Лёд

1. Пламя костра

Трое мужчин в ледяной снежной долине смотрели на чёрное пятно погасшего костра. Небольшой такой, диаметром с блюдце ореол пепла на сверкающей корочке инея.

Айс пожертвовал для этого слабого костерка только мусор из карманов: чеки, смятые записки, пачку бумажных носовых платков и бездарную книгу молодого автора. В книге начинающий детектив проводил расследование тройного убийства в норвежской деревушке. Вместе с книгой сгорело несколько десятков живописных снежных сцен. И Айс злорадствовал. Хоть так отомстил колючему холоду, вгрызающемуся в спину, сковавшему ноги.

Грач закинул в костёр тридцать тысяч рублей. Это помимо записной книжки. Той самой, содержащей важные наработки по развитию «Флагмана». Тридцать тысяч рублей? Айс задавался вопросом: на кой чёрт было тащить их в прогулку на снегоходе? Три купюры по пять. Три по тысяче. Двадцать по пятьсот. И двадцать по сто. Теперь Айс точно знал шифр смерти: тридцать-три-три-двадцать-двадцать. Новенькие. Только из банка. И зачем только Грачу понадобился такой странный размен? Перед поездкой в глушь, где даже магазинов нет? Одинокий дом из грубого сруба и снежная долина. Это мысль не интриговала, скорее смешила. Айс с трудом сдержал смешок, когда догорела последняя купюра.

Но, забавней всего, пожалуй, вышло со Смехом. Может и правда, смех ближайший брат мудрости. Этот дурачок за чем-то потащил с собой в прогулку на снегоходе паспорт! Паспорт! Нет, ну что он вправду думал, что там, в белоснежной пустыне, ему встретиться полицейский и проверит документы? Хотя, со Смехом, конечно, и такое могло произойти. Паспорт и жалкий, измятый, затёртый по карманам полтинник. Пятьдесят рублей на фоне тридцати тысяч. Полтинник сгорел также быстро, как купюра в пять тысяч. А вот паспорт играл с огнём дольше…

- Гражданин обязан носить при себе паспорт, - бурчал Смех, глядя как язычки пламени страничка за страничкой поглощают его удостоверение личности. В начале, он вырвал пустую страницу и принёс её в жертву огню. Затем вторую. Документ, подтверждающий личность, таял в огне. А вместе с ним таяла и сама личность – Смех переставал существовать для всего цивилизованного мира разом.

Огонь смеялся, подбрасывая язычки пламени. Маленький хохочущий гость, прожорливый бог тепла требовал новых жертв… когда забрал последнее, безразлично пожал плечами и ушел обратно, под землю, в утробу адского пекла, бросив через плечо «до скорого». В напоминание о нём остался чёрный пятачок. И угнетающее ощущение близкой встречи теперь уже на его территории.

Пока костёр ещё не догорел, Смеха можно было поздравлять с новообретённым титулом бомжа. Но когда погас, стало не до шуток.

Небольшой холм позади, который казался спасительной стеной, слабо защищал от ветра. Но сил идти на поиски другого места уже не было. Спорить и что-то доказывать тоже. Пурга обволакивала троицу стенами молочных рек и потихоньку топила самонадеянных искателей приключений.

Соблюдение закона, деньги и всякая дрянь из карманов, не защитили троих бедолаг от подступавшего холода. Еды и воды они тоже с собой не прихватили. Зачем? Пара часов драйва – опробовать новенький снегоход с санями. И на обед. Софи обещала нечто грандиозное.

Софи… Айс представил её у плиты, напевающей что-то до неприличия попсовое. Хотя нет, она уже, наверное, сидит за накрытым столом и с беспокойством вглядывается в метель за окном, в надежде увидеть знакомые силуэты. Успокаивает себя: ребята заигрались. Всего-то заигрались… Мужчины – вечные дети. Увлеклись… А, может быть женское сердце подсказало, и она уже подключила спасателей? Только что они смогут сделать в такую погоду? Когда ты не идёшь, а бороздишь молочные кисели. Даже свет мощного фонаря с вертолёта не пробьёт плотную завесу снега. Об этом лучше не думать. Снег прекратится и их найдут. Отчаяние превращает в павших даже тех, кто в шаге от победы. Пока они ещё живы. Нужно срочно подумать о чём-то согревающем.

Пурга уляжется. Нас найдут. Спасут, - шептал утешительный голос. Один на троих, как будто эхом дублировался в головах друзей. Гнусавый голос утешительной надежды. Манкий обман.

И Айс представил себе Софи за большим дубовым столом. От глиняной посуды густой дымкой поднимается смесь терпких ароматов. Айс прикрыл глаза. Положить руки на обжигающую глину и поглубже вдохнуть аромат. Тепло от возникающей в воображении еды растекалось по телу. Айс старался не терять концентрацию. Он воровал тепло из фантазии и воспоминаний, создавая противовес холоду. Горячее… горячее… её горячее тело. От ароматов стола Айса резко окунуло в запах её тела. В воспоминание о той, самой первой близости. Оно часто подступало неожиданно, выбрасывая Айса из реальности.

В глазах загорчило. Меж закрытых век выступила слеза и покатилась по щеке вниз… не успела упасть, обратилась хрустальной крошкой у подбородка. Веки слиплись. Вот так бы и оставаться. Не видеть белоснежной пелены. Замереть в чёрном, ночном воспоминании и слушать дыхание Софи.

Конечно ты рядом с ней, а не в белой пелене. Когда перед глазами темнота – можно выбирать, где ты и с кем. Блажь не расколется о жестокую картину реальности.

Грач с досадой пнул снежный ком. От этого простого движения насиженное тепло выпорхнуло из-под одежд. Телу нечем было его заменить. Организм просто уступил ещё часть себя холоду. Нет, Грач не боялся смерти. Просто жаль умереть так глупо и бессмысленно… Сам себя обрёк на унылую, долгую, совсем не героическую смерть. Чёртова метель! Или снежная буря?! Нет, буря это всё же что-то эпичное, мощное. В сражении с таким противником погибнуть не жалко. А просто так сидеть и медленно угасать. Больше похоже на смерть от старости, только в ускоренном варианте. Он превратится в ледяную статую самому себе. Грач трезво смотрел на перспективы. Снег валил с нарастающей силой. Они с друзьями уснут вечным сном в течении нескольких часов. И было бы легче принять снежный финал, если бы на такую смерть его обрекли небеса. Но нет. Он сам выбрал... О чём только думал, глядя на стрелку уровня топлива?

Смех странно заурчал. Из-за под его капюшона повалили облачка пара.

- Ты чего? – просипел Айс, стараясь терять как можно меньше тепла. Глаза он продолжал держать закрытыми.

- Как и полагается бомжу, замёрзну на улице, - хохотнул Смех в ответ. – Сжёг и сожрал свой паспорт. И помер на морозе. Я прям вижу, как Софи постит в инсту фотку моего трупа с хэштегами #мойбрат #ожидаемыйфинал.

Айс хотел возразить, что паспорт Смех только сжёг. Но пожалел тепла. А вот Грач не пожалел.

- А нас с какими хэштегами выложит?

Айс приоткрыл не слипшийся глаз. Лицо Смеха пряталось под капюшоном, но Айс очень чётко представил, как он характерно морщит лоб. Восемь лет Айс наблюдал эту картину почти ежедневно. Смех оправдал ожидания:

- Муж и босс умерли в один день. Теперь ясно, кто кого любил на самом деле.

Нахохлились. Прижались друг к другу плотнее: Смех посерединке, Айс и Грач по краям. Помолчали.

- Я тут подумал… - Смех распрямился, из-под капюшона на товарищей по несчастью смотрели серо-голубые глаза. Айс поёжился, на себе прочувствовав, как от лёгкого движения друг потерял защитное поле тепла со всего тела.

- Если бы не ты, Грач, то я мог бы здесь один замерзать, – выдал Смех. – Или вообще дома сидел, вместо того чтобы на морозе сидалище проминать. Одному того – не так куражно. Не попёрся бы на холод. Сидел бы у печки. Грелся. Нахрен мне одному уезжать, - Смех спрятал лицо в варежки и хохотнул.– Все бы живы остались. Прикольно?

- Ты о чём? – спросил Грач и помрачнел, если вообще можно представить, что осунувшееся, посиневшее лицо может стать ещё мрачнее.

- Да всё о том-же. Ты же мою сеструху, того… Втянул во всю движуху с твоим Флагманом. Ты. Не втянул бы, не познакомились. Правда, Айс? – Смех толкнул локтём соседа.

- Угу, - подтвердил Айс, не размыкая губ. Чтобы тепло осталось внутри рта.

- Не познакомились бы – не подружились. Все бы живы остались, - Смех добродушно похлопал Грача по плечу и рассмеялся. – Вот и получается, что ты познакомился с Софией, мы все подружились. И через 10 лет после знакомства пришла расплата.

- Грач ни при чём, - зло возразил Айс, слипшееся веки с болью распахнулись. – За топливом следить надо было, – слова вырвались, вместе с живительным теплом.

Теперь Айс смотрел двумя глазами. Он не мог сдержаться каждый раз, когда Грача ставили поближе к Софи. Пусть всего лишь в одной фразе.

- Да ладно, парни. С минуты на минуту загнёмся тут. Чего уж… Хоть с хорошим настроением на тот свет отправлюсь, - и Смех мотнул головой вверх.

- Или туда, - Айс мрачно посмотрел под ноги.

- М-дааа, занудой жил, занудой и помрёшь, - Смех замолчал.

Они с Грачём как-то не совещаясь решили, что самое тёплое место, посерёдке, достанется хлипкому Смеху. Словно даже здесь берегли отголосок Софи, хранили её брата, как частичку её самой. Или опять соперничали?

Айс снова прикрыл глаза и окунулся в пьянящую ночь. Если и угасать, то в компании любимой.

Софи юркнула в душ первой. Отводя глаза и как-то неестественно сторонясь его: чтобы разминуться в узком коридорчике гардеробной Софи вжалась в стену. Он попытался обнять, но она вывернулась. Айс точно не смог бы сказать, провела Софи в душе час, или пять минут. Время искажалось и тянулось мучительно долго.

Его очередь. После душа он несколько минут топтался под дверью. Айс постучал. Не настойчиво: три глухих удара. Прислушался. Тонкая дверь разделяла ванную и спальню в гостиничном номере. В комнате – Софи. В душевой – Айс. Как-то глупо и неловко всё получалось.

Ветер сменился. И в лицо дыхнула влажность, промозглая. Такая пробирает до костей. Айс слышал, как Грач с досады клацкнул языком. Но глаз не открыл. У них с Софи осталось слишком мало времени. У него слишком мало времени. Он просто хотел спрятаться.

- С тобой всё хорошо? – Айс помнил, как накатила волна раздражения. Меньше часа назад, после ужина, Софи вовлекла его в медленный танец. Ни один из них танцевать не умел. Поэтому они просто переступали в такт музыки, и не выпускали друг друга из объятий. Она уткнулась носом в его щёку. Зашептала что-то неразборчиво и горячо. Скользнула руками по спине и подалась ближе бёдрами, он целовал её запальчиво. А теперь они наедине. И она дичиться, как загнанный в угол зверёк.

Он постучал ещё. Вдруг она просто ушла? Вызвала такси и… Он войдет в пустую комнату, завалится на широченную постель и, вероятно, ограбит мини-бар.

Липкий снег навалился комьями на плечи. Айс шевельнулся, скидывая снежное одеяло. Услышал, как его примеру последовал Грач.

- Заходи, - её тихий голос.

«Как же всё неправильно» - звенела надоедливая мысль. Он после душа в одном полотенце на бёдрах. Она, наверняка по горлышко упрятанная под одеяло. Или того хуже – сидит и плачет. Только бы она не плакала. Что угодно – только не её слёзы.

Айс надавил на ручку и открыл дверь.

Софи сидела по центру постели. Спиной к нему. Полупрозрачная белая ткань струилась по телу. Плотные белые чулки облегали ноги. Она не повернулась. Только сказала: обнимешь меня…

Айс изо всех сил старался сосредоточиться на воспоминаниях. Но разум не упускал то, что происходит вокруг: они с Грачём двинули плечами, освобождаясь от снежных покровов. А Смех нет.

Айс сел позади неё. Пересохшими губами к шее, под ушко. Ладони – на бёдра, сжал, притянул к себе. Она – как пружина: напряжённым усилием – к нему, и тут-же вырваться. Рывок к нему, поцелуй в пол оборота, его руки кольцом на живот и ледяными пальцами впилась в запястья.

- Не могу расслабиться, - прошептала почти жалко. Всё неправильно.

- Не думай, - хрипло, подминая её под себя.

- Не могу, пожалуйста отпусти…

Айс не мог заставить себя отпустить.

- Просто обнимемся и заснём, - проговорил он. И на автомате стал заворачивать её в одеяло, как в кокон, покрепче прижал её к себе.

- Смех, - тихо позвал Грач.

В ответ всхлип.

Айс открыл глаза. Снег налип на Смеха. Его бил мелкий озноб. И по щекам катились слёзы.

Грач поднялся на ослабших ногах.

Айс протянул руки, вцепился в куртку Смеха и тряхнул. Часть снега опала. Но вместе с ним стал заваливаться на бок и сам Смех.

- Не чувствую тела, - просипел он. А слёзы продолжали катиться по щекам.

Грач сел обратно и посильнее навалился на Смеха с боку, он продолжал сидеть в центре, а Грач и Айс плотно прижались к нему с двух сторон.

Айс не чувствовал в друге тепла.

Прозрачная ткань облачной завесой прикрывала тело. Плотные белые чулки. Ноги стали мягкими. Мысли превратились в солому. Чувствовал, как напряглось её тело. Поцеловал её в шею. Софи сжалась от этого прикосновения. Прижал к себе. Горячо. Горячо и горько. Неужели она просто расплачивается с ним? Чёрт... Чёрт! Чёрт! Чёрт! Повалился вместе с ней на кровать, всё также сильно прижимая её к себе. Натянул одеяло. И зажмурился, пытаясь подавить желание.

- Мы можем просто уснуть. Мы ведь ничего друг другу не должны. У тебя передо мной тоже нет долгов.

Софи ничего не ответила. Слегка шевельнулась, возможно, кивнула.

Айс резко отпустил и повернулся к ней спиной. Чёрт. Больше всего хотелось подмять её под себя. И трахать! И целовать...

Айс так и не смог заснуть. Просто лежал спиной к ней с закрытыми глазами. Слушал её дыхание. И старался не шевелиться.

А потом она тихо поднялась в темноте. Он слышал шорох одежды. Слышал, как она юркнула в душевую и под дверью возникла тонкая линия света.

Мысли в голове путались. Нужно было сказать что-то, или сделать. Но тело превратилось в клетку. Окоченело.

Пара минут, шорох одежды. Скрипнула молния на сумке. Мягкий звук приоткрывшейся двери и приглушённый свет коридора через веки. Шаги. Темнота. Софи вышла из номера. Вот так. Без слов.

- Уснул, - мрачно прокомментировал Грач, глядя на бледное лицо Смеха.

- Уснул, - зачем-то подтвердил Айс. Как будто подтверждение отгоняла и аннулировала другие варианты.

Смех резко поднялся на ноги:

- Вы видели, – указал в непроглядную пелену.– Видели огни! Эй! – Замахал руками и запрыгал. – Сюда! Сюда! Ребята, мы спасение! Софи их привела! Слышите её голос?

Со всех сторон на трёх друзей смотрела непроглядная немая пелена.

Айс и Грач пытались ухватить друга. Но тот неизвестно откуда черпанул сил. Пришлось повиснуть у него на руках. Айс зажмурился. И пока вырывался взбесившийся Смех, перед глазами мелькало обрывками воспоминание.

Айс не мог заставить себя что-то сделать, придумать. Просто поднялся, накинул халат и пошёл за ней. В голове пульсировала одна мысль: она сбежала от меня.

Он поворачивал к лестнице, когда Софи вышла навстречу с бутылкой минералки в руках. Она возвращалась в номер.

На её лице – удивление и растерянность. Айс только сейчас понял, как глупо выглядел. В банном халате, со злым выражением лица и учащённым дыханием.

- Я спустилась вниз за водой, - беззаботно бросила она.

Она играла. Она всё поняла.

- А ты вышел меня встретить? – улыбалась.

Айс угрюмо смотрел на неё.

- Тогда донесёшь меня до кровати?

Он подхватил её на руки. Близость тела пьянила.

Босой в халате, занес её в номер и осторожно положил на постель.

- Хочу стать твоей, – шепнула она на ухо. – Сейчас.

Слова прозвучали, как команда «фас!». И он повиновался.

«Мне было 27 лет. Ей – 25. Я понял, что никогда никого не любил. Те чувства, которые Софи разбудила во мне – перехлёстывали через край. Я вообще не думал, что способен так чувствовать. Потом я много раз вспоминал нашу первую встречу, неожиданный звонок и ночь в отеле. Могла ли Софи спланировать это? Могла. Ей всегда было мало просто чувствовать. Она всегда доводила до предела, усложняла. Какой-бы точки не достигали эмоции, ей всегда нужно было взять новую высоту. Если это был её план, манипуляция – то я люблю её ещё сильнее. Потому что тогда она не подарок судьбы. Она сделала из себя и подарила мне идеальную женщину. Женщину, с которой я становлюсь больше себя самого»

Смех рванул вперёд, навстречу сестре. И упал замертво, растянулся поверх пепельного пятна – скромного напоминания о горевшем когда-то костре.

Айс не мог закрыть глаза. Смотрел на мёртвого Смеха. Кто-то поставил жизнь на паузу. Картинка не менялась. Айс смотрел, а память уводила его дорожкой воспоминаний, не обращая внимания на открытые глаза. Айс убегал в темноту, проецировал воспоминания на закрытые веки. Зря старался. Память неплохо прокручивала плёнку и поверх белоснежного полотна. Снег уже прикрыл друга тонкой вуалью. А Айсу казалось, что какой-то шутник играет с прозрачностью наложенного на белый фон объекта. Смех: 10 % прозрачности, 11%-12%-13%…

А перед глазами рыдающая Софи. Припухшие покрасневшие веки, одутловатые мешки под глазами. Плакала много часов подряд. Айс даже после свадьбы не узнал в чём дело. Спрашивал много раз. А она отшучивалась, или молчала. Последний раз разрыдалась и просила никогда, никогда больше не говорить об этом. Айсу за её слезами мерещился силуэт Грача… Но тогда он на Грача и подумать не мог. Софи прервала пол года отчуждения. Вежливых «здравствуй» и холодных/отстранённых объятий при встрече. Позвонила, рыдающая, попросила приехать. Он сорвался. Вот такой зарёванной она и села к нему в машину. В чём дело не рассказывала, просто просила побыть рядом. Айс растерялся: никогда раньше не видел Софи плачущей. Потом взбесился – требовал имя обидчика. Потом просто сидел рядом и гладил её руки. Только бы она перестала плакать.

Софи откинулась на спинку сиденья. Прекратила всхлипывать. Пару минут искоса смотрела на него. Айс почему-то растерялся под этим неожиданно внимательным взглядом, отстранился, выпрямился, положил руки на руль.

- Похить меня, - сказала Софи. Голос охрип от слёз. Глаза мрачно блестели. – Забери и спрячь. А я – всё для тебя… – оборвала себя на полуслове. Взгляд перевела на бумажную салфетку, которую мяла в руках.

Айся как выбросило. Даже толком обдумать не смог её предложение. Белый лист в мыслях и уверенное:

- Да…

- Только не затягивай, - она, тихо.

- Прямо сейчас?

- Нет, - отрицательно покачала головой. – Мне поспать нужно. Завтра. Послезавтра. Не позже.

Кивнул. Она из машины вышла.

Ветер стих. Сухой снег сменился мокрым. Больше легковесные снежинки не сдувало пургой. Теперь они вцеплялись в людей.

Айс убеждал себя, что просто даст ей возможность отдохнуть. Она на мели. И он поможет другу. Смена обстановки… Обзванивал парк-отели, чтобы за городом, чтобы с территорией, чтобы лес рядом, озеро, баня, бассейн закрытый... Нашёл. Забронировал. Оплатил. По-дружески. Она в себя придёт, а он просто рядом побудет. Просто рядом. Когда менеджер уточнил, бронировать номер на двоих с раздельными, или совмещёнными спальными местами, на автомате выбрал с совместными. Двуспальная кровать. Большая. Выбрал. Повесил трубку и уронил голову на руки. Хреновый он друг. Просто пользуется девушкой в сложной ситуации. Станет её самой большой ошибкой.

Тяжестью навалил на плечи белый мокрый плед снега. Айс отряхнулся. Грач тоже.

Между Грачём и Айсом виднелся только сугроб. Ничего доступного глазу не осталось от Смеха.

- Софи там совсем одна, - тихо сказал Грач.

И Айс чуть его не ударил.

- Злишься, - Грач не держал тепло: большое облачко пара вырвалось у него изо рта.

- Софи там совсем одна – сказал Айс, когда они только встряли. А теперь вот Грач. Сплагиатил, мудак.

Не заводится, не заводится! – в отчаянии вопил Смех. Топливо кончилось. Метель набирала обороты. Айс присел на холм и смотрел на лиловое пятно под облаками.

- Приближается… - Грач поймал его взгляд.

- Пешком? – Айс глянул на Грача. Тот отрицательно покачал головой:

- Зарядки навигатора не хватит.

Смех крушил предательскую технику. Троица слишком увлеклась скоростью: напрочь забыли про уровень топлива в баке. Канистра под сиденьем грела душу. Но она оказалась пуста – никто не проверил перед выездом.

Снежный туман подступал со всех сторон. Ветер набирал силу. Так они застряли в пушистой снежной глуши.

- Следы заметёт, - продолжал Грач.

Сигнальная ракета уже отправилась в воздух. Если будут искать – то здесь. Двинуться в сторону дома, мало того что заплутают, растратят тепло на движение и сопротивление ветру. Быстрее замёрзнут. Сами у себя похитят время. Пятьдесят километров по снегу, пешком… Нереально. Нужно ждать помощи. Телефоны – вне зоны покрытия.

Смех хотел идти. Требовал действий. Грач невозмутимо стоял на своём. Айс пытался найти не очевидные решения: как ещё можно подать сигнал о помощи? Что использовать для добычи тепла? Где укрыться? Он отстранился от воодушевляющих, многословных и бессвязных речей Смеха. От уверенного молчания Грача, подкрепляемого резкими и весомыми фразами. Наверное, в том споре Смех и растерял большую часть тепла. Просто выдохнул.

Смех умолк. Признал, что в его плане вопросы и риски перевешивают потенциальный выигрыш. Остались у снегохода.

Стали ждать.

2. Шаг вперёд

Время тянулось. И тянулось. И тянулось. Тридцать минут, как целая жизнь.

- Смс, - предложил Айс. – Автоотправление. Вдруг сеть ненадолго мелькнёт.

Новая волна идей. Попытки задействовать джи-пи-эс. Спутниковую сеть. Хоть что-то…

Два часа. Сеть упорно не ловила.

Решили разойтись в три стороны. Идти вперёд в надежде на появление сети. Простое СМС: SOS и координаты.

Айс плыл сквозь снежную пелену, разводя её упругие волны руками. Ветер усиливался. В лицо стали врезаться мелкие кусочки льда. Шёл несколько часов. Безрезультатно. Пора было возвращаться назад.

Айс вспомнил первую встречу с Грачом. Он выбрался в парк, отдыхал у дерева, читал книгу. На поляне неподалёку шло городское мероприятие. Двое ребят отделились: мрачный и сосредоточенный слегка сутулился. Второй – добродушный здоровяк.

Расположились неподалёку, и Айс стал невольным слушателем их беседы.

- Так нельзя, - начал мрачный. – Ей нет 18.

- Ну и что с того? – залупился здоровяк. – Ты не подумай, я к ней со всей душой, у нас всё по серьёзке.

- Если по серьёзке, то тем более – жди. Осталось всего полтора года.

- А нафига? Какая разница, сейчас, или через полтора года?

- Разница есть, - отрезал серьёзный.

- Ты с ума сошёл!? Полтора года ждать? Так я повешусь!

- Так у вас же всё по серьёзке. Вот по серьёзному и отнесись к девушке: бережно. Как мужчина, а не как малолетний мудак.

- Разговариваешь как святой! Как будто сам никогда не ошибался.

- Ошибался, - тяжёлый вздох. – Но я привык выбирать женщину, не размениваясь на случайные связи. Когда я найду свою женщину, когда выберу её… время перестанет играть роль.

Дальше разговор разворачивался в том-же русле. Но Айса удивила эта странная мужская беседа. Он привык к другим откровениям в мужских компаниях. Подошёл к организаторам мероприятия. Предложил помощь. Выяснилось, что у серьёзного фамилия Грачёв и потому все его Грачём и кличут. Помог. Потом ещё и ещё.

Грач возглавлял благотворительную организацию «Флагман». Мечтательный Грач – капитан корабля. Взволнованный, охваченный новой идеей Грач – капитан корабля. Искренней, не боящайся показаться слабым Грач – капитан корабля. Айс не привык видеть в мужчинах столько откровенности. Айс не привык видеть в мужчинах озорной, почти детский идеализм. Грач, верящий, что можно спасти каждого: и преступника и убийцу. Грач, готовый протянуть руку бродяге и алкоголику. Этот странный персонаж так увлёк Айса, что он пришёл на помощь в организации следующего мероприятия и ещё одного. Айс сам не заметил, как любопытство сменилось вовлечённостью. Грачу удалось разжечь искру в самом Айсе.

Грач то спасал пару после 10 лет брака от развода. То общался с малолетками, бурно переживающими первую идеалистичную любовь. Грач как-то особенно лично, ранимо воспринимал проблемы в чужих отношениях. Сам в отношениях не состоял и близости с девушками не искал.

- У меня есть миссия, мне нужно построить ковчег для человечества. Только после этого получу право подумать о личном, - сказал он Айсу однажды. Айс почувствовал интуитивное сопротивление наивности… И одновременно странное доверие к человеку жившему в своём особом идеалистичном мире и отчаянно пытавшемуся открыть этот мир другим людям.

Айсу Грач казался невинным островом в неисследованной части океана и сохранившим первозданную, искреннюю и наивную красоту. Захотелось сохранить его от щупалец цивилизации. Так началась большая и странная дружба.

Для «построения» ковчега Грач зарегистрировал благотворительный фонд «Флагман». На логотипе – горящее сердце в высоко поднятой руке. На полной версии картина разворачивалась и горящее сердце в руке держал юноша, ведущий за собой людей сквозь мрак. И стал активно создавать и продвигать мероприятия и образовательные программы, которые, по словам Грача, черпал из собственного сердца и которые должны были повлиять на людей – пробудить в них интерес к окружающему миру, к ближним, к истории и культуре. Главным успехом Грач считал переход из пассивной роли наблюдателя, в активную роль единомышленника. В этом смысле верный Айс стал его лучшим творением. И Грач боролся за каждого.

3. Пламя воспоминаний

Дорога назад, к точке сбора оказалась тяжелее. Ноги вязли в снеге, как в болоте. Возвращение затягивалось. Точку невозврата, после которой Айс развернулся и побрёл обратно, отмерил аккумулятор телефона. По остатку батарейки определял, когда пора поворачивать. Садился телефон, съедая энергию, как до этого, сожрал всё топливо их железный конь. Но после потерянной половины энергии батарейка стала садиться быстрее. А, может, Айс устал и замедлился.Айс двигался по маршруту в навигаторе, но телефон быстро разражался на холоде. Телефон сдох в нескольких сотнях метров от точки сбора. Айс рванул чуть не бегом. Остановился – вдруг сбился с маршрута. Метания (недолгие) паника (безнадёжная). Айся вернул в реальность громкий звук – взрыв? И запах – он где-то недалеко. Двинул на звук.

Запах химической гари. Пелена рассеялась. И Айс обнаружил Смеха у снегохода. Тот поджёг технику. Согрелись. Пронзительный ветер усиливался. Нужно было найти укрытие поблизости.

О пешем походе никто уже не говорил. Сил на слова не осталось.

Айс отпустил ситуацию. Сделать больше ничего нельзя. Только ждать.

- Софи там совсем одна, - сказал Айс надвигающейся стене снега. А теперь, как будто и не говорил. Грач оставил за собой последнее слово. Последнее слово о Софи. Плагиатор хренов. Плагиатор, да… Не был бы Грач таким, не было бы и Софи в жизни Айса.

- Мы делаем акцент на эмоции – устраиваем историческое шоу для детей. Развлечение. Нужно внести элемент серьёзности: тесты, интерактивы. Чтобы ребята думали, запоминали, - небольшой командой они сидели за овальным столом из цельной ольхи. Грач самозабвенно рассказывал об озарении, новом видении работы с детьми. Искренне делился идеей, которую год назад безуспешно развивал Айс. Ровно год назад Айс воодушевлённо доказывал необходимость внести образовательный элемент. Весь энтузиазм разбивался о кислую мину Грача. Происходящее за ольховым столом не удивляло Айса.

Привычно. Ожидаемо. Предсказуемо.

Эти три слова сменяли друг друга в голове Айса в ответ на новые реплики Грача. Софи сидела между ними и что-то увлечённо рисовала на сложенном втрое листке бумаги. Тогда ещё просто Софи – далёкая, неизвестная, улыбчивая девушка.

Ну а чего он, Айс, собственно ждал? Элю Флагман потерял, когда Грач в пятый раз присвоил её идеи. И вот также искренне, за общим столом, как открытие, выдавал за свои. В первый раз «перетекание идей» ввергло Элю в ступор, и обернулось для Грача долгой нравоучительной беседой о плагиате. Во второй раз – воспламеняющий взгляд и меткий бросок книги в плагиатора. Третий раз – истерика с криками и жёсткие пощёчины по растерянному лицу главы Флагмана. Четвёртый раз: сдержанная тихая угроза шёпотом: «ещё раз, Грач, и я покидаю этот корабль без лишних слов». В пятый раз она и вправду не сказали ни слова. Молча отложила столовые приборы (дело было на встрече с потенциальными инвесторами и представителями совета попечителей), промокнула губы салфеткой, встала и ушла, не поднимая глаз на оклики Грача – она покинула фуршет в разгар его пламенной речи по мотивам её отвергнутых идей. В течении пятнадцати минут Грач оказался занесён во все чёрные списки: от соцсетей и месседжеров, до операторов сотовой связи. До того, чтобы звонить ей с чужих номеров, или новых симок Грач так и не опустился. Чувство собственного достоинства не позволяло допустить столь откровенного дурновкусия. Хотел направить ей букет с извинениями и вычеркнуть из жизни. Но до букета тоже не дошло.

Мира покинула проект после первой «попытки». Минут двадцать пламенной грачёвской речи она смотрела на оратора с дурацкой улыбкой, как человек, оказавшийся центральным героем глупого розыгрыша. Она искренне ждала хохота. Или слов благодарности в свой адрес… Вот сейчас-сейчас Грач хлопнет рукой по столу и скажет… А что он скажет? Даст понять, что помнит автора идеи?

Потом лицо её помрачнело. Поняла: Грач не шутит. И авторства её не признает. Он абсолютно искренен в своём открытии.

Мира робко подняла руку, прерывая поток страстных излияний лидера Флагмана.

- Я надеюсь, ты понимаешь, что больше вместе мы работать не будем? – спотыкаясь на запятых спросила она.

Теперь уже Грач смотрел на неё, как на автора не смешного розыгрыша и ждал завершения шутки. Завершения не последовало. Шутки тоже. Пауза затянулась. Мира передёрнула плечами. Собравшиеся ждали её реплики.

- Всё, - нежно, но уверенно сказала она. – В добрый путь. Дальше без меня.

И ушла.

Из тех, кто стоял у истоков Флагмана, остались только Грач и Айс. Появилось новое лицо – София. И сцена, которую Айс столько раз наблюдал со стороны, разворачивалась и набирая скорость неслась прямиком на него: вот сейчас Грач слово в слово повторит аргументы Айса годичной давности. И что-то внутри оборвётся. Можно будет, как Эля: отчитать, попросить, покричать, встать и уйти. Или как Мира – без пяти предупредительных выстрелов.

За время существования Флагмана Грач неоднократно подводил партнёров, забивал на обязательства и бросал проекты. А расхлёбывать приходилось Айсу. Чего только стоил тот случай, когда Грач в обмен на антураж для участия в большом городском празднике обещал перевезти костюмы и оборудование коллег по цеху в другой город. Городской праздник прошёл на ура. Грач отжёг по полной программе, и его лицо мелькало в газетах, тв и ютубе ещё с неделю. Но когда пришло время возвращать долг и на сутки впрягаться в водители… Грач подвинул дату отъезда на день. Проспал – сдвинулись ещё на день. Отказался. Что-то срочное у него произошло: банковскую карту, телефон и паспорт украли. Но чертыхаясь ребята звонили Айсу. Тот сорвался посередине рабочего дня. Свой минивэн Грач так и не дал. В итоге Айс загрузил свою легковушку и арендовал газель. Влетело в копеечку. Деньги так и не вернул. Айс же не просто друг – единомышленник!

- Пока ты собирал лавры, я держал оборону, - Айс тряхнул плечами и ошмётки снега шмякнулись у ног.

- Не драматизируй. Пока я прорывал границы и рубежи, выводя нас вперёд, ты удерживал и окучивал завоёванные земли. Я стартую – ты финишируешь.

- Стартуешь, значит, - Айс сжал кулак. – Начинаешь, а я доделываю…

Когда Эля отчитывала Грача, Айс тайно надеялся, что тот услышит. Дойдёт наконец. Сам он уже отчаялся донести до друга простые человеческие истины. Когда Эля ушла, Айс с трудом удержался, чтобы не присоединиться. Остался с Грачём и Флагманом. Корректно и без перегибов объяснял любопытствующим, почему Эля покинула проект:

- пришло время расти и идти дальше;

- разные взгляды и творческие разногласия;

- Она – прекрасный человек и отличный специалист, рекомендую;

Деликатный, вежливый Айс.

Появилась Мира. И Айс орал, что если Грач похерит и её, то он уйдёт вместе с ней.

Остался.

Почему? Флагман жаль стало. От Грача слишком многие отвернулись. Инвесторы – за отсутствие давно обещанной чёткой программы и отчетности. Партнёры – за отсутствие надёжности, точнее, за полную безнадёжность. За Грачём тенью ходила дурная репутация. В то время, как Айс пользовался неизменным уважением. Чёрный Грач. Белый Айс. Ему даже пытались сочувствовать…

Айс подхватывал, включался, торговался, уговаривал. Чтобы Грач всё беспечно спустил захваченные ресурсы ради новой блажи. Люди отказывались вести дела с Грачём. Переключались на надёжного Айса. Он сросся с Флагманом.

Сросся… А теперь вот сидела и слушал, как Грач, сука, предлагает печатать тесты и задачи на крафт-бумаге. Даже идею с бумагой за свою выдаёт. И что обидно – не со зла. Сам искренне верит. Делится в дружеском кругу.

Софи неожиданно рассмеялась, звонко так.

- Дурачок! – и Грача в плечо толкнула. – Про крафт-бумагу наслышана. Только раньше тебя об этом Айс заговорил. А я сразу поняла, нет, вот честно – сразу, что ты такой человек. В тебя идею загружаешь, а ты на первых парах её отбрасываешь. Другим увлечён. Ни в голове ни в сердце места под неё нет. Отскакивает от тебя, как мяч от стены. Сил даже вдуматься, оценить нет. А идея всё-же в тебя попадает, варится, вызревает. Хлоп! И через пол года – год выстреливает!

От её улыбки и звонкого голоса Айса отпустило.

- Теперь вот ждать буду, когда моя идея с регламентными письмами в тебе назреет. Сколько ждать-то? Год?

Не прошло и полугода, как Грач серьёзно сказал Айсу:

- Нужно срочно втроём собраться – я, ты и Софи. Мне крутая идея пришла – письма с регламентами! Это будет просто бомба! Если Софи поддержит и по своим каналом сможет грамотно обыграть… Но это уже с ней. С ними всё должно на свои места встать. А ты что думаешь?

Айс Грача тогда чуть не ударил.

- Да быть не может, чтобы она регламенты предлагала, - отмёл Грач все контраргументы. – Она, наверное, о чём-то похожем говорила… Но мы у неё спросим. Я знаю, что водится за мной такой косяк.

На встрече с Софи Айс боялся, что та уйдёт. А она только улыбалась и кивала, стучала ноготками по ольховому столу, кивала.

От её кивков и дружелюбной насмешки, от её любопытства Айсу становилось легче. Обычно после общения с Грачём приходилось людям что-то объяснять, оправдывать друга, деликатно обходить углы. А с Софи всё встало на свои места и обрело равновесие.

- Так он же не со зла, - здесь уже Айс не устоял, вышел на разговор с Софи с глазу на глаз. – Искренне хочет поделиться именно с тем человеком, который идею заронил. Это нормально – закрывает незавершённый гештальт – идея делает круг, возвращается к прародителю и выходит на новый виток реализации в этом мире. Мне вот совсем не жалко. Реализовываюсь я в творчестве. А предложенные идеи всё равно нигде, кроме как в Флагмане реализовать не смогла бы. Поэтому – пусть живут. А Грач такой счастливый, когда чужие прошлогодние идеи его догоняют-озаряют!

Айс поразился душевной щедрости Софи. Так легко отдать свои идеи. Так легко отпустить границы и не бороться за себя, свои права, своё авторство.

- Я – часть мира. Идеи просто витают вокруг, такими же частицами, как я сама. Какая разница, за кем закрепится авторство? Главное, что идея прорвётся в мир.

Девушка-аноним, - подумал тогда Айс. И увидел лишь половину правды: Софи пустила его только на «светлую» сторону луны. Он узнал то, на что позволено было упасть свету.

Софи не сказала о равновесии: Грач присвоил её идеи. Да. Но благодаря этой его черте, девушка прощупала его слабость. Вместе с семенами рабочих решений Софи посеяла нечто личное. Он вещал о регламентах, а в это время в голове зрела мысль о Софи. Девушка лишь улыбалась, видя, как за ширмой рабочих задач назревает разлом болезненной страсти.

Она посеяла в его сердце любопытство, томящее и гнетущее. А он, дурачок, отмахивался, не понимая, что с каждой его отмашкой страсть только набирает силу, заслоняет разум. Отдаёт его, лидера и одинокого волка во власть женщины.

Как мало Грачу было нужно. Пара категоричных замечаний о недопустимости смешивания работы и личной жизни. С десяток завуалированных шуток о том, что он не её мужчина, а она не его женщина: «слава Богу, что ты не в моём вкусе, а я не в твоём, а то пришлось бы бросать работу», «жаль, что ты мой начальник… иначе бы влюбилась», «у таких как мы – нет будущего, только трудовые будни», «есть ли у меня парень? Это не вопрос, а провокация: отвечу, что есть парень и ты подумаешь «набивает цену», или хуже того – «хочет заставить ревновать»; скажу что нет – прозвучит как приглашение. Давай договоримся, для тебя я всегда замужем, счастливая многодетная мать» и красиво отшлефовала набор острот классикой: мне нравится, что вы больны не мной, мне нравится, что я больна не Вами, что никогда тяжёлый шар земной не уплывёт под нашими ногами – пела она на новогоднем корпоративе, аккомпанируя себе под гитару и бросала скользящие взгляды то на Грача, то на Айса.

И что-то щёлкнуло в его голове, изменилось во взгляде. Несколько раз она задержалась в офисе и работа над проектами переросла в увлекательные разговоры «за жизнь». Он расслабился и именно тогда, она стала покидать офис как по часам, вечно спешить и уходить от контакта.

Разве мог он устоять? Разве могла она не поддаться чарам собственноручно взращённого детища?

- Я хотел уйти из Флагмана, - Айс больше не экономил тепло. Снег повалил в лицо. И пока Айс говорил, несколько десятков попали в рот, растаяли на языке, ледяным комом скатились в горло.

Грач молчал. Дышал. Смотрел на друга.

- Подумал, что без тебя проще и быстрее будет реализовать назревшие идеи. План прописал хороший, годный. С людьми поговорил. Только вот не получается у меня народ в волонтёры вербовать, зажигать идеей. Понял, что надо будет пару человек но на зарплаты сажать. Поднакопил. И всё равно провалился.

- Помню, - Грач отёр лоб. – Помню, как ты на два месяца испарился. Я чуть не сдох. Я до этого и не представлял сколько ты на себе тянешь, сколько на тебе завязано.

- Я тогда всерьёз подумал, что с Флагманом пора кончать. И тоскливо так стало, бессмысленно. Дом. Работа. Дом. Дом – пустой. Работа интересная… но не заполняет душу. Вернулся. Признал, что никуда не денусь: цепной пёс Флагмана. Думал женюсь и брошу…

- Когда о вашей свадьбе узнал, тоже думал, что сделаете мне ручкой. Но Софи успокоила.

- Софи? – удивился Айс.

- Да. Сказала, что я коварный кролик, нашёл идеальный рецепт власти над людьми. Время больших возможностей: еда, одежда, путешествия, образование – всё доступно. Побеждает тот, кто даёт людям возможность быть героем.

- А я герой. Герой-волонтёр.

- Я даю низкий старт и выбираю цель. А ты отрываешь ракету от земли, прокладываешь маршрут и не даёшь всему этому добру по пути развалиться. Ну и мягкое приземление – всегда твоя заслуга.

Помолчали.

- Ты когда исчез на свои два месяца, я вздохнул с облегчением, - Грач упёрся локтями в колени, навис над землёй, как хищная птица. – Думал, многое пойдёт быстрее без твоего ворчания, брюзжания. Не тут то было. Я тогда отчётливо понял, что ты нужен Флагману. И во Флагмане, или нет, без тебя упрусь в стену. Непроходимую.

Айс:

- Меня всегда удивляло, как люди упорно прощают тебя.

- Ты о чём?

- Ты вечно обманывал их ожидания, разочаровывал, опаздывал, не выполнял обещания. И люди раз за разом прощали тебя. Даже больше. Чем сильнее ты их обижал, тем быстрее они начинали тебе сочувствовать, проявлять такую боязливую заботу, как старая жена о буйном муже алкоголике: подходит, чтобы прикрыть его пледом и одновременно боится – не вдарит ли? Меня всегда поражало, как легко ты двигаешь границу дозволенного. И как легко люди пускают тебя. Пару раз я даже пробовал повторить твои подвиги. Но моя улыбка гроша ломаного не стоит. Не удалось мне побывать в твоей шкуре. Я пытался обосновать тебя, как математическое явление. Минус на минус дает плюс. Вот и у тебя: внимательный и доброжелательный вид помноженный на проступок создаёт ауру всепрощения и самопожертвования. Как-то я поделился этой идеей с Софи. Она сказала, что такие как ты – соль земли. А такие как я – сама земля. Там где нет землии соль не нужна. Всем кажется, что проекты рождаются и держатся на таких парнях, как Грач. А на самом деле, все бы твои начинания давно рухнули без таких людей как мы с Софией.

- Скоро останется только Софи, - сказал Грач. – Мы с тобой так и не узнаем, была ли она права.

Айс представлял, как прямо сейчас Софи стоит у окна и вглядывается в холодную снежную даль. Она пытается разглядеть линию горизонта. И фигуру, точкой появляющуюся на этой линии. Фигура, которая идёт домой. Софи уже все поняла. Ей горько. И страшно.

– Пожалуйста пусть он вернётся, – молится Софи.

– О ком ты молишься Софи? – мысленно спрашивает Айс. – Если бы мог вернуться только один, кого бы ты вымолила у Бога?

В их первую встречу тет-а-тет, встречу без Грача (он просто забыл, назначил срочное собрание и не приехал, час был не доступен, а потом скинул в общий чат витиеватое сообщение с извинениями). Софи задала Айсу пять принципиальных вопросов. Точнее, поначалу они болтали ни о чём, ожидая Грача. Потом думали разъехаться по домам, но путь проделан, время выделено – пошли в кино. Дальше Айс угостил Софи чизкейком и глинтвейном. Она отнекивалась. Айс помнил, как посреди разговора она отстранилась, погрузилась в свои мысли. Он пытался шутить, задавал вопросы. Девушка непроизвольно мяла салфетку. Там, на невидимых орбитах мыслей вызревало решение. Решение принято. Подняла взгляд: глаза в глаза.

- Как считаешь, могут ли двое взрослых людей провести время не обременяя друг друга ожиданиями и обязательствами?

Вопрос застал Айса врасплох. Он заёрзал на стуле. Что она имеет ввиду? Собрался. Пожал плечами:

- Конечно.

В ответ обжигающий взгляд.

- Я просто хочу немного расслабиться, пофлиртовать с тобой, поиграть и… забыть об этом на утро. Давай отправимся в сон на двоих.

Проведём время ничего не ожидая, не обещая и ни о чем не заморачиваясь. Чтобы мы не сказали, не сделали – всё раствориться на утро… Пшик – и мир вернётся на привычные рельсы.

Она не спрашивала о прошлых отношениях. Не интересовалась почему Айс одинок. Не заглядывала в будущее. Софи сосредоточилась на здесь и сейчас.

- Сегодня ты выбрал бы в жёны рыжую, или брюнетку? – смеялась Софи.

- Если бы весь мир раз за разом проживал только один этот день? Как думаешь, чем бы ты занялся?

- Что ты сегодня лайкал в соц. сетях?

Её дурашливая манера раздражала и в то же время не позволяла уйти в «большое плавание», принимая решение раз и на всю жизнь. Никакого завтра. Только сейчас.

Вечер незаметно перерос в ночь. Крыша многоэтажного жилого дома. Ящики и шины, наваленные в форме диванов и кресел. Разговаривать, глядя на ночной город увлекательно. Упала на спину. Теперь она смотрела в небо. Айс неловко устроился рядом.

- Есть для тебя что-то принципиально неприемлемое в женщинах? Может ли быть багаж прошлого, или взгляды на жизнь, которые ты ей никогда не простишь? – спросила Софи с напускной серьёзностью.

- Ты влюблён? – она смотрела в глаза.

Айса в очередной раз выбило из равновесия. Точнее манера общения этой легковесной девушки не позволяла почувствовать почву под ногами – только сделаешь шаг и кочка уплывает из-под ног. Конечно, он не влюблён! Некогда – слишком много работы. Только если прямо сейчас, глядя ей в глаза…

- А ты? – неловко уклонился от ответа.

- Да! – с энтузиазмом ответила Софи. – Сразу в троих!

- Ого, - в очередной раз сбит с толку.– В кого?

- Ты читал Шепарда и его молитвенник?

- Не припомню… (неловко признавать, что не читал, приятнее сделать вид, что прочитанного так много, что может затеряться на просторах памяти).

- Ох! Я влюблена в эту книгу! А ещё вчера влюбилась. В Ван Гога. Смотрела на его работы в галерее и чувствовала такой восторг! С первого взгляда поняла, что это любовь!

Софи хитро прищурилась от чего стала похожа на лукавую лисицу и призналась, что влюбляется жадно, во всё что будоражит е сердце: в книги, фильмы, картины, людей – ей всегда мало. Всегда хочется усложнить. Дать искру для рождения страсти.

- Так ведь нельзя, да? Использовать всех и вся вместо допинга. Впечатляться и искать новых впечатлений? А когда люди приедаются вытягивать все жилы, чтобы найти в них нечто новое и пусть страдать и обижаться, лишь бы не испытывать безразличия?

Разговор пошёл о табу, в котором Айса ждали пять коварных вопросов. Задавая их, Софи придвинулась ближе.

- Стал бы ты встречаться с девушкой, которая исповедует буддизм?

А с девушкой, употребляющей наркотики? С девушкой, когда-то попробовавший секс с двумя мужчинами?

С девушкой, которая однажды переспала, - Софи поморщилась, - сегодня будем приличными воспитанными людьми. Никаких переспала… ка бы поделикатнее… - задумалась. – Ааа! Состояла в отношениях с твоим другом?

С девушкой не способной завести детей.

Тогда Айс ещё не знал, что один из вопросов – проверка для него.

Он стал сбивчиво говорить о важности мужской дружбы. А Софи приподнялась на логтях, наклонилась к нему и клюнула в губы поцелуем. Ещё поцелуй. Ещё один. Айс притянул её к себе. Целовал нежно, до конца не понимая, что происходит. А потом навалился всем телом и жадно, без оглядок и ограничений целовал со всей страстью.

Потом они долго лежали и смотрели друг на друга. Небо просветлело.

- Уже утро, - сказала Софи. – Время просыпаться. И оставить этот сон сном.

Айс не сразу вспомнил уговор.

После этой встречи - пол года отчуждения. Софи вежливо здоровалась. Улыбалась. Обнимала при встрече.

Но все попытки поговорить – осторожно обходила, наедине не оставалась. А Грач о встречах больше не забывал. Напрягся, насторожился. Даже вышел с Айсом на серьёзный мужской разговор. Мол, Софи – не по тебе девушка. Что он продолжал жить своей жизнью и не преследовал её, не шел напролом.

Через полгода Айс получил возможность спросить почему.

- Помнишь пять вопросов? – Софи стушевалась. – Один из них – про меня.

А потом она позвонила. Плакала. И Айс приехал. Она попросила похитить её. И он похитил. В парк-отель на двуспальную постель. Почему из всей их счастливой семейной жизни, она вспоминает странное начало?

Когда наше время закончилось, и мы погрузились в машину Софи сказала своё коронное:

- Уже второй наш совместны сон…

- Я не готов забыть, Софи. Так нельзя.

Она казалась озадаченной.

- Помнишь, я задала тебе пять странных вопросов?

- Про девушку-буддистку?

- В том числе и про неё. Один из вопросов касался меня. Я не могу быть с тобой, потому что в моём прошлом есть нечто для тебя неприемлемое.

Айс похолодел. Ответы на дурацкие вопросы…?

- Ты буддистка – попытался пошутить.

- Какая разница? Если есть что-то неприемлемое… я не готова, чтобы мне мое прошлое прощали. Я знаю, как это бывает. В начале отношений мужчина так очарован, что готов на многое закрыть глаза. Но потом закрытые глаза надоедают. А то, что изначально не был готов принять так и остаётся неприемлемым.

- Ты буддистка со сложным прошлом, в котором имел место групповой секс? – попытался отшутиться Айс ещё менее удачно, чем при первой попытке.

- Хуже, – на полном серьёзе ответила она. – Я не буддистка. И никогда не участвовала в групповом… (брезгливо поморщила носик)… акте. У меня была близость с другом.

- И?

- С твоим другом, Айс.

Айс помнил, как стал нарастать звук ударов в ушах раздражающий и резкий. Он не сразу понял, что слышит, как кубики льда бьются о стенки стакана в его руке. Стакан на стол. Задёргалась нога. Рука на колено… ещё хуже: дрожь по нарастающей внутри, вот-вот рванёт.

- Ты говорил, что не сможешь быть с девушкой, которая была с твоим другом. Я девушка. И я была с твоим другом.

- Грач?

Кивок в ответ.

- Как? Когда?

- Случайно. Несерьёзно. Но он плохо со мной обошёлся. Он был не прав. Серьёзно не прав. Со всеми своими ценностями, благотворительностью… так облажался. Дурачок.

Несколько секунд Айс осмыслял услышанное. Пришла робкая догадка: «играя со мной Софи мстит Грачу?»

- Ты со мной… из-за него?

Расхохоталась.

- Нет, конечно, глупый! Я с тобой из-за тебя. Но… я не хотела идти дальше. Я не хотела вытаскивать эту историю. Я не хотела, чтобы ты знал. Какой смысл, если связь с другом, пускай и связь из прошлого – непреодолимое препятствие для тебя? Но ты упёрся. Ты упёрся – я сказала.

4. Ледяной смех

Из воспоминаний Айса вырвал шум. Смех резко дёрнулся, как если бы рывком с земли… Показалось. Порыв ветра вздёрнул куртку.

- Мёртв, - констатировал Грач.

- Может небеса тебя услышали и подарили персональный зомбиапокалипсис, - огрызнулся Айс.

- Я бы не отказался. Всё лучше, чем помирать от скуки. У меня же нет оборотной стороны луны. А то можно было бы отправиться в путешествие не отрывая задницы от снега.

Айс скрипнул челюстью и процедил меж зубов:

- Мудак.

Айс с Софи уже жили вместе, когда девушка впервые выпала из реальности. Айс называл её падения депрессией. Она – путешествиями на оборотную сторону луны. Изнаночная тусовка наедине с собой.

В «лунные дни» она мрачно шутила, зло улыбалась и ни на чём не могла сосредоточиться. Кричала на Смеха. Толстела. С ней переставал обниматься кот.

Сексом занималась долго, растягивая, размазывая каждое движение, вытягивая из близости все краски, эмоции красоту. Лицо выражало отвращение, и она погружалась в декаданс с головой: подолгу смотрела на впалые соски Айса, тонкую рябь, уходящую от низа живота в пах, на ямки над ягодицами.

Она выискивала недостатки и сосредотачивалась на них: ласкала, смотрела, кривилась. Внутри у неё было сухо, когда просила войти. Войти без поцелуев. Чтоб больно. Чтоб ссадило.

Айс психовал, срывался. Причинять ей боль в момент близости – немыслимо.

А она шептала:

- Я там совсем одна, скитаюсь. Мне так одиноко. Я бегу к тебе, тянусь. А ты отказываешься протянуть руку. Я чувствую, что не одна. Тебя чувствую.

- Я же итак рядом, - возражал Айс.

- Нет. Ты где-то на другой планете. А я – в темноте под стеной липкого дождя. А ты отказываешься вырвать меня из лап ночи. Ты думаешь ты со мной говоришь – нет. Это так – на автомате. Онлайн переводчик. Я кричу там. И меня раздирает на куски.

Айс сдавался.

Когда крепче зажимал её бёдра и входил часто думал: «правда стремится ко мне, или назло Грачу впускает в себя другого?»

В эти периоды Айсу хотелось задержаться на работе. Сбежать с приятелями. Съездить в гости к родственникам. Но стоило стрелке часов пересечь рубеж рабочего дня, как Айся охватывала странное беспокойство: он не мог сосредоточиться на работе, начинал перекладывать канцелярские мелочи в подставке, нервно чертить ручкой на краю листа, съезжать взглядом в угол монитора с часами и отслеживать каждую минуту «так, ещё одна прошла. Уже на три минуты задержался». В эти минуты казалось, собственная тень тянулась к выходу, к дому, к Софи. Попытки спрятаться у родственников, или в кругу приятелей приводили к 10, максимум 15 минутам нервного присутствия и экстренной самодепортации. Он чуть ли не бежал к Софи. Рядом с любимой накатывало мрачное отчаяние и, одновременно, спокойствие. Он мог бубнить, ворчать, но больше никуда не торопился.

В первый год их с Айсом совместной жизни Софи отправилась в путешествие на оборотную сторону Луны после потери большого проекта. Нуарное создание, шипящее на свет, казалось чужим и незнакомым. Айс пытался заговорить. Софи не отвечала на вопросы. Пытался рассмешить – мрачно хмыкала в ответ. Что-бы он не делал - провал и отвержение. Но только до тех пор, пока их разделяла одежда. Стоило ему нагим нырнуть под одеяло, и податливое мягкое тело Софи принимало его. С сухостью и болью. С мрачным глицериновым блеском в глазах. Но принимало. Вот так лежать обнявшись. И в горести и в радости целовать её.

Айс метался в ночном густом тумане, крича и пытаясь нашарить Софи в темноте. А в моменты близости выхватывал. Потом она опять таяла. Но он знал, что выхватит её вновь.

В это первое их совместной жизни путешествие Софи на оборотную сторону Луны к ним без звонка нагрянул Грач. Сказал, что не смог дозвониться. Но пропущенных вызовов, перезвонок, или других признаков попыток выйти на связь обнаружено не было.

Софи, игнорировавшая гостей и предпочитающая скрываться от посторонних глаз в своей комнате, к Грачу, как ни странно вышла. Помятая, хмурая, с одутловатым лицом.

- И как там космос? Поддаётся исследованию? – спросил Грач весело.

Несколько секунд Софи смотрела на него с недоумением. И тут, неожиданно расхохоталась.

-Ну что? – продолжил Грач самодовольно. – Луна – тело космическое. Ты же туда путешествуешь, тайкунафтка?

- Холодно, - Софи обняла себя и втянула голову в плечи. Маленькая беззащитная девочка.

- Пойдём чаем тебя отогревать,- предложил Грач.

Кухня. Долгий, странный разговор о проливном смертоносном дожде, в который Айс не то что слова вставить не мог – просто не понимал течения речи, поэтому осторожно покинул кухню. Но его ухода, кажется никто не заметил. Софи и Грач подхватывали речь друг друга, выплетая словами какой-то красивый бессмысленный узор.

Грач ушёл. Софи воспрянула.

В супружескую спальню вернулась нежность. А через неделю к жизни вернулась сверкающая улыбкой, солнечная Софи.

В следующее путешествие на оборотную сторону Луны Айс пытался пошутить про космос. Но в ответ получил только злой взгляд. И протяжный болезненный секс.

Грач словно ждал своего выхода за кулисами. Появился на сцене их кухни без предупреждения и приглашения. На этот раз проходил мимо и не мог не зайти. Софи ожила. Опять.

Грач только и сделал, что взял её за запястье, прощупал пульс и констатировал: пульс отсутствует, тело давно остыло, но труп по необъяснимым причинам продолжает жить: ожившие мертвецы, давно пора запустить зомбиапокалипсис. Ура! Моя мечта сбылась и именно Вы, прекрасная Софи, её воплотили!

- Зомбиапокалипси? – брови Айса недоумённо взмыли вверх.

- Это аллегория, - стыдливо пояснила Софи, как будто стесняясь, что Айс не понимает очевидных вещей. – Возможность, начать всё сначала и построить новый, прекрасный мир. Катастрофа смывает старое и мы возводим на руинах новое.

- А если отдавать предпочтение катастрофам, то почему бы не зомбиапокалипсис? – поддержал Айс.

Софи с Грачём ещё долго болтали о бессвязных и раздражающих Айса вещах – какая-то сумасбродная нелепица, скачка от темы к теме. Зато после Софи резко изменилась и стала потихоньку выкарабкиваться из депрессии, напевая весёлые песенки про смерть всего живого и ночь живых мертвецов.

Когда оборотная сторона Луны накрыла супругу в третий раз – Айс без лишних слов вызвал Грача.

А теперь этот мудак сидит на ветру и тычит его носом в дерьмо, окунает в единственный кошмар семейной жизни.

- Так странно, - Айс зло смотрел себе под ноги.

Ветер продолжал трепать куртку Смеха. Грач мотнул головой, мол, что?

- Ни за чтобы не признался. Но осталось так мало времени, что уже всё равно. Софи со своей луной, с этими цикличными депрессиями – просто невыносима была… теперь уж не будет… у нас на троих осталось только прошедшее время.

- Ты, я и она, - Грач, кажется, улыбался. – Ночь живых мертвецов, – опять скользящая улыбка.

Айс раскрыл другу душу – а тот рассмеялся в ответ. Как же он достал со своими неуместными шуточками про зомби. И как же он достал влезать в их с Софи пару. Этого Айс стерпеть не мог:

- Зато в постели она перевоплощалась и… Я даже ждал её падений, - Айс вспомнил душную пьянящую близость во время депрессий жены.

Айс лгал. Никакие ночи не могли окупить той боли, которую он испытывал рядом с разлагающейся душой внутри молодого тела супругой.

- В ней просыпалось нечто… я не говорил тебе никогда. Стыдно в таких вещах признаваться. А потом, когда она начинала воскресать, то становилась такой трепетной, дрожащей, что у меня всё внутри исходилось…

Грач не шелохнулся. Айс вспомнил, как в редкие моменты потери контроля Грач замирал. Останавливался резко и пытался вернуться в русло из которого выпал. Вот и сейчас производил над собой усилие, чтобы вернуться.

- В моей жизни не было и нет мужчин – только ты, - Софи говорила тихо. – Мы же договорились. Нет смысла оборачиваться и искать ключи к настоящему в прошлом. Отпусти.

- Я хочу знать, - настаивал Айс. – Это как детектив, пока не узнаешь кто убийца – не можешь бросить, даже если сюжет – откровенная дрянь.

- В нашей истории убийц нет, - Софи отстранилась. Между их обнажёнными телами скользнул сквозняк. Айс попытался обнять её. Нет. Она легла на живот, подложив подушку под голову, примяла одеяло между ними.

- Расскажи один раз. И мы закроем тему.Я больше никогда ни о чём тебя не спрошу. Чтобы я спокойно оставил прошлое в прошлом, я должен хотя бы понимать, что оставляю.

Разговор несколько раз сделал круг, прежде чем Софи сдалась.

Она говорила долго. Много.

Но в память врезались только обрывки фраз.

Софи и Грач. Их единственная ночь. Увлеклись разговором – он ушёл далеко от обсуждаемого проекта.

Грач остался у неё. Один диван. Одно одеяло. Он лизнул её взглядом. Она придвинулась ближе. Хотели остановиться на поцелуях. Потом на обнажённых обнимашках. Потом просто остановиться, хоть как-то.

Потом Софи смолкла.

Она не сказала, как сильно запаниковал Грач на утро. Приверженец секса после брака, ярый пропагандист смирения плоти. Она победила его принципы. И он остался беззащитным перед пастью кровожадного мира. Грач оказался заперт среди взаимоисключающих векторов.

Сохранить свободу и не потерять лицо. (Если ты взял женщину – иди с ней по жизни, - громко вещал он на встречах со школьниками. Уверенно вёл по этому пути друзей и знакомых. И теперь, лицом к лицу столкнувшись с женщиной, которую взял, просто испугался. Он стал читать Софи нотацию, в одних трусах, посреди её кухни. Она не сдержалась и засмеялась. Он сделал ей нелепое, странное предложение: я готов идти с тобой по жизни, но душа моя погаснет, - трагично заявил он. Софи только улыбалась.

- Мне не нужен такой муж, - сказала она доброжелательно, не спуская с лица странной блуждающей, слегка сочувственной улыбки. – И такой союз.

- Ты сохранишь всё в тайне, - как то жалко, почти умоляюще спросил он.

Софи лишь отрицательно покачала головой: моя жизнь не может быть чужой тайной.

Он ушёл. Она чувствовала, что осталась на высоте. Чувствовала через час. И через два. А потом внутри что-то резко обрушилось и погребло её самоуверенность и чувство превосходства под руинами. Сутки она рыдала. Ещё сутки думала о мести. Неделю пыталась отпустить. И переживая все эти терзания, упивалась. Упивалась глубиной собственных чувств: пускай боли, но не пустоты. Упивалась сложностью ситуации внутри которой оказалась. Упивалась неизвестностью. Ей было больно. Да. Она страдала. И в то же время радовалась тому, как ярко и многогранно способна чувствовать.

- Он пытался взять с меня обед молчания. Я отказалась, - сказала Софи Айсу.

- Почему? – растерянно спросил тот.

- Моя жизнь не может быть чьей-то тайной.

- Софи любила тебя, - сказал Айс, помолчав.

Грач повернулся к нему – не просто повернул голову, а развернулся всем корпусом, теряя насиженное тепло.

- Просто не могла пройти мимо такого странного парня. Я знаю. Она рассказала. Про вас.

- Айс… прости друг. Я… я никогда не поднимал с ней эту тему. У нас был один секс. Один раз. Спонтанно.

- Ты пытался взять с неё обет молчания?

- Да. Она отказала. Её жизнь не может быть чьей-то тайной.

- Да. Её жизнь не может быть чьей-то тайной. Слово в слово.

- Давно ты знаешь?

- С самого начала.

- Тебе досталось право первой ночи… Я так злился. Ненавидел. Шёл поговорить. А потом… вспомнил её взгляд. Она со мной не из-за тебя. Она со мной из-за ситуации в целом. Сложной, с внутренней пружиной. И я подумал, что если разорву сейчас этот странный молчаливый конфликт, если поговорю с тобой – друзьями мы не останемся. И Софи… потеряет ко мне интерес. Пойдёт искать, или создавать новый запутанный сюжет, который стоит прожить.

У меня была близость с другом. С твоим другом, Айс. У меня была близость с другом. С твоим другом Айс. У меня была близость с другом. С твоим другом Айс, - всю ночь после встречи, бесконечное количество раз прокручивались слова Софи в голове. – С твоим другом, Айс.

Чёртов двуличный засранец.

На утро Айс решил, что возьмёт Софи и вместе они покинут Флагман. А на прощание он задаст бывшему другу. В конце-концов мысль покинуть Флагман давно грела душу. А Софи – не просто вдохновит, вместе они построят новый Флагман. А если нет – у него будет Софи.

Что там по графику? У Грача презентация на новой информационной платформе. Отлично. Айс присоединится.

Злость кипела. Размашистый шаг. Стеклянные двери. Зал… Айс вошёл вовремя. Над головами собравшихся разлетался воодушевлённый голос Грача:

- Мы не просто раскрываем историю. Мы оживляем её. Возвращаем в наш мир. Укрепляем традиционный ценности любви, верности, высших идеалов. История создаёт стену между современной молодёжью и потребительскими ценностями. Мужчина, потребляющий женщину – не герой. Женщина, коллекционирующая мужчин – потерянная душа. Человек обесценивает другого человека, превращая его в источник удовольствий, успехов. Мир замкнутый на одном большом «Я». Но когда ты расширяешь контекст. Когда границы «Я» перестают очерчивать контур вселенной, в человеке просыпается человек…

Грач продолжал говорить. Также бессмысленно, нелогично и увлекательно. Он поднимал тост за новый бережный мир, где люди сохраняют свои границы и в то же время дружат и любят, искренне заботятся друг о друге.

Грач зажигал в людях красивые картинки, создавал ассоциации. И собравшиеся уже полетели на него стайками доверчивых мотыльков.

Но Айс не смотрел на Грача. Эти бессвязные речи он слушал много раз. Как и Софи, которая сидела в первом ряду. Полусмятая бумажка замерла в её руке. Корпусом она тянулась к Грачу. Он говорил, а она как раскрывший «крылья» солнечный парус жадно напитывалась светом его слов. Айсу захотелось встать на линии взгляда Софи, чтобы так она смотрела на него, Айса.

Софи почувствовала присутствие Айса, обернулась к нему, просияла, помахала и вернулась к Грачу.

Что-то внутри дало трещину. Уверенность в своей правоте. Злость испарилась. Айс прислонился плечом к стене и дослушал Грача уже спокойно. Нет. Он ничего ему не скажет. Не ударит. Не раскатает при всех. Не выскажется наедине. Он сохранит это хрупкое равновесие.

Показать, что у Айса только стал склеиваться пазл. Проблески. Намёки. Уловил, тонкие нити, на которые можно нажимать. Любопытство, охотничий инстинкт. Почему остался, после того как понял.

Софи никогда не будет с ним. Она останется с Флагманом, Грачём и Айсом. Она влюблена в эту странную сложную ситуацию, как в фильмы, книги и картины. Она нашла свою композицию. Теперь её можно только усложнять. Она не просто рассказала о близости с Грачём. Нет. Она зажгла свою искру страсти внутри разыгрываемого спектакля. И у него, Айса есть только определённая роль.

Грач ожидал, что Айс ударит его, взорвется… Но тот расхохотался.

Ноги потеряли чувствительность. Айс понял, что больше никогда не встанет. Погода сменила гнев на милость. Вернулся сухой, лёгкий снег, с которым задорно играл ветер: подхватывал из-под ног, с одежды и уносил.

- Ты же сам знаешь, что такие как Софи на меня не западают. Я видел удивление в твоих глазах. Недопонимание. Каждый раз, когда она проявляла ко мне ласку. Каждый раз. Я думаю, она верила, когда говорила, что любит меня. Но на самом деле, она любит меня, как часть пазла. Другая часть – это ты. Я даю ей определённые эмоции. Но убери контекст, оставь только меня и хлоп… Любовь прошла. Меня любить ей было горячо. Особенно у тебя на глазах.

- В этом ты прав.

Теперь удивился Айс.

- Я злился, когда видел вас вместе. Мне казалось она так низко, по-детски, по-бабьи мстит. Классический ход любой женщины – совратить лучшего друга обидевшего мужчины. Совратить и столкнуть лбами. И в то же время продолжала быть хорошим другом, преданным делу человеком. Её не перекупило ни предложение более престижного места, ни зарплата. Я все ждал, когда же она натравит нас друг на друга. Ждал и бесился. И ревновал…

Айс помнил, как семя выплеснулось Софи на живот, попало на ольховый стол, где она распласталась. Только в тот момент Айс по-настоящему почувствовал победу.

Как-то они с Софи заговорили про границы частной жизни. Айс рассказал историю, вычитанную в сети, про девушку, бросившую парня за обсуждение их интимной жизни с друзьями.

Софи только плечами пожала. Потом вдруг её лицо стало сосредоточенным. И она сказала:

- Я бы не стала осуждать тебя, если бы ты чем-то решил поделиться с друзьями. Я доверяю тебе. Если что-то расскажешь – значит так надо. Значит тебе это было очень-очень нужно.

И Айс воспользовался её разрешением. О самых своих грандиозных победах, о смелых экспериментах он стал рассказывать Грачу. По-дружески, или спрашивая совета.

– Я скучный человек… - неожиданно для себя сказал Айс. Помолчал. И продолжил уже осознанно. – Софи говорила, что ты распахиваешь окна, не глядя на погоду: солнце, ветер, ураган с дождём и градом – на распашку. А я хожу и закрываю, чтобы никто не простудился. Или ставлю на предохранитель, на такой гребешок застёгиваю, фиксирую. Чтобы там стёкла не побились, или кошка не выпала.

Грач кивнул и от этого лёгкого движения завалился на бок, на Айса.

Сил вернуться в прежнее положение не было. А может и тело отказало. Оба понимали. Оба промолчали. Деликатно сделали вид, что всё так и должно быть.

Смеха прикрыло снежной вуалью и ветер играл над его трупом крохотными вихрями снежинок.

Айс помнил, как после основной работы заехал в офис Флагмана. Хотел взять договора на сотрудничество. Темноту коридора разрезала тонкая полоска света, выбившаяся из-под двери в зал с овальным ольховым столом. Айс замедлил шаг. Прислушался. Вместе со светом выбивались приглушённый голоса. Грач и Софи тихо переговаривались за овальным ольховым столом. Айс подошёл ближе, прижался к стене, вслушался.

- Как три… составляют… девочка, женщина… мужчина… первообраз.

Ещё ближе.

- Один и тот же исполнитель. Одни и те же слова. Одна мелодия, - голос Софи.

Айс с силой упёрся затылком в стену.

На днях Софи скинула три варианта песни до неприличия попсового исполнителя, горячо любимого бабушками и разочарованными дамами и отделов канцелярии, бухгалтерии, документооборота.

В первом из трёх исполнитель поёт, обращаясь к себе самому. Слова об утраченном времени, людях, чувствах. Сожаления.

Во втором поёт с не менее звёздной дамой. И, по мнению Софи, песня перерождается в историю любви, утраченной.

Третий вариант – дуэт с маленькой девочкой. Опять утраты. Но на этот раз утрата отца и взаимопонимания с ним.

Разговор с собой. Разговор с партнёром. Разговор с ребёнком. Для Софи песня обретала новый смысл в каждой последующей версии. Для Айса менялся антураж и шелуха. Смысл оставался: бесповоротно утраченные возможности. О чём он и сообщил Софи. Высказывание поставило точку в разговоре, не продлившемся и пяти минут.

А теперь он стоит под водопадом слов, которые внутри той же темы рождаются между Софи и Грачём.

Вот Грач разворачивает концепцию Бога на трёх опорных точках. Концепцию патриархальную, как всегда, берущую исток из одиночества демиурга, сожалеющего об этом одиночестве. Творящего себе женщину, чтобы сожалеть с ней, и чтобы одиночество стало более контрастным на фоне кажущейся близости. И он и она – миры в себе, не способные слиться. Вот перед тобой возможность близости и преодоления одиночества. Но возможность кажущаяся, как мираж. В совместных сожалениях появляется сожалеющее и своевольное дитя.

Грач разворачивает вселенную из точки на листе бумаги. И Софи подключается к процессу творения:

- внутренний мир

- объективная реальность

- субъективные ожидания от другого

Три сверх-позиции: ребёнок, родитель, взрослый. Грач и Софи вальсировали внутри трёх вариаций одной жалкой попсовой песни.

Раз-два-три: мультивселенная.

Раз-два-три: сатира на изъяны современного общества.

Раз-два-три: бесконечное сражение контекста, прямых смыслов и смыслов, прячущихся между строк.

Раз-два-три. Поворот. Наклон.

И вот уже мелодия приравнивается к симптому культуры. Культура – зеркало общества. От общества прыжок в демократию. И добро пожаловать в мировую политику.

А дальше – заговор людей-крабов, царствование людей-ящеров и вторжение инопланетян.

Айс ушёл тихо, незамеченным, когда разговор выплыл на зомбиапокалипсис.

Грач пошутил: все мои беды от того, что в долгосрочном планировании я слишком полагаюсь на Апокалипсис.

Айс отправился домой. Долго ждал Софи к ужину. Поужинал в одиночестве и просто ждал. Читал книгу в постели. Смотрел ролики на ютубе.

Она вернулась под утро и подлегла к спящему Айсу. Горячая. Влажная. Распалённая. Граница яви и сна оказалась размытой. Айса качало в её ласках. Он семенем вылился в этот мир.

Айса всегда удивляло, зачем Грач так всё усложняет. Есть проект: ожившая история. Три пункта:

выбрать эпоху и собрать исторические факты и выстроить в сюжетподобрать костюмы, антураж и исполнителейназначить даты репетиций и запускать на площадках.Но Грач начинал подтягивать представителей торговли и бизнесменов. Долго и безуспешно объяснял почему этот проект так важен для человечества. Страдал, сталкиваясь со стеной непонимания. Пытаться стучаться к эко-активистам, защитникам животных и в силовые структуры. Пытаться превратить районное мероприятие в городское, нишевое во всенародное. Заключать договора с вузами на практикантов и тратить на этих практикантов время и половину бюджета проекта.

И Грач тихо умирал, составляя бесконечные письма, сметы, анонсы и концепции. Распыляясь на череду встреч и конференций. Тратя на сон от двух до четырёх часов. И перемещая своё полу бездыханное измотанное тело из одной точки в другую. Конечно, в таком состоянии толку от Грача было мало. Конечно, Айсу приходилось брать его задачи на себя. И испытывать на себе все прелести переработок.

- А вдруг выстрелит! А вдруг! – ажиотажился Грач.

Айс тем временем оплакивал растаявшие и потраченные вникуда ресурсы: деньги, время, людей. Почему нельзя сделать мало и хорошо? У айса был чёткий план. Грач привносил суету. И очаровывал… Заражал окружающих своей верой в идею. Опасный герой, от которого можно подцепить вирус героизма. Осторожно! Лечению не поддаётся. Грач вещал о самостоятельности проекта, но вместо того, чтобы зарабатывать деньги и своими силами увеличивать бюджет, обивал пороги гос.структур и потенциальных инвесторов, упуская возможности продаж. Радовался подачкам из нескольких десятков тысяч и триумфально праздновал их, не обращая внимание на то, что за потраченное время упустил десятикратно превышающую прибыль. Но разве интересно просто зарабатывать и развиваться? Куда как увлекательнее победить, доказать и принести в «свою пещеру» добычу.

А потом Грач становился мрачным. И исчезал. Мог пару недель бродить по городу, погружённый в свои мысли. Или смотреть наподярд ролики и сериалы. Перерастратился. И опять Айсу отдуваться.

Когда Айс поделился своим непониманием с супругой, та ответила:

- Родной, просто ты тратишь силы на достижение цели, а Грач готов променять все цели, на то, чтобы перерасти и обогнать самого себя. В нём живёт энергия, которая вырывается в мир залпами, невзирая на цели. Работа ему нужна для того, чтобы была дорожка по которой можно бежать, на которой можно страдать, толкать бравады и перепрыгивать самого себя, качаться на качелях от крайности к крайности. А тебе дорога нужна, чтобы из пункта А попасть в пункт Б.

- Помнишь, ты сказал, что ждал, когда она натравит нас друг на друга? И думал, что чем дольше она оттягивает, тем жёстче будет столкновение. Так вот оно – столкновение. Ты, я, мёртвый Смех. А Софи и в голову не придёт, что она – катализатор этой холодной войны.

Грач смотрел в начавшую проступать линию горизонта. Айс видел, как закостенели скрещенные руки друга.

- А ты когда ни будь думал о жизни без Софи?

- Я бы ни за что с ней не развёлся. Скорее она со мной.

- Я не об этом, - усталость и раздражение. – Какой была бы наша жизнь, не появись в ней Софи. Совсем. Никогда.

Айс внутренне остановился: мысли замерли, даже сердце, казалось на пару мгновений взяло тайм-аут.

Софи смеётся, вместо того, чтобы обвинить Грача в плагиате. На её месте - другая. Не смеётся. Обвиняет. Айс наедине нехотя и неизбежно занимает сторону друга. Не может не занять. И нет никакой спасительной тростинки. Нет человека, который скажет ему: ну ты же знаешь какой он! Будь проще. Главное идеи найдут воплощение.

Прекрасный сон, который закончился с рассветом. Его тоже нет. Как-будто из лёгких вырвали глоток свежего воздуха. Отчерпнули лёгкости и вдохновения.

И он больше не бежит по коридору, гонимый странной паникой. Больше не слышит тихого «возьми меня».

Айс так ни разу и не станет произведением искусства в психологическом полотне Софи, созданном из собственной жизни и подручных материалов.

Айс выругался.

- Мы бы не оказались здесь, - подвёл итог Грач.

- Оказались бы, - уверенно перечеркнул утверждение друга Айс.

Грач глянул замутнёнными теряющими связь с реальностью глазами.

- Сам подумай, - добавил Айс и заметил, что влажное тёплое облачко больше не расходится у лица от произнесённых слов. – Только такая как Софи смогла продержаться с нами. Другая нас бы просто не выдержала.

- Рыжая Софи, Софи-брюнетка, Софи с пирсингом и татуировками… – Грач рассмеялся. – А ты прав – всё равно была она-же. Нам её не хватало. Признай, дружище, нам бы было слишком тускло. Да и тебе кто-то должен был переводить на общечеловеческий, а мне на антизанудный.

- Мы так рванули вперёд, когда возненавидели друг друга.

- Я, за то, что ты… ты… отбил у меня женщину.

- А я за то, что ты её использовал, по праву первой ночи, как хозяин земли и людей. Тоже мне барин. Тоже мне замашки.

Расхохотались. По-доброму.

- Ты видел? – спросил Грач неожиданно мрачно.

- Видел ли я, как заканчивается топливо, а мы мчим всё дальше и дальше? – пауза. – Да. Ты не поверишь… Смотрел и радовался. Думаешь, что я псих? Совсем сбрендил? – вздохнул. – Так и есть. Но когда мы прошли точку невозврата, я такое облегчение почувствовал. Захотелось на полном ходу рвануть вперёд. Думал, что увезу тебя так далеко, как только смогу, на сколько хватит топлива. Чтобы ты никогда не вернулся. И эта цель перекрыла все мысли.

- И я поглядывал и думал, что так хорошо и свободно мне давно не было. Сколько лет подряд жил под грузом вины. Страхом того, что ты узнаешь и возненавидишь. Я почувствовал себя таким огромным, способных вот так, широким жестом, одним росчерком пера перечеркнуть чью-то жизнь…

- Принести себя в жертву, ради убийства врага, - сухо констатировал Айс.

- Ради убийства друга, - поправил его Грач. – Ты знаешь, я хотел её вернуть. Любовницей. Невестой. Упёрлась, - Грач смотрел в глаза. – Я видел, как она возбуждается рядом со мной. Видел страсть в её глазах. И эту страсть она дарила тебе. А потом ты делился со мной подробностями ваших ночных сцен. Я-то дурак не понимал, молча слушал… а ты просто мстил.

- Скорее доказывал, что она моя – вся, целиком.

- Я хотел увести её у тебя. Даже как-то поставил ультиматум. А она спокойно так дала понять, что выберет тебя. И если я ищу быстрый способ избавления от неё, то могу просто сказать. И она исчезнет. Напомнила, что я сам всё испортил. И она остается в наших проектах только по двум причинам: верности делу и любви к тебе.

- Она осталась из-за своеобразного чувства эстетики: происходящее слишком завораживало, чтобы бросить. Слишком большой диапазон, столько разных полюсов – дух захватывает, как от высоты.

- Как от бескрайней ледяной долины, - Грач закрыл глаза.

Облако пара больше не теплилось у его лица.

Айс тоже прикрыл глаза. Интересно, он почувствует, как перестанет дышать?

Страха не осталось. Усталость. И негромкое любопытство.

Он хотел заснуть. Увидеть во сне Софи. Заговорить с ней так, как она говорила с Грачом, увлечённо, теряя чувство времени и реальности. Уходить всё дальше и дальше в разговоре. От слова к слову становиться ближе. Они могли бы гулять по снегу. Могли бы сидеть на кухне. Слово за словом, потихоньку уйти. Но забытьё не наступало. Сон не похищал Айса.

Сколько прошло времени? День? Час? Он не знал. Когда открыл глаза, белая пелена стелилась у ног. Последние снежинки неспешно опускались вниз. Взгляд упирался в лесные верхушки и линию горизонта. Глазам не хватало влаги. Они высыхали. Но Айс не мог заставить себя закрыть глаза – он хотел видеть лес и горизонт. Снежная пелена отступила.

- Мы победили, парни! – хотел крикнуть Айс, но горло пересохло.

Вдали сверкнули спасительные огни.

Айс рванул на встречу. Но тело предательски замерло. И Айс с удивлением ощутил, что вырвался из окоченевших объятий плоти. Растерянный он оглянулся вокруг… но картинка померкла, угасла и Айс провалился в густую тьму, в узкий колодец чёрного пепельного пятна.

Айс видел, как топливо подходит к критической точке. Смотрел, завороженный, на стрелку. Деление за делением она убегала. Два деления – ещё можно преодолеть расстояние пешком. Пять делений. Есть шанс на спасение. Айс должен был испытывать страх. Но он испытывал почти детский восторг, когда нашкодишь, а никто ещё этого не заметил. Но ты знаешь, что вот-вот шкодство всплывёт. И никто-никто не узнает, что виноват он.

Айса будоражила мысль, что Грач даже не представляет на сколько его детище – Флагман, в руках Айса. И не только детище, но и сама жизнь. Раз и решил: казнить. Даже вслух произносить не понадобилось: всего лишь вовремя промолчать.

"Софи там совсем одна..." - заныла, запела под рёбрами Айся тоскливая мысль.

Айс, бросая на ускользающую жизнь последний взгляд, увидела свою Софи:

Даже когда их нашли, Софи продолжала ждать. Она накрывала ужин на четверых и упорно продолжала ждать. Даже после похорон Софи продолжала ждать. Временами девушке казалось, что ребята вот-вот вернутся, постучат в дверь и она встретит их горячим ужином. Временами она боялась, что Грач, Айс и Смех и вправду постучатся… А временами девушке казалось, что мучительное ожидание – это тень смерти, которую кидают на неё мёртвые возлюбленные. На три части было разделено её сердце. Трём мужчинам роздано в равной мере. За одним она следовала, с другим жила, а о третьем заботилась. И теперь сердце чёрным камнем тянуло её в бездну. Софи просто ждала, а причины возникали как следствие – ведь ждут чего-то, вот она и придумывала, чего ждёт.

День за днём и год за годом в одинокой снежной гробнице, когда-то бывшей ей домом. Наверное, она умерла в ту же ночь. Только так и не поняла этого.

5. Огни

Грач увидел огни, о которых говорил Айс.

- Вот и моя очередь, - внутренне ухмыльнулся он.

Приблизятся, накроют и конец.

Нет, он не побежит им на встречу. Не будет звать и радостно махать руками. Смерть не посмеётся над ним. Навернулась слеза.

Грачу стало страшно. Страшно умирать. Край глаза поймал светлый силуэт на снегу, в противоположной стороне от огней.

Софи, - узнал Грач. И Уныло протянула под сердцем скрипичная струна.

Посмотри – и видение рассыплется на тысячи снежинок. Не смотри. И будет скромно стоять в стороне. Одна, на снегу. В тонком тюлевом платье. Вот так выглядит его бледная смерть. К ней он тоже не пойдёт. Она уводит в сторону от огней. Тогда огни… они настоящие?

Голоса. И силуэты людей.

Грач должен был обрадоваться, но вместо этого почувствовал досаду и разочарование. Сознание угасало. Сон, против воли накрывал тело. Они опоздали. Его уже не спасти.

Грача уносило вдаль. Последними гасли мысли о Софи. Его Софи. На столе замер остывший ужин. Кошка тёрлась у ног. Софи смотрела в мертвенно бледную долину. Девушка знала – никто не вернётся. Сердце как будто остановилось. Мир замер и потерял краски. Наполнился безразлично белой метелью.

Грач и Айс. Айс и Грач. Даже братик – её маленький Смех. Её радость. Её ребёнок, постоянно нуждающийся в заботе и опеке.

Включила отопление.

Надела лучшее бельё и тонкое полупрозрачное платье.

Дороги от дома замело. Потерянный дом в снежной пустыне. Потерянный в снегу ковчег, который так и не поплывёт. Бог посмеялся над ними. Потоп так и не наступил. Вместо него – корка льда поглотила землю. И их ковчег превратился в рукотворный гроб.

Софи погладила кошку и положила ей корма с запасом. Заправила постель.

Оставила записку с единственным словом: записка. Ей нечего было сказать. Некому.

Можно написать Смеху, Грачу, или Айсу, но они всё равно не прочтут. Она не хотела говорить с мертвецами. Разговор не шёл.

Аккуратный лист дизайнерской бумаги. Дата. Одно слово «записка». И белый лист. Формальности соблюдены. Галочка поставлена. Можно идти дальше.

В летний сад: застеклённую веранду. Панорамные окна вдоль стен. Тройное стекло в раме. Чтобы не разбились даже в самый лютый мороз. Девушка закрыла за собой дверь. В руке – таблетки снотворного. На небе – луна, а может, в этот бессмысленный день её оборотная сторона решила посмотреть на свою маленькую пленницу.

Софи распахнула окна. Включила музыку.

Таблетки – крайняя мера, на случай если малодушный страх пересилит. Таблетки от страха. Таблетки от сомнений.

Она ещё никогда не замерзала, но знала, что разум, подгоняемый инстинктом самосохранения может родить убедительные доводы для сохранения жизни. Но её не проведёшь дешёвыми фокусами. Даже себе, она не даст себя обвести вокруг пальца.

Она точно знает, что делать. Идти по лунной дорожке. Танцевать. И постепенно обращаться в лёд.

Кожу обжигал холод. Она не сдастся. Вот она уже танцует со снежинками.

Капитан и команда остаются на корабле, если тот тонет.

Они тонут сами, и забирают корабль с собой. Эта мысль заставила девушку улыбнуться.

Она почувствовала неладное сразу, как ребята выехали.

Четверть часа и линию горизонта заслонила пелена. Недобрый знак.

Софи сразу стала звонить в службу спасения. Но было поздно. Метель надвигалась слишком быстро. Никто не успеет выйти на помощь. Никто их не спасёт.

Они не возвращались. Софи считывала сквозь десятки километров, что что-то пошло не так. Через несколько часов девушка знала: они обречены.

Этой ночью лунная дорожка тянулась к ней по тонкой корке инея, сверкая снежными бриллиантами, маня серебром. Нет, эти сокровища не подкупят её. Не нужно столько усилий для твоей снежной охоты, Зима. Достаточно малого. Просто поиграть с хрустальными снежинками. «Пускай они превратят меня в твою стеклянную игрушку. Пусть не осталось любви, зато есть страдание. Такое яркое. Такое упоительное. Сладко-горькое. Как новое блюдо на заморском столе». Игрушка из стекла из снега, которой она всегда была для Грача и Айса. Холодный и желанный приз. Она просто не хотела их терять. Она просто нашла единственную клеточку на большом шахматном поле их старой баталии, с которой её нельзя сдвинуть. Она маленький верный воин и уходит вслед за хозяевами. Растворяющийся в вечности Грач увидел Свою Софи.

6. Софи совсем одна

Софи. Софи совсем одна. В этом Грач и Айс оказались правы. Только вот ужин не ждал их дома. Только вот спасательные службы никто не вызывал. В тот момент, когда Айс тихо ликовал и упивался властью над Грачом. В тот момент, когда Грач почувствовал себя свободным, в тот момент, когда точка невозврата осталась позади, электричество в доме Софи погасло. Она только принялась за ужин – и тут, на тебе – пробки выбило.

Электросчётчик. Влажные руки. Одно неосторожное движение. Одна вспышка. Одно падение. Два часа без сознания, в которые её, конечно, можно было спасти. Тепло ещё билось за жизнь в телах ребят, когда тело Софи начала остывать. Когда безжалостный бог огня пожирал скромные дары из карманов Айса, Грача и Смеха, тепла в ней не осталось совсем. Зато в доме играла музыка, и горел уютный приветливый свет.

#БродячаяЛиса #ВалерияЛисичко