходила к выводу, что дела княжества довольно плохи. Очень многие погибли в этом году, налог с подконтрольных земель был собран золотом, причём золото это уже было частично потрачено. Это означало быстрое истощение запасов продовольствия в замке. К счастью, никто из наёмников не вернулся с поля боя под Ринсой, а потому выплачивать остальную сумму было некому. Только огорчало, что аванс сгинул вместе с отрядом.

Когда она первый раз покинула спальню после "болезни", то практически сразу натолкнулась на супруга. Его липкий взгляд пробрал до самых костей, и ей с трудом удалось сохранить невозмутимость. Княгиня плохо запомнила то, о чём они говорили, временами скатываясь в воспоминания о том сне. Всё же уход Отверженной и возвращение памяти пошатнули некогда выученное безразличие. Примись князь за свои развлечения с ней, Многоликая не была уверена, что выдержит.

Она присаживалась на кресло и размышляла, как бы поступила на месте Дольфов и кто ещё присоединится к назревающей междоусобице. Если ничего не предпринять, их разорвут на части. Княгиня прикидывала оставшиеся у них силы. Сальва по возвращении оказался ранен, Эрна укреплял границы на пределе магических сил, их кладбища пополнялись, но у прочих князей тоже было в достатке мёртвых. Воибора теперь ничего не интересовало, кроме здоровья его дорогой внучки, но он должен был сыграть в её плане решающую роль. Нужно было только выждать подходящего момента. Так думала Многоликая, княгиня Фариус, когда трон дрожал и раскачивался под ней.

***

В замке Тхала Астарота снова было оживлённо. К нему на поклон прибыл гонец от Горио Дольфа и предложил сделку: Астароты не вмешиваются в войну, не помогают Фаруисам, а в обмен Дольфы дают им скидку на оружие. И князь Тхал принял предложение, про себя усмехаясь. Он догадывался, кто выступит союзником Фариусов в предстоящей междоусобице, только не понимал, по какой причине. В той вылазке двадцать лет назад они добыли несколько человек, что могли быть изменяющими. Только никто не оправдал его надежд. Хаоты и Фариус, кажется, тоже не получили никого стоящего, иначе их армии сейчас бы пополнились существами с новыми способностями.

Приказав похитить и расспросить одного из слуг Фариусов, Астарот прознал, что дейросова дочь так и не вернулась, зато вернулся бывший начальник стражи Сальва. Кажется, по пути в замок он напоролся на разбойников или кого-то похожего, а потому был ранен. Оборона княжества Фариус была полна дыр, и Тхал полагал, что долго им не продержаться.

Глава 3. Цель оправдывает средства

По возможности Многоликая старалась избегать супруга, и он сам не лез к ней с расспросами. Кажется, его совсем не интересовало, как она смогла выжить и так быстро оправиться. Княгиня полагала, что Дейрос, как и все в замке поверил в их с некромантом байку, что это именно Эрна сумел её исцелить. Очевидно, услышь об этом более сведущий в магии человек, то не поверил бы, как не поверил Воибор, но он был больше занят своими проблемами и на время прекратил приглядываться к Многоликой и Крайсу.

Несмотря на заживление ран, княгиня всё равно редко покидала господский этаж, обедала у себя, посещала только библиотеку. Регенерация отняла слишком многое, и Многоликая выглядела более худой и бледной, чем обычно, потеряв те небольшие округлости, что у неё вообще имелись. Возможно, ещё по этому (кроме разъездов по княжеству и подготовке к войне) Дейрос до недавнего времени своим вниманием ее обделял.

Неожиданными для них стало желание, а затем и приезд в замок Фариус князя Гнесена Хаота. Его княжество располагалось на юго-востоке Союза, имея выход к морю, но не гранича ни с Дольфами, ни с Фариусами, ни с Астаротами. Припоминая это, Многоликая ощущала настороженность, вместе с супругом встречая гостя на парадной лестнице.

Княгиня не чувствовала себя полностью оправившейся, но в этот раз обязанности хозяйки не могла не выполнить. Она стояла на верхней ступени, опираясь о резные перила. В ногах чувствовалась предательская дрожь, а руки были влажными, и Многоликая боялась упасть. В последний год, из-за трагедии с Лилиттой, замок Фариус был закрыт для гостей, а сейчас, когда Сальва избавил Дейроса от источника проблем, возобновить визиты стало можно. Так думал князь, вероятно.

Подавая руку для поцелуя, Многоликая понимала, что Гнесен прибыл не ради забавы, а с какой-то определённой целью. Князь Хаот был высок и худ, но обычно сутулился. Он носил камзолы из недорогой ткани, обычно фиолетового или бордового цвета. Его чёрные распущенные волосы были аккуратно зачёсаны назад и достигали середины спины. Ходили слухи, что Гнесен и раньше, до принятия демона, был магом, только воды. Как в нём уживались две эти стихии, оставалось непонятным. Гнесен смотрел исподлобья, и взгляд его зелёных глаз было невозможно поймать.

Несмотря на нескладную фигуру, двигался он плавно и даже текуче. Растягивая тонкие губы в улыбке, Гнесен проследовал за хозяевами замка в красную гостиную. Рассевшись по креслам, князья и княгиня на несколько секунд уставились друг на друга, будто не зная, с чего начать. Когда были поданы напитки и закуски, первым нарушил молчание Гнесен:

− Мои дорогие Дейрос и Многоликая! Я так рад, что мы наконец-то с вами встретились! Последнее время вы так редко бываете в свете, что нам совсем не удаётся посплетничать! − голос Хаота был слегка высоковат для мужчины, сочился удовольствием и энергией.

− Нам не о чём сплетничать… − раздражённо протянул Дейрос. Они с Гнесеном никогда особо близко не общались и в союзы не вступали. Единственное важное, что помнил о Хаотах Дейрос, была попытка отца Гнесена посвататься к Есефе Дольф с полвека назад. В этом старого князя Хаот обошёл дейросов отец, Ористо Фаруис. Также ещё юный Гнесен принял участие в набеге на Гарлиф, но тогда с Ликой Селенца они не пересекались.

− Ах, понимаю! Такая трагедия! Дочка, наследница, княжна до сих пор больна! − развёл руками Хаот.

Многоликая насторожилась:

− Дорогой князь, как вы узнали об этом? Для нас это большое горе, и мы всячески старались справиться с ним.

− Не нужно оправданий, несравненная! Я всё понимаю! − Гнесен склонил голову ещё ниже.

Желваки заходили на скулах Деройса. Чему так радовался Хаот?

− Даже если это так, сейчас всё в прошлом, − с нотками рычания произнёс Дейрос. − Проблема решена.

Многоликая заволновалась. Если прочие князья узнают, что Лилитта мертва, это развяжет им руки и может спровоцировать нападение на княжество. Нет наследника − нет потенциальных угроз. Княгиня надеялась, что раз девочка не сбежала с чтицей, то у неё хватит ума не попасться никому лишнему в руки.

− Но разве вы, князь, прибыли к нам именно за тем, чтобы справиться о здоровье милой Лилитты? − этот короткий разговор уже вымотал Лику, и она хотела бы побыстрее его закончить.

− Если позволите… То породниться с Дейросами Хаоты бы не отказались, − Гнесен отхлебнул горячий чай и хрустнул хлебцем, не уточняя, через кого. И Дейрос, и Многоликая внутренне удивились. За Хаотами не значилось раньше подобных желаний. Сам Гнесен для князя был довольно молод, всего тридцать лет, но уже несколько лет как правил. Неужели он уже начал поиск супруги? Рановато для одержимых.

− Что за глупости ты говоришь! − повысил голос Дейрос. Многоликая промолчала.

− Дейрос, не нужно так реагировать, − успокаивающе поднял руки Гнесен. − Я всего лишь озвучил свои желания. Только слишком поздно… − гость помолчал. Он догадался, что значило сказанное Дейросом ранее, − как я понимаю.

Многоликая начала догадываться. Гнесен искал союзника. Вот только против кого? На данный момент выходило, что у них больше нет того, что способно было заинтересовать Гнесена в союзе с ними.

Дейрос злобно уставился на Хаота.

− Ты слишком поздно об этом заговорил, и если это всё, зачем ты приезжал, то почему бы тебе…

− Постой-постой! − замахал руками Гнесен. − Я ещё не закончил! Я понимаю, что уже бессмысленно признаваться в подобных мыслях, но как я мог промолчать, когда вижу, как ты опечален! Недаром же у вас с Дольфами ничего не складывается в последние дни. Я уверен, это они виноваты в болезни твоей дочери!

Княгиня Фариус почувствовала, как струйка холодного пота пробежала по спине. Гнесен делал неожиданные выводы. Только им так и не удалось точно узнать, кто стоял за срывом ритуала, а Дейрос вызверился на Дольфов из-за их давней вражды. "А если он прав?" – не могла не задуматься княгиня. Были ли у Хаота доказательства или это всего лишь догадки? Глядя на супруга, Многоликая понимала, что тот заглотил наживку.

***

Дальнейшее можно было уже и не слушать. Хаоты и Фариус готовы были объединиться против Дольфов. Многоликая боялась того, что может предложить в обмен её супруг, а потому решила притвориться, что ей стало плохо и тем самым попытаться выпроводить Гнесена. Княгиня хотела выиграть им время, чтобы обсудить условия сделки.

На глазах гостя она вдруг схватилась за грудь и тяжело задышала. Она простонала, что до сих пор не оправилась от трагедии, произошедшей с дочерью, и попросила князя Гнесена оставить их с мужем ненадолго наедине. Хаот послушался и, понимающе улыбаясь, последовал за слугой в выделенные для него покои.

− Что ты вытворяешь, − рассвирепел Дейрос, встряхивая Многоликую за локоть.

− Прекрати, − холодно одёрнула его княгиня. − Я действительно ещё не отошла от того, что ты недавно со мной сотворил. Но даже будь по-другому, я только что дала тебе шанс немного подумать над предложением Хаота и решить, какие условия у него выторговать, а не соглашаться на самые первые.

− Что такое, Лика, ты так печёшься о княжестве? Разве ты не должна сейчас сидеть тихо и не мешаться у меня под ногами, если не хочешь повторения недавнего? − ещё приблизившись, Дейрос прорычал прямо в губы Многоликой. Гордая, непокорная, она разжигала в нём огонь страсти.

− Ты удивишься, но пекусь, − она растянула губы в высокомерной улыбке. - Мне тут ещё жить, тем более, с магическими браслетами, и я не хочу лишиться замка и власти в нём, если Хаоты или Дольфы воцарятся здесь.

Дейрос рассмеялся. Его жена была восхитительна! Бесконечно эгоистична, как он сам. Жадна до власти, как и он сам. Непокорна, как и он сам. Он не прогадал, однажды взяв её в жёны по праву трофея. Старые князья Хаот и Астарот тоже пытались заполучить её, но он, Дейрос, добыл Многоликую первой.

− Конечно, мы обсудим это, только сейчас давай поднимемся к нам в спальню. Всё же я думаю, что ты уже достаточно оправилась от "болезни", а я устал ждать.

Внутренне Многоликая расхохоталась: чем больше слуг или князей узнает, что у них с Дейросом "всё хорошо", тем ей же лучше.

***

Чтобы дать наилучший ответ на предложение Гнесена, Многоликая вызвала к себе Реми Сальву. По замку передвигался он уже довольно резво, видимо, обладая отменной регенерацией. Княгиня выбрала для разговора синюю гостиную и, предложив Сальве присесть, первым делом решила узнать подробности нападения на него.

Начальник княжеской стражи обстоятельно рассказал, что он успел лишь немного отдалиться от Амры, как на него напали четверо вооружённых мужчин. В одном из них он сразу же определил низшего одержимого, трое других были простыми людьми. Чуткий слух Сальвы позволил ему избежать стрелы в боку, а затем он сам метнулся туда, где почувствовал врага.

Сначала он сцепился с человеком, вооружённым коротким мечом. Тёмное пламя окутало полуторник Реми, и ударом снизу-вверх он заставил противника отшатнуться. Справа напал низший одержимый. Полоснул когтями по защитной куртке, но Сальва мгновенно развернулся и врезал ему коленом по животу. Одержимый зарычал. Реми двигался быстрее и чувствовал острее обычных людей, и удар клинком назад вспорол чей-то бок. Сзади охнули. Сальва провернул меч в ране, рывком вытащил, чтобы уйти от очередного удара слева. В наклоне, подныривая под когтистый замах, он выхватил засапожник, снова призывая тёмное пламя, нанёс удар одержимому в пах. Низший заблокировал когтями и тут же их лишился. Тьма обожгла его пальцы, и противник отскочил.

В этот момент на Сальву навалились оставшиеся двое противников. Вооруженные щитами и мечами, они слаженно нападали с двух сторон, зажимая Сальву. Краткий взгляд на третьего противника, стонущего на земле и зажимающего распоротый бок, стоил Реми глубокой царапины на руке. В этот момент сзади на спину Сальвы запрыгнул одержимый, целясь зубами в сонную артерию. Двинув локтем, Реми попытался скинуть его, но лишь получил щитом в живот. Согнувшись, застонал, но ткнул мечом назад наугад. Тёмное пламя нестабильно заплясало по клинку.

Кровь из разодранной зубами шеи потекла под рубаху. Реми выругался, мазнул рукой по ране и сразу же − по кинжалу. Отведав крови полуодержимого, тёмное пламя взметнулось вверх, а Сальва в стремительном замахе ткнул кинжалом низшего. Кажется, попал по лицу, и тот завыл. Тёмное пламя быстро распространялось с кинжала по телу одержимого, сжигая того. Сам кинжал при этом превратился в кусок оплавленного железа.

Но двое людей не теряли времени и снова атаковали. Штанина на бедре Сальвы стала быстро намокать, а сам он успевал лишь блокировать удары, слегка смещаясь в сторону. Реми уставал. Тёмное пламя сжирало крупицы магии, готовясь испить и его жизнь. Пот застила глаза, но жить хотелось.

На этом моменте его рассказ прервался, а дальше зазвучал скомкано, урывками, будто рассказчик не был уверен, что всё произошедшее ему не привиделось.

Прорычав что-то нечленораздельное, Сальва собрал остатки сил и бросился на одного из оставшихся врагов. Он метил в грудь, обманом заставил противника закрыться, и со всего размаха напрыгнул на него, повалил и вцепился в глотку, как недавно низший одержимый в его. Полуторник был отброшен.

Снизу заорали то ли от неожиданности, то ли от боли, но слегка заострённые клыки Сальвы пропороли хрящ на горле, и крик захлебнулся. Только нечеловеческие инстинкты позволили Реми мгновенно выпустить жертву, когда он почувствовал замах меча сзади. Вместо рассечённой спины клинок скользнул по пояснице, распарывая защитную куртку и разрезая ремень. Ножны сальвова меча грохнулись на землю.

С окровавленным лицом Реми развернулся к последнему оставшемуся в живых противнику. Сальва облизнулся и утробно зарычал. Демоническая трансформация была ему недоступна, и человеческий облик в тот момент показался ему обузой. Реми стелющимся движением поднырнул под замах клинка противника и вцепился ему в руку. Что-то хрустнуло на зубах, и железный вкус наполнил рот. Стало противно. Реми выплюнул чужую конечность и полоснул ногтями по лицу врага. Тот только отшатнулся, разрывая дистанцию. Сальва сплюнул кровь и утробно проворчал. Человеческая часть вопила, что он сражается как-то неправильно, но демоническая кровь спорила: выжить - важнее. Реми был согласен с последним мнением, а потому прыжком сократил расстояние до жертвы, почти напоролся на выставленный меч, но с нечеловеческой грацией извернулся, ударив головой в челюсть последнего противника. Инерция удара отбросила их обоих на землю, и клыки Реми сомкнулись на глотке.

Что было дальше? Только туман в голове. Его, окровавленного, и четыре трупа рядом нашли дозорные Фариусов. Они не сразу узнали в этом перемазанном в крови человеке своего командира. Осматривая трупы, стражники были уверены, что тех подрали дикие звери, а сам Сальва тоже мёртв. Только когда он застонал, они осмотрели его более тщательно.

В беспамятстве Реми доставили в замок, где передали на попечительство Эрне. Некромант перевязал раны вернувшегося начальника стражи, напоил нужными зельями и был к нему профессионально вежлив, не простив смерть княжны. С тех пор они практически перестали общаться.

Воибор тоже наведался Сальве, но, узнав, что тот так и не передал его просьбу Кундиге, неодобрительно поджав сухие губы, ушёл.

***

− Так всё и было, − заканчивая свой рассказ, Сальва придал голосу побольше уверенности.

Многоликая молча кивнула. Она давно предполагала, что Реми не чистокровный человек. Кто-то из его родителей, наверное, был одержимым. Княгиня понимала, что такой человек был нужен ей в союзниках. Если бы не его клятва верности Дейросу…

− Ты умелый воин, − похвалила Многоликая. − Сейчас наше княжество находится в состоянии войны с Дольфами. Что скажешь, сможем ли мы выстоять? − нет, она не особо надеялась на победу своими силами. Не приди Хаот первым, им бы пришлось искать союзника самим.

Сальва скривился:

− Не думаю, что долго. Моральный дух стражников подорван, наше вооружение уступает Дольфам. Мы лишились многих бойцов, мертвые практически перестали подчиняться командам Эрны. Кто-то периодически перехватывает над ними контроль.

− Да, я понимаю, − склонила голову Многоликая. − А если бы тебе сказали, что у нас появился союзник?

− Кто это? − Сальва в надежде вскинул голову.

− Князь Гнесен Хаот, − ответила княгиня, внимательно следя за реакцией Сальвы.

− Кто? − переспросил, нахмурившись, он. − Что Хаотам надо от нашего княжества? Мы даже не граничим.

− Я думаю, вопрос стóит задать по-другому. Чем Гнесену так насолили Дольфы, что он предлагают нам союз?

− Только Хаот не скажет всей правды, ведь так? − Сальва понимающе взглянул на Многоликую.

− Верно, − утвердительно кивнула княгиня. − И я хочу посоветоваться с тобой, что мы должны попросить у Гнесена и что можем предложить взамен.

− Конечно, войска, − Сальва почесал затылок. − А что мы можем предложить… не знаю. Золото? Но Хаоты не бедны. Какую-то услугу? Князь Гнесен не назвал ничего конкретного?

Многоликая помедлила.

− Как сказать. Он предложил брак с Лилиттой.

− Что?! − по телу Сальвы пробежала волна дрожи, и он непроизвольно сжал кулаки. Этот князёк посмел возжелать их княжну!?

− Почему ты реагируешь так остро? Династические браки − обычное дело в наше время… − в этот момент Многоликая замерла, припомнив. А если, объединившись с ними, Гнесен хочет отомстить за отказ Дольфов выдать за его отца Есефу Дольф? Звучит сомнительно, но кто знает.

− Что-то не так? − насторожился Сальва.

− Ничего. Я лишь хотела уточнить у тебя, удастся ли нам при поддержке Хаотов защитить княжество от Дольфов.

− Да, с их помощью может получиться, − подтвердил Сальва.

***

В итоге между Фаруисами и Хаотами был заключён договор. Князь Гнесен гарантировал военную поддержку на протяжении десяти лет: воинов и некромантов. Ограниченным числом, конечно. В обмен Дейрос должен быть предоставить Хаотам возможность беспрепятственного прохода через их земли сроком тоже на десять лет, а в случае свержения Дольфов, они условились посадить на трон их общего ставленника, а также предоставлять друг другу пропуск к горам и их залежам с железной рудой.

Будь Хаоты и Фариус соседями, то можно было откупиться куском земли своей или Дольфов, но Гнесен ничего такого не потребовал. Многоликая опасалась, что этот договор поставит их в невыгодное положение, но он гарантировал им ненападение хотя бы одного из князей, пусть и на такой короткий срок. За это время может произойти всё, что угодно. Княгиня кивнула про себя и тоже поставила подпись под соглашением. В этом случае, даже если Дейрос вдруг скоропостижно скончается, она сможет сохранить договор в силе.

Сузив ледяные глаза, княгиня провожала карету удаляющегося гостя и желала ему свернуть шею по дороге. Это её княжество, и она никому не позволит лишить её комфортного и удобного проживания здесь!

А Хаот, покачиваясь в карете, откупорил бутылку вина, чтобы отпраздновать:

− Торговля с империей, − удовлетворительно рассмеялся Гнесен, – и возможность разработки дольфовских месторождений. Мы обязательно поладим, дорогие мои! Но это всё мелочи по сравнению с тем, что я могу в итоге получить!

Глава 4. Объявление войны

Накануне официального начала войны между Фаруисами и Дольфами Многоликой приснился сон.

[Двадцать один год назад]

Лика задыхалась от страха, когда входила в высокие створчатые двери замка князя-одержимого, назвавшегося Дейросом Фариусом. Он крепко держал её за локоть и со злорадством шептал на ухо: "Ты мой трофей! Они тоже хотели тебя, но я не позволил! Я добыл тебя сам, и теперь ты принадлежишь мне и всегда будешь моей!" Горячечный шёпот ввинчивался в уши Лики, и она хотела зажать их, только обжигающие руки князя держали крепко.

Она лишь успела привести себя в порядок после дороги, как ей объявили, что сейчас же состоится её свадьба! Вся зарёванная, Лика не могла поверить, что вот так свершится самое важное событие в жизни девушки. Её насильно волокли к жертвеннику, рядом с которым её уже поджидал тёмный жрец, облачённый в чёрного цвета мантию с красным орнаментом, напоминающем языки пламени. Сквозь пелену слёз лица его Лика не разглядела. Её, упирающуюся, волокли к алтарю, и жрец уже начал свой речитатив:

− Именем Тёмной Хозяйки я соединяю узами нерушимого брака этих двоих: Дейроса Фариуса, князя Союза Дэммор, и Лику Селенцу, уроженку империи Аладанаи. Да раскроет свои объятья Тёмная Хозяйка и примет новое чадо под свои крыла!

Лика задрожала. Сейчас ей предстояло не только насильно выйти замуж, но и сменить веру. О таком она никогда не слыхала! Как можно променять одну богиню на другую без истового на это желания? Девушка почувствовала, будто на неё в тот момент взглянуло что-то огромное и всепоглощающее. "Ты выберешь мой путь, − прошелестело в голове у Лики. − Ты пройдёшь по нему до конца и поможешь пройти этот путь одному из сильнейших моих жрецов! Я выбираю тебя и буду на твоей стороне. И Тьма вечно будет следовать за тобой!"

Вокруг пылали жаровни, на стенах мерцали магические орнаменты, слышался хор младших жрецов, исполняющих хвалебные гимны своей богине, а Лике было нестерпимо холодно и страшно. Брачный браслет обжёг её руку, утробно щёлкнул, и она почувствовала, что задыхается от неизбежности свершившегося, падает в пропасть, уменьшается, превращаясь в песчинку. И мир схлопнулся.

Пришла в себя она на шёлковых простынях, но не одна. Рядом обнаружился изысканно красивый мужчина с демоническими зрачками. Но стоило ему раскрыть рот, как стали видны удлинённые клыки, а на руке, которой он потрепал Лику по голове, были совсем не человеческие когти. "Дейрос," − вспомнила она.

− Теперь мы официально едины, − его голос был похож на рык. − Сегодня наша первая брачная ночь. Не разочаруй меня, − затем он указал на браслеты с узорчатым плетением: − это знак того, что ты никогда не сможешь даже взглянуть на другого мужчину или попытаться навредить мне и будешь выполнять все мои прихоти, − он предвкушающее улыбнулся. − У моего отца была единственная, моя мать, и ты будешь у меня!

Того, что произошло потом, Лика не хотела даже знать, и память услужливо скрыла подробности.

Затем князь покинул брачное ложе, не удосужившись даже узнать мнение новоиспечённой супруги обо всём произошедшем. Лика, чувствующая одновременно отчаяние и отвращение, свернулась в клубок и утробно, словно зверь, завыла в подушку. Она сжимала в кулаках одеяло и погружалась в пучину безумия. Такого не могло с ней произойти! Не могло! Никак! Только не с ней!

Но произошло.

Любимая и обласканная дочь своих родителей лежала на разворошённой постели и мечтала о смерти. Тут же накатили воспоминания, как умирали её родные, как они с Иримом бежали, и только он просил её жить. "Ирим!" − встрепенулась Лика. Вскочила на постели прямо на ноги. Где он? Она не видела, чтобы он умирал, но и не видела, чтобы выжил. Ирим! У неё больше нет никого.

"Мы изменяющие," − голос младшего брата доносился откуда-то издали. "Мы вершим судьбы," − смеялся Лиан и кружил Лику в объятьях. "Мы бросили вызов богам," − загадочно шептались родители.

"Я изменяющая!" − невидящим взором смотрела Лика в стену.

Её глаза заволокла дымка, и новоиспечённая княгиня Фариус навзничь упала обратно на постель. Служанки, зашедшие в покои госпожи, были немало напуганы, но приглашённый целитель Воибор осмотрел Лику и сообщил, что она жива, но только без сознания.

Очнулась она через двое суток. Слёзы бесследно высохли, всяческие эмоции пропали в лица княгини. Это изменение стало столь стремительным, что живущие в замке прозвали её Многоликой − женщиной о двух лицах. И никто не ведал, что пережила эта женщина в те ночи.

Только сама княгиня забыла об этом тоже. И лишь сейчас, более двадцати лет спустя, она могла наконец увидеть прошлое. Если это подарок Отверженной, то она примет его.

***

Готовясь к войне с Дольфами, Дейрос приказал обследовать погосты на предмет того, не вмешался ли кто в клейма, контролирующие поднятие немертвых, и хорошо ли работает заклинание, не допускающее их спонтанное пробуждение. Если не оградить место захоронения специальными магическими символами, то из-за обилия разлитой вокруг тёмной силы покойники могли доставить много проблем, расхаживая по соседним деревням. Выполнять это задание был отправлен Эрна, который прекрасно помнил, как несколько месяцев назад одно из кладбищ вышло из-под контроля. Сейчас, почти заканчивая объезд, он был сильно магически и физически утомлён, только близость родного замка позволяла держаться. Около одной трети кладбищ имели повреждённые магические структуры, и Эрна напряжённо обдумывал, почему так произошло. Их враг располагал некромантами, но они есть у всех князей. А если заподозрить в диверсии Дольфов, то у среди них был ещё и родственник князя Фариуса. Перед отъездом Эрна немного поговорил с Дейросом на эту тему. Князь считал, что его младший брат Рэндо Дольф жив, как-то сумев спастись. Рассказывая их историю, Дейрос трясся, будто в конвульсиях, столь сильна была ненависть к тому, кто в перспективе мог бы унаследовать княжество Фариус.

Но что было самым тягостным для Эрны, это необходимость делить Многоликую с её законным супругом. Лишившись наследницы, Дейрос активно занялся восстановлением преемственности власти. Эрна недоумевал: в такой опасной политической обстановке князь Фариус сам оборвал свой род. А Лилитту было жалко. Некромант не видел её правительницей, но тосковал по девочке.

Точило душу не только это, но и странное, равнодушное отношение княгини к смерти дочери. Эрна никак не мог понять этого и в попытках оправдать свою госпожу искал всяческие доводы. И всё больше жаждал узнать, от чего Многоликая так себя ведёт: замкнута, холодна. Ему казалось, что княгиню что-то тяготило, но после последнего разговора, после её чудесного выздоровления, они толком и не говорили о ней. Где-то внутри тянуло, когда Эрна понимал, что ещё не заслужил откровенности своей госпожи. Себя он обманывать перестал, признавая, какие чувства испытывает к чужой жене, но то самое, окончательное, слово вслух произнести так и не мог. И, более того, сомневался, нужны ли его признания кому-то.

За подобными сумбурными размышлениями отряд незаметно достиг самого дальнего погоста.

Двигались они в боевом порядке: некромант − в центре, являясь основной и самой ценной боевой единицей. Его со всех сторон окружали шестеро воинов-людей, также двое шли чуть впереди, обеспечивая разведку, и ещё двое − сзади. Они были облачены в полукруглые заострённые шлемы, нашейники, лёгкие чешуйчатые панцири, спускающиеся до колен, и такие же чешуйчатые высокие сапоги. Подобное облачение было достаточно лёгким, не затрудняло движение, но при необходимости позволяло сражаться конным. В руках у стражников были длинные обоюдоострые мечи.

Вымотался не только Эрна, но и отряд сопровождения. Под сенью деревьев парило, и Эрна упаковал свой доспех в седельную сумку, оставшись в чёрной мантии с вышитыми серебряными узорами. Стражники тоже изрядно мучились от жары. Коней вели на привязи позади отряда, так как на лесной дороге им было не проехать верхом. Начальник дейросовой стражи, как мог, обеспечивал безопасность на дорогах, но территория княжества Фариусов была достаточно обширной, и воинов обычно не хватало. Сейчас маг с сопровождением отдалились от охраняющего границы объезда, и это сыграло с ними дурную шутку.

С протяжным свистом на двух воинов, что шли впереди Эрны, из крон деревьев устремилась какая-то тень. Через пару секунд она обрела материальность, и лес огласили звуки ломаемых костей и крики боли. Воины завалились на оторопевшего некроманта, заставив его отшатнуться. И время понеслось вскачь.

Эрна успел лишь увидеть, что из пробитых грудных клеток двух воинов торчали острые, сразу же окрасившиеся в алый колья, которые были насажены на толстое бревно, как такой же свист раздался справа и слева. Что-то ударило мага в бок, откинуло на уже валяющихся на земле стражников, только что шедших по краям отряда. Что-то тёплое потекло под мантией. Крики усилились. Повернувшись на здоровый бок, Эрна увидел, что точно такие же брёвна врезались в отряд справа и слева, и сейчас на земле стонет половина отряда. И сразу более тонкий и пронзительный свист раздался со спины. В их сторону устремилось несколько стрел, угодив в стражников, замыкающих отряд. Остатками магического чутья Крайс чуял Смерть. Она смотрела на него и имела лик юной девы, в руке которой была раскрытая книга. Каждый боялся, что однажды его имя появится на её страницах.

"Засада," − мелькнуло в голове мага. Они были не готовы, расслабились, устали, потеряли концентрацию, и теперь пришло время платить. Область вокруг раны в боку стала подозрительно неметь, и Эрна заподозрил, кто колья были отравлены. "Только не сéрника!" − паническая мысль пронзила крайсов мозг. Рядом умирали с развороченными грудными клетками дейросовы воины, но нападавших не было видно. Как только кто-то из отряда сопровождения попытался подняться на ноги, стискивая меч, в него угодила стрела. Эрна водил глазами из стороны в сторону, не рискуя вставать и привлекать внимание. Смерть уже расправила крылья над ними, и некромант ждал первых отошедших к ней, чтобы попытаться поднять и подчинить своей воле мертвецов.

И вот первый стражник испустил дух. Кинжал в складках Крайсовой мантии нагрелся, когда Эрна коснулся своими магическими конфигурациями остывающего тела. Он приказал немертвому ждать приказа и атаковать любого приблизившегося к их отряду, только из леса всё ещё никто не вышел. Маг понимал, что это было умно: с мертвецами справиться гораздо сложнее, чем с простыми людьми, а определить по мантии, кто он, труда не составило бы. Он лежал на земле, стискивал зубы от накатывающей слабости и ждал. И не напрасно.

Вскоре из леса показалось несколько человек. Они были экипированы в кожаные куртки и двигались осторожно и плавно, держа наготове луки. Эрна стиснул зубы. Чьи это воины, определить не представлялось возможным, только вывод напрашивался сам собой. Некромант сохранял неподвижность, пытаясь занять у жертвенного кинжала ещё немного магии, чтобы растянуть конфигурации на того мёртвого стража, что находился ближе всех к врагу. И стоило нападавшим поравняться с трупом, как немёртвый резко поднялся и вцепился в первого попавшегося врага, разрывая его плоть. От силы концентрации и расхода магии Эрна застонал сквозь зубы.

Его противник не растерялся, и несколько стрел с близкого расстояния угодили в мертвеца, только тому было всё равно. Затем в ход пошли запоясные кинжалы. Отражая на лезвиях одинокие лучики света, клинки вспороли податливую плоть, лишив нежить сначала одной руки, затем − второй. Вот только крайсов питомец успел вырвать кадык своей жертве.

Движение врага замедлилось. Эрна чувствовал, как яд всё сильнее проникает в его плоть. Умения некроманта позволяли непроизвольно отсекать отмирающие клетки, а потому Эрне удалось немного замедлить распространение отравы. Простым людям так не повезло. Чутьё говорило, что пятеро из восьми были мертвы. Что стало с двойкой разведчиков, некромант не имел понятия. Лошадей не было видно, вероятно, разбежались. Крайс занимал себя подобными мыслями только для того, чтобы не потерять сознание. Он чувствовал приближение магического истощения. Собрав остатки сил, он поднял оставшихся четверых стражников.

В голове набатом ударило магическое истощение, а перед глазами заплясали яркие вспышки, складываясь в образ его наставника, пытавшегося вбить в голову непоседливых учеников, чем могут закончиться подобные эксперименты. Полной потерей магии.

Что происходило за закрытыми веками, Эрна затруднился бы определить. Только стоны раненых и тишина леса наконец сменились пением птиц, и маг предположил, что враг или разбит, или покинул место засады.

Проваливаясь в небытие, Эрна надеялся, что никто не придёт его добить. На его счастье, у врага не было в отряде некроманта. Они явно нужны были для других целей. Эрне снился сон, что за ними прибыл охраняющий границы дозор и вернул в замок тех, кто выжил.

***

Когда Эрну доставили в замок, Многоликая в очередной раз листала книги в библиотеке. Её позвали всполошенные слуги в тот самый момент, когда она вчитывалась в строки:

Ритуал одержимости проводится на пятнадцатый день рождения, если вы хотите привести в мир высшего одержимого, и в любой другой день, если согласны на низшего. Для успешного завершения слияния с высшим демоном требуются следующие условия: добровольное согласие реципиента, знание им ритуальных слов и действий, наличие определённого магического рисунка и опытных ритуалистов. Если хотя бы одно из этих условий не выполнить, то одержимый с большой вероятностью станет низшим: тупым и покорным.

Многоликая нахмурилась: слишком много трудно выполнимых условий. И как раз около года назад они лишились своих ритуалистов. Только глупец поверит в возможность повторить ритуал сейчас, а её противник таковым не был. Княгиня постучала ногтем по корочке книги. Этот талмуд не подходил.

Только закрыв книгу, она наконец поднялась с кресла, в котором сидела, и обратила внимание на потревожившую её служанку:

− Что ты там сказала, дорогуша? − Лика сцепила руки в замок и поглубже спрятала их в рукава тёмно-синего платья.

− Госпожа княгиня! Господина Эрну только что доставили в замок, он был тяжело ранен, − дрожащим голосом произнесла прислужница. Ни для кого в замке не было секретом, что скоро начнётся война, а некромант был тем, кто гарантировал, что княжество выстоит.

− И зачем ты сообщаешь это мне? Разве я целитель? − брови Многоликой взлетели вверх в притворном неодобрении, и замок из рук стал крепче.

− Но как же… − стушевалась служанка. Они, слуги, видели, что эти двое последнее время сблизились. Только почему княгиня сейчас так реагировала? Кажется, ей было всё равно. "Бессердечная стерва," – мысленно сделала вывод прислужница.

− Как же − что? Ты посмела прервать мой послеобеденный отдых столь бесцеремонно, чтобы сообщить… О чём? Эрна мёртв? − Многоликая увидела, как служанка отрицательно замотала головой. − Тогда что за срочность?

Вот только от этого известия отлегло от сердца, а руки стали трястись чуть меньше. Видя, что прислужница молчит, только ниже опуская голову, Лика продолжила:

− Я обязательно прикажу наказать тебя, когда выдастся свободное время, а сейчас оставь меня, − с этими словами княгиня махнула рукой, отсылая служанку прочь.

"Крайс ранен!" − закушенная губа стала единственной видимой прочим реакцией Многоликой на это известие. Она сразу поняла, на что намекала служанка: об их с Эрной отношениях, как таковых которых и не было, судачил весь замок. Принесённое прислужницей известие пронзило Лику словно стрела. А если бы она потеряла Крайса?! Что тогда делать-то! Одной ей ни за что не справиться, не удержать власть, когда её супруг наконец сдохнет. Следовало держать некроманта как можно ближе к себе. Любой ценой. Так объясняла свою реакцию Лика Селенца.

С этими мыслями она направилась к супругу, в одиночестве стоящему у окна в своём кабинете. Тот уже был в курсе произошедшего, и княгиня высказала опасения, что теперь их военная мощь будет ослаблена.

− Хаот обещал мне своих некромантов, − махнул рукой Дейрос, но это была лишь видимая лёгкость. Сам он был напряжён, лицо искажено гримасой злобы. Князь не сомневался, что это было провокацией Дольфов, попыткой лишить их некроманта. Если бы не договор с Гнесеном… А если это проделки Хаота, чтобы подчеркнуть, как ничтожен он, Дейрос, без поддержки союзника!

Удлинившиеся когти одержимого оставили несколько глубоких борозд на спинке кресла.

− Тот, кто посмеет помешать мне, заплатит! − прорычал князь и впился острым взглядом в супругу. Последнее время княгиня вела себя тихо и незаметно. Это точно не к добру, вот только магический брачный браслет молчал, как и многие годы до этого.

− Никто не посмеет, − сцепила руки на коленях Лика. Непроизвольно она отметила, что всё чаще стала принимать подобные закрытые позы. − Только теперь мы остались без собственного некроманта, но я надеюсь, временно?

− Воибор сказал, что Эрна выживет, но может потерять магию.

− Вот как? От чего же это? − Многоликая продолжала говорить всё так же безразлично.

− Он объяснил, − Дейрос покрутил в воздухе рукой, − что магические конфигурации Эрны почти полностью разрушены из-за чрезмерного магического истощения. Только тебе что за дело до этого?

Княгиня пожала плечами:

− Лишись он магии, мы потеряем некроманта и защита замка будет ослаблена. А чтобы найти нового, нужно время, которого у нас нет.

Хотя ей было достаточно того, что Крайс жив, но потеря им магии могла сделать её план практически неосуществимым. Лика внимательно наблюдала за супругом и, когда тот никак не отреагировал на кощунственные помысли, прикрыла глаза, скрывая в них торжество: браслет не отреагировал.

− Но в любом случае я не могу оставить подобную провокацию без ответа! − повысил голос князь Фариус, и во все концы страны понеслась весть: "Началась война!"

***

Хаот с удовольствием выслушал доклад посыльного от Дейроса. В нём князь Фариус просил, во исполнение их договора, предоставить ему военную поддержку. Гнесен ждал этого и уж продумал их тактику. Среди своих некромантов он отобрал четверых наиболее опытных: хитрого и пронырливого Лотиса, Черра, обычно действующего в поддержке, гордую и уверенную в себе Носэру, Гурами, отличавшуюся мужскими повадками. Это было явно больше, чем вероятное число некромантов у князя Дольфа, даже с учетом того, что Дейрос не привлёк к войне своего мага.

Отправляясь на соединение с частями Фариусов, четверо некромантов в замок к нему не завернули, а присоединились к армии уже на марше. Доложившись князю и возглавлявшему воинов Сальве, маги сразу приступили к пополнению армии за счёт мёртвых. Дейрос дал им магическое разрешение поднимать мертвецов с его клеймами, но по ходу продвижения колонны попадались и бесхозные трупы. Может, гости княжества из империи, или путники, погибшие от рук разбойников, или те же воры и убийцы, над которыми расправились стражники Фариуса. Их маги не поднимали, не умея хорошо контролировать нейтральную нечисть. Однажды некроманты подняли даже труп мальчика, одетого в поварской колпак и фартук, уже замазанные грязью и истлевшие. Сальва особо не проверял, кого там возрождали маги, но, увидь мёртвого паренька, вероятно, вспомнил бы события, произошедшие почти год назад. Тот, кого подозревали в отравлении ритуалистов Дейроса, был уже давно и насильственно мёртв.

В итоге на подходе к границе, отделяющей Фариусов от Дольфов, небольшой отряд, состоящий в основном из стражников и снятых с границ отрядов, а также крестьянского ополчения, собранного под многочисленные угрозы, разросся до внушительных размеров. Только встретили их не одинокие пограничные столбы, а столь же большая армия Дольфа.

***

Горио Дольф привлёк только двоих, за неимение большего, некромантов: Ангру и Мирабель. Первый был опытен, но зачастую недальновиден. Вторая была осторожна и хороша в исполнении приказов. Маги служили Дольфам давно, и князь не сомневался в их преданности. Некроманты держали в своих руках права на управление мёртвыми, в чьих аурах были клейма Дольфов. У Горио был козырь в рукаве, позволяющий взять под контроль ещё и мёртвых рода Фариус. Ангра и Мирабель хотели сыграть на этом. Только силы оказались не равны.

Маги Хаота могли отдыхать, а Ангра и Мирабель не успевали брать под контроль чужих мертвецов, не растеряв контроль над собственными. То, что началось на границе княжеств, постепенно переросло в затяжные бои, смещавшиеся всё дальше вглубь княжества Дольф.

Глава 5. Откровенность за откровенность (часть 1)

Отправляясь на войну, Дейрос, так сильно одержимый местью, оставил в замке минимальный гарнизон. Десяток стражников на стенах под командованием Онги, поредевшие из-за пыток слуги, опасность продовольственного кризиса – вот то, на что Фариус обрекал оставшихся за стенами. Ворота заперли, оставив лишь дверцу для доставщиков продовольствия, и Многоликая стала с нетерпением ждать, когда Эрна оправится и сможет хоть что-то сделать для обороны замка. Княгиня потеряла сон, опасаясь нападения других князей.

***

Очнулся Эрна ближе к вечеру. Он обнаружил себя в смутно знакомой комнате, в одиночестве. "Чему ты удивляешься?" − мелькнуло в голове. Тело чувствовалось свинцовым, непослушным. Он с трудом повернул голову и осмотрелся: красные шторы, на стенах картины с красными цветами, неподалёку − столик с причудливым узором на ящичках. Да, маг узнал это место. Одна из гостевых комнат в замке Фариусов. Значит, их − или только его? − успели спасти и доставили в безопасное место. Крайс пошевелился и с протяжным стоном смог приподняться на подушках. Он очень ясно помнил, как они попали в засаду и понесли огромные потери. Он выжил, вот только цена…

Да, магия не отвечала, и лоб некроманта покрылся холодным потом. Неужели то, чего боялся каждый маг, случилось с ним? Он активнее зашевелился, двинул рукой в попытке сотворить хоть какое-нибудь заклинание и, похоже, что-то сшиб в прикроватного столика. По полу глухо зазвенело, и тут же в дверь просунулась детская мордашка.

− Ой, господин маг, вы очнулись! − звонкий мальчишечий голосок набатом ударил под черепом Эрны. − Тогда я кликну княгиню! − и парнишка убежал.

Многоликая прибыла довольно быстро, но некромант сомневался, что она ждала под дверями комнаты. Она вошла неспешно, с достоинством, плотно затворила за собой дверь и плавно опустилась в стоящее поодаль кресло.

− Лика… − просипел Эрна.

− Крайс, − она подалась немного вперёд, − как ты себя чувствуешь? Что с вами там произошло?

Прежде чем ответить, маг оглядел собеседницу, отмечая лёгкое подрагивание её пальцев и ещё одну седую прядку в волосах.

− Мы напоролись на засаду. Большинство погибло почти сразу же, но и нападавшим досталось.

Княгиня понимающе кивнула:

− Да, когда вас нашёл дозор, подавал признаки жизни только ты, а нападавшие были растерзаны мертвецами. Это ведь твоя работа?

Дождавшись подтверждения, Многоликая продолжила:

− Я узнала, что ты, вероятно, потерял магию после такого. Это так?

Эрна отвёл глаза, не решаясь признаваться, и Лика всё поняла.

− Это не приговор, Крайс, − сухо произнесла она. − Способы вернуть магию есть.

Некромант рвано рассмеялся:

− Да какие это способы! Нет таких способов! А если и были бы, то откуда вам, княгиня, о них знать?

Многоликая поджала губы:

− Ты ничего обо мне не знаешь, но смеешь сомневаться в моих словах.

− Да, не знаю! Ведь вы ничего о себе не рассказываете! – навалившаяся безысходность его жизни прорвала плотину обычной сдержанности Эрны, и он уже не мог себя контролировать.

− Не рассказывала, но и ты никогда не распространялся о своём прошлом. Так что, − Многоликая холодно улыбнулась, − мы находимся в одинаковых условиях.

"Она права, − рассуждал при себя Эрна. − Мы никогда не говорили о прошлом друг с другом. Я стыжусь своего прошлого, а что останавливало Лику?" И для себя некромант решил, а там уж будь, что будет:

− Я расскажу о себе…

Но Многоликая перебила его:

− Не сейчас. Ты ещё слишком слаб. Слуги уже должны были принести тебе поесть, − с этими словами княгиня поднялась с кресла. − Пока отдыхай, обо всём мы поговорим завтра.

Когда она уже была на полпути к двери, Эрна окликнул её:

− Подождите! А как же война?

− Она началась, - Многоликая обернулась на собеседника. − Мы заключили договор с Хаотами, которые предоставят некромантов и войска. Но ты в войне не участвуешь.

И Эрна снова остался один.

***

Армия Дейроса под командованием Реми Сальвы уже была на марше к границам княжества Дольф. По пути к ним присоединились четверо некромантов Хаота и его воины. Мёртвые армии обычно поднимались прямо на поле боя и состояли из собственных павших воинов и бойцов противника, контроль над которыми удалось перехватить. Обязательным условием для этого было отсутствие клейм рода в их аурах.

После боя при Ринсе Сальва сделал вывод, что у Горио всего один или два некроманта. Это объяснялось небольшим количеством поднятой нежити. Начальник дейросовой стражи одобрял договор с Хаотом: его некроманты обучены были лучше всех в Союзе. Конечно, об их магической силе он затруднялся бы что-то сказать. Сальва был взволнован тем, что произошло с их придворным некромантом. Хотя Дейрос и позволил магам Гнесена настроиться на фариусовы клейма, но с Эрной работать было привычнее.

Колонна двигалась слаженно, и вскоре они оказались на границе княжества. Ироничным было то, что Дейрос и Горио снова встретились недалеко от Ринсы. Когда ворота города отворились, вперёд вышел сам князь Дольф, а ему на встречу устремился Фариус. Гнесен веселье решил пропустить.

Обменявшись взаимными обвинениями, одержимые дали волю своим демонам. Со словами "я никому не отдам своё княжество" в воздух взмыл Дейрос. Его кожистые крылья рассекали воздух, а хвост бил из стороны в сторону. "Ты ответишь за смерть моей сестры!" − прорычал Горио и тоже трансформировался. Издали было не разобрать, кто есть кто, только вблизи было заметно, что Фариус отличался направленными вперёд рогами, а Дольф − растущими вверх. Хвост первого демона имел наконечник в виде копья, а второго − булавы. По гребням шли шипы-наросты. Человеческая сущность больше ни на что не влияла.

Сделав круг, два демона устремились друг к другу. Замах когтистой лапы, и кожистое перепончатое крыло превратилось в подранное полотнище, а поле битвы огласил рёв боли. Дейрос почти потерял высоту, но регенерация уже начала своё дело. Шипастый хвост ударил снизу-вверх, Горио увернулся, но хвост обвил его лапу. Фариус развернулся, подтянув противника к себе. Идя на сближение, он умудрился вцепиться Дольфу прямо в голень, и тот тоже заорал. Языки пламени окружили руки Горио, и он с силой полоснул по хвосту и голове Дейроса. Чёрная кровь окрасила чешуйчатую кожу хвоста, а загнутые рога Фариуса вспороли кожу на предплечье Горио.

Фариус понимал, что его враг слабеет. Демон-Дольф уже давно пожрал своего носителя, хотя оба князя были примерно одного возраста. Дейроса не интересовало, что подточило силы Горио, но человеческая оболочка явно стала неспособна достаточно питать демона. Он, Фариус, с каждым годом отдавал демону на поживу всё больше и больше пленников, только Горио, похоже, расплачивался собственной жизнью.

Дольф отлетел, а Дейрос начал заваливаться на бок, мешало раненое крыло. Горио прорычал, набирая высоту, и резко спикировал на противника. Не сумев сманеврировать, Фариус получил рогами в бок, и кровь брызнула фонтанчиком. Но такая мелочь не была способна охладить пыл одержимого. Двинув головой справа налево, Дейрос прошёлся рогами по рёбрам Горио, вспаривая чешую. Дольф рванулся в сторону, метя хвостом по уже оставленной на враге ране, но Фариус выставил свой хвост, и они сплелись, а острый кончик дейросовой "конечности" пропорол чужую.

Запрокинув головы, за битвой демонов наблюдали с земли. Сальва стёр с лица несколько капель чёрной крови. Его кровь была красной, но были ещё свежи воспоминания, каково это, быть одержимым чем-то демоническим. Реми сглотнул, не в силах оторвать взгляд от открывшейся перед ним картины.

Вой Горио огласил округу, когда он полоснул Дейроса когтями. Тот выставил плечо и снова двинул Дольфа рогами. Избегая атаки, последний неудачно подставил крыло и тоже получил разрыв на перепонке. Две демона разорвали дистанцию. Выступи на стороне любого из них второй одержимый, то противнику не сдобровать, только в дейросовом договоре не было, что Гнесен самолично будет сражаться на стороне союзника, а племянник Горио, Рэндо Дольф, не был способен на трансформацию. Астароты же ждали, кто останется, чтобы добить противника или объединиться с ним, в зависимости от ситуации.

Каждый из демонов хотел ещё немного побыть среди смертных, поэтому, ещё рвано покружив друг напротив друга и чувствуя, как потоки воздуха треплют так до конца и не зажившие крылья, разлетелись по своим армиям.

***

Как и обещала, Многоликая посетила Эрну на следующий день. Он выглядел уже лучше, в том числе потому, что княгиня наведалась к нему в кабинет и принесла оттуда несколько склянок с исцеляющими зельями. Будучи правительницей, она могла открыть любую дверь в замке. Крайсов почерк был достаточно каллиграфическим, поэтому Лике не составило труда найти нужные мензурки. Всё это слуги сгрузили на прикроватный столик в гостевых покоях, где до сих пор и пребывал Эрна, а там он уж сам разобрался, что принимать, а что нет. В собственную башню мага до сих пор так и не перенесли: изначально осматривающий некроманта Воибор, слуги и сама Многоликая не были уверены, что ему после этого не станет хуже.

После старый целитель всячески пытался улизнуть от выполнения своих обязанностей, мотивируя это тем, что его Орсе восстанавливающие отвары нужны больше, чем какому-то там Эрне. Княгиня не преминула ненавязчиво выяснить, каково состояние воиборовой внучки. Как она и предполагала, только чудо и скудные целительские умения старца держали девочку на грани жизни и смерти. Она не вставала с постели, не разговаривала, не могла самостоятельно есть и вообще ни на что не реагировала. Сам Воибор сильно осунулся и ещё больше сгорбился, и только его магия поддерживала в Орсе подобие жизни. Сочувствовала ли Многоликая? Нет. Её план оставался в силе.

Обменявшись приветствиями, Крайс и Лика решили поделиться друг с другом собственными историями. Первым начал Эрна.

− Я родился в 1497 году, в семье ремесленников, в небольшом городке, расположенном на территории Чёрного королевства. В четырнадцать лет у меня обнаружили способности к тёмной магии. Вы ведь не знаете, как у нас некроманты находят учеников?

Многоликая отрицательно мотнула головой. В империи Алданаи, из-за её огромных размеров, родители сами отправлялись на поклон к магам, чтобы те приняли их детей на обучение. Если семья могла заплатить, то ребёнок становился полноценным учеником, если нет, то слугой, обучение которых велось по остаточному принципу.

− За каждым магом закреплена определённая территория, и раз в год они объезжают подконтрольные им земли и отбирают учеников. Их проверяют на магических кругах, как я тогда делал для выявления магической предрасположенности княжны, − здесь Эрна непроизвольно замолчал, снова почувствовав грусть от гибели Лилитты. − Этим занимаются некроманты, они проверяют найденных детей и распределяют по магам прочих направлений, забирают себе в ученики или отдают на попечительство своим протеже.

Сказав это, Крайс посмотрел на собеседницу. Сегодня княгиня казалась чуть более живой, чем обычно. В её глазах сияла непонятная некроманту решимость.

− И так ты попал к своему наставнику? − с долей интереса спросила Многоликая.

− Да. Его звали Дихес Риман, некромант большой мощи и знаний. Мне повезло, что наш городок относился к сфере его влияния. Другого наставника мне и желать не стоило. Я стал учеником Дихеса в четырнадцать лет. Всего в тот набор нас было двое, − голос Эрны чуть дрогнул. – Второй стала десятилетняя Цанса Риман, дочь мастера Дихеса.

− Ты говоришь так, будто всё это лишь прошлое и нечего больше, − Лика расправила складочки на бледно-голубом платье с серебряной окантовкой по подолу. Она уловила эту интонацию, потому что сама оказалась в подобной ситуации.

− Вы правы, госпожа, − Крайс отвернулся от собеседницы. Воспоминания о тех дня были ещё свежи.

***

[Двадцать два года назад]

В 1511 году, когда Крайсу Эрне было четырнадцать лет, их городок посетил один из известнейших некромантов Чёрного королевства Дихес Риман. Такое бывало редко, потому что обычно проверку на наличие магии проводили его протеже. Дети высыпали на улицы, чтобы посмотреть, как по ним проезжает кавалькада всадников. Они были уверены, что увидят скелет в мантии и с капюшоном, но на вороном жеребце восседал статный мужчина в самом расцвете сил. Его белые волосы были распущены и свободно свисали до поясницы, глаза сияли зеленовато-голубым светом, а на плече восседал ворон с красными глазами. Риман был облачён в свободную мантию, распахнутую на груди, и обтягивающие кожаные штаны. Маг явно не пренебрегал физическими тренировками, и дамочки вздыхали и прикрывались платочками.

− Мастер… господин Дихес… − неслось со всех сторон, и Крайс вытягивал голову, чтобы увидеть побольше. – Защитник страны! Герой!

С самого детства он мечтал стать магом, больше всего ему хотелось быть воздушником. И когда глашатаи объявили об очередном наборе в маги, Крайс со всех ног бросился к ратуше, около которой уже собралась толпа желающих. Простоять пришло пару часов и помёрзнуть, но оно того стоило. Среди пришедших он узнал некоторых парней и девушек, которые проходили ритуал несколько лет подряд, но их прогоняли ни с чем. От страха, что и у него не найдут магии, Эрна трясся как в лихорадке. Но вот подошла его очередь.

Когда Крайс вошёл в главный зал ратуши, первое, что бросилось ему в глаза, было несколько начертанных на полу магических окружностей. В каждой из них были круги поменьше, а в них − непонятные Эрне каракули. Его попросили представиться, записав данные в свиток, а затем подошёл сам мастер Риман. Вблизи он показался Крайсу великаном, от него пахло чем-то горьким. "Наверное, так пахнет Смерть," − пронеслось в голове Эрны.

Крайсу приказали постоять по очереди в двух кругах, в прочих попеременно тоже кто-то стоял. Стихии огня, воды, ветра и земли остались безмолвны, и сердце претендента оборвалось. Оставался ещё круг с символами жизни, смерти, прошлого и будущего, как объяснил один из магов, проводящий ритуал. Ступая в эту фигуру, Эрна ни на что не надеялся, но неожиданно знак смерти засветился серо-голубым. Тут же рядом оказался мастер Риман, и Крайса быстро куда-то увели. Он лишь успел попрощаться с родителями, как процессия во главе с Дихесом отправилась в его владения.

Мастер Риман жил в огромном поместье, светлом, просторном, аскетически обставленном. Для учеников были отведены отдельные комнаты, где они жили по двое-трое. Занятия же проходили в специальном подвальном помещении. В отличие от остального здания, там было темно и душно, пахло кровью и тленом. Спускаясь в подвал Дихес преображался…

***

На этом Крайс прервал свой рассказ, чтобы отдышаться и смочить горло.

− Так я и стал учеником мастера Римана.

− Мастер − что это значит? − переспросила Многоликая.

− Прошу прощения, госпожа, − маг склонил голову, − в нашей среде существует градация по уровням силы. Самая низшая − соприкоснувшийся, её даже и не используют, далее − просто маг, каково большинство, затем − мастер, ещё выше − повелитель. Их сейчас всего двое: это нынешние Чёрный Король Арно Ашкрам и Белая Королева. Звание владычицы носит Тёмная Хозяйка. Среди не-магов подобные титулы используются редко.

− А как же император Алданаи? − удивилась княгиня.

− Насколько мне известно, он либо просто маг или мастер. Помните, вас исцелял Хайл Кундиге? Он точно мастер.

− А ты? − Многоликая поднялась и пересела на краешек постели Эрны.

Тот не сразу нашёлся с ответом, а затем опустил голову и пробормотал:

− Сейчас я никто.

− Хватит! − повысила голос Лика. − Я же обещала тебе, что помогу вернуть магию, а я всегда выполняю обещанное.

− Это пустые надежды. Никому из магов не удавалось вернуть магию после полного повреждения конфигураций.

− Крайс, − голос княгини стал чуть тише, а пальцы коснулись руки некроманта, покоящейся поверх одеяла, − ты ведь знаешь, что не-маги, да и маги тоже, принимая покровительство Хозяек, обретают некие силы? − и когда тот кивнул, Многоликая продолжила: − Я знаю их секрет. Есть два способа снова сделать тебя магом. Один мне не доступен, но второй… Ты веришь мне? − и она уставилась в крайсовы глаза.

Он сглотнул. Рука Лики была прохладной и мягкой. Под бледной кожей выступали косточки и просвечивали голубые венки. Разве мог Эрна сомневаться в словах этой женщины? Нет.

− Я верю. Но как…

Княгиня коснулась его губ пальчиком:

− Когда придёт время, я всё расскажу тебе, но ты должен молчать обо всём услышанном. Просто знай, что двадцать лет назад я изменила свою личность − полностью, своё тело − немного и душу − расколола, и это лишь малая часть того, что я могу сделать. И может… мог мой род. Чтобы помочь тебе, мне потребуется время и некая вещь. Прошу, подожди!

В широко раскрытых глазах Многоликой Эрна видел обещание, тоску и какую-то шалую надежду. Он не узнавал её, будто знакомясь заново, но это чувство пьянило, и потеря магии уже не казалась ему столь катастрофической. Только больше она ничего ему не сказала и пообещала, что заглянет завтра. Крайс понимал, почему она должна уйти, но не хотел отпускать, страстно желая сжать в объятьях.

***

Многоликую ждали хозяйственные дела. Стоило ей покинуть комнату, где отдыхал Эрна, как из глаз княгини пропали всякие чувства, а на лице воцарилась привычная непроницаемая маска. Она очень рисковала, открываясь некроманту, но разговор с Отверженной и вернувшиеся воспоминания теснились в голове, просились на язык, и другой подходящей кандидатуры для этого просто не было. Раньше Лика не могла говорить, а сейчас не могла молчать. Она окончательно потеряла половину души, но вернула воспоминания, что привело к частичному восстановлению личности и пошатнуло складывающееся годами равновесие.

Только проверять книги по отчётности и следить, чтобы запасы в замке не кончались, княгине всё равно пришлось. С последними событиями они потратили большие запасы провизии на наёмников, налог с крестьян был собран золотыми, а значит, продуктов они в замок не доставят. Дейрос бы не погнушался собрать оброк досрочно, но Многоликая понимала, что до добра это не доведёт. Многие звоночки уже звучали и говорили о снижении лояльности на подконтрольных землях. В итоге княгиня приказала нескольким стражникам проехаться по наиболее зажиточным деревням и на часть оставшегося золота закупить провизии. Конечно, это решение ослабляло защиту замка, но её супруг однажды вернётся с войны и потребует свой ужин. В отсутствие основных сил оборону замка возглавил Онги, заместитель Сальвы. К сожалению, умения этого воина княгиня оценивала ниже выучки Реми.

Умостившись в кресле в библиотеке, Многоликая размышляла, где они потом возьмут денег. Она перелистывала свои старые записи, которые представляли собой амбарную книгу. Астароты занимались морским промыслом, торговали рыбой и жемчугом. Хаоты были основными поставщиками некромантов ко дворам князей. Дольфы славились своим оружием и доспехами. А Фариусы… возможно, сельское хозяйство. Ещё через их княжество шла торговля с империей. Лика закусила кончик пера. Не следовало ли им поднять пошлины за проход по их земле? Также нужно было обновить сведения о выращиваемых на их территории культурах. Многоликую не интересовала война: это забота мужчин.

***

Князь Астарот наблюдал. Его шпионы донесли, что Дейрос практически обнажил свои границы, и только нежелание начинать войну с Хаотами, чей финал был непредсказуем, удерживало Тхала от немедленного и самоличного нападения на Фариусов. Астарот кривил лицо в недовольной гримасе, когда размышлял о союзе Гнесена и Дейроса. Хаоты всегда выступали в оппозиции к Астаротам, развивая магическое искусство в ущерб силе жрецов. Тхал понимал текущий расклад сил, что должен сложиться к моменту пробуждения Тёмной Хозяйки. На этот раз ожидалось два конкурирующих полюса: он и Гнесен, и последний успешно набирал союзников: к князю Инкарну (самому близкому союзнику Гнесена) присоединился Фариус, а если они сомнут Дольфа, то ещё и он.

Сцепив руки в замок и положив на них голову, рядом примостилась княгиня Астарот. Шёпотом, будто несмело, она предложила своему супругу воспользоваться услугами князя Блейзэра, соседствующего как с Астаротами, так и с Фариусами. Да, Тхал и сам подумывал об этом. Индомир Блейзэр слыл князем с переменчивым настроением, порывистым и подверженным влиянию более сильных, каковым считал себя Астарот.

Уговорить князя Блейзера было несложно. Он с радостью ухватился за возможность отхватить кусочек земель Дейроса. Индомир собрал отряд в сжатые сроки, поставив одного из своих жрецов во главе, и выдвинулся в сторону неприятельского замка. Дозоры Фариуса не могли задержать его надолго, и к Многоликой был отправлен гонец.

"Отряды Блейзэра перешли границу. Требуется помощь," – гласило послание. Лика сдержала дрожь в руках и, ворвавшись в кабинет Дейроса, быстро набросала записку для князя Гнесена. Многоликая понимала, что самим им не выстоять.

И Хаот с еле сдерживаемой улыбкой читал строки, явно написанные в спешке: "Достопочтенный князь Гнесен! Только что князь Блейзэр вероломно напал на нас. В исполнение нашего договора прошу оказать содействие в устранении угрозы!" Хаот не отказал, и, не дойдя до замка Фариус, встретились два отряда.

Жрецы, пока их Богиня спала, были медленнее некромантов, и Хаот теснил Блейзэра обратно в его княжество. На острие атаки шли живые, действующие более выверено и продумано, а когда они уставали, то на их место вставали поднятые мертвецы. Со стороны Хаота неслись сгустки тьмы, на лету взрываясь от пущенных в них проклятий, читаемых жрецами Блейзэра. Крупные брызги тьмы падали на землю, выжигая растительность и опаляя попавших под смертельный дождь, раня своих и чужих. Только нежити было всё равно.

Блейзэр не ожидал столь быстрой реакции Хаота и был вынужден отступить. Гранича ещё и с Инкарната, союзник Астарота не хотел, чтобы его границы заполыхали. Большинство князей берегли силы перед пробуждением Тёмной Хозяйки, чтобы встретить её во всеоружии и произвести наилучшее впечатление. И в итоге это стало началом то затихающей, то разгорающейся вновь войны между Блейзэром и Хаотом.

Откровенность за откровенность (часть 2)

Многоликая теперь часто навещала Эрну. Они говорили о многом, но прошлое жгло языки обоих, и маг не выдержал первым, начав свой рассказ:

− Мне нравилось…

[Четыре года назад]

1529 год.

Эрне нравилось проводить время в дихесовой лаборатории. Множество подопытных образцов, разнообразные артефакты, склянки с зельями. Если коридоры практически не освещались, то на стенах ритуальных залов было достаточно магических светильников. В учебных классах мастер Дихес сам или приглашённые учителя преподавали не только основы некромантии, но и прочие предметы: политику, географию, математику, начертание. Занимались и физической подготовкой учеников. Крайсов наставник всегда повторял, что маг должен уметь постоять за себя не только при помощи заклинания, но и при помощи меча. Он не уставал напоминать, к чему может привести магическое истощение. При этом он показывал на свои абсолютно белые волосы.

Мастер Дихес не зря считался самым известным некромантом Чёрного королевства, часто участвовал в войнах, но только приближённые ученики знали, чего стоили его знания. Бывали дни, когда его одержимость магией была столь сильна, что крики боли из подземелья не затихали ни на минуту. Мертвецов он мог поднять одним движением ресниц, но до этого были и неудачные ритуалы, когда несчастных выносили в виде воняющих куч мяса.

К удивлению многих, в последние годы мастер Дихес слегка приутих и явно занялся чем-то другим.

Его практики же проходили в ритуальных залах, или лабораториях, и заходя в свои подземелья, Риман преображался. Добродушная улыбка превращалась в оскал фанатика, распущенные волосы мановением магии собирались в тугую косу, мантия застёгивалась на все пуговицы, а рукава закатывались. Мастер творил свою магию самозабвенно, исступлённо, выкладываясь по полной. К этому он приучал и своих учеников. Размашистыми и уверенными росчерками пера он рисовал на пергаменте фигуры поднятия нежити, объяснял основы создания костяных гончих и работы с жертвенным кинжалом. Хотя официально магия крови и была запрещена, некоторые её элементы до сих пор использовались, в основном при начертании магических формул и в ритуалах принесения вассальной клятвы и прочих клятв верности.

Дихес Риман интересовался феноменом одержимости и в последние годы изучал демонов, живущих в Нижнем мире. По большей части изыскания его носили теоретический характер, потому что образцов одержимых в Чёрном королевстве было не достать: их просто не пропускала империя Алданаи. Мастер считал, что призыв демона сходен с преодолением Вуали, отделяющей один мир от другого, а Эрна, его ученик, был уверен, что демоны обитают не в другом мире, а в другом слое реальности и их знаний недостаточно, чтобы тревожить эти сущности. На этом месте Крайс всегда заходил в тупик, и Дихес довольно улыбался. К сожалению, оба они ошибались. Ответ знали только Хозяйки, ведь то, что среди смертных именовалось Нижним миром, было своего рода гробницей, а демоны же выполняли роль посмертных даров. То есть, Нижний мир был частью мира Отражения, только обособленной.

Эрна полагал, что не только они интересовались этим делом, но точных данных у него не было.

Руководствуясь результатами своих изысканий, мастер Дихес в изображении символов призыва использовал принципы, оставшиеся со времён экспансии их мира Изначальным. Координаты он взял из какого-то ветхого трактата. Вот только Эрна не был уверен, что они верны. Он считал, что если мир назван Нижним, то координаты должны обозначать более нижнее положение, чем их мир, а они указывали на север. Единственное, в чём были солидарны оба мага, что это были ориентиры другого мира.

Все места мира Отражения имели координаты, начинавшиеся с цифр 4:1, что обозначало номер мира среди прочих. Затем шло указание на сторону света, обозначенную рунами: ᚢᚷ-ᛏᛗᚨ (юг-тьма), ᛋᛇ-ᛏᛗᚨ (север-тьма), ᛉᚨ-ᛋᚹᛇᛏ (запад-свет) или ᚹᛟ-ᛋᚹᛇᛏ (восток-свет). Третьим элементом была привязка к узлам-пересечениям магических потоков, обозначенным по направлениям магии, закодированных такими обозначениями, как например: ∆ (огонь), ≈ (вода), θ (воздух), ≠ (земля), Ꝭ (тьма) или ꝣ (свет). В связи с тем, что последние часто меняли своё направление, открытие всяческих порталов превращалось в игру со Смертью. А вот добытые Дихесом ориентиры звучали как 4:4ᛋᛇ-ᛏᛗᚨꝬꝣ∆, а рисунок магических потоков будто бы продолжал тот, что был на севере Чёрного и Красного королевств.

***

Здесь Многоликая перебила Крайса:

− Ты говоришь, что наш мир не единственный? Вы получили координаты Изначального мира?

− Нет, княгиня, − вырванный из воспоминаний маг ответил не сразу, − ориентиры Изначального начинаются с 2:1. Что это за мир 4:4, я до сих пор не знаю, но догадываюсь, что он тоже принадлежит Хозяйкам. Вам интересна эта тема? – Эрна внимательно взглянул на Лику. Если ответ будет положительным, то у него будет повод разговаривать с ней снова и снова.

− Не то чтобы сильно, но в моей семье ходит… ходило предание, что нашими предками были эльфы с Изначального. Вероятно, сейчас от их крови ничего не осталось, но сам факт, − Многоликая склонила голову, погружаясь в собственные воспоминания.

− Сейчас чистокровных эльфов уже и не найти, − глубокомысленно заключил некромант.

− А как же Белая Королева? Ходят слухи, что она…

− С Изначального? Возможно, − Эрна помолчал, а затем сменил тему: − Я всё удивлялся, как вам удалось выжить после отравления сéрникой и нападения Дейроса, но, может, примесь эльфийской крови всё и объясняет.

− Нет, здесь она точно не при чём, − отмахнулась княгиня. – В первом случае во всём заслуга целителя Кундиге, а во втором… − она помолчала, собираясь с мыслями, − а во втором всё дело в том, что я изменённая. Ты знаешь, кто это такие?

Эрна кивнул как-то неопределённо:

− Что-то доводилось слышать. У Чёрного Короля вроде был телохранитель-изменённый, с ним никто справиться не мог. Только сам он был… будто не от мира сего.

− Это лишь видимое. На самом деле изменения способны наделить тебя тем, чем ты и не мечтаешь, только надо знать, как. Вся сфера изменения сосредоточена в руках священников и жрецов, только мой род занимался этим вне официальных разрешений. Чтобы сохранить собственную жизнь, я заплатила уничтожением части своей души.

Сказав это, Многоликая внимательно всмотрелась в лицо Эрны. Она искала хоть малейшие признаки отвращения, неприязни или брезгливости, но не находила. Некромант смотрел на неё внимательно и с выражением лёгкого любопытства. Кажется, рассказывая свою историю, он сумел на время отвлечься от тягостных мыслей о потере магии.

− Почему вы стали изменённой? − после непродолжительного молчания спросил Эрна.

− Дейрос. Я не смогла найти иного способа защититься и вынести того, что он сделал со мной после свадьбы, я хотела забыть, как одержимые убили мою семью, а меня саму похитили, − Лика опустила голову. Хотя она давно готовилась сказать это, но голос всё равно предательски дрогнул. Куда же подевалась её обычная сдержанность! Волна страха поднималась откуда-то из глубины разума: а что, если в ответственный момент она дрогнет, промедлит?

− Простите, госпожа, − Эрна осторожно встал с постели и приблизился к Многоликой. Опустившись на колени рядом с ней, он взял её руки в свои, пытаясь согреть. Некромант понимал, что всего ему не скажут, но этого и не требовалось. Он догадался, зачем Лика пошла на такой шаг, но зачем уничтожила часть души? Маг не спросил. Он уже понял, что княгиня рассказывает сама, не беря в расчёт чужие вопросы.

Чтобы отвлечь Лику от мучительных воспоминаний, Эрна продолжил.

***

[Четыре года назад]

1529 год.

Риман не посвящал никого, кроме Крайса, в свои планы, при этом основной массив данных наставник держал в тайне от своего ученика. То есть, в случае чего Эрна не смог бы повторить призыв.

Полностью скопировав с полуистлевшего пергамента контур магических потоков, мастер Дихес исполнил речитатив:

— Цайг, майн Дэмон, дихь! [1]

Шау мих ан, майн Дэмон! [2]

Бетрет майнен кёрпер, майн Дэмон! [3]

И в магическом круге появилось существо. Сначала оно было похоже на густой дым, постепенно становясь всё плотнее и плотнее, пока не получило очертания, сходные с женским телом. Его голову венчали какие-то витые отростки, похожие на рога, а руки были длиннее человеческих и оканчивались удлинёнными пальцами. Оно присело на корточки, опершись кистями в пол и что-то прошептало. От этого линии начертанного заклинания пошли трещинами и начали расползаться.

− Оно сейчас вырвется! Айне дункле шилд [4]! – прокричал Дихес, судорожно выставляя тёмные щиты, только он потратил слишком много сил на сотворение заклинания призыва, и существо разбило и их. − Помоги мне! – мастер попятился.

Замешкавшийся от увиденного Крайс наконец понял, что от него требуется, и начал плести заклинание. Он хотел опутать пришельца тёмными нитями, чтобы не дать вырваться на свободу, но оно оказалось быстрее. Гость был текучим, гибким, состоял из жгутов тени, лица или морды было не разобрать. Одним прыжком преодолевая истончившиеся линии магического круга, оно сократило расстояние до Эрны, и его накрыла тень. Краски мира потухли, пропал из виду учитель, стены лаборатории подёрнулись дымкой, и Крайсу показалось, что он потерял опору.

Через несколько секунд тени отступили, и Эрна с удивлением понял, что его учитель исчез, а в неровном свете оставшихся неразбитыми магических светильников в паре шагов возвышалось неведомое существо. Оно вело себя как-то неуверенно, будто было дезориентировано, но через несколько секунд уже бросилось на Крайса.

Одна из рук пришельца удлинилась, превращаясь в клинок, и оно рассекло бы Эрне лицо, не увернись он.

− Дункле биндунген [5], − быстро сориентировался Эрна. Хотя обдумывать, куда делся его учитель, времени не было, но он явно хотел бы, чтобы существо досталось ему для исследований. Следом вверх взлетели тёмные щиты.

Противник одним росчерком руки-клинка распорол созданные некромантом путы тьмы и снова нанёс удар, на этот раз целясь в грудь. Крайс поднырнул под замах, нащупал в складках плаща жертвенный кинжал, полоснул им в бок и ушёл право. Существо что-то пробормотало, и на пол упало несколько капель алой крови. Заметив это, Эрна растерялся, а пришелец нанёс вертикальный удар, а маг подставил кинжал, отводя удар. Существо вывернуло кисть, и его удлинённая рука двинулась в обратном направлении, оставляя глубокую борозду на груди Крайса, заставив его отпрыгнуть.

В этот момент некромант понял, что жизнь важнее, чем прихоти его учителя, и применил тёмную стрелу, но существо поднырнуло под неё и снова сократило дистанцию. Шар тьмы сорвался в крайсовой руки и угодил твари прямо в грудь, заставив пошатнуться. И тут же руки существа окутались дымкой, и на Эрну обрушился молот тьмы, его щиты дрогнули, а кости, казалось, затрещали. Внутренности перевернулись, и маг пошатнулся, а его рот наполнился кровью. Сглотнув, он зачерпнул магии из жертвенного кинжала и создал тёмный вихрь, что, набирая скорость, сорвал несколько магических светильников и разорвал в клочья теневое тело твари.

Эрна замер, внимательно наблюдая за призванным существом. Неожиданно оно словно потекло, и на его месте оказался крайсов наставник. Ученик замер, а затем без сил повалился рядом с Дихесом на колени, испытывая непередаваемую панику. Эрна попытался влить в мастера свою магию, но тёмная сила исцеляла по другому принципу, а рана от кинжала оказалась глубока, и остатки заклинания некроманта неизбежно пожирали плоть наставника.

− Учитель, что я наделал? Почему вы… Я сейчас позову на помощь! – бессвязно бормотал Эрна.

− Слушай внимательно! − просипел мастер, − Оно ещё здесь и опасно! Уничтожь его! Оно обмануло нас.

− Я думал, что сражаюсь с этой тварью! Вы же исчезли! – оправдывался Крайс.

− Сзади! – вдруг прокричал Дихес.

Эрна резко развернулся, и сумел лишь смягчить удар теневой плети. Она рассекла кожу на животе и груди, и крайсова мантия стала набухать от крови. Ученик не удержался на ногах и упал на бок, а плеть в очередном замахе впилась ему в ногу и распорола подол и брючину. Существо рвануло плеть на себя, и не вмешайся Дихес, быть Крайсу расплющенному о стену.

− Держись! – истошно завопил мастер, направляя стену тьмы в ту строну, где предположительно пряталась тварь. Плеть, державшая Эрну, втянулась обратно в сгусток тени.

Только ей и это оказалось нипочём, а второй теневой жгут тут же оплёл шею оказавшегося на линии удара Римана. Старший из некромантов оказался тяжело ранен, магически и физически истощен, а потому вовремя среагировать не сумел.

− Закончи моё исследование. Только помни, что на зов пришёл не демон, - были последние слова крайсова учителя, когда хрустнули позвонки, и Эрна с ужасом увидел, как мастер мешком оседает на пол. Он был мёртв, и Крайс ощутил это очень ясно.

Кажется, занимаясь Дихесом, существо забыло про Эрну, и тот активировал молот, но более мощный, чем давеча. Он словно выдавливал воздух из помещения, своей тяжестью пригибая к полу. Воздев руки к потолку, Крайс резким движение опустил их вниз. Раздавить должно было всё, в том числе и тварь. Послышался звук раздробленных костей, и маг побоялся взглянуть на то, что осталось от учителя. К удивлению Эрны, враг не превратился в кучку мяса, а просто растёкся по полу, расползся дымкой, которая постепенно стала рассеиваться.

***

Эрна встал с колен, чтобы выпить немного воды, иначе дальше продолжать говорить он не мог.

− Значит, твой учитель погиб, спасая тебя, − задумчиво произнесла Многоликая. Она слушала внимательно и сделала тот же вывод, что и Дихес: существо демоном не было, и двое магов привели в мир что-то непонятное и опасное. Пришельца из другого мира. Значит, Нижний мир всё же существовал. Княгиня коснулась прядки волос:

− Ты прибыл на службу к Дейросу, чтобы продолжить работу учителя?

Эрна покачал головой.

− Не только поэтому. Позвольте, я закончу рассказ. Не только я, но и другие ученики почувствовали смерть мастера, − на недоумённый взгляд Многоликой маг пояснил: − здесь тоже работает ученическая клятва. Конечно, она не мешает убить наставника, но помогает в общих чертах отслеживать состояние обоих, например, если мастеру нужно проследить, не истощил ли кто чрезмерно свои магические силы.

− Тогда зачем?

***

[Четыре года назад]

1529 год.

Первой в ритуальный зал вбежала Цанса Риман, дочь Дихеса, и увидела, что её отец неопрятной кучей плоти лежит на полу, а рядом, покачиваясь, стоит Крайс. Магичка тут же набросилась на Эрну:

- Что здесь произошло? Что с папой? Ты убил его? Отвечай!

Всё ещё не пришедший в себя некромант мотнул головой и наконец смог относительно внятно ответить:

− Не я. Мы с мастером вызвали… демона, но пришло что-то иное. Из другого мира. Оно заколдовало нас и вынудило сражаться друг с другом. Твоего отца убил не я, − повторил Эрна снова, − а это… существо.

− Не выдумывай! – повысила голос Цанса, и на её крики уже сбежались остальные ученики Дихеса и слуги. – Он убил мастера! – Цанса тыкала пальцем в Крайса. – Схватите его!

− Цанса, это не я! – безуспешно простонал Эрна, когда пара крепких слуг заломила ему руки. – Поверь.

− Заприте его покрепче, вырвите язык, заклейте рот, сломайте пальцы и свяжите руки, чтобы не смог колдовать! – отдавала распоряжения дихесова дочь.

− Ты с ума сошла! Зачем мне это? – пытался воззвать к голосу разума Эрна.

− Ты всегда метил на папину должность, − сквозь зубы прорычала Цанса.

− Бред, − но голос Крайса быстро замолк во тьме коридоров, когда его уводили прочь, а магичка опустилась на колени рядом с трупом отца и зарыдала.

***

− Тебя посадили в тюрьму? – нахмурилась Многоликая.

− Нет, − отрицательно ответил Эрна. – Когда я понял, к чему всё идёт, то раскидал слуг, а прочие ученики, видимо, побоялись связываться со мной. Затем я покинул особняк Римана, и никто мне не помешал. Кто рискнёт связываться с магом, который убил одного из сильнейших некромантов страны? – и Крайс невесело усмехнулся.

В итоге Эрна сбежал, он не пытался оправдаться в смерти учителя, считая, что это бесполезно. Но выполняя его последнюю просьбу, затаился в одном из княжеств Союза, только пребывание здесь мало чем приблизило его к пониманию сущности и способов призыва демонов.

− Я покинул Чёрное королевство, а затем поступил на службу к князю Дейросу, − уже вслух повторил Эрна, а про себя добавил: "Встретил вас, и задание учителя отошло на второй план".

− Я помню. Это было года четыре назад. Наш предыдущий некромант, служивший ещё отцу Дейроса, благополучно покинул этот мир. Твоё появление пришлось как раз кстати. − Многоликая смотрела прямо и неотрывно.

− Я считал, что здесь семейство Риманов меня не достанет. В родную страну мне хода теперь нет. У Дихеса есть младший брат, который в моё время занимал должность при дворе Чёрного Короля, Арно Ашкрама. Он и Цанса Риман, которая явно не поверила моей невиновности, встреть меня на улице, попытаются убить.

Многоликая склонила голову набок, мягко произнеся:

− Сейчас твой дом здесь.

И в груди Эрны что-то ухнуло вниз.

Примечания:

[1] Zeig, mein Dämon, dich - нем., покажись, мой демон

[2] Schau mich an, mein Dämon - нем., взгляни на меня, мой демон

[3] Betret meinen Körper, mein Dämon - нем., войди в моё тело, мой демон

[4] Einer dunkle Schild - нем., тёмный щит

[5] Dunkle Bindungen - нем., тёмные оковы

Глава 6. Удар в спину

Обычно ворота замка были заперты, но для крестьян, что доставляли припасы, делалось исключение. Многоликая наблюдала с балкона, как они направились в сторону хозяйственной пристройки. Оглядывая деревенских, княгиня отметила, что они одеты вполне добротно. Значит, дела в княжестве не так и плохи? Это радовало.

Лика спустилась на этаж прислуги, чтобы пронаблюдать за разгрузкой и проинспектировать доставленные товары. Когда она подходила к хозяйственным помещениям, ей почудился какой-то то ли шум, то ли грохот. Многоликая замерла на месте. Она хотела было уже кликнуть слуг, как двери пристройки резко распахнулись и оттуда выскочило несколько вооружённых до зубов мужиков. Княгиня попятилась. Кажется, те тоже удивились. Истошно прокричав "стража!", Лика бросилась в сторону господского этажа, но что могла противопоставить женщина в длинном платье и на каблуках физически закалённым мужчинам?

Многоликую сразу же догнали и, ухватив за волосы, развернули.

− Кто? − грубо тряхнул её один из мужиков. От него пахло пóтом и железом.

− Княгиня ихняя. Стерва и ледышка, − подсказали сбоку.

− Отличный улов! - усмехнулся первый, а затем обратился к Лике: − Эй, милочка, ты ведь уже догадалась, зачем мы здесь? Тогда давай прогуляемся в ваши с князьком покои и пошуршим там.

− Какóго, Мирса! Мы договаривались о другом!

− Золотишко никогда не будет лишним, − отмахнулся тот. − А ты что подумал? Княжеская жёнушка выглядит достаточно благоразумно, чтобы помочь мне с этим, − и названный Мирсой провёл широкой ладонью по щеке Многоликой, от чего та презрительно отвернулась. Орать она и не думала, считая это бессмысленным.

Затем Мирса продолжил:

− А вы займитесь нашим основными делами. Надеюсь, факелы и смола уже готовы?

Ему ответил нестройных хор голосов, а Ликая обмерла. Неужели они хотели поджечь замок? Княгиня безуспешно рванулась из удерживающих её рук, попыталась крикнуть, чтобы предупредить сражу, но её быстро скрутили, сжав шею, и вышло лишь сипение.

− Рыпнешься − тут и конец, − пригрозил Мирса.

Княгиня похолодела. Если бы на месте этого мужика был бы Дейрос, всё закончилось бы предсказуемо, только Мирсу интересовало другое. "Крайс, помоги!" − взмолилась про себя Лика.

Из пристройки показалось ещё пара человек, в руках у них действительно были зажжённые факелы. Последнее, что увидела Многоликая, когда её поволокли в сторону замка, это то, что мужики расходились по двору и поливали всё смолой. Княгине стало нестерпимо страшно.

***

Эрну разбудили крики и звон стали, доносившееся из приоткрытого окна. Хотя он шёл на поправку, но днём предпочитал немного вздремнуть. Откуда-то потянуло гарью, и маг всерьёз обеспокоился. Держался на ногах он уже сносно, а потому быстро подошёл к окну и не поверил своим глазам. Во дворе замка их стражники схватились с какими-то крестьянами, а откуда-то снизу валил дым. Сонливость быстро покинула Крайса. Обо всём следовало доложить княгине, а потому он сразу же направился в её покои, благо отлично знал, где они расположены.

Маг поспешил одеться и вооружиться (в пределах видимости оказался только жертвенный кинжал), только мантию не взял. Слуги куда-то разбежались, охранников видно не было, но их давно перевели на стены или в дозор. На алых коврах господского этажа виднелись грязные отпечатки, которые вели как раз в нужную Эрне сторону. Недоброе предчувствие заставило его ускорить шаг.

***

Онги раздал приказы оставшимся в замке стражникам, только проходимцы, напавшие на них, оказались хорошо вооружены для случайных гостей. Он схлестнулся с парочкой из них, выходя из казармы. Слышался запах гари, и факелы в руках крестьян всё объясняли. Замахнувшись мечом, Онги резким ударом вспорол тонкую куртку одного из нападавших. На счастье заместителя, мужики и правда были вчерашними хлебопашцами, поэтому он быстро разделался и со вторым.

− Взять одного живьём! Пусть слуги тушат пожары! Найдите княгиню и некроманта! − раздавал Онги приказы, потирая полученную в пылу драки царапину на щеке.

Стражники слегка замешкались, но клятва верности князю погнала их защищать замок.

***

Двери в княжеские покои оказались распахнуты, а оттуда доносилось шуршание и иногда глухие удары, будто от падающих вещей. Эрна осторожно заглянул в проём и, не раздумывая, бросился внутрь.

На полу сидела растрёпанная Многоликая. Её платье было порвано, обнажая затянутые в чулки ножки, на её шею была накинута верёвочная петля, конец которой был в руках какого-то мужика, что копался в прикроватной тумбочке княгини. С довольным возгласом "вот это красота" он складывал в поясной кошель ликины украшения. Только это не помешало ему среагировать на шаги за спиной, и мужик резко развернулся и встретил занесённый Эрной для удара кинжал прямым мечом. Клинки звякнули, мага отбросило назад. "Убью!" – прошипел последний сквозь зубы и снова рванулся в атаку, чтобы тут же затормозить. Враг подтянул к себе княгиню, удерживая её за верёвку. Многоликая непроизвольно ухватилась за петлю, пытаясь ослабить её.

− Не стоит, красавчик, так сильно реагировать, − хмыкнул он. − Ты сейчас положишь свой ножичек на пол, постоишь в сторонке, а я закончу свои дела тут. Потом мы с княгиней уйдём, и замок − в твоём полном распоряжении.

Эрна медлил.

− Сделай так, как он хочет, − негромко произнесла Многоликая, неспешно опуская руки. − Кстати, его Мирса зовут, − её ухмылку мог видеть только некромант.

Можно было предположить, что Лику волокли за волосы, причём по дороге пересчитав все углы, но это не отразилось на безразличном и гордом выражении её лица. Крайсу пришлось смириться.

Под его пристальным взглядом мужик закончил наполнять сумку драгоценностями и украшениями, и они втроём покинули княжеские покои. Трудно сказать, о чём думал Мирса, но он сразу же направился на выход из замка. Дорогу ему показывала княгиня. Эрна шёл впереди, поминутно оглядываясь и ловя уверенный взгляд Многоликой. Самого его трясло, но его госпожа держалась так, будто вышагивала на светском приёме.

На дворе замка творилось нечто невообразимое: отовсюду вырывались языки пламени и валил дым, орали стражники и метались чьи-то силуэты. От увиденного Лика непроизвольно вздрогнула, передёрнув плечами. Эрна оскалился на Мирсу, сжал кулаки. Если бы магия была с ним, то от этого человечишки ничего не осталось бы! Но обрывки конфигураций бесполезно трепыхались и никак не могли накопить и крупицы магии. Даже жертвенный кинжал превратился для него в обычную безделушку, неудобную в сражениях.

− Вот и умничка, красавчик, − ухмыльнулся Мирса. Он снова держал Многоликую рукой за горло, ведя перед собой. − Постой-ка здесь, а мы с госпожой погуляем чуть подольше.

− Меч! − вдруг закричала Лика, а затем резко двинула локтем прямо в живот державшего её Мирсы. Тот на мгновение опешил, ослабляя хватку на горле своей пленницы и выпуская верёвку. Княгиня тут же резко наклонилась корпусом вперёд и схватила противника за ногу. Она рванула со всей доступной слабой женщине силой, сильнее затягивая петлю на шее. От этого в глазах потемнело, и она осела на землюю. Только к ней на помощь уже спешил Эрна, наконец подобравший с земли оброненный кем-то клинок.

От рывка Мирса, не ожидавший подобного, грохнулся на землю, но быстро вскочил, подставляя свой меч под крайсов. Сталь соприкоснулась с оглушительным звоном. Многоликая тут же упала на четвереньки и, преодолевая головокружение, вильнула в сторону, уходя с траектории удара. Там она резко вскочила и крикнула Крайсу:

− Разберись с ним, живее! − её голос звучал глухо, разбавляя обступившую их дымную завесу.

− Да, госпожа! − ликины слова придали Крайсу сил, и он бросился в атаку.

Эрна направил удар по дуговой траектории, целясь в бок врага. Меч для него был тяжеловат. Резко резанул, отскочил. Мирса завалился вперёд в попытке достать противника. Маг выставил клинок, пропустил меч Мирсы по кромке, разорвал дистанцию. Подворачивая корпус, Крайс снова оказался сбоку от врага, тем самым загородив Многоликую от Мирсы. Мысленно поблагодарив наставника за уроки, некромант полоснул клинком по спине противника, заставив того неловко развернуться. Эрна сократил дистанцию и вертикальным ударом резко вспорол куртку Мирсы, не успевшего вовремя отклониться. Следующим движением Крайс двинул навершием меча противнику в живот. Кажется, он угодил туда же, куда до этого Многоликая. Мирса закашлялся. Пока тот, согнувшись, стоял, некромант с замахом ударил и переломил ему шею клинком. Перерубить, конечно, не вышло, но противнику хватило и этого. Он захрипел и осел на землю.

− Добей его! - сбоку оказалась княгиня.

Выполнив приказ, маг запоздало подумал, что можно было бы сначала и допросить, но Мирса и так был уже не жилец. Как только враг бездыханным упал на землю, в крайсову руку мёртвой хваткой вцепилась Многоликая. Она до сих пор сидела на земле и, кажется, была немного не в себе, шепча: "Ты пришёл за мной, спас! Крайс!" Эрна наклонился и обхватил её ладони своими. Глаза княгини была расширены, её трясло словно лист на ветру. Похоже, выдержка ей наконец изменила. Некромант аккуратно поднял её на ноги, и она прижалась к его боку.

Стоять вот так, в дыму, над трупом поверженного врага, оказалось для Эрны самым прекрасным, что с ним случилось за последние четыре года. Рука сама потянулась обнять княгиню за талию, а в ответ она положила голову ему на плечо. Сейчас для них не существовало мира за пределами этого маленького кусочка земли, исчезли крики стражников и треск огня, запах дыма и крови, стёрлось из памяти прошлое, а будущее ещё не наступило.

− Вы испугались, госпожа? − негромко произнёс маг.

− Да, Крайс, − она немного помолчала, будто собираясь с мыслями, − и называй меня на "ты". Когда мы одни, конечно.

Никто не знал, сколько они так простояли, не говоря ни слова, но вскоре дышать стало совсем трудно, и им тоже пришлось присоединиться к тушению пожаров.

Все нападавшие, за исключением одного крестьянина, были убиты при попытке к сопротивлению. Выжившего отвели в допросную да там и заперли: защитникам замка оказалось не до допросов. Онги оказался занят укреплением обороны, ликвидацией последствий пожара, а Эрна едва держался на ногах. Воибор наотрез отказался покидать свои покои, ухаживая за внучкой, и Многоликой самой пришлось беседовать с пленником.

В сопровождении пары стражников, она спустилась в тёмные казематы и с особой ясностью ощутила, как ей всегда везло не оказываться там. Она куталась в одолженную где-то накидку и глухо стучала каблучками по выщербленным каменным полам. Вероятно, крестьянин её совсем не боялся, так как сообщить что-либо дельное отказался. Пара затрещин от стражников помогли освежить ему память, и пленник признался, что руководил всем Мирса, оружие достал тоже он, как и заготовил смолу и факелы. Имя своё крестьянин не назвал, деревню, из которой прибыл Мирса или он сам, − тоже, и никакие тумаки ему не помогли. Только цель нападения охотно изложил: "свержение притеснителя и угнетателя народа"! Многоликая не удивилась. Пленника оставили до прибытия князя: может, он что узнает, а если и нет, то развлечётся.

Глядя на обгоревшие стены хозяйственных построек, княгиня предчувствовала голод и недовольство замковых слуг и стражи. Ревизия показала, что зернохранилищу, конюшне и казармам предстоит значительный ремонт. Золото утекало сквозь пальцы, и Многоликая понадеялась, что князь вернётся с победой и с контрибуцией.

Также Многоликая приказала обыскать тело Мирсы, и драгоценности были ей возвращены. Она рассматривала переливающиеся красным, зелёным, синими в свете свечей камни и размышляла, сколько можно будет выручить за них. На столике перед ней лежали несколько колье, две пары серёжек, с десяток колец и изящная заколка. Княгиня догадывалась, что это ничто для супруги правителя, но не ценила ни одно из этих украшений. Подаренные ненавистным человеком, если вдруг придётся, она с лёгкостью продаст их.

От прошлой жизнь у неё был перстень с потайным отделением для яда, спрятанный под топазом. Как жаль, что в день свадьбы он не оказался под рукой. С возвращением прошлого она вспомнила, что у неё отобрали все украшения и одежду, когда привезли в замок. Лика крутила в руках похожее кольцо, и ей казалось, что в бликах граней драгоценного камня она видит силуэт Крайса.

Многоликая опасалась, что по возвращению Дейрос посчитает Эрну бесполезным и прикажет избавиться от него, поэтому пообещала себе поговорить по возвращении с Сальвой, чтобы пристроить некроманта в стражу, а сама она бы настаивала оставить его хотя бы слугой в замке. Чуть не потеряв Крайса, она поняла, какой важной частью её жизни он стал.

***

После сражения ещё не до конца зажившие раны Эрны снова открылись, и он вновь слёг. Для них с Многоликой что-то неуловимо поменялось: она стала приходить к нему чаще и оставаться дольше, они начали говорить не только о своём прошлом, но и настоящем, и будущем. Княгиня жаловалась, что хозяйство в замке совсем запущено, слуги распустились, стражников не осталось и она опасается повторения недавнего инцидента, а потому ворота было решено запереть, пускали только гонцов с фронта, предварительно обыскав.

В один из дней они получили послание:

"Мы сражаемся с переменным успехом. Некроманты князя Хаота своё дело знают. Исход войны пока не понятен.

Реми Сальва"

Читая письмо, Многоликая с трудом могла представить, что творится на поле сражения. Для неё война означала смерть, разорение, бедствие. Она очень боялась, что князь Дейрос пожелает призвать Эрну обратно на фронт, а потому отписалась ему в следующем ключе:

"Дражайший супруг!

Как идёт война? Скоро ли вы вернётесь? У нас произошла трагедия. На замок напала шайка каких-то проходимцев, и лишь благодаря доблести наших стражников и Эрны удалось отбиться. К сожалению, в ходе налёта от огня пострадало несколько построек, но мы вовремя потушили пожар. К Эрне до сих пор не вернулась магия, однако клинком он поработал знатно. В связи с этими событиями я прошу разрешения оставить его в замке, тем более, что на поле боя от него проку не будет, а лишний меч нам сейчас очень кстати.

С почтением и надеждой на твоё скорейшее возвращение,

княгиня Многоликая."

Она знала, насколько лживо звучат её слова, но формальности должны быть соблюдены. Правду скрывать Лика смысла не видела и надеялась на официальное разрешение князя оставить Эрну в замке.

Через несколько дней пришёл положительный ответ, а Сальва писал, что они готовятся к решающей битве, и, надеясь на их победу, княгиня впервые за последние годы искренне улыбнулась. Был уже вечер, когда она, желая порадовать мага известиями, поднялась в башню Эрны. Она застала его работающим с какими-то бумагами.

− Я помешала тебе?

− Нет, госпожа. Лика, − Эрна отложил записи и продолжил: − я всё никак не могу разобраться с тем заданием наставника, что он дал мне перед своей смертью.

− Узнать о демонах? Мне казалось, занимаясь с Лилиттой, мы досконально изучили все доступные для этого трактаты.

− Это так, но я так и не выяснил, что такое Нижний мир, − маг встал и, жестом предложив Многоликой присесть на диван, примостился рядом.

− Разве это так важно? − вскинув брови произнесла она. − Этот мир существует, и мне этого достаточно. Лучше скажи, ты сможешь повторить тот ритуал, что разработал твой учитель?

− Нет, и не просите об этом. Та тварь… мы с трудом с ней справились, − голос некроманта звучал глухо.

− Проси, − поправила его княгиня.

− Что? – растерялся Эрна.

− Мы договорились, что ты будешь называть меня на "ты", когда мы наедине. Вот как сейчас, − она взяла его руку в свою. − Я пришла, чтобы сообщить о новостях с полей боёв. А потом ты покажешь мне пару твоих артефактов?

Впервые Многоликая озвучила свою просьбу не только с расчётом найти дополнительное средство борьбы с Дейросом, но и просто из желания продлить общение с Эрной.

***

Когда Эрна оправился от ран, благо его целебных зелий оказалось в достатке, и они с Многоликой часто сидели в библиотеке или в его кабинете, рассматривая магические артефакты. Там были заколки, которые сами создавали причёски, зеркало магической связи, личное, только крайсово, светильники причудливой формы, амулеты-щиты, серьги, позволяющие узнать местоположение того, кто их носил, и многое другое. Обходя личные покои некроманта по кругу, Многоликая коснулась бледными пальцами магического зеркала и спросила, можно ли изготовить ещё одно, для неё. Эрна с сожаление заметил, что не силён в артефакторике, и если Лика хочет, то подарит ей это. На это княгиня ответила, что не видит смысла иметь такую штуку, если к ней не будет пары. При этом в её глазах Крайс не видел привычного холода.

Кажется, ей было душно, и две верхние пуговицы на чернильно-синем платье были расстёгнуты.

− Тогда… заколка для волос? − Эрна вынул из резной шкатулочки деревянную спицу, украшенную цветочным орнаментом и овальную рамку к ней. Он показал, как продеть спицу в рамку и протянул Многоликой, чтобы та примерила заколку. − Она требует регулярной магической подпитки, но умеет создавать пару изысканных причёсок, облегчая эту утреннюю рутину.

Когда Лика принимала подарок, их пальцы встретились, но она не позволила контакту прерваться.

− Я не хочу сегодня уходить. Позволь мне остаться, − её голос звучал приглушённо и как-то неуверенно.

Заколка упала на пол, но это уже никого не волновало.

Не волновало их и то, что скажут слуги, что будет завтра, ведь у них было сегодня, сейчас. Легчайшие прикосновения, изучающие, жаждущие. Познание нового, своеобразная магия, сплетение судеб, рождение будущего. То, что Многоликая никогда не испытывала: нежность, забота, чуткость. Сладостная дрожь впервые пробежала от кончиков пальцев ног до макушки, раскрасила мир яркими красками. И ночь отступила.

Эрна впервые узнал, что не только тёмная магия способна плавить тело, туманить разум, бросать вызов его силе воли. Нет, крайсовы конфигурации не наполнились магией, но сила переполняла его тело, и чувствовал он себя сродни закончившему сложнейший ритуал или одновременно удерживающим в подчинении армию мертвецов.

А в конце осталась лишь нега, смятые простыни и запах другого на теле Многоликой и Эрны. Княгиня сделала свой второй ход, а некромант, не зная этого сам, на шаг приблизился к должности регента.

***

Как и обещал, Тхал Астарот не вмешивался в войну между Дольфами и Фариусами. О союзе последних с Хаотами он узнал довольно быстро. Тхал рассуждал, что чего-то подобного стоило ожидать. Ещё его, Дейроса и Гнесена отцы частенько конкурировали друг с другом за всяческие диковинки. Астарот, прогуливаясь по галереям своего замка в задумчивости хмурился, что потребовалось Хаоту от Горио. Гнесена всегда интересовала магия, а не торговля или ресурсы. Проходя мимо портрета своего отца, Тхал вдруг остановился. Дольфовы горы содержали не только руду или драгоценные камни, но и были границей между Союзом и Мёртвыми землями. Гнесен нацелился на артефакты, хранящиеся там со времён войны с Изначальным миром? Да, возможно. Хаоты всегда были помешаны на древних знаниях.

Примечание:

Тхал Астарот немного ошибается в том, что лежит за горами, а вот Гнесен Хаот осведомлён лучше.

Глава 7. Финальная битва

Хаот предоставил четверых магов: Лотиса, Черра, Носэру и Гурами, которые собрали всех мертвецов, что встречались им по дороге и не были отмечены клеймами Дольфов. Княжество Хаот недаром считалось колыбелью тёмной магии в Союзе: четыре некроманта созвали по свои знамёна больше тысячи неупокоенных. Конечно, с выходом Тёмной Хозяйки из сна их силы возрастали в геометрической прогрессии. Сам князь Гнесен принять участие в походе не пожелал, в то время как Дейрос, сопровождаемый Сальвой, сражался с особой охотой. Настроение князя Фариуса держалось на отметке "предвкушающая агрессия", и он с нетерпением ждал, когда же выдастся шанс самолично разорвать своего врага на мелкие кусочки. В него вселяло уверенность то, что численность армии Дольфа сильно упала за счет потерь среди живых и порчи многих мертвецов.

Некромантам Хаота противостояли Ангра и Мирабель, подчинявшиеся роду Дольф. Князя Горио теснили всё ближе и ближе к его замку, и, когда отступать оказалось некуда, тот решился на отчаянную атаку. Дольфы разделили своё войско на две группы, возглавляемые некромантами и состоящие из трёх отрядов: передовой и замыкающий − нежить, средний − живые воины. Это построение представляло из себя клин. Вот только Ангра, мужчина средних лет, с орлиным носом и чёрной бородкой, и Мирабель, женщина за пятьдесят, с собранными в пучок каштановыми с проседью волосами и в длинной широкой юбке, были сильно истощены, не имея возможности сменять друг друга и отдыхать, как некроманты Хаота.

Сальва разделил дейросовы войска на четыре боевых порядка, расположив три из них в форме полукругов рядом с возвышенностями: по правую руку расположился Черр, по центру - Носэра, а слева - Гурами. Четвёртая группа под командованием Лотиса должна была остаться чуть в стороне, справа от основных сил, обходя растущий там лес. Задачей некромантов являлось недопущение перехода мёртвых под контроль Дольфа и нейтрализация тёмных заклинаний вражеских магов, а сам Сальва с отрядом должен был прикрывать своего князя и осуществлять координацию войск.

Если дейросовы воины демонстрировали высокий боевой дух, то дольфовы - нет. Их князь последние дни чувствовал себя неважно: демон пил жизнь всё более жадно, и Рэндо, самый приближённый помощник Горио, на силу отговорил того от личного участия в битве. Они оба понимали, что силы неравны, а потому сделали ставку на удар в прямо в центр боевого построения Фариуса, ставя целью разделить, разобщить его армию.

***

Сражение начали с рассветом, когда живые бойцы немного отдохнули после марша. Первыми двинулись вперёд мёртвые, неуязвимые для стрел противника, за ними следовали некроманты. У Дейроса они были окружены живыми воинами, которых можно было использовать повторно, у Горио - мёртвыми, которые были более выносливы. Два "клина" Дольфа сразу же взяли в тиски средний "полукруг" Дейроса, не давая правому и левому отрядам помочь центру. Живые воины оказались со всех сторон окружены нежитью, но для них это было уже привычно.

Утреннюю негу разорвал на клочья звон оружия, треск ломающихся костей и рвущейся плоти. К небу взвились крики боли и ярости. Только поднятые мертвецы молчали. Позади своего войска ярился Горио, и Рэндо удерживал того от немедленного вмешательства в сражение. Они оба знали, что князю Дольфу не пережить ещё одну демоническую трансформацию. Рэндо, возглавлявший конный отряд заграждения, приказал их некромантам взять под контроль дейросовых мёртвых, воспользовавшись его правом крови через клейма рода Фариус, но Носэра, оказавшаяся на острие атаки, оказалась не так и проста.

Некромантка приказала мёртвым расступиться и горделиво вышла на первую линию боевого построения. Носэра была высокой и статной, волосы имела русые, собранные в высокий хвост. Её нос был сломан в нескольких местах, выдавая дерзкую натуру. Её губы шепнули несколько слов, широкие чёрные рукава взлетели в воздух, и по рядам мертвецов Ангры и Мирабель пронеслась волна тёмной магии. Словно острый нож, заклинание разрезало клейма Дольфов на аурах неживых, сбивая подчинение его некромантов. Атака Горио захлебнулась. Черр и Гурами будто ждали этого.

Хриплое "в атаку!" и звонкое "дави их!" пронеслось над полем битвы, когда нежить Черра, юноши с множеством рыжих косичек на голове, и Гурами, подвижной женщины в мужском одеянии, начала рвать растерявшихся мертвецов Ангры и Мирабель. Армии смешались, и неупокоенные, раззадоренные командами магов, полосовали друг друга удлинившимися когтями. Живые орудовали мечами, стараясь держаться поближе друг к другу. Сколько ни сражайся среди нежити и некромантов, сослуживцы всегда были ближе и понятнее.

Носэра не желала тратить силы на то, чтобы держать мёртвых в жестком строю и вывела вперёд подчинённых ей живых воинов, и они клином прошли сквозь распавшиеся боевые построения Ангры и Мирабель. Носэра маршировала впереди войска, позвякивая металлическими наплечниками, корсетом и юбкой, и волна тёмной магии сжирала и траву, и кусты, и букашек, всё превращая в пепел.

Со своего места Рэндо не мог не видеть, что происходило на поле битвы. Оказавшись на пути движения вражеского отряда, он собрал остатки своей магии и попытался перехватить контроль над несколькими мертвецами из боевого порядка Носэры. Рэндо был не просто помощником Горио, но и его племянником, сыном Ористо Фариуса и Есефы, младшей сестры нынешнего князя Дольф. Он мог бы носить двойную фамилию, править самым большим по площади княжеством, но считался официально мёртвым, а потому многие годы оставался в тени. Мать рассказывала ему, что незадолго до его рождения встречалась со Смертью, а потому передала ему чуть её магии.

Ненависть придала Рэндо сил, и Носэра потеряла контроль над третью своего мёртвого отряда. Нежить оказалась перемешена между собой, вцепившись друг в друга, и некромантка не могла использовать тёмную волну, не потеряв контроль над всем отрядом. Её движение замедлилось.

Это не осталось без внимания Сальвы, обосновавшегося на возвышенности. Носэра уже должна была войти в ставку Горио, но затормозила на полпути. Выбрав стражников посметливее, Реми приказал им по цепочке передать приказ для Носэры связать заградительный отряд Дольфов боем, а отряду Лотиса - двинуться в обход, чтобы под прикрытием леска ударить противника в спину.

Под командованием Лотиса оказался единственный конный отряд в армии Дейроса. Войскам некромантов всегда было тяжело с лошадьми: животные боялись мертвецов, а те не были способны ездить верхом, не имея собственного сознания. В окружении живых воинов, прибывших с ним из княжества Хаот, маг быстро объехал лесок. До его слуха доносились звуки битвы, но он не обращал на это внимания. Лотис был высоким и тощим, в седле держался уверенно. Со свистом рассекаемого воздуха, его отряд вылетел прямо во фланг ставки Дольфов.

Те, кажется, не ожидали подобного. Гвардейцы Горио как можно быстрее выстроились в плотную шеренгу и выставили вперёд пики. На них во весь опор неслась сотня всадников с мечами наголо. Лотис был быстро оттеснён в центр отряда. Его задачей было поднимать мёртвых, там самым оказывая поддержку живым бойцам. С гиканьем и звоном амуниции конники влетели в строй Горио. Пешие воины попятились, их пики застревали в боках лошадей, заставляя бойцов Лотиса спешиваться. Ржание смешалось со стонами боли, и некромант уже плёл заклинание, призывающее своих павших воинов обратно в строй.

Горио послал сигнал Рэндо, и тот, оглянувшись, заметил, как вражеский отряд теснит их гвардейцев, всё ближе подбираясь к дядюшке. Князь Дольф тоже это понимал и сделал то, что считал единственно возможным для спасения остатков их армии и племянника: обернулся демоном. Несколько взмахов широких кожистых крыльев, и Горио оказался в воздухе, зависнув над отрядом Лотиса.

Рэндо замер на миг, до хруста сжав кулаки. Он быстро разделил свой отряд на две неравные части, бóльшую выставив против уже сумевшей справиться с нежитью Носэры. Сам он, творя на ходу тёмный щит, набросил его на князя Горио. И вовремя: в него уже летел шар тьмы, направленный недрогнувшей рукой Лотиса. Сам же Горио уже сформировал в руках огненную сферу и запустил её прямо в гущу конницы Лотиса. Защитное заклинание некроманта запоздало, и запахло палёным, завизжали кони, воины варились прямо в своих доспехах.

− Держать строй! − на скаку приказал гвардейцам Рэндо, но ветер донёс до них лишь обрывки слов. Только те и сами понимали, что стоит появиться бреши, и туда хлынет вражеская конница.

Огонь снова сорвался с рук Горио, а Рэндо обновил щит, окружавший его. На этот раз вражеский некромант тоже соткал защитный купол, и тьма отклонила огонь. Расправив крылья, князь пошёл на таран, маневрируя и укорачиваясь от взмахов мечей. Это дало его гвардейцам передышку, и они смогли укрепить строй.

***

Светопреставление в небе привлекло внимание князя Дейроса и Сальвы. Фариус облизнулся и уставился на парящую в вышине точку. Ему не составило труда признать в ней своего заклятого врага, а потому он, не слушая протестов начальника собственной стражи, тоже взмыл в воздух.

Дейрос стремительно нёсся по небу, полностью отдав контроль над телом демону. Каждый из них чувствовал приближение того сладкого момента, когда горячая кровь Горио потечёт по когтям, а зубы вопьются в незащищённое горло врага. В Нижнем мире все демоны были конкурентом друг другу и стремились стать единоличными его Князьями, чтобы… преклонить колено и стать правой рукой того, кому были подарены.

Два демона встретились в небе и сплелись в последнем для одного из них танце. Демон Горио понимал, что сил этого тела недостаточно, чтобы выстоять, но лишь две теплящиеся на земле жизни: одна прямо под ним и вторая далеко-далеко − стоили того, чтобы отринуть своё существование в мире смертных и вернуться в Нижний мир. Издав последний стон, он бесформенной кучей опал к ногам своих гвардейцев. Это словно стало сигналом, и их строй дрогнул.

Рэндо не успел. Он резко осадил коня, оглянулся назад: Ангры в магических потоках больше не чувствовалось, его вассальная клятва затухла. Мирабель ещё была среди живых, но осталась в меньшинстве. Продолжать сражение дальше не имело смысла, и Рэндо подал сигнал к отступлению. Пропел рог, и Мирабель с остатками обоих отрядов двинулась на соединение к Рэндо. Дольфовы гвардейцы остались прикрывать отход осколков армии Горио. Они отступали к замку Дольф.

Рэндо, сопровождаемый Мирабель, отступал к замку Дольф. Некромантка слегка кренилась в седле то в одну сторону, то в другую, но, как и Рэндо, подстёгивала коня. Она выглядела потрёпанной: когда-то аккуратно собранные волосы разметались, юбка была порвана, а на скуле виднелась царапина. Маги живут дольше простых людей, и Мирабель могла сохранять темп скачки. За ними полз короткий хвост нежити. Но вот размеренный топот следующих за ними мёртвых начал отдаляться, и племянник Горио оглянулся лишь раз, чтобы проверить, не настигла ли их погоня. Три отряда Фариуса направились за ними в погоню, а сам князь Дейрос всё ещё кружил в небе над местом гибели своего противника. Рэндо скрипнул зубами и пришпорил коня. Он надеялся, что заслон из ещё контролируемых Мирабель мёртвых задержит врага.

Замок Дольф приближался. Он был со всех сторон окружён небольшим городком, а тот, в свою очередь, − крепостной стеной. На фоне вечернего неба взмывали ввысь горные вершины, и Рэндо на мгновение отвлёкся от мыслей о войне, засмотревшись на них. Когда его конь споткнулся, всаднику пришлось выровняться в седле, и вскоре они с остатками живых воинов вступили под крепостные стены. Ворота за ними накрепко захлопнулись, и Рэндо приказал организовать оборону крепости. Начальник караула попытался что-то возразить, но Мирабель жёстко бросила:

− Князь Горио пал. Займись делом.

Опешивший страж только кивнул головой, когда всадники понеслись дальше по улицам городка. Вслед им уже неслись приказы всем мужчинам взяться за оружие, а женщинам и детям забаррикадироваться в домах.

Когда за Рэндо и его спутниками закрылись ворота замка Дольф, он позволил себе выдохнуть. Это было поражение. Князь Горио мёртв, скоро их возьмут в кольцо. Осада могла длиться бесконечно: мёртвые не требовали воды и пищи, а четверо некромантов могли сменяться поочерёдно. Управляющий Аркагард уже спешил к ним с Мирабель навстречу. Он был взволнован и, кажется, сразу понял, что случилось.

− Господин Рэндо! − воскликнул он, всплеснув руками. − Что произошло с князем? Он погиб?

Рэндо виновато опустил голову: он не смог защитить своего дядю, и теперь княжество было под угрозой поглощения Фаруисами.

− Мы должны принять меры! − управляющий обежал вокруг Рэндо. − Князь дал мне указания, если так случится! − и Аркагард потянул Рэндо прочь от дверей замка. Мирабель по дороге отстала.

Аркаганд с Рэндо прошли в кабинет Горио, при этом управляющий торопился и бормотал, что им нужно всё сделать быстро, чтобы ни у кого не возникло вопросов и возражений. Когда они оказались в тёмном помещении, где не горел ни одни магический светильник, а шторы были плотно задёрнуты, управляющий наощупь нашёл свечи, затеплил их и просеменил к столу. В полутьме он уверенно нашарил какую-то папку и протянул её Рэндо. Последний был так ошарашен поведением Аркаганда, что покорно принял её и раскрыл. На ярко белом листе бумаги чернели буквы, выведенные недрогнувшей рукой:

Я, князь Горио Дольф, сын Гирары и Шеада Дольф, пребывая в ясной памяти и здравом уме, завещаю трон своему племяннику Рэндо, сыну моей сестры Есефы Дольф. Рэндо получает фамилию Дольф и все земли, принадлежащие мне по праву рождения (Далее шло перечисление нескольких десятков населённых пунктов, шахт и приисков). Есефа Дольф и её дети, если таковые ещё родятся, всегда должны быть дорогими гостями в замке Дольф.

И подпись: Горио Дольф, день и год, 1525.

***

[В этот момент в Нижнем мире]

Демон с направленным вверх рогами и хвостом, кончик которого походил на булаву, стоял посреди каменной потрескавшейся пустоши и лениво следил за языками огня, лижущими землю и видневшиеся невдалеке скалы. Он опустился на лапы, сделал несколько прыжков по направлению к скалам и, приблизившись, понял, что это были стены разрушенного много лет строения. Приложив лапу к ним, демон пытался вспомнить, кто и что он. Воспоминания расплывались, и он с трудом сумел ухватить образ темноволосой девушки в лёгком светлом платье. Она улыбалась ему легко и свободно, держа за руку и бесконечно повторяя "братик-братик-братик". Затем её образ окрасился алым, и перед взором демона встала стена огня. В его отсветах можно было рассмотреть лицо мужской версии той девушки.

− Есефа, Рэндо, − голос демона был неразборчивым, больше походя на рычание зверя. − Тогда кто я?

− Ты Горио, − донеслось со всех сторон, и демон сделал полный оборот вокруг своей оси, но никого не увидел.

− Кто здесь? − прорычал демон. Его хвост нервно ударил по каменной стене, отколов кусок.

− Наше время встретиться ещё не пришло, − раздался смешок совсем рядом, − но ты пока единственный, кто смог правильно истолковать мой завет и, значит, сможешь войти в число моих вассалов, когда наступит последний день мира.

− Что ты несёшь? − разозлился демон. − Кто ты и что это за место? Покажись!

− Всему своё время, князь Горио. Ты не первый и не последний из моих слуг, так что наберись терпения. Придёт день, и ты узнаешь кто я и что нас ждёт! − с каждым произнесённым словом голос всё отдалялся и отдалялся, пока не растаял вдали.

Демон сделал несколько кругов вокруг остатков стен и почти забыл сказанные слова. Только два имени: Есефа и Рэндо − не давали ему полностью потерять себя.

***

Отряды Черра, Носэры и Гурами взяли замок Дольф в кольцо. Сальва приказал начать осаду. Из подручных средств изготавливались лестницы, жглись костры и варилась похлёбка. Сальва готовился к затяжной войне. Вскоре прибыли Дейрос и воины Лотиса. Последнего сильно потрепали, но не лишили его жажды битвы и уверенности.

Князь Дэйрос поторапливал Сальву начинать штурм, но тот доказывал, что бойцы устали и нуждаются в отдыхе. Рядом крутился Лотис и насмешливо нашёптывал Фариусу, что мертвецы-то во сне и пище не нуждаются, так что осада начнётся как только − так сразу. Конечно, князь послушался некромантов, и на стены полезла нежить.

Под управлением троих некромантов мертвецы поднимались на стены. Там их встретил град стрел, которые лишь застревали в плоти нежити. Со всех сторон слышались крики и приказы выливать на осаждающих смолу. Только нежить вышагивала в ногу, молча, неумолимо. Страж, что возглавил оборону замка Дольф, перемежая проклятия с приказами, отправил гонца в замок, чтобы привести их некромантку. Где была эта магичка, когда оказалась так нужна!

Но гонец не успел, и нежить прорвала оборону живых, врываясь за крепостные стены. Мёртвые терзали живых, рвали их на куски, и некоторые защитники просто бросали оружие и пускались наутёк. Следом за мертвецами на стены поднялись и живые. Они не обращали внимания на островки сопротивляющихся защитников, а целенаправленно следовали к воротам крепости. Когда те были распахнуты, судьба замка и городка оказалась предрешена.

Новый князь к сражению присоединиться не спешил, в тот момент он был занят совершенно другим.

Глава 8. Секрет секрету рознь

Рука нового князя Дольф дрогнула: выходит, его дядя заранее знал, чем всё закончится и обеспечил им с матерью безбедную жизнь. А он, Рэндо, фактически использовал его, чтобы дать пламени давней вражды разгореться с новой силой. Князь склонил голову, отдавая дань памяти Горио.

Вероятно, Аркаганд понял, о чём сейчас думает его новый господин, но промолчал.

Вскоре к ним подошла и Мирабель. Некромантка успела привести себя в порядок и вопросительно уставилась на Аркаганда и Рэндо, ожидая дальнейших приказов. Она знала, что эти двое мужчин были самыми доверенными и приближёнными людьми при почившем князе Рэндо, а значит, сейчас кто-то из них должен возглавить оборону. Только Аркаганду это было не по статусу, как и ей, и выходило, что… Мирабель взглянула на Рэндо, в этот момент стоящего с закрытыми глазами и сжимающего в руках свиток.

Первым нарушил молчание управляющий:

− Мирабель, дорогая, князь Горио, да будет к нему благосклонна Тёмная Хозяйка, оставил распоряжение, где повелевал назначить после его смерти новым правителем княжества Дольфа его племянника Рэндо Дольфа, − и Аркаганд указал на того.

Услышав эти слова, Рэндо сразу же отмер. Он осмотрел своих, как он надеялся, союзников, и, стиснув зубы, произнёс:

− Отныне я стану новым князем Дольф.

Затем он обратился к управляющему:

− Дядюшка рассказывал мне, что для официального вступления во власть нужно пройти определённый ритуал. Это так?

Аркаганд заулыбался: такой решительный князь ему нравился больше, чем тот, что совсем недавно вошёл под своды замка.

− Не то чтобы ритуал. Магия рода должна принять нового правителя, и, если в вас действительно течёт кровь Дольфов, это проблем не составит. Пока магия рода подчиняется вам, князь Рэндо, княжеством управлять никто другой не сможет, даже завоевав его.

− Почему не сможет? – поспешил уточнить Рэндо.

− Может, я сказал не очень точно, но пока наследник жив, даже если замок захватят, его магия будет мешать узурпатору: будут случаться болезни, природные катастрофы, жители будут сходить с ума и прочее. Никто не сможет править в таких условиях.

С этими словами управляющий жестом поманил их куда-то вглубь замка, рассказывая на ходу:

− Родоначальниками рода Дольф были предки Гирары, она и была одержимой. Только в Союзе единоличное правление княгинь непринято, поэтому у руля власти стоял её муж, Шеад. Он был жрецом Тёмной Хозяйки, а это достаточно почётно, чтобы считаться князем. Но вы это и так знаете, господин Рэндо, − Аркаганд бросил короткий взгляд на следующих за ним Мирабель и князя. – А вот о том, как провести ритуал вступления в кровное наследование знаю я. Не имея прямых наследников, князь Горио доверил мне это знание, чтобы я, в случае чего смог им воспользоваться.

− Не понимаю, − подала голос некромантка, − почему князь Горио так и не женился и детей не имел?

Аркаганд немного помолчал, а затем ответил:

− Я много раз советовал господину жениться, но он отвечал отказом, говоря, что он не хотел бы для своих жены и детей той участи, что постигли его родителей и сестру, чтобы тоже стали одержимыми. Он считал, что они стали разменной монетой в играх прочих князей. Хаоты и прежний князь Фариус нацелились на наше княжество уже давно. Они желали получить доступ к горам, за которыми, как они полагали, находятся ответы на вопрос, как полностью подчинить себе демонов и их магию, не расплачиваясь за это безумием. Княгиня и князь Дольф решили расплатиться своей дочерью, чтобы остановить Ористо Фариуса от попыток завоевать их княжество. Пусть уж их будущий ребёнок, то есть ты, правил объединёнными владениями, чем их жители стали рабами Фаруисов. После смерти родителей князь Горио решил первым найти эти ответы и начал разработки в горах. Это дало неожиданные результата, и мы смогли улучшить вооружение, чтобы противостоять Фаруисам. Только они неожиданно объединились с Хаотами. И это вы уже тоже знаете.

Голос Аркаганда звучал размеренно, будто он читал лекцию. Из его речи исчезли привычная ирония и вызов. Рэндо постепенно понимал, что слишком многого не знал о своей семье и стране. Слушая рассказ управляющего, они с Мирабель достигли подземного этажа замка. Будущий князь полагал, что Аркаганд попросит некромантку остаться снаружи, но тот отворил ключом, который достал из-под одежды, неприметную дверцу, и они вошли туда втроём. Их встретил мрак и удушливый запах каких-то трав.

− Мирабель, ты ведь поможешь нам с магией? – вопрос управляющего развеял сомнения Рэндо.

Аркаганд что-то пошарил сбоку. Это оказались огниво и кресало. Несколько раз щелкнув ими, он зажёг факел, а затем ещё пару. В помещении не оказалось магических светильников, а по периметру стояли жаровни.

− Почему здесь нет магических светильников? – нахмурилась Мирабель.

Управляющий пожал плечами:

− Таков был приказ основателя рода. Он сказал, что любой магический артефакт находящийся в непосредственной близости, будет мешать и искажать суть камня рода.

Некромантка понимающе кивнула, и они всыпали в жаровни заранее приготовленные травы, а затем зажгли их. Маленькая комнатка сразу же потонула в неровном сиянии живого огня и заполнилась дурманящим запахом благовоний. Из тьмы показался постамент, на которой стояла шкатулка. Аркаганд с видимым благоговением открыл её, и на свет показался маленький осколок стекла. У него были острые грани, сейчас окрасившиеся в цвет пламени.

− Это камень рода. Он слушается только того, в чьих венах течет кровь того, из чьей груди он был когда-то извлечён.

− Извлечён? – переспросила Мирабель. – Они есть и в других семьях одержимых?

− Про других не знаю, но легенда гласит, что основатель рода Дольф, умирая, приказал вырезать из его тела этот кристалл и передавать по наследству, − с этими словами управляющий передал его Рэндо и обратился к Мирабель: − тебя я попросил остаться, чтобы наполнить его магией. А после этого мы оба принесём клятву верности нашему новому князю.

Рэндо повертел в руках камушек. Он был величиной с женский ноготь, прозрачный, бесцветный, стекляшка, на которую он никогда бы не обратил внимание. Только оснований не верить Арканду не было, как и не было доказательств лживости его слов.

Магия Мирабель уже наполняла камушек, впитываясь без остатка, как не смог бы никакой артефакт, и Рэндо убеждался, что кристалл не так прост, как кажется на первый взгляд. Когда некромантка сказала, что почти пуста, Аркаганд попросил князя разрезать острой гранью себе ладонь и окропить "стекляшку" своей кровью. Когда Рэндо сделал это, кристалл на мгновение потемнел, затем снова стал прозрачным. В тот же момент в голове князя зашумело, и он пошатнулся.

− Что это? – растерянно произнёс он.

Аркаганд улыбался и кивал головой, говоря, что магия рода приняла Рэндо, и теперь он самый настоящий князь и правитель княжества Дольф! Затем управляющий остро посмотрел на Мирабель, и та, передёрнув плечами от вдруг навалившейся тяжести, поспешила принести новому князю Дольф клятву. За ней слова присяги повторил и Аркаганд.

Жаровни изменили цвет пламени на чёрный, подчёркивая, что в силу вступает один из чад Тёмной Хозяйки. Приторный запах трав так раздражал Рэндо, что он сумел удержать себя в сознании, хотя нестерпимо хотелось спать, а кристалл будто тянул из него все силы.

Все трое потеряли счёт времени, пока проходил ритуал признания нового князя. Они пришли в себя, когда по замку разнёсся чей-то истошный крик, призывающий Аркаганда или Мирабель. В голосе, усиленном эхом, слышалось отчаяние и мольба, и управляющий, пришедший в себя первым, поторопил остальных на выход.

− А что делать с… этим? – камушек всё ещё был в руках Рэндо.

− Кристалл нужно оставить в замке, спрятав в укромном месте, только так он сможет не допустить никого к правлению замком.

− Хорошо, − князь Дольф утвердительно кивнул. – Я оставлю его прямо здесь, в шкатулке? – что и выполнил.

Уходя, Аркаганд запер дверь обратно и снова спрятал ключ, и дверь просто слилась со стеной. Не зная, где искать, найти невозможно. Затем они поспешили на крики.

Их встретил гонец с крепостных стен. Кажется, он бегал по замку уже давно, потому что, когда они поднялись на балкон, чтобы узнать, что происходит в городе, то увидели, как волна нежити разливается по улицам. Если бы Рэндо знал, как пользоваться кристаллом, то для него не составило бы труда отбить нападение, только никто из Дольфов не знал его настоящей ценности. Камень рода – лишь его ограниченная, искусственно навязанная роль.

***

Война была для Долфьов проиграна, и Аркаганд, склонившись в глубоком поклоне, предложил князю Рэндо, пока не поздно, бежать. Он аргументировал это тем, что княжеством управлять всё равно не смогут, так как магия рода не позволит, а сам князь сможет потом вернуться и вернуть принадлежащее ему по праву. Зачем умирать, когда можно жить?

Мирабель поддержала Аркаганда. Принеся клятву верности Рэндо, она автоматически лишалась будущего, если тот погибнет или попадёт в плен, ведь ей, волей или не волей, придётся защищать его, и вряд ли она выйдет живой из очередной стычки.

Рэндо хотел возразить, но его в два голоса убедили, что сейчас лучше отступить, тем более что он ещё так молод, а доля крови одержимого и магия позволят ему прожить долго и в будущем отомстить. Князь смирился. Если он останется, их с матерью тайна окажется под угрозой, да и Дейрос просто разорвёт его на части, когда узнает в нём своего младшего брата, но страшнее того, будет точно знать, что Есефа Дольф жива. Рэндо не хотел, чтобы она оказалась в опасности.

Через несколько минут все трое, следуя за Аркагандом по потайным ходам, уже спешили прочь из замка, направляясь в сторону гор. Рэндо не знал, что будет делать потом, но к кому обратится за помощью, догадки имел.

***

Вскоре город и замок Дольф пали. Дейрос шествовал по знакомым залам и галереям. В завоёванной крепости дышалось тяжело, она словно ненавидела своих захватчиков. Приказ найти управляющего, что при последнем посещении князя Горио с лёгкостью мог вывести Дейроса из себя, и последней оставшейся в живых некромантки ничего не дал. Замок словно вымер, а слуги попрятались.

Расхаживающего по тронному залу Дейроса от очередного приступа ярости отвлёк появившийся на пороге Лотис. Он напомнил об их с Хаотом договоре, по которому Фариус не получит княжество в полное своё владение, а управлять землями станет доверенное лицо Гнесена и Дейроса. Отсюда следовало, что двоим князьям ещё предстояло встретиться. Фариус понимал, что Гнесен ему земли не отдаст, их военные силы не равны, но алчность уже брала своё, и Дейрос решил, что при новой встрече будет настаивать на получении части земель в собственное пользование.

Фариус в замке находиться бесконечно не мог: его ждали дела в родном доме. Особенно тревожащим было недавнее послание Многоликой, где говорилось, что на них было совершено нападение. Когда князь Дейрос покинул крепость Дольф, временно присматривать за ней остался Лотис. Прощаясь с коллегами, он не мог не поделиться своими наблюдениями.

***

За время войны четверо некромантов Гнесена успели понаблюдать за князем Дейросом, и их насторожило, что он не привлёк к сражениям собственного некроманта. Фариус не был похож на человека, который готов жалеть своих подчинённых.

− Я спрашивал об этом князя, но он ушёл от ответа, − покачиваясь с пятки на носок, показал осведомлённость стоящий на верхней ступени парадной лестницы Лотис, которого окружили уже готовые к отъезду коллеги. − Только я видел у него на столе письмо из замка, в нём говорилось, что их некромант, похоже, полностью лишился магии.

В ответ на это Носэра презрительно хмыкнула:

− Что ты ожидал от мага, который, наверное, нормального образования не получил?

− О нашем [образовании] говоришь? − переспросила Гурами. – Я слышала, что дейросов некромант из Чёрного королева. Ты думаешь, там готовят слабых магов?

− Готовь сильных, этот бы не перетрудился, − в голосе Черра слышалось презрение. – Волосы отпустил, а с заклинание выпило его. Не позорился бы лучше.

− С чего вас вообще его судьба заинтересовала? − махнула рукой Носэра. – Теперь его можно смело отправлять на свалку.

− В любом случае князю Гнесену рассказать об этом стоит, − уверенно произнёс Лотис. − А уж он сам пусть решает, важная это информация или нет.

Все молча согласились.

− Как думаете, теперь Дейрос придёт к князю Хаоту на поклон, чтобы нанять кого-нибудь? − оглядел коллег Черр. − Может, кто из вас хочет к нему на службу?

Со все сторон послышались смешки.

− Ты видел же Дейроса, Черр, − подначила его Гурами. − Как демон он силён, но как полководец, только за счёт Сальвы и сражается. Кому нужен такой господин?

Перебросившись ещё парочкой реплик, тройка некромантов покинула замок Дольф, возвращаясь к своему князю.

***

Проведя в дороге несколько дней, Черр, Носэра и Гурами вернулись в замок Хаот. Между княжествами существовали нейтральные полосы земли, по которым могли двигаться небольшие отряды, чтобы путешествовать из одного замка в другой, если княжества не были соседями. Таким способом некроманты и передвигались.

Они успели ещё немного пообсуждать Фариусов, прежде чем ворота замка Хаот распахнулись и их с отчётом принял князь Гнесен. Его замок, в отличие от жилищ прочих князей, располагался вплотную к горам, практически срастаясь с ними. Остроконечные башни напоминали рога и шипы демона. В некоторых местах кладка начала крошиться: Гнесен больше полагался на магию, чем на крепостные стены. Их узкие бойницы составляли контраст с витражными стёклами главного донжона, где проживал князь. Хаоты были жадны до магии и магических знаний, с удовольствием воплощая новые заклинания в жизнь, а потому внимательный наблюдатель мог заметить вязь защитных заклинаний, опутавших стены княжеского крыла и, в особенности, замковых стен.

Не дав им отдохнуть с дороги, Хаот пригласил их отобедать с ним. В просторном светлом зале их встретил длинный стол из красного дерева, окружённый массивными стульями и накрытый только что приготовленными блюдами. Некроманты с удовольствием принялись за исходящую жаром птицу, закусывая хлебными шариками и запивая сладким соком. Гнесен не признавал вина, подчёркивая, что маг всегда должен сохранять трезвость ума. Многие князья на это посмеивались, подчёркивая, что огонь питается именно страстью и чувствами, что даёт вино. На что Гнесен парировал и говорил, что однажды он покорит и воду, хладную и текучую, гибкую и не признающую запретов. Его считали чудаком и шутником, но в те моменты Хаот был как никогда серьёзен.

За обсуждением магии и войны они дошли и до проблем дейросова некроманта.

− Крайс Эрна, − продемонстрировал осведомлённость князь Гнесен. − В последнем визите к Дейросу мне не удалось с ним побеседовать. Очень прискорбно, что такое случилось с ним и я не успел обсудить с ним вопросы магии. Думал, что всё успею, − Хаот немного помолчал, а затем сменил тему: − Вы уже решили между собой, кто пойдёт к Фариусам на службу?

Маги переглянулись. Пророчество Черра начало сбываться.

− Молчите? − игриво улыбнулся князь Гнесен. − Тогда позвольте мне выбрать…

Никому особо не хотелось. В замке Хаот они жили привольно, творили свою магию и эксперименты, обучали других. Гнесен редко приказывал, занимаясь своими исследованиями. Теперь одному из них не повезло.

***

Остатки дейросовых стражников под предводительством Сальвы, потрёпанные, истощённые, но гордые победой, возвращались в замок. А вот их начальник не мог не хмуриться. Последнее сражение, да и вся война в целом показали, насколько огромна роль некромантов в битвах, и сейчас Сальва с тревогой думал, как им теперь быть, если Эрна действительно лишился магии. Осознавал Реми и то, что такие как он, составляя планы сражений, всегда будут учитывать в них некромантов, которые способны не только резко увеличить твою армию, но также неожиданно и сократить. Непредсказуемые, в общем, маги.

Ещё в пути Сальва завёл с князем Дейросом разговор о необходимости нанять нового некроманта. Фариус, немного успокоившийся и довольный смертью Горио Дольфа, отнёсся к предложению благосклонно, уточнив, что сначала он должен получить окончательное подтверждение, что Эрна теперь не дееспособен. Реми вздохнул: если это так, то Крайс потеряет всякие привилегии в замке. Спина похолодела: уж не выкинет ли что княгиня по их возвращению? То, что Дейрос был слеп и свято верил в супруге, не означало, что она не может отдать свои чувства и разум другому, оставаясь верной лишь телом. Сальве казалось, что князь любить не умеет и не способен распознать это чувство в других.

В замке Фариус их встретили наглухо запертые ворота, запустение и тишина. Да, на стенах несли караул стражники, слуги иногда мелькали в залах, но нет-нет, да и попадались следы пыли, а приветственный обед был скромным. Инспектируя подконтрольные ему владенья, Сальва получил подтверждение, что на замок действительно напали изнутри. Большинство крестьян были убиты, лишь один мужик сейчас сидел в темнице. Дейрос рвал и метал, услышав об этом, хотел его растерзать, но Сальве с трудом удалось уговорить князя сначала позволить его допросить. Воибора было не дозваться, а потому начальник стражи попросил о помощи Эрну, который однажды уже участвовал в этом. Тут и выяснилось, что некромант действительно лишился магии, тёмную и пугающую ауру он больше демонстрировать не мог, а без неё стал бесполезен.

Оставшись в пыточной наедине с пленником, Реми и Крайс долго молчали, смотря друг на друга. Сальва не узнавал в этом осунувшемся мужчине уверенного в себе мага. Глаза некроманта потускнели, волосы лежали на плечах в беспорядке, мантия была измята. Начальник стражи ясно осознал, что маг перед ним подняться без посторонней помощи вряд ли сможет.

− Господин Крайс, вы действительно потеряли свою магию? Как это могло произойти? − Сальва беспокоился как о Эрне, так и о благополучии замка.

− Это так, − голова Крайса опустилась ещё ниже.

− Пока мы здесь, − Сальва бросил взгляд на прикованного к стене пленника, − расскажите правду, что здесь случилось, − продолжать тему магии Реми желания не имел.

− На нас напали. Они замаскировались под крестьян и прошли в открываемые для поставок продуктов ворота, − голос Эрны звучал бесцветно. – Их предводителя звали Мирса, я убил его, когда он напал на княгиню. Захватить живым удалось только этого, − маг указал на пленника.

− Вам удалось что-то узнать от него?

− Нет, после сражения я снова слёг, а допрашивала его госпожа Многоликая. А что может в этом женщина? – только сейчас Эрна взглянул на Сальву в упор. – Моя участь теперь незавидна. Я… не знаю, как буду… без неё.

Реми вздохнул:

− Вы же понимаете, что нам придётся нанять нового некроманта, у того же Хаота, например.

Эрна молча кивнул. Сальва был хорошим исполнителем. Да, он убил Лилитту, но таков был приказ. И если придётся, то Реми вышвырнет за порог и его. Только начальник стражи удивил:

− Когда дойдёт разговор об этом с князем и если он прикажет казнить тебя, я попробую уговорить его перевести тебя в моё подчинение. Ты явно хорош с мечом, раз смог защитить княгиню без использования магии, а стражники нам сейчас нужны как никогда.

− Благодарю, − негромко произнёс Эрна, прежде чем, уже ненужный, покинул пыточную.

Оставшийся в одиночестве Сальва быстро забыл о метаниях мага, сосредоточившись на допросе пленника. Только физическое воздействие ничего не дало: тот был лишь исполнителем, пешкой, не знавшей ничего. После можно было и отдать мужика князю для развлечения.

***

Замок Фариус уже готовился ко сну, когда Дейрос неожиданно вызвал всех своих приближённых к себе в кабинет. Он восседал за массивным столом, на поверхности которого можно было заметить борозды от когтей. Постукивая удлинившимися ногтями по столешнице, князь затребовал отчёт сначала с Многоликой, затем с Эрны, потом с Воибора, который наконец-то соизволил выползти из своих комнат.

Княгиня рассказала практически то же самое, что и ранее Эрна Сальве, добавив лишь, что Мирса хотел обчистить их, но драгоценности были ей возвращены. Эрна подтвердил всё сказанное и на прямой вопрос Дейроса признал, что лишился магии. Воибор долго молчал: ему было нечего сказать. Всё нападение на замок он просидел в своих комнатах. Услышав запах гари, он, взяв внучку на руки, уже готовился выбраться наружу, как всё закончилось. Под конец рассказа старец набрался смелости и даже начал умолять Дейроса послать за целителем в Амру.

Это и бездействие Воибора в последние дни, кажется, окончательно надоело Дейросу, и он, приподняв его над полом за шею, пригрозил, что если тот не начнёт выполнять свои обязанности целителя сегодня же, то их обоих, старца и его внучку, выбросят за стены замка. Воибору пришлось смириться, и его тут же выгнали оказывать помощь прибывшим с войны бойцам. Князь злобно прошипел, что только за былые заслуги и помощь ему, Дейросу, в молодости он держит старца в замке.

Оставшиеся Сальва и Многоликая уставились на князя, ожидая очередного приказа, а сам Дейрос сверлил взглядом Эрну. Фаруису было ясно, что некроманта они лишились, а потому он приказал супруге составить прошение для Гнесена, чтобы он направил к ним на службу одного из своих магов. Лика молча кивнула, признавая необходимость этого. На вопрос князя, что теперь делать с Крайсом, они с Сальвой поспешили внести свои предложения, и, когда прозвучал следующий приказ князя: "Эрна должен освободить свои комнаты, передать дела новому некроманту и будет разжалован в стражники", у Многоликой отлегло от сердца. Кажется, благоразумие вернулось к Дейросу хотя бы на время.

***

Гнесен не отказал своему временному союзнику, и к тому в замок отправилась Гурами Акх. Некромантке это было не по душе, но приказы её князя не обсуждаются.

Замок Фариус, располагавшийся на равнине и окружённый пустым пространством, встретил её толстыми крепостными стенами, парой стражников на воротах, безлюдным замковым двором, вымощенным плотно подогнанным булыжником, и стоящими на вершине лестницы, ведущей к главному входу, князем Дейросом и женщиной в синем закрытом платье. Княгиню Фариус Гурами никогда не встречала, но догадалась, что это она. Это была контрастная пара: высокий властный мужчина, с яркой, притягательной внешностью, и женщина, холодная, высокомерная, с тонкими и острыми чертами лица. Некромантка сразу поняла, что любви между ними нет и брак, пусть и политический, трещит по швам.

Это двое держались друг с другом отстранённо, в их речах не было единства, а лишь покорность женщины мужчине. "Видимая или настоящая?" − задавалась вопросом Гурами. Князь и княгиня были ей одинаково неприятны.

Когда её познакомили с главными обителями, потом и с замком, некромантка увидела и Эрну. Ей стало жаль его: лишённый магии, он выглядел неважно и, кажется, скоро должен был совсем развалиться на кусочки. А вот покои мага оказались выше всяких похвал: просторные, светлые, на самой вершине башни. Полки ломились от книг, на столе – ещё не разобранные записи. Пройдя дальше, Гурами увидела широкую и мягкую кровать и всяческие артефакты на закрытых стёклами стеллажах. Она в предвкушении потёрла руки, когда поймала взгляд княгини Фариус, пронизывающий, предостерегающий, угрожающий. Это длилось всего мгновение, но некромантка поняла, что Многоликая опасна.

***

С прибытием Гурами Лика поняла, что надо торопиться. На очередном обеде, где теперь присутствовали она, Дейрос, Сальва и новая магесса, княгиня объявила, что беременна. Никто подобного не ожидал, а потому в помещении на несколько мгновений установилась звенящая тишина. С противным стуком опустилась сальвова вилка, а Дейрос звякнула бокалом, чокаясь с бутылкой. Гурами была безмолвна.

− Каков срок? – первым нарушил молчание Дейрос.

− Два месяца, − безразлично произнесла княгиня.

− Столько мы на войне были, − протянул Сальва.

Гурами хмыкнула. Князь Гнесен кое-что рассказал ей о семействе Фаруис, и теперь она видела подтверждение. В итоге некромантка отреагировала как принято, поздравив будущую маму. Только Многоликой, казалось, были безразличны её слова, и обед продолжился в неловком молчании.

После радостного известия замок не погрузился в приятные приготовления по поводу рождения ребёнка, а остался всё так же тих и мрачен. Дейрос на время оставил княгиню в покое, прислушавшись к её словам, что его развлечения способны повредить будущему дитя и князь снова останется без наследника. Дейрос потрепал её по щеке и пообещал, что теперь воспитает из того настоящего одержимого. Внутри у Лики всё переворачивалось, и она с трудом сдерживалась, чтобы не сбросить его руку.

Глава 9. Пришло время действовать

Прежде чем новость о беременности княгини достигла ушей Эрны, Многоликая нашла его сама. По приезду князя им пришлось разлучиться, чтобы не привлекать в себе внимание. Эти дни дались Лике тяжело: она привыкла видеть Крайса ежедневно, говорить с ним, плавиться от его прикосновений и ласк, а теперь ей нужно было всячески избегать дорогого друга, проводя большую часть времени в одиночестве. От Дейроса она тоже пряталась, что, привычное ранее, сейчас вызвало особенное раздражение. И Многоликая вновь скрылась за ледяной коркой, которая тут же начинала трескаться, стоило ей случайно встретить некроманта во дворе замка.

Со момента приезда Гурами Эрна большую часть времени проводил на плацу, тренируясь как какой-нибудь новобранец, или стоял на посту в дозоре. Он хотел компенсировать магическую немощь воинскими умениями. Не находя себе места от беспокойства, он сходил с ума, не имея возможности подойти, обнять, защитить княгиню. Крайс мог только догадываться, что сейчас происходит на господском этаже.

Как-то Сальва шепнул Лике, чтобы она лишний раз рядом с казармами не появлялась, ибо он с трудом удерживает Эрну от самоубийственных попыток заговорить с Многоликой. Княгиня понимала, что Реми прав и до сегодняшнего дня совета его придерживалась. Но ситуация была сложная, и Многоликая не хотела, чтобы некромант узнал о её положении через третьи руки.

Встретились они в одном из коридоров замка, куда она поманила его, прогуливаясь во дворе замка. Эрна прибыл не сразу, видно пытаясь найти естественный предлог, чтобы оставить тренировки с прочими стражниками.

Стоило им оказаться наедине, как Крайс заключил Многоликую в объятья. От него пахло железом и пылью, но княгине этот запах показался самым лучшим из всех. Маг что-то начал шептать ей, но она перебила его, сразу переходя к делу. Многоликая не хотела рисковать и оставаться с ним наедине слишком долго.

− Крайс, я должна тебе кое-что сказать, − её голос звучал так же тихо, как у Эрны. – Я беременна.

Некромант на мгновение прекратил что-то шептать Многоликой на ухо и чуть не привлёк к ним внимания, слишком повысив голос, но княгиня успела первой и зажал ему рот ладонью.

− Полагаю, ты удивлён, но не нужно оповещать всех об этом. Пожалуйста, помолчи и выслушай меня, − её голос звучал на удивление мягко и успокаивающе.

Дождавшись, когда маг согласно кивнёт, Лика продолжила:

− Никогда и ни при каких обстоятельствах не спрашивай меня, чей это ребёнок. В первую очередь, это будущий правитель княжества Фариус, во вторую – моё дитя. Для всего остального время ещё не пришло.

Многоликая огляделась по сторонам, прислушиваясь к окружающим звукам, а затем добавила:

− Сейчас я настоятельно прошу тебя внимания к себе и нам не привлекать. У меня есть план, как получить свободу от Дейроса, и я не хочу, чтобы ты всё испортил неосторожным поведением. Доверься мне, я сделаю всё, как нужно, и никто из нас не пострадает.

Она говорила уверенно, и Эрна одновременно верил ей и презирал себя за слабость, что не может помочь самой дорогой в его жизни женщине, защитить её. Крайсов разум твердил, что она права, но чувства велели быть рядом и принять на себя часть ноши, что взвалила на себя княгиня. Воистину у неё было множество лиц: холодная жена, властная княгиня, самоотверженная женщина, пылкая любовница, расчётливая интриганка. Но Эрна любил каждую из этих ипостасей. И он принял правила её игры, понимая, что он, лишённый магии и статуса в замке, стал ни на что не годен.

Многоликая вдруг сменила тему:

− Что ты думаешь у новой некромантке?

− Гурами? – переспросил Эрна. – Мы пересекались лишь тогда, когда меня… выгоняли из башни, и мне показалось, что она была не очень довольна назначением. Я думаю, с ней будет трудно поладить.

− Я заметила, − утвердительно кивнула княгиня. – Ты хочешь получить свою башню обратно?

Эрна отвёл глаза и с тоской в голосе признался, что да.

− Я решу этот вопрос, − уверенно произнесла Лика. Она понимала, каково это – лишиться места, которое ты считаешь домом, тем более что эта Гурами заняла то, что ей по праву не принадлежало. Губы княгини тронула холодная усмешка: только сначала некроматка сыграет свою роль.

− Она сильный маг? – уточнила Многоликая.

− Сейчас я не могу видеть магические конфигурации столь ясно, как раньше, но Сальва мне многое рассказал о последнем сражении. Там Гурами показала себя довольно сильным некромантом. Так что, на твой вопрос я могу ответить утвердительно, − Эрна не смог скрыть глухой зависти в своих словах.

Казалось, после разлуки говорить – не наговориться, но маг не знал, как облечь то, что кипело в душе, в слова, а княгиня молчала. Они оба понимали, что долго вот так стоять друг напротив друга не могут. Время не остановить, и, прежде чем уйти, Многоликая на мгновение прижалась к крайсовой груди ещё сильнее, но отстранилась так быстро, что он отреагировать не успел и в итоге остался один в тиши коридора смотреть вслед удаляющейся спине, ровной, прямой, решительной.

***

С приездом новой некромантки Воибор немного воспарял духом. Что, если она, как и Эрна, умела исцелять? Кряхтя и постанывая, старец поднялся в башню, чтобы поговорить с ней. Они обменялись приветствиями, и Воибор спросил, может ли она вылечить его внучку. Он описывал, в каком состоянии находится девочка, а глаза Гурами становились всё холоднее и холоднее, пока она наконец презрительно не сказала, что он её с кем-то путает, она некромант, а не целитель и предложила, если ему так надо, сначала дождаться, пока девочка умрёт, а потом поднять её в виде нежити.

Старец опешил. Привыкший к мягкости Эрны, он словно окунулся в холодную воду, осознавая, что перед ним, вероятно, правильный некромант, не склонный к сантиментам или добродушию. Грустно усмехаясь про себя, Воибор сухо попрощался и начал спуск по ступенькам башни. Чем дальше он спускался, тем тяжелее становилось на душе. Кажется, оставался последний вариант, к которому он был готов прибегнуть в последнюю очередь.

В отчаянии старец отправился на поиски Многоликой, желая хотя бы её упросить помочь и пригласить лекаря. Куда подевалась ненависть к княгине? Истлела в прах. Найти Многоликую не составило труда. Она проводила много времени в библиотеке или в башне Эрны, но сейчас там поселилась Гурами, а потому оставалось только одно возможное место.

Многоликая сидела за столиком и листала очередной талмуд. Крайса рядом не было, но стражникам не разрешалось так просто подниматься на господский этаж или заходить в библиотеку. Может, оно к лучшему. Воибор помнил, как Эрна смотрел на княгиню, но сейчас их разлука душу не грела, как могла бы. Было непонятно, читает ли Многоликая или просто смотрит в книгу, но она не отрывалась от неё, слушая просьбу старца. В ответ она бросила: "Подожди здесь" и оставила книгу раскрытой прямо на столе.

Когда за княгиней закрылась дверь, Воибор, движимый любопытством, оглядел труды, разложенные на столике перед креслом, где сидела Многоликая. Названия говорили сами за себя: похоже, она начала готовиться к ритуалу принятия демона заранее, ещё до рождения ребёнка. Старец вздохнул: он бы тоже не хотел для своего чада повторения того, что случилось с Лилиттой. Осложняло ситуацию ещё и то, что ритуалистов, ответственных за магическое действо, они лишились, а потому в будущем есть угроза проводить слияние своими силами. Будто созвучно с его мыслями на глаза Виобора бросилась запись в одной из открытых книг, обведённая несколько раз красными чернилами. Только писчих принадлежностей на столе видно не было.

Если вы не имеете возможности провести ритуал слияния с демоном по всем правилам, то вам следует ограничиться его упрощённой версией. Она может применятся в походных условиях, когда нужно быстро пополнить ряды низших одержимых, или в условиях, когда невозможно дождаться нужной даты (пятнадцатилетия или иной), а сосуд находится в при смерти или неизлечимо болен. Как известно, принятие демона повышает способности сосуда к регенерации, позволяя заживить даже смертельные ранения.

Хотя ритуал и называется упрощённым, он также требует определённой подготовки…

Дрожащими руками Воибор перелистнул страницу, вчитываясь в строки. Неужели у него появилась надежда?! Не зная, когда вернётся княгиня, он вырвал несколько страниц с описанием ритуала и спрятал их за пазуху. Вовремя.Вернувшаяся Многоликая сообщила, что князя не нашла, но попробует поговорить с ним чуть позже и спросит разрешения пригласить целителя.

Старец почти не вслушивался в её слова. Что-то пробормотав, он зашаркал прочь из библиотеки, а Многоликая провожала его холодным взглядом и такой же ледяной улыбкой. Книгу, из которой были выдраны несколько страниц, она захлопнула и отнесла обратно на полку.

Затем княгиня наведалась в башню к Гурами, чтобы напомнить ей, что нужно более пристально следить за магическим фоном в замке. Свою настороженность Многоликая объясняла нестабильной пока ещё политической ситуацией. Лика присматривалась к некромантке, размышляя, насколько ей можно доверять. Магесса до сих пор не принесла клятву верности роду Фариус, настаивая на том, что она прибыла сюда лишь в рамках договора между их князьями и не намерена задерживаться в замке дольше положенного. И, лишившись своего мага, Многоликая была вынуждена работать с чужачкой. Две женщины смотрели друг на друга изучающе, и откровенная враждебность заполняла бывший крайсов рабочий кабинет. Княгиня тонко улыбнулась, прежде чем оставить некромантку одну. Лика знала, что скоро Гурами будет на её стороне, а Эрна вернёт свою вотчину.

***

Когда Многоликая покинула башню, Гурами поспешила достать магическое зеркало, чтобы в очередной раз доложить князю Гнесену о том, что происходит в замке Фаруис. После её прошлого отчёта Хаот приказал магессе понаблюдать за Многоликой. То, что она беременна, было способно изменить расстановку сил в Союзе. Если ребёнок доживёт до пятнадцатилетия, то на его ритуал слияния демона придётся время непосредственного пробуждения Тёмной Хозяйки, и он вполне сможет войти у неё в фавор в дальнейшем. Гнесен понимал, что княжество Фариус уже многие делят, и десять лет пролетят в мгновение ока.

Дольфы пали, на что Гнесен почти не надеялся, и им с Дейросом нужно было пересмотреть договор и поделить земли. Это делало самого Хаота целью для зависти со стороны прочих князей, но то, что лежало за горами, составляющими восточную границу княжества Дольф, того стоило. Старые манускрипты гласили, что там находится колыбель Хозяек, где они обрели свою божественность, а также там можно найти неисчислимые магические знания, которые могли бы помочь Гнесену одновременно пользоваться магиями огня, дарованной демоном, и воды, доставшейся в наследство от его матери. Как и Дейрос, отец Гнесена не гнушался привносить новую кровь в род, похитив магессу из империи.

Конечно, своими размышлениями Хаот ни с кем не делился.

Ни Гнесен, ни Гурами не знали, что этот их разговор окажется последним перед тем, как доклады некромантки резко поменяют свою тональность.

***

Князь Дейрос, который требовал с Многоликой отчёта по тратам на зерно, мясо, соль и специи, внезапно оторвался от исписанного убористым почерком пергамента, когда к нему в кабинет без стука заглянула запыхавшаяся Гурами. Она была встревожена и невольно взглянула на княгиню, прежде чем доложить, что где-то в замке творится странная магия.

− Какая ещё магия? – недовольно уточнил Дейрос. – Ты тут единственный маг.

Услышав это, Многоликая про себя хмыкнула: кажется, её супруг уже перестал воспринимать Воибора как кого-то значимого. Ах, хорошо бы было, случись это немногим раньше.

− Похоже на ритуальную магию вызова демона, − пробормотала некромантка.

Многоликая ухмылялась в душе: она не прогадала с Гурами, и та оказалась подкованной в нужных вопросах. Что и ожидалось от воспитанницы Гнесена Хаота.

− Свет тебя раздери! – в бешенстве вскочил Дейрос. Кресло, на котором он только что восседал, с противным скрипом отъехало к стене. – В этом замке только я имею право призывать демонов!

Гурами равнодушно пожала плечами. Она уже успела отдышаться и ждала дальнейших приказов.

− Ты ведь знаешь, где творится заклинание? – и, дождавшись согласного кивка некромантки, князь приказал: − Тогда веди!

Магесса подчинилась, а Многоликая бросилась следом, и эхо их шагов разбило безлюдность комнат и переходов. Несколько раз им встретились служанки, наводящие порядок в замке, но на них никто внимания не обратил.

Гурами уверенно вела их по коридорам замка, приближаясь к спуску на подземные этажи. В один из моментов Дейрос обогнал её, кажется, уловив направление, в котором творилось заклинание. Чем ближе подходил князь к нужному месту, тем сильнее внутри его ворочался демон. Последнее время Фаруис носил подавитель, заглушающий активность и чутьё демона, чтобы ненароком не навредить своего будущему ребёнку, но сущность из Нижнего мира что-то почувствовала, когда они пошли достаточно близко к нужному месту.

Князь первым сбежал по лестнице, ведущей в подземный зал, где обычно творились ритуалы слияния с демоном. Вслед за ним разгорались магические светильники, зажигаемые велением некромантки. Повыше задрав подол платья, за супругом еле-еле поспевала Многоликая, а сама Гурами держалась чуть позади. Некромантка не желала лезть на рожон, встречаясь с неизвестным заклинанием. Обернувшаяся на неё княгиня запыхавшимся голосом бросила:

− Это семейное дело. Не лезь.

Гурами слегка приотстала, но сумела увидеть, как князь дёрнул ручку двери зала, резко распахивая его. Что-то зло прорычав, он скрылся в открывшемся проходе, а Многоликая, схватив со стены один из незажжённых факелов, торопливо последовала за ним. "Самоубийца," – хмыкнула магесса и привалилась к стене чуть поодаль, решив пронаблюдать, чем всё закончится.

***

Зал, который обычно пустовал, будучи погружённым во тьму, сейчас оказался освещён приглушённым светом нескольких магических светильников. Многоликая захлопнула двери зала, воткнула в ручки факел и повнимательнее огляделась. В центре, в нарисованной магической фигуре, кто-то лежал. Русые волосы в огненном отсвете приняли рыжеватый оттенок, а белое платье контрастировало с тёмным каменным полом, словно светясь. Рядом на коленях стоял Воибор. Он надтреснуто произносил хорошо знакомый Многоликой речитатив и, кажется, не обратил внимания на ворвавшегося в зал князя, пока тот не схватит старца за горло, приподняв над полом, словно мешок с костями.

Многоликая сделала несколько шагов по направлению к ним и напряглась, готовая действовать в любой момент.

− Что этот ты творишь, червь? – рычащие нотки исказили голос Дейроса. Его удлинившиеся когти оставили несколько ранок на старческой шее.

Захрипев, Воибор прервал заклинание, замолчал. Призывая демона, он был столь сосредоточен, боясь потерять контроль над ритуалом, что пропустил приход незваных гостей. Скосив глаза в сторону, он заметил княгиню, привычно замершую словно изваяние.

− Господин… вы отказали мне, но моя внучка… − старец придушенно захрипел, когда его шею сдавили сильнее.

Воибор не желал терять последнюю надежду вернуть Орсу к жизни, что решился на немыслимое для него раньше. Собрав крупицы собственной магии, он сформировал стрелу света и запустил её в грудь одержимого. Демон внутри Дейроса взывал, а сам князь ослабил хватку, выпуская старца. Тот тяжело шлёпнулся на каменный пол, почувствовав, как трещат старые кости. В складках туники целитель нащупал кинжал, до последнего желая бороться за шанс для своей внучки, только клятва верности скрутила его в узел, повалила на пол, заставив извиваться и стонать от боли. Пальцы свело судорогой, от чего, даже падая, старец не выпустил кинжал из рук. От боли глаза заволокло пеленой, и Воибор не мог видеть того, что произошло дальше.

Когда Дейрос наклонился над старцем, чтобы покарать предателя, Многоликая наконец отмерла. Она рывком приблизилась к супругу и с силой толкнула его в спину. Князь не удержал равновесия и сделал несколько шагов вперёд, переступая границу магического рисунка. Княгиня не даром прочла столько книг об одержимых и знала, что вмешательство в ритуал слияния с демоном приводит к катастрофическим последними для тех, кто окажется внутри магического массива. Заваливаясь вперёд и нарушая магическое плетение, Дейрос оказался прямо рядом с распростёртой на полу Орсой. Многоликой хватило одного взгляда, чтобы понять, что даже слияние с демоном не вернёт бывшей служанке прежнего облика. Её руки и ноги были покрыты трофическими язвами и пролежнями, кое-где обнажая кости. Пары пальцев не было вообще. Испытывала ли княгиня жалось? На это времени не было, да и Орса добровольно служила при дворе одержимого, а значит, знала, что это значит.

В этот момент границы потревоженного заклинания засветились особенно ярко, и алое пламя взвилось ввысь, накрыв Орсу и Дейроса с головой. Это происходило практически в полной тишине, нарушаемой лишь хриплым дыханием Виобора и Дейроса, и продолжалось всего мгновение, и когда пламя схлынуло, ритуальный узор был пуст. Ни князя, ни бывшей служанки.

Многоликая не могла поверить своим глазам. Она до последнего сомневалась, что у неё что-то получится. Единственное, что поддерживало её всё это время, было пророчество чтицы и нежелание больше терпеть рядом с собой Дейроса.

Пытаясь успокоиться, Лика подумала, что крайсов наставник перевернулся бы в гробу, узнав, что его ученик подошёл к интересовавшим его знаниям так близко, но не закончил начатое ими. Отдышавшись, Многоликая осторожно присела рядом со старцем, определяя пульс. Если он помрёт, то она не расстроится, но если выживет, то станет её свидетелем. Как и Гурами, о которой княгиня тоже подумала. Она оба расскажут, что князь пропал в ритуальном зале в ходе неудачного исполнения заклинания призыва демона. Несчастный случай, только Дейросу, в отличие от Лилитты, не повезло, и он сгинул в Нижнем мире.

Глава 10. Обновлённая версия рода Фариус

Многоликая постаралась придать лицу обеспокоенное выражение. С непривычки она не была уверена, насколько достоверно это вышло, но того требовала ситуация. Гурами она заметила сразу, стоило покинуть ритуальный зал. Искать некромантку не пришлось, и княгиня сразу поспешила к ней. Добавив в голос тревоги, она произнесла:

− Гурами, пойдём со мной, посмотришь, что там произошло, − и Многоликая указала на зал, − мой супруг ступил на ритуальный узор и тут же пропал!

Магесса нахмурилась. Князь Гнесен, обсуждая с ней особенности слияния с демонами, никогда о подобном не упоминал. Об этом стоило доложить, но сначала проверить всё, и обе женщины вошли в зал. Взгляду Гурами предстала тревожная картина: придворный целитель валялся на полу в беспамятстве, ритуальная фигура пахла магией, ею точно недавно пользовались.

− Что здесь произошло? – нахмурилась Гурами.

Многоликая скомкано пояснила:

− Когда я вошла в зал вслед за князем, то мы увидели, что Воибор, − она указала на старца, − проводит ритуал слияния с демоном для своей внучки. Не знаю, слышала ли ты о ней.

Гурами что-то неопределённо промычала.

− Дейросу это, конечно, не понравилось. Он попытался вразумить Воибора, но тот начал ему сопротивляться и вот… − Многоликая многозначительно замолчала, давая Гурами додумать самой. – Не знаю, может демон уже был на подходе или ещё что – я не сильна в демонической магии – но Дейрос заступил на ритуальный узор. Затем вспыхнуло пламя, а когда оно опало, ни девочки, ни моего князя в зале уже не было. Не возьму в голову, куда они делись.

Княгиня внимательно посмотрела на Гурами, только некромантка сама не знала, что сказать. Ей и в голову бы не пришло, чтобы одержимый сам добровольно полез в круг призыва. Она присела рядом с ритуальным рисунком и активировала магическое зрение. Ничего необычного, только прерванное на самой середине заклинание.

− Думаю, вся проблема в том, что ритуал не был доведён до конца, − пояснила Гурами свои наблюдения. – Если вас интересуют подробности, то я поговорю с князем Гнесеном и моим коллегами.

− И это всё? А где сейчас князь? – нахмурилась Многоликая. Она заволновалась: вероятно, магесса могла общаться с Хаотом на расстоянии, а значит, докладывать ему обо всём. Это означало, что с ликиным планом в отношении Гурами тянуть не следовало.

Некромантка рассмеялась:

− Госпожа княгиня, не стоит притворяться, что вас так беспокоит судьба супруга. Вы вряд ли опечалены его исчезновением.

Многоликая холодно улыбнулась:

− Не тебе лезть в наши дела, но ты сама должна понимать, что значит для княжества исчезновение его правителя.

Это Гурами понимала.

− И что вы предлагаете?

− Я думаю, обсудить это мы можем и в более приватной обстановке.

Некромантка согласилась, и княгиня, ссылаясь на пережитый стресс, но неотложность происшествия, предложила пройти к ней в покои. По дороге были отловлены несколько слуг, которым было приказано отнести Воибора в его комнаты и присмотреть за ним, а когда он очнётся, сразу же доложить ей.

Войдя к себе, Многоликая предложила любопытно осматривающейся Гурами присесть на кресло, а сама уместилась на краешке кровати. Княгиня напомнила, что договор о предоставлении помощи был подписан не только князем Дейросом, но и ей, а значит, она тоже вправе рассчитывать на выполнение условий сделки.

Гурами, конечно, сослалась на то, что не в праве решать подобные вопросы, и снова упомянула Хаота.

− Прекрасно, − с ледяным выражением лица кивнула княгиня, − раз ты собираешься связаться с ним, то за одним, можешь уточнить ещё одну вещь.

Некромантка полюбопытствовала:

− Какую?

Многоликая ничего не ответила, а только откинула с пола ковёр. Глаза некромантки расширились: такого она никогда не видела. На полу были, на первый взгляд, хаотично расположенные, вероятно, магические символы, но выглядели они незнакомо. Знаки были вписаны в круги, треугольники или звёзды. Некромантка не удержалась и покинула кресло, чтобы посмотреть поближе. Княгиня, сделав несколько шагов, встала рядом с ней и пояснила:

− Это я нашла в своей комнате совсем недавно. Что это такое, не знаю. Эрна больше не помощник, и я не имею других вариантов, кроме как спросить тебя, опасно ли это, − Многоликая приблизилась к Гурами чуть ближе. – На меня уже было совершено покушение, и я боюсь, как бы это не было ещё одно.

Некромантка мотнула головой. Узор действовал на неё странно, голова начала кружиться, в глазах помутнело.

− Я должна знать, что это. Расспроси Хаота. Ты должна помочь мне, ведь сейчас ты служишь у меня. Ты согласна? – голос Многоликой звучал у самого уха Гурами.

Магесса слышала, что ей говорили, но не до конца понимала смысл сказанного. Вроде бы слова княгини были созвучны с её мыслями поговорить с князем Гнесеном и выяснить, что это. Тогда почему бы не согласиться?

− Да, согласна, − слегка заторможено произнесла Гурами, и в этот момент её толкнули в спину, и она, не удержав равновесия, упала на четыре конечности прямо в магический узор. Дальнейшего некромантка не помнила.

***

Князя Дейроса, ни живого, ни мёртвого, так и не нашли, и Многоликая через пару дней собрала всех вассалов и челядь в большом банкетном зале. Она стояла на возвышении, а княжеский трон пустовал. По правую руку от княгини замер Крайс Эрна, сменивший доспехи стражника на мантию некроманта. Он нервно переминался с ноги на ногу, оглядывая зал. По левую руку от Многоликой, сцепив руки в замок и пристально смотря на собравшихся, стояла Гурами Акх. Прямо перед ними замерли Реми Сальва и Онги, которому высочайшим указом княгини была пожалована фамилия Треу*. Позади них двое слуг поддерживали под руки Воибора.

Из зала слышались перешёптывания, но княгиня пока молчала. Вот она сделала шаг в сторону и села на трон. Руки она сложила на выщербленные демоническими когтями подлокотники и закинула ногу на ногу. От этого движения чёрно-синее платье разошлось, обнажая ножки в бархатных туфельках. Это словно стало командой, и от некромантки по залу пронеслась волна магии. Мертвенный холод коснулся каждого из присутствующих, и шепотки стихли.

Установившуюся тишину разбил властный голос княгини:

− Князь Дейрос пал, защищая наш замок от коварного нападения пришлого демона, и в продолжение его правления я готова принять на себя бремя владения замком и землями рода Фариус. Отныне я ваша княгиня, а мои приближённые отныне − господин Крайс, − Многоликая указала направо, − и госпожа Гурами, − движение руки влево.

Названные молчали, только Эрна сделал шаг чуть ближе к княгине. Он не был уверен, как примут её назначение слуги и прочие князья. Некромант понимал, что Дейроса в замке не любили, и опасался, что это отношение будет перенесено и на княгиню. Хотя она предупредила его о своём решении, но, всё равно, стоять сейчас перед толпой челяди, запуганной, но ненавидящей прежнего правителя, было странно. Дейрос не ставил его столь высоко, чтобы маг мог присутствовать рядом с князем на различных торжественных мероприятиях. В задумчивости Эрна бросил взгляд на Гурами. Он, если быть откровенным с собой до конца, боялся, что некромантка сможет заменить его, пусть Лика и обещала ему вернуть магию…

Гурами была более спокойна. Она пришла в себя около суток назад, и почти сразу же получила приказ от Многоликой сопровождать её на церемонии принятия княжения и не распространяться об исчезновении Дейроса до отдельного её приказа. Некромантка хотела огрызнуться, что приказывать ей может только князь Хаот, но вдруг поняла, что повеление княгини Фариус оказалось так легко и приятно выполнить. Оставшись одна, магесса с удивлением поняла, что Многоликая уже не вызывает у неё прежнего отвращения.

Она только что потеряла мужа, и её сын родится без отца. Сейчас ей предстояло сохранить княжество, на которое в отсутствие князя- одержимого многие будут готовы позариться. Гурами качнула головой. Лика Селенца − как странно, она чётко знала, каково настоящее имя Многоликой, хотя раньше никто ей этого не говорил, − достойна почтения и поклонения. Некромантка тряхнула руками и стала приводить себя в порядок, готовясь к торжеству и попутно размышляя, как доложить о происшедшем князю Гнесену, чтобы не навредить Многоликой.

Гурами замерла на середине движения. Почему она должна сообщать о чём-то Гнесену? Разве княгиня Фариус приказывала что-то подобное? Нет, такого магесса не помнила. Как быть? Встревоженная, она отправилась на поиски Многоликой, которую, расспросив слуг, нашла в обеденной зале.

− Ты вовремя, - благосклонно кивнула княгиня. − Отобедаешь со мной?

Сейчас магессе показалось, что лицо Многоликой − это совсем не бездушная маска. Нужно только присмотреться повнимательнее.

Две женщины одновременно приступили к трапезе. Рядом с княгиней Гурами заметила артефакт на подвеске.

− Что это? − спросила некромантка.

− Определитель ядов, − пожала плечами Многоликая.

Гурами усмехнулась, зная, что госпожа, без сомнения, проверила для неё пищу.

− Зачем он теперь, когда у вас есть я?

− Конечно, Гурами, я тебе доверяю, − благосклонно кивнула княгиня, − только ты не сможешь быть со мной всё время.

− Почему же не смогу?! − возмущённо воскликнула магесса.

И Лика улыбнулась. Задуманное свершилось, и теперь Гурами будет предана ей гораздо сильнее, чем под клятвой верности, а уж она, Многоликая, не отпустит поводок! Самое замечательное было то, что любой приказ некромантка выполнит добровольно и с радостью. Даже умрёт.

***

Сальва промучался несколько часов в горячке, когда Дейрос покинул мир живых, и сейчас словно в кошмарном сне услышал, как Многоликая провозглашала себя княгиней-регентом на время того, как её ребёнок родится и станет совершеннолетним, чтобы принять демона, а затем взойти на трон.

Начальник стражи хотел возмутиться, что это дитя не имеет никаких прав на княжение, и уже сделал шаг вперёд, как понял, что все считают Лилитту Фариус мёртвой, и он сам же и убил её. Под холодным взглядом Многоликой пришлось склонить голову в поклоне и подчинении. Сальва понимал, что скоро им всем нужно будет принести клятву верности новой правительнице, но делать этого он не хотел. В замке Фариус может быть только одна госпожа!

Когда торжество по поводу вступления на трон Многоликой подходило к концу, а слуги порядком захмелели от съеденного и выпитого, Реми с поклоном обратился к княгине. Она всё так же восседала на дейросовом троне в окружении Гурами и Крайса. Он знал, что от него ожидают торжественного принесения присяги, как только что сделал Онги, поклявшись в верности новой правительнице, но Сальва не мог вымолвить ни слова. Он зло смотрел на Многоликую и её не рождённого ребёнка, узурпировавших трон.

Начальник стражи не верил, что Дейрос сгинул сам собой. Он не расстраивался по этому поводу и считал, что связанный клятвой верности Воибор не мог навредить князю, но не могла избавиться от супруга и скованная магическим браком Многоликая. Несчастный случай? Сальва мотнул головой. Объяснения случившегося княгиней казались абсурдными. И он решился для себя:

− Моя княгиня, я поздравляю вас со вступлением на трон, но продлевать клятву служения Фаруисам не буду.

Голос бывшего начальника стражи звучал отчётливо, гулом пронесся по залу. Празднующие слуги перестали жевать, прислушиваясь.

Княгиня осталась бесстрастна.

− Ты в своём праве, Реми. Но если ты не желаешь больше служить роду Фариус, тебе нет места в этом замке.

Сальва был удивлён столь лёгким разрешением ситуации и все заранее подготовленные слова застряли у него в горле. Его фактически выгоняли из замка и держать тут его никто не собирался.

− Я… − Сальва не знал, что ещё сказать.

− Ты покинешь замок сейчас же. Мне на службе не нужны те, кто готов предать род в самый тяжёлый период.

Реми с силой сжал кулаки. Эта лицемерка смела упрекать его. Скрипнув зубами, он издевательски поклонился и размашистым шагом покинул зал. Имперка на троне! Какая мерзость! И Сальва покинул замок в тот же вечер. по дороге в Амру его встретили поднятые мертвецы, но это уже совсем другая история…

***

Воибор так и не смог простить себе гибели своей внучки, а когда к этому добавилось ещё и заявление Многоликой, что это именно из-за его заклинания сгинул и Дейрос, который хотел остановить попытавшегося прорваться в их мир демона, старец совсем сдал. Он, прислуживавший ещё Ористо Фариусу, застал закат его рода.

Что удивляло старого целителя, княгиня не потребовала с него ничего, кроме клятвы верности. Вздыхая, Воибор сидел в глубоком кресле в своих покоях и, уставившись в стену, размышлял, что ему недолго осталось. Всяческие желания покинули его, лишь одно держало душу в этом дряхлом теле – надежда увидеть рождение нового наследника рода Фариус. Задремав, старец видел сон, как вырастил из него настоящего князя.

***

Со временем князь Хаот перестал получать от Гурами развёрнутые и пикантные отчёты. Она всё так же регулярно выходила с ним на связь, но не могла сообщить ничего полезного. Да, княгиня Лика скорбит о смерти мужа, но уже в объятьях бывшего придворного некроманта, с которым недавно сочеталась браком. Да, замок Фариус стоит, сын Многоликой растёт, и ничего не предвещает проблем. Гнесен стал подмечать, что некромантка стала вести себя по-другому. Раньше в её словах сквозило презрение к Эрне и неприязнь к Многоликой, но однажды это пропало, и доклады стали походить на обременяющую формальность, не более. В своё время Хаот выбрал Гурами как наиболее независимую и неподверженную чужому влиянию и сейчас не узнавал её. На вопросы, чем же так эти двое покорили магессу, она лишь пожимала плечами, ничего конкретного не отвечая.

Произошедшие с Гурами метаморфозы насторожили Гнесена, и в поиске объяснений он напросился посетить замок Фариус. Приняли его радушно, заверив, что все договорённости с их стороны выполняются в полном объёме. Когда Хаот отловил некромантку, то не поверил глазам. Это была не его Гурами! Запахнутая в мантию, как и вольготно расхаживающий по замку Эрна, она растеряла мужские замашки и грубость, стала более женственной и мягкой. При этом вела она себя с ним будто с чужим человеком, а не тем, в замке кого она выросла, с кем училась и творила свою магию. Смотря в спину уходящей без сожаления прочь некромантке, Гнесен в бессильной ярости сжимал кулаки. Что же с ней произошло!?

Замок Фариус тоже стал выглядеть по-другому: убавилось красного, уступив место голубому и синему, слуги не выглядели зашуганными и трясущимися от любого шороха. Начальником стражи стал Онги, получивший фамилию. Он, как и Гурами, смотрел в глаза княгини и считал истиной в последней инстанции.

Поездка объясняла всё и ничего. Трясясь в карете, Гнесен обдумывал увиденное. Эти двое… разгадка была близко.

***

Князь Астарот не мучился размышлениями стол долго. Несколько подосланных в услужение девиц описывали полную гармонию, царящую в замке Фариус. Если благоговение перед Многоликой у Эрны можно было списать на влюблённость, то новая некромантка, не принёсшая клятвы верности, и новый же начальник стражи смотрели в рот княгине не просто так. Старый целитель, который всей душой ненавидел Многоликую, сильно сдал и от вмешательства в жизнь замка полностью отошёл. И Тхал пришёл к выводу, потенциально объясняющему подобные изменения.

После нападения на Гарлиф три князя [Тхал Астарот, Гнесен Хаот и Дейрос Фариус] всё же сумели захватить изменяющего! До настоящего момента Астрот сомневался в этом, не выявив такового ни у себя, ни намёка в окружении Хаота или Фаруиса, а теперь оказалось, что девка, которую Дейрос так рьяно именовал своей добычей, оказалась изменяющей. Как же долго она скрывалась! Почему же не превратила Дейроса в свою послушную марионетку, а начала действовать только сейчас? Князь Тхал недоумевал. Может, изменяющие не всесильны?

Он мог бы напасть на Фариусов, но теперь было поздно. Ослабленные после войны с Горио, они уже набирали силы, развивая торговлю драгоценными камнями, вывезенными из шахт Дольфов и запасшись оружием, изготовленных из их же стали, и поддерживаемые Хаотами, стали сложной добычей. Тайное проникновение в замок, предпринятое в самый разгар войны, провалилось.

Тхал переиграл сам себя: он не желал открыто вмешиваться в противостояние Дольфов и Фариусом, а теперь изменяющая уплывала у него из рук. Только Астрот умел ждать и наблюдать. Десятилетний договор с Хаотами однажды закончится, и он нанесёт свой удар.

***

Минуть декадам суждено,

Эльфийскому дитя порог перешагнуть,

И тому, что тобою решено,

Быть.

В голове Многоликой беспрестанно крутились эти строки пророчества чтицы. Она размышляла, является ли "эльфийским дитя", и если да, то прошло всего лишь несколько месяцев, а не десятилетий**, как её задумка свершилась. Неужели они смогли избавиться от Дейроса окончательно? Её брачный браслет расстегнулся и упал на пол, как только бывший князь оказался проглочен порталом, открывшимся на месте ритуального узора. Это означало, что её супруг мёртв, других вариантов объяснения случившемуся она не знала. Княгиня неосознанно потёрла обнажённое запястье. Со звоном металла о камень ужас отступил и началась свободная, как она надеялась, жизнь.

Отбросив прошлое, она взяла фамилию бывшего супруга, и стала именоваться Лика Фаруис. Крайс получил двойное второе имя – Эрна-Фариус. Эта пара стала самой скандальной, превосходя Гирару и Шеада Дольф, одержимую и жреца. Только Фариус и Хаот набирали силу, и с ними никто связываться не хотел. В итоге Союз окончательно раскололся на сторонников Астаротов и Хаотов. Прочие государства ждали, чем у них всё закончится.

В положенный срок у Многоликой родился сын. Его назвали Габриолис, и он был официально провозглашён наследником рода Фариус.

Примечания:

* Треу − от нем. Trеue – преданность, верность.

** Здесь "декада" от английского decade, что означает не десять дней, а десять лет.

Эпилог

Последнее, что увидел Дейрос, было торжество на лице своей супруги, единственной и законной. Оно разбило вечно ледяную маску, выглядя соблазнительно, но смертельно. И тут портал захлопнулся, отсекая Многоликую от бывшего князя и валяющегося где-то без сознания Воибора. Дейроса закрутило и вытянуло в струну. Ему показалось, что его кости раздробили на сотни маленьких частей, волосы вылезли, княжеский перстень, артефакт-подавитель и брачный браслет рассыпались в прах. Когда князя выкинуло на землю, он не помнил практически ничего из человеческой жизни, только знание о том, кому должен вечно служить и безраздельно принадлежать.

[В Нижнем мире]

Огненное небо смотрело на демона, пламя окружало его со всех сторон, а под лапами ощущалась растрескавшаяся сухая земля. Он расправил кожистые крылья и завыл. В ответ рядом что-то запищало. Демон опустил рогатую голову и заметил свернувшийся и дрожащий клубочек, прижавшийся к его бедру.

Когтистая лапа подняла это существо в воздух. Демонёнок, а вернее, маленькая демонесса. Она показалась ему смутно знакомой, и, прежде чем сожрать её, демон прорычал, спрашивая, кто она такая и почему прицепилась к нему.

Маленькое существо пропищало, что её зовут Орса, но она не знает, почему она здесь. При взгляде на это нелепую тварюшку, с рудиментарными крыльями, большой головой и короткими ручками и ножками, похожими на обрубки, а голове демона рождались образы женщины в синем и старика с белой бородой. Кто это такие, демон не помнил, но знал, что они предали его. Чувство мести опалило его душу, становясь горячее окружавшего его огня, и демон сжал когтистую лапу сильнее. Демоничка забилась в тисках его хватки и заскулила:

− Я ни в чём не виновата! Это всё они! – слышалось судорожное.

Лающий смех разнёсся по безжизненной равнине. Демон подхватил демоничку за талию и взмыл в раскалённый воздух. Следовало найти спокойное и безопасное место, чтобы подготовиться к мести. И возвращению. А сначала расспросить тварюшку поподробнее о том, что она помнит. И теперь у него появилась новая единственная и законная жена, а прежняя – должна умереть.

Знал ли Воибор, что его желание [выдать внучку за князя Дейроса] сбудется вот так?..