Лёд Апокалипсиса 3

Глава 1. Доброволец

Это твоя жизнь, и она становится короче каждую минуту.

из к/фильма «Бойцовский клуб»

- Проснись, Кипп, зима приснится - замерзнешь.

Кипп подскочил и вытянулся в струну внутри обледенелой каморки площадью два на полтора метра, единственным украшением которой был большой перекидной календарь с изображением осеннего леса и нарисованной самим Киппом картинки «Витрувианский человек», изначально руки Леонардо, такой, на котором по четыре руки и ноги.

В версии Киппа человек был тоскливым и лохматым как бомж.

- Заключённый Юрий Бакшеев, срок наказания восемь лет, уровень опасности третий! - он выдохнул всё это на одном дыхании, как мантру, продолжая смотреть вперёд стеклянными глазами, без понимания, что происходит.

Ну ещё бы, время третий час, отбой был в десять, до подъёма в шесть осталось неполных четыре часа, а сон — это единственное, что осталось у выживших, особенно у заключённых.

Я стоял, опираясь спиной о приоткрытую дверь и ждал, когда он меня узнает.

Наконец он стрельнул в меня зрачками, на того, кто его разбудил и в глазах его мелькнуло узнавание, которое он, впрочем, не стал показывать, не позволив ни одному мускулу на своём лице дрогнуть.

- Здравствуйте, господин младший комендант Осоедов.

- И тебе не хворать, Кипп. Кстати, об этом, я так понял, что ты пережил заражение и всё ещё не в ледяной постели, поэтому… раз уж ты не подох, я хочу предложить тебе работу.

- Я обязан выполнять работу во искупление своих преступлений и для оправдания своего скудного пайка, - Кипп говорил громко и чётко, говорил то, что положено, а не то, что думал он сам.

И меня это не устраивало.

- Это такое… вне рамок твоих обычных расчисток туннелей, прокладки путей от говн аки Геракл или добычи ценностей.

Жестом позвал его за собой, провёл мимо недовольных заспанных стражей и довел до Капиталиста, громадной печи, которая отапливала всю колонию и была в некотором смысле физическим центром бывшего цеха номер два, ставшего домом для выживших.

Там я плюхнулся на один из потасканных диванчиков и жестом предложил ему.

Кипп осторожно оглянулся и сел на краешек.

- Я хочу выдернуть тебя из обычных зэковских работ, - начал я. - И прикрепить к себе. Надо кое-что сделать.

- О чём вообще речь?

- Да там сходить кое-куда, подготовить, с людьми пообщаться. Небольшая торговля, спорт, пустяковое дело. Но… такое. Ты можешь согласится на это только добровольно, потому что… так ты сидишь в туннелях, выполняешь тяжёлую, но безопасную работу и ждёшь, когда наступит Весна. Если она наступит. А в моей компании придётся ломиться со мной непонятно куда и есть неплохой шанс помереть.

- Я не боюсь смерти, господин младший комендант.

- Ясен красен. А ещё ты достаточно упорный, чтобы переть туда, где остальные испугаются и отступят. Отсюда у меня вопрос номер раз – тебе интересна была бы смена статуса с заключённого на, скажем, штрафника?

- Штрафник, который с оружием?

- Это часть общей картины. Но Кипп, ещё раз… Давай не будем строить из себя английских принцесс викторианской эпохи. Я зову тебя прогуляться к дьяволу в задницу, и не из тайной симпатии. Ты не хороший и не плохой, а такой… просто подходящий человек. Я прикинул и понял, что в колонии не так много людей с такой живучестью, как у меня или, независимо от этого, тебя. Задача у меня не сложная, но ни разу не безопасная. С хорошим шансом сдохнуть. Единственное, что должно тебя утешить это то, что шансы мы делим поровну и я тащу тебя не в качестве живого щита.

- А что ваши…

- Мы просил без принцессовских замашек, Кипп. Ты убийца, способный хладнокровно убивать, пытать и при необходимости, кушать своих врагов. Не надо корчить из себя человека, который передо мной преклоняется. Ты не считаешь себя глупее или слабее меня. Поэтому «на ты».

- Ладно, - преодолевая сопротивление, кивнул он, - как же твои приятели: Кабыр, Денис Сёгун?

- Болеют. Вся колония лежит и некоторая её часть уже в ледяных постелях. А ситуация такая, что надо уже реагировать.

- Допустим. А как ты мне собрался доверять?

- Каком к верху, - нахмурился я и полез во внутренний карман, достал оттуда иностранный Кольт 1911, отстегнул и вернул обратно магазин (полный) и ловко кинул на колени Киппу.

Кипп, который вот уже год был заключённым и оружия в руках не держал, тем не менее инстинктов не утратил и пистолет поймал.

Он перекинул оружие в левую руку, а правую стал разминать, не то потому, что ушиб, когда ловил пистолет, не то потому, что понял, насколько неловкой она стала.

- Время в колонии два часа двадцать девять минут. Можешь меня пристрелить, Кипп, а потом прорваться к коллектору, вон он, внизу, там сейчас никого нет, пройти пару сотен метров по туннелям за пределы базы в один из технических выходов, ты наверняка знаешь их, как свои пять пальцев. И наверняка планировал побег сотни раз.

- И куда мне бежать? – с деланным равнодушием спросил заключённый.

- Мне плевать. Не клепи мне мозги. Хочешь бежать, беги. А не хочешь… Как я могу тебе доверять? А никак. Люди меня подводили до Катаклизма, подводили и после. Есть всего пару человек, которым я могу доверять и рисковать ими я не намерен. Значит, возьму такого злобного упорного козла, как ты. У тебя нет слабых мест, уязвимостей. Но слово своё ты держишь. Наверное.

- Я не давал обещания не убивать тебя, Странник-один, - осторожно ответил Кипп.

- Не давал. Так дай сейчас. Я обещаю не убивать тебя, Кипп, разве если ты меня или колонию предашь.

- Ну хорошо, Странник. Я обещаю не убивать тебя, разве что в качестве самообороны. Я сказал бы, что простил тебя, но ты не просил прощения.

- И не стану. Давай не будем тут про христианское всепрощение. Я не просил прощения, и ты не просил. Плевать на тебя, плевать на меня. Каждый из нас был уверен в том, что делает. И ты не заключённый, ты пленник проигравшей стороны и в глубине души знаешь это. Вернуться к лордам ты не можешь, ввиду безвременной гибели таковых. Да и… Сколько уже прошло? Год? Мы год сидим тут. И даже ты в своем статусе заключённого теперь понимаешь, насколько это всё не важно. Похрену на обиду, надо просто делать дела. Поехали?

- Ладно. Допустим, что я согласен. Когда?

- Завтра… Шучу. Сейчас, конечно же. Думаешь я говорил про абстрактное светлое будущее? Пошли за мной и пестик убери с глаз долой.

Кипп убрал пистолет, а от того, что я повернулся к нему спиной - даже слегка удивился.

Мы дошли до моего шкафчика в Зале Искателя, я достал оттуда свой старый комбез.

- Мы примерно одного роста, так что вот тебе снаряга, вот ремень с портупеей, вот нагрудник, броник с мехом и карманом. Сейчас ботинки найду и термобельё.

- Будет ещё оружие или только пистолет?

- Само собой, вот тебе второй магазин, сейчас подберу тебе тесак.

Личный шкафчик у меня был большим и там покоились мои многочисленные трофеи.

- Хочешь абордажную саблю? Широкая такая. Самодельная херня, зато с ножнами и вполне серьёзная.

- Да, но мне бы ещё и нож.

- Вот тебе тесак, тоже самопальный.

Кроме того, я выдал ему термобельё и несколько запасных комплектов носков. Сам я был уже одет и снаряжён. С нетерпением дождался чтобы он, орудуя неловкими пальцами - оделся.

Не говоря ни слова, мы пошли к выходному шлюзу.

Постовой недовольно зыркнул на заключённого, но я подал ему завизированный Иванычем (нашим комендантом) приказ о том, что заключённый Бакшеев передаётся в подчинение мне. Приказом я запасся раньше, чем поговорил с заспанным Киппом.

Постовой заскрипел химическим карандашом, записывая в журнал.

Мой особый статус давал мне право никому о том, куда меня несёт нелёгкая, не говорить и не пояснять. И в графе «куда» боец ничего не писал, потому что у Странника «вольный поиск».

Ну, в данном случае не поиск, а куда хуже.

Мы прошли шлюзом и нырнули в туннель к гаражу.

- Трактор? – скупо спросил Кипп.

- С чего ты так решил?

- Ну, болтают про тебя. Небылицы, конечно, но уж насчёт трактора-то не ошибаются?

- Ошибаются. Вернее, у него двигатель на капиталке. Короче, другой у меня конь.

Я подвёл его к странной конструкции. Когда-то это было хорошим импортным грейдером.

Таким агрегатом, у которого сзади четыре колеса, двигатель и кабина, а впереди длинная опорная балка (в середине должен был висеть наклонный бульдозерный нож), с двумя колёсами.

Все шесть колёс ведущие и конечно же Иваныч подверг мой аппарат серьёзным изменениям. Все колеса стали двойными/спаренными и намного больше, чем это предусмотрено изготовителем, двигательный отсек объединён с кабиной большим самодельным температурным кожухом. Так двигатель постоянно грел кабину. Большая часть навесного оборудование и утяжелителей снято, кроме переднего и среднего «ножа», который заменён на облегчённую дюралюминиевую лыжу, за счёт чего машина в какой-то момент стала легче, минус две с половиной тонны. Но потом под кожух помещён аккумулятор от тепловоза – плюс тонна сто.

На носу остался штатный конусный нож, который раздвигал снег и лёд, отбрасывая их по обе стороны. Вопросы выживания во многом это – вопрос технологий.

До заводки надо было включить турбо нагрев от внешнего аккумулятора, который при помощи двух воздушных насосов и контура согревал двигательный отсек, а только спустя двадцать минут заводить. В данном случае машина была уже готова, а увеличенный бак заправлен с запасом хода в четыреста километров.

Поверх отсека двигателя в специальных пазах установлен квадроцикл, упакованный сверху в жёсткий пластиковый чехол. По иронии судьбы это был тот самый квадроцикл, на котором я когда-то удирал от остатков гопников Судьи Оксаны, очень давно, миллион лет назад.

Квадрик ещё и получал тепло от двигателя, так что в любой момент был готов к эксплуатации.

Я притормозил перед посадкой, чтобы принять таблетки. От них меня тошнило и покалывало в районе печени, а может просто казалось. Но я не валился с ног, не терял сознание, а это важно.

- Кипп, открой ворота, пожалуйста.

Я сел в кабину, завёл двигатель, проверил показатели и тронулся вперёд.

Управлять грейдером – по-своему весело. Ощущение, что ты с кабиной висишь в воздухе, а перед тобой опорная балка, на ней два колеса, которые находятся в отдалении, как глаза у краба, торчат в стороны. И когда ты поворачиваешь, то поворачивают именно эти «передние» колеса.

Я плавно выгнал технику из гаража, для чего провёл её через стену из висящих полосок брезента, призванных хотя бы немного отделить пространство гаража от улицы, когда ворота открыты. Брезент безбожно задубел и трещал при движении.

На улице была ночь. Но такая ночь, серьёзная, дымная, глухая. Мороз, согласно данным датчика – минус тридцать восемь и при таком морозе влага из снегов, а мир сейчас состоял в основном из снега, уходила и превращалась в дымку, из-за которой не было видно дальше сотни метров, не было видно небес и было особенно темно. Кроме того, звук тонул в этой морозной дымке и колючих снегах.

Кипп, который совсем недавно спал и видел свои Кипповские сны, скользнул в тепло кабины и уселся во второе, самодельное кресло. Теоретически кабина, на условиях тесноты, могла вместить троих, но была оборудована на двоих.

Однако, нас всё же было трое, потому что я установил в держатель планшет с включённым Климентием.

- Здравствуйте, Антоний, - поприветствовал меня «железный мозг».

- И тебе не хворать. Как там наша база?

- В рабочем состоянии.

- Интересный ответ. Ладно, врубай навигацию, и пока что я от тебя отстаю.

Климентий не удостоил меня ответом, но включил достаточно своеобразный навигатор с массой отметок и слоёв, собственное детище, которое он мог заменить на стандартный яндекс, но с адекватным геопозиционированием.

От парацетамола меня слегка знобило, но я даже на секунду не допускал мысли «дать порулить» Киппу.

Наш «ледокол Вайгач», а именно так бывший грейдер был вписан в реестр колонии, отважно пробил собой пару сугробов и степенно прошествовал мимо охранного поста периметра, двигаясь на юг, чтобы повернуть на северо-запад.

Тьма окружала город, о существовании которого античный прокуратор Иудеи заведомо не знал. Надо сказать, что согласно данным спутниковой группировки, которые черпал Климентий, древний город Иерусалим, то есть – ненавидимый прокуратором город, временно перестал был обитаем, тоже накрыт тьмой и шестиметровым ледяным панцирем.

Как и большинство городов южнее средней полосы, человечество теплых регионов планеты оказалось к ледниковому периоду не готово и в течение нескольких месяцев стремительно замёрзло. Выживали общины в тех местах, где случались зимы и была инфраструктура для морозов. И чем сильнее была привычка к морозам, тем легче оказалось выживать.

Отъехав от нашей колонии на пару километров, я повернул на северо-северо-восток, к промежуточной цели путешествия.

Путь неблизкий, но знакомый.

Тьма окружала всё вокруг, а я врубил неоновое освещение, причём стал с ним экспериментировать. С премиальных автомобилей мы, то есть сталкеры, снимали оптику, LED-лампы, разные варианты галогена и даже лазерные фары. Что бы сие ни значило. Ледокол был оборудовал семью контурами освещения, включая ультрафиолет.

Всё это выводилось на пульт. У грейдера, изготовленного до Катаклизма, система управления и так была, как у самолёта. Сейчас большая часть систем управления ножами и навесами была не нужна, зато добавились три датчика температуры (показывали уже минус тридцать девять), два датчика ветра, датчики уровня топлива на основном и двух запасных баках, показатель качества сигнала на дублированных мобильниках, простая съёмная рация, четыре камеры и собственный бортовой компьютер.

Сейчас этот комп – всего лишь полуавтономная база для Климентия. Если говорить о выживание искусственного интеллекта, то всё хорошо у Климентия. У нас не очень.

- Куда мы едем, босс? – осторожно спросил Кипп.

Мы двигались сквозь бескомпромиссную тьму, сквозь мороз и совершенно мертвые льды. Куда не посмотри, там куда не падали лучи бортового освещения были только темные в условиях отсутствия освещения наледи и сугробы.

- Кхе… Спасибо, хоть не «барин». Давай не так. Если ты не против, можешь считать меня старшим по званию. Зови командиром, если тебя это не коробит. Странником зови, старлеем.

- А ты и правда старший лейтенант?

- Ну, такой, из выражения – «хуй его знает, товарищ старший лейтенант». Причём сам источник, что там была за байка или анекдот, я не знаю или забыл. Не сказать, чтобы настоящий, но… Знаешь, прошло уже больше года. Я многих убил, многих спас. Короче, зови меня командир.

- Как в такси?

- Ну, я же тебя везу? – усмехнулся я, огибая очередной ледяной торос.

Без сумасшедшего освещения проехать по ледяным полям было бы невозможно.

- И всё же, куда мы едем? – вернулся к вопросу Кипп.

- Отряд сто двенадцать.

- Никогда не слышал.

- Никто не слышал…

Кипп поёрзал. Он ожидал услышать от меня историю, однако я не спешил её рассказывать.

- Давай так, - после полутора минут его молчания, предложил я. – Если выживем, отвечу на твои вопросы. И про сто двенадцать и про то, к кому мы едем.

- А это не одно и то же?

- Вообще ни разу.

Кипп задумался:

- А можно поспать?

- Валяй. У меня в крови столько адреналина и стимуляторов, что я не усну.

Кипп замолчал, затих, но не уснул. Задумался. Ну, хорошо, что хотя бы заткнулся.

Я перебирал в голове проделанные приготовления. Вообще-то на месте Киппа должен был бы быть Кабыр. Но… Вирус достал и сына Хакасии и сейчас он болел в своем личном боксе. Дай Бог, выкарабкается. Вообще-то у нас многих накрыло.

Климентий говорил, что это очень напоминает достославную Испанку, вирус Первой мировой войны, убивающих молодых и здоровых. Мы заливали в Климентия гигабайты информации о медицине и о текущих симптомах.

Называли мы вирус просто Вирус или, что было зловеще, Татуировщик, потому что лица, шеи и грудь заболевшего он покрывал узорами, пунцовыми и яркими. Они, эти узоры, проходили, выравнивались, пропадали. У тех, разумеется, кто выживал. Процент смертности был запросто под треть заболевших, у разных колоний. У кого-то умирали все выжившие. Вот так, без шуток. Те, кто не подох от мороза, голода и лишений, теперь умирал от вируса.

Никакие антибиотики, которых, впрочем, было мало, не помогали. Витамин «С» стал самым серьёзным лекарством и был он в большом дефиците.

Климентий пока что не давал рекомендаций и всё вывозили человеческие врачи. Ну те из них, кто не умер сам.

Сейчас наша колония болела. Болел я, переболел Кипп. Но проблемы были такого размера, что пришлось возложить на собственное здоровье моржовый хрен.

Мы ехали и ехали… Я думал, погружаясь в собственные мысли, перебирал события последних недель… И так незаметно прошло два с половиной часа.

- Что это за флаг? – несмотря на то что Кипп дремал, он поглядывал на горизонт и сейчас ткнул пальцем в торчащую из обледенелой равнины антенну, украшенную флагом, который отсюда смотрелся чёрным, но на самом деле был красным, с серпом и молотом и вешал его, флаг – я.

- Флаг отряда сто двенадцать. Ну, так решил их нынешний руководитель, их босс.

- Мы к нему едем?

- В каком-то… самом широком смысле этого слова. Я лидер отряда сто двенадцать.

- Что? – Кипп впервые позволил себе показать удивление. – Ты изменяешь колонии и у тебя есть другая колония? Другой отряд выживших?

Глава 2. Парламентёр

- Парли… Парлиме… Порш… Парла…

- Ментер?

- Да! Парламентер! Переговоры!

- Дьявол, забери тех, кто придумал переговоры!

- То есть всех французов?

из к/фильма «Пираты Карибского моря:

Проклятие Чёрной жемчужины»

- Ну это такой весьма немногочисленный отряд, поэтому за измену не считается.

- Это часть того, что ты не хочешь говорить?

- О, не переживай, Кипп, - успокаивающе усмехнулся я. - Ты скоро узнаешь всё. Может даже пожалеешь, что не остался в своей одиночной камере с рисунком четырёхногого человека. Если сможешь пожалеть.

«Ледокол Вайгач» проплыл мимо холмов-наледей, некоторые из которых были украшены мусорными мешками. Мусор внутри мешков заледенел и смотрелся в девственной снежной природе как минимум странно.

В глазах Киппа застыл практически воплощённый в реальность вопрос, что за свиньи тут живут, но он его не озвучил.

Ориентируясь по мешкам, а они были синеватые, красные и чёрные, по причине чего валялись тут не просто так, я прошёл между «холмов» и нырнул в широкую трещину между двумя из них. Вообще-то это были не совсем холмы, а обезображенные суровой стихией строения, а проезд, который опять засыпало, был просто пространством между ангарами.

Для поворота в один из них я погнал Киппа, чтобы он открыл ворота, причем те снова примёрзли и штрафнику пришлось приложить некоторые усилия.

В зданиях было холодно и темно.

Осветив дальнюю стену фарами, я дал грейдеру какое-то время спокойно постоять на холостых оборотах.

Внутри был бардак. Много сдвинутых стеллажей, брошенные предметы обихода, развешана грязная одежда, сооружены самодельные палатки для жилья внутри ангара и несколько печей.

Одну из печей-буржуек, стоящую внутри армейской палатки я стал разводить, чтобы немного передохнуть. Время на часах – почти четыре.

- Что это за место?

- Мы скоро отсюда уедем. Закончишь растопку? Кидай побольше дров, нам тут они больше не понадобятся. И если нравится что-то из обстановки, тоже бери.

Кипп был недоволен тем, что я ничего ему не объясняю, но мне было не до пустых разговоров. В руках был планшет с Климентием и вот ему я задавал вопросы.

- Мобильная станция на связи? – спросил его я.

- Да, качество сигнала удовлетворительное.

- Удовлетворительное или хорошее?

- Пять из пяти, - сухо ответил он. – На территории отряда сто двенадцать активны семьдесят восемь устройств связи.

- Бляха, а было же девяносто?

- Вероятно, они быстро садятся при низких температурах… Антоний, я предполагаю, что для планируемого комплекса мероприятий этого достаточно.

- Ну, хер с ним, тебе видней. Ладно, мы берём подарочки и погнали.

- Я связался с партнёрами.

Кипп слушал, хотя и делал вид, что занят печкой.

- А могу я прогуляться, там есть двери в соседние помещения? - спросил штрафник.

- Не стоит, Кипп. Не стоит, - устало возразил я. – Бери вон тот рюкзак, только осторожно, как спящего ребёнка. Грузи его в салон. А я возьму сумку. Ещё вот в том шкафу патроны, некоторые под твой кольт. Тоже забирай, все до крошки.

- Пока ни хрена не понятно, Странник.

- Всё будет понятно. Просто сделай это.

- Мы уезжаем?

- Да.

- А зачем тогда печи затапливали?

- Затем, чтобы был дым и угли, когда сюда ввалятся. Всё, погнали.

Большой бесформенный свёрток белого цвета лёг в самодельное грузовое отделение внутри кожуха, я проверил ещё раз, всё ли взял, что планировал, и мы выехали, аккуратно заперев за собой ворота.

- Ну что, давай я понемногу объясню, Кипп.

- Я весь внимание.

- Первое слово – Орда. Нам нужно проехать ещё девяносто километров. Всего. Направление на северо-восток, проехать всего ничего. Вернее, это как… Когда ты едешь по дороге, то проехать девяносто километров — это дело одного часа. Когда ты едешь по обледенелой недружелюбной мёртвой пустыне, то уходит два с половиной часа.

- И что там? Ещё какой-то лагерь?

- А вот пешком…, - проигнорировав его вопрос, неторопливо продолжил я. - Было дело, ходил пешком.

- Никто не ходит так далеко пешком, Странник.

- Ходит. Жить захочешь, пойдёшь. Так вот, не совсем в этих краях, но ходил. И пешком при условии хотя бы какой-то примитивной навигации девяносто километров — это примерно десять дней. Если точно знать куда идти, то было бы быстрее. По снегу идти сложно, скорость не более двух километров в час. Идёшь не больше восьми часов, максимум десять, потом делаешь приготовления для ночёвки и так каждый день

- А лыжи?

- Не было у меня лыж… Только гроб, но это я отвлёкся. Так вот. Там, в девяносто километрах отсюда был населённый пункт, райцентр. Там были лагеря выживших, там были люди. И туда пришла Орда.

- Монголы?

- Чего? Чёрта с два! Монголы - это история из учебника. Реальная орда.

- Не понимаю. Откуда?

- А очень просто. Помнишь в начале, до того, как появились твои Лорды, до сектантов, до Детей Солнца, до ледяного психоза… словом, до всех тех развлечений ледникового периода, были простые гопники. В нашем городе их перебили, причём часть были убиты лордами, хотя лидера завалил лично я.

- Это байка.

- Это жизнь, Кипп. Так вот. В нашем городе они проиграли. А представь себе город, где они смогли бы подмять под себя всех?

- Легко, только они сожрут все ресурсы и после этого сдохнут, - Кипп был логичен и любил краткость.

- А вот эти взяли, да и не сдохли. Они обзавелись техникой и когда полностью истощили ресурсы, съели еду, сожгли топливо в каком-то месте, просто перемещались дальше, вернее, в нашем случае, ближе. Климентий считает, что их около тысячи двухсот бандосов. Они захватывают населенный пункт, убивают для начала мужчин, которые способны им противостоять, детей, чтобы не путались под ногами, стариков… Обращают женщин в рабство, выковыривают всё ценное из всех щелей.

- Но ведь они будут нести потери, с каждым новым городом их должно становиться меньше.

- Да, это своего рода война, их убивают, но в новых местах среди пленников они находят таких же отмороженных тварей. То же самое касается техники, оружия и боеприпасов. Словом, это мобильная группа злобных ублюдков, условно относящихся к хомо сапиенс, которые появились на нашем горизонте.

- И далеко?

- Уже нет.

- Странно, что я задаю тебе этот вопрос… Но, почему никто не знает об этом? Например, в нашей колонии?

- Иваныч знает, Хан, я и Климентий, правда он-то не человек.

- А остальные?

- Слушай, Кипп, не мороси, ты считаешь, что у остальных не поплывут мозги от такой информации?

- А кто наделил тебя, Странник, правом решать, что люди могут знать, а что нет?

- Я сам и наделил. И мне плевать, если кто-то против.

Кипп открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но не стал. Было странно, что в споре он пытался апеллировать к аргументам добра, справедливости и разумности.

- Короче, - устало выдал я. - Смерть всегда рядом, проблемы есть каждую секунду. И если колония не помрёт от вируса Татуировщик, если не придёт Орда и не повесит всех мужиков на крючьях, чтобы насиловать женщин… Которых тоже подвесит, только позже, то всё равно нарисуется ещё какая-то очередная беда. Так было и так будет.

Мы наматывали километр за километром, постепенно приближаясь к цели.

- А почему они всё ещё не добрались до нас? Карты-то сохранились?

- Ты отстал от жизни. Он же отстал от жизни, Климентий? – я скосил взгляд на планшет.

Монитор планшета мигнул, но промолчал.

- О чём ты, Странник?

- Ну, пока ты развлекался, истребляя крыс и хороня покойников, за прошедший год часть спутников сошли с орбиты. В принципе ничего критичного, но раньше их орбиты требовали корректировки всякими НАСА и ЦУПами, а навигаторы перепрошивали, чтобы уточнить геопозиционирование.

- А сейчас из-за смещения части спутников данные исказились, и аппаратура врёт?

- Точно. Забудь о навигаторах. Погрешность в пару сотен километров и точка всё время пляшет. Даже карт не осталось, кругом же ледяная пустошь. Они буквально двигаются вслепую.

Он молча показал на планшет, где без всяких фокусов работал навигатор, намекая на точное позиционирование.

- О! Это только для тех, кто дружит с добрым искусственным интеллектом Климентием. Он способен провести проверки и перепрошить устройства. Правда за это он подслушивает и подсматривает за нами. Но… Мне плевать. У вояк тоже есть приблуды, которые работают. Может быть, где-то выжили вундеркинды, способные исправить искажения, откалибровать. Вообще это не важно, главное, что ордынцы пользуются сотовыми, они буквально возят с собой мощные сервера и две автономные соты. И это часть моего плана.

- И что в этом плане?

- Переговоры, - сказав это, я умолк, чтобы сберечь силы.

Где-то впереди горизонт стал чуточку светлее. Наш колёсный ледокол двигался, оставляя отчетливый след и наличие это следа, как и «соты», тоже часть моего слегка недоброго плана.

- Возможен прямой радиоконтакт посредством рации грейдера. Мне совершить радиоигру? – оживился Климентий в планшете.

- Да, Климентий, жги, но выведи на планшет переговоры, хочу послушать.

Планшет ожил.

Первый голос, брутальный и на мой взгляд легко узнаваемый, потому что это был голос, мать его, Сергея Чонишвили, известного, например, по сериалу из девяностых «Петербургские тайны», актёра. И этот чертовски красивый голос, мастерски смоделированный Климентием, говорил от имени лагеря выживших со странным названием «отряд сто двенадцать».

- Барс, это отряд сто двенадцать. Это Игорь Игоревич, директор.

- Здарова, Игорюня. Чё такое? – ответил грубоватый и отталкивающий мужской голос.

Мы слушали, затаив дыхание. Ну, то есть я знал, что Климентий ведёт радиоигру с Ордой уже больше десяти дней, но одно дело знать, а другое слышать разговор двоих, не первый, надо сказать, разговор.

- Я послал к вам своего человека на переговоры.

- Игорёк, ты уже предупреждал об этом, как это, как его… загодя. О, слово какое. Короче, давай по существу. Ну послал и чё?

- Барс, ему осталось где-то полчаса до вас. Вы там предупредите посты, чтобы мой человек мог спокойно проехать.

- Посты, ха… От кого нам ставить посты, Игоревич? Зацени, все ссут нас. Да чё там, ты тоже нас ссышь.

- У меня есть двое выживших, - красивым и уверенным голосом вещал ненастоящий актёр Чонишвили, и то, что собеседник его не узнавал, было своего рода злой иронией со стороны Климентия, - которые дали красочное описание того, что вы сделали в Болдино.

- Ты не суети. На то там были причины! Вышла заруба, то есть этот, как его, конфликт! Там нет нашей вины… - сказал один из тех, кто вырезал всё, буквально всё (как убеждал меня Климентий и у меня не было причин ему не верить) население выживших села Болдино.

- Барс, я тебе не судья, - веско возразил голос номер один, наш голос. – Смысл в том, что у меня есть реальная причина с тобой договориться.

- Да мы вообще всегда за мирный диалог, ты чё?

- Вот мой человек и подъедет к вам. Куда ему ехать, где тебя искать?

- С какой стороны он припрёт?

- Наша база для вас, получается, с юго-запада. Мы же можем друг другу доверять? – вещал голос Чоношвили.

- Конечно, пацанский базар! Ну, мы с той стороны вышлем сопровождение. А если они промахнутся, то… Там есть три больших здания, незанесённых, не спутают. Пусть подруливают и скажут охране. Я предупредю… предупрежу. Короче, я им скажу. Через сколько он будет?

- Полчаса, я же говорил.

- Лады. Пусть скажет, что от тебя. Хотя о чём я, у нас тут не бывает гостей. А чё он у тебя в такую рань?

- Мы ответственно подходим к нашей ситуации.

- Ну молодцы, молодцы. Попробуем добазариться.

Длинный писк означал, что переговоры закончены.

- Переговоры записаны и переданы на основной сервер, - сообщил нам Климентий обычным своим голосом. По лицу Киппа было видна работа мысли и осознание того, что вообще-то Климентий способен общаться как человек, ещё и мастерски модулируя голос.

- Климентий, а ты любой голос можешь повторить? – обратился Кипп к планшету.

- Нет, не любой, - ответил ему планшет голосом самого Киппа.

Штрафник чертыхнулся.

- Клим Ворошилов, сколько нам до точки? – задал я практический вопрос.

- Три с половиной километра.

- Может стоит уже оставить белый модуль?

- Да, пожалуй, что расстояния будет достаточно.

Я плавно остановил грейдер. Руки трясутся, а лицо покрывает пот. Но это вирус, болезнь… мать её.

Открыв дверь, я неловко выбрался на улицу. Под утро ветер утих, а снег крупными кристаллами хрустел под ногами.

Снег, который стал настолько привычен. Снег, для которого у эскимосов была дюжина слов и все разные. Как я вас понимаю, товарищи эскимосы.

Я откинул кожух. Мог позвать Киппа, но стиснув зубы, делал всё сам.

Под кожухом грузовой отсек, в котором массивный, на пятнадцать килограмм, свёрток в белой ткани и пластике, заклеенный белым же скотчем.

Я поднял его плавно и так же аккуратно положил на снег, в десяти шагах от трассы, которую оставлял мой грейдер. Потом тронул наушник гарнитуры в ухе. Само собой, там у меня тоже был Климентий, клонированный на мой айфон.

- Есть связь, аппаратура работает?

- Да, Антоний, всё штатно.

- Теперь большая часть работы на тебе. Если что, поступай так, как умеешь.

Климентий не ответил. Иногда его молчание было более красноречивым, чем глупые слова.

Забираться в кабину я не спешил, смотрел и смотрел в горизонт. Светало и белое небо сливалось с белой же землёй.

Хлопнула дверь, ко мне подошёл Кипп.

- Начинается утро, товарищ Кипп.

- Что за философия? И что делать мне?

- Тебе? Рюкзак нести, конечно. Да, если возникнет шухер, то есть, критическая ситуация, плавно опускай его на пол.

- Рюкзак? Он важен?

- О да. Знаешь, даже лучше сразу опускай и сиди рядом. Да, пистолет сними с предохранителя. Мало ли как дипломатия попрёт.

- О чём мы будем договариваться?

- Не обижайся, Кипп, но ты просто помалкивай, лицо в виде стройматериала… Ты же понимаешь, что мы общаемся со злом, с теми, кто собирается убить нас всех. И нам почти нечего ему… им – предложить. Ну, кое-что есть, вполне эквивалентное нашим жизням. Ладно, чего мёрзнуть, перед смертью не надышишься.

Мы вернулись в грейдер, и покатились. Я забрал вправо, объезжая посёлок, полностью закатанный в снег и лёд, так, чтобы обойти тех, кто нас встречал. Ну не хотелось мне с ними встречаться.

Пока ехали, незаметно для Киппа достал из аптечки термометр и измерил температуру – почти тридцать восемь, так что пришлось принять ещё пару таблеток, рекомендованным самым безбожным из медиков, Климентием.

Некто Барс был прав. Три строения – заводские металлические цеха, пузатые и кубические, были не занесены и видны издалека и нам удалось добраться до них, что называется, незамеченными. Фактически это означало что будь вместо меня отряд спецназа с большим количеством патронов, можно было бы начать крошить Орду прямо сейчас.

Но вместо спецназа был я, больной и плохо соображающий, а также Кипп, заключённый, которому я не мог доверять. Что мы могли сделать? Конечно же мы могли всё испортить. Ведь если ты умеешь сделать всё плохо и очень плохо, то это уже показатель.

Никакой охраны снаружи не было. Следы, следы, несколько трупов, вмёрзших в лёд. Я старался об этом не думать. У меня своя миссия.

Мы доехали до пространства между зданиями и тут хаотично стояло достаточно много разномастной техники.

Если бы было время, я бы остановился изучить. Практически всё, куда падал взгляд, заполнено подвергнутой глубокой модернизации гражданской техникой, строительной, сельскохозяйственной, была даже парочка вездеходов-катерпиллеров, а также и крутые джипы, превращенные в утеплённые бигфуты. Наш грейдер стал с краю и ничем в этом нагромождении не выделялся.

А вот людей тут не было. Раннее утро, меньше шести утра. Время было выбрано не случайно.

У нас был выбор куда пойти. Цепочки следов вели и в правое для нас здание, и в левое. Я выбрал левое и Кипп вместе с рюкзаком пошёл следом.

Потянул дверь, шагнул в вонючие недра.

Тут было грязно и наплевано, то там, то тут попадались следы крови. И снова я старался не думать об этом. Болезнь, от которой меня бросало то в жар, то в холод, в этом немало помогала.

Мы принялись подниматься по лестнице, потому что куда идти - не понятно, а стоять и ждать чего-то глупо.

На третьем этаже нас окликнул недовольный властный голос. Мы остановились. Из темноты длинного как струна коридора к нам шагнул худой высокий мужик с автоматом на груди.

- Кто такие? Какая центурия? – рыкнул он.

- Ишь ты, центурионы, твою мать. Мы из главного управления.

- Чё ты буровишь? Вы новенькие, что ли? – он надвинулся так близко, что толкнул меня в грудь.

- Товарищ Кипп, сделай ему, пожалуйста, больно.

Заключённого всяк может обидеть. И заключённому, который был довольно-таки неслабым воином и далеко не приятным в общении человеком, трудно сдерживать гнев за год унижений. И он копит его в себе, копит.

И тут ему, то есть, Киппу, предоставляется возможность кому-то сделать больно. В большинстве случаев обычный человек стушуется и предложение ударить кого-то вгонит его в ступор.

Но не Киппа.

Он сцапал автомат левой рукой, просто прижал к груди чужака и резко, так быстро и часто, что у меня зарябило в глазах, стал бить автоматчика по лицу, что у того задёргалась голова. Измолотив его как грушу, Кипп потянул его к себе, потом тут же оттолкнул и впечатал в стену.

- Мы ищем Барса. Знаешь такого? – флегматично спросил я, а Кипп, который левой всё так же удерживал автоматчика, красноречивым жестом достал тесак.

- Он в другом корпусе, - чужак скосил один из глаз (второй заплыл и не видел) на тесак. - На втором этаже, у него свои личные покои. Они около столовки. Кто вы такие?

- Я же сказал, управление. Мы ваши боссы, просто ты настолько тупой, что не в курсе.

Кипп глянул на меня, словно спрашивая, может ли он сворачивать разговор, потому что он-то поговорить не был настроен. Я кивнул, мол, всё, а Кипп неуловимым движением снял с чужака автомат, развернул и ударил того прикладом в лоб.

- Как думаешь, жить будет? – спросил я своего штрафника.

- Какое-то время, - философски ответил тот, пока шарил по карманам автоматчика, доставая оттуда запасные магазины и прочие ценности.

Я же достал из своего кармана жменю сосательных конфет, рассыпал часть, но одну развернул и положил чужаку в рот так, чтобы она не выпала.

Кипп смотрел на мои манипуляции с непониманием.

- Яд, что ли?

- Ну что ты, я не такой… Пошли, наведаемся в соседний корпус.

Пока спускались Кипп успел срезать с приклада автомата пометки, сделанные маркером, что лишь слегка его испортило, зато удалило указание на ФИО владельца.

Пройдя в соседний корпус, мы столкнулись с двумя тяжеловооружёнными пехотинцами.

- Здравствуйте, ищем Барса. Не подскажете?

- А вы кто? – заспанным голосом поинтересовался один из боевиков.

- Мы делегаты.

- Кто?

- Короче, мы один отряд, ведём переговоры на слияние. Барс нас ждёт.

- Я его видел на втором, в большом зале столовая, - боевик показал пальцем в недра здания, - там сейчас никого, а за ним дверь, где был склад и там он и парочка офицеров. Наверное, вам туда.

- Спасибо, коллеги. Конфетку?

- Новодел? Кустарные?

- Нет, из старых запасов, - я дал каждому по несколько сосательных конфет фирмы Яшкино. Они разочарованно покрутили, всё же не крутые шоколадные, но взяли.

- Что за история с конфетами? – с лёгким интересом пробурчал Кипп, который был готов положить обоих боевиков, когда мы отошли.

- Простая вежливость. Я несу людям добро и тепло. Тебе не понять.

Мы прошли столовую и обнаружили дальнюю дверь. Я осторожно постучал в неё.

- Тук-тук, можно войти?

Не дождавшись ответа, зашёл внутрь и остановился, потому что мне в лицо смотрел ствол пистолета Люгер. Вот откуда они эти экспонаты берут, чёрт возьми?

- А мне бы Барса, поговорить.

Глава 3. Как завести друзей и оказывать влияние на людей

«Хороший друг поможет тебе переехать.

Но лучший друг поможет

тебе перевезти мёртвое тело»

Джим Хейс

- Это вы те, которые от Игорёхи? – спросил человек в глубине помещения.

- От Игоря Игоревича. Прибыл на переговоры и ищу Барса, - я всё ещё смотрел на обращённый в мою сторону ствол немецкого пистолета Люгер.

- Как зовут-то тебя? Крысюн, ты давай, убери ствол, видишь, люди пришли побазарить.

Человек, названный Крысюном, выглядел будто сбежал из дешёвого фильма ужасов. Уродливый, перекошенный, с несколькими плохо зажившими шрамами, синяками под выпученными глазами. Такому человеку до катаклизма никто бы оружие не доверил, даже бандиты. И что пугало, в глазах этих было не только безумие, но и толика разума, способности мыслить и принимать решения. Например, нажать на спусковой крючок Люгера.

Крысюн пару секунд подумал, но пистолет всё-таки убрал.

- Проходите, будьте как дома, всё такое, - продолжил главарь, церемонно откидывая идеально выстриженную чёлку назад. – Я и есть Барс. Центурион Барс!

В помещении хаотично стояли кресла, мебель, валялся мусор, пустые коробки, бычки, а по середине царствовали потухший ростовой кальян и столик. Мы присели на два кресла рядом друг с другом и так, чтобы вход был за спиной. Кипп аккуратно устроил рюкзак у своих ног, я положил на колени увесистую спортивную сумку.

Напротив, навстречу нам, уселись шесть боевиков. Барс был явно окрашен в блондина и был одет в сложный костюм из шкур, словно человек из каменного века. Ну такой, который брал материалы из дорогих женских шуб, преимущественно норковых. Кроме него в подобные составные шубы были одеты ещё два боевика, то есть такое снаряжение у них распространено.

Я неторопливо и незаметно осмотрел помещение, а по результатам лишь удовлетворённо хмыкнул. Тут не было вентиляции и окон. Это хорошие новости.

- Так какое у тебя погоняло, малой? – спросил меня Барс.

- Язон Динальтов меня зовут.

- Язон… Слишком сложно. Будешь у нас Озоном, типа как магазин.

Кипп скептически вздохнул. Вероятно, он понимал, что озон - это вовсе не название интернет-площадки, а трёхатомный кислород. Фамилия так вообще, лёгкий намек на «Мир смерти». Кипп, пока сидел, получил право на чтение книг. Книги ему передавал Август, причём самые скучные. А Кипп их, ввиду отсутствия альтернатив, с искренним интересом читал. Так что он был не просто убийца и маньяк, но ещё и довольно-таки эрудированный убийца. Впрочем, нынешний реальный апокалиптический мир убил всех маменькиных пирожков. Остались только те, кто покрепче.

- Озон так Озон, нет проблем, Барс…

- Центурион Барс! - горделиво поправил меня чужак и зло оскалился. Тоже мне, «КАПИТАН Джек Воробей».

- Да, прошу прощения, центурион Барс… Так вот. Мы представляем интересы отряда сто двенадцать.

- Давай на этом месте ты притормозишь, Озон. Со мной бакланил твой этот, как его…

- Директор.

- Я думал, директоров всех отменили. Хэ. Что вы там за отряд такой? Типа ОМОН? Типа вояки? Или там - партизанский отряд?

- Нет, отряд - это структурная единица в составе агрохолдинга, мы занимались… Как объяснить? Механическое оборудование, растениеводство, переработка зерна.

- То есть, у вас есть зерно? – моментально вычленил главное для себя Барс.

- У нас оборудование и техника.

- Какая? – несмотря на расслабленную позу, он следил за каждым моим движением, словом и жестом.

- Ну как, - я положил на колени сумку и достал оттуда сверток. Некоторые из боевиков смотрели на мои движения со внимательностью гадюки, которая собирается прыгнуть и сожрать грызуна. Неприятный такой взгляд, угнетающий.

Я приподнял свёрток, показал всем и достал оттуда шоколадку, дешевый Alpen Gold и, привстав, положил сверток, в котором таких шоколадок было пять штук, на столик в центре. Кипп посмотрел на шоколад с завистью и некоторым вожделением. Ещё бы, он в свою бытность заключённым даже вкусного не пробовал, а уж о шоколаде так вообще мог только помечтать.

- Просто шоколад. Просто гостинец, дань уважения, - кивнул я.

- Дань мы любим, - в отличие от боевиков, Барс не обратил на это особого внимания. - Так что у вас там за техника?

- Два десятка грузовиков, сейчас от них нет толка. Трактора, сеялки, автоматические опрыскиватели.

- А вездеходы есть?

- Нет. Нам такое было без надобности. Есть большой беспилотник самолётного типа, для мониторинга полей. Крупный, четыре метра размах крыльев.

- Работает? Летает? – заинтересовался барс.

- Проверяли, электроника пашет, но для взлёта ему нужна полоса.

- Сколько метров?

- Зачем вам?

- Ты на вопрос отвечай, а не умничай, - резко одёрнул меня один из боевиков.

- Примерно двести-триста метров, по сравнительно ровной поверхности. У нас это был асфальт. Ещё до Катаклизма. Не новый, но такой…

- Ладно, это мы отвлеклись, - покачал головой Барс. – Итак, вы не спецура, а скорее, колхозники?

- Современное сельское хозяйство - это уже давно не колхоз.

- Да похрену. Сколько вас в колонии?

- Тридцать девять семей. Точную цифру не назову.

- А мужиков сколько?

- С Вашего позволения, Барс, на этот вопрос я не стану отвечать. Мы здесь не для того, чтобы об этом говорить.

- Ну, говори тогда, что хотел.

- Мы бы хотели откупиться от вашей группировки. Заплатить вам, чтобы вы к нам не приезжали. Можем мы заплатить деньгами? У нас есть четырнадцать миллионов.

- На кой ляд мне твои бабки, баклан? – раздражённо отмахнулся Барс. – Ты видишь тут магазины? Или, может бары? Давай предлагай что-то посущественнее.

- У нас есть четыре цинка патронов на семь шестьдесят два. На старые калаши. Подходят и для пулемётов.

- Не густо. Откуда они?

- У военных выменяли.

- Оп-па. Что за военные?

- Возле нашей базы была часть, до Катаклизма. В первые дни у них приказ был, эвакуация. Но пока суть да дело, мы у них по мелочи…

Я закашлялся, так что на некоторое время замолк.

- Ты болеешь, приятель? – с неискренним любопытством спросил Барс, немного отклоняясь назад.

- Льды не очень полезны для здоровья, так что, да. Короче, мы поменяли у военных списанное оружие, боеприпасы, некоторое количество мин.

- А саму часть после их ухода обшаривали?

- Врать не буду, - поскольку вся моя история была выдуманной от начала до конца, то тут я тоже импровизировал, – обыскали. Краску нашли, два грузовика не на ходу… Бушлаты гнилые, броники старые. Оружия они нам, увы, не оставили.

- Базарь дальше, - Барс выглядел откровенно разочарованным.

- Ну вот. Мы можем вам предложить четыре тонны зерна, отборная пшеница. Половину наших запасов. Можем её перемолоть в муку. Или частично перемолоть.

- Что ещё? – боевики распаковали и поделили шоколадки, почти моментально сожрав.

- Солярку дадим, - загнул палец я.

- Сколько?

- Бочка автозаправщик на базе КАМАЗ, на одиннадцать тонн.

Кипп непроизвольно бросил на меня удивлённый взгляд. Топливо было дефицитом, а у колонии никогда не было топливозаправщика. Впрочем, он промолчал, а это главное.

- Заберём вместе с бочкой, - безапелляционно заявил Барс. – Что ещё?

- А разве этого мало?

- Зерно, бензовоз, горстка патронов? Не убедительно, Озон.

- Можем дать ещё четыре трактора на ходу, шестнадцать ружей, ящик витаминов, тридцать литров самогона.

- Скучно.

- Барс, у нас нет тонн гамбургеров и пельменей, нет наркотиков или сигарет, золота или вертолёта, который долетит до Гавайев.

- Центурион Барс! Ну и зря… В общем, нам надо подумать над вашим предложением… Сколько, ты говоришь, Озон, до вашей базы?

Я встал.

- С Вашего позволения, Центурион Барс, я не стану отвечать. Подумайте над нашим предложением. Мы тоже подумаем, что можем предложить в обмен на вашу благосклонность. Мы пока пойдём. Я сказал своё слово, надеюсь, вы меня услышали.

- Так-то оно так, но я не говорил, что ты можешь идти, - хищно подался вперёд Барс и сделал жест своим подельникам, которые лениво встали, чтобы схватить нас, а Крысюн снова достал свой Люгер.

Кипп мягко отпустил рюкзак, и я боялся, что он неосознанно будет им прикрываться, потому что моя просьба бросить его была достаточно расплывчатой.

Я уже стоял и снова сунул руку в сумку, сцапав ручку того, что там находилось и стряхнув сумку так, чтобы она упала, а доселе спрятанный в ней предмет остался у меня в руке, после чего я моментально развернул его в направлении живота Крысюна. Это был отечественный многозарядный гранатомёт.

В это же время Кипп развернул в автомат, отнятый до этого у боевика.

Наши партнёры по переговорам не остались в долгу, ощетинившись стволами.

- Тише, гости дорогие! - Барс мягко встал и в притворном миротворческом жесте раскинул руки. Впрочем, в одной из рук появился револьвер, словно он ковбой. – Нас больше. Опустите оружие, и мы поговорим как цивилизованные люди.

- Хер тебе. Ваши пукалки не канают против моей, - возразил я и снова закашлялся, что не мешало мне продолжать выцеливать Крысюна.

- А что у тебя, друг?

Вообще-то в глазах у всех было понимание, что это гранатомёт и что как только я выстрелю, история каждого здесь закончится, громко и больно. Конечно же, включая меня самого.

- Гранатомёт, конечно. ГМ – девяносто три дробь девяносто четыре. Кое-что мы у военных всё же нашли.

- А вы любопытные колхозники, Озон.

- Не то слово. Так вот, я если выстрелю, всем кабзда. А вообще, если подумать... Хера вы стали, петухи гамбургские, стреляйте, давайте глянем, что получится? Сроду не лупил термобарическим зарядом в замкнутом пространстве.

Кипп выцеливал боевика и в какой-то момент отшагнул от рюкзака ближе ко мне.

Мои слова, хотя и останавливали их, но в целом ситуация патовая.

- Климентий, - я громко обратился к середине комнаты, словно там стоял невидимка. – Ты это… Дай чуточку музыки своей, что ли?

Голос Климентия в моём ухе немедленно отозвался.

- Секунду.

В комнате была максимально напряжённая атмосфера. Шестеро, включая собственно Барса, выцеливали нас. Мы уравновешивали ситуацию угрозой применения тяжёлой артиллерии. И не было ничего более неподходящего в такой ситуации, чем телефоны, которые зазвонили одновременно у всех боевиков и Барса.

На все лады разрывались мобильники, смартфоны и аппараты попроще. Что характерно, хотя наши партнёры этого не заметили, звенели только их телефоны.

- Ну уже возьмите кто-нибудь трубку, твою мать, - прошипел центурион и…

Я знаю этот звук. Да и на самом деле никаких звонков Климентию не нужно, это просто его какой-то сложный ИИшный стёб над «кожаными мешками». Он мог включить свирель без всяких предварительных ласк. Но один из боевиков наконец-то взял трубку и все телефоны синхронно «выдали»…

Свирель. Чудесный, мать его, звук. Вообще-то применение свирели не было частью основного плана, предполагалось, что мы спокойно уйдём, разве что рюкзак было крайне желательно «случайно» забыть.

Воющий свист. Пульсирующий неравномерный писк, словно пищал комар размером со всю многокилометровую сетку московского метрополитена имени Ленина. Разрывающий сознание, самый раздражающий звук во вселенной. Звук был как великанский кованый сапог, который прижимает твой организм к грязному бетонному полу, чтобы раздавить как вонючего таракана. Сердце неистово зашлось в истеричной скачке, захотелось упасть.

Но… У меня ж опыта больше?!

Я согнулся, оскалился и увидел, как боевики падают сбитыми кеглями. Кипп, этот злодей, даже потеряв остатки сознания, ухитрился выпустить очередь в боевика напротив. Выстрелы из АК были единственным доступным пониманию звуком.

Учитывая, что от того боевика отлетали куски плоти, было понятно, что мой штрафник попал.

Безусловно, Кипп - моральный урод и злодей. Но он злодей, стреляющий в моих врагов, а это что-то да значит.

У моего гранатомёта был скомканный ремешок, который я накинул на шею, распрямился и сцапал падающего Киппа за плечо.

Киппа трясло, он держал автомат и то приближал его к себе, от отдалял, причем происходило это со скоростью пару движений в секунду, его колотило как вибрационную платформу и автомат пару раз врезал ему по лбу.

Вместе с этой трясучкой я оттолкал его к двери и фактически выбил её его неосознанным телом, выкинув в столовую. После чего закрыл дверь, чтобы весёлая какофония осталась по эту её сторону, а Кипп пусть и на грязном бетонном полу, но зато вне зоны действия убивающего звука.

Теперь, когда мои руки были свободны, я потратил несколько секунд, чтобы достать из большого кармана броненагрудника свой старый верный Вальтер. На глазах наворачивались слёзы, причём не ностальгические, по временам когда я столкнулся с этим звуком впервые. Мне было физически больно.

Задрав голову Крысюна, я на секунду поймал его полубезумный взгляд. В следующую секунду негромкий ба-бах моего Вальтера вышиб ему мозги.

Я мельком глянул на рюкзак, брошенный Киппом. Мешок, что называется, «парил», то есть от него шёл дымок и это хорошо, это правильно. Хороший дымок.

Теперь я подошёл к Барсу, забрал из рук и с пояса два револьвера, висящие там как у ковбоя, сунул в карманы и, поймав его колено, на секунду зафиксировал чтобы, прижав пистолет, выпустить заряд ему в середину сустава. Потом повторил то же самое, прострелив второе. Пуля, выпущенная прямиком в коленный сустав, превращала его в месиво из разбитых сухожилий, костей, частей сустава… который никогда не срастётся, уж точно никогда в реалиях мира ледникового периода.

Ещё несколько движений – удары рукоятью в челюсть превратили красавчика Барса в беззубое изувеченное существо.

Мне было плохо, свирель доставала и меня, однако тот факт, что мои уши заткнуты гарнитурой, чуточку помогал. Да и мощность подана неполная.

Я потратил ещё три секунды, чтобы забрать три автомата, по секунде на ствол, у боевиков и рванул к спасительной двери.

Выскочив оттуда, я начал падать, ноги от свирели меня начали подводить, но тут уж меня поймал бледный как моль Кипп. По лицу его, несмотря на холод, обильно струился пот.

- Что это, блять, было??? – спросил он меня.

- Пора валить, крутить педали, - ответил я, стиснув зубы. За моей спиной захлопнулась дверь, там же остался и этот чудесный звук.

Я навалился на Киппа, и мы попёрли к двери, к выходу из столовой. Мы не дошли до неё каких-то пять шагов.

Время было выбрано неслучайно, в Орде почти все спали и даже хаотичные выстрелы не могли это поменять.

И всё же нам навстречу выскочило два автоматчика и прежде, чем я что-то предпринял, Кипп сделал длинную очередь и срубил обоих. Продолжая служить мне опорой, он перезарядил автомат, сняв магазин с одного из автоматов, которые я навесил на себя как на новогоднюю ёлку и потащил нас в коридор.

К счастью, коридор нам удалось пройти спокойно, а где-то на середине я уже смог идти самостоятельно, хотя гул в ушах стоял невероятный и здорово подташнивало.

Тогда же я сунул руку в карман и как полоумный дед на свадьбе, стал раскидывать конфеты, простые сосательные «леденцы», лихо кидал их вперёд и назад по коридору.

Кипп скользнул вперед, к двери, ведущей на лестницу и вниз, наружу.

Когда мы вышли на улицу, то, наверное, можно было бы просто идти и идти. Орда была слишком многочисленна, а также вооружена и одета, кто во что горазд, то есть мы запросто могли сойти за своих.

И когда из соседнего здания бодро вывалился десяток боевиков, они не посмотрели на нас, как на источник угрозы. Может быть, они бы вообще не обратили бы на нас внимание, они просто выскочили по тревоге.

Может быть.

Но я не стал проверять, что у них там за благие намерения, тем более что в руках у меня по-прежнему был гранатомёт. Три заряда в магазине, один в стволе. Вот этим одним я в них и шарахнул. Прямо в середину замершей на миг толпы.

Бахнуло знатно, по моим ощущениям взрыв был вообще двойным. Может быть, так и должен действовать термобарический заряд.

Враги горели. Нестройный вой людей, оглушённых, раненых, горящих заживо. Эта картинка мелькнула у меня перед глазами на долю секунду, потому что Кипп, скрипя зубами как колесами трамвая о рельсы, дёрнул и потащил меня вперёд.

- Найди бензовоз, - глухо попросил его я.

- Что? – выпалил он.

- Бензовоз. Клим говорит, их должно быть один или два, - я с трудом перезарядил гранатомёт.

- На кой они тебе… А, вот он! - он развернул меня по направлению к бензовозу и я, замерев на пару секунд, чуть подёрнув ствол вверх, со всей своей пролетарской ненавистью бахнул.

Не просто бахнул, но ещё и попал.

- Да как так-то?! – ошеломлённо просипел Кипп и мой горизонт начал заваливаться. Я успел упасть на грязный снег, а почти одновременно с этим рвануло.

Жирное пламя обуяло длинномер-грузовик, пару раз что-то взорвалось уже в процессе горения.

- Вот ведь жопа, соляра так детонировать не должна. Бодяжат, химики херовы, - некстати развеселился я.

Кипп, матюгаясь даже не через слово, а подряд, помог мне встать, причём я всё это время держался за свою палку-стрелялку.

- Побежали, Странник, пока зрители не собрались.

Я не стал спорить с очевидным. Были приятно посмотреть, как техника возле полыхающего бензовоза детонирует, вспыхивая от высокой температуры и как жирный поток дыма стремится вверх, украшая собой утро.

Но мы спешили к краю этой специфической парковки.

Когда прыгнули в кабину, я проверил по датчикам температуру в кожухе и сразу же завёл двигатель.

- Убери, пожалуйста, гранатомёт, и эти трофейные стволы. Потом распределим, - я скинул тяжёлое оружие на него.

- Куда? В ящик тот, что за сидением?

- Ага, - я резко тронулся. Грейдер не та техника, на которой участвуют в гонках, но я выжимал из него всё, что мог.

Он открыл ящик и стал грузить туда оружие, при этом присвистнул.

- Тут ещё есть оружие. Тут американский, как его… Ар-пятнадцать… с оптикой.

- Ага. Пригодится ещё.

Я разогнался и топил по тем же следам, которые оставил, когда приезжал.

- Странник, может расскажешь, что это за херота? Какого лешего? Что за звуки? И вообще, что мы теперь делать будем?

- Слышу в голосе лёгкий драматизм.

- А что, у нас разве всё хорошо?

- У нас, Кипп, всё хорошо. Это у них плохо.

Глава 4. Группа восторженных поклонников

«Кто не любит спрашивать, тому и не соврут,

Ты, детка, спи, покуда джентльмены не пройдут!»

Р.Киплинг

- Поясни, - дёрнул головой Кипп, сделавшись серьёзным, хмурым, опасным и недовольным.

- Первое слово было «Орда». Помнишь?

- Помню, видел её своими глазами, верю и впечатлён. Дальше?

- Второе слово «вирус». Причём на самом деле это скорее два вируса, мало связанные друг с другом.

- Ты разгадал тайну Татуировщика? – спросил Кипп о вирусе, который как чума выкашивал колонии в Городе и, вероятно, не только нашего города.

- Нет, я же не биолог. Я воспринимаю всё, как есть. Вообще, Кипп, это моя сильная сторона. Помнишь, когда всё шарахнуло, случился так называемый Катаклизм, сильнейшие землетрясения по всей планете, все полезли в свои жилища и прятались под одеялами. Меньшая, но более активная часть занялись разбоем и мародёрством, а также разрушением госструктур и власти.

- А ты из какого типа?

- Я вообще другой. Я принял как данность тот факт, что произошёл апокалиптический кабздец. И всё. И не рефлексировал, а отталкивался от этого. Сейчас появился вирус. Я просто принимаю его как данность. Остальные… Не знаю, как отреагировал ты, психологически… Но большинство пошли по стадиям, отрицание там, торг, депрессия. Это, как по мне, была пустая трата времени. Большинство людей померли, пока проходили эти стадии, а за это время их накрыло шоковой заморозкой год назад. Вот тебе и принятие.

Утро было чудесным, по меркам Ледникового периода, конечно. Ветра нет, наши следы, которые я сейчас задваивал, видны чётко и ясно.

Ночью был небольшой ветер, который заметал следы, ведущие от Города. Ближе к утру ветер утих и до настоящему времени следы «сюда» отлично считывались.

Кипп с беспокойством глянул на эти следы, но промолчал. Он всё ещё не до конца понимал, что происходит.

- Так вот. Я не трачу время. Климентий говорил: «Там Орда и они всех убьют». Какой-нибудь Август задал бы миллион скептических вопросов и построил бы теорию о том, что Климентий - идиот на цифровой базе. А я принимаю это, как новую вводную. Быть может, Кипп, я в чём-то не умнее, а напротив, глупее остальных. Но в результате я прихожу к практическому результату. Вирус Татуировщик объективно существует. Я на базе «Отряда сто двенадцать» поймал одичавшего пса. Под чутким руководством Климентия собрал своей слюны. Я тогда уже заболел. Потом ввёл её при помощи инсулиновой иглы в конфету, подождал пару суток и скормил псу.

- И?

- Пёс умер. Заболел и умер. Классическое развитие Татуировщика. Инкубационный период от четырех и до десяти суток, бессимптомный, в ходе которого заражённый уже является разносчиком. От двух и до выжигающих все запасы организма шестнадцати дней высокой температуры. Нарушение в работе гипоталамуса. И третья, поражение внутренних органов. Смерть. На примере пса делаем два вывода: вирусу подвержены не только человеки и что конфеты - отличный способ транспортировки вируса.

- И шоколад? – сопоставив факты, спросил Кипп.

- Да. Бойтесь данайцев, дары приносящих. Короче, ты спрашивал про яд? Яд - это мелко. У меня в Орде будет с десяток заражённых. Которые через двое суток станут заражать сами. Климентий считает, что за счёт высокой плотности населения в Орде через пять суток заражены будут все, кто находятся в активном социальном контакте. Противовирусных светлые умы Города не смогли подобрать, только хороший иммунитет и витамины. И везение, чтобы организм продержался и не перешёл в третью, терминальную стадию.

- И ты решил проредить Орду по сути… бактериологическим оружием?

- Их много, ордынцев, это может быть небольшим недостатком. Плюс они не ведут здоровый образ жизни, в массе своей, когда они на марше, то находятся в суровых, тяжелых условиях. А захватив новое место, насилуют, бухают и грабят. Тоже не способствует поддержанию иммунитета.

- А второй вирус?

- Хм. Вирус? Смотри, третье слово - это «Климентий». Орда активно использует сотовые и смартфоны…

- Ты сейчас про тот странный мерзкий звук, что шёл от сотовых тех боевиков?

- Какой звук? Климентий у нас начинающий композитор, выдумывает всякие забавные мелодии, умопомрачительные. Не обращай внимание. Главное, что Климентий уже заразил собой и начал отслеживать все, какие заметит, телефоны, планшеты, ноутбуки и так далее, даже кнопочные аппараты. Следующее слово - это «обман, фокус-покус».

- У меня не складывается общая картинка.

- Это потому, что ты оцениваешь ситуацию с точки зрения себя. Что произошло для Орды?

- Появились безбашенные придурки, устроили пальбу, сожгли бензовоз, - констатировал очевидные факты Кипп.

- И как с ними следует поступить?

- Как-как? Убить. В этом смысле, мы сорвали переговоры. Ну, может быть не по своей вине, они ведь собирались нас взять в плен.

- Переговоры, Кипп, ведут с равным. Для Орды мы просто мелкая группа выживших. Ну, представим, что у нас сто бойцов. Большая такая военная сила. А у Орды их в двенадцать раз больше, опыт завоеваний и убийств. А мы так, крыс под снегами отстреливали. Мы им не ровня, не надо обольщаться формальными статусами. Это как в международной политике, когда она была. Есть Россия и есть, допустим, Чехия. Оба – члены ООН и юрисдикции. Правда у Чехии под ружьём полторы тысячи бойцов, а у России их миллион сто. И несколько больший опыт ведения войн. Поэтому, когда ты по политическому весу примерно равен замгубернатора Тверской области, то надо быть плавнее на поворотах.

- Тогда зачем мы полезли?

- Потому что нам нужен был не результат. Мы как в сексе, ратовали за процесс сам по себе. Когда я оставил во рту того бедолаги конфету, процесс стал необратим. Плюс твой рюкзак.

- Кстати про него. Что там такое?

Наш «Ледокол Вайгач» повернул так же, как повернули наши следы, то есть я без затей следовал ровно той же траектории. Это так же делало следы более заметными.

- Ну, обычный рюкзак… - я сделал длинную паузу на выполнение манёвра. Поездка была важнее пустой болтовни. - Почти. Там противотанковая мина ТМ-62М. Семь с половиной килограмм в тротиловом эквиваленте.

- Так и знал, что ты меня тащишь как самоубийцу.

- Ну, если бы она рванула, то и мне было бы несдобровать. Но это не основной план. Мина находится в полимерном контейнере с коллоидным раствором. Типа желе, прозрачного такого. При контакте с воздухом, а когда мы стали вести переговоры, Климентий удалённо этот пакет-контейнер проткнул, желе начинает активно выделять газ.

- Яд?

- Нет, зачем яд? Яд убил бы пару человек. Это просто вода, пар. Ну, правда, с доброй порцией вируса. И когда они откроют рюкзак и найдут в нём мину, внутри раствора, то офигеют. В общем, они будут обезвреживать мину, а не раствор. А он выдаст пар за сорок минут. Скорее всего они расправятся с ним быстрее, но… Процесс уже идёт, каждый кто подходит к рюкзаку гарантированно будет заражён. А мина так, для отвода глаз. Конечно же, она боевая и с внешним детонатором. Скорее всего Климентий, а контролирует процесс он, её не станет взрывать, чтобы не убить заражённых.

- Какая забота!

- А ещё это наша мобильная смерть. Если бы нас захватили и стали бы пытать, Клим бы шарахнул, чтобы мы умерли, мы и наши враги. И не мучались. Правда в таком случае коллоид разбрызгает внутри здания и заражение всё равно начнётся. В общем, мы достигли цели, уже просто придя туда на переговоры.

- Тогда я предположу, что «Отряд сто двенадцать» - обманка?

- Не просто обманка. Для начала, такая группа выживших реально существовала и о ней даже в этих краях слышали. Сотрудники холдинга, работяги и инженеры, их семьи. Правда, в середине зимы им надоело ждать, пока кончится продовольствие, они выстроили две дюжины тракторов в цепь и как птички, откочевали «на юга».

- И куда они добрались?

- А пёс его знает. Может спаслись, докатились до Африки и реки Нил. А может замёрзли все. Но базу они оставили в полном порядке, чтобы иметь возможность вернуться. Разве что там небольшой бардак. Однако, всё функционирует. Если не брать в расчёт, что Климентий впечатлился фильмом «Один дома» и моими руками начинил базу восьмью десятками мин, гранат и прочих сюрпризов, включая фугас, чтобы обвалить самое большое пригодное помещение базы, к которому силами ещё тогда не заразившегося меня были примотаны две бочки с хлоркой. Чтобы всё, что осталось от базы стало заражено и отравлено.

- То есть Орда за нами погонится и…

- Орда в действительности весьма неповоротлива. Но у неё есть мобильные группы. Думаю, что в это время они греют двигатели, чтобы погнаться за нами.

- Уже выехали. Кроме того, они подняли беспилотники на поиски, - оживился планшет с Климентием.

А ещё это он так намекал, что всегда и везде слышит нас.

- Догонят? Как считаешь?

- Среди прочего есть и скоростные снегоходы, - проворчал Климентий, - Расчёт невозможен, слишком трудные для определения скорости участников вводные. Полагаю, что это произойдёт около базы «Отряда сто двенадцать».

- Ну, наши дела по-прежнему неплохи.

- А почему бы нам не уехать в другом направлении? – задал очевидный вопрос Кипп.

- Риск нашей смерти - недостаточный фактор, чтобы менять план.

- То есть, всё идёт по плану?

- План многовариантен, - вздохнул я.

- Тебя тоже, что ли, Климентий собой заразил?

- Нет. Мы тащим их к базе. Это обманка и надо отыграть её до конца. Иначе они станут искать и найдут базы выживших в Городе. А это как раз то, чего я пытаюсь избежать. Поэтому те, кто проникнут на базу-обманку, не только станут гибнуть, они доложат в Орду, что база существует. А потом могут дохнуть.

- А Орда пришлёт на то же место ещё и ещё бойцов?

- В точку. А пока они будут рефлексировать по поводу мести над не вполне существующим кланом, начнётся заражение, массовое заболевание.

- Мы что-то сделаем с этим?

- Климентий будет следить за развитием болезни. Он - третья стадия. Отслеживание, кто куда упорхнёт. Попытается координировать борьбу с остатками. А может и сам прихлопнет.

- Кстати об этом. А как он будет детонировать заряды? В смысле, с этической точки зрения. Как же законы робототехники?

- Смерть всем кожаным мешкам! – голосом Бендера из «Футурамы» пророкотал планшет. Кипп вздрогнул и выругался.

Пока мы болтали, показались помеченные мусорными пакетами холмы базы «Отряда сто двенадцать».

- Значит флаг – тупо ориентир, чтобы нас легче было найти? – сменил тему Кипп.

- Мальчик стал совсем взрослым, - старческим голосом прокомментировал Климентий.

- Я чувствую себя глупо, - признался штрафник. - Странник, всё это время я считал, что ты тогда победил нечестно, что ты слабее и глупее меня, а тут…

- А схерали ты передумал, Кипп? Я слабее и глупее тебя, да. Просто тебе было нужно поиграть мускулами и потрандеть умные фразочки, а мне - победить. Я и Орды слабее и глупее. Но война — это же путь обмана, не говори, что ты не читал Сунь Дзы. Я всегда заинтересован в победе и если традиционные инструменты не подходят, то я тогда ищу обходные пути, как баги в игре. Могу завести дружбу и с железным мозгом. И с тобой. А теперь… Умеешь стрелять?

Кипп поджал губы. По всему видать, что стрелял он неплохо, хотя и не тренировался год.

Я объехал холм и стал под его прикрытием. Жестом предложил ему открыть ящик, отстегнул ремень безопасности. Да, я такой, даже в условиях конца света пристёгиваюсь и это пару раз спасало мне жизнь.

- Американца брать? – спросил он, имея в виду американскую штурмовую винтовку.

- Слушай, ну ничего другого нет подходящего. Бери, конечно. Там внизу пара магазинов запасных к ней. Больше, к сожалению, нет.

Утро несло слабую позёмку над бесконечной снежной равниной. Видимость была отменная. Мы залегли на холме прямо за мусорными пакетами.

- Пакеты, значит, ориентиры? – себе под нос пробурчал Кипп.

У него было такие выражение лица, будто он сел играть в шахматы и обнаружил, что у него из-под носа стырили почти все фигуры. Оставили короля, чтобы было чему ставить мат.

- Я тебя, приятель, не поддержу, - несмотря на то, что я лёг рядом, тяжёлого оружия с собой не брал. – Даже в обычных условиях я не ахти какой снайпер. А сейчас, когда меня колотит от температуры и усталости… Короче, ты не переживай по поводу ответственности за точность…

Я ткнул пальцем в горизонт, там строго по нашим следам двигались три быстро увеличивающиеся точки.

- Не переживай. Если не сможешь их пристрелить... Ну, они убьют нас и всего делов.

Кипп улёгся поудобнее, мои слова проигнорировал и только когда проверил оружие, нашёл переключатель огня и даже посмотрел настройки прицела, сдержанно спросил:

- А как же беспилотники?

- Это забота Климентия, он разберётся.

Кипп кивнул и мы стали ждать. Собственно, тут я полностью доверял ему. Так сказать, волей-неволей. И злобный Кипп в вопросах навыка «творить зло» не подвёл. Он подпустил все три вездеходика почти вплотную, по нашим следам ведущим между холмами. В азарте они даже не заметили, что место, подозрительно подходящее под засаду. Видимо, на Орду никто не нападал, только они.

Первым же выстрелом Кипп сбил последнего ездока, потом, вопреки тому, что я знал о засадах, второго (а не то, как я считал раньше, сначала переднего, потом последнего, а потом как попрёт) и уже на этой стадии впередиидущий попытался вильнуть, чтобы укрыться за сугробом, заметив, что по ним ведут огонь.

Но… Сугроб был недостаточно высок, а противник недостаточно быстр. Кипп сбил, прошил парой выстрелов и его, после чего моментально вскочил на ноги и побежал к ним добивать, словно олимпиец, выполняющий упражнение.

…

- Я хочу забрать снегоходы, - заявил мне Кипп. - Понятия не имею, как мы их потащим на грейдере. Но хочу.

- Ну, желание обладать богатствами - это вполне естественное чувство, Кипп. Если подвесишь их на грейдере на лыжу, которая вместо бульдозерного ножа, то давай. Но только два. Не из-за нашей численности, а потому что так будет баланс веса. Слева и справа утяжеление.

- А время? Есть у нас время?

- А кто его знает? - я потрогал наушник.

- У вас есть порядка сорока минут, - деловито сообщил Климентий. - Потом вам надо выбираться оттуда.

- Клим говорит, есть сорок минут. Потом тут будет основная мобильная группа с желанием нас линчевать.

Я залез в салон.

Кипп суетился. У него так давно не было возможности самореализации, не было личного имущества и оружия, что он выпотрошил всех троих убитых, чуть ли не до нижнего белья. Он собрал оружие, личные вещи, использовал гибкий трос, чтобы зацепить снегоходы.

А я выбирал направление, крутил навигатор.

- Климентий, а что там говорил ведущий Надежда FM? Как его там… Ярут?

- Много чего. Он же радиоведущий.

- Блин. Я не про вообще. Ну, я недавно слышал, он какой-то отсчёт ведёт?

- А, это… Он подбил запасы продовольствия и поделил на пятьдесят пять порций. По одной порции в день. Топливо у него кончилось, а электричества, которое даёт ветрогенератор хватает, чтобы работала радиостанция и пару компов, один как сервер, а второй, чтобы согревать его ноги. Нервы у него крепкие, я вообще-то считал, что за год одиночества он сойдёт с ума и покончит с собой.

- Его греет любовь фанатов.

- У него нет обратной связи, Антоний, - возразил Климентий. - И внутри душного кокона из одеял он теперь считает, сколько ему осталось дней жить. Сегодня вроде двадцать один день до смерти. Но он ошибается, даже измождённым он проживёт ещё три-пять дней.

- Кхе. А ты пеленговал его?

- Да, конечно. Но его локация представляется неинтересной. Всего лишь железнодорожный вокзал без чего-то полезного и радиостанция времён СССР. Население домов около станции всего пару сотен человек и этот ведущий, по сути, там единственный выживший. Там нет ресурсов.

- А направление, дальность?

- От твоего местоположения… Двести девять километров. Запад с небольшой поправкой на юг.

- А какая у меня дальность хода с учетом запаса топлива?

Климентий не умел отговаривать. Ему было плевать на мою жизнь.

- Четыреста пятьдесят. В теории, если не случится поломка.

- То есть в оба конца мне хватит… Наверное. Но вообще там есть самое главное…

Климентий не спросил, что. Он давно понял, что так или иначе узнает всё, что ему интересно.

Кипп озорно блеснул глазами, когда залез в кабину и хлопнул дверью.

- У вас осталось приблизительно девять минут, - равнодушным тоном сообщил нам Климентий. Это он так тактично подгоняет нас к активным действиям.

Я немедленно тронулся. Теперь перед нами висели два снегохода, которые беспокойно покачивались на ходу.

- Куда едем? Домой? – спросил Кипп, отогревая руки о штатную печь в салоне.

- Домой нельзя, мамка заругает, - неторопливо ответил я и не совсем шутил.

Поскольку нам на пятки наступали ордынцы, мы не могли себе позволить создать свежий след в этом направлении. Они должны видеть, куда мы удираем и это определённо должен быть не Город.

Глава 5. Рациональность

«Ничего не существует,

за исключением здесь и сейчас»

Брюс Ли

Мир плыл перед глазами.

Я крепче вцепился в руль. Когда дороги нет, то с неё не сбиться и всё же вождение в условиях апокалипсиса было занятием неприятным. В любом момент мог попасться снежный бархан, скопление льда, трещина или провал. Скорость низкая, не больше тридцати километров в час и нужно быть готовым ко всему.

Наш «Ледокол Вайгач» был устойчив, а горизонт сравнительно чист.

Несколько раз часто вдохнул и выдохнул. Потянулся к карману, нащупал упаковку. Последняя порция эфедрина, плюс парацетамол и витамин «С». Климентий полагает, что от этого сочетания я не умру… Наверное.

Климентий никогда не гарантирует жизнь, за это он мне и нравится, никогда не изображает симпатию.

Я кинул таблетки в рот просто так, сглотнул без того, чтобы запивать.

- Скажи мне, железный мозг, - спросил я планшет. - А наши новые друзья следуют за нами?

- К точке прибыла двадцать одна сигнатура. Двенадцать остались на точке, на базе отряда «Сто двенадцать». Ещё девять продолжили движение на восток. Предположительно по твоим следам. Сейчас ты и они ушли за пределы возможности моего оборудования. Полагаю, тенденция сохранится, что они преследуют тебя.

- И всё же у нас небольшая фора, - констатировал я. Климентий на это утверждение отвечать не стал.

- А какой вообще план? - спросил Кипп. – Изображать раненую птицу и уводить хищника от гнезда? Самоотверженность? Птица хотя бы может взлететь.

- Скорей, монгольская тактика, дать врагу ощущение, что он гонится и вот-вот победит.

- Ты ведешь их в засаду? – с надеждой спросил Кипп.

- Не буду выдавать желаемое за действительное. В операции противодействия Орде участвуешь ты, я и миролюбивый Климентий.

- Негусто.

- Всё, как Суворов учил, воевать не числом, а умением. Шибко уважаю этого полководца. Мог бы, каким-нибудь образом возродил бы, чтобы он тут покомандовал. А так… Мы же знаем погоду, благодаря Климентию? А она несёт нам небольшой циклончик. Мы просто едем ему навстречу. Проявляем гостеприимство.

- Мне кажется, что что перемены погоды уже ощущаются, - Кипп показал вперёд и вправо.

У этого циклона не было чёткой границы, но прямо сейчас дул боковой ветер, который нёс снег. А на горизонте уже показались тучи, как следует рассмотреть их из-за снега не было возможности, но они были там, висели зловещей армией, прятались за вместе с непогодой.

- Сколько у нас времени? И каков размер шторма? – насупился Кипп.

- Ветер там не очень сильный, - ответил я, - Так, по мелочи. И движется он медленно. Скажем, слабенький циклон. Пройдёт по оценкам Климентия, за двое суток, снежка насыплет. Но, спасибо и на этом. Вирусу нужен небольшой разгон и заставить людей прятаться в норах двое суток лучшая инвестиция. В нашем случае, встречать непогоду в чистом поле крайне опасно. Будем надеяться, что мы более живучие, чем они.

- Климентий, - Кипп повысил голос, хотя это было лишнее, тот мог распознать даже шёпот. – А есть у нас по пути населенные пункты, лагеря выживших? Я понимаю, что Странник у нас весь из себя благородный рыцарь, который не поведёт к нейтральным людям врага. Но ты-то - Климентий. Ты же рациональный че… разум?

- У вас в кабине всего лишь автономный модуль общей псевдонейросистемы, - нейтрально ответил Климентий, толсто намекая, что гибель нас и планшета для него не имеет значения. – Однако… Отвечая на запрос – нет данных про выживших, есть только пустые некогда населенные людьми пункты.

- Дерьмо.

- Выведу вам их на карту, - Климентий не использовал в своей речи эмоций, хотя мог модулировать, что угодно. Сейчас его голос показался мне показательно-равнодушным.

Снег, который пока что летел и падал, а не «валил», уже понемногу заметал следы за нами, так что ещё какой-то час отследить нашу колею будет невозможно или крайне трудно.

Кипп потянулся, взял планшет, покрутил карту, смещая её вперёд, назад и по сторонам.

- Там справа есть большой населенный пункт, - он ткнул пальцем в горизонт, намекая на поворот к этому «пункту».

- На кой он нам, Кипп? Усилится буран, встанем в чистом поле, накроемся покрывалом, пересидим пару суток.

- А хватит топлива на такой долгий холостой ход? К тому же нас могут заметить по дыму и гулу.

- В буране ты в трёх шагах ничего не видишь.

- А запах? Дизель за несколько километров чувствуется.

- Что ты предлагаешь? – вздохнул я.

- Как обычно, крысы закапываются, мыши, свиньи тоже, а псы роют ямы.

- Кхе. Прости, а у тебя есть более благородные аналогии?

- Странник, ты меня понял.

- Понял. Но лучше б ты орлов приплёл.

- Они улетают в тёплые страны, - Кипп старался держаться в стиле – характер нордический, не женат, но наш бесконечный марш наперегонки со смертью начал нервировать даже его. В его спокойном поведении прорезались лёгкие истерические нотки.

С одной стороны хорошо, так я вижу настоящего Киппа. А с другой… Он же не железный, его посильнее надавить, пристрелит меня и выкинет тело из кабины.

- Ладно, допустим, - спокойно ответил я, - В принципе, я считаю свой план в целом выполненным. Произошло заражение, устройства противника взяты под контроль, можем и место под стоянку поискать.

Я не собирался делиться с Киппом фактом существования «свирели». Не особо-то я ему доверял.

Через полчаса катания по снегу на горизонте показалось тёмное пятно. Темный объект в реалиях снега и льда это явный признак цивилизации, вернее того, что от неё осталось.

Я плавно подкатил к «объекту». Получилось практически в упор.

- Какой-то деревенский дом, - нахмурил брови Кипп. – Может администрация там или, может, кто из селян побогаче…

- Это ток, - пробурчал я. – А если точнее, то колхозный зерноочистительный комплекс. Такая херовина для зерна, а не администрация. Высотой больше десяти метров. Это и водонапорная башня, это самые высокие сооружения в селе. За счёт этого не занесло.

- Там есть зерно?

- Мы не будем проверять.

- Но, Странник. При всём уважении. Мы можем откопать проход, пробить крышу… В принципе сойдёт для убежища.

- Слово какое красивое… Мы не будем тут закапываться. Я даже объясню почему, Кипп. Если мы нашли эту халабуду, найдут и наши новые друзья.

Кипп зыркнул по зеркалам, чтобы убедиться, что на горизонте не несётся колонна преследователей.

А она несётся, даже если мы их не видим. Надо исходить из того, что они нас ищут и найдут… по крайней мере, следы уж точно найдут.

- Клим Ворошилов, ты через планшет видишь сооружение, зернохранилище?

- Да. Соотношу с картой, синхронизирую.

Я взял со стойки планшет и посмотрел на поселение. Улицы, дома, дома. Это вот школа… Была школа. Тут магазин, он наверняка разграблен ещё в первые дни.

- Клим, а тут что? – я ткнул пальцем в аккуратный квадратик домов расположенных отдельно.

- Информации нет, - сухо ответил Климентий. – По конфигурации это скорее всего жилые дома и хозпостройки. Быть может, фермер, который жил и работал несколько отдельно?

- Для одной фермерской семьи многовато строений, - возразил я, а искусственный интеллект не стал со мной спорить. Скорее всего ему не хватало расчётных мощностей. То, что в планшете, это обособленная часть его личности, у него нет основных баз данных.

- Сможешь нас туда довести? – спросил я планшет, - Но только прямо чтобы очень точно? Плюс-минус десять-двадцать метров — это уже непозволительная погрешность.

- Погрешность метр девяносто, с учётом ориентировки на зернохранилище.

- Покатились. Дай Бог, чтобы это были жилые дома.

…

Это было близко, всего два километра от зернохранилища. Но ветер поднимался, снега стало больше. Теперь уже и в пятидесяти метрах трудно что-то разглядеть.

Мы без всякой спешки докатились до группы домов, остановились. Какое-то время и я, и Кипп молчали и просто сидели. Это просто место во льдах, в снегах. Ничем не отличается от миллиона таких же мест на планете.

Кипп вышел из кабины, я последовал за ним, только не так спешно. Пока Кипп смотрел на наши следы, вернее почти полное их тут отсутствие, я нашёл подходящую по размеру неровность между нагромождениями льда и перегнал грейдер туда.

Вышел, полез в навесной ящик, с большим трудом открыл и потянул оттуда край ткани.

- Что это? – мне стал помогать Кипп.

- Бывший парашют типа «дуб». Разворачивай, накрывай.

Парашют в данном случае был задействован в качестве покрывала. Большая часть строп срезаны и ушли в качестве сырья для ателье в колонии, которое работало без остановки, создавая и ремонтируя одежду и снаряжение выживших. А купол закрывал сейчас грейдер.

Я подавал Киппу дюралюминиевые туристические колышки, которыми он закреплял края парашютного купола как это происходит у палатки. Ткань немедленно стало припорашивать снегом. Белое на белом – универсальная маскировка, грейдер было не рассмотреть с десяти метров, настолько он сливался со снежным и ледяным пейзажем.

Когда купол был закреплён и прижат, настала очередь шанцевого инструмента.

Я подал Киппу лопату, а сам взялся за свой топор ледникового периода, который традиционно жил в кабине моей техники. Топор сейчас использовался мной как костыль. Планшет и рюкзак я тоже прихватил.

Теперь мы вернулись на точку, где теоретически навигатор показывал нас над самым крупных зданием.

- Сначала рубим, потом кидаем, - бросил я Киппу и показал, что имею в виду.

Мой топор, несмотря на общую усталость, был привычным весом. Длинный замах и рубящий удар по смеси льда и снега. В несколько ударов я вырубил большой квадрат, примерно полтора на полтора метра, после чего отступил, отошёл в сторону.

Кипп, орудуя лопатой, а это была смешанная модель, нечто среднее между совковой и штыковой, достаточно шустро выгреб содержимое квадрата и даже попробовал углубиться под верхний слой. Попробовал, но не преуспел. Потому что под слоем окаменелого снега и льда был слой мягкого снега, а под ним, слой прочной как камень смеси льда и снега. Эдакий слоёный пирог.

Я отодвинул его и снова рубил. Просто вырубал квадрат и отходил. Выносливость у меня была примерно на нуле. Казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Как ни странно, моя работа топором была легче, чем лопатой.

Совместными усилиями мы продвинулись на два с половиной метра.

- А есть металлодетектор? Ну этот… миноискатель? – спросил Кипп, который залез повыше и с тревогой глядел в направлении горизонта.

Ветер дул всё сильнее, снега тоже стало больше. Сколько бы он не смотрел в горизонт, его уже не было видно.

- Вообще-то есть, Кипп. Какой-то там «дуес», в отсеке для грузов валяется. Даже, наверное, аккумулятор не сел. Но у него дальность – максимум метр. Особо ничего не даёт.

- И всё же я попробую.

Не стал возражать. Пока он копошился, я мог отдохнуть, опираясь на топор.

Он сиганул в яму и стал крутить настройки, тыкая металлоискателем по всем краям ямы. И я уже хотел сказать ему, чтобы бросал свои ухищрения, когда он замер у одного их краёв нашей норы.

Отложив миноискатель, он принялся активно копать вбок и огласил окрестности выкриком «есть».

Ну что же, есть так есть. Я по-прежнему считал, что покуковать под куполом было бы куда проще… Ну если так сильно хочется человеку что-то выкопать, то пусть развлекается.

Он дошёл до стены из красного кирпича. У нас была кувалда, чтобы пробить дыру, но упрямый Кипп стал прокапывать ход вдоль стены, потом повернул за угол стены, вместе с ней и ему посчастливилось наткнуться на участок крыши, покрытой оранжевой металлочерепицей. В норе было тесно, и я не смог бы там махать топором, рукоять которого была мне по плечо, длиной больше полутора метров, но Кипп снял с пояса нож, резво отковырял несколько саморезов и сорвал один из листов с крыши, открыв проход вниз, в недра здания.

Там, была вполне ожидаемая тьма, но фонарик – один из главных аксессуаров сталкера, у Киппа был, причём большой, мощный.

Не знаю, как он спустился, но для меня, идущего вторым, пододвинул какой-то массивный диван.

И пока я спустился вниз, двигаясь неспешно, в первую очередь, после тяжёлой работы, которая вытянула из меня остаток сил, Кипп сбегал к грейдеру и притащил оружейный ящик. Не мог оставить оружие без присмотра. Я не мешал, зная, что нож, топор, зажигалка во многих случаях спасают жизнь в большей степени, чем автомат.

Когда мы вышли в коридор и спустились по крутой деревянной лестнице, я шикнул на Киппа, чтобы он замер.

Кипп послушно остановился и не шевелился.

- Что ты видишь? – спросил я, когда мы осмотрелись.

- Ну дом, жилой, большой. Картинки странные на стенах.

- Потом картинки. Изморозь есть на стенах?

- Да.

- Много?

- Нет.

- А запахи?

- Тоже нет… Ничем не пахнет.

- Ну смотри. Когда ты оказываешься в новом для себя месте. Даже, пожалуй, в старых тоже – замирай. Слушай во всю глубину своего слуха. Вдыхай. Помещение, в котором кто-то жил или живёт, даже если он засел в засаде – пахнет. Потом, нечищеными зубами, дымом, едой. Это выдаёт наличие людей. Во вторую очередь выдаёт звук.

- Тишина. Ничем не пахнет, - повторил Кипп.

- Получается, тут никто не живёт. А изморози нет, почти нет, значит, что конденсировалась та влага из воздуха, которая была в начале Большой зимы. И всё, в доме никто не жил, ну, после катаклизма. Любой поиск — это детектив, расследование, ты собираешь факты про здание, про место. Пока что факты говорят о безопасности. Пока что. Хотя это не исключает риска гранаты-растяжки в соседней комнате. Давай дальше, веди расследование и озвучивай.

- Нууу….

Теперь, когда можно было не замирать, он на цыпочках, хотя в этом не было необходимости, прошёлся по помещению. Комната – нечто вроде длинного зала, была странной, но я не спешил высказывать свои мысли. Пусть думает, учится. Не факт, что завтра мне не придётся его убить или он не зарежет меня во сне, но пока что пусть учится, сталкер-самоучка.

- Тут жила большая семья. Странная. Вроде как один мужик и три бабы, куча детей.

- Смотри ещё.

- Ну, мне вообще кажется, что это сектанты какие-нибудь, - луч фонарика скользнул на стену, где висел настенный календарь с большущим крестом и улыбающимся Иисусом.

Подержав так луч, Кипп прошёл к двери. Лестница спускалась у одной стены, на противоположной была массивная дверь, явно входная в дом. А он прошёл к боковой двери, которая должна была вести в соседнее помещение.

Он повернул ручки и открыл, направив луч фонарика в новое помещение. Сделав так, он замер и издал странный горловой звук. Такой звук бывает, если из кузнечных мехов со свистом выходит воздух.

Кипп стоял так пару секунд, а потом внезапно севшим голосом тихо произнёс:

- Да, Странник, я думаю, это сектанты.

Опираясь на свой топор ка Сильвер на костыль, я шагнул к нему и посмотрел через плечо.

- Поверни фонарик к потолку, пожалуйста, так свет распространяется ровнее.

Кипп скосил на меня взгляд, потому что мой голос и слова были на удивление спокойными. И когда он направил свет вверх, в образовавшейся полутьме, но с равномерным светом, мне представилась жуткая картина.

В общем-то я сразу понял, что увижу. Наверное, в глубине души я знал, что там, когда Кипп только замер у двери.

Как более взрослый ребёнок понимает по повадкам мелкого, когда тот случайно наткнулся на картинки эротического содержания и для начала он встаёт столбом, не зная, как реагировать.

Вот только сейчас мы нашли нечто куда более страшное, чем даму, демонстрирующую голую грудь.

Это был зал. Большой, просто удивительно, как он помещался в здании, наверное, занимал половину первого этажа. Были сдвинуты к стенам столы и прочая мебель, чтобы освободить место.

В центре зала стояло распятье. Обычное такое, деревянное, где висящий на кресте Иисус безрадостно смотрел на свою паству.

У Иисуса не было причин для улыбок и дело вовсе не в его собственных проблемах с гвоздями и римскими солдатами.

Вокруг распятия громадным кругом, цветком - располагались люди, точнее сказать, трупы, лежащие головой к распятью.

Лежали дети, женщины постарше и моложе, ну и мужчины тоже. Тут было по меньшей мере три десятка людей, лежачих рядышком, кто-то на животе, кто-то на спине или боку.

Они не выглядели спящими. На их лицах застыла смесь радости, таких неестественных улыбок и некоторой боли. У детей были закрыты глаза, явный признак, что их умертвили раньше. Взрослые лежали с остекленевшими и замерзшими глазами, а их мёртвые зрачки смотрели во все стороны, в том числе и на нас. В зрачках застыло с осуждение. Из-за минусовой температуры они все замерзли, даже их глаза.

Мы вошли в помещение, и я немедленно присел на корточки.

- Странник, ты прости, но… Ты не удивлён?

- Я пару раз примерно такое видел. Могу тебе даже рассказать что это.

- Валяй.

Я включил свой фонарик и осветил Иисуса.

- Секта, - я повторил тезис Киппа, но без всяких сомнений.

- Староверы?

- Не надо оскорблять староверов, они нас с тобой переживут. Нет, какая-нибудь христианская секта. Обратил внимание, что Иисус на календаре весь из себя весёленький и в ярких одеждах? В православии так его не рисуют. Короче, церковь распоследнего завета, Восьмого дня, Седьмой воды на киселе или чёрт их разберёт чего. Жили обособленно от местных. Надо думать, среди них не проповедовали, но и сами в местную церквушку не ходили.

- А почему не проповедовали?

- Чтобы местные мужики их не сожгли, конечно. Короче, жили замкнутой общиной, никого не трогали. Землю пахали, бизнес какой-то вели. Многоженство у них было. У религиозных сект такое запросто.

Кипп кивнул.

- А когда пришёл большой кабздец, - вздохнул я. - Они трактовали его верно и самоубились. Помолились, наверное, бахнули винца и запили им стрихнин. Или что-то в таком духе. Рационально.

- Что же тут рационального? Самоубийство - грех! Я сам не больно-то верующий человек, Странник, но соображаю в догматах.

- Фигня, у сектантов свои догматы. Это традиционные веры заставляют своих адептов цепляться за жизнь и бороться. А у сектантов своя логика.

- Мда. Жуть. А почему всё не сожгли?

- Поди знай. С их точки зрения мир умер, они просто последовали воле Всевышнего. А с нашей… Может, они и правы в чём-то.

- Э, ты это брось, Странник! Уныние тоже грех.

- Да я не унываю. Тем более, что они нам наверняка тоже еды оставили.

- Ага, отравленной. Разве что их самих есть.

- Так, давай без этого!

- Я пошутил.

- Нет, Кипп, ты говоришь об этом… Это у тебя форточка Овертона хлопает. Типа шутишь, типа обсуждаешь, типа допускаешь. Нет, это табу, это харам. Вообще жёсткий харам.

- Странник, ну я не предлагаю… Но раз уж ты пристал, посуди сам. Будешь подыхать от голода рядом с грудой замороженного мяса? Да тебя инстинкт заставит их жрать.

- Не заставит. Кипп, вот если бы тебе сказали, что дерьмо обладает пищевой ценностью. Ты бы пошёл в туалет и сожрал оттуда? А?

- Фу, мерзость.

- А человечину есть не мерзость? Это такое же табу. Причём говоря так, я не к тому, что табу глупые, давайте их отменим. Нет, не отменим. Харам - это часть нашей морали, того, что делает нас собой. Нужен ты себе, выживший, но жравший дерьмо четыре года подряд?

- Не нагнетай, Странник.

- Кипп, если ты со мной не согласен, доставай свой кольт и вали меня, как последнего оленя. Потому что есть непримиримость. Я некоторых вещей не приемлю даже в шутку.

Сказав это, я зашёлся в кашле и сам не заметил, как меня скрутило и я лёг на пол недалеко от ног лысеющего здоровяка, того, кто был на фотографии.

- У тебя жар, - Кипп нависал надо мной и трогал лоб. – И давно?

- Недавно, вторая стадия. Это и тайфун - те аргументы, которые заставили поспешать с Ордой.

- Ты не боялся проиграть, ты боялся сдохнуть раньше, чем заразишь Орду. А меня взял с собой как смертника?

- Не ссать, пехота. У тебя есть Климентий, есть грейдер с полными баками. Можешь бросить меня и валить куда захочешь.

- Ты прав, могу, - легко согласился он. Но вместо того, чтобы забрать у меня рюкзак и поспешать к норе, он оттащил меня к стене чтобы посадить, уперев спиной о стену и принялся бродить по помещению, равнодушно переступая трупы, проверяя содержимое шкафов.

- Как думаешь, хлеб, который они не доели, съедобен? – спросил он.

- Съесть его конечно можно, это уж точно. Но он отравленный, к гадалке не ходи, - мир плыл у меня перед глазами, но слышал я всё ещё хорошо. – Такую еду ешь один раз.

В какой-то момент Кипп исчез и всё же я слышал его брожение по дому. Он не ушёл. Был ли я ему благодарен? Скорее я принимал это его поведение, как ещё одну данность, ещё один факт.

- Сможешь идти? – раздался голос над ухом. - Я там диванчик разложил, полежишь на кухне. Я попробую развести печь. У них там что-то типа голландки. Прикольно, газовая печь есть, но и старая дровяная. Зачем она им?

- Традиция, - сжав зубы, ответил я, пытаясь встать.

Кипп помог и потащил обратно через длинное помещение, потом через какой-то коридор и в квадратную темную кухню, потом повалил на диван. Я улёгся и осветив фонариком, посмотрел по сторонам.

…

- Как думаешь, разгорится печь? – Кипп появился из ниоткуда. Или же мне так показалось, а на самом деле я задремал.

- Смотри, разведи слабый-слабый огонь. Дело в том, что дымоход забит снегом, причём сильно. Но слабые дымы постепенно протопят небольшие щели, трещины, найдут выход. Потом тоже особый огонь не разведёшь.

- Демаскирует?

- В буран? Не думаю. А вот нам помещение задымишь запросто. Дыма должно быть не больше, чем способно уйти в трубу. Кстати, не хочешь проверить, как там поверхность?

- Сходил уже. Грейдер стоит, дыру заносит, я снял с петель двери в кладовую и закрыл ими наш прокоп. Чтобы откапываться легче, ну и найти нас труднее. Потом убрал диван от прохода. Враги смогут пройти, но будут шуметь. Еду готовую из зала не стал брать, просто запер его. Хотя есть большое желание оттаять вино. Но – боюсь, вдруг там тоже яд.

- Не исключено.

- И свечи нашёл, обычные такие, стеариновые.

- Вот их разожги и поставь внутри печи. Для протапливания и формирования тяги пойдёт. И поищи себе вина, только закупоренного. Не думаю, что они перед смертью всё вылакали.

Я снова вырубался и просыпался. На этот раз я лежал всем телом на диване, стало чуть теплее, я был укрыт, а на стене около меня плясали огоньки.

Кипп орудовал своим тесаком, разбирая на щепочки стул и скармливая щепу в печь. К счастью, секстанты любили всё традиционное, мебель была в основном из цельных сосновых досок.

- Проснулся? Будешь виски? Как оказалось, у их патриарха в спальне целый ящик.

- О, да ты богат!

- Мы богаты, - ухмыльнулся Кипп. – Так что, будешь глоток?

- Мне бы воды, да побольше.

Кипп дал мне воды из фляги.

- Только вот с лекарствами тут голяк, - посетовал он. - Сектанты лечились молитвой и добрым словом. Не смогу тебя лечить. Климентий даёт прогноз по твоему здоровью пятьдесят на пятьдесят.

- Отличный прогноз. Ладно, я пока посплю.

Глава 6. Что скрывает снег

В отличие от Фрейда я не верю,

что секс является определяющим фактором

в комплексе поведения человека.

Мне кажется, холод, голод и позор нищеты

гораздо глубже определяют его психологию.

Ч.Чаплин

Разлепить глаза было трудно, слизь или слёзы высохли и склеили их. Я не выспался, а в моём горле бушевал пожар.

Я проснулся. Казалось, что где-то мерзко пищал комар, но последние комары исчезли с планеты вместе с хорошей погодой. Значит, это просто остатки сна.

Спать в абсолютной темноте достаточно комфортно, так даже задумано природой, а вот просыпаться в ней же уже не так здорово, потому что ты открываешь глаза и не можешь понять, открыл ты их или нет.

В моём случае помог Климентий в планшете. Да, на момент пробуждения было темно, но, когда я закашлялся, он зажёг экран и при появлении источника света стало проще.

Всё та же кухня, в печи угли, всё тот же диванчик.

Сердце колотилось, было холодно, причём понять объективно, холодно или просто у меня озноб, трудно, градусник остался в грейдере.

- Климыч!

- Да, босс.

- А где у нас Кипп? Решился свинтить, бросив старого корабельного товарища?

- Пока ещё нет. Просто гуляет по поверхности.

- Просто гуляет или непросто?

- Что есть простота? – Климентий неспешно вывел на экран, а поскольку это был единственный источник света, то я это сразу же заметил, карту местности, на которой отметил одну зелёную точку и несколько красных.

Так принято у людей, зелёный - цвет союзника, красный - цвет опасности.

Я сфокусировался на карте, сел на кровати, пошевелил руками, ногами, после чего недовольно закряхтел.

- Климентий, было бы нехерово, чтобы ты поведал мне контекст. В двух словах, чего тут произошло?

- Буран идёт, стемнело. Наши, а если быть более точным, то ваши преследователи, достигли того самого зерноочистительного комплекса, который неподалёку, в селе.

- Давно они его, как ты выразился, достигли? Достигаторы херовы.

- Отставание было всего пятьдесят минут. То есть, прошло четыре часа и пятьдесят две минуты.

- Значит, сейчас ночь?

- Да.

- А нашли, потому что тогда ещё не занесло следы?

- Фактически их уже к концу поиска замело, они очень эмоционально вели переговоры между собой, вероятно решили, что это твоя точка назначения, Антоний. Увидели её визуально, у них есть хорошая оптика. Кстати, а какая у тебя точка назначения в действительности?

- Не отвлекайся. Ну, доползли дотуда? И что? Все, кстати, добрались из чертей?

Климентий спустя год общения со мной отлично умел понимать аллегории и даже мат, что ещё труднее.

- Нет, двигались разобщённо, поскольку на таком расстоянии стала сильно сказываться разница в скорости. Три из девяти сигнатур, то есть, транспортов, затерялись.

- Не нашлись?

- Их судьба неизвестна, но на связь они не выходят. Возможно, что из бурана они уже не выйдут.

- Вот горе-то какое, - саркастически прокомментировал я. – Так, шесть штук доползли, окопались, нас не нашли. Всё верно?

- Шесть машин, то есть, единиц транспорта. Но в них было в общей сложности было десять человек. Да, они стали лагерем.

- И? Ты решил поведать эту информацию нашему Краснодарскому институту пищевой промышленности, сокращённо – Кипп? Я же не думаю, что у него в заключении развились экстрасенсорные способности и он сам их засёк?

- Он спросил, я ответил, - уклончиво ответил Климентий. Кстати, от отлично умел врать. Научил его, само собой, я.

- Рассказывай дальше, он решил поиграть в стрелялку? Он вообще ещё живой?

- Живой. Больше скажу, Антоний, ему удалось, воспользовавшись эффектом неожиданности, убить четверых бойцов отряда противника.

- А ты, значит, всё подслушал? Красавчик. Итого, шесть в остатке. Это их ты вывел мне на карту?

- Да. У каждого есть мобильный телефон для отслеживания, а они на расстоянии прямого радиоконтакта с моим оборудованием. Однако сейчас боевая обстановка изменилась, прогноз для Киппа стал негативным.

- Погоди, это я не сам проснулся, а ты меня разбудил? – предположил я.

- Да, полагаю, что ваше вмешательство необходимо.

- А может ты их свирелью прижучишь, а я спать?

- Мобильники спрятаны в нательных карманах, под слоем одежды, кроме того они все плотно защищают органы слуха. Эффект будет сильно нивелирован.

- Понял. Всё по старинке, всё сам?!

Я полез в рюкзак, достал фонарик и пристроил его так, чтобы светил в потолок. Помещение получило скудный свет, а я мог провести подготовку. Встал, размялся, попил воды, потом сел на диванчик и проверил оружие.

Кипп забрал американский автомат, а также один из калашей, сняв с остальных магазины. К счастью, он не тронул лично мой калаш из рюкзака.

Со сложенным прикладом, тот лежал стволом вверх, ждал своего часа.

Я достал его и накинул ремень на шею, с некоторым трудом встал.

- Гарнитура работает? – спросил я Климентия, он ответил через наушник.

Я проверил магазин моего автомата, вернул его назад, сместил предохранитель на одиночный режим.

В целом, я не фанат оружия. Для меня это в большей степени инструмент. И всё же я накопил приличную коллекцию стволов за этот год, включая этот Калашников.

В принципе, изначально, обычный автомат, но со складным прикладом, и навешанным тактическим, так называемым коллиматорным прицелом. Наши техники в колонии по моей просьбе выкрасили автомат в белый цвет. Так вот, без затей. Они же навесили на него пузатый глушитель. Бесшумно стрелять он не стал, но хотя бы немного тише и вспышки от выстрела почти нет. Тактический прицел давал мне красную точку, куда я предполагаю попасть, в центре небольшого окуляра. Не оптический, конечно, но хотя бы что-то.

Проверил остальное снаряжение и пошёл, кряхтя как старый дед. Вылезти было сложно, плюс ко всему на поверхности была ночь, дул сильный боковой ветер, валил снег, это снижало видимость.

Ночь в условиях снега - это специфическое время, потому что снег отражает более девяносто пяти процентов света и даже звёзды позволяют ориентироваться. Но сейчас на небе тучи, так что тьма, если не полная, то приличная.

Планшет покоился у меня в нагруднике, под защитой брони. При помощи планшета я могу знать, где враги, даже при отсутствии прямой видимости. Тем более, что глаза привыкли к темноте и кое-какую видимость давали.

Климентий всё верно оценил. Кипп отступал, прикрываясь метелью и ночной темнотой, но наши преследователи тоже были не лыком шиты, они постепенно перемещались, создавая широкий охват, формируя вокруг Киппа здоровенный полукруг и не лезли под пули, двигаясь рывками, скорее всего, перебежками. Радиосвязью они не пользовались, просто голосили и были всего в километре от меня.

Кипп уходил на запад, бегая от наледи к наледи, а враги двигались за ним. Вероятно, у них были тепловизоры, потому что они держались за него цепко, даже в паре километров от своей базы. Надо сказать, что Кипп не струхнул и уводил их на запад, а не к дому сектантов.

Тактика у врагов простая и понятная, они ждут, хотя и молчат об этом, когда у Киппа кончатся патроны. Тут они не правы, когда кончатся патроны на американскую штурмовую винтовку, он перейдёт на АК-74. Однако пока они его окружают, могут подловить, подстрелить, когда подберутся ближе. В любом случае их больше, а математика - штука упрямая.

В отличие от Киппа, который полез в их логово, я бы взорвал у них канистру с бензином и хлоркой, после чего засел у входа, чтобы встречать, когда попрут наружу.

Сейчас я тоже был максимально далёк от честного боя.

Враг двигался тремя двойками, я зашёл со спины к ближайшей паре, остановился в ста метрах, посмотрел на планшет, потом стал приближаться, дошёл дистанции в пятьдесят.

Так, опираясь на топор, какое-то время стоял, потом присел, став в позицию «стрельба с колена». Стоял и ждал, как охотник. Ждал, ждал, ждал. Я не думал про холод, который сковывает и щиплет глаза.

Они встали. Синхронно встали, потому что им нужно было выровнять полукруг охвата, для чего пробежать до следующей неровности в снегах. Они следили за товарищами при помощи приборов ночного виденья. Тоже, если подумать, читерство, но… Это не игра, это реальное соревнование на смерть или жизнь.

Главное же, что они не смотрели назад, за спину, там, где был я.

Бах-бах, бах-бах-бах. Два приглушённых выстрела, ещё три выстрела, все в цель. Вой ветра гасит негромкий звук. Я положил обе мишени примерно за секунду, может быть, за полторы.

Ещё несколько секунд я стоял и слушал ветер. Ни криков, ни выстрелов в мою сторону. Значит остальные «утки» потери в своей стае не заметили.

Наушник в ухе ожил негромко (спасибо за деликатность, Климентий).

- Антоний, пожалуйста, соберите их устройства-смартфоны, - Климентий обращался ко мне на «вы» или на «ты» в зависимости от ситуации. - Они нужны мне как дополнительные расчётные мощности.

- У тебя их и так мульён. Ладно, ладно, соберём, но только после боя. Не до пирогов сейчас.

Что я забрал, так это прибор ночного виденья, крутой, монокуляр, на один глаз, который вешался на лоб.

Я скинул шапку, вторую шапку, надел, вернул всё как было. А что, неплохо. Действительно видны участники команды ордынцев. Шестеро их было, четверо осталось.

Я не стал придумывать ничего нового и поплёлся обратно, чтобы зайти в спину следующей двойке. К сожалению, когда до них оставалось ещё метров сто, они заверещали.

- Клим, они заметили пропажу тех двоих? – спросил я железный мозг.

- Определённо. Созваниваются между собой. Их смартфоны прошиты под прямой радиоконтакт. Они могут общаться.

- Не морочь мне голову, если они достали мобильники, глуши их свирелью. А я добью.

Клим не ответил, но в ПНВ было видно, что те черти впереди внезапно упали на снег. Наверное, железный мозг был прав и шапки на ушах снижают эффект. Когда они сами их достали, ситуация изменилась не в их пользу. Сейчас, даже того, что их просто накрыло, хватило. Я добежал до этой парочки и выпустил по две пули в каждого. Дежурные – одна в туловище, вторая в голову. А потом побежал к ещё двоим. От чёртовой беготни сердце тряслось, как тушканчик в зубах гремучей змеи. И всё же я не жалел себя, лучше помереть, бегая за врагом, чем от них. Да и веселее.

Вторых я угостил свинцом куда щедрее. Руки тряслись, да и последний пытался уползти от телефона, двигаясь зигзагами.

Завалив последнего, я сел на снег и закашлялся.

- Климентий Павлович, поздравляю, твои войска в лице одного больного меня снова победили. Урэээээ. Кхе-кхе. Слушай, там наш Кипп ещё живой? Не продырявили его, пока я скакал? Ты же не поджарил его свирелью?

- Нет и тоже не рассказываю ему про эту технологию.

- Окей, пусть будет нашей милой тайной. А теперь можешь ему набрать, позвонить? Как ты там говорил, прямой радиоконтакт? Что-то мне подсказывает, что все мобильники инфицированы тобой, включая мой и его.

- Это для вашей безопасности.

- Бла-бла-бла, кожаные мешки. Звони ему.

…

- Да, алло? – зашептал голос Киппа. - Кто это? Как Вы мне дозвонились, у меня отключён звук?

- Магия, мать её, причём вне стен Хогвардса. Это Странник, если ты не понял. Возвращайся, хватит шастать по окрестностям.

- Что? Как? Что случилось?

- Твои новые друзья массово самоубились. Так что дружить тебе остаётся только со мной. Клим, ты нас подслушиваешь?

- Всего лишь обеспечиваю связь, - вклинился в разговор искусственный интеллект.

- Наведи Киппа на все трупы. А ты Кипп притащи их, пожалуйста, на нашу базу к сектантам. Волоком. Это долго и муторно, но необходимо.

- Я мог бы обыскать их прямо в снегу.

- Просто сделай так и всё. Трупы могут найти следующие поисковики.

- Следующие поисковики, - снова вмешался в разговор Климентий, - не придут, эта группа не смогла ни с кем связаться. Какие-то неполадки с рацией. Их след безвозвратно утерян.

- Ну конечно, опять магия вне Хогвардса? Ну ладно. Кипп, всё равно притащи трупы и грабь их вне бурана. Не хочу, чтобы ты простудился. И прости меня, что лишил тебя радости побегать по снежным барханам. Всё, я пошёл спать к сектантам.

…

Мне удалось поспать до утра, а вот Кипп так и не прилёг. Впрочем, выглядел он весело и возбуждённо после успешного сражения с врагом.

Натаскал целую кучу полезного барахла, даже занял под это дело шкаф на кухне. Гремел в коридоре. Пока он суетился, я нашёл керосиновую лампу, разжёг, проверил кладовую, обнаружил приличные запасы ячневой крупы и кильки, сварил на печи целую кастрюлю весьма странного супа, поел, попил чаю с мёдом и снова завалился спать. После такого рейда и с учётом болезни, мне нужен был отдых.

- Клим, - спросил я планшет после очередного пробуждения. – А ты можешь связаться с нашей основной базой?

- Нет, ни рация, ни иные средства связи не добивают. Далеко. Нужно подобраться поближе. Вернуться.

- То есть, с их точки зрения я уехал, как гулящий муж на рыбалку и пропал с концами?

- Тоже нет, когда мы покидали базу отряда сто двенадцать, я связался с основным сервером и там знают, что операция по заражению орды прошла успешно, а ты направился в неизвестные земли, на запад.

- Не земли, а скорее снега. Ну ладно, спасибо и на этом. Не знаешь, как там буран?

- Датчики ветра на грейдере не демонстрируют снижения активности. Скорее всего ещё сутки, а потом ветер и снег пойдут на спад.

- А наш неугомонный Кипп?

- Он перегоняет технику к этому зданию. Его одухотворяет идея базы, где он не является заключённым или иным рабом.

- Это он сам сказал?

- Нет, вывод на основе наблюдения и знания человеческой психологии.

- В целом ты говно, а не психолог, но тут думаю, что прав. Впрочем, мы тут не задержимся. Ладно, я сбегаю в местный туалет и снова спать.

Сон, сон. Невкусная еда, вода, снова сон.

Я определённо не умирал. Это уже хорошие новости. Кипп, который суетился вокруг, эту хорошую новость слегка омрачал.

- Какой процент от найденного я должен отдать тебе, Странник?

- Чего? – я проснулся и с трудом разлепил глаза. – А что у нас есть?

- Ну, смартфоны затребовал себе Климентий. Есть ПНВ, консервированная еда, инструменты, оружие, снаряжение. Я составил список в блокнотике.

- Кипп, ты перегибаешь. Забирай себе. Винтовку американскую оставь, она была моя, а барахло забирай себе. Который час?

- Семь утра.

- А ты вообще спал за это время?

- Да, даже вполне выспался. А что?

- Оставляем это гостеприимное место и струячим дальше.

- Странник, тебе что, тут плохо? Я отдохну и перетащу тела в снег, закопаю подальше, чтобы не мешали. Я заготовил кучу одежды, амуниции и так далее. Кроме того, из бухгалтерской документации следует, что в амбаре есть по крайней мере двенадцать тонн зерна, пшеницы. То есть, тут есть дрова, кровати, здание уютное, еда, вода, даже виски и красное вино есть.

- Место райское. Но я не ищу рай. Знаешь, если хочешь, я могу оставить тебя тут. Техника есть, топливо, еда. Если подумать, да, рай, да и только.

- Заманчиво, я подумаю.

- Не знаю, когда ты там собрался думать, но пора ехать.

- Куда?

- Юго-восток и восток. Ещё сто сорок километров. По идее это день-два пути. По дорогам мы бы одолели этот путь за пару часов, включая остановку на заправке, а сейчас… день-два. В любом случае, я бы хотел не находиться тут, когда буря закончится на случай, если ордынцы найдут это место и захотят задать вопрос, а кто это пристрелил всех наших ребят? Кто убил Кенни?

Оптимизма Климентия я не разделял. Если есть опасность, что найдут, то найдут.

Кипп закряхтел. Ложное ощущение безнаказанности от того, что мы могли прятаться в паре километров от врага, но во время бурана, не отпускало его. Прошло больше года с катаклизма, но большую часть времени он вёл хотя и суровую, но сравнительно безопасную жизнь. Сейчас условия поменялись и ему было трудно меняться следом за ними.

В то же время вытирание соплей не входило в мои планы. Я двигаю, куда наметил, а он может поступать, как считает нужным.

- Компромисс? – Кипп налил мне горячего кофе, это тоже явно часть найденного и тоже мощный аргумент в пользу ценности этого места.

- Что? – я пригубил кофе. В колонии мы как правило пили кофе из поджаренного ячменя, суррогат. А сейчас настоящий растворимый кофе — это настоящая ценность.

- Куда нам надо ехать, Странник? Я понимаю, что ты ставил цель убраться с базы отряда как там его. Теперь мы уехали. И ты говоришь, что нам надо снова бежать. Мы просто бежим или у тебя есть конкретная цель?

- Есть.

- Ты мне скажешь?

- Мммм…. По дороге. Если ты поедешь со мной, скажу. Тут нет большого секрета, а только здравый смысл. Если ты останешься, тут и тебя заловят ордынцы, станут пытать, ты им расскажешь, так? Вот я и не хочу с тобой делиться этой информацией. Просто логика, не более того.

- Ладно, я поеду. Приятно, Странник, что ты даёшь мне выбор. Трудно привыкать к наличию даже очень ограниченной свободы. Я согласен на компромисс. Мы поедем, куда там тебе надо, там побудем и вернёмся обратно. Ты же собираешься возвращаться обратно?

- Уехать и не возвращаться? Кхе. Да, Кипп, я намерен вернуться. И да, мы можем проложить маршрут через это убежище, тем более Климентий даст нам пеленг.

- Остановимся здесь и я снова подумаю над тем, возвращаться ли мне в колонию, где я всего лишь заключённый… Ну, допустим, теперь я штрафник. Всё равно, сейчас, когда у тебя объективно нет способов меня удержать, я чувствую себя намного комфортнее.

- Ещё и с шестью единицами техники.

- Кстати об этом, я предлагаю поехать на Паджеро.

- Ты гонишь лошадей. Притормози. Снег, мороз и смерть превратили всех в людей нордических, неторопливых. А ты что-то разогнался. Начнём с того, что попьём кофе. Потом соберёмся. Оставим тут как минимум два телефона, спрятанные в разных местах, чтобы Клим мог следить за этим местом. А потом ты покажешь, что за Паджеро и что это за барские замашки, выживать с комфортом.

Глава 7. Проводник

США. Железная дорога. Проводник идёт, проверят билеты. Очередной пассажир пьян, начинает его троллить. Они ругаются, дерутся, проводник выкидывает пьянчугу в окно, тот разбивается насмерть.

Суд, присяжные: виновен, казнить.

В тюрьме перед казнью его спрашивают последнее желание. Он просит банан.

Ему дают скушать банан, он его ест и его сажают на электрический стул.

Дают разряд раз, два, три – мужик живой.

По местным законам его отпускают.

Поскольку делать он больше ничего не умеет, то снова устраивается на железную дорогу проводником.

И надо ж такому случится, через год история повторяется, он выкидывает человека на ходу.

Суд, приговор, казнь.

В тюрьме его снова спрашиваю последнее желание.

- Хочу банан.

Ему дают банан, он его ест,

его сажают на электрический стул,

Дают напряжение и… Он живой.

Начальник тюрьмы выходит с ним поговорить.

- Ну, Джон, мы тебя отпустим, но объясни, что за фигня? Это из-за банана?

- Банан ерунда. Просто я очень плохой проводник.

Анекдот

Примечание: Наш Проводник не такой,

бананы не есть, людей не выкидывает.

- Короче, поехали на нём, или я с тобой вообще никуда не поеду, - нахмурился и без того донельзя серьёзный Кипп.

- Ну, тогда презентуй.

Мы стояли на поверхности, ветер почти утих, было светло и видимость омерзительно хорошая. Меня это не радовало, потому что я твёрдо верил в принцип «если ты видишь противника, то он тебя тоже видит».

- Мицубиси Паджеро Спорт, модель 2012 года, то есть не последний кузов, а предпоследний, - начал Кипп, показывая на иноземный внедорожник.

Я неопределённо пожал плечами. Это не имело для меня особенного значения.

- Проведена глубокая модернизация, коробка заменена на механику, двигатель снабжён системой электроразогрева, антифриз полярный, все четыре колеса ведущие.

- Да-да-да, сдвоенные колёса максимального размера, лебёдка, тотальная защита днища, утепление салона, тонировка вкруговую, - подхватил я. – В целом ничего военно-космического. Мы сами примерно то же самое делаем.

- А также бак на двести литров и дрон на крыше, блок управления на заднем сидении. Внутри комфортный кожаный салон на пять человек, выдвижной столик, автомобильная скороварка, бар, правда, он пустой, музыкальный центр и прочие приблуды.

- Комфорт, - многозначительно выдал я.

- Да. И управлять можешь не только ты, но и я. А поскольку, - Кипп выдал заранее продуманный им аргумент, - ты болеешь, то это громадный плюс. Ты поспишь, отдохнёшь.

Я покрутил головой. Для меня куда большим аргументом было то, что снег занёс грейдер. Откопать его было не трудно, но сейчас он ещё и спрятан, замаскирован. Остальную технику и я даже не могу рассмотреть, какую, Кипп поставил рядом, плотной кучей и укрыл шторами из дома сектантов. Её тоже засыпало в один здоровенный безликий сугроб.

Только Паджеро стоял весь из себя красивый, чёрный и блестящий (и это на мой взгляд большущий минус), откопанный и готовый к путешествию.

- Ладно, раз наш «Ледокол Вайгач» припрятан, то давай попробуем. Только надо к крыше присобачить один из трофейных снегоходов. Вернее сказать, я возлагаю это почётную героическую миссию на тебя.

- Там закрытая кожухом площадка для дрона и багажный бокс-лодка. Не хочу их убирать.

- Кипп, что мы будем делать, когда твоя зона комфорта сломается? Приготовим рагу из фасоли в мультиварке, послушаем музыку и помрём следом за сектантами?

- Я только хочу сказать, что в багажнике уже есть миниатюрная модель снегохода, скорее всего, что-то маломощное. При этом, в багажнике ещё осталось место. Я собрал вместе канистры с топливом, там ещё под тонну солярки. Всё не увезём, но некоторый запас погружу.

- Валяй.

Как это ни странно после моих слов про комфорт, внутрь салона Паджеро полез я, причём на заднее сидение, завёл двигатель (ключ торчал в замке) и дремал, пока Кипп готовил технику к путешествию. У меня был топор и рюкзак, а в нём всё необходимое. Во время дальних рейдов я исходил из того, что могу схватить рюкзак, топор и бежать. Где бы я ни очутился, при условии того, что не помер по пути, смогу выжить.

Кипп собрался за двадцать минут и вскоре открыл дверь в салон, растирая ладони.

- Странник, мне за руль?

- Ну бандура твоя, тебе и карты в руки. Только давай так, двигай на третьей скорости и не гони. Первые десять километров тебе надо просто привыкнуть к технике, к управлению по снегу. Дело даже не в том, что ты после катаклизма за руль не садился, а в том, что это тебе не по трассе в деревню за пивком сгонять. Пропустил трещину – посадил машину на брюхо. И это в лучшем случае. Можно в наледь влететь, в воронку, банально зацепиться за торчащую из-под снега конструкцию и оставить на ней один из мостов. Короче, я тебя не пугаю, навигатор в помощь, но ты это, давай помаленьку.

Планшет с Климентием занял законное место в районе приборной панели, а я перелез на кресло пассажира и даже пристегнулся.

- Гаишников боишься?

- Ага, вдруг страховку спросят. Двигатель разогрет, давай помаленьку.

И Кипп, сохраняя невозмутимый вид, тронулся. Путь ему указывал Климентий, по координате, которую я в него заложил.

- Может, наконец скажешь, куда мы едем? – спросил штрафник.

- Железнодорожная станция в селе Прокуроровка.

- Чего? Что за село?

- Ну как же, это штаб-квартира самой знаменитой на сотни и сотни километров радиостанции «Надежда FM» и её слегка расстроенный тем, что умирает от голода, ведущий DJ Ярут.

- То есть, ты хочешь до него доехать и спасти?

- Ну что ты, Кипп, просто посмотреть, как он там, автограф взять… Ну конечно блин спасти. Опять-таки нам надо убраться подальше от родных мест на случай, если энтузиазм ордынцев по выполнению операции «а давайте отрежем Страннику ногу» ещё не иссяк. А так объединим приятное с опасным.

Кипп сбросил скорость, чтобы объехать небольшой торос, нагромождение льдин, которые по каким-то причинам двигались, в том числе наползали друг на друга и образовывали скопления. По идее торосы не должны формироваться на суше, но нашим торосам, вероятно, было на это наплевать. К счастью, наши торосы бывали не больше пары метров в высоту и вырастали как правило, в низинах. Говорят, что торосы на реках и в морях могут быть и десять метров в высоту.

Наст хрустел под днищем, но в целом мои опасения оказались напрасными. Сравнительно небольшой вес внедорожника, распределённый на восемь покрышек, делал машину достаточно проходимой. К тому же сам по себе факт того, что внедорожник добрался до этих мест, показателен.

- Хорошо, заберём мы его и дальше что? Какие планы? – ворвался в мои мысли Кипп.

- Давай считать. Прошло уже двое суток от заражения. Инкубационный период до десяти суток. Но уже через три дня начнут выплёвывать свои лёгкие первые заражённые.

- Они не придадут этому значения, - Кипп всё лучше осваивал управление. Ну, комфортная машина с гидроусилителем демонстрировала себя достаточно хорошей. – Решат, что это просто грипп, не более того.

Я кивнул, отмечая про себя, что Кипп показывает себя неплохим водителем. Как только я так подумал, машина наклонилась и резко просела.

- Мммать, - прорычал Кипп.

- Стой, тпру, ничего не делай, - я приоткрыл двери и высунулся из машины, - Ничего страшного не произошло, просто трещина.

- Откуда она тут?

- Как и они все. Август говорит, что слой льда на поле в пятьсот гектар высотой в четыре-шесть метров будет весить несколько сот тысяч тонн. И эта махина иногда двигается, за счёт наклона почвы или ещё по каким причинам. Короче, тут кругом ледники, они чуть раздвинулись, вот тебе и трещина. Да ты не бзди, она всего полметра, просто колесо в неё встало. Хорошо, что острыми краями льдины его не пробило.

Я вышел, посмотрел, что не всё так плохо, отцепил трос с лебёдки на силовом переднем обвесе-кенгурятнике, нажал на кнопку, вытянул на десять метров, вбил длинный почти метровый штырь, вернулся, нажал на кнопку затягивания троса. Моторчик гудел, неторопливо вытягивая машину вперёд, через трещину. Всё это заняло не более пятнадцати минут.

- Погнали понемногу, - скомандовал я, когда вернулся в салон.

Этот небольшой инцидент заставил Киппа ехать аккуратнее. Скорость такого перемещения была не больше тридцати пяти километров в час. С учётом притормаживания и прочих танцев на льдах, продвигались мы не больше чем на двадцать километров за час. Однако это было отменным прогрессом, потому что благодаря хорошей навигации мы двигали к цели прямиком, а не примерно в направлении.

Я придремал на пару часов, когда удостоверился, что у Киппа неплохо получается, но, когда проснулся, потребовал остановку. Мы вышли, размялись, попили водички и за руль сел я. Счастье, что Кипп признавал моё лидерство, а то бы мы не сработались.

Вести внедорожник Паджеро было на порядок приятнее и легче, чем немецкий грейдер. Конечно, я не чувствовал в нём той силы, прочности и способности разнести преграду, что у грейдера или трактора. По сравнению с ними я словно рулил малолитражкой. Зато Паджеро заметно легче слушался руля.

Ещё через несколько часов мы взобрались на пригорок, и я остановился.

- Ты там обогатился оптикой с трупов? – спросил я Киппа.

- Да, есть пару вариантов.

- Видишь, как со мной весело, Кипп. Можно умереть или стать богаче. С собой её взял?

- При мне.

- Пошли осматриваться.

Под нами было громадное белое полотнище, ровное как зеркало и в настоящий момент белое от припорошившего его снега. Типичная река, если не брать в расчёт того, что согласно навигатору никакой реки тут не было.

Я достал потрёпанный жизнью окуляр, как пояснил мне наш оружейник, это правильно было бы называть «Зрительная труба», то есть практически пиратская «подзорная труба». На боку было написано «Никон» и помогал мне сей агрегат регулярно.

Я развернул его и стал смотреть для начала на минимальном увеличении, отвлекало меня только кряхтение Киппа.

- А что мы вообще ищем? – спросил он наконец, вероятно, ничего интересного не обнаружив.

- Для начала, мы забрались в местность, где я никогда не был. Может, я любуюсь? А смотрим мы в первую очередь лагеря выживших и дым, который их выдаёт. Во вторую, что можно исследовать, то есть ищем добычу. В третью очередь, но не по значению, смотрим врагов.

- Ну, там справа по ту сторону реки что-то есть.

- Тебе тоже кажется, что это река?

- Ну да, а какие варианты?

Я отвлёкся от окуляра и достал из нагрудника планшет.

- Климентий, можешь увеличить карту?

- Делаю.

Он дал нам карту местности, даже продемонстрировал слои, фото до Катаклизма, схемы дорог (их тут не было) и так далее.

- Реки нет, Кипп. На карте реки нет. Ни ручья, ни озера, ничего.

- А это тогда что?

- Мда. Факты - штука упрямая. Ты пойми мою оторопь, если не сказать охерение. Я первый раз сталкиваюсь с тем, чтобы карта ошибалась. Да, здания бывали разрушены землетрясением, сожжены, разграблены, видал, чтобы взорваны. Но чтобы был объект, которого на карте нет, тем более река… Такое встречаю впервые.

- Климентий, а ты мог ошибиться в геопозиционировании? – повысил голос Кипп.

- Провожу калибровку… По моим расчётам, погрешность составляет не более двух с половиной метров.

Я отодвинул карту на меньшее разрешение и показал, что по карте реки всё ещё нет. В километре, в двух, в трёх.

- Есть один способ проверить работу карты, - негромко резюмировал я. – У нас есть возможность ехать без остановки или найти и проверить отмеченный на карте объект. Например, вот тут водонапорная башня, а около неё какой-то комплекс, помеченный как «ИП Сташинский В.Г. – наложен арест», что бы это ни значило. Возле села Кузьминка.

Объект, который я имел в виду, был всего в четырёх километрах и такой вариант не вызвал возражений.

Правда, для этого нам пришлось для начала найти спуск к реке. Берег был крутым, и мы почти сорок минут петляли по холмам, пока спустились на то, что по идее является его притоком, только замерзшим в камень, а уже потом попали на ледяную плоскость. Тут мы тоже сделали остановку, только ненадолго.

Сомнений не было, припорошенная снегом, это была река, причём довольно мутная.

- Ладно, поехали по этой реке как по зимнику.

Через час мы достигли точки на карте. Для начала оказалось, что водонапорной башни нет и я помрачнел, потому что это означало, что навигатор, отъехав от наших привычных мест, стал безбожно врать, а из этого также вытекает, что нам не найти места, где одинокий диджей вот уже год самоотверженно заполняет своим голосом эфир.

Но мы были последовательны, стали над местом, где согласно карте Климентия, должно было быть здание и…

И мы докопались до какой-то крыши уже через пятнадцать минут.

- Вот как это понять? Тот это объект на карте или нет? – проворчал я.

- Можем проверить водонапорную башню. Что, если она не исчезла, а, допустим, упала во время землетрясения? – предложил Кипп.

- Мысль здравая, но если она упала прямо в первый же день, да ещё и с водой, то сейчас занесена мощным слоем снега. Может, поищем в здании что-то про Сташинского? Если есть упоминание, то это оно. Предлагаю, потому что крыша вот она, не надо больше ничего придумывать.

Кипп с сомнением постучал по крыше. У него не очень большой опыт вскрытия зданий.

Я его оттеснил и в несколько ударов прорубил гниловатую жесть кровли. Отогнул, по привычке понюхал, не пахнет ли чем-то ядовитым. А дальше достал верёвку.

- Полезем вниз? Сможешь меня удержать? - Кипп стал разминать ладони.

Самоотверженно, но не очень мудро.

Я осветил фонариком недра помещения. Ну что, пыль, до пола три метра, прорубились около опорной стены внутри небольшого кабинета. Всего в паре метров в стороне стоял стол.

У меня на верёвке, а это была честная альпинистская верёвка из спортивного магазина, купленная у Вовы Шафороста за грабительские полтора мешка зерна, был крюк, так что я размотал бухту и использовал верёвку как рыбак, только подцепил не карпа, а стол. Зацепил, потащил, сдвинул и даже повернул так, чтобы он стоял прямо под нами. Потом по такой же схеме подцепил деревянный стул и поставил его на стол. Получилось уже довольно близко к пролому.

- Я и правда подам тебя вниз и подстрахую, но спускаться тебе недалеко. А вот ты в свою очередь передвинешь что-то, чтобы смог спуститься я. И больше тебе скажу, очень желательно, чтобы мы были способны залезть обратно.

- Это для этих целей к грейдеру была прикручена алюминиевая лестница?

- А ты догадлив, Кипп. Соображаешь с некоторой задержкой, учитывая, что мы отъехали от лестницы километров пятьдесят, но всё же. Ладно, давай, спускайся.

Кипп полез вниз и пододвинул мне шкаф, а для этого без затей вытряхнул содержимое.

Я спустился следом и в отличие от Киппа в глубину не пошёл. Это была если не бухгалтерия, то нечто подобное. На двери снаружи кабинета табличка «2». Понимай как хочешь.

Покопался в документах, которые валялись. Ерунда. Бухучёт, какие-то счёт-фактуры, ордера. Фамилия Сташинского не фигурирует.

Разогнулся, поднял глаза и упёрся взглядом в приклеенную бумажку формата А4 с надписью «Ответственный за пожарную безопасность Сташинский В.Г.».

Фуууух. Я заулыбался, что со мной в последнее время бывало редко. Навигация работает.

- Кипп, есть что-то полезное? – крикнул ему через дверь.

Через пару секунд он заглянул.

- Тут был цех по производству мебели. Ни одного готового дивана, но огромное количество пиломатериалов. Тонны готовых дров.

- Отлично. Короче, в двух словах, карта работает, всё в порядке. Предлагаю по такому случаю тут же и заночевать. Посидим у костра, посмотрим, что тут ещё полезного, отдохнём с дороги. До заката ещё несколько часов, но места удачнее не найти.

Штрафник замолчал на пару секунд, потом молча кивнул.

Киппу нравилось мародёрить. Это, наверное, после года заключения накопилось. Я не стал спорить. Мы спрятали внедорожник под покрывалом от кровати сектантов, которое стащил Кипп.

В результате я сидел у костра на диване, причём это был старый, изготовленный ещё в СССР продавленный диван, а не что-то из готовой продукции, видимо, её всю вывезли. Я сидел, грелся, пил чай, а Кипп обшаривал все уголки здания.

Поэтому Кипп кое-кого пропустил.

Мужик, такой, который в моей классификации называется «сталкер», спустился через дыру в потолке бухгалтерии, огляделся и уверенно направился ко мне, плюхнулся на диван рядом и протянул руку для рукопожатия.

- Проводник!

- А я Странник. Привет, какими судьбами? - вообще-то я видел этого парня в первый раз.

Кипп копошился в дальнем помещении и шумел, как недовольный бобр.

- Вообще, меня зовут Тимур Рафкатович, но все называют Проводником, не таким как на железной дороге, а скорее по местности.

- А я Антон Александрович. И всё же, рассказывай, что тебя привело?

- А что рассказывать? Я Проводник, это моя стезя. Брожу тут, помогаю людям дойти до места, которое им нужно.

- Ого, не знал, что существуют проводники.

- Кто-то должен этим заниматься, делать так чтобы люди выживали.

- А что берёшь в оплату?

- Ну, деньги сейчас не котируются. Всё как обычно, информация, патроны, продукты, топливо. Бывает и бесплатно помогаю. Опять-таки кто-то должен делать так, чтобы люди выжили.

- Знакомая логика. Меня за нечто похожее люди считают за наивного дебила, а другие за кровавого маньяка. Есть ещё такие кто сочетают обе точки зрения, мол я лох-убийца.

- А тебе есть дело до чужого мнения, Странник?

- Да не особо. А ходишь как, налегке?

- Хе-хе… Нет, на снегоходе катаюсь. Это граница моих обычных мест. Само собой, когда я увидел ваши следы, они меня заинтересовали, решил зайти, посмотреть кто вы такие?

- Да так. Обычные странники. Мы ищём радиоведущего, который помирает от голода.

- Ярута? Радио я слышал, но он никогда не называл свои координаты.

- А он их и не знает, только станцию, где торчит, в селе Прокуроровка, типа «Пересадочная станция».

- А ты откуда знаешь координаты? Или ты спец по железной дороге?

- Нет, просто у меня есть знакомый, он запеленговал и установил место. Вот, решил поехать. Кстати, ты не болел вирусом? А то ты можешь быть под угрозой?

- Вирус, что покрывает тела рисунками? В июле у нас все им заболели. А вы?

- Мы только сейчас, в декабре. Вернёмся к тому парняге с радио.

Я достал планшет.

- Это за пределами моих обычных путей, - Проводник скинул капюшон, долго смотрел на карту. – Но… Примерно представляю себе, как туда попасть. Это на западном берегу новой реки. То есть мы буквально сейчас на этом берегу, а это намного дальше. Я там не бывал, но можно добраться.

- Стоп. Реки?

- Странник, ты сидишь около реки, в полукилометре. Вы проехали по ней. Не заметил реку? – Тимур говорил вежливо, но подкалывал, потому что вопрос был справедливым.

- Заметил. Но на карте её нет.

- Ну, что такое карты? Поверь Проводнику, мир меняется, если ты не заметил.

- Снова подколол. Практический вопрос, прокатишься с нами? Завтра утром?

- Наливай чай, Странник. Могу составить компанию, но если у тебя такая крепучая навигация, то зачем тебе я?

- А я хочу услышать историю про реку. Откуда она взялась? И как она могла течь зимой?

Глава 8. Спрятанная музыка

Говорю тебе: с часа твоего

рождения идёшь ты к смерти.

Л.А.Сенека

- Итак, река?

Было утро, и мы неторопливо топили по направлению к конечной точке. Климентий помалкивал, а Кипп, которого я посадил за руль, время от времени косился на Проводника. Отвык от посторонних людей, слегка одичал, ну и подозрительность, усиленная постоянным страхом умереть, сказывалась.

Руки зябли, несмотря на работающую печку.

Я и Проводник сидели на заднем сидении и посматривали в тонированные окна. Сегодня светило солнце и без тонировки внедорожника нам пришлось бы туго. Разного рода солнцезащитные очки - обязательный атрибут сталкеров и торговцев, потому что белый снег и светлый лёд отражали солнечный свет так, что через пару минут смотреть становилось больно.

- А что река, Странник? Река как река. Было странно, река течёт прямо во льдах, но потом привыкли, сейчас и без того хватает странностей. Река по крайней мере не пытается нас убить. Появилась в июле, текла до августа. То есть, в общей сложности меньше двух месяцев. Река стала для нас непреодолимым препятствием, потому что не было мостов. Зато быстро закончилась.

- Погоди, река не может течь, когда минусовая температура.

- И тем не менее. Солнце сейчас светит неярко. Странный такой эффект, небо голубое, а солнышко в нём мутноватое, словно болеет.

- Это от вулканической пыли в верхних слоях атмосферы. Первые месяцы, помнишь, вообще была постоянная дымка, но пыль постепенно осела, смешалась со снегом.

- Серый снег? Помню. Он ещё горький такой, - согласился Проводник.

- Вообще-то пить и есть такой снег вредно, особенно для детей, там мышьяк, сурьма, ртуть.

- Все выжившие, которых я знаю, пользуются фильтрами. Никому не нравится горечь. Но в последние месяцы снег снова стал белым.

- Да, вулканический пепел остался только в тропосфере, этого достаточно, чтобы затруднять солнце, но цвет неба…

- Знаешь, Странник, я впервые слышу эти все теоретические выкладки, - перебил меня Проводник. – Но в те дни солнце светило и иногда плавило снег.

- Таяло и обратно замерзало, - упрямился я. – Эффект только на поверхности, незначительное подтаивание.

- Ты мне будешь рассказывать? – усмехнулся он. – Конечно, на весеннюю капель это не тянет, но таяние было не такое уж «незначительное». Из ледников текли ручейки, зачастую грязные, в том числе с той же горечью, они собрались в реку и текли на юг. Ты видел реку? Ну вот, к чему спорить? Не хочешь, не верь.

Проводник не был похож на горячего спорщика. Наоборот, он выглядел как человек, который уже все всё, что нужно, доказал и мало зависит от чужого мнения.

- Она такая и была, шириной в полторы сотни метров?

- Это в разливах, причём берега постоянно подмерзали. На узких участках не больше двадцати. Пока солнце светило жарче, условным летом, река текла куда-то в южном направлении.

- А ты местный? Была тут река до Катаклизма?

- Не местный, но её не было. Ты сейчас о том, что реки не появляются сами собой, а соответствуют рельефу, текут по низинам? Ты прав, однако рельеф тоже изменился.

- По идее рельеф остался прежним, просто повысился на несколько метров снега после начала Катаклизма.

- По идее? Странник, а ты разве делал карту глубин снежного покрова?

- Никто не делал, Проводник, ни у кого нет столько сил и лишнего времени, чтобы ходить и бурить снег до мёрзлого грунта.

- Но ты копаешь иногда? Судя по тому, как вы шустро пробрались в тот цех?

- Копаю. С тех пор, как снега было сантиметров пять и его можно было сдвинуть ботинком.

- Ну и как твои наблюдения? Слой снега одинаковый везде?

- Ну, я думал, это объясняется опять-таки рельефом. Нет, конечно, не одинаков, где-то и двадцать метров, и больше. Есть места, где хрущёвки занесло по маковку. Прошло меньше полутора лет, думаю, ещё за год их будет не видно. Кроме того, в некоторых местах снег лежит себе и лежит. Статично. А где-то ледниковый панцирь двигается.

- Уровень снега и льда разный, так? – засопел Проводник.

- Да.

- Но ведь снег падает примерно одинаково везде?

- Может в какие-то места его уносит, наносит.

- То есть слой снега в итоге неравномерный и рельеф поменялся? – упрямо вёл мысль в нужном ему направлении Проводник.

- Ну блин, получается, что поменялся, - согласился я.

- В общем, это всё рассуждения о прекрасном. Летом река была. Всё, это законченная мысль. Ко второй половине августа солнце стало светить менее ярко, река замёрзла буквально за пару дней. И всё. Сейчас у нас декабрь, она всё ещё тут.

- Думаешь, следующим условным летом снова будет течь? – недоверчиво спросил я.

- Хочешь приехать, рыбку половить? А если серьёзно, то не знаю. Тут нет уверенности не то, что в завтрашнем дне, но даже и сегодняшнем, - в качестве иллюстрации своих слов он показал пальцем вперёд.

Там, в полукилометре была словно бы стена, какое-то нагромождение.

Кипп сбросил скорость, и мы докатились до тороса. Довольно странного нагромождения льда, переломанного, наваленного друг на друга словно два поля из льда пошли друг на друга войной.

Мы вышли из машины. Снег не валил, зато дул отвратительный боковой ветер.

- Странная херня. Ты видел такое, Проводник?

- Видел, но не настолько большое. В одной из общин мужик есть такой, Мичман, он много книг странных читал. Так вот он утверждал, что вулканический пепел, который падал с неба, насыщен магнитными железными частицами и его двигает магнитное поле. Но вы должны понимать, что тот же Мичман рассказывает, что под слоем снега и земли есть система туннелей великой Тартарии и их жители иногда выходят на поверхность в виде голограмм и мешают ему спать.

- Чудной мужик. Ладно, давайте объезжать этот торос.

Торос был длиной в три сотни метров. Тем не менее мы нашли проезд ближе к краю поля и двинулись дальше. Ветер усилился, и я взял в руки планшет с Климентием. Запустил программу внутреннего чата колонии, который был офлайн и не мог бы ответить и написал: «Что-то с погодой?».

Само собой, Климентий был уже в планшете и мог ответить: «У меня нет данных. Датчики ветра остались на грейдере, они показывают прежний западный ветер, давление без изменений».

«Понял».

Через полтора километра снова попался торос. А после него ещё один в километре. Мне такая динамика не нравилась, но я помалкивал, сталкеры волей-неволей становятся суеверными и некоторые вещи вслух не произносят.

А ещё через три часа нам попался не торос, а скопление снега, льда и изломанных деревьев.

- Тут был лес? – спросил я скорее самого себя, чем спутников.

- Это за пределами моих обычных путей, Странник, - Проводник воспринял вопрос на свой счёт.

Мы вышли и осмотрелись. Воплощённый хаос - снег, лёд, деревья, которые смешало и перекрутило. Это место уже не представляло собой не то, чтобы ровную плоскость, это была каша крупными кусками, разбросанная по тарелке площадью квадратный километр.

- Сколько нам до точки? – буднично спросил Проводник, который не спрашивал нас про то, как мы тут ориентируемся, но видел планшет с интерактивной картой.

- Четыре километра и что самое паскудное, это прямо за этим чудесным лесом.

- Классный у тебя навигатор. А все те, что я видел, перестали работать.

- Ага, этот всё ещё пашет.

- Ну что, - Проводник оставил свой снегоход в том цеху, где мы встретились, а сейчас достал из салона рюкзак, – прогуляемся, Странник? Четыре километра — это пара часов пути.

- Я предлагаю Киппа оставить тут.

- Что? – возмутился штрафник. - Да я сильнее вас, любого из вас. Можем прямо сейчас проверить. Ты, Странник, пару дней назад вообще помирал от острой фазы вируса, ты даже не восстановился.

- У меня есть практическая причина предлагать тебе остаться. Чтобы ты развернул Паджеро на выезд, обложил крупными кусками снега, рядышком развёл костёр и ждал нас, охраняя технику.

- От кого, от вымерших диких зверей?

- На случай если Кли… навигатор заглючит, и он не покажет вот эту точку, то как мы найдём Паджеро? Будем ходить по парковке и пикать сигнализацией? А так мы созвонимся с тобой, по огню и дыму найдём. Ну и да, если на то пошло, то твой навык хождения по поверхности минимален, а мы с Проводником опытные сталкеры.

Мы с Проводником принялись надевать на себя рюкзаки и брать снаряжение.

- Ладно, подожду вас. Только пока вы будете топать, начнётся ночь, так? Вас ждать утром или прямо в ночи?

- Ну, вероятнее, что уже утром, - ответил я. - Давай так, мы доберёмся до нашего радиста, свяжемся. Ты ответишь, что жив-здоров. И мы тогда решим, что пошли к тебе, несмотря на ночь или ждём утра. Может, там заночуем.

- В общем, держи хвост пистолетом, - похлопал его по плечу Проводник.

- Я не собака, - насупился Кипп.

…

Хождение по таким навалам — очень специфическое занятие. Мы молча шагали первые пять минут, потом оба остановились, синхронно нацепили снегоступы.

Снегоступ штука простая, куда проще лыж. Просто сетки, которые вешаются на обувь, чтобы увеличить площадь опоры. Опорная середина, куда ставится ботинок, фиксирующие ремни. Чем проще, тем реже ломается. А сломается, ну что же, новые делаются из подручных материалов.

Беда была в том, что в этом буреломе снег был всех видов. И окаменелый в лёд, перепутанные слои наста, мягкий сыпучий «песочек», в который легко провалиться и даже свежий, пушистый снежок. Снегоступ позволял не проваливаться во все виды снега, хотя панацеей, безусловно, не был.

Снегоступ Проводника был сложнее, это была целая пластиковая пластина, ровная, с кустарными, но очень качественными фиксаторами.

- Я смотрю в тех местах, где ты живешь, есть производство?

- Не обижайся, Странник, но я не особо люблю рассуждать про общины, которым помогаю. Некоторая секретность. В качестве баланса, не спрашиваю у тебя про твоих. Хотя если ты что расскажешь, послушаю.

- А что тут скажешь. Просто люди. Работяги, студенты, водители, дворники, колхозники. Даже парочка представителей научной интеллигенции есть.

- А офисный планктон?

- Те, кто захотел выжить… Переучивались. В новом мире нужно уметь что-то полезное. Когда ты юрист… Лучше б тебе уметь работать топором. Им пришлось туго. Ну то есть, всем пришлось несладко, но в разной степени. Легко переучиться, если ты привык к постоянной смене обстановки, к работе руками, к тому, чтобы сам за себя отвечать. Наш комендант инженер-энергетик, умеет работать руками, причём не только по проводам, а вообще по всему, включая человеческие лица. А я до всех этих событий был вахтовиком.

- А основная профессия?

- Бесценная по нынешним временам, я бетонщик.

Проводник негромко рассмеялся. Это смотрелось странно, что мы беседовали в уюте внедорожника, а потом как ни в чём не бывало, продолжили пока карабкались на пригорки, огибали торчащие в стороны стволы деревьев, которые природа вывернула с корнем, спускались в приямки и старались не провалиться если в этом буреломе образовались пустоты.

Мы использовали то, что любители эльфов и всякого толкиенизма назвали бы «лёгкие ноги». Мы двигались плавно, легко, не наваливаясь всем весом и не напрягаясь, чтобы можно было без проблем менять положение тела и переносить на новые точки опоры. Я использовал как посох свой бессменный топор, а Проводник, у которого, к слову, были неплохие составные лыжные палочки, только ноги и всё. И тем не менее мы достаточно быстро продвигались вперёд к своей цели.

Такое движение достаточно быстро утомляло и через сорок минут мы остановились внутри ямы шестиметровой глубины.

- Прошу привала, Проводник! – я поднял руки. – Кипп прав, я недавно прошёл острую фазу вируса Татуировщик.

- А, ну да, ты что-то такое говорил. Думаешь, ты больше не заразен?

- Надеюсь, у меня финальная стадия выздоровления. Ну, я рассчитываю, что вышел к выздоровлению, а не отказу органов и у меня короткое улучшение перед смертью.

- Ты знаешь, по поводу вируса. Мы с мужиками покумекали и думаем, что вирус не так страшен.

- Я-то надеюсь, что он убивает. Есть свои причины на такое рассчитывать, - ответил я.

- Убивает. Но если бы не Катаклизм, это был бы просто очередной чудной грипп, не более того. Грипп ведь тоже убивает, так? Просто вирус застал нас, то есть, людей, что называется врасплох. Он убивает, потому что мы ослаблены, голодны, слабы, недополучаем белок, витамины, солнечный свет, ведь большая часть людей сидят в убежищах и наружу нос не показывают.

- То есть, ты считаешь, вирус не так уж крут, просто мы салабоны?

- В конкретно этот момент нашей жизни – да.

- Ну, Проводник, если подумать, я с тобой соглашусь.

- Ладно, сменим тему. Скажи, а военные у вас обретаются?

- Нет. Точнее сказать… Будешь энергетик? Из старых?

Я достал две баночки Red Bull 0,25 и одну подал Проводнику.

- Приму в подарок, - осторожно ответил он и предложил в ответ крем.

- Хороший, с пантенолом.

- Давай. Передохнём пару минут и в путь. О чём это мы, о военных? – я присел и намазал лицо порцией крема, потом с треском открыл банку и влил в себя глоток кисло-сладкой жидкости. – Так вот, у них есть по крайней мере одна известная мне база, собственно, она там же, где была часть.

- Выкопали себе туннели?

- Как ни странно, построили снежный замок, причем не для красоты, а по всем правилам фортификации. Я много раз им предлагал переместиться в город, есть много свободных локаций пригодных для заселения.

- Не хотят? – предположил Проводник.

- Тут материя тонкая… Мне кажется, что очень многие, если не все, выжили, потому что у них была идея, какой-то смысл, внутренняя причина для активных действий. Военные до сих пор служат, они поднимают флаг, у них звания и порядок. Понятно, что большая часть утомляющей части службы ушла в небытие, но они по-прежнему солдаты, они как приняли присягу, стали на пост, так и не могут оттуда уйти. И этот «долг» держит их в стране живых.

- Интересная концепция. Пойдём?

- Да, пошли.

Мы выбрались из ямы и действуя так, чтобы сэкономить силы, пошли к месту назначения, указанному на карте имени Климентия.

- А какая у тебя идея-фикс, Странник?

- На первых порах это было простое незамутнённое выживание. Потом – остаться в живых среди выживших. Быт наладить, адаптироваться, научиться получать удовольствие хотя бы от тех остатков жизни что остались. А теперь… Если не считать того, что я пытаюсь справиться с очередной бедой из-за горизонта, теперь я думаю… А куда мне вообще двигаться? Вот представь, ты попал в воду. Допустим, это не ледяная вода, как в нашей реальности, а как в прошлом. Ты упал с борта лодки в море.

- Надо грести к берегу.

- Погоди. В первый момент ты выплываешь и стараешься не утонуть. Приноровиться к новой среде. Вот ты не утонул. А дальше? Дальше-то что? На короткой дистанции тебя такая стратегия спасла, больше скажу, она была правильной. Но в более далекой перспективе ты утонешь, не сможешь вечно держаться на воде. Отсюда вопрос: где берег? Куда плыть?

- Ты сейчас думаешь, куда тебе плыть?

- Ну да. Давай рассмотрим оптимистичный сценарий. Зима продлится четыре года.

- Хрена себе оптимистичный.

- Ну, у нас есть один библиотекарь, который то ли кино видел об этом, то ли книгу читал. В общем, знаешь, при отсутствии других понятных теорий, мы взяли эту как рабочую. Тем более, мы переживаем вторую зиму, сможем пережить и четвёртую.

- Главное, чтобы их было какое-то не запредельное количество. И это будет не новая эра ледяного шара, больше шестисот миллионов лет, когда планета превратилась в большой ровный кусок льда. Четыре, если подумать, тоже переживём.

- Ну да… Так вот. Потом придёт долгожданная весна. Однако уже сейчас понятно, что мир никогда не будет прежним. Я однажды во время бурана закопался в один дом. Ну то есть, дом как дом, одинокий алкоголик жил. А буран продлился шесть дней, я каждый день трактор откапывал и читал. Читать бывает очень полезно.

Мы шли и шли, пробивались через лес, которому не было конца. Время от времени я сверялся с навигатором. Одна из причин моего условного доверия к Киппу – у него навигатора не было. Ему буквально некуда бежать.

- Так вот, - продолжил я после вынужденной корректировки курса. – Там был забавный учебник по геологии, советский, конца тридцатых годов двадцатого века. В нём довольно неплохо расписаны периоды жизни планеты, динозавров и, в конце, людей. И там была даже не глава, а скорее несколько абзацев. Я понимаю, что учебник, быть может, безумно устарел, но другого у меня нет, так что…

- Так что там пишут? О чём вообще речь?

- Выход из ледниковой эры. Строго говоря, мы и до этого жили в условном малом ледниковом периоде, но это лирика. Короче, когда ледники тают, причём не понятно, сколько это занимает время, континенты превращаются в нагромождение озёр и болот. Называется это всё «голоцен». Мир затопило к херам. Ну, в нашем случае моря вернутся к обратному уровню. А вот на суше всё изменится. Озёра, болота, похолодание по сравнению с периодом до катаклизма, процветание рыбы, которая выжила, земноводных и насекомых. Короче, не будет никаких полей и лесов. Река, про которую ты рассказывал, лишнее тому подтверждение. Да и лес, мы по нему идём.

- Да, деревья погибли. Не выдержали. Если хотя бы часть их сохранится, мы их культивируем и расселим.

- Хороший план, мы тоже зерно припрятали. Всхожесть за четыре года упадёт писец как, но тут хотя бы одно зерно из десяти взойдёт, можно жить. Говорят, в отдельных общинах сохранили кроликов и свиней. Может, кто корову припрятал. Словом, восстановление, да… Но это не отвечает на глобальный для лично меня вопрос.

- Какой вопрос?

- Где я хочу встречать весну? Куда двигаюсь лично я? Где я увижу весну или умру, дожидаясь её? Я пока что просто тупая рыбка, которая плывёт по течению. Куда мне плыть? Причем это не философский вопрос, а практический.

- Не знаю, что тебе сказать, Странник. Я могу найти дорогу, но конечную точку ты должен представлять себе сам и сам же несёшь за неё ответственность.

- К ответственности я готов. Ладно, давай вернёмся к нашей светлой и прохладной на ощупь реальности.

Мы спустились с очередного нагромождения и оказались на краю сравнительно ровного поля. По нему мы и прошли последние шестьсот метров прежде, чем оказались перед большой красной лепёхой, в полусотне метров от которой торчала громадная мачта.

- Оно? – Проводник показал на антенну. – Это Надежда FM?

- Ну, получается, что так.

Красная лепёха была крышей красного цвета, которая имела «голубиные» окна, то есть когда-то тут водились эти птицы, а сейчас все подобные окна задраены, забиты досками, кроме одного, где была криво-косо, но присобачена пластиковая дверь, как на балкон. Ну, по всему видать, тут вход, которым не пользовались уже достаточно давно.

Лопата нашлась у Проводника, и он за пару минут подчистил дверь от намерзшего снега и льда.

Он же дёрнул ручку, и мы вошли на душноватый чердак.

Как по команде, и тут я снова неосознанно считал Проводника матёрым сталкером, мы остановились и некоторое время молчали, слушали, смотрели, даже нюхали.

По запаху – тут кто-то живёт, только, конечно, намного ниже, не на чердаке.

Щёлкнули фонарями, причём у Проводника был налобный и двинулись.

Внутри чердака протоптана тропинка, следуя за которой между опорных балок из грубо оструганных брёвен, мы дошли до люка, ведущего вниз.

Люк оказался заперт, но мы не такие люди, которые – ну окей, мы обломались, сядем, поплачем и пойдём обратно, наполненные горем.

Нифига. Проводник осмотрел люк, дёрнул и показал мне, где находится запор.

Я хотел было рубить, но потом передумал, развернул топор как таран и ударил в «заданный район». Люк обиженно звякнул и распахнулся настежь.

Мы спустились по лестнице, я глянул, что такого выбил. Ага, шпингалет вывернул. Ну, допустим.

- Что, по-твоему, тут было? - спросил я Проводника.

- Что-то нежилое. Школа?

- По данным… Короче, село тут было маленькое, своей школы не было. Вообще непонятно тут было, кроме жилых домов, но это не оно. Ладно, спросим у местного.

Я достал из кармана дешёвый радиоприёмник с парой капелек-наушников. Включил на единственную действующую радиостанцию.

Звучала музыка. Что-то степенное, неспешное и в то же время весёлое.

- Думал от него подсказку услышать?

- Нет. Честно говоря, не хочу попадать в эфир. Не стремлюсь к публичности. Ладно, проверяем все двери?

Мы проверили все помещения на втором этаже, спустились на первый, но там уже не проверяли, было видно, что обитатель живёт в подвале, все следы вели туда.

Радиоведущий жил в подвале. Не так глупо, учитывая, что земля сохраняет свою температуру под слоем снега. Там было не то, чтобы тепло, там было не так убивающе-холодно, как на поверхности.

Мы спустились, для чего открыли (в этот раз не пришлось выбивать) ещё одни двери.

Здание было большим. А вот подвал не очень, но тоже по меньшей мере полторы сотни квадратных метров. Тут были бойлеры, какое-то оборудование вроде отопительного и бомбоубежище с приоткрытой дверью.

Само помещение было безбожно захламлено ящиками, коробками, пустыми баклажками, мусором, какой-то мебелью и прочим хламом.

Внутри бомбоубежища, в этом царстве мусора, из деревянных реек, высотой от пола до потолка собраны два куба, чьи стенки были из сотового поликарбоната, как теплица. Кубы стояли вплотную, между ними был проход, но и каждый из кубов имел довольно хилую дверь в основное бомбоубежище.

- Зачем два? – не понял Проводник.

- Ну как в анекдоте. Англичанин попал на необитаемый остров, спустя пару лет его спасли. Когда спасали, обнаружили три хижины. Спросили их назначение. Он говорит, это мол, мой дом, это клуб, куда я хожу, а это клуб, который я игнорирую.

- Смешно, - без улыбки прокомментировал Проводник и осторожно приоткрыл хлипкую дверку в один из кубов.

- Ну, привет, - поздоровался он. Я помахал из-за плеча Проводника.