Лазурный

Часть 1

Лазурный.

Часть 1.

На холме остановилась машина. Из нее вышел парень и присел на капот. По земле стелился утренний туман, на траве россыпью сверкала роса. Где-то зашлась трелью цикада. Солнце лениво вставало из-за леса.

Внизу лежал город. Городок. Если повернуть голову, то сквозь утреннюю дымку можно увидеть многоэтажки Большого Лазурного. Там цивилизация, а здесь...

Парень снова посмотрел вниз, на городок, застроенный одно- двухэтажными домами на одну семью. Какие-то особенности грунта не позволили лепить здесь уродливые пятиэтажки, и сейчас ухоженные дома тонули в зелени садов. Местные жители любили свой городок, и редко кто отсюда уезжал навсегда. Отсюда невозможно было уехать...

Парень надел темные очки и запрыгнул в открытую машину. Заведя мотор, он помчался вниз, в город своего детства.

Через несколько минут машина затормозила у особняка, стоявшего на отшибе среди запущенного сада, который за десять лет стал лесом. Ржавый замок на воротах оказалось проще сбить, чем открыть. Ворота разошлись с натужным скрипом, и машина прошелестела по дорожке. К крыльцу подъехать не удалось, дорожка заросла и заметно сузилась.

Он вышел из машины и, тяжело присев на капот, оглядел трехэтажный дом. Родовое гнездо. Он криво усмехнулся и, взяв с заднего сидения сумку, направился в дом.

* * *

Ева спустилась вниз. Так и есть. Тетка уже на кухне. По дому разносится запах кофе, Ева вошла в кухню.

- Привет, - она ткнулась в теткину щеку, улавливая запах корвалола, - ты знаешь, что корвалол не сочетается с кофе?

- Догадываюсь, - Наташа поставила на стол тарелку с бутербродами и две кружки кофе, - садись, поешь.

- Сколько у нас еще денег? - спросила Ева, беря бутерброд.

- Пара тысяч.

- Месяц продержимся? - Ева с тревогой всмотрелась в хмурое лицо тетки.

- Если оставить детей бегать босиком, нам хватит, - она отпила кофе, - они порвали кроссовки, оба.

У Наташи двойняшки. Вообще-то, она ей не тетка, она жена ее родного дяди. Ева живет с ним уже десять лет, с того дня, как во время страшного взрыва на заводе погибли ее родители. Очень многие тогда осиротели...

- Покупай кроссовки, я попрошу выписать аванс.

- Когда выпишешь, тогда и куплю, - тетка встала и начала готовить завтрак двойняшкам.

- Может, Игорь что-нибудь привезет? - неуверенно сказала Ева.

- Может, - по сдвинутым бровям Наташи, ясно, что та считает, как на две тысячи ей купить детям обувь и прокормить четырех человек до конца месяца.

- Ладно, мне пора, - Ева взяла ключи, очки и сумку.

- Будь осторожна, - по привычке предупредила ее тетка.

- Хорошо, пока, - Ева махнула Наташе рукой и вышла.

Сев в старый потрепанный джип, она отправилась на работу.

В прошлом году ей удалось устроиться на работу в кафе на другом конце города. Теперь она училась и работала. Ей оставался еще один курс в экономическом колледже. Что она будет делать потом, она не знала. С работой в городе после закрытия завода, было совсем туго. Ее дядя регулярно уезжал на заработки. До сих пор им удавалось как-то выкручиваться...

Ева затормозила у дверей кафе.

- Что это? Всего два кейса?! Что происходит? - она прошла мимо стоявших на асфальте кейсов с кока-колой. - Я просила заправить эти чертовы автоматы!

- У них пока нет, они прислали это, - устало объяснил курьер.

- И куда я с двумя кейсами? После двенадцати мне придется воду из-под крана подавать! Видишь этот холодильник? К полудню он должен быть полным! У них есть моя заявка, пусть работают. Я не хочу начинать утро со звонков хозяину.

Курьер, ворча что-то под нос, сел в грузовичок и уехал.

- Ева! У нас опять накрылась печка для гриля!

- Добро пожаловать в сумасшедший дом, - пробормотала Ева и отправилась отрабатывать зарплату.

Это был первый в их городе фаст-фуд. Ева начинала здесь с работы за кассой. Однажды обстоятельства сложились так, что, оставшись на смену без менеджера, она смогла проявить себя. Об этом, разумеется, стало известно хозяину сети кафе, и Еву повысили. Их кафе было филиалом сети фаст-фудов в Большом Лазурном, и сам хозяин жил там. Ева не решала финансовые и кадровые вопросы в кафе, она отвечала за его работу. Ее непосредственным начальником был Семенов. Замотанный и озверевший в их глухой провинции тип. Ева тайно мечтала по окончании колледжа занять его место. Семенов, очевидно, тоже мечтал об этом и сгружал на нее все больше и больше работы. Документы, отчетности...

- Ева, автомат с кофе! - послышалось из кухни.

Ева взглянула на техника у гриля и открыла автомат, за год она научилась его чинить.

* * *

Марк обошел дом и теперь сидел в кабинете отца. Бывшем кабинете. Теперь это его кабинет.

За десять лет дом ни разу не открывался. Воздух здесь был сырой и затхлый. Он провел пальцем по поверхности рабочего стола и долго смотрел на глубокую бороздку в пыли. Да, работы предстоит много.

Каждая вещь в этом доме вызывала волну воспоминаний, которую он тут же привычно глушил. Он знал, что вернуться будет нелегко, но не знал, что настолько. Он почувствовал, что задыхается в доме, и вышел на улицу. Солнце начало припекать. Ноги сами привели его на берег реки. И вот он уже плывет в прогретой солнцем воде. Как раньше. Тогда он мечтал доплыть хотя бы до середины, а сейчас... Вот он, противоположный берег...

Но вода вдруг стала ледяной, и какая-то сила словно повлекла его вниз. Черт! Омут! Как он мог забыть?! Он отчаянно сопротивлялся той силе, что влекла его вниз. Он не паниковал, сознание оставалось удивительно ясным. Неужели это конец? Судорогой свело ногу, легкие разрывали грудную клетку, рот и нос заполнились водой, он сделал последний отчаянный рывок...

Сознание начало меркнуть, но вдруг что-то произошло. Солнце ослепило его, откашлявшись и продышавшись, он увидел, что сидит в лодке. Напротив парень лет двадцати с сияющими глазами, смотрит на него со смешливым любопытством.

- С головой у тебя как? - лаконично спросил парень.

Марк молчал, сдвинув брови.

- Ты меня слышишь? - в глазах парня мелькнула тревога.

Брови Марка поползли наверх.

- Костя? - сказал он полувопросительно.

- Я вас знаю? - взгляд Кости быстро скользнул по нему, потом он всмотрелся в лицо Марка, - Марк? Марк Лисовский?

Марк улыбнулся и кивнул.

- Вот это да! - теперь парень внимательно изучал его взглядом, - а что?.. - он смотрел на абсолютно седые волосы Марка, не решаясь закончить вопрос.

- Это после взрыва, - коротко сказал Марк, - пойдем ко мне.

Его начало трясти. Сведенные мышцы начали расслабляться.

- Мне надо выпить.

Через двадцать минут они сидели на кухне и ждали, когда вскипит чайник. Марку удалось найти заварку.

- Правда не знаю, что за чай из нее получится, - сказал он, - я приехал рано утром. Дома ничего нет, - он даже улыбнулся.

- Ничего, - Костя заметил, что Марк хромает.

- Да, седой и хромой. Ужас, летящий на крыльях ночи, - усмехнулся Марк.

- Ну, хромой не косой, - Костя взял протянутую кружку и встал у окна, рядом с Марком. - Ты сюда надолго?

- Хочешь знать, зачем я приехал? - в серых глазах Марка полыхнул огонь, но тут же погас, он усмехнулся, - не волнуйся, я приехал с миром. А ты, чем занимаешься?

- Учусь. Последний курс.

- Что потом?

- Не знаю. Когда начинал учиться, адвокаты были нарасхват, а теперь... - Костик пожал плечами, - закончу, потом посмотрим.

- Стажировался где-нибудь? - взгляд Марка блуждал по заросшему саду.

- Удалось попасть на пару месяцев в одну контору. Там сотрудник заболел, взяли на его место временно. Сотрудник вернулся, я ушел, - Костя поставил кружку с невкусным чаем. - Ну, а ты?

- Что я?

- Чем занимаешься?

- Работаю, - коротко ответил Марк.

- С отцом?

- Пока с отцом.

- Великое Противостояние Лисовских продолжается? - спросил Костя.

Марк промолчал.

История города была напрямую связана с семьей Лисовских. Прадед строил и запускал этот сверхсекретный завод, чьи, покореженные взрывом, трубы все еще возвышаются над городом. Дед был его директором, отец - главным инженером. Будущее Марка было предопределено. Если бы не взрыв...

Марк привычно опустил заслонку, прервав поток непрошеных воспоминаний. Он покрутил кружку с остывшим чаем.

- А... как вообще в городе жизнь? - было видно, что он хотел спросить о другом.

- Все ветшает потихоньку, все буксует... Сам же знаешь, город возник вокруг завода. Встал завод - жизнь остановилась. Все вертятся, как могут.

Марк задумчиво кивнул.

- Как думаешь, что скажут люди, если завод возродится?

- Возродится? - не веря своим ушам, переспросил Костик, машинально бросив взгляд в сторону торчащих труб.

- Я - новый владелец завода, - сказал Марк, наблюдая за реакцией парня.

У того по лицу прошла волна эмоций. Наконец он сказал:

- Что ж, видно от судьбы не уйдешь, - улыбнулся он, - Лисовские накрепко связаны с Лазурным.

- Да, - согласился Марк, но мысли его были явно не веселы.

- Но там столько работы, за эти годы растащили все, что могли, - Костя посмотрел на Марка - ты представляешь, что начнется в городе?

- Представляю, - мрачно усмехнулся Марк и повернулся к Косте, - где здесь можно прилично позавтракать?

- Ну, ресторанов тут как не было, так и нет. Но есть один фаст-фуд, тут недалеко.

- Ладно, поехали. Составишь мне компанию? - Они вместе вышли из дома, - как думаешь, смогу я найти кого-нибудь убирать дом и готовить?

- Конечно, с этим проблем не будет...

* * *

- Семенов, нам нужна новая техника, все разваливается, - влетела Ева в кабинет начальника, - вот, счета за ремонт. Гриль скончался. Семенов, ты меня слышишь?

- Слышу. Это уже не важно.

- Что? - брови Евы взметнулись вверх.

- Завтра я еду в город и буду говорить с Сергеевым. Мы в глубокой финансовой дыре. Мы не рентабельны. Я закрываю это кафе.

- То есть как?.. Как закрываете?! У нас же народ каждый вечер!

- Да? А что они едят? Ты чековые ленты видела? Кола, кола, фанта, кола, кофе, - он потряс перед ней серпантином кассовых лент, - четыре бургера за вечер, пицца и один хот-дог. Мы даже не возмещаем затраты на тесто!

- Но...

- В городе нет денег. Ты понимаешь? Нет! А те, у кого они есть, не просаживают их здесь! Я сразу говорил, что открывать здесь это чертово кафе было ошибкой, - он устало опустился на стул и уставился в компьютер.

- Но в субботу и воскресенье...

- Двумя днями мы не покрываем всей недели. Ты же сама готовила мне эти отчеты, я трижды проверял, - он сложил в стопку бумаги с расчетами, - все, я уезжаю в город. До конца недели ты остаешься одна. В воскресенье расчет.

Ева вышла из кабинета на негнущихся ногах. Как сказать девчонкам? Они из кожи вон лезут, чтобы не потерять эту работу. Ни одного больничного за все время работы кафе. С досады она пнула выкаченный с кухни гриль.

- ... Два бургера, две порции картошки и два кофе.

- Аппарат сломался, - предупредила девочка на кассе.

- Я сварю, - махнула рукой Ева и побрела к плите.

- Привет, Ева! - окликнул ее Костя.

- А, привет. Это тебе кофе?

- Ага.

- Садись пока, я принесу. Два?

- Два. Я с другом.

- Хорошо.

Руки привычно выполнили работу, не требуя участия головы. Как она сама не увидела то, что увидел Семенов? Черт! Как сказать девчонкам?

Подхватив турку, она разлила кофе по чашкам и вышла с подносом в зал. Народу немного. Костик машет ей рукой. С кем это он? Явно не местный.

Ева поставила поднос на стол и расставила чашки.

- Посидишь с нами? - с надеждой спросил Костя.

Ева, пожав плечами, опустилась на стул.

- Знакомься, это Марк Лисовский. Это - Ева.

Девушка пристально смотрела на парня.

- Марк Лисовский, - машинально повторила она.

Парень так же смотрел на нее.

- Ева, а дальше?

- Ева Абрамова, - глаза ее сузились.

Марк кивнул и провел рукой по седым волосам.

- Михаил Абрамов, начальник экспериментального цеха. Игорь Абрамов, зав. лаборатории экспертиз, - он посмотрел на Костю, - очевидно, я должен быть к этому готов, - добавил он неопределенно.

Взгляд Кости в это время с тревогой скользил по лицу девушки.

- Ева, что случилось?

- Нас увольняют, кафе закрывают, - губы ее задрожали, - простите, - она встала и быстро ушла в подсобку.

Костя растерянно смотрел ей в след.

- Красивая девочка, - сказал Марк, - твои чувства к ней тайные или объяснение уже состоялось?

Костя метнул на него быстрый взгляд.

- Брось, это очевидно. Ты смотришь на нее как лунатик. Ладно, иди. Должен же ее кто-нибудь утешить. Иди, - он почти вытолкал Костю из-за стола.

Парень неуверенно пошел к подсобке и, наконец, скрылся за дверью.

У кафе затормозила машина. Подержанный, но ухоженный ВМW. Из него вышла эффектная девушка. Пышная рыжая грива и хрупкая фигурка вызывали ассоциацию с фарфоровой статуэткой. Девушка, в свою очередь, оглядела машину Марка - красный открытый "феррари" - и вошла в кафе.

- Привет, девчонки! - у нее был чистый голос, - мне как обычно. Чья тачка там, у дверей?

Девочка за кассой подала какой-то невидимый знак, и рыжая красавица безошибочно повернулась к Марку. Бровь приподнята, оценивающий взгляд, пухлые губы неопределенно подрагивают, словно она думает, одаривать его улыбкой или нет. Марк, усмехнувшись, закурил. Он хорошо знал эти игры. Провинциальная красавица, которой негде развернуться на местном мелководье.

Взяв свой заказ, она уверено направилась к столику Марка.

- Вы позволите? - она лучезарно улыбнулась.

Марк сделал приглашающий жест. К тому моменту, когда девушка села, он уже точно знал, кто перед ним. И повел привычную игру.

- Приятно встретить нового человека, - сказала девушка и тут же спохватилась, - ой, я не представилась - Юля.

- Марк, - коротко сказал он и принялся за еду.

Как он и ожидал, еда в провинциальном фаст-фуде оказалась вкуснее, чем в столице. Он доел гамбургер и отпил кофе. Кофе оказался отличным. Из подсобки вышел Костя, он был расстроен. Тяжело опустившись на стул, он кивнул девушке:

- Привет.

- Привет, - кивнула та, - твой знакомый настоящий бука.

- Юлька, ты ешь?

- Ем.

- Вот и заткнись. А лучше, иди вон за другой столик, нам поговорить надо.

Юлька забрала поднос, показала Косте язык и пересела к окну.

Из подсобки вышла Ева. Глаза красные от слез, волосы подобраны.

- Ева, три кофе! - крикнули ей с кухни, и она пошла выполнять заказ.

По кафе распространился аромат свежемолотого кофе.

- Кто это? - Марк едва кивнул в сторону рыжей Юльки.

- Юлька Погорелова, мы учились вместе.

- Чем занимается? - машинально спросил Марк, хотя уже знал ответ.

Костик махнул рукой.

- Она в Большом работает, не здесь.

- Это я понял. Здесь на нее денег ни у кого не хватит.

- Она славная, только бедовая, - Костик смотрел, как Юлька, бросив свой завтрак, скрылась в кухне вслед за Евой, - утешать помчалась. Юлькин нос беду за километр чует.

- Тоже сирота? - сухо спросил Марк.

- Тоже, - кивнул Костя, - живет с бабкой, та в глубоком маразме. Два раза чуть дом не спалила, в третий успела.

- Погорелова... - задумчиво повторил Марк.

- Ее отец мастером был в сборочном цехе, а мать в проектном бюро работала. Они тогда срочную работу заканчивали...

- Костя, как Света? - глухо спросил Марк, не дослушав ответ.

Костя ждал. Все утро ждал этот вопрос.

- Ей ампутировали ногу.

Марк раскурил новую сигарету.

- Где она сейчас? - руки его подрагивали.

Взгляд Кости скользил по его лицу.

- Работает в Большом. В реабилитационном центре для инвалидов.

- Она меня ненавидит? - тихо спросил Марк.

- Нет, никогда, - кровь отлила от лица Кости, - она и отцу сказала, что в дом не придет, если хоть слово плохое о тебе скажет. Ты же ее вытащил... И остальных. Кого смог...

Марк потер лоб, отгоняя мучительные воспоминания.

- Как она ... без ноги? - спросил он, и губы его дернулись.

- Она ходит. У нее протез. В брюках так и не сказать, что она без ноги. Протез очень хороший и, ты же знаешь Светку, она оптимистка.

Марк молча кивнул. В его сознании опускалась заслонка за заслонкой, отсекая поток непрошеных воспоминаний. Все прочь! Чистый лист. Белая бумага....

- Я должен ее увидеть, - сказал он, теперь его голос звучал твердо и властно.

- Она должна приехать в выходные, - Костя наблюдал за разительной переменой - быстро же он взял себя в руки!

- Привези ее ко мне. Пожалуйста.

Костя понял, что не в праве влезать в их отношения и кивнул:

- Хорошо.

В зал вышла Ева, разнося кофе, она двигалась между столиками.

- Скажи ей, что кофе отличный, - Марк встал, - мне пора. У меня встреча на заводе.

Костя кивнул и подошел к Еве.

- Я заеду за тобой вечером? - спросил он девушку.

Она посмотрела на него потухшими глазами и покачала головой.

- За мной Андрей заедет.

Костя кивнул и вышел из кафе заметно поникший. Ева встречалась с Андреем еще со школы. Он работал в Большом, но каждый вечер приезжал в Лазурный, чтобы побыть с ней хотя бы пару часов. Он был неплохим парнем и, при других обстоятельствах, они могли бы, наверное, стать друзьями, но между ними лежала тень ревности. Поэтому, встречаясь, они общались натянуто - вежливо.

Его догнала Юлька.

- Эй, стой! Стой, тебе говорят! - крикнула она, - чтобы я еще раз бежала за парнем по улице! Дожила! Пока еще они за мной бегают, чтоб им пусто было...

- Что хотела? - Костя не мог не улыбаться, глядя в Юлькины глаза.

Как бы не метелила ее жизнь, глаза ее всегда светились смехом и бесконечной добротой. Тонкое лицо постоянно озарялось короткими улыбками, а рыжая грива затмевала собой солнце.

- Это кто был? Марк Лисовский? - живо спросила она, словно не было этой бесконечной, опустошающей ночи.

- Он самый, - кивнул Костя и прижал к груди рыжую голову, - дурочка ты, неугомонная, - он с удовольствием погладил ее шелковые волосы.

- Ты с ним дружишь? - сдавленно пискнула из подмышки Юлька.

- Не уверен. А что?

- Он такой классный, - зеленые глаза Юльки мечтательно затуманились, - такой...

- Влюбилась?

- По уши, с первого взгляда, - кивнула Юлька и улыбнулась совсем по-детски.

У Кости сжалось сердце. Они росли вместе, и между ними была та близость, которая нередко бывает между братом и сестрой, но не как со Светой. Это было другое. Понимая друг друга без слов, они смогли сохранить свои чистые многим непонятные отношения. Сколько раз после трагедии мама Кости уговаривала Юльку переехать к ним. "Я не могу оставить бабушку", - упрямо твердила та, чуть не плача. Теперь отчаявшаяся Юлька хлопотала место в доме престарелых - после последнего пожара, который устроила ее бабушка, она фактически осталась без дома. Крыша рухнула. Сейчас бабушка жила у сердобольной соседки, а Юлька в свои короткие наезды ночевала у Абрамовых.

- Почему бы тебе не пожить у нас? - в сотый раз спросил ее Костя.

- Я тебе все испорчу. Вдруг ты нравишься какой-нибудь девушке, а тут я к вам перееду, и она все неправильно поймет, - Юлька до сих пор умудрилась остаться неисправимым романтиком.

- Вот балда, ты и есть балда, - Костик бережно обнял ее хрупкую фигурку, чувствуя, что не в силах защитить ее от ее бед, - ты бы поискала себе другую работу, - безнадежно сказал он.

- Ты с ума сошел? Где я столько заработаю? У меня дом рухнул, а до зимы четыре месяца! Вещи теплые все сгорели, пожарникам даже красть было нечего.

- А страховка?

- Дождешься ее, как же, - Юлька даже улыбаться перестала от досады, - мне бы бабушку пристроить, да крышу до снега поднять. А я перебьюсь как-нибудь, - она опять улыбнулась.

- Хорошо, - Костик тоже улыбнулся в ответ, - если нужна будет помощь...

- Я знаю, где тебя найти, - пропела Юлька, скользнув в свой ВМW, - пока!

- Пока, - Костик побрел домой.

Вынужденное безделье доводило его до бешенства. Им нужны деньги, как и всем в этом городе. Надо что-то найти. Хоть что-то... Мысли снова помчались по привычному кругу, так же привычно цепляясь за объективные препятствия. Костя твердо знал одно: после окончания учебы ему придется уехать из Лазурного, чтобы хоть как-то помочь семье. Надо искать работу в другом месте, где таких, как он своих полно. Если только... Если только Марк не восстановит завод.

* * *

День был просто чудовищным. Марк никогда не мог представить всех масштабов трагедии, произошедшей десять лет назад и так круто изменившей жизнь в Лазурном.

Огромная воронка от взрыва на месте лабораторного комплекса. Обугленные и обрушенные стены соседних корпусов. Под ногами до сих пор хрустит битое стекло. Марк тяжело вздохнул и обернулся к сопровождающим его людям. Вместе с ним приехало несколько человек из фирмы подрядчика. Их задача определить объем работ, разбить все на этапы и обеспечить бесперебойную деятельность рабочих бригад.

- Могу сказать вам сразу - столько людей у нас нет, - сказал Марку руководитель группы.

- Вы работаете с сезонными рабочими? - спросил тот, задумчиво глядя в сторону Лазурного.

- Стараемся этого не делать, но сейчас видимо тот случай, - сказал мастер, оглядываясь по сторонам.

- Думаю, проблему с рабочими мы решим. Что у нас первое? Вывоз мусора?

- Да. Мы разобьем территорию на участки и будем планомерно все вывозить.

- Ладно. Что с корпусами? - они шли по территории бывшего завода, огибая темные лужи с радужной пленкой, кучи битого кирпича и торчащую арматуру...

Домой он возвращался в сумерках. Ехал через городок и думал, с кем и как начинать разговаривать. Задумавшись, он едва успел затормозить перед уже знакомым ВМW. Машина стояла возле пожарища. Еще одно в этом городе. Марк оглядел стоявшую поперек дороги машину и еще раз взглянул на остатки дома. Из-за угла появилась знакомая рыжая шевелюра. Юлька брела, опустив голову и загибая пальцы. Марк посигналил. Она подняла голову, рассеянно кивнула и побрела дальше.

- Юля!

- Потом, - отмахнулась она.

- Поговорить надо.

- Мне некогда. Я потом приеду, отстань, - нетерпеливо отмахнулась девушка, напряженно что-то подсчитывая в уме.

Марк пожал плечами, опустился на сиденье и дал задний ход. Только войдя в дом, он сообразил, что забыл купить еды. Чертыхнувшись, он поднялся наверх и нашел там, в баре кабинета нераскрытую бутылку виски.

- Вот и ужин, - усмехнулся он и сел, вытянув натруженную ногу.

Ощупав колено и голень, он снова чертыхнулся. Нога отекла. Он не думал, что будет столько ходить и не перетянул ногу эластичным бинтом. Сделав залпом несколько глотков, он провалился в какое-то забытье.

Резкий гудок вывел его из суматошного сна. Пока он соображал, откуда звук, раздалась еще целая серия нетерпеливых сигналов. Марк, сильно хромая, побрел открывать. У крыльца стояла Юлька.

- Помоги мне, - она моментально нагрузила его тяжелыми пакетами и, подхватив с крыльца еще пару пакетов поменьше, помчалась в дом.

Марк, шатаясь под тяжестью, брел следом. Юлька была уже в кухне и деловито разбирала кульки.

- Что это? - спросил Марк, сваливая пакеты на огромный кухонный стол.

- Я подумала, что ты забыл купить продукты, - щебетала Юлька, - оказалось, что так и есть, - она кивнула на распахнутый совершенно пустой холодильник, - о чем ты хотел со мной поговорить? - пустые полки быстро заполнялись продуктами.

- Мне нужен кто-нибудь, убирать в доме и готовить. Ты знаешь кого-нибудь, кто согласится? - Марк, морщась, опустился на стул и вытянул ногу.

- Что с тобой? - испуганно просила Юлька.

- Старая травма, - отмахнулся Марк, - дом надо привести в порядок к выходным.

- Если ты заплатишь живые деньги, любая пойдет, - пожала плечами Юлька, складывая опустевшие кульки и раскладывая оставшиеся продукты, - сколько тут комнат?

- Десять. В каждой работы на день, все запущенно.

- Я приведу тебе людей завтра же. А сколько ты даешь? За метраж или за объем? - Юлька проверила, все ли она выложила, и подобрала последние пустые пакеты.

- А как надо? - спросил слегка удивленный Марк.

- Не знаю. Все по-разному делают. Но тут, по-моему, честнее будет за объем.

- Тогда за объем. Сколько?

Юлька опять задумалась, шевеля детскими губами.

- Маленькая комната - двести, большая триста, - решилась, наконец, она.

- Хорошо, оставлю тебе деньги, и заодно присмотришь тут за всем.

- Я? - Юлька растерялась.

- Меня завтра не будет. Кто-то должен присматривать за этими дамами, принять работу и рассчитаться, - пояснил он и спросил, - ты сможешь завтра?

- Смогу. Но... Я же не знаю, как должно быть и я... - щеки ее залились румянцем, и она замолчала окончательно смутившись.

Марк не сводил с нее глаз.

- Что ты?

- Что я им скажу? - почти прошептала она, - как объясню, что этим занимаюсь я?

- Скажешь, что тебя порекомендовал мне Костя, как честного и надежного человека.

- Правда? - она вскинула на него свои лучистые зеленые глаза и сама словно засияла.

- Правда, - кивнул Марк.

Юлька довольно улыбнулась и спросила:

- Ты голодный?

Марк кивнул.

- Тогда я быстро приготовлю что-нибудь.

Юлька без лишней суеты занялась готовкой. Марк смотрел на нее и вспоминал тот особенный тон, которым говорил о ней Костик. Вспомнил, как, купив сигарет, он повернулся к машине и увидел их на улице. Костя так бережно, с такой заботой обнял ее, и в лице его была такая неподдельная нежность. Марк тогда еще подумал, каким же должен быть человек, чтобы вызывать такие эмоции...

Поэтому сейчас он и наблюдал за Юлькой с откровенным интересом. Оказалось, что готовит она вполне прилично.

- А что ты сегодня делал? - спросила Юлька, когда они сели за накрытый стол и принялись за еду.

- Ездил на завод, - коротко ответил Марк, - а что ты делала у сгоревшего дома?

- Это мой дом, - вздохнула Юлька, - бабушка устроила пожар, пока меня не было. Теперь даже стены восстанавливать придется, - Юлька махнула рукой и встряхнулась, - ну да, бог с ним! Вкусно?

Марк кивнул. После ужина Юлька перемыла посуду и собралась уезжать.

- Тебе спать пора, усталый такой, - Юлька смотрела в его глаза и не могла наглядеться.

Они затягивали, словно в омут, обдавая холодом. Он взял ее за руку.

- Останься.

Она вздрогнула и чуть отступила, пытаясь высвободить руку. Он усмехнулся:

- Не бойся, не трону. Просто, побудь со мной.

Юлька по-прежнему пыталась вытащить руку. Он держал ее не сильно, но крепко.

- Зачем? - прошептала она.

- Я отвык от этого дома. Слишком много звуков.

- Я позвоню Наташе, она будет нервничать, - решилась Юлька.

- Звони, - он выпустил ее и пошел в гостиную, приволакивая ногу и держась рукой за стену.

Юлька быстро и сбивчиво поговорила с Наташей Абрамовой и побежала за ним.

- Давай, я тебе компрессы сделаю, - предложила она.

Марк кивнул. Лицо у него было совершенно измученным.

Юлька принесла холодную воду с уксусом и полотенце. Закатав штанину, она охнула, глядя на изуродованную многочисленными рубцами и шрамами ногу.

- Зрелище не для слабонервных, - криво усмехнулся Марк.

- С нервами у меня все в порядке, - сказала Юлька, глядя на распухшее красное колено, - может быть... врача? - спросила она.

- Нет. Сам виноват, надо было перетянуть бинтом с утра...

Так они и сидели. Юлька меняла компрессы, а Марк скупо отвечал на ее вопросы о заводе. Когда боль немного отступила, он задремал. Юлька накрыла его пледом и долго смотрела на него. Решившись, она провела ладонью по его щеке.

- Господи, погубишь ты меня, - прошептала она и уехала.

Едва она вышла, Марк открыл глаза. В ушах звучал ее шепот и в каждом порыве ветра он слышал: " Погубишь ты меня"... Однако с легкой Юлькиной руки отек начал спадать и за сумбурными мыслями он провалился, наконец, в сон.

* * *

На следующий день вечером Марк приехал домой и с изумлением огляделся вокруг. Было сделано все. Он не верил, что это возможно, но дом был полностью приведен в порядок. Марк посмотрел на стол в кухне. Ага, так и есть, список фамилий. Написан круглым детским почерком, напротив каждой поставлена сумма. Под листочком сдача. Марк улыбнулся Юлькиной пунктуальности. Он испытал вдруг странное чувство трепета. Однако, быстро взглянув на часы, он решил, что до приезда Кости успеет еще сходить в душ - день был очень тяжелый. Ну, да легких теперь не будет...

Костя ехал к Марку в растрепанных чувствах. Юлька заявилась к нему на сеновал в полтретьего утра. На сонный вопрос: "Откуда ты взялась"? - она ответила: "От Марка". И тут же уютно устроилась у него под боком. Он машинально натянул на нее плед, но сон как рукой сняло. "Что ты там делала"? - холодно спросил он. "Ужин готовила... Компрессы... У него такие боли, ты не представляешь! Он даже серый весь стал и зубами скрипел... А глаза у него такие... Костя, у него на душе черно, он такую тяжесть в сердце носит. А в глазах как в омуте... Холодно и темно... Костя, он такой одинокий..."

Тут Юлька выключилась, а Костик еще долго лежал без сна, гладя ее точеное плечо. На рассвете, вытащив из-под безмятежно спящей Юльки затекшую руку, он решил, что серьезно поговорит с Марком.

Но когда он приехал в особняк и увидел Марка, то решил не горячиться.

Марк встретил его улыбкой.

- Привет, - хлопнул он его по плечу вместо приветствия, проводил в дом, - садись, поужинаем. Я с утра не ел.

Стол на кухне был накрыт на двоих. Марк двигался ловко, почти не хромая.

- У меня к тебе вот какой вопрос, - сказал он, утолив первый голод, - остался в городе кто-то из заводских строительных бригад?

- Многие на вахтах, - покачал головой Костя, - а что ты хочешь?

- Нам надо расчистить территорию завода. Как ты знаешь, она огромна. Мне нужны разнорабочие, оплата сдельная. Как думаешь, пойдут люди?

- Пойдут. Я первый пойду, - кивнул Костя.

- С кем мне поговорить? За кем могут пойти люди?

- А почему ты сам не хочешь?

- Я здесь теперь человек чужой. Моя фамилия вызывает негативные ассоциации. Нужен тот, чей авторитет непререкаем, за кем пойдут не оглядываясь.

Костя задумался.

- Игорь Абрамов, - сказал он.

- Хорошо. Завтра я с ним встречусь.

- Он как раз сегодня должен приехать.

- Хорошо, пока все удачно, - Марк откинулся на спинку стула и закурил.

- Марк.

- Что?

- Что ты собираешься делать? - решился, наконец, Костя, - это был военный сверхсекретный завод, нашего города нет ни на одной официальной карте. Что здесь будет?

- Сейчас я консультируюсь с экспертами. У нас огромный выбор. А Лазурный, кстати, скоро официально станет одним из районов Большого Лазурного.

- Ясно, - кивнул Костик и встал, - наверное, мне пора. Да, хотел сказать, стало очень чисто.

Марк встал и тоже огляделся вокруг.

- Спасибо Юле. Она нашла кого-то, и мне убрали дом, - как о чем-то само собой разумеющемся сказал Марк.

- Ты... Я за Юльку... - глухо сказал Костик.

Марк вскинул голову.

- Что же ты такой верный друг на панель ее отпустил? - холодно спросил он.

- Я не пускал, - так же глухо сказал Костя и опустился на диван, сжав голову, - я не пускал... - тихо повторил он.

- Ты ее любишь? - Марк не сводил с него глаз.

Костю он знал давно и любил его так, как любил бы, наверное, младшего брата. В период их Великой любви со Светой в распоряжении десятилетнего Костика была вся территория особняка и весь подвижной двухколесный состав. И сейчас он был для него все тем же мальчиком, с огромными лучистыми глазами. Здесь у всех такие необыкновенные глаза...

- Так, что? - сухо повторил он свой вопрос.

- Да... Но не так... Не как...

- Еву? - подсказал Марк.

Щеки Кости снова залились румянцем.

Юлька. Юлька - неизменная подружка - была с ним всегда. Во всех его авантюрах и передрягах. На школьный бал они тоже отправились вдвоем. Ева пришла с Андреем. Она была далека и холодна, как прекрасная, но недостижимая звезда. А Юлька была рядом. Теплая и родная. С ней рука об руку брел он утром по берегу реки, опустошенный тщетными мечтами. С ней встречал рассвет взрослой жизни. К нему Юлька робко потянулась губами. Ее он целовал в лучах восходящего солнца. Как жарки были их объятия, как робки и нежны были их улыбки и прикосновения. Как крепко, словно прощаясь, прижала она потом его к своей груди.

- Юль, выходи за меня, - сказал он тогда.

Она мягко улыбнулась, перебирая его волосы.

- У нас с тобой в жизни разные дороги. Ты пойдешь своей, а я своей, - она крепче обняла его и сказала совсем тихо, - просто я хотела, чтобы в первый раз все было красиво...

Тогда он не понял ее слов. Она вдруг стала избегать его. Он недоумевал, переживал, но началась учеба в институте, и у него прибавилось забот. На какое-то время Юлька совсем пропала из виду. Вскрылось все где-то через полгода. Тогда он сам разыскал ее и, глядя в потухшие зеленые глаза, спросил:

- Зачем ты так?

- Детство кончилось, Костя, - сказала она холодно - отчужденно, - у нас нет денег, совсем. Другой работы нет. Нам надо жить на что-то, бабушку лечить.

Он прижал к своим щекам ее ладошки.

- Почему не пришла? Почему? Я же люблю тебя, я бы помог...

- Это чем же? - насмешливо спросила она, и глаза ее сузились, - сам ты не работаешь, родители твои, как и все в этом проклятом городе, перебиваются кое-как. Чем бы ты мне помог?

- Я даже представить себе не могу, что ты... - прошептал он.

- А ты не представляй, - холодно отрезала Юлька.

Он смотрел на нее. Смотрел, смотрел, пробиваясь сквозь ее злобу и ненависть. Пока в глубине ее глаз не заметил, наконец, золотые искорки, которые всегда сверкали в ее глазах. Ясная улыбка озарила его лицо, и он обнял ее.

- Я уж испугался, что совсем потерял тебя.

И Юлька заплакала. Горько - горько. Сердце Кости рвалось от боли, все сжималось внутри. Он гладил ее гриву и говорил что-то ласковое. Много пришлось пережить рыжей Юльке. И пересуды за спиной, и открытое презрение. Не будь у нее Кости и его семьи, она бы не выдержала. Костино покровительство заставляло умолкнуть даже самые злые языки. Но все же иногда слышалось за спиной: " Шалава"...

Юлька научилась не реагировать. Прилюдно. Как она ревела дома, никто не видел. Она была очень доброй и отзывчивой, и эта доброта так и сияла вокруг нее. Постепенно страсти в городке улеглись и теперь близкие знакомые просто не касались скользкой темы, а у далеких других забот хватало...

Костя словно очнулся. Марк внимательно слушал, задумчиво вертя стакан виски в руках. Костя потер лоб. Неужели он все это вслух сказал?

- Я сейчас говорил? - неуверенно спросил Костик.

- И довольно много, - усмехнулся Марк и взял новую сигарету.

- Черт, - Костя смутился, - если она узнает, она меня убьет.

- Не узнает, - сухо сказал Марк и тяжело поднялся, - я ее и пальцем не тронул, не бойся. И не трону. Что у нее с бабкой?

- Глубокий маразм. Хочет пристроить в "Светлую поляну", но там все отказывают.

- Отказывают… А кто там главный?

Костя пожал плечами.

- Ладно, выясню, - Марк задумчиво покрутил бокал, но тут же вскинул голову, - Света приедет?

- Да.

- Ты сказал ей, что я здесь?

- Нет.

- Не говори. Просто, привези сюда.

- Хорошо, - сказал Костя, сознавая, что в эти отношения вмешиваться не в праве, - уже поздно, поеду.

- Счастливо, - Марк снова опустился в кресло, мучительно морщась и вытягивая больную ногу, - захлопни дверь, - попросил он.

Костя уехал. Марк еще долго сидел перед камином, глядя на догорающее пламя...

* * *

Ева не знала, что делать. Накануне вечером она приехала домой веселая с полным пакетом бургеров и всякой всячины для близнецов. Те сразу начали с криком все делить. Наталья моментально внесла порядок в хаос, поставив на стол тарелки и разделив все поровну. Пацаны, бурча, принялись за еду. Наташа поймала взгляд Евы и кивнула: "Выйдем".

- Что случилось? - коротко спросила она на веранде.

- Они закрывают кафе. В это воскресенье. Мы нерентабельны, - Ева из всех сил старалась держать себя в руках.

- Так... - взгляд Наташи устремился вглубь ночного сада, - так, - руки начали шарить по карманам в поисках сигарет, вспомнив, что бросила курить еще до беременности, она чертыхнулась.

- В понедельник поеду в Большой, может, Сергеев даст место в каком-нибудь из тех кафе, - без всякой надежды сказала Ева и тронула тетку за рукав, - Наташа...

- У нас теперь одна надежда на Игоря, - тускло сказала она.

На следующий день атмосфера в кафе была просто невыносимой. Новые заявки не выполнялись, расходовалось все, что было. Девчонки ходили мрачнее тучи. Проверив вечером холодильники, Ева решила закрыться в пятницу. Домой она приехала полумертвая от усталости и будущей неопределенности. Выйдя из машины, она услышала в доме смех, и лицо ее озарилось надеждой. Едва она открыла дверь, как была атакована близнецами, быстро откупившись от них пиццей, она вошла в гостиную.

- Игорь! - Ева налетела на дядю.

- Привет - привет, горе мое, рассчитанное, - дядя обнял ее и ласково погладил по голове, - ваши новости я уже знаю, а теперь слушайте мои. Мы очень хорошо заработали, и до сентября я могу быть дома.

- Ура! - близнецы повисли на отце.

- А что в сентябре? - спросила Наташа.

- У нас большая экспертиза в области. Надо проверить новый химический завод перед запуском.

- Ясно, - кивнула Наташа, и они все уселись ужинать за большой круглый стол.

- Господи, как хорошо дома, - сказал Игорь, слушая очередную перебранку детей.

Наташа с Евой засмеялись.

- Слышал, у Юли дом сгорел. Надо бы помочь девочке, - сказал Игорь, когда они после ужина сидели на веранде.

Стоял тихий вечер. Мальчишки, наконец, улеглись спать, и можно было говорить, не надрывая голосовые связки.

- Она отказывается, - махнула рукой Ева, - уж как ее Костя умолял.

- Правильно, что он может? Один он ничего не сделает, тут всем надо. Денег она не возьмет, но крышу новую ломать не станет, - Игорь весело улыбнулся и спросил, - кто сейчас из мужиков в городе?

- У Кости отец вернулся, у Андрея должен приехать утром, у Кати только что уехал... - перечисляла Ева.

Так они насчитали человек десять.

- Вполне достаточно, - кивнул Игорь, - завтра соберу их и поговорим.

Наташа согласно кивнула. Юлькина судьба никому покоя не давала. Игорь все время думал об этом, глядя на Еву. Если бы не было его, Игоря, что стало бы с девочкой? Ведь больше никого нет. Помоталась бы, потыкалась и пошла бы с Юлькой одной дорогой. От таких мыслей всегда становилось тошно. Игорь обнял жену.

- Идем-ка спать. Устал я.

Утро началось с перебранки в ванной. Игорь отстаивал свое право на умывание перед близнецами.

- Я из-за вас на работу опоздаю, - сказала им Ева, выдворяя из ванной всех, - давайте-ка отсюда.

Завтракали вместе. Вдруг в дверь постучали. Взрослые переглянулись. Ева пошла открывать.

- Доброе утро, - голос ее звучал удивленно.

Через минуту она вошла в гостиную в сопровождении Марка Лисовского. Все удивленно замолчали. Даже пацаны притихли.

- Извините, что врываюсь вот так, во время завтрака. Я боялся вас не застать, - он смотрел на Игоря, - мы можем поговорить?

- Да, но... Кофе? - Игорь быстро пришел в себя.

- Спасибо, не откажусь, - Марк сел за стол.

Ева допила на ходу кофе и уехала на работу, теряясь в догадках, что нужно Марку от Игоря?

После завтрака Наташа собрала пацанов, и они уехали за новыми кроссовками. Игорь пригласил Марка в свой кабинет и там Лисовский - младший изложил причину своего прихода. Игорь внимательно слушал, раздираемый противоречивыми чувствами.

- Что вы собираетесь выпускать? - сухо спросил он.

- Этот вопрос мы как раз обсуждаем. Старого оборудования не осталось. Мы имеем только площади и коммуникации. Городу необходимо производство. Я здесь три дня и вижу, что люди задыхаются от безденежья. Я сейчас консультируюсь насчет того, что выпускать. Товар должен быстро окупаться и пользоваться спросом. Нам необходимо провести работу по очистке территории. Фирма - подрядчик хочет нанять сезонных рабочих. Я подумал, может, кто-то из местных согласится?

Игорь молчал, глядя на парня. Вот и вернулись Лисовские в Лазурный. Они его породили, они его угробили, они же приехали его возрождать. Вот уж действительно - Судьба. Марк Лисовский. Удачная смесь отца и деда. Ум и хватка одного, холодный рассудок от другого.

- Думаю, народ пойдет, - сказал, наконец, Игорь, - все зависит от того, какое это будет производство.

- Я сейчас еду на совещание в Большой. Хотел пригласить вас, чтобы вы сами все услышали и могли рассказать остальным.

Игорь скользнул взглядом по деловому костюму Марка и пошел одеваться.

Марк перевел дух. Тяжелый человек Игорь Абрамов. Но если удастся его убедить, то город пойдет за ним...

Ева с утра вызвала Семенова из Большого. Он приехал в обед и до вечера рассчитался с девчонками. Потом принял кафе и всю документацию, выплатил Еве ее зарплату и уехал в Большой.

Девушка с тоской оглядела кафе сквозь закрытые двери и побрела к машине.

- Ева, привет! - услышала она голос Кости и оглянулась.

- Привет.

- Закрылись? - он кивнул на кафе.

Ева кивнула.

- Поехали в город, ребята собрались поиграть в боулинг.

Девушка задумалась и, пожав плечами - почему бы и нет? - запрыгнула к Косте в машину.

- Только предупредим моих, - сказала она.

- Хорошо.

Наташа дала им с собой бутерброды и горячий кофе в термосе. Костя вел машину, и время от времени смотрел, как она ест.

- Ты же в кафе работаешь, - засмеялся он, - неужели там не едите?

Ева покачала головой.

- Только кофе. Я там нанюхиваюсь так, что к вечеру меня даже поташнивает.

- Издержки производства, - снова улыбнулся Костя.

- Кстати, о производстве. Ты не в курсе, зачем Лисовскому понадобился Игорь?

- Дела, наверное, - пожал плечами Костя, уходя от ответа.

- Боюсь я этих дел, - мрачно сказала Ева.

Они въехали в город и вскоре присоединились к компании друзей. Юлька уже была там и налетела на Костю с криком:

- Я сбила! Я все сбила! - глаза ее горели азартом, волосы всклокочены как гребень у боевого петуха.

Костя, смеясь, обнял ее, привычно ощутив ее тепло и наполняясь нежностью. Повернувшись к Еве, он увидел ее в компании ребят, в руке она держала бутылку пива и смеялась над чьей-то шуткой. Костик разом сник, Юлька, моментально уловив все, выскользнула из его рук. Никто не заметил этой немой сцены. Размявшись, ребята поделились на команды и начали играть.

* * *

Около одиннадцати вечера Марк привез Игоря домой.

- Зайдете? - спросил его Игорь.

- Нет, спасибо. День итак был слишком длинным. Да, это близнецам, - Марк достал из-под сиденья кулек с коробками.

Игорь колебался секунду, потом принял подарок.

- Спасибо. До завтра, - они пожали руки, и Марк уехал.

Игорь еще несколько минут стоял, глядя вслед его машине. Неординарный человек. Неоднозначный. Игорь медленно шел к дому. Надо было многое обдумать. В ушах звучали четкие установки Марка: " Предприятие не должно быть вредным. Мне нужна максимальная занятость, развитая инфраструктура. Мне нужны наши стипендиаты в вузах. Мне надо возродить город".

Совещались долго. Перебирали все возможные варианты. Игорь не вмешивался, заняв позицию стороннего наблюдателя. Он с удовлетворением признал, что в его помощи Марк не нуждался. Он просматривал примерно просчитанные варианты развития производства, и его сухие, четкие вопросы били точно в цель.

" Каков оборот?.. Рынок сбыта?.. Прибыль? Поставщики?.. Смежное производство?.."

В итоге Марк отобрал три варианта с тем, чтобы из них выбрать лучший. Он поблагодарил консультантов, и в девять вечера они, наконец, разошлись. Игорь получил копии всех документов. " Посмотрите дома, обдумайте. В понедельник соберем людей, и все обсудим, " - сказал Марк. " Что здесь решать? Это ваш завод", - пожал плечами Игорь. " Это ваш город. Вам решать", - отрезал Марк. Тут зазвонил его сотовый.

"Слушаю вас. Так... Так... Ясно. Их будут ждать? - он быстро записывал что-то на листе бумаги, съехав на обочину, - Хорошо. Их точно не завернут?.. Ладно, спасибо, Борис Семенович... Да, увидимся", - он выключил телефон и, еще раз пробежав взглядом записи, убрал листок.

- Вы не знаете, где я могу найти Юлю Погорелову в выходные? Мне надо ей кое-что передать.

- В выходные она в городе, - сухо ответил Игорь, - появится только в понедельник утром. Если сможет.

- Это поздно, - Марк вырулил обратно на дорогу, - ладно, разберусь, - сказал он и влился в поток машин.

И вот теперь Игорь медленно шел к дому. Надо много обдумать за эти два дня.

* * *

В субботу Марк соскочил с постели чуть свет и стал ждать. Сначала он просто сидел с кофе на красивой террасе, потом ходил по аллее взад и вперед. К полудню он метался по особняку как раненый тигр. В три часа к дому подъехала машина Кости. Марк замер на террасе. Костя вышел, распахнул дверцу машины и вышла Света.

Марк, не отрываясь, смотрел на нее. Она как-то округлилась, поправилась, но это ее нисколько не портило. Она шла по аллее в легком брючном костюме. Немного растерянная и удивленная, но в глазах, как прежде, искрился смех, на щеках играли ямочки.

- Светка... - Марк сбежал по ступенькам и обнял ее так крепко, как мог.

- Светка... - он зарывался в ее волосы и вдыхал ее аромат.

Его первая любовь, его единственная любовь...

Света так же жадно вглядывалась в него. Ее мягкие ладошки скользнули по его седым волосам, глазам и щекам. Она словно не верила, что он перед ней.

- Я уехал, - кашлянув, подал Костик голос, - Свет, позвонишь.

Она кивнула, не повернув головы и не в силах отвести взгляда от Марка. Костя уехал.

- Пойдем, пойдем в дом, - спохватился Марк.

Они пошли к крыльцу.

- Что с твоей ногой? - спросила Света, сразу заметив хромоту.

- Ничего не могут сделать, - махнул рукой Марк, - а ты, что, врач?

- Высшей категории. Ко мне знаешь, какие очереди выстраиваются, - они вошли в дом, и Светка скомандовала, - снимай штаны.

Марк оторопел.

- Снимай, снимай, - Света мыла на кухне свои пухлые ручки, - как будто я тебя без штанов не видела!

Почему-то Марк подчинился. Через минуту Светка ловко сматывала с ноги эластичные бинты, а Марк, не отрываясь, смотрел на ее руки. На обручальное кольцо. Этого он не ожидал.

- Давно ты замужем? - голос его вдруг сел.

- Пять лет. У меня сыну уже три года, - Светка даже не пыталась скрыть, что счастлива, - та-а-ак, - протянула она, и ее пальцы быстро прошлись по ноге, надавливая и ощупывая, - рассказывай.

- Кость собирали из осколков. Три операции. Коленная чашечка...

- Чашечку я вижу, - мрачно сказала Светка, ощупывая опухшее колено, она подняла глаза и посмотрела на него, - десять лет уже маешься, - тихо сказала она и снова потрогала горячее колено, - бумаги с собой? Снимки?

- Нет, я не взял, - покачал он головой.

- Придешь ко мне в Центр. Вот адрес, - Светка достала визитку, - жду в десять. Сделаем снимки, посмотрим, - она осторожно согнула и разогнула его ногу, напряженно прислушиваясь к работе мышц, связок и сустава.

Он болезненно поморщился.

- Ладно, давай, затянем обратно, - сжалилась, наконец, она и ловко замотала отекшую ногу, - похромаешь немного... Ну вот, все. Давай, помогу одеться.

Он нетерпеливо оттолкнул ее руки. Она удивленно взглянула на него. Он тут же спохватился и обнял ее.

- Прости... Прости... Я просто не ждал... Я не думал, что ты замужем... прости, - он попытался ее поцеловать, но она мягко отвернулась, и его губы скользнули по ее щеке.

Она осторожно отстранилась.

- А чего ты хотел? Я осталась без ноги в шестнадцать лет. Я ждала, что откроется дверь, и ты войдешь и скажешь, что любишь меня даже такой. Мне это было так нужно...

- Я же не мог... Света, я не мог! - с отчаянием воскликнул он.

Света кивнула.

- Тетка сказала мне, что ты тоже сильно пострадал, и тебя с отцом увезли в Москву. Кстати, как он?

- Перелом позвоночника. Но ты же знаешь отца. Он ходит, - Марк говорил без тени улыбки на лице, - я не мог тогда прийти, Света, не мог, - глухо повторил он.

- А написать? Попросить кого-нибудь набрать номер и сказать в трубку, что все будет по-прежнему? - тихо спросила она, и в голосе послышалось эхо старой боли.

- Я весь был поломан, Света... Меня кормили через трубку... Пойми же, наконец, я любил тебя и люблю, но не мог я тогда ни прийти к тебе, ни позвонить! - он резко поднял голову и взглянул на нее потемневшими глазами, - я думал, ты меня ненавидишь, - глухо закончил он и отвернулся, - теперь ты замужем.

Она подошла к нему и неуверенно погладила по плечу.

- Я никогда не испытывала к тебе ненависти, - тихо сказала она, - я так скучала по тебе, - она прижалась лбом к его спине.

Он обернулся, и она снова оказалась в его руках. Глаза его горели надеждой на нечто большее. Света мягко улыбнулась и покачала головой.

- Я замужем. Я так не могу, прости, - она отстранилась и подошла к телефону, - я должна была тебя увидеть, - прошептала она и почти плача сказала в трубку, - Костик, забери меня, - опустив трубку на рычаг, она порывисто обняла Марка, - прости, я не должна была приезжать, прости, - она быстро выбежала из дома.

Он захромал следом. Они молча ждали Костю. Света то и дело смахивала слезы, Марк мрачно курил. Костя, подъехав, вышел из машины и настороженно оглядел обоих. Света села в машину и, подняв стекло, разрыдалась, спрятав лицо в ладошках.

Марк повернулся к растерянному Косте.

- Где я могу найти в выходные Юлю? - мрачно спросил он, - у меня к ней дело.

Лицо Кости дернулось.

- Она сейчас в городе, - медленно сказал он.

- Я знаю, - нетерпеливо кивнул Марк, - где именно?

- Клуб "Коррида", - Костя хмуро смотрел на Марка, - а что?

- Это насчет ее бабки. В понедельник утром их ждут.

- А-а, - Костя облегченно вздохнул, - найди ее сам, пожалуйста. Она запретила мне там появляться. Я не могу ее там видеть...

Марк кивнул. Костя с тревогой посмотрел в сторону машины. За темным стеклом Светы не было видно, но было ясно, что Костю волновала именно она.

- Это наше дело, Костя, - тихо сказал Марк.

Костя обречено кивнул. Об этой любви десять лет назад по городу ходили такие небылицы, что никто не решался вмешиваться в эти отношения, даже старший Лисовский, хотя и не одобрял увлечения сына.

- Ладно, я поехал, - они пожали руки, и Костик увез плачущую Светку, его первую и единственную любовь...

Марк не знал, сколько он бродил по саду, погруженный в свои мрачные мысли. Когда стемнело, он пошел в дом, переоделся, взял деньги и, сев в свой "феррари", отправился в город.

Клуб "Коррида" он нашел легко. Его неоновую вывеску было видно еще с холма. Он располагался почти в центре Большого Лазурного.

Марк прошел охрану с металлоискателем и поднялся в ресторан, даже не взглянув в сторону игорного зала.

Едва он вошел, как перед ним возник метрдотель.

- Вы заказывали столик? - спросил он.

- Да. И просил меня не беспокоить, - купюра перешла из рук в руки.

Лицо метрдотеля расплылось в гостеприимной улыбке.

- Прошу. Лучший столик, здесь вас никто не потревожит.

Столик стоял в нише с приглушенным светом. Отсюда было видно весь зал.

- Что будете пить?

- Вино, на ваш вкус.

Официант кивнул и, оставив меню, исчез.

Марк внимательно оглядел зал. Так, вот одна. Ее цепкий взгляд уже сканирует его карманы. Ага, еще одна. Роковая брюнетка. Образ холодного презрения и неприступности. Еще одна... Нет, пока все не то.

У стойки мелькает знакомая рыжая копна волос. Марк прищурился и медленно отпил вино. "Повернись", - подумал он, боясь ошибиться.

Словно услышав его, девушка повернула голову и вежливо засмеялась шутке сидевшего рядом толстяка. Марк узнал точеный профиль. Рука толстяка непрерывно ползала по открытой спине девушки, то и дело оказываясь под платьем. Марк ощутил прилив злобы. Он медленно встал и направился к стойке.

- Вы позволите? - он кивнул Юльке, приглашая ее на танец.

Из-под грима, совершенно изменившего ее лицо, на него с ужасом глянули ее зеленые глаза. Она была в панике.

- Дама со мной, - быстро сказал толстяк.

- Дама сама решит, с кем она, - холодно сказал Марк, не повернув головы и не сводя с Юльки своего гипнотического взгляда.

- Извините, - одними губами сказала она, - я уже занята.

К ним подошел молодой человек. Со стороны все выглядело как общение светских людей.

- Какие-то проблемы? - спросил подошедший.

- Я хочу пригласить эту даму на танец, - спокойно сказал Марк сутенеру.

- Эта дама уже со мной, - отрезал толстяк.

- Мы можем это обсудить, - сказал Марк, беглым движением отодвинув полу пиджака и показав пачку денег.

- Прошу за мой столик, - улыбнулся подошедший.

Через десять минут Марк увез Юльку из клуба. Она сидела в его машине с прямой спиной и смотрела вперед невидящими глазами.

- Я заплатил за всю ночь, расслабься, - сказал ей Марк.

По ее лицу пробежала судорога. Марк резко свернул на обочину и остановил машину.

- Послушай меня внимательно, - сказал он ей таким тоном, что у нее мурашки побежали по коже, - если я хочу женщину, я за ней ухаживаю и никогда не покупаю.

Юлька сидела в застывшей позе.

- Зачем ты это сделал? - сдавленно спросила она.

- У меня к тебе дело и ждать до понедельника я не мог. Это срочно, вот, - он протянул ей листок бумажки, - вас ждут в "Светлой поляне" в понедельник, в девять утра. Здесь имя и отчество, к кому подойти, и кто вас направил.

Юлька медленно прочитала записи, шевеля губами. Несколько секунд молчала, потом вдруг заплакала.

- Господи... - пробормотала она, плач перешел в глухие рыдания, и она закрыла лицо руками.

Марк протянул ей платок.

- Вот кстати, смоешь с себя эту дрянь. Я тебя еле узнал, - улыбнувшись, сказал он.

Юлька, наконец, взглянула на него, и ее губы дрогнули в неуверенной улыбке.

- Ну, слава Богу, - Марк снова завел машину, и они выехали на шоссе.

Дальше они ехали молча. Юлька, достав зеркальце, смывала остатки макияжа влажной салфеткой. "Феррари" остановился у аллеи особняка.

- Пойдем коротать ночь, - Марк распахнул дверь в дом, - прошу в клуб "Одиноких сердец".

В доме он порылся в кладовке и бросил ей шелковый халатик: " Переоденься". Потом Юлька готовила ужин, украдкой бросая взгляды на погруженного в свои мысли Марка.

- У тебя что-то случилось? - робко спросила она.

Он молча кивнул, не поднимая головы. Потом взглянул на нее грустными глазами.

- Я потерял свою любовь.

Юлька замерла на секунду и с готовностью заревела. Так не бывает! Таких не бросают...

- Ты помнишь Свету? - спросил он, словно не замечая ее слез.

Конечно, она помнила. Тогда ей было десять и она, как и все в их городке и в школе, с замиранием сердца наблюдала за их любовью.

- Расскажи мне. Расскажи мне о ней, - попросил он с жаром.

Юлька умылась и принялась рассказывать, складывая по кусочкам воспоминания и слухи. Как ей ампутировали раздробленную ногу, рухнувшая после того взрыва колонна все-таки зацепила ее. Да, Юлька знает, что Марк закрыл Свету собой, но той все равно досталось. Отец Светки вернулся из командировки, а тут такое, он чуть не запил с горя. И Светка сама впала в глубокую депрессию. Но в клинике ей встретился молодой врач - энтузиаст, который сам съездил в Москву за чудо - протезом. На какие он это деньги сделал, она не знает. Светка долго сопротивлялась, не хотела ходить на протезе и вообще жить. Но врач оказался упертый, и Светка в итоге сдалась. С того дня начался новый период ее жизни. Без Марка. Институт, учеба и упорная работа над собой. Через год никто не смог бы догадаться, что она ходит на протезе. Ее врач не отходил от нее ни на шаг и, когда они объявили о свадьбе, никто не удивился.

Марк слушал все это молча, сцепив руки в замок так, что пальцы побелели.

- Обо мне она вспоминала? Что она говорила обо мне? - напряженно спросил он.

Юлька не могла оторвать от него глаз.

- Я не знаю, - ее взгляд скользил по каждой морщинке на его лице, - мы с ней не общались, я же маленькая была совсем, - она заглянула в его глаза, - отпусти ее, Марк, - непостижимая для ее возраста мудрость звучала в ее голосе и светилась в зеленых глазах.

Марк заплакал. Юлька растерянно смотрела на сотрясающиеся плечи и опущенную голову. И вдруг порывисто обняла его, прижав седую голову к груди. Ее теплые ладошки гладили его лицо и волосы. Она слегка покачивалась, что-то тихонько мурлыча. Незатейливая мелодия пробилась сквозь боль и бессильное отчаяние и достигла сознания. Марк даже замер. Колыбельная... Он горько улыбнулся, прижатый к теплой груди и слушая биение ее сердца, ощущая ее ласковые руки на своем лице. Они гладили и перебирали его волосы. Тонкие пальчики вытирали оставшиеся слезы, расправляли морщины на лбу и у глаз.

Он понял, что боится шелохнуться, чтобы не спугнуть ее. Так нужна была ему эта ласка. Она заглянула в его глаза и робко улыбнулась. Глаза ее светились добротой и нежностью. Он улыбнулся в ответ и тяжело встал.

- Прости, - сказал он тихо.

- Ничего, - снова улыбнулась она.

Потом они, наконец, поели, и остаток ночи сидели молча у камина, каждый погруженный в свои мысли.

Юлька заснула первой. Марк укрыл ее пледом и задернул шторы. Там, за окном, уже медленно вставало солнце. Опустившись в кресло, он еще долго смотрел на нее. Его взгляд медленно скользил по ее лицу с матовой кожей, по ее губам, которые даже во сне подрагивали в улыбке. Брови Марка сдвинулись. Хочет она того или нет, но ей придется сегодня поговорить с ним на очень неприятные темы. Он должен все выяснить прежде, чем начнет что-нибудь делать для нее.

Часть 2.

* * *

В субботу, сразу после завтрака, Игорь заперся в своем кабинете. Через пару минут он крикнул сверху:

- Наташа, ты мне нужна! Ева! Займи пацанов!

Наташа, до замужества ведущий экономист одного из крупнейших предприятий в области, ушла наверх, бросив на Еву вопросительный взгляд. Та пожала плечами в ответ, с ужасом думая, чем она сможет занять шестилетних близнецов. Те уже кровожадно уставились на старшую сестру. Раньше она запихнула бы их в машину и увезла бы к себе в кафе. А теперь и деваться-то некуда... Тут ее озарило:

- Одевайтесь, поедем в город. В парк.

Близнецы галопом понеслись наверх по лестнице. Через полчаса воплей и перебранок в доме все, наконец, стихло. Ева увезла детей.

Игорь внимательно следил за лицом жены, пока она читала бумаги.

- Господи, - прошептала она, - да если он хоть что-то из этого сделает... Это же как... - она недоверчиво посмотрела на мужа, - неужели это правда?

- Да. Я хочу, чтобы ты внимательно все изучила и сказала свое мнение. Я не экономист, могу ошибиться.

- Он отобрал лучшие варианты. С любым из них город не прогадает, - Наташа, не отрывая взгляда от бумаг, потянулась за калькулятором.

Игорь улыбнулся.

- Я сварю кофе.

- Да - да, - уже не видя его, пробормотала она...

Ева облегченно вздохнула, увидев у входа в парк Андрея.

- Слава Богу, ты смог! - воскликнула она, - они же меня на части порвут! - в подтверждение ее слов один из близнецов потащил ее к колесу обозрения, а другой к американским горкам, - вы хоть раз можете пойти в одну сторону? - бессильно спросила Ева малышей.

- Нет, - твердо хором ответили те.

- Я беру этого, - Андрей, смеясь, легко закинул себе на шею одного из мальчишек и пошел с ним к горкам.

Еву же рывком потянул к колесу обозрения второй сорванец.

Через три часа бесконечных аттракционов парни, наконец, неуверенно сказали, что устали. Ева уже была близка к глубокому обмороку. Все, не переставая, вертелось перед глазами, к горлу подкатывали приступы дурноты.

- Я в детстве ненавидела карусели, - сказала она белыми губами, сойдя с американских горок.

Андрей усмехнулся и взглянул на пацанов.

- Как насчет поесть? - весело спросил он.

Те согласно кивнули, Еве при упоминании еды стало дурно. Она прикрыла рот ладонью и перевела дыхание.

- Пойдем, выпьешь кофе, полегчает, - Андрей обнял ее за плечи и повел к выходу. При этом один из ее братьев сидел у него на плечах, а второй угрюмо брел рядом, держась за сестру и рассуждая о несправедливости бытия.

В кафе после второй чашки кофе, Ева обрела способность говорить. Пацаны были поглощены едой, и Ева сказала Андрею:

- Слышал новость? Марк Лисовский приехал.

Андрей кивнул, она продолжила.

- Он новый владелец завода и собирается его возродить.

- Здесь все только об этом и говорят, - снова кивнул Андрей.

- И что говорят? - насторожилась Ева.

- Прогнозы разные. Я знаю одно - у Лисовских всегда хватка была как у бультерьеров. Если он взялся, то он сделает.

- Это решило бы массу проблем, - пробормотала Ева, двумя руками вытирая близнецам рты.

- Когда ты переедешь ко мне, в город? - этот вопрос Андрей задавал с завидным постоянством.

Ева покрутила в руках чашку с остатками кофе. Ей не хотелось уезжать из Лазурного, несмотря на то, что с осени снова придется мотаться на учебу на автобусе. Дядя разрешал водить только летом.

- Почему ты молчишь? - Андрей не отрывал взгляда от ее лица, пытаясь поймать ускользающий взгляд.

- Я хочу еще мороженого! - заявил один из близнецов.

- Я тоже! - подхватил второй.

- Ну, хоть в чем-то сошлись, - засмеялась Ева, - вот вам деньги, справитесь?

- Да, - парни дружно двинули к стойке кафе.

- Ева, - в голосе Андрея сквозило нетерпение.

- Я пока не могу. Почему ты не хочешь понять? - Ева резким движением отбросила волосы назад и сдвинула брови, - я не могу оставить Наташу. Игорь не вылазит из командировок, ей трудно с близнецами, ты же знаешь!

Андрей накрыл ее руку своей.

- Ева, почему ты нервничаешь? - ему, наконец, удалось поймать ее взгляд, - я просто хочу знать, что существую в твоих планах на будущее.

Девушка смотрела, как близнецы терпеливо объясняют девочке за стойкой, что они хотят.

- Ева.

- Андрей, не торопи меня, - она одним глотком допила остывший кофе и вскинула на него взгляд, - или есть еще кто-то и ты решил прояснить ситуацию со мной?

- С чего ты взяла? Никого нет, Ева, - он покачал головой, - зачем мне кто-то, когда есть ты?

- Ты загоняешь меня в угол, - она повела плечами.

- Я прошу слишком много? - он откинулся на спинку стула и чуть прищурился.

Вернулись близнецы и принялись шумно делить сдачу, забыв о мороженом. Ева не вмешивалась и, казалось, даже не слышала их. Она смотрела на Андрея не в силах отвести взгляд.

- Или ты хочешь, чтобы я появлялся только тогда, когда тебе надо? - тот тоже видел только Еву.

- Но это же совсем не так! - отчаянно воскликнула она.

- А как, Ева? - не дождавшись ответа, он ушел.

Ева обхватила голову руками. Господи, такой день! Так все было хорошо! Ну, зачем понадобился этот разговор?

Близнецы притихли, уставившись на сестру.

- Доедайте мороженое, уже темнеет. Пора домой, - Ева устало прикрыла глаза.

По дороге домой мальчишки уснули на заднем сидении, Ева получила возможность погрузиться в свои мысли.

Они дружили с Андреем с седьмого класса, он был в восьмом. С самого начала он относился к ней как к тому, что всегда будет его. И все так смотрели на нее. Знакомые ребята, учителя, близкие. Все было решено за нее. На танцах кроме Андрея она ни с кем не танцевала, другие мальчишки даже не смотрели на нее. Она была девушкой Андрея. А как она сама к этому относится, никого не интересовало. Предполагалось, что она должна быть на седьмом небе от счастья.

И конечно, сначала ей льстило его внимание. Его расположения добивались многие девочки в школе, но он выбрал ее. Но потом, она начала задыхаться рядом с ним. Она была лишь его составляющей, аксессуаром, который всегда рядом. Он протягивал ей руку, не поворачивая головы, уверенный, что она здесь, около него и никуда не денется. В какой-то момент Ева поняла, что просто не любит его, но по инерции продолжала их отношения. Как бы то ни было, Андрей был надежным и верным другом. Наверное, он действительно любит ее, и все его планы на будущее были связаны с ней. Но к ее учебе он относился скептически: "Когда мы поженимся, это тебе не понадобится", - уронил он, когда она радостно сообщила ему, что поступила в колледж. Замужество, дом и дети. Это все, что ей нужно, считал он. Ее работу в кафе он считал причудой и снисходительно улыбался, когда она говорила с ним о своих проблемах там. Ей хотелось кричать, когда девчонки, строя планы на будущее махали на нее рукой, говоря: " Ну, с тобой все ясно, после учебы сразу замуж". Нет, не ясно! Ничего не ясно! Это вы все почему-то так решили!

- Я его не люблю, - сказала она вслух, не отрывая взгляда от дороги, и стало легче.

Она признала, наконец, вслух очевидное. Их отношения зашли в тупик выхода, из которого не было. Если за столько времени она не смогла его полюбить, то вряд ли сможет и впредь. Что ее держало возле него? - удивлялась она. Общественное мнение, тут же ответила она сама себе. Да, было страшно, что посмотрят, как на сумасшедшую, и еще посмотрят, когда все поймут, что она прекратила их отношения. И это надо будет еще пережить. И сплетни, и шушуканье за спиной, и злорадство. Все то, что она так долго оттягивала. Что ж будь, что будет, - она яростно переключила скорость заедающим рычагом, - придется это пережить. Из всех бед, эта не самая страшная. Пережила же Юлька, а ей досталось сверх всякой меры. Если бы не Игорь и Костя... Костя. Иногда Еву охватывало чувство, которое она считала ей не свойственно. Когда Костя трепетно и нежно обнимал рыжую Юльку, глаза его восхищенно светились и губы непроизвольно улыбались, он неприкрыто любовался ею, когда Ева видела все это, она испытывала зависть. В эти минуты она ловила себя на том, что хочет оказаться на ее месте. Чем Юлька заслужила это? И чем Ева хуже нее? Да, у нее после взрыва остался Игорь, заботливый и любящий, а потом еще появилась Наташа, спокойная и бесконечно терпеливая. А что осталось у Юльки? Сумасшедшая бабка и Костя. Костя. Она ловила на себе иногда его взгляды. Не обычные дружеские, а какие-то другие, но потом появлялась Юлька, и она переставала для него существовать. Ева снова почувствовала внутри себя глухое раздражение. Нет, она хорошо к ней относилась, они не дружили, но неплохо общались в школе. И с Костей ей всегда было легко. Но... Но. Она девушка Андрея. Это было, как клеймо и от него пора было избавляться...

Джип с грохотом въехал в Лазурный. Завод. Если Лисовский запустит завод, ей не придется никуда уезжать, она сможет проявить себя здесь и заставит всех увидеть в себе не только внешность...

* * *

Юлька разом открыла глаза и слетела с дивана. Бросив взгляд на часы, она начала лихорадочно собираться. Как ни приятна была эта кратковременная передышка, но ей пора возвращаться в город.

- Куда это ты собралась? - как ни в чем, ни бывало, спросил ее вошедший Марк, - я приготовил завтрак, пойдем.

- Мне пора, - пролепетала Юлька, ее маленькое сердце готово было разорваться от любви к нему, зеленые глаза сияли.

- Никуда тебе не пора, - он мягко взял из ее рук вещи и повел в кухню.

- Но...

- Не заставляй меня говорить то, что я не хочу, - тень пробежала по его лицу.

- Марк, я...

- Я заплатил за три дня, - резко сказал он, она вздрогнула как от удара, - я же просил тебя... - мягче добавил он.

Но улыбка уже слетела с ее лица. Глаза наполнились безысходным отчаянием и слезами. Она стояла посреди комнаты, прижимая кулачки к груди. Губы ее дрожали.

- Нам надо очень серьезно поговорить, - сказал Марк, глядя на нее, - но сначала надо поесть. Пойдем, - он подтолкнул ее к кухне.

Ели они молча. Настроение было отвратительным. Юлька механически жевала, не чувствуя вкуса еды. Зачем он так с ней? Зачем?! Да, нет же, сама виновата, ведь он просил... Да и кто она для него? И кто она вообще такая, чтобы щадить ее чувства? От ощущения бездонной пропасти между ними ей стало дурно... Она судорожно вздохнула. Господи...

После завтрака она хотела убрать со стола, но Марк ее остановил.

- Пойдем, пройдемся, - он мягко, но властно повел ее в сад.

Они побрели по запущенным дорожкам сада. Юлька была натянута, как струна.

- Я говорил с Костей, - начал Марк, Юлька перестала дышать, - почему ты не вышла за него?

Юлька задумчиво склонила голову. Ну, какой же из Кости муж? Это друг. При одном взгляде на Еву, эту Снежную королеву, он превращается в соляной столб. Хороша была бы семейка! Юлька почти засмеялась.

Марк кивнул.

- Ну, в целом, ясно, - сказал он, и Юлька поняла, что снова думала вслух.

- Почему ты занялась именно этим? - он смотрел ей прямо в глаза, - отвечай честно, если соврешь, я больше никогда с тобой не заговорю.

Юлька тяжело вздохнула. Честно, ну ладно.

- Когда родители погибли, мы жили на бабушкину пенсию. Ты не можешь себе этого представить, ты жил в других условиях... я не виню тебя, - добавила она поспешно, - просто... В месяц у нас было меньше, чем ты привык тратить за день, понимаешь? Сейчас даже вспомнить страшно, что ели и в чем ходили.

- Социальные службы? - быстро спросил Марк.

- Да кому мы были нужны? Целая страна накрылась одновременно с нашим заводом, нам в город даже полгода хлеб не завозили, словно его вообще не существовало, - Юлька медленно брела по дорожке, поддевая камешки носками босоножек, - о нас все забыли. К моменту окончания школы стало ясно, что учиться дальше для меня непозволительная роскошь. Стипендий тогда уже не давали, да и на что бы ее хватило? На автобус? И уехать отсюда я не могла, у меня бабушка, - Юлька говорила спокойно, без обиды и злобы, просто так сложилась ее жизнь, и нет в этом ничьей конкретной вины, - на работу... Максимум, кем я могла устроиться, это официанткой или уборщицей, знаешь, сколько они получают? Здесь работы не было, все равно пришлось бы мотаться в Большой... Словом, другого выхода не было.

- Если я предложу тебе другую работу, ты бросишь эту? - спросил Марк.

- Это какую же? - Юлька сузила глаза, она никогда себя не жалела и не желала жалости других.

- Оставь свои штучки при себе и слушай меня внимательно. Судя по тому, сколько я за тебя заплатил, девочка ты не простая, - он тоже не собирался ее щадить, и Юлька резко выпрямилась и холодно смотрела в его глаза, - в каких кругах ты вращаешься? Кого ты знаешь из хозяев города?

Юлька молчала.

- Я должен знать все, чтобы впредь избегать скользких ситуаций, - нетерпеливо пояснил ей он.

- Всех, - прошептала она одними губами.

- Так я и думал, - кивнул он.

Выкупить ее будет сложно, так просто ее не отпустят.

Взгляд его скользнул по ней, но ее саму он не видел. В голове прокручивались разные варианты.

- Сколько ты получаешь? - спросил он.

- Пятьдесят процентов, - Юлька чувствовала себя разбитой.

Марк быстро что-то подсчитывал в уме.

- Пару недель поживешь у меня. Из дома не высовывайся, ясно? Попробую все утрясти, - сказал он.

Юлька, не отрываясь, смотрела на него. Никому из девчонок не удавалось уйти по-хорошему. Говорили, что двое как-то попытались уехать, но их потом нашли, уже мертвыми. "Все равно пропадать", - тут же невесело подумала она. За эти годы она столько всего повидала, сколько другие за всю свою жизнь не увидят. Она видела таких людей и в таком виде, столько слышала и столько знает...

- Марк, лучше не надо, - сказала она ясно, и глаза ее снова засветились.

- Что? - он вышел из задумчивости.

- Не надо. У тебя столько дел. Столько больших дел, их весь город ждет, не рискуй, не стоит это того. Они же и тебя достанут, - она провела ладонями по его лицу, - спасибо тебе, - она привстала на цыпочки и коснулась губами его щеки, - спасибо... - она быстро пошла по дорожке к дому, вытирая на ходу слезы.

Марк смотрел ей вслед. Нет, это его вина. Лисовские несут ответственность за этот город. Он несет ответственность за нее и за все поломанные судьбы, и он должен все это исправить...

- Все равно должен быть выход, - повторил он упрямо.

* * *

Утром в понедельник в особняке Лисовских собрался народ. Всего человек шесть из оставшихся ведущих специалистов, оказавшихся в роковой день дома. Игорь приехал с Наташей.

- Вы знаете причину, по которой мы здесь собрались, не будем терять время, - Марк обвел взглядом сидящих за столом людей, - что вы решили?

Они сидели за овальным столом в кабинете отца. Наташа раскрыла папку.

- После предварительного анализа представленных вариантов, наиболее привлекательным выглядит вариант сборки автомобилей. Это даст быстрый оборот, гарантированный сбыт. Но насколько это реально?

- Что именно? - он сразу почувствовал симпатию к этой молодой женщине, ему нравилось, как она говорила.

- Откуда к нам пойдут детали? - она чуть сдвинула брови, и маленькая морщинка прорезала ее высокий лоб.

Марк мягко улыбнулся.

- Сейчас нам принципиально решить, по какому пути мы пойдем, потом я смогу проработать детали, - он снова обвел взглядом лица сидящих, читая на них настороженность и сомнение, - у остальных возражений нет? - спросил он.

- Нет, - покачал головой мастер, которого Марк хорошо помнил еще с тех пор, как мальчишкой бегал на завод к отцу.

Михаил Григорьевич, вспомнил его имя Марк. Мастер изучающе смотрел на него.

- Справимся? - спросил его Марк, выдержав пристальный взгляд.

- Справимся, - спокойно ответил мастер.

- Тогда, надо собирать людей, формировать бригады и организовывать работы на территории завода. Необходимо все расчистить и подготовить площадку, - Марк повернулся к Наташе, - мне понадобится ваша помощь и ваша, - посмотрел он на Игоря.

Наташа немного растерялась.

- У меня дети, - неуверенно сказала она.

Марк непонимающе смотрел на нее.

- Садик закрылся еще лет шесть назад, - подал кто-то голос.

- Что ж, теперь я точно знаю с чего начать, - улыбнулся Марк, - воспитателей найдем?

- Найдем, здесь все.

- Начинать надо с дома Погореловых, - сказал Игорь, - девчонка без дома осталась, помощи ждать не от кого. Мы должны ей помочь.

Марк кивнул.

- В городе есть строители?

- Большинство еще в разъездах, но кое-кто есть. Человек пять наберется, - Михаил Григорьевич достал сигареты и спросил, - можно?

- Можно, - кивнул Марк и обратился к сидящим, - кто-то может обсчитать стоимость работ?

- Обсчитаем, - подал, наконец, голос Борис Михайлович, отец Кости и Светы, - кровельщиков только у нас нет, но я знаю кое-кого в Большом.

- Хорошо, тогда за вами дом Погореловых и садик. Здание там еще есть?

- Есть, но необходим капитальный ремонт.

Марк кивнул.

- Смета за вами, - сказал он отцу Кости, - кто займется бригадами?..

Когда основные вопросы решили, все разошлись.

Марк посмотрел на часы и позвонил в "Светлую поляну". Там ему сказали, что Погорелова уже была, бабушку разместили. Марк поблагодарил и повесил трубку. Не успел он встать, как снова зазвонил телефон.

- Алло?

- Почему ты не приехал? Я тебя ждала.

Светка.

- Я не мог. У меня с утра было совещание, - Марк дернул безупречно завязанный узел галстука, сердце гулко стучало в груди и сжималось от звука ее голоса, - я сейчас слишком занят. Давай, попозже, когда немного разгребу здесь.

- Ты меня избегаешь? - спросила она напряженно.

- Нет, конечно, нет. Мне действительно некогда. На следующей неделе я лечу в Москву на пару недель. Когда вернусь, позвоню.

Светка, вздохнув, попрощалась и положила трубку. Марк тоже опустил трубку на рычаг. Глупо было надеяться, что ему будет просто с ней общаться. Слишком много она для него значила, и все эти годы он помнил о ней. Однако у него сейчас достаточно других проблем, и он не мог позволить себе роскошь отвлечься от них.

Всю неделю он, Наталья Абрамова и приглашенный из Большого специалист, подписавший договор о неразглашении, готовили пакет документов для предстоящих переговоров. На завод Марк попал уже в конце недели перед отъездом. Работа там кипела. Несколько бригад расчищали территорию. Женщины обеспечили им горячее питание.

Подошел Игорь Абрамов.

- Проблем нет? - спросил его Марк после приветствия, - с техникой, с горючим?

- Все решаем, езжайте спокойно, - сказал тот, - школьники одолели, тоже хотят помочь.

- Это тяжелый труд, мы не можем нарушать законодательство, - сухо сказал Марк.

- Я уже объяснял им, но они уперлись.

- Пусть потерпят немного, вернусь из Москвы, там посмотрим, - Марк обвел взглядом огромную территорию бывшего завода, - что с домом Погореловой?

- Начали работать, плохо, что самой ее нет, сказала бы хоть, что и как делать.

- Не появилась? - не поворачивая головы, спросил Марк.

- Нет.

- А Костя ее не видел?

- Нет, застряла в Большом, - мрачно сказал Игорь, - иногда такое случается.

- Ладно, может, на этой неделе появится, - Марк перевел взгляд на Игоря, - я поехал. Значит, мы все обговорили. Телефоны все у вас есть, работайте, - Марк бегло улыбнулся и пошел к своей машине.

- Счастливо, - сказал вслед ему Игорь.

* * *

Марк вернулся через три недели. Войдя в особняк, он с удивлением обнаружил, что рад своему возвращению сюда. Он вернулся домой.

Сейчас он почти не вспоминал обстоятельства своего приезда сюда. Но, вернувшись в Москву, он снова стал предметом недовольства своего отца.

У Марка были отношения с девушкой, дочерью одного из партнеров отца. Сложно было назвать это романом. Скорее всего, это было деловое сотрудничество. Он сопровождал при необходимости ее, она - его. Довольно часто они скрашивали одиночество друг друга, но любви между ними не было. Они не скрывались, все были в курсе их дружески - деловых отношений и ни у кого из сторон не было к ним претензий. Пока отец Марка не решил, что сыну пора жениться, а отец девушки, что ей пора замуж. Девушка была согласна. Марк нет.

Разговор с отцом, как всегда, был предельно коротким. Отец говорил, Марк слушал. Либо Марк женится, либо уберется с глаз долой. Марк выбрал второе. Отец достал из сейфа папку с документами и, открыв последнюю страницу, холодно велел подписать. Марк поставил росчерк недрогнувшей рукой. Он никогда ни в чем не уступал отцу, их отношения строились на глухом противостоянии друг другу.

Едва он оторвал перо от бумаги, отец открыл титульный лист. Марк увидел, что стал владельцем завода в глухой провинции, в городе, где их ненавидел каждый первый. В городе, с которым было связано столько боли. В городе, воспоминания о котором вот уже десять лет Марк душил в себе усилием своей железной воли. Он становился владельцем завода без права продажи, с обязательством последующего возрождения производства. Увидев насмешливую улыбку своего отца, он все понял. Ему совсем не нужен был этот брак. Ему нужен был этот завод. И он точно знал, как заставить Марка взяться за него. Он умело провел комбинацию. Марк чуть не задохнулся от ярости и уехал, даже не попрощавшись с отцом.

Когда он приехал в Москву с готовыми для переговоров документами, то стремительно вошел в кабинет к отцу и без приветствия бросил папку на стол. Словно не было этого месяца, и их разговор состоялся вчера. Отец окатил его холодным взглядом и просмотрел документы. Когда он перевернул последнюю страницу, на лице его была торжествующая улыбка.

- Ты хорошо поработал, сын, - сказал он.

Марк пропустил мимо ушей сомнительный комплимент и молча смотрел на отца. Внутри у него все кипело от гнева, но он сдерживал себя. Он ждал.

- Я дам тебе денег, - сказал отец, - при условии, что после выпуска акций, пятьдесят один процент, будет принадлежать мне, тридцать тебе и остальное разойдется по мелким акционерам.

Марк молча сжал и разжал кулаки. Отец наслаждался своей властью над ним, как всегда. Ему всегда удавалось выбивать почву из-под его ног, едва он начинал чувствовать уверенность в себе. Марк снова ощутил свою несостоятельность рядом с отцом. Ведь он уже не мальчик. За ним город. Его ждут. Холодная власть рассудка подавила захлестнувшую его ярость. Отец внимательно наблюдал за внутренней борьбой сына.

- Хорошо, - выдохнул Марк, - но документы подготовлю я.

- Договорились, - его отец насмешливо улыбнулся, уж не надеется ли его сын поймать его в сети юридических формулировок? Что ж, любопытно будет посмотреть. Он сам когда-то научил его этой игре.

Через три дня Марк встретился с потенциальными партнерами, представителями крупного автомобильного концерна. После этого он встретился еще с представителями трех концернов и стал ждать.

Тина, его несостоявшаяся невеста, узнав, что он в Москве, тут же явилась к нему в номер гостиницы.

- Почему ты не остановился у отца? - спросила она, эффектно замерев у окна.

Солнце било ей в спину и даже слепой мог бы увидеть все, что хотел. И она это знала.

- Ты же знаешь, нам даже этот город слишком мал, - Марк отошел к бару, все снова покатилось по узкой колее интриг и недомолвок.

- И куда же ты пропал так надолго? - Тина скользнула на кушетку и потянулась с кошачьей грацией, - говорят, что в какую-то глушь?

- В Саратов, - улыбнулся Марк, оценив ее эффектный прием и протянув ей бокал вина.

В долю секунды он понял, что в городе никто не знает об их сделке с отцом, что тот, как всегда, все держит в секрете от своих ближайших партнеров. Марк испытал удовлетворение от того, что не его одного обвели вокруг пальца, и еще от того, что он впервые был заодно с отцом. И вот Тина в полупрозрачном платье здесь, пускает в ход весь свой арсенал женских уловок, что ж, пусть поиграет в Мата Хари, если ей так хочется. Тина прильнула к нему со спины.

- Ты скучал? - жарко шепнула она, и ее руки скользнули по нему.

Марк смотрел в окно, усмехаясь одним уголком губ.

- Конечно, - ответил он.

Ее руки оказались под его рубашкой.

- Я тоже, - томно выдохнула она.

- Ну, разумеется, - скептично улыбнулся он и отставил бокал, - сколько же бедолаг утешало тебя в твоем одиночестве? - спросил он, повернувшись к ней.

Его руки обнимали ее гибкое тело, взгляд скользил по прекрасному лицу. Тина была действительно красива и умна. Наверное, они были самой потрясающей парой на светских вечеринках в Москве. Он с импозантной сединой и легкой хромотой и она - утонченная светская львица, безусловная красавица.

Сейчас Тина обиженно смотрела на него, надув безупречной формы губки.

- Ты исчез на месяц и ничего мне не сказал, даже не позвонил, - ее руки сняли с него рубашку.

- Я был занят, - Марк прижал ее к себе...

Тина осталась у него. Он уходил на переговоры, а когда возвращался, видел, что номер тщательно обыскан. Благо, он не держал в номере ничего хоть как-то связанного с Лазурным. Все документы хранились в сейфе отцовского офиса.

Переговоры шли трудно. Фирмы выдвигали кабальные условия. Когда Марк был близок к срыву, появился представитель молодого японского предприятия, которое еще только пыталось выйти на мировой рынок. После предварительных переговоров Марк воспрянул духом. Договорившись с представителем встретиться на месте, в Лазурном, Марк собрался уезжать.

- Куда на этот раз? - промурлыкала Тина, наблюдая, как он складывает вещи.

- Снова по делам, - Марк закрыл кофр.

Тина соскользнула с постели и обвила его шею тонкими руками. Все же, она безумно красива. Марк усмехнулся, глядя ей в глаза.

- Мне пора.

- Когда вернешься? - в голосе Тины отчетливо слышалось отчаяние, она так ничего и не узнала.

- На этот раз нескоро, - Марк обнял ее и смотрел в ее бесподобные глаза цвета обсидиана, - пора тебе браться за ум, ты можешь гораздо больше, чем тебе кажется. Счастливо, - он бегло коснулся ее губ и уехал.

Домой. Когда этот город снова успел стать его домом?

В особняке все было убрано, и в холодильнике стоял свежий обед. Его ждали. Это приятно. Елена Николаевна оказалась просто находкой. Молодец Юлька, что уговорила ее. Юлька.

Марк быстро переоделся и поехал к ее дому. Обгоревшие стены были побелены заново, новая крыша блестела на солнце. Женщины мыли вставленные окна.

- Марк Семенович! - крикнул кто-то, - Лисовский вернулся!

Вокруг него мгновенно собралась толпа. Настороженные взгляды с затаенной надеждой.

- Ну, как, что в Москве? - осторожно спросил кто-то.

- Все расскажу. Я только что приехал. Как у вас тут? - спросил он, чувствуя себя мессией и испытывая от этого неловкость.

- Дом почти готов, - сказал Михаил Григорьевич.

- Хозяйка была? - Марк огляделся вокруг, машинально ища рыжую гриву.

- Нет, - покачал головой мастер и посмотрел на дом, - большое дело сделали. Да, - он закурил.

Автомобильный сигнал заставил народ расступиться.

- Марк! - к нему пробирался Костя.

- Привет!

- Мне сказали, что ты здесь...

- Когда успели? Я же только что вернулся, - Марк крепко пожал протянутую руку.

- Новости у нас быстро разносятся. Поехали, тебя на заводе люди ждут, - Костя потащил его к своему старому джипу, кивнув на "феррари", - потом заберешь, тут никуда не денется.

Они сели в армейский джип, пол города на таких ездило, и поехали на завод, как они называли огромную территорию бывшего предприятия.

Костя сыпал новостями. Сколько убрали, что подключились даже люди из Большого. Что, прослышав про завод, стали возвращаться люди с вахт. Бригад теперь в два раза больше и работа кипит.

Марк внимательно слушал.

- Деньги уже выплатили? - спросил он.

- Да, первая получка была, - кивнул Костя, - народ доволен - живые деньги!

- Пока они получают как разнорабочие, потом будет больше, - сказал Марк.

Костя удовлетворенно кивнул. Джип прыгал по ухабам разбитой грузовиками дороги.

- Мусор вывезут, надо будет восстановить, - пробормотал Марк, в очередной раз, подпрыгнув на сидении.

Костик засмеялся.

- Да, на своей малышке ты бы здесь не проехал!

Вот и завод. Марк сразу увидел, что проделана огромная работа. Два сектора уже расчистили, и там велась планировка. Бульдозер ровнял вздыбленную после взрыва землю. Марк заметил Игоря Абрамова и направился к нему. Тот тоже увидел его и пошел навстречу.

- С приездом, - они пожали руки.

В глазах Игоря был немой вопрос.

- На следующей неделе приедет представитель японской фирмы, чтобы посмотреть все на месте, - сказал ему Марк, - если не получится с ними, есть еще варианты, - добавил Марк, точно зная, что других вариантов нет.

- Хорошо, - Игорь облегченно вздохнул, - пойдемте, я вам все покажу.

Они ходили по площадке и к ним то и дело подходили люди. Марк улыбался и шутливо отбивался: "Пока никаких официальных заявлений". Но люди улавливали малейшие интонации. "Значит, все получилось"? - переспрашивал один другого. "Похоже, что так"...

Марк остался доволен увиденным. Но он устал. Найдя взглядом Костика, он кивнул ему: "Поехали".

От завода ехали молча.

- Что сник? - спросил Костика Марк.

Они остановились у Юлькиного дома.

- Почти все готово, а она так и не появилась, - сказал он.

Марк закурил, нога ныла нестерпимо.

- Ты в город ездил? - спросил он.

- Нет, - покачал головой он.

- Почему? - голос Марка звучал сухо.

- Она запретила.

- Это нормально, что ее так долго нет?

- Бывало, и дольше не появлялась.

- И ты даже не позвонишь ей?

Костя покачал головой. Юлька запретила ее искать под страхом разрыва отношений. В тот единственный раз, когда он нарушил табу, она едва не порвала с ним. Она была ему дорога, и он очень боялся потерять ее.

Марк отшвырнул окурок. Он слишком устал, чтобы разбираться сейчас в этом. Попрощавшись с Костей, он пересел в свою машину и поехал домой. Приняв душ и перекусив, он опустился на диван у камина. Нога болела. Все эти дни пока он был занят этой гонкой, он как-то смог отключится от непрекращающейся боли, перетягивался и вперед. Но сейчас напряжение трех недель стало спадать, и эта боль становилась его единственным ощущением, заглушая все остальное. Он потер колено, и возникло желание подняться наверх и порыться в ящиках. Где-то должны быть обезболивающие. Дед что-то принимал, когда у него были изнурительные приступы. Марк встал и по стенке добрел до лестницы. По лицу тек пот. Нет. Он не должен. Один раз он уже избавился от этого, нельзя снова допустить ту же ошибку...

Он перетянул отекшую, пульсирующую ногу. Оделся и поехал в город.

* * *

Метрдотель в клубе его сразу узнал и проводил к столику. Несколько раз Марк оглядел зал, Юльки не было. Заказав вино, он изучал меню. Где же Юлька? Почему из-за нее душа не на месте? Вот вопрос, на который он хотел получить ответ.

К столику кто-то подсел. Марк медленно опустил меню. Юлькин сутенер. Он приятно улыбнулся Марку и поздоровался. Марк молча кивнул.

- Только что из столицы, устали? - спросил парень.

Марк закурил, оценивая парня, сидящего перед ним. Лет двадцать пять, несомненно, ушлый малый. Умеет нравиться людям.

- Устал, - сказал Марк, - кстати, вы мне нужны.

Парень снова приятно улыбнулся.

- У меня на следующей неделе будут гости. Мне нужны эскорт - услуги. Серьезные светские дамы. Это возможно? Или придется везти из Москвы?

- Сколько буде гостей? - осведомился парень.

- Пять человек.

Парень задумался.

- Какой тип нужен?

- Европейский.

- Я подумаю. Где вас можно будет найти?

- Вот мой телефон. Свяжитесь со мной не позднее завтрашнего дня. Их еще должна проверить моя служба безопасности.

- Не беспокойтесь, все будет сделано как надо, - парень взял карточку с телефоном, - да, а сейчас вам компания не нужна?

Марк покачал головой.

- Ясно, - парень откланялся, не навязывая более своего общества.

Марк вынужден был признать, что имеет место с профессионалом. О Юльке он не спросил специально, чтобы не выказывать свою заинтересованность. Быстро поужинав - еда оказалась на удивление вкусной - он уехал из клуба. Но поехал не домой и в "Светлую поляну". Там, после длительных объяснений, ему удалось узнать, что Юлька бывает каждую неделю по вторникам - пятницам с одиннадцати до часу дня. Встречи с бабушкой она не пропускает, и потому, они ждут ее завтра в указанное время. Марк поблагодарил нянечек и поехал, наконец, домой с призрачной надеждой отоспаться.

Только под утро удалось провалиться в тяжелый суматошный сон. Боль завладела всем его существом и не в силах больше этого терпеть, мозг отключился. В одиннадцать его выбросило из сна. Вытерев со лба испарину, он тяжело встал и побрел в душ. В голове шумело. Давно ему не было так плохо. Видимо сказывалось нервное напряжение последних месяцев. Раньше он мог отключиться от навязчивых болей усилием воли, заставляя себя думать о другом и загружаясь делами по самую макушку. Теперь дел у него было больше, чем в Москве, но от боли он уйти не мог. В шкафчике ванной обнаружился один из оранжевых пузырьков деда. Марк сжимал его в руке несколько секунд и вышвырнул в окно. После мучительного процесса перетяжки ноги и одевания, он выпил кофе и поехал в "Светлую поляну". Увидев на стоянке Юлькин BМW, он немного успокоился.

Побродив по территории, он увидел в беседке рыжую голову. Обойдя, убедился, что это Юлька и сел ждать. В пол - первого девушка поднялась и помогла бабушке встать. Марк смотрел, как они медленно бредут по дорожке к корпусу. Бабка что-то бубнила под нос на одной ноте, Юлька слушала, терпеливо кивая.

Марк вышел на стоянку и присел на капот Юлькиной машины. Закурив, он стал ждать. Она вышла из ворот, понурив голову. Плечи ее безвольно опустились. Она медленно брела, глядя себе под ноги. Марк выбросил окурок.

Юлька подошла к машине и, подняв голову, остолбенела. Ее взгляд был еще безысходным, но опущенные уголки губ уже поползли вверх.

- Привет, - улыбнулся Марк.

Юлька медленно кивнула, не сводя с него глаз.

- У тебя есть время? - спросил он.

- Нет

Марк кивнул на свою машину.

- Садись.

- Я не могу, - прошептала Юлька.

Марк открыл дверцу "феррари" и силой усадил ее внутрь.

- Осторожно голову, - он без усилий пригнул ее.

Марк сел в машину и рванул с места.

- Я действительно не могу... Мне надо в город... - чуть не плакала Юлька.

- Зачем? - резко спросил он, подавляя закипающую злобу.

Юлька сжалась на сидении, моментально ловя его настроение.

Машина, взвизгнув тормозами, встала у ее дома. Когда облако пыли осело, Марк справился с бешенством и заговорил:

- Три недели люди делают тебе дом, ты даже не появилась.

- Я...

- Выходи, - оборвал он ее объяснения, и сам вышел из машины.

Юлька не могла открыть дверцу. Марк нетерпеливо открыл машину и рванул ее наружу. Юлька встала перед обновленным домом. Никого уже не было. Работы были закончены. Солнце скользило зайчиками по новой крыше, окнам и побеленным стенам.

Юлька стояла перед домом посреди дороги, прижав руки к груди, маленькая, хрупкая и надломленная. Зеленые глаза ее широко раскрылись, губы приоткрылись.

- Все, что более или менее уцелело, на заднем дворе, разберешься потом сама, - Марк открыл калитку, - войдешь?

Юлька медленно обошла пустой, с запахом ремонта, дом. Новая лестница желтела в небольшом холле. Рука машинально скользнула по гладким перилам.

Марк курил на веранде. Он вообще много курил в последнее время. Что-то она там долго. Марк отбросил окурок и вошел в дом. Юлька плакала на ступеньках лестницы.

- Ну вот, опять, - он сел рядом с ней и обнял ее.

- Я не знала... Я же не знала - всхлипывала она.

Она же все это время зарабатывала деньги на дом. Еще у всех словно крыша съехала и всем была нужна именно она, ее перекупали за баснословные суммы. Все превратилось в непрекращающийся кошмар...

Марк гладил Юлькины рыжие волосы, чувствуя себя совершенно беспомощным. Не мог он сейчас ей помочь. Не мог. И от осознания этого снова закипала в нем глухая ярость. Если бы не тот проклятый взрыв, сколько бы горя удалось бы избежать! Сознание вины снова сдавило сердце и горло. Юлька понемногу успокоилась.

- Ладно, я на эти деньги мебель куплю, - всхлипывая, сказала она.

- Хочешь, я заберу тебя до конца недели? Отоспишься, отдохнешь, - предложил он осторожно.

Юлька подняла на него свои зеленые глаза.

- Это же такие деньги... - прошептала она с ужасом.

Он усмехнулся и потрепал ее гриву.

- Ничего. Это я осилю, - он заглянул ей в глаза, - ты не против?

Она молча покачала головой, не решаясь произнести согласие вслух.

- Ну, вот и хорошо. Поехали, - он встал и, подняв ее со ступенек, подтолкнул к двери, - я все устрою.

Дома он созвонился с начальником своей службы безопасности в Большом и попросил все уладить. Юра перезвонил через полчаса и сообщил, что вопрос решен.

- Спасибо, - Марк положил трубку, - все иди, отдыхай, а я поработаю. У меня предстоит трудная неделя. Захочешь есть, кухня знаешь где.

Юлька кивнула и вышла из кабинета. Марк сел за стол. Надо еще много сделать. В понедельник совещание с администрацией города и области, необходимо было подготовить все бумаги. Сняв трубку с телефона, он пригласил к себе Наташу и Игоря Абрамовых. Когда они приехали, то плотно засели за работу. Днем прибыл адвокат, и Марк вызвал Костю.

Часов в шесть вечера в кабинет просунулась рыжая Юлькина голова. Поймав ее вопросительный взгляд, Марк кивнул:

- Сделай перекусить.

Если кто-то и удивился Юлькиному присутствию, то виду не подал. Костя выглянул из-за компьютера и улыбнулся подружке.

- Не отвлекайся, - сказал ему Марк, - смотри: "обзуется".

- Ой...

Юлька быстро накрыла простой, но вкусный ужин. Когда сели за стол, Игорь спросил ее:

- Ты дом-то видела?

- Видела, спасибо вам огромное, всем, - кивнула Юлька, - я не могла вырваться.

- Мы переживали, что сделаем что-нибудь не так, как ты бы хотела.

- Нет, все очень красиво, - Юлька улыбнулась.

После ужина снова вернулись в кабинет. К полуночи пакет документов был готов. Марк поблагодарил всех и вышел проводить. Прощаясь с Абрамовыми, он заметил краем глаза, как на другом конце террасы Костик обнял Юльку. Он ей что-то говорил на ухо, она улыбалась.

- Юля, счастливо, заезжай, - махнула ей рукой Наташа, и они с Игорем уехали.

Костя еще раз обнял девушку.

- Не пропадай больше так, - он коснулся губами ее щеки.

- Ладно, не пропаду. Пока, - Юлька помахала рукой отъезжающей машине и зябко обхватила себя руками.

- Замерзла? - спросил Марк и набросил ей на плечи свой пиджак.

- Спасибо, - Юлька закуталась в пиджак и глубоко вдохнула вечерний воздух, - как хорошо...

- Посидим? - Марк кивнул на ступеньки крыльца.

Она села и застенчиво взглянула на него. Он тяжело опустился рядом, с усилием вытянув больную ногу. Юлька сходила за маленькой скамеечкой и подставила ему под ногу, потом снова села рядом.

- Спасибо, - сказал он, закурив.

Юлька пожала плечами.

- Не за что.

- Да, тебе вовсе не обязательно торчать здесь три дня. Ты можешь съездить куда-нибудь.

- Я не хочу никого видеть, - глухо сказала она.

- И Костю? - он повернул голову и посмотрел на нее.

За то время пока его не было, ее точеное лицо заострилось, на матовой коже под глазами пролегли фиолетовые тени.

- Костю, Игоря и Наташу я уже видела, больше никого не хочу, - она обхватила колени руками, уставившись в одну точку, давая понять, что тема закрыта.

У ворот остановилась машина, из нее вышел парень и направился к дому. Марк встал ему на встречу и, не поворачивая головы, бросил Юльке:

- Иди в дом.

Та исчезла в мгновение ока. Через минуту Марк здоровался с Юлькиным сутенером. Днем он звонил, и они договорились о встрече. Рукопожатия удалось избежать. Этот Фил довольно умный парень. Он совсем не походил на тот образ разболтанного негодяя - сутенера, который уже укрепился в народном сознании.

- Мне кажется, я смог подобрать то, что надо, - сказал он спокойно, держа в руках альбом.

Марк жестом указал на кресла возле плетеного столика на террасе. Фил сел и отдал альбом Марку. Тот раскрал первую страницу. Фил четко и лаконично давал характеристику дамам на фотографиях. Всем около тридцати, умные с великолепным образованием, знанием двух и более языков. Марк внимательно рассматривал женщин на снимках. Роскошные дамы на черно-белых фото. Блондинки, брюнетки...

- Они не треплются. Умеют держать язык за зубами. Умеют направлять беседу в нужное русло. Если на переговорах поставлена определенная задача, блестяще с ней справляются.

Марк понимающе кивнул. Иногда именно от фразы умной красивой дамы переговоры сдвигаются с мертвой точки. Они тонкие психологи. Их мощная, выработанная годами, интуиция помогает моментально сориентироваться в ситуации и дать толчок в нужном направлении.

- Хорошо. Оставьте мне это, если при проверке данных проблем не возникнет, я с вами свяжусь, и мы обсудим детали.

- Договорились. Все сведения о девушках с оборотной стороны листа, - Фил встал, - мне пора, всего хорошего, - он кивнул и степенно пошел к своей машине.

Марк смотрел на его удаляющуюся фигуру. Уже вчера вечером он знал о нем все. Из неполной семьи. Рос с мамой и бабушкой. Поступил на один из престижнейших факультетов, блестяще прошел три курса и, внезапно бросив учебу, исчез. "Выплыл" он через год в новом качестве. Сразу занял свое место в криминальной структуре города. С дешевками не работал, сразу вышел на "верхи". Он обеспечивал девушкам не декларированную защиту, медицинское обслуживание, раз в год давал двухнедельный отпуск. Словом, был не самым плохим сутенером. Сам со своими "дамами" отношений не имел.

Марк так же отметил, что Фил не позволил себе ни малейшего намека на то, что одна из его девушек сейчас в этом доме. Перед тем, как найти Юльку, Марк убрал альбом в ящик стола в кабинете. Он посмотрит все, когда она уснет.

Она сидела у камина, обхватив колени руками. Повернула голову на звук шагов:

- Зачем он приезжал? - спросила она напряженно.

- Не из-за тебя, отдыхай, - Марк, поморщившись, опустился в кресло.

- Давай, я тебе компрессы сделаю, - кивнула Юлька на больную ногу, - в прошлый раз помогло.

- Давай, - сдался Марк.

* * *

Игорь вел машину, задумчиво глядя вперед.

- Юля неважно выглядит, - нарушила тишину Наташа.

- Да. Как она у него оказалась? - в его голосе слышалось недоумение.

Мыль о профессиональных услугах выглядела нелепо. Юлька вела себя просто и естественно. Между ней и Марком не было ни намека на близость.

- Я спросила Костю. Он ей помогает, - Наташа повернулась к Игорю, - этот дом - ее убежище, - вздохнула она.

- Почему именно у него? - Игоря неприятно царапнул этот факт, - почему не у нас?

- Только он может оплатить три ее рабочих дня, - сухо сказала Наташа, - а у нас - Ева.

- Ну и что?

- Ты действительно не понимаешь? - Наташа внимательно смотрела на мужа.

- Нет, что в этом такого? Они же учились вместе в школе!

- Вот именно. Ева - живое воплощение того, кем могла бы быть Юлька, окажись у нее кто-то вроде тебя, а не ее сумасшедшая бабушка, - Наташа говорила прямо, что думала, - И с Евой нашей они не ладят. Неужели ты настолько ничего не видишь вокруг? - спросила Наташа.

- Видимо, да. С этими поездками я совсем оторвался от здешней жизни, - мрачно сказал Игорь, - почему же они не ладят?

- Они и в школе не ладили, а сейчас уж их совсем развело в разные стороны.

- Ничего не понимаю, обе красивые. Ладно бы одна из них уродиной была, так ведь нет, что от одной, что от другой глаз не оторвать. Парней не делили никогда. Андрей кроме Евы никого не видит, Юлька тоже никогда вниманием не была обделена... Чего им не хватает?

- У Юли есть то, чего нет у нашей Евы, - Наташа поднесла зажигалку к сигарете, - она умеет ценить людей и их отношение к себе.

Игорь крепче сжал руль. Конечно, он обожает Еву, но Наташа права, придется это признать.

- Опять взялась за старое? - кивнул он на сигарету.

- Сегодня брошу, - сказал Наташа, и губы ее дрогнули в улыбке.

Он тоже засмеялся. Наташа хваталась за сигарету при малейшем стрессе и бросала курить в один момент, до очередной кризисной ситуации.

- Ей у него спокойно, - сказала она после минутной паузы, возвращаясь мыслями к Юльке.

Игорь кивнул, вспоминая Юлькино умиротворенное лицо, когда они все ужинали на кухне. Она всегда светилась словно солнышко, но, когда ей сказали, что все очень вкусно, она так и засияла от радости. Даже сейчас, вспоминая ее, Игорь понял, что улыбается.

Приехав домой, они обнаружили, что близнецы спят, а Ева ждет их с ужином.

- Ну, как? - с тревогой спросила она.

- Все документы подготовили, - Игорь потянулся - на следующей неделе решится наша судьба.

- Если все получится, тебе не придется уезжать отсюда. Здесь будет полно работы, - сказала Наташа, заходя в кухню, - чаю бы.

- Я ужин уже третий раз грею, - сказала Ева.

- Нет, есть не хочется. Юля приготовила ужин.

По лицу Евы пробежала тень.

- И она была там? Там был Костя, вы и она? А я сидела дома? Я хотя бы учусь на экономическом, я тоже могла бы помочь! - Ева выбежала из дома.

Игорь и Наташа выразительно переглянулись. Игорь вышел на веранду.

- Что за выходка? Ты сделала то, что от тебя требовалось. Ты была нужна здесь, и ты отлично справилась. Мы смогли спокойно заниматься важным делом, - терпеливо говорил он.

- Не говори со мной как с ребенком!

- Ты ведешь себя как ребенок! Вот уж чего не ожидал от тебя, - Игорь покачал головой.

Ева молча шагнула с крыльца в темноту летней ночи. Она готова была кричать от обиды и ... ревности?! Ева разом замерзла, но возвращаться домой она не хотела. Она медленно брела по темной улице, обдумывая свои чувства. Значит злость, которую она испытывает при малейшем упоминании о Юльке - ревность? А Ева - то думала, что ей чуждо это чувство. Ревность... И все же она действительно могла бы помочь! - упрямо вернулась к своей мысли Ева. Она могла бы помочь Наташе считать, и это было бы хорошей практикой. До замужества Наташу пытались заполучить все крупные предприятия области. Да и после замужества от нее не сразу отстали.

- Я же специально фамилию сменила! Как они меня находят?! - восклицала она, отбившись от очередного предложения.

Поработать с ней, что может быть лучше? Но нет, она возится здесь с детьми, а Юлька там, в гуще событий. Как она вообще там оказалась?..

Ева шла по улице. В воздухе звенели цикады. Обида постепенно отступила, осталось чувство досады. Оглядевшись, она увидела, что стоит у дома Кости. Летом он всегда живет на сеновале. Сейчас оттуда пробивался свет. Ева бросила камушек. Створки со скрипом отворились, и появилась взлохмаченная голова.

- Ева?!

- Можно к тебе?

- Забирайся, - голос его звучал растерянно.

Ева! Сама пришла к нему! Что-то случилось. Что?

Девушка забралась по лестнице на сеновал.

- Извини, что я так...

- Ничего, - Костя машинально пригладил волосы.

- Ты уже спал?

- Нет. Что случилось?

Ева сидела с прямой спиной, обхватив руками колени. Очень красиво. Трудно было представить, что она хоть что-нибудь может делать некрасиво. Ева вскинула голову, взгляд ее блуждал по звездному небу.

- Я в бешенстве, - сказала вдруг она.

Костя все так же непонимающе смотрел на Еву.

- Что там делала Юля? Как она там оказалась?

- Марк ей помогает, как и все мы, - сказал Костя.

- С чего бы ему ей помогать? Он знает ее чуть больше месяца! Как ей всегда удается оказаться в центре внимания? Тоже мне, великомученица!

- Ты не можешь так говорить, - прошептал Костя, побелевшими губами.

- А как я должна говорить? Как?! - слезы отчаяния покатились у нее из глаз, но лицо оставалось неподвижным, - мой родной дядя переживает за нее больше, чем за меня. Я из кожи вон лезу, чтобы заслужить хоть какое-то одобрение! Училась и работала, чтобы хоть как-то им помочь!

- Игорь ценит это, я уверен, - Костя оторопел от такой вспышки обычно очень сдержанной Евы, - и я... Я думал, что вы с ней дружите...

- Нет! Я с ней не дружу! - гневно воскликнула Ева, - это они мне навязывают ее общество! Иногда мне кажется, что они жалеют, что я их племянница, а не она! - ее лицо исказилось, и она, наконец, разрыдалась.

- Ты не можешь так думать... Это же глупо...

- Да, глупо! Я глупая! Зато, ваша Юля святая! - Ева почти слетела с сеновала и исчезла в ночи.

Костя оторопело переваривал происшедшее. Ревность? Ревность, ответил он себе. Ева не могла простить себе, что в решающий момент, помощь пришла не из ее рук, а из Юлькиных. У нее одной всегда были на руках свободные деньги. Однажды близнецы тяжело заболели, вопрос был жизни и смерти. Костик решился и нашел в городе Юльку. Едва узнав ее под боевой раскраской, он быстро изложил, в чем дело. Юлька вынесла ему деньги и вот тогда-то и потребовала раз и навсегда забыть к ней в городе дорогу. Костик пообещал и, объехав в городе аптеки и закупив все нужные лекарства, вернулся в Лазурный. Когда кризис у близнецов миновал, и их родители смогли, наконец, вздохнуть свободно, Игорь допросил Костика с пристрастием, откуда деньги. Выяснив, кому обязан, он не удивился. Он и раньше относился к Юльке хорошо, а с этого момента просто взял под свою опеку. Много он сделать для нее не мог, но видеть, как она расцветает от доброго приветствия или предложения заглянуть, стало лучшей наградой. Юлька никогда не приезжала с пустыми руками, близнецы сразу висли на ней и забирались на колени. Наташа старалась лишний раз ее приласкать или получше угостить. Надо отдать Юльке должное, она не появлялась у них слишком часто, тонко чувствуя глухое недовольство Евы. Чуткий Юлькин нос улавливал все полутона вокруг.

Костя улыбнулся и откинулся на сено. Мысли с Евы перескочили на Юльку. Он вспомнил ее жаркий шепот на вопрос, откуда она здесь взялась. "Он устроил мне выходные... Не волнуйся, мне хорошо у него... Я так счастлива... Я здесь... Я люблю его..." Глаза ее светились ярче звезд. Сердце привычно защемило при мысли о ней. Марк давал ей ложную надежду. Она могла легко перепутать сочувствие с любовью. Он ее просто жалеет, а она... Костя потер ноющее сердце. Юлька влюбилась. Впервые и по-настоящему. Он боялся думать о том, что с ней будет, когда она поймет тщетность своих надежд. Ведь она до сих пор невероятно доверчива и невероятно ранима...

Глава 3

* * *

Суббота мелькнула за праздным нечего неделаньем. В воскресение, чем ближе к вечеру, тем Юлька становилась задумчивей.

Марк днем работал, а вечером они сидели у камина. Оба молча смотрели на огонь, каждому было, что обдумать. Юлька, поняв, что Марк ее не видит за своими мыслями, исподволь смотрела на него, стараясь запомнить каждую черточку и морщинку, не зная, когда ей еще раз удастся его увидеть.

Когда он спустился к ней из кабинета в воскресный вечер, то сразу уловил смену ее настроения.

- Что на ужин? - спросил он, как на в чем ни бывало.

- Так, ничего особенного, - она соскользнула с кресла и пошла на кухню, - я лишь старалась не испортить продукты, - не слишком весело пошутила она.

Ели молча. Марк не знал, что сказать. Юлька сидела, опустив взгляд в тарелку. После ужина она помыла посуду и взяла ключи от своей машины.

- Мне пора, - тихо сказала она.

Марк молча кивнул.

- Счастливо.

- Береги себя, - он смотрел мимо нее.

Она стремительно вышла из дома и бросилась к машине. Слезы душили ее. Как все было хорошо в пятницу и субботу, и как все плохо было сегодня.

- Юля!

Она замерла и обернулась. Он тяжело бежал за ней. Сердце ее замерло, слезы еще катились по щекам, но губы уже улыбались.

- Так тебе меня не догнать, - мягко сказала она.

- Я знаю, - он, наконец, оказался возле нее и согнулся пополам, пытаясь отдышаться, - я никудышный бегун, - улыбнулся он, выпрямляясь, - останься еще сегодня. Пожалуйста.

Она покачала головой, не в силах отвести от него взгляд.

- Неужели тебе плохо здесь? - глухо спросил он.

- Нет, - она покачала головой, - мне здесь слишком хорошо, - ее мягкие ладошки скользнули по его жестким щекам, - я не должна... Мне не место здесь...

Он перехватил ее руки.

- Ты не должна так говорить...

- Я хорошо знаю, о чем говорю, - она грустно улыбнулась, - на меня всегда будут косо смотреть и ни ты, ни Игорь, ни Костик не сможете это изменить, - глаза ее светились нежностью и благодарностью, - в сказки я не верю, поэтому каждый останется там, где его место, - она мягко высвободила свои руки из его ладоней, еще раз бегло коснулась его щеки и села в машину.

- Приезжай, в любое время, - Марк придержал дверцу машины рукой, - если понадобится помощь - звони.

Она кивнула, и ее машина скрылась за поворотом. Он знал, что она не позвонит и не приедет. Он медленно побрел к дому. Он тоже не верил в сказки, просто ему хотелось ей помочь. Груз вины давил на плечи, мешая распрямиться, мешая смотреть людям в глаза. Теперь он один мог для нее сделать что-то реальное. Он видел, что она к нему не просто хорошо относится. Когда тебе под тридцать, уже многое понимаешь без слов. Он видел, как вспыхивали ее глаза, как озарялось ее лицо. Он помнил ощущение теплых ладошек на щеках. Но...

Он доковылял до крыльца и опустился на ступеньку. Чертова нога. Наверное, надо все же показаться Свете. Сердце сжалось от боли. Нет, еще рано. Он не готов, еще слишком больно...

Он вошел в дом. Зазвонил телефон. Он снял трубку.

- Марк?

Юра.

- Да, я слушаю.

- Девочки проверены, можно работать.

- Спасибо.

- Не за что, похоже, этот Фил умный парень.

- Похоже.

- Ладно, спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Марк положил трубку и сел в кресло у камина со стаканом виски. Мысли неспешно текли, сменяя друг друга, в камине трещал огонь, а его ждала еще одна бессонная ночь.

* * *

Встретиться с Евой Костик решился только в воскресение. После обеда он заехал к Абрамовым.

- А, Костя, заходи, - Игорь вышел из гаража, вытирая руки.

- Что-то с машиной? - после короткого приветствия спросил Костя.

- Да, как обычно, - улыбнулся Игорь, - вечно что-то сыпется.

- Помощь нужна?

- Да, я вроде бы справился. Кофе выпьешь?

Костя кивнул. Они сели за стол на веранде, Наташа вынесла им поднос с кофе и бутербродами. Близнецы пыхтели на полянке над велосипедами.

- Все с отца копируют, - улыбнулась Наташа

- Только я при этом с тобой не ссорюсь, а они все время спорят, - улыбнулся в ответ Игорь.

- Ладно, пойду на кухню. Присмотрите за ними, - Наташа ушла.

Игорь посмотрел на Костю.

- Волнуешься?

- Немного. Такое большое дело.

- Костя, - Игорь поставил кружку и смотрел прямо парню в глаза, - что там делала Юля? Ты знаешь, это не праздное любопытство. Я беспокоюсь за нее. Новые неприятности ей ни к чему.

- Марк устроил ей выходные, - его раздражала мысль, что он не мог сделать этого для нее, - он ей помогает.

- Только помогает? - тихо спросил Игорь.

- Только помогает, - кивнул Костя, - а... где Ева?

- Уехала к Андрею, - сухо сказал Игорь.

- Совсем? - упавшим голосом спросил Костик.

- Она не сказала, - Игорь мрачно покрутил свою кружку с кофе, вспоминая вчерашний тяжелый разговор.

Ева вернулась поздно и рано утром уже спустилась с сумкой.

- Ты куда? - спросил ее Игорь.

- В город, - голос ее звенел от напряжения.

- На выходные?

- Насовсем.

Игорь молча смотрел на племянницу.

- Где ты будешь жить? - спросил он, наконец.

- У Андрея. Он давно зовет, здесь мне больше делать нечего. Кафе закрыли.

- Кафе, значит. А мы? - сухо спросил Игорь.

- Что - вы? - холодный взгляд и тон Евы неприятно удивили его, - скоро откроется садик, справитесь без меня.

- Уезжай, - Игорь распахнул дверь, подавляя ярость, - уезжай немедленно.

Губы Евы задрожали, она подхватила сумку и молча прошла мимо дяди. Тот не проронил ни слова. Ева завела свой джип и уехала. Наташа смотрела ей вслед из детской, затем спустилась вниз.

- Что произошло? - спросила она.

- Как я мог такое воспитать? - бесцветно спросил Игорь.

- Она всегда непростой девочкой, - Наташа села на ступеньку рядом с мужем.

- Она же законченная эгоистка.

- Ты знаешь, что это не так, - голос Наташи звучал примиряюще, - она всегда старалась нам помочь. Это ревность. Надо было чаще хвалить ее за помощь.

Но ее слова впервые его не убедили.

- Где я ошибся? - тихо сказал он в пространство.

- Нигде. Она была такой, - Наташа вспомнила все выходки Ева, за время их жизни с Игорем.

Их отношения складывались очень сложно, Наташе пришлось многое преодолеть, притираясь к тринадцатилетней девочке. Единственное, что ее спасало в тот период - поддержка Игоря. Она знала, что всегда может на него рассчитывать. Он же безоговорочно доверял жене...

Игорь тяжело вздохнул. Костя, попрощавшись, уехал, а Игорь вернулся в гараж. Надо успокоиться. Время, как всегда, расставит все по своим местам, надо только набраться терпения.

Костя, не зная, куда поехать и где искать утешения, отправился к Марку. Поднявшись на террасу, он постучал в косяк распахнутой двери.

- Можно?

- А, заходи, - улыбнулся Марк, выйдя из задумчивости.

Костик вошел и огляделся.

- Юля уже уехала, если ты ее ищешь, - Марк плеснул себе виски.

- Да, нет, - Костя покачал головой и сел в кресло.

- Что-то случилось? - Марк поболтал лед в стакане и внимательно посмотрел на друга.

- Ева уехала. Совсем.

- Вот, в чем дело, - Марк подавил усмешку и присел на край стола, - далеко?

- В город, к... Андрею.

- К своему парню, - Марк сделал глоток.

Костя кивнул. Марк некоторое время молчал, размышляя о том, насколько разные у них проблемы. На Косте лица нет из-за того, что какая-то взбалмошная девчонка укатила в город к другому. А Марку надо решить столько всего... Он не верил, что эта щенячья влюбленность - настоящая любовь, какая была у них со Светой. Он не сказал это вслух. Он сказал другое:

- Знаешь, из Евы и Юли, Юля мне нравится больше.

- Я люблю Еву, - мрачно сказал Костя.

- Но она не примчится сломя голову на первый зов и не станет покупать продукты и готовить ужин для совершенно незнакомого человека, - Марк слегка улыбнулся, вспомнив первый приезд Юльки с пакетами наперевес.

Лицо Кости озарилось мягкой улыбкой помимо его воли.

- Она такая, - кивнул он, - сумасшедшая, - он посмотрел на Марка, - но я ничем не могу ей помочь, - с горечью закончил он.

- Я пока тоже, - хмуро сказал Марк, - но дружба, это уже неплохо, верно?

- Верно.

- Ева вернется, поверь мне, я знаю, что говорю. Ее слишком долго держали в теплице, пора ей окунуться в реальность. Холодный душ еще никому не мешал, - Марк одним глотком допил виски.

Они еще немного посидели, и Костя уехал успокоенный, а Марк поднялся наверх со слабой надеждой отоспаться перед завтрашним, трудным днем.

* * *

С самого начала все пошло не так. Сперва, эта сцена дома, когда все, что ей надо было услышать, это: " Ева, останься. Ты нам нужна". Игорь говорил с ней холодно как с абсолютно чужой.

Потом, приехав в город, она не застала Андрея. Позвонив пару раз в дверь, она вышла на улицу и села в машину. За всеми этими ссорами, она не сообразила позвонить ему и предупредить о приезде.

Помотавшись по городу, она с периодичностью в два часа приезжала к его дому. Его не было. Она была на грани срыва. К часу ночи она решила, что сегодня он уже не вернется, и поехала к своей школьной подруге, перебравшейся в город. Та на счастье оказалась дома, но не одна. Поэтому Ева была спешно отправлена на кухню однокомнатной квартиры и после кошмарной ночи на старой раскладушке и стонов за стеной, в шесть утра она уже опять была на улице. Добравшись до кафе, она придремала в машине до его открытия. В девять кафе открылось, и Ева, наконец, позавтракала. Выпив кофе, она ожила. Побродив по магазинам, она снова пару раз приезжала к Андрею, но он так и не появился. В восемь вечера она поставила машину у его подъезда и стала ждать. Должен же он когда-нибудь приехать!

Он приехал в одиннадцать вечера. Вышел из машины с сумкой. В машине гремела музыка, он попрощался с парнями, расцеловался с девицей. Когда машина отъехала, он повернулся и остолбенел.

- Ева?..

Она молча смотрела на него, чувствуя себя полной дурой.

- Когда ты приехала? - все так же ошарашено спросил он.

- Вчера утром, - холодно сказала она.

- Я был у друзей... На даче... Почему ты не позвонила?

- Разве не ты ждал меня все это время? - она обдала его ледяным взглядом.

- Ева... Ты требуешь невозможного...

- Разве? А как же тогда все эти твои разговоры?

- Господи, как все нелепо, - он потер лоб, - пойдем, пойдем в дом, - он взял ее сумку, и Ева позволила вывести себя из машины.

Дурацкая гордость не позволяла ей сейчас же вернуться домой, они должны понять, как много она для них делала. Только поэтому она позволила Андрею увести себя в дом.

Тот справился с замешательством и обрел свой прежний покровительственный тон.

- Где ты ночевала? - спросил он, впуская ее в квартиру.

- У подружки, - Ева огляделась вокруг, она была здесь впервые.

Не то чтобы она ожидала увидеть что-то потрясающее, квартира Андрея оказалась совершенно обычной. Две комнаты со скудной разномастной мебелью, холостяцкая кухня, небольшая прихожая. Сразу вспомнился их дом в Лазурном, его уют и тепло.

Ева повела плечами.

- Ты голодная? - он раскрыл пустой холодильник.

- Нет, я устала, - она была готова расплакаться, - я хочу спать.

- Да - да, сейчас, - он пошел в спальню, - сейчас, - он пытался найти чистое постельное белье в куче выстиранного, - если хочешь, я пока лягу на диване...

- Да, пожалуйста, - Ева из последних сил взяла себя в руки и пошла в ванную.

Когда она вышла, Андрей застилал диван.

- Утром я уеду на работу, - озабоченно сказал он, явно не зная, что с ней делать.

- Я найду, чем заняться, - сказала она.

- Ты... У тебя есть деньги? - спросил он.

- Да, - у нее были с собой те деньги, что она получила при расчете в кафе.

- Все равно, я оставлю тебе деньги на продукты, - он явно был не в своей тарелке.

- Хорошо, спокойной ночи, - она слишком устала, чтобы о чем-то говорить.

- Спокойной ночи, - машинально ответил Андрей.

* * *

У Марка был тяжелый день. Если бы не имя отца, ему бы пришлось совсем туго, это он понимал прекрасно. У него были имена и рекомендации к официальным и неофициальным хозяевам города. В первой половине дня он говорил с администрацией, во второй - с настоящей властью.

Встреча проходила все в том же клубе "Коррида", только в задних комнатах. В "кабинетах". И сюда Марк пришел не только с юристами, но и с парнями из службы безопасности, получив от отца четкие инструкции о линии поведения.

Лисовских помнили и помнили хорошо. Прадед Марка в свое время занял определенное положение в кругах местной власти. И последующие поколения с честью удерживали, занятые им, позиции.

- Так-так, Марк Семенович, - пожилой господин оглядел его цепким оценивающим взглядом, - наслышаны. Вернулись, значит, - он сел во главе большого стола, вслед за ним сели остальные, - деда твоего я хорошо знал, очень мудрый был человек. Отца тоже. Очень сильный, железная воля. Ну, а ты каков?

Марк спокойно смотрел в глаза говорившему.

- Я - внук своего деда и сын своего отца.

- Хороший ответ, - одобрительно кивнул господин, внимательно глядя на него, - давай, представлю тебе всех, - он обвел взглядом сидящих за столом тузов, - меня представлять не надо, - ухмыльнулся он, и Марк кивнул.

Он и так прекрасно знал всех присутствующих здесь людей. У него были с одной стороны четкие лаконичные характеристики отца, с другой - отчеты службы безопасности.

Главный - Тихонов. Тихий или Тихон, как его звали здесь. Славился тем, что любил решать свои дела " по-тихому", без свидетелей. " Тихон - это джокер. Весь ввоз и вывоз идет через него, все стройки в городе проходят через его руки. Как он решит, так все и поступят. Убеди его - и все остальные у тебя в кармане", - звучал в голове голос отца.

Справа от Тихона сидят Каха и Баграт. Эти двое держат в руках рынок автомобилей. Несколько лет назад между ними шла затяжная кровопролитная война, в которой каждый потерял по сыну. Но воевали они до тех пор, пока пришлые под шумок не решили прибрать к своим рукам местный автомобильный рынок. При всей их вражде, Каха и Баграт не могли этого допустить, поэтому, будучи не в состоянии поделить, они объединились и выбили чужаков из города. С тех пор не воюют.

Напротив них - Александр Соболев. " Соболь, попросту - Хорек - игорный бизнес, рестораны, девочки".

Соболь кивнул Марку, тот ответил сдержанным кивком. " К этому спиной лучше не вставать. Денег у него не брать, но он не продаст".

Рядом с ним - Виктор Исмаилов. Исмаил. Бывший боксер. С помощью своих учеников еще во времена "сухого" закона подгреб под себя производство, сбыт, ввоз и вывоз алкогольных напитков. " Мозги отбиты напрочь, но инстинкт уничтожения остался. Будь с ним предельно вежлив и осторожен".

- Это наш эксперт, он читал твой проект, - кивнул Тихон на человека слева от себя, - Лева, давай.

Лев Меркулов для отца был человеком новым, и он ничего о нем не знал. Юра характеризовал его как человека умного, грамотного экономиста. Один его ребенок уже учился за границей, второй собирался туда же. Благосостояние его семьи целиком зависело от того, как идут у Тихона дела. Специализировался на отмывании денег, решал проблемы с налогами, вел дела с банками.

Лева, как его называл Тихон, раскрыл папку и посвятил всех в суть дела. Услышав о сборке японских автомобилей, Каха и Баграт оживились.

- На каких условиях сборка? - сразу спросил Каха.

- Пока все остается на местном рынке, после его насыщения можно будет начать сбыт в регионы, - сказал Марк, ему сразу понравилась эта парочка.

Каха с Багратом переглянулись. Баграт сделал немой вопросительный жест Кахе и взглянул на Марка:

- Что за машины это будут? - его акцент был мягче, чем у Кахи.

- Легковые, от джипов до "жуков", вот, посмотрите, - он подал армянину папку с документами, вторая папка легла перед грузином.

Те углубились в изучение документов, переговариваясь и тут же подсчитывая что-то на листочке бумаги.

- Это надолго, - махнул на них рукой Тихон, - Соболь, что скажешь?

- Большое производство - большие деньги, - ответил тот, - большие деньги - большие ставки. Нынче совсем перестали играть по-крупному, - пожаловался он, - в ресторанах пустуют столики, девочки простаивают без дела...

- Трудно тебе, то-то смотрю, осунулся весь, - усмехнулся Тихон.

- Соболь прав, - вступил Исмаилов, - в Большом тоже ощущается нехватка денег. Я зимнюю партию еще не реализовал, а у меня уже летняя на подходе. И это не просто марочные вина, это водка.

"Может он и не далек, но свое дело знает", - подумал Марк.

- Хорошо, мы решили, что завод необходим. Что дальше? - Тихон смотрел на Марка холодным оценивающим взглядом.

- В среду прилетают японцы и все решится окончательно, - сказал тот.

Каха и Баграт подняли головы от своих расчетов:

- Так это точно или нет? - спросил грузин обеспокоено.

- Точно, - Марк не сдержал улыбки, - они просто должны осмотреться на месте, чтобы понять в каком объеме мы сможем осуществлять сборку. Необходимо многое уточнить.

Каха недоверчиво смотрел на него, потом повернулся к Баграту, и они снова заспорили.

- Встречу японцам организуем, - Тихон повернулся к Соболю, - Саша, устрой все - номера, еда, девочки.

- С девочками уже решили, - спокойно кивнул Соболь и закурил, - номера приводят в порядок.

- Еще необходим зал для переговоров, - сказал Марк, - здания на заводе еще не восстановлены, нам надо будет где-то сесть за стол.

- У меня в гостинице есть хороший зал, можно будет подъехать посмотреть, скажете, что еще надо будет сделать.

Марк кивнул в ответ.

- По какой схеме пойдет финансирование? - подал голос Лева, - и что получат японцы?

- Им позарез нужен внешний рынок, и они идут на огромные уступки. Предварительная договоренность - пятьдесят процентов от реализации товара. Мы получаем конвейеры, мастеров - инструкторов и составляющие части.

- Это понятно, - отмахнулся Лева, - что вкладываете вы?

Вот. Марк даже внутренне улыбнулся. "О деньгах говори размыто. Ничего конкретного".

- Я приехал не с пустыми руками.

Тихон засмеялся.

- Узнаю брата Мишу! Тот такой же был, никогда из него ничего конкретного не вытянешь! Успокойся, Лева. Скоро все узнаем, мимо не пройдет. Маршрут доставки? - спросил он Марка уже серьезно.

- Морских подходов к нам нет, реки тоже мало судоходные. Поэтому, от них - в указанный вами порт - морем, оттуда по рельсам, - ответил тот.

То, что эшелоны разворовывались по пути, не для кого не было секретом. Тихон мог обеспечить безостановочный проход эшелонов, без стоянок на запасных путях с соответствующей охраной, гарантируя, что до Большого Лазурного доедет все до последнего винтика.

- Ладно, решим, - кивнул Тихон и посмотрел на угрюмого Леву, - не переживай ты так, наладим производство, а с процентами потом разберемся, что - кому.

- Людей из сервиса тоже надо будет учить у японцев, - подал голос Баграт, - и детали нам тоже будут нужны.

" Ай, да Баграт"! - мысленно улыбнулся Марк.

- Пришлете ребят на завод, когда дойдет до дела, - кивнул он.

Баграт удовлетворенно кивнул.

- Машин прибавится, заправки надо строить, - посчитал свое Каха.

- Сделаем, не волнуйся, - кивнул Тихон, - будем считать, что вопрос решен, - сказал он, обведя взглядом всех сидящих за столом и получив ответные кивки.

Им подали роскошный ужин, после которого Марк вежливо откланялся. Соболь вышел вместе с ним.

- Посмотрите отель? - спросил он.

Марк посмотрел на часы.

- Можно.

Они сели в машину Соболя.

- Здание построили недавно, - рассказывал он по дороге, - все очень современно. Скоростной лифт, супероборудованные ванные... Прошу.

Они остановились у отеля, их уже ждали. Марк остался доволен увиденным. Он боялся вычурности и помпезности провинциального отеля, но тут все оказалось просто и со вкусом.

- Очень хорошо, - сказал он, - а где зал?

- На втором этаже есть зал для конференций и для совещаний, пойдемте, - Соболь держался спокойно и уверенно, он по праву мог гордится делом своих рук и прекрасно понимал это.

Зал для совещаний был не просто хорош. Такую мебель Марк видел только в офисе своего отца.

- Великолепно, - сказал он, нисколько не преувеличивая.

- Рад, что вам понравилось. Надеюсь, что все будет удобно, - Соболь усмехнулся, и Марк понял, почему его прозвали Хорьком, - здесь еще не совещались. Когда все должно быть готово? И что нам надо еще сделать?

- Номера должны быть готовы к среде, - Марк присел на краешек стола, нога ныла и пульсировала, но он не хотел, чтобы Соболь заметил, как ему плохо.

Соболь кивнул безмолвной секретарше, и она записала четкие указания Марка об организации встречи с японцами. Благодаря работе у отца, он великолепно знал протокол. Когда с делами закончили, Соболь отвез Марка обратно к клубу.

В казино стекалась публика.

- Развеяться не хотите? - спросил Соболь.

- Нет, спасибо за приглашение, я устал. В другой раз, - вежливо отказался Марк, мечтая оказаться дома и обложить больную ногу льдом, - до свидания, приятно было познакомиться.

- Взаимно, - кивнул Соболь и вошел в свои владения.

Марк с облегчением забрался в свой джип и поехал домой.

* * *

Ева спала отвратительно. Всю ночь она находилась в какой-то зыбкой полудреме, когда не можешь ни шагнуть в сон, ни проснуться.

Она слышала, как собирался на работу Андрей. Она едва смогла дождаться, когда он, наконец, уйдет. Тогда, она встала, быстро привела себя в порядок и тоже вышла из квартиры.

Ночью она решила, что должна найти себе жилье и уйти от Андрея. Купив в городе газету с объявлениями о сдаче квартир и комнат, она зашла в центральное кафе системы фаст-фуд, филиал которого закрылся в Лазурном, и стала ждать Сергеева. Может, ей повезет и вместе с жильем она найдет и работу.

Когда она приехала, Сергеева еще не было. Она взяла кофе и, сев за столик в углу, углубилась в изучение объявлений. Она решила найти что-нибудь поближе к колледжу. За четыре года учебы, она хорошо изучила город и сейчас быстро отметала все, что не подходит.

- Слава Богу, ты здесь!

Нет, только не это! Ева медленно подняла глаза. Юлька. Взъерошенная, бледная с синяками под глазами.

- Ты представляешь, что у тебя в доме творится?! - Юлька села за ее столик.

- А тебе какое дело? Ты-то здесь причем? - холодно спросила Ева.

- Я причем?! Ты уехала в субботу, сегодня понедельник, ты даже им не позвонила! Костя дал им телефон Андрея, они звонят ему уже третий день, никто не берет трубку. Костя позвонил мне и попросил подъехать на квартиру...

- Без тебя хоть что-нибудь обходится? - ядовито спросила Ева.

Юлька холодно смотрела на нее пару секунд, затем, не сводя с нее глаз, достала сотовый набрала номер и протянула Еве телефон.

- Говори.

Ева нехотя взяла трубку.

- Алло.

- Ева? Почему ты не позвонила?! - голос Наташи звенел от гнева.

- У меня все в порядке. Я остаюсь в городе, найду квартиру, перезвоню.

- Ты не у Андрея?

- Нет, все пока. - Ева отключила телефон и протянула Юльке трубку.

Взгляд Юльки ясно говорил: " Ну, ты и дрянь". Но в слух она ничего не сказала, бросив телефон в сумочку, она вышла из кафе. Ева смотрела ей вслед, чувствуя внутри пустоту. Но из-за упрямства она снова уткнулась в газету. Отметив несколько объявлений, она поехала на квартиру Андрея. Через час, сделав несколько звонков, она оставила Андрею записку, собрала вещи и уехала.

Первая квартира оказалась совсем маленькой и запущенной. Оглядевшись вокруг, Ева внутренне содрогнулась. Даже если здесь все отмыть, жить здесь будет нельзя. Повернувшись к хозяйке, она сказала:

- Нет, это мне не подходит.

Объехав еще три адреса, она вернулась в квартиру Андрея совершенно разбитая. Несколько раз она заезжала в кафе, Сергеев так и не появился. Был только управляющий, который ничего не решал. Все складывалось не так, как она хотела. Смяв записку, она бросила ее в ведро. Часы показывали шесть, взяв с кухонного стола деньги, оставленные Андреем, она поплелась в магазин. Из-за ее рассеянности ужин слегка подгорел.

- Ничего, так даже вкуснее. Я люблю с корочкой, - заверил ее Андрей.

Губы Евы задрожали.

-Да, что с тобой? - Андрей отложил вилку и обнял ее.

- У меня ничего не получается... Все валится из рук... - слезы покатились из ее глаз.

- О чем ты говоришь? Об ужине? Ну, это же, ерунда. Ты просто не привыкла еще к этой кухне.

" Если бы он знал все, он бы не сказал, что это ерунда", - подумала она.

- Мне просто надо найти работу, - сказала она.

Андрей тяжело вздохнул и сел за стол.

- Зачем? Я хорошо зарабатываю, у тебя будет все, что ни пожелаешь. Купим новую квартиру, обставишь все так, как ты хочешь...

- Я должна чем-то заняться... - голос ее зазвенел от надвигающихся рыданий.

- Хорошо - хорошо, - поспешно сказал он, - хотя, скоро начнутся занятия и времени у тебя будет в обрез.

Ева знала, что он прав, но она не хотела ни от кого зависеть, тем более от Андрея. Тот истолковал причину такого поведения иначе.

- Послушай, - он взял ее руки в свои, - если хочешь, мы можем спать раздельно. Пока ты не решишь, что уже готова, - тихо сказал он.

- Да - да, спасибо, - поспешно пробормотала она.

- Вот и хорошо. А сейчас, хочешь в кино?

- Да, - Ева была рада, что тягостный разговор закончен, о том, что она хочет от него уехать, она решила пока не говорить.

* * *

Переговоры шли по тщательно разработанной схеме. Японцы внимательно смотрели и слушали. Марк был максимально подобран, реагируя на малейшие полутона. Расчищенные территории произвели впечатление и оставшиеся не расчищенные тоже.

- К тому времени, когда смонтируем цеха и запустим конвейер, здесь будет испытательный трек, - пояснял Марк, обозначая жестом место на огромной площади и указывая его на подготовленном плане.

Японцы кивали и тут же задавали вопросы, проясняя детали. К вечеру они вернулись в Большой Лазурный. После ужина прибывшие эксперты забрали все чертежи и документы, и ушли в свои апартаменты работать.

- Пока все в порядке, - сказал Марк, ощущая на себе вопросительные взгляды окружающих.

На следующий день они собрались в тщательно подготовленном для переговоров зале. Здесь же стоял макет будущего предприятия. Целый день с короткими перерывами на ланч они работали, обсуждая различные нюансы, анализируя сводки по себестоимости, прогнозируя возможные прибыли и планы развития.

Через три дня японцы улетели в Москву.

- Что теперь? - спросил Тихон в аэропорту, провожая взглядом самолет.

- Теперь - ждем, - Марк ослабил узел галстука и посмотрел на Тихона, - мы сделали все, что от нас зависело.

Тот кивнул.

- Ты хорошо поработал, - сказал он, - что ж, подождем. Когда они появятся?

- Если все пойдет как надо, через неделю.

- Хорошо, поехали.

В Большом Лазурном они расстались, и Марк, наконец, поехал домой. Эти дни он тоже жил в отеле и сейчас чувствовал, что соскучился по дому.

Приехав, он с облегчением снял эластичные бинты и погрузился в горячую ванну. В памяти снова и снова прокручивались разные моменты переговоров. Нет, он все сделал как надо. Ошибок не было. С восемнадцати лет отец брал его с собой на все переговоры, и он хорошо знал все тонкости этой процедуры, кроме того, он хорошо знал особенности работы с японцами.

Нога ныла. Колено разбухло и токало.

- Черт, - Марк с трудом выбрался из ванны и упал в постель.

Найдя карточку, он набрал номер.

- Света? Привет... Завтра у меня свободный день, ты не могла бы меня принять? Хорошо, буду.

* * *

К десяти утра он приехал в центр реабилитации. Его встретили и проводили в кабинет. Марк понял, что персоналу были оставлены соответствующие инструкции и, что Света здесь лицо уважаемое и вызывающее трепет. Наметанный глаз сразу определил качество отделки клиники, оборудование и вышколенность персонала.

В кабинете Светы не оказалось, Марк огляделся вокруг. Фото сына и мужа на столе. Марк отвернулся, не испытывая ни малейшего желания рассмотреть снимок как следует. Послышались легкие стремительные шаги и голос Светы:

- Да - да, я сейчас подойду, - говорила она кому-то в коридоре и вошла, наконец, в кабинет, - привет.

- Привет.

- Так, - она оглядела его, - ну, пойдем, - она распахнула дверь, - прошу.

Перепоручив его рентгенологам и хирургам, Света упорхнула к другим пациентам. В течение двух часов ему делали снимки разных участков в разных проекциях. Его осматривали хирурги и невропатологи. Потом прибежала Света и после тихих переговоров с коллегами, она сказала Марку:

- Пока все. Будем смотреть и думать, я позвоню.

- Хорошо, - он устал и хотел на воздух.

Выйдя на улицу, он с облегчением вздохнул. Вдруг услышал знакомую речь и огляделся по сторонам.

- Каха!

Тот убрал телефон и, улыбаясь, подошел к Марку.

- Привет, дорогой. Тихон сказал, ты - молодец, - он обнял парня и затем, отстранившись, внимательно оглядел его, - ты что здесь? Случилось что-то? – встревожившись, спросил он.

- Старая травма, - отмахнулся Марк, Каха понимающе кивнул, Марк спросил, - а ты здесь как оказался?

- Я племянника привез. Футболист, - гордо сказал Каха, - на последнем матче два гола забил. Но его ударили по колену.

Теперь Марк понимающе кивнул.

- И что говорят?

- Жить будет, - засмеялся Каха и, оглядев здание клиники, сказал, - хороший центр создали, врачей обучили.

- Так это ваш?

- Ну, не наш, - засмеялся Каха, - но без нас не обошлось.

Каха помолчал, они медленно брели по аллее прилегающего парка.

- Марк, я человек прямой, темнить не умею. Я тебя с пеленок знаю, - заговорил он тихо, - и деда твоего знал и отца... - Каха остановился и огляделся вокруг, - он звонил. Узнал, что ты со Светой встречался. Просил узнать, что происходит, - Каха говорил, глядя ему в глаза.

- Ничего. Она замужем, - коротко ответил Марк, соображая, как отец мог все узнать.

Каха положил ему руку на плечи и повел вглубь парка.

- Я тебе кое-что расскажу. Сейчас ты должен узнать, как обстоят дела. Если кто-то узнает об этом разговоре, у меня будут неприятности. Но у меня самого два сына, и я знаю, каково это... - он собрался с мыслями, - когда отец увез тебя в Москву, он велел присматривать за Светой. Она ему никогда не нравилась, ты это знаешь, - Марк мрачно кивнул, - но он честный человек, - продолжил Каха, - и велел вмешаться, если что-то пойдет не так. Все пошло не так. В шестнадцать лет девочка осталась без ноги, - Каха покачал головой, - мы нашли врача, дали денег и сказали - делай, что хочешь, но ее вытащи. Парень оказался толковый, все сделал. Мы устроили ей поступление в институт, обеспечили практики, профессоров... Все сделали. Она тоже в долгу не осталась. Умная девочка, - Каха посмотрел на сильно хромающего Марка, - давай, сядем.

Тот молча кивнул, переваривая услышанное.

- Остальное ты знаешь, - продолжил Каха, - теперь, у нее своя жизнь, у тебя - своя. Не береди старое.

- Я и не думал. То есть... думал, - честно сказал Марк, - но пока не узнал, что она замужем. Он... Он ее любит?

- Да, к их браку мы руку не прикладывали, - кивнул Каха, - он действительно любит ее.

- Мне... - Марк скользнул взглядом по кронам деревьев, - мне надо просто встать на ноги. Очень много дел, я должен свободно передвигаться.

- А в Москве не могли помочь?

Марк покачал головой.

- Они боятся.

- Они всего боятся, - согласно кивнул Каха, - а здесь, что говорят?

- Говорят, что подумают.

Каха снова кивнул, было видно, что его что-то мучает. Что-то еще, что он не сказал.

- Что-то еще случилось? - осторожно спросил Марк.

Каха с досадой поморщился и махнул рукой.

- Да, Баграт этот, старый болтун... Он просил, чтобы я предупредил тебя... - Каха снова замолчал.

- Что? - сухо спросил Марк.

- В городе разговоры пошли. Я слухи не люблю, Баграт тоже. Словом, - Каха поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза, - ты такое дело затеял. Кто-то рад этому, кто-то нет, - сказал он медленно, - у тебя не должно быть слабых мест, - слова прозвучали четко, раздельно.

Марк смотрел в мудрые глаза, обрамленные тонкой сеточкой морщин, и четко понял, о чем идет речь. Вернее, о ком. Юлька. Он покачал головой и закурил.

- Значит, уже говорят, - сказал он в пространство.

Каха кивнул

- И что говорят?

- Что меньше, чем на три дня ты ее не забираешь. Дом ей поставил, - Каха перебирал ключи на брелоке крепкими пальцами, - правда?

- Правда, - кивнул Марк.

Каха тяжело вздохнул.

- И как ей это удалось? - спросил он.

- Никак, - усмехнулся Марк, - я с ней не сплю.

- Что?! - Каха даже вскинул голову.

- Ты со мной честно, и я с тобой честно, - сухо сказал Марк, - ничего у меня с ней не было, и быть не может.

Взгляд Кахи буравил его лицо.

- Тогда... Не понимаю, - покачал он седой головой, - ты влюбился?

Марк снова усмехнулся и тоже покачал головой.

- Нет. Мне ее просто жаль. После того взрыва, она совсем одна осталась. Некому ей было помочь. Вся ее жизнь пошла не так. Я должен это исправить, - тихо сказал он, - я должен всем помочь.

Озабоченное лицо Кахи прояснилось, и он понимающе кивнул.

- Я хочу, чтобы она училась, как это было бы, если бы родители ее были живы, понимаешь? Но пока не знаю, как это сделать.

Каха снова кивнул, задумчиво перебирая ключи.

- Сложно это, - сказал он, наконец.

- Я знаю, - кивнул Марк.

- Она в таких кругах вращается, - медленно говорил Каха, обдумывая ситуацию, - и потом репутация, сам понимаешь. Дурная слава всегда догонит...- Каха вздохнул.

- А если уедет? - осторожно спросил Марк.

- Куда она от бабки уедет? Ты же сам ее устроил.

Марк смотрел на Каху и вопрос сам слетел с губ.

- Ты ее знаешь?

Тот усмехнулся и покачал головой.

- У меня уже внучке четыре года, о чем ты говоришь?! И потом, я никогда не любил рыжих, - он снова вздохнул, - я сыновей не учил, но тебе скажу. Послушай меня, я дед уже. Нет у тебя с ней будущего. Ты никуда не сможешь с ней прийти, чтобы не подумать, кто из них ее знал. Себя измучишь и ее...

Марк хотел что-то сказать, но Каха остановил его жестом.

- Не повторяй чужих ошибок, - лицо его при этом стало мрачнее тучи, - запусти завод, потом посмотрим, что можно будет сделать.

- Каха, о чем ты? Какие ошибки? - Марка охватило смутное беспокойство.

- Ай, зачем завел этот разговор?! - рассердился на себя Каха и поспешно встал, - все, мне пора. Все, что я сказал, между нами, смотри, не болтай. Да ты и сам умный мальчик.

Каха спешно ушел по аллее. Марк остался на скамейке взбудораженный, с чувством смутной тревоги. Разговор с Кахой был полной неожиданностью. Надо было многое обдумать. Света. И... Юля. Что не досказал ему Каха? Что он знал? Почему так поспешно ушел?

Догоревшая до фильтра сигарета обожгла пальцы. Он отшвырнул окурок. Откуда это странное чувство тревоги? Словно он соприкоснулся с чем-то пугающим?

Марк тяжело встал и побрел к стоянке, пытаясь разобраться в своих мыслях и эмоциях.

* * *

Разговор с Сергеевым ничего не дал.

- Ева, вакансий менеджера нет, - нетерпеливо сказал он, - не пойдете же вы пол мыть!

- Нет, не пойду, - согласилась Ева, - я теперь живу в городе, вот номер моего телефона. Если что-нибудь появится... - без всякой надежды сказала она.

- Хорошо, - кивнул Сергеев точно зная, что ничего не появится.

Ева вышла на улицу. Город. Трудно поверить, что совсем рядом есть такое спокойное место, как Лазурный. Где жизнь течет размеренно, и воздух летом звенит от цикад. Улицы утопают в зелени и нет суеты. Пришлось признаться самой себе, что она скучает по семье и дому. Сейчас Наташа варит себе кофе, изо всех сил стараясь не слышать, что близнецы уже проснулись. Утренний кофе - это только ее. Если она не выпьет его в покое и одиночестве... Ева улыбнулась. Тетка бушевала редко, но, когда это случалось, все старались где-нибудь залечь и переждать. Первым обычно выходил из укрытия Игорь.

- Наташ, уже можно? - спрашивал он осторожно.

- Попытайся, - с угрозой говорила Наташа, но глаза уже искрились смехом.

Вслед за ним из-под стола появлялись близнецы, но держались на всякий случай ближе к отцу. Заканчивалось все совместным приготовлением обеда и уютными вечерними посиделками.

Ева вздохнула. Больше всего она хотела сейчас быть на кухне с Наташей. Но, что же она им наговорила?! Вспомнить стыдно. Простят ли они ее? А что она устроила у Кости? Просто какой-то кошмар... Он теперь и видеть ее не хочет, поэтому и Юльку прислал... Юлька! И ей она нагрубила... А... А Андрей? Ева тяжело вздохнула. Вот уже неделю она живет у него и совсем не уверена, что он этому рад. С квартирой еще ничего не выходит... Надо что-то делать. Может, начать извиняться? И начать с дяди?

Она села в машину и поехала в Лазурный. Городок раскинулся перед ней, едва она въехала на холм. Сердце сразу радостно забилось. Вот он, ее город!

Она мчалась вниз, нетерпеливо переключая скорости. Армейский джип прогромыхал по тихим улицам. Вот и дом. Когда она медленно поднялась на крыльцо, ноги и руки ее заметно дрожали. Дверь оказалась запертой. Странно, обычно они не запирались днем, если только... Ева прислушалась к тишине в доме. Да, никого нет. Только с ней всегда происходят подобные вещи! Ей понадобилась неделя, чтобы собраться с духом и приехать домой. И когда она, наконец, приехала, дома просто никого не оказалось.

И где же они все? Она снова села в машину и поехала на завод. Размах работ впечатлял, была расчищена огромная территория. Ева медленно тронула машину, вглядываясь в лица рабочих под касками.

- Костя! - она остановила машину.

Он повернулся и сначала обрадованный взгляд, стал суровым. Он молча смотрел на нее.

- Костя, мы можем поговорить?

- У меня мало времени.

- Костя, в последний раз, я наговорила столько, что теперь придется до конца жизни перед всеми извиняться, - Ева потерла лоб и решилась взглянуть на него, - ты сможешь меня простить?

Костин взгляд медленно скользил по ее лицу.

- Ты действительно думаешь то, что тогда сказала?

- Думала, - честно сказала Ева, - я была не права. Теперь я это знаю. Костя, ты можешь меня простить?

Он хмуро усмехнулся.

- Думаю, да.

Ева торопливо смахнула слезу со щеки.

- Ты не знаешь, где я могу найти Игоря?

- Он там, - Костя кивнул в сторону площадки, где велась планировка.

Ева тяжело вздохнула и, сев в машину, медленно тронулась с места.

Игорь стоял у рабочего стола с группой инженеров, на столе лежали строительные планы, чертежи. Они о чем-то возбужденно спорили, но о чем они говорили, из-за грохота техники, не было слышно.

Ева подошла и потянула Игоря за рукав, тот нетерпеливо обернулся и, увидев племянницу, помрачнел.

- Прости, - одними губами сказала она, зная, что ее все равно не слышно.

Игорь несколько секунд смотрел на нее, потом порывисто обнял. Ева закрыла глаза. Все опять было хорошо.

- Где Наташа? - спросила она.

- Работает, - коротко сказал Игорь.

- Где?

- Временный офис в Юлином доме.

Где же еще! Но Ева тут же одернула себя. Юлькин дом был ближе всего к территории завода и в нем никто не жил. Ева поехала туда.

Двери распахнуты. Внизу в гостиной три рабочих стола, компьютеры. В комнате находилось человек десять. Ева сразу увидела седую голову Марка, рядом с ним стояла Наташа. Они оба сосредоточенно изучали какие-то бумаги. Марк поднял голову и, увидев Еву, кивнул ей. Наташа, вскинув голову, тоже увидела девушку. По ее лицу прошла гамма чувств.

- Здравствуйте, - сказала Ева, Марк снова кивнул и отошел к парню за компьютером, теперь Ева разговаривала только с Наташей, - Игорь сказал, что ты здесь. Мы можем поговорить?

- Что-то случилось? - тетка не двинулась с места.

- Нет. Я поняла, что была не права и должна сказать об этом. Ты сможешь меня простить? - Ева не видела в комнате никого, кроме Наташи.

- Могу попытаться, - сказала та сухо, - ты насовсем?

- Да, - кивнула Ева, думая, что можно будет, потом забрать вещи, хотя ей придется еще пережить объяснение с Андреем.

Но она решила об этом пока не думать.

- Вам помощь нужна? Может, кофе сварить? - спросила она, неуверенно улыбнувшись.

Наташа вопросительно взглянула на Марка, тот бегло кивнул.

- Свари, - сказала Наташа, - а потом поможешь с расчетами.

- Хорошо, - просияла Ева и исчезла в кухне.

Все снова занялись работой.

* * *

Марк вернулся домой после десяти. Тишина. Скрипит старая лестница. Где-то на чердаке раздаются странные звуки. Марк знает, что это дикие голуби, но, все равно, ему не по себе. Родовое гнездо. Марк медленно огляделся вокруг. Что с ним? Что за тоска его охватила? Что такое услышал он в словах Кахи? Какой-то намек на то, что уже было. С кем? В их семье?

Что он знает о своей семье? Все. И ничего. Он знает своих предков по отцовской линии до десятого колена. Лисовские прибыли в Россию из Польши еще до революции. Основали один из мощнейших машиностроительных заводов. Обедневшие дворяне, поправившие свое благосостояние путем нескольких удачных браков и сумевшие правильно распорядиться деньгами. Прибыв в Россию, они взялись за дело серьезно, как и за все, за что брались. Три брата Лисовских, положивших начало великой династии промышленников.

После революции двое братьев смогли спасти часть капитала и уехали в Европу. А прапрадед Марка остался. Не потому, что был патриотом. Просто революция застала его за Уралом, где он готовил запуск очередного завода Лисовских. Он не смог выехать. Пережив смутное время в небольшом забытом Богом и революцией городке, в двадцатые годы он рискнул вернуться в Москву. Как он и ожидал, их московский особняк разграбили и отдали под какие-то конторы.

Завод, детище их семьи, бился в агонии. Лисовский появился в нужное время в нужном месте. Он стал "привлеченным старым специалистом" и вновь возглавил управление заводом, собрав вокруг себя всех, кого смог найти из когорты старых служащих. Он сумел в разрушенной стране возродить почти загубленное производство, начав наряду с сельхозтехникой, работать над военными заказами. Он знал, чтобы остаться в живых и поднять и обеспечить семью, он должен стать незаменимым. Именно ему принадлежало авторство девиза Лисовских, ставшего главной направляющей для членов семьи: " Заключай сделку, если это сулит хоть минутную выгоду. Заключай мир, если это дает хотя бы день передышки".

К тридцатым годам завод стал крупнейшим предприятием с собственным конструкторским бюро и экспериментальным цехом. Много ценных голов сберег Лисовский в тридцатые годы. С началом войны его средний сын ушел добровольцем на фронт и пал там смертью храбрых на Курской дуге. Старший сын был отправлен в тыл с заводскими эшелонами. Он должен был в короткие сроки развернуть завод в глубоком тылу и начать производство военной техники. С ним уехал в тыл и третий сын. Дед Марка. Он встал к станку в четырнадцать лет.

Этот завод так и остался здесь. Лисовский - дед возглавил завод в шестидесятые. Здесь во время оттепели и всеобщей эйфории проводили сверхсекретные изыскания, и выпускалась продукция, проходящая в документации под цифровыми обозначениями. Во времена "холодной войны" работы прибавилось. Предприятие расширялось, обрастая новыми цехами, лабораториями, испытательными стендами.

Марк знал, что они работали и на флот, и на космос. У них был свой замкнутый цикл производства, к ним завозили только сырье. Когда, придя в себя после взрыва, Марк спросил отца, что рвануло, тот посмотрел на сына тяжелым взглядом и не проронил ни слова.

Лисовские. Двое - трое сыновей в каждом поколении. Всегда мальчики. Только дед и отец нарушили традицию. У них было по одному ребенку.

Мать Марка погибла, когда тот был совсем маленьким, и он совсем ее не помнил. Больше отец не женился, хотя женщины в его жизни были. Они до сих пор роятся вокруг него.

Марк перебирал страницы семейного альбома. Какими были женщины Лисовских? Тихие, безымянные, безропотно сносящие все невзгоды, сваливающиеся на их плечи.

Марк вглядывался в лицо бабушки на групповом снимке. О чем она мечтала? Какой жизни хотела? Ее Марк тоже не застал. Он вглядывался в тонкое лицо, огромные серые глаза. Губы улыбаются, а глаза полны затаенной тревоги. Отчего?

Были ли удачные браки Лисовских счастливыми? Любили они или были сведены вместе обстоятельствами? Вот и фото родителей. Единственное, где они вместе. Это день регистрации брака. Мама в простом строгом платье, без фаты. Отец в деловом костюме. Если бы не букетик цветов у мамы в руках и не рассеянная улыбка на ее губах, то было бы вообще непонятно, что это за день. Отец смотрит куда-то мимо объектива. Жесткое лицо, упрямый взгляд темных глаз, суровая складка губ.

Марк задумался. Он никогда не видел отца другим. Даже, когда он был маленьким, отец не был мягким и ласковым. Марк рос в отдалении.

Марк перевел взгляд на мать. Он всматривался в ее голубые глаза, пытаясь понять то, чего не знал. Отец никогда не говорил с ним о матери, никогда не рассказывал, какой она была. Дед никогда не говорил о бабушке. И разговаривать им с ним обычно было некогда. Дед - директор, отец - главный инженер огромного закрытого предприятия.

Он рос сам. Один. Без женской ласки. Его не гладили перед сном, не проверяли губами лоб, когда он болел. Его не окутывал аромат любимых маминых духов, и он не утыкался лицом в ее теплую нежную шею...

Почему сейчас? Почему именно сейчас его захлестнула эта тоска? Почему именно сейчас, как никогда, он ощутил и осознал в полной мере свое сиротство?

Он хорошо знал историю Лисовских - мужчин. Но совершенно ничего не знал о женщинах. Даже те сентиментальные истории, которые с детства знают все дети. Как и где познакомились родители, кто что подумал, кто что сказал.

Марк закурил и перевел взгляд на огонь в камине. Языки пламени плясали на поленьях, переливаясь всеми цветами радуги.

Почему отец так поступил с ним? Почему у него даже этого нет? И самый главный вопрос, который мучил его - любил ли он ее?

Он встал и вышел из дома, не в силах больше оставаться в четырех стенах. Накинув куртку, он побрел по дороге. Мыслей было много и ни одной. Их было так много, что невозможно было сосредоточиться хотя бы на одной из них...

Боль в ноге привела его в чувство. Он огляделся и увидел, что стоит у могилы матери. Екатерина Лисовская. Марк не понимал, как здесь очутился и в изнеможении опустился на скамью. Вокруг было ухожено и чисто. Семейный участок Лисовских. Шесть могил.

Марк сидел, и взгляд его скользил по именам на плитах. Прадед, прабабка. Брат деда... Надо же! Ему было всего двадцать шесть, когда он ушел. Что же случилось?.. Дед, бабушка. Бабушке было тридцать. Что же это такое?.. Мама. Снимков на плитах нет. Только имена и даты. Марк хорошо их видел в ярком свете полной луны. Маме было двадцать девять.

Марк вдруг понял, что замерз. Он закутался плотнее и закурил новую сигарету. Зачем он здесь? Сейчас и без того все непросто, он доведет себя до срыва. Надо уйти домой, выпить... Чертова нога! Да, когда же закончится эта нестерпимая боль?!

Кто-то отчетливо всхлипнул. Марк огляделся по сторонам. Кого еще принесло сюда в ... пол - первого ночи? Он осторожно двинулся на звук.

- Кто здесь? - спросил он глухо.

- Я, - всхлипнул голос.

Сердце непривычно сжалось и застучало.

- Юлька? - спросил он неуверенно.

- Ага...

- Постой-ка, где ты? Черт, луна ушла... Подай голос.

- Здесь я, сижу...

Его руки поймали ее руку, и он рванул ее к себе, обняв такую хрупкую и беззащитную, ощущая ее тепло, так необходимое ему сейчас.

- Ты-то здесь как оказалась? - спросил он.

- Я к маме пришла, - протянула Юлька жалобно и снова всхлипнула, уткнувшись в него.

- Ну, что ты? Что случилось?..

Еще одна потерянная одинокая душа.

- Ничего, - она помотала головой, продолжая плакать.

- Пойдем отсюда... А, черт! - он споткнулся.

- Тебе больно? - сквозь рев спросила Юлька.

Он горько усмехнулся, увидев вдруг все со стороны.

- Нет. Пойдем, я не могу здесь больше, - они добрались до центральной аллеи, и пошли быстрее, - ты на машине? - спросил он.

Юлька кивнула.

- Подвезешь меня? Я пешком.

Она снова кивнула. Они остановились у ее машины. Снова вышла луна, и Марк смог разглядеть Юлькины заплаканные глаза.

- Как я давно тебя не видел, - сказал он тихо.

- А я тебя, - Юлька судорожно вздохнула успокаиваясь.

Марк обнял ее.

- Я соскучился.

Юлька что-то пробормотала ему в куртку.

- Садись, холодно уже, - он открыл ей дверцу машины, а сам сел за руль.

Лицо исказила гримаса боли.

- Опять не перетянул? - спросила Юлька.

Марк кивнул. Они подъехали к дому. Марк заглушил мотор. Несколько секунд оба молчали.

- Зайдешь? - спросил он, наконец.

Юлька кивнула. Он помог ей выйти и не выпускал ее руки, пока они шли к дому. Он хотел спросить ее, почему она плакала и как у нее дела, но не знал, как сделать это, чтобы не задеть ее. Поэтому молчал, сжимая ее холодные пальчики.

- Ты замерзла, подожди, - он накинул ей на плечи куртку, - никогда не думал, что эта аллея такая длинная... - пробормотал он, едва передвигаясь.

- Тебе надо ее расширить и подъезжать прямо к двери, - тихо сказала Юлька, вбирая в себя запах его куртки, - обопрись на меня.

- Я тебя раздавлю, - Марк остановился, переводя дыхание.

- Что тебе сказала Света?

- Быстро новости разносятся, - усмехнулся Марк и достал сигареты, глядя на смутившуюся Юльку, - ничего не сказала, думают еще, - он быстро закурил и побрел дальше.

Юлька шла следом. Дома он рухнул на диван, а Юлька, ни слова не говоря, принесла все необходимое и сделала ему компрессы. Марк смотрел на нее, боясь спросить, надолго ли она. И когда она прикатила чайный столик и села рядом с ним, он облегченно вздохнул и прижал ее рыжую голову к груди. Юлька слушала глухие удары его сердца, чувствуя себя в полной безопасности. Они молча смотрели на огонь. Марк машинально перебирал ее волосы.

- Ты хорошо помнишь своих родителей? - спросил он ее.

Она молчала несколько секунд, потом сказала:

- Нет. Десять лет прошло. Когда я пытаюсь их вспомнить, я вижу не свои воспоминания, а их лица со снимков, - она села, чтобы видеть его, - понимаешь, когда они были живы, они проводили со мной не так много времени, мы почти не общались. Я совсем не знала их. Они все время работали. Все время... И знаешь, иногда я совсем не уверена, что будь они живы, я жила бы сейчас лучше, - Юлька сжала виски пальцами, - самое ужасное, что я это очень хорошо понимаю...

Марк грустно улыбнулся и понимающе кивнул. Он понял, что даже воспоминаний о домашнем уюте у нее не осталось. Как и у него. Горло снова перехватило, и он потянулся за чаем.

- Подожди, я помогу, - Юлька подала ему чашку.

- Спасибо, - он поставил чашку возле себя и снова закурил.

Наконец он спросил.

- Как случилось, что ты сегодня свободна?

Юлька пожала плечами и отвернулась к огню.

- Я пришла к Филу и попросила меня отпустить. Совсем, - глухо сказала она.

Марк подобрался.

- И?

- Он дал мне кучу денег и неделю отпуска, - усмехнулась она.

- И что ты будешь делать? - взгляд Марка скользил по ее тонкому профилю.

- Не знаю, - она покачала головой, - я никуда не хочу ехать. В доме у меня офис...

- Мы свернемся, прости, - быстро сказал Марк.

- Нет-нет, что ты! Работайте! - всплеснула руками она, - мне есть, где жить. У меня же квартира в городе.

- Ты можешь остаться здесь, - тихо предложил Марк.

- Это не удобно, - она опустила голову.

- Кому? Тебе? - он приподнял ее подбородок, чтобы видеть ее глаза.

- Тебе. Это погубит твою репутацию, - сказала она, глядя на него сияющими глазами.

- О чем ты?

- О том, что мое присутствие здесь может тебе навредить, - она резко встала и отошла к окну, обхватив себя за плечи.

Марк воткнул окурок в пепельницу и задумчиво смотрел на нее.

- С тобой кто-нибудь говорил? - спросил он.

Она молчала.

- Я не вижу твоего лица, повернись, - в голосе его появились жесткие нотки.

Юля медленно повернулась.

- С тобой говорили об этом? - снова спросил он.

- Даже если и так, то что?

- Тебе угрожали? - он нетерпеливо сбросил компрессы и раскатал штанину брюк.

- Нет. Со мной говорил Баграт, - Юля смотрела мимо него в пространство, - он сказал, что сейчас у тебя очень сложный период, а я могу создать дополнительные проблемы. Он прав, понимаешь? Он хорошо к тебе относится.

- И что сказала ты?

- Что я могу сказать? - Юлька опустилась на пуфик у огня, - ты затеял слишком важное дело. Они правы.

Да, они правы. Они правы во всем.

- Если у тебя есть неделя, я хочу, чтобы ты провела ее здесь, - твердо сказал он, - отдыхай, отсыпайся, я не буду тебе мешать. Я привел в порядок бассейн. Сад в полном твоем распоряжении. Ты согласна?

- Хорошо, - еле слышно сказала Юлька, не в силах отвести от него взгляд.

Ей было все равно, что им движет. Она с ним. И ей все равно, сколько это продлится. Даже час рядом с ним был для нее как глоток свежего воздуха. Она была с ним такой, какая она на самом деле, как с Костей. Но Костя задержался в детстве, а Марк... Марк повзрослел слишком рано, как она. Он улыбнулся, глядя в ее затуманившиеся глаза.

- Что ж, тогда - располагайся, - сказал он, не решаясь спросить, что будет через неделю.

Часть 4

* * *

В субботу Ева поехала к Андрею за своими вещами. Она очень надеялась, что его не окажется дома. Но, открыв дверь, поняла, что объяснений не избежать.

Андрей был мрачнее тучи.

- Ева... Что ты устраиваешь? Где ты была? Я всю ночь просидел у телефона...

- Я вернулась домой, - Ева прошла в комнату и стала складывать вещи в сумку.

- Что ты делаешь? - Андрей замер в дверях.

- Собираю вещи.

- Зачем?!

- Разве ты не слышал? Я вернулась домой, - Ева на минуту остановила сборы и посмотрела на Андрея, - пора, наконец, признать, что у нас ничего не получилось, - она снова повернулась к сумке и сгребла туда остатки вещей.

Андрей перехватил ее.

- Но мы даже не пытались... Что ты творишь? Ты же даже не дала мне шанса!

- О чем ты? - Ева смотрела ему в глаза, - ты уговаривал меня приехать к тебе, я приехала и что? Мы же едва разговаривали друг с другом!

- Я же тебе уже объяснял! Это была деловая поездка! Ты свалилась, как снег на голову, - он крепко держал ее за плечи, - давай попробуем все наладить, ты по-прежнему нужна мне.

Ева высвободилась из его рук и закрыла сумку.

- Я приняла поспешное решение, оно оказалось неверным. Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня, - она положила ключи на стол и вышла из квартиры.

На улице она облегченно вздохнула и, запрыгнув в свой джип, поехала домой. Домой! Как хорошо...

Ева улыбнулась. Вчера они засиделись с работой допоздна. Она так старалась и Наташа, кажется, осталась довольна. А когда они приехали домой, оказалось, что Игорь уже уложил близнецов и ждал их с ужином. Ева была рада, что никто не вспоминал о ее безумном поступке. Потом они сидели на веранде, и только тогда дядя спросил ее, что с Андреем. Ева покачала головой и сказала, что объяснение еще только предстоит. Дядя попросил быть с ним помягче. Ева обещала. Какое счастье, что теперь все позади!

- Приняла первое самостоятельное решение и совершила такую ошибку, - покачала головой девушка.

- Ты не совершила ничего непоправимого.

- Я обидела стольких людей...

- Что ж, придется просить прощения, - сухо сказал Игорь.

Это было вчера, а сегодня утром близнецы уже прыгали по ней с утра, дотошно выясняя, куда она уезжала, и было ли там интересно. Ева прижала к себе стриженые головы и, глядя в блестящие глаза детей, сказала:

- Нет, там было совсем не интересно.

Сейчас все позади. Несмотря на неприятный осадок, на душе стало легче от осознания, что все уже в прошлом. Нет, еще не все. Затормозив у дома Кости, она вышла из машины. Отец Кости вышел из гаража.

- А, Ева. Заходи.

- Здравствуйте, Борис Михайлович, Костя дома?

- Да, он за домом.

Костя разбирал задний двор.

- Привет, - Ева неуверенно улыбнулась.

- Привет, - он улыбнулся в ответ, - как дела?

- Нормально, - она пожала плечами, - учитывая то, что я натворила, теперь до конца жизни буду чувствовать себя виноватой.

Костя усмехнулся и отбросил доску.

- Ладно, забудем. Ты что-то хотела?

- Да, - Ева замялась, - где я могу найти Юлю?

Костя вопросительно поднял брови.

- Ей я тоже нагрубила, - Ева опустила голову.

- У меня есть номер ее сотового. Есть, чем записать?

- Да...

* * *

Юля открыла глаза. На душе было удивительно спокойно. Накинув шелковый халат, она бесшумно спустилась вниз и, распахнув стеклянные двери, вышла в сад. Зажмурившись, она глубоко вдохнула утренний воздух. Солнце лениво поднималось над деревьями, на траве лежала роса, утренний туман стелился по земле, уползая в лес.

Она еще раз глубоко вздохнула и пошла по дорожке сада. Ощущение счастья переполняло ее. Чувства и разум были на редкость едины. И тут и там был Марк. Она не знала, что с ней. Она не знала к счастью это или к горю. Ей было и больно и радостно одновременно. Наверное, это и есть любовь?

Она вышла на поляну в глубине сада. Место было чудесное. В центре стояла старая, не потерявшая своего величия, беседка. В беседке был Марк. Он стоял к ней спиной. Заложенные за спину руки, сжаты в такой крепкий замок, что пальца побелели. Она машинально отступила и хотела уйти.

- Ты тоже ранняя пташка? - спросил он, не поворачивая головы.

- Я не хотела тебе мешать...

- Ты мне не мешаешь, - он повернулся к ней, - не знаю, почему, но мне спокойно, когда ты рядом.

Юля неуверенно улыбнулась.

- Иди сюда, - он протянул ей руку.

Она подала ему холодную ладошку.

- Ты замерзла. Пойдем в дом? - заботливо спросил он.

- Нет. Постоим тут. Здесь так хорошо...

Марк обнял ее со спины, и она замерла, зажмурившись, наслаждаясь ощущением близости.

- Так теплее? - донесся до ее сознания его голос.

- Да, - едва выдохнула она.

Они стояли молча несколько минут. Она чувствовала, что его что-то терзает, что ему просто необходимо чье-то присутствие. Все равно чье, пусть даже ее. Что он не вкладывает в свои действия и слова никакого сакраментального смысла, но она всем сердцем хотела быть ближе к нему, пусть даже так.

- Это было любимым местом моей мамы, - сказал он глухо, - здесь был сделан ее последний снимок, - он глубоко вздохнул, - только вернувшись сюда, я понял, как мне ее не хватает. Мне так не хватает ее... - его руки сжали Юльку так, что она едва могла дышать, но не решалась издать хоть звук, боясь, что он выпустит ее, - у меня нет от нее ничего. Только три снимка...

Он замолчал, продолжая безотчетно сжимать ее, словно боялся, что и она может вот так же бесследно исчезнуть. Так вот, что его терзало... Мысли его были далеко, взгляд устремлен куда-то в пространство.

В эту минуту солнце, наконец, выбралось из-за леса и брызнуло в лицо освобожденными лучами. И без того мокрые от слез, Юлькины глаза заслезились еще сильнее, и она чихнула. Марк словно очнулся.

- Ты же простынешь. Пойдем. Пойдем в дом, - он повел ее по дорожке, - ты есть хочешь?

- Ага, - сказала она, приноравливаясь к его широкому шагу и заметив хромоту, спросила, - ты ногу перетянул?

- Нет, - покачал головой он.

- И кому ты хочешь сделать хуже? - спросила Юлька.

- Мне нравится, как ты делаешь компрессы, - засмеялся Марк и добавил, - сейчас перетянусь. Ты бассейн-то видела?

- Нет, а где он?

- С той стороны дома. Можно пройти через дом, а можно зайти с улицы. После завтрака поплаваем, - он говорил легко, словно не было ничего, ни недавнего отчаяния, ни одиночества.

- Здорово, - с готовностью подхватила Юлька, - что хочешь на завтрак?

Марка охватило странное чувство. На секунду он ощутил, что такое семья. Он смотрел, как она готовит еду, озадаченно облизывает пальчик, пробуя тесто, как ловко переворачивает блинчики на сковородке. Что-то щебечет, лицо ее то и дело озаряется улыбками, глаза искрятся смехом, и, даже в самой их глубине, нет той затаенной грусти, что была раньше...

- Так, блинчики готовы, - Юлька еще раз окинула критичным взглядом, щедро накрытый, стол, - прошу!

Марк опустился на свое место.

- Легко готовить, когда полно продуктов, - улыбнулась Юлька, глядя, как он ест.

- Учти, я ждать тебя не буду, уйду плавать один, - пригрозил он.

- Ой! - Юлька подцепила блинчик, но тут зазвонил ее сотовый.

Она разом сошла с лица и медленно взяла трубку, избегая его взгляда.

- Слушаю, - голос ее сел.

Он видел, как добела сжатые пальцы девушки постепенно расслабились, на щеки вернулся румянец. Еще дрожащей рукой она отбросила волосы.

- Извинения приняты. Да. Пока, - она выключила сотовый и наконец-то посмотрела на него, - Ева, - сказала она, - принесла извинения. Черт... - она потерла лоб, не скрывая своих эмоций.

Марк наблюдал за ней. Он знал, что она испугалась, что это звонок от Фила и ее сорвут с места. Желая переключить ее мысли, он спросил:

- Она тебе не нравится?

Юлька медленно перевела на него взгляд и посмотрела на него с каким-то странным выражением в глазах.

- А тебе? - тихо спросила она.

- Ну - у, - Марк откинулся на спинку стула и лукаво улыбнулся, - красивая, тонкая девочка, умная, перспективная...

- Избалованная эгоистка, - Юлька хлопнула ладошкой по столу, она не приняла его шутливый тон.

- Не ее вина, что ей повезло чуть больше, чем тебе, - Марк стал серьезным.

- Я не об этом, - Юлька смотрела прямо в глаза, - она умудряется изводить всех вокруг себя. Костю, Игоря, Наташу, Андрея... Как можно настолько не ценить то, что имеешь?

- Возможно, она ценит.

- Да? То она срывается из дома, и родные трое суток не знают, где она. То Андрей обрывает мой сотовый, потому что и от него она укатила, не оставив даже записки! У меня своих проблем хватает...

- Ну, все, все, успокойся, - он встал и, подойдя к ней, обнял, - сейчас еще расплачешься.

- Не расплачусь, - всхлипнула она.

- Расплачешься, я тебя уже знаю, - улыбнулся он.

- Нет, - она вытерла слезы кулачками.

Он гладил ее рыжие волосы.

- Просто, ты такой человек, к тебе стекаются все беды, - сказал он.

- Когда же ко мне потечет счастье? - тихо спросила она.

- Наверное, уже скоро. Пойдем в бассейн, я хочу плавать. Всю неделю мечтал об этом.

- У меня нет купальника, - всхлипнула Юлька.

- Я буду плавать с закрытыми глазами, - пообещал Марк.

Юлька засмеялась.

- Сейчас, подожди, - из кладовки рядом с кухней полетели какие-то вещи, - так... Вот, смотри.

Юлька взглянула на купальник.

- Это мне на голову? - с ужасом спросила она.

Марк оглядел вещицу, хмыкнул и снова исчез в кладовке.

- А это? - неуверенно протянул он ей очередную находку.

- Уже лучше, но все равно велик, больше ничего нет? - спросила она, заглядывая через его плечо в кладовку.

Марк развел руками.

- Я это-то не знаю откуда, - сказал он.

- Ладно, пойдем. Учти, плавать я не умею.

- Разберемся...

Через три часа они выбрались из бассейна.

- Я еле живая, так устала... - сказала Юлька удивленно.

- После воды всегда так, - Марк растерся.

- А ты здорово плаваешь, - Юлька вытерла голову.

- После операций я много времени проводил в воде. Очень много, - сухо сказал он, - они считали это лучшим способом восстановиться.

- Туго тебе пришлось? - тихо спросила Юлька.

- Я не люблю об этом вспоминать, - он вытер голову и повернулся к ней, - ну, чем займемся?

Они приготовили обед. Потом сидели у камина. Марк пребывал в глубокой задумчивости.

- Думаешь о контректе? - тихо спросила Юля.

Марк кивнул.

- Боишься, что сорвется?

Он снова кивнул.

- Все будет хорошо, - ее рука прошла по его седым волосам.

Он отставил бокал вина и закурил.

- Когда они должны появиться?

- В следующий четверг.

Юлька загнула пальчики.

- Четыре дня. Ты выдержишь.

- Не уверен, - улыбнулся он, и она увидела, что он действительно обеспокоен.

- У Лисовских получается все, за что они берутся, это факт. Не нервничай, - она взяла бокал с вином.

- Что ты знаешь о Лисовских? - спросил Марк, он вдруг понял, что она действительно может знать об их семье больше, чем он.

Юля пожала плечами.

- Разное.

- Что например? - он выжидательно смотрел на нее.

Она явно колебалась.

- Это все сплетни, - сказала она, наконец, и он понял, что больше ничего из нее не вытянет.

Но ее лицо вдруг просияло.

- Знаешь, я помню, папа говорил еще, что при заводе хотели создать музей. И твой дед поручил это старому Иосифу.

Марк кивнул, ожидая продолжения.

- Он собирал материалы по истории завода, но завод и Лисовские неразделимы. Музей погиб вместе с заводом, но думаю, что у Иосифа кое-что еще осталось, кроме его памяти, - усмехнулась она, явно припоминая какой-то случай, потом она посмотрела на Марка, - а... Разве отец тебе ничего не рассказывал?

- Нет. В нашей семье не принято общаться, - сухо сказал он.

- Извини, - прошептала она.

- Думаешь, этот Иосиф жив еще?

- А что ему сделается? Я его недавно видела.

Марк посмотрел на нее и спросил:

- Отвезешь меня к нему?

- Хорошо.

- Завтра.

Юля кивнула. Они еще сидели некоторое время, каждый погруженный в свои мысли. По лицу того и другого то и дело пробегала тень. Марк, откинувшись на спинку кресла, смотрел на ее профиль. Она так глубоко задумалась, что не чувствовала его взгляда. У него свои неразрешимые проблемы, у нее свои и помощи ей ждать неоткуда...

* * *

Утром Юля снова пошла в сад. Она не искала встреч с Марком, наоборот, ей хотелось побыть в этом месте одной. Старая беседка. Это было необыкновенное место. И каждое утро здесь было необыкновенным. Она забралась с ногами на широкую скамью и смотрела, как зачарованная, на медленно встающее солнце.

Эмоции переполняли ее. Чувства теснились в ее сердце. Она понимала, что безвозвратно изменилась, что уже не сможет натянуть на себя маску беспечного цинизма. Она не представляла, как сможет вернуться к Филу. Она зябко поежилась.

- Мне нет места здесь, и я не смогу больше там, - тихо прошептала она.

Марк жалеет ее и сочувствует ей, так же, как Костик, как Игорь. Просто он может сделать для нее чуть больше, чем они. Когда все утрясется с заводом, он заплатит за нее Филу и поможет с институтом. И она примет это с благодарностью, глотая слезы горечи. После этого она перестанет для него существовать. Свою миссию по отношению к ней он выполнит. Она никогда не станет его женщиной. Никогда. Рядом с ним будет девушка вроде Евы. А, может, и сама Ева. Дня не проходит, чтобы он не заехал к Абрамовым. И он так доволен ее работой... С ней или с такой, как она, он будет встречать здесь утро нового дня. Ее будет приводить сюда, на эту скамью...

Она провела рукой по облупившимся перилам. И уткнулась лицом в колени. Она должна уехать отсюда. Сейчас же. Но... У нее есть еще четыре дня. Всего четыре. Она нетерпеливо смахнула слезы.

Она, ведь, даже в другой город уехать не может, пока бабушка жива. Врачи говорят, что сердце у нее как у шестнадцатилетней, так что, протянет она долго. Не известно только выдержит ли здесь столько она, Юлька?..

- Так и думал, что найду тебя здесь, - Марк вошел в беседку.

- Куда я денусь? - улыбнулась она.

Он заметил слезы на ее глазах, но ничего не сказал.

- Пойду, приготовлю завтрак, - Юлька хотела встать, но он удержал ее.

- Подожди, давай, посидим, - Марк сел на скамью рядом с ней и оглядел сад, - лето кончается.

- Да, - она украдкой вздохнула, - зимой я живу в городе, так что, с офисом можете не спешить, дом мне не понадобится до следующего лета.

- Спасибо, - он посмотрел на нее, - ты знаешь, где тебе всегда рады.

Она кивнула, зная, что больше никогда сюда не приедет. Он запустит завод, наступит зима, и он вообще о ней не вспомнит.

- О чем ты сейчас думаешь? - он нахмурился, - у тебя такой взгляд...

Она испуганно встрепенулась.

- Ни о чем... Так... - она все же соскользнула со скамьи, - уже действительно много времени, пора завтракать и ехать.

Марк смотрел ей вслед. Она почти бежала к дому. Он ничего не мог ей дать. У него самого внутри была сплошная чернота. Его раны еще кровоточат. Забота о ней - если только это можно назвать заботой! - лишь еще один способ отвлечься от того, что точило его изнутри, отравляя жизнь и истощая силы. Ему самому необходимо найти свою точку опоры. Он надеялся, что этой точкой станет завод. Он очень надеялся на это. Он провел руками по лицу и медленно пошел к дому.

Она встретила его бодрая и свежая. Возможно, немного слишком бодрая. Он тоже улыбнулся и, после завтрака, они поехали к старому Иосифу.

На самом деле он был не таким уж старым, ему недавно исполнилось семьдесят пять, и он был полон сил. Прозвище "старый" прицепилось к нему давно и подчеркивало его мудрость.

Иосиф появился в этих краях, когда ему было лет шестнадцать. Поступил на завод и в институт одновременно. Он всегда был немного погружен в себя. Он смотрел на мир отрешенным взглядом стороннего наблюдателя, словно происходящее вокруг совершенно его не касается.

Он много читал. Те, кто был у него, утверждали, что там повернуться негде - везде книги. Говорят, он был влюблен, но любовь его осталась безответной. Так он и остался один, со своими книгами. Люди приходили к нему за советом, молодежь одалживала книги. Казалось, не было ничего, что не знал бы старый Иосиф.

Дом его оказался крепким и ухоженным. Когда они приехали, он сидел на веранде с чаем и книгой.

- Здравствуй, Иосиф, - поздоровалась Юля.

- Здравствуй, давно не была, - он бегло оглядел ее, и взгляд проницательных глаз устремился на Марка.

Несколько секунд он молчал. Потом сказал:

- Вот ты и пришел, наконец, - он взглянул на Юлю, - приготовь нам чаю, пожалуйста, - сказал он ласково.

- Хорошо, - та исчезла в доме.

Иосиф снова повернулся к Марку.

- Долго же ты ко мне ехал, - он изучающе смотрел на Марка и затем удовлетворенно кивнул, - да.

Марк присел на перила веранды и тоже изучающе смотрел на Иосифа. Его мудрые глаза были окружены сеточкой морщин, красивое тонкое лицо чисто выбрито.

- Вы меня ждали? - спросил Марк.

- Да, - Иосиф легко встал из-за стола, - пойдем, отдам тебе то, зачем ты пришел.

Марк встал и вошел в дом за Иосифом. Книги. Они были везде. Разные. Философия, история, биографии. Иосиф подошел к большому столу и открыл ящик.

- Вот, я собирал это десять лет и столько же это ждет тебя, - на стол легла очень толстая папка, ты здесь тоже есть.

- Это огромный труд, - голос Марка звучал напряженно, он не мог отвести взгляда от коричневой папки с пожелтевшими тесемками, - жаль, что музей погиб.

- Эта папка не для музея. Это для тебя.

- Для меня? - Марк не скрывал удивления.

- Твой дед попросил меня, и я это сделал.

- Вы с ним дружили? - вопрос дался нелегко.

Отношения с дедом были столь же сложны, как и отношения с отцом. Но если отношения с отцом еще была надежда наладить, то с дедом такого уже не случится. Он погиб вместе со своим заводом.

- Мы с ним любили одну женщину, - сказал Иосиф, глядя куда-то в пространство.

Марк, не мигая, смотрел на него. В памяти встало лицо бабушки и выражение затаенной тревоги в ее глазах.

- Вы любили бабушку? - тихо спросил он.

Иосиф кивнул.

- Давай, пройдемся. Это никуда не денется, - кивнул он на папку.

- А Юля?

- Она девочка умная, подождет нас здесь. Пойдем.

Они вышли из дома, и пошли по тропинке на вершину холма.

- Это было настоящей трагедией для всех, - Иосиф посмотрел на Марка, и тот увидел, что глаза его полны глубокой скорби и печали, - три парня и одна девушка. Мы были, как одержимые, но я молчал, а Саша сказал о своих чувствах ей и своему брату.

Саша. Александр Лисовский. Брат деда.

- Что произошло? - Марк не сводил с Иосифа глаз.

- Мы везде были вместе. Миша сразу дал нам понять, что Кира его девушка. Он был моим другом, и я отступил. Но Саша... В него словно бес вселился. Он буквально сгорал от ревности, и я едва мог его сдерживать...

- А бабушка? Кого она любила?

- Миша не оставил ей выбора, - Иосиф остановился и посмотрел на город с холма, - накануне свадьбы между ним и Сашей произошел тяжелый разговор. Саша просил Мишу отступиться... На утро его нашли в реке. Несчастный случай, - Иосиф перевел взгляд на Марка, - Саша прекрасно плавал.

- Не думаете же вы...

Иосиф покачал головой.

- Нет, конечно, нет. Миша очень любил его, но даже ради него не мог отказаться от любимой женщины. Саша сделал это сознательно, он не смог пережить саму мысль, что теряет ее...

Марк смотрел на Иосифа. Как скоро пришел ответ на вопрос. Вчера ночью он рассматривал снимки, а сегодня говорит с Иосифом. В его голове что-то щелкнуло.

- Кем она была?

- О чем ты? - Иосиф медленно повернулся к нему.

- Чем она занималась? - сдержанно спросил Марк.

- Время было трудное, каждый выживал, как мог, - сухо сказал Иосиф.

- Но вы и дед знали об этом?

Иосиф кивнул.

- Ему надо было увезти ее отсюда, но он не мог из-за завода. Саша бы увез, да и меня здесь ничего не держало. А он не мог... - Иосиф смотрел куда-то мимо него, - они не были счастливы, - он начал медленно спускаться к дому, Марк пошел следом.

- Через полгода, после родов, она угасла. Все думали - рак. Диагноз не подтвердился, она была просто очень несчастна. Ей не к кому было пойти, и ей некому было помочь... - он посмотрел на Марка, - вот так, мальчик мой.

- А... вы?

- Что я? Что я мог? После свадьбы она не выходила из особняка, боясь кого-нибудь встретить, боясь дать твоему деду малейший повод для ревности...

Несколько минут они шли молча.

- Послушай, лучше, я тебе это скажу, - Иосиф остановился.

Марк тоже остановился и, когда он закуривал, руки его заметно дрожали.

- Что-то еще? - спросил он срывающимся голосом, для него уже было более чем достаточно.

- Да, - Иосиф говорил медленно, подбирая слова, - в общем... Твой отец повторил судьбу деда.

Марк смял горящую сигарету, не чувствуя боли от ожога.

- Что?..

Иосиф провел рукой по седым волосам.

- Я знал, что мне будет трудно это сказать, но не знал, что настолько. Твоя мама была прекрасной женщиной...

Марк смотрел на него широко раскрытыми глазами и медленно пятился...

Пинком распахнув дверь в кухню, он схватил за руку Юльку и выволок ее на улицу.

- Что случилось?! - она была насмерть перепугана.

- Мы уезжаем отсюда, - рявкнул он.

- А папка?!

- К черту папку! К черту всех! - он впихнул ее в машину и, сев за руль рванул, с места, оставив запыхавшегося Иосифа в клубах пыли.

Юлька молчала, испуганно вжавшись в сиденье. Марк после тщетных попыток раскурить сигарету, швырнул ей пачку на колени, бросив коротко:

- Прикури мне.

Юлька безропотно раскурила сигарету и протянула ему, закашлявшись. Он нетерпеливо схватил ее и жадно затянулся. Юлька боялась даже взглянуть на спидометр, с такой скоростью они неслись. Машина с визгом резко затормозила у самого крыльца дома, аллея была усыпана обломанными ветками, но Марк ничего не видел. Он вылетел из машины и несколько раз со всей силы ударил ладонями по капоту, лицо его было искажено болью и бессильной злобой. Юлька, сжавшись, смотрела на него, как затравленный зверек. Зачем?! Зачем она потащила его к Иосифу?! Что он сказал ему? Что?!

И тут Марк увидел ее. Ее взгляд. Его словно водой окатило. Он открыл дверцу машины и сказал очень спокойно, подавляя ярость и отчаяние:

- Юля, прости. Я сорвался. Я напугал тебя, прости. Пойдем. Пойдем в дом, давай, - он протянул ей дрожащую руку и помог ей выйти, - хочешь в бассейн? Пойдем, поплаваем. Не бойся, только не бойся меня. Я тебя не обижу, пойдем, - он сжал ее, возможно, сильнее, чем надо было, и повел в бассейн.

Он описывал в воде круг за кругом, ничего не видя вокруг. Вконец обессилев, он едва смог выбраться из воды. Сил хватило только взобраться на портик. Юлька бережно накинула на него махровое полотенце и спросила робко:

- Принести тебе выпить?

- Нет, - он притянул ее к себе, - посиди со мной, просто посиди со мной, ладно?

- Ты дрожишь от холода, пойдем, - она тщетно пыталась его поднять, - пойдем, тебе надо согреться, пойдем к огню, - ее голос звенел в преддверии слез.

Он судорожно прижал ее голову к своей груди.

- Ты мой огонь, ты...

- Марк, так нельзя, пойдем, прошу тебя, ты заболеешь...

- Почему он не сказал мне? Почему он мне ничего не сказал? - он смотрел на нее, не видя ее.

- Господи, да что же это... Вставай, Марк, помоги мне... Мне тебя не поднять...

Неожиданно он посмотрел именно на нее. Смотрел долго и как-то странно, словно впервые увидел. Затем, молча встал и побрел в дом, опираясь на ее плечо и приволакивая ногу. Дома она усадила его на диван, укутала в плед и, растопив камин, протянула ему виски. Все это время он неотрывно смотрел на нее.

- На, выпей.

Он выпил все одним глотком. Взгляд его затуманился.

- Я устал, - сказал он и провалился в какое-то забытье.

Юля взяла стакан из его рук и нерешительно погладила его седую голову.

О Лисовских в городе говорили всегда. Они были отцами - основателями и завод переходил от отца к сыну даже в советское время. Но говорили о них, как о заводчиках. Юля вспоминала разговоры родителей и не могла сказать, чтобы они хоть раз обсудили семейную жизнь Лисовских. Политика на заводе - да, выходки Лисовского - младшего - сколько угодно. Его бурный роман со Светой переживал весь город. Но она ни разу не слышала ничего, что бы хоть как - то касалось матери Марка, ни о ком бы то ни было еще. Словно над городом висело негласное табу.

Она услышала звук подъезжающей машины. Выглянув, узнала тарантас Иосифа и выбежала навстречу.

- Что ты сказал ему, Иосиф? Он словно с ума сошел… Что случилось?

- Не наше это дело, - отрезал тот, - вот, отдай ему. Дед его велел ему отдать.

Юлька неуверенно взяла папку, та оказалась очень тяжелой. Иосиф тут же сел обратно в машину и уехал, не проронив больше ни слова.

Юля вошла в дом и, положив папку на стол в холле, снова села возле беспокойно спящего Марка. Так она и сидела, вглядываясь в его сдвинутые брови и сжатые в жесткой складке губы. Даже во сне он был неприступен.

* * *

На следующее утро она его не видела. Он заперся в кабинете с папкой Иосифа и не выходил. Не спустился ни на обед, ни на ужин. Юля несколько раз тщетно стучала в запертую изнутри дверь, звала его, просила хотя бы поесть. Он не отзывался. На следующее утро, когда он снова не появился, она решила уехать. В отчаянной попытке она крикнула ему через дверь, что уезжает. Не дождавшись ответа, она вышла из дома.

Костя. Ей нужен Костя. Он, как всегда, обнимет ее, и все пройдет, все снова станет хорошо. Он, как и всегда, найдет для нее нужные слова. С ним она неизменно приходила в состояние полного покоя...

Подъехав к его дому, она увидела во дворе его маму. Та, увидев девушку, радостно улыбнулась.

- Юля, как хорошо! Заходи, заходи, так давно тебя не было, - Елена Анатольевна с готовностью бросила развешивать белье, и пошла встречать гостью.

Юлька быстро обняла ее и спросила:

- А Костик дома?

- Нет, он с Евой в Большой уехал на целый день, - Елена Анатольевна вроде бы не была очень довольна этим обстоятельством, но сейчас состояние Юльки заботило ее больше остального, - детонька, на тебе лица. Что-то случилось? Что-то с бабушкой?

- Нет - нет, - торопливо замотала головой та, - все в порядке, просто, хотела повидаться.

Тревожный взгляд Елены Анатольевны скользил по ее лицу.

- Может, зайдешь все же? Чаю выпьем, я пирог испекла.

- Нет, я... Мне пора. Спасибо большое, до свидания, - Юлька села в машину.

- Приезжай к нам, слышишь, приезжай! - крикнула ей вслед Елена Анатольевна.

Юлька ее уже не слышала. Вернувшись в город, она вошла в свою квартиру и села на диван, обхватив голову руками. Слез не было. Все пошло не так. Все. Эта неделя могла быть самой счастливой в ее жизни, а сейчас ей было так больно, что она едва могла дышать. В голове было столько мыслей, что звенело в ушах. Но заплакать она не могла. Глаза оставались сухими.

Она выпрямилась и сняла трубку с телефона. Нажала на кнопку быстрого набора.

- Я слушаю, - сказали ей с того конца.

- Фил, я вернулась, - голос был тусклым и безжизненным.

- Хочешь выйти сегодня? - спросил ее Фил.

- Если надо.

- У нас запарка. Жду через два часа и... прими что-нибудь, клиентам твои проблемы не нужны.

- Да, конечно, - она положила трубку и побрела в душ.

Таблетки. Макияж. Платье.

Юлька смотрела на себя в огромное зеркало и чувствовала, что умирает.

- Я его люблю, - сказала она себе, - и я никогда с ним не буду. Никогда.

Через минуту на ее губах появилась дежурная улыбка, и она вышла из квартиры.

* * *

Когда позвонили из Москвы, Марк уже дошел до точки. Он был сыт по горло историей семьи Лисовских, где братья всегда любили одну женщину, где не было счастливых браков и не было любви. Были страсть, расчет и заводы.

Три дня Марк не появлялся на заводе. На четвертый приехал обеспокоенный Костик.

- Марк, что с тобой?

- Ничего. Устал. Что-то случилось? - он с трудом заставил себя сосредоточиться на реальности.

- Тебя не было три дня, все волнуются, не случилось ли чего.

Тут-то и раздался звонок. Положив трубку, Марк повернулся к Косте.

- Я лечу в Москву. С нами заключают договор.

- Это же здорово! Можно всем сказать? - Костя нетерпеливо распахнул дверь.

- Можно. Я жду тебя и Абрамовых через час.

- Хорошо!

На следующее утро Марк улетел в Москву. Все документы были проверены и перепроверены и им и его юристами. В аэропорту его встретили люди отца. Марк мысленно усмехнулся - какая честь! Его завезли в отель, затем доставили в отцовский офис.

- Раньше я добирался от аэропорта сам, - сухо сказал он, войдя в отцовский кабинет, - что все это значит?

- Я тоже рад нашей встрече, - усмехнулся отец и встал из-за стола, - ты хорошо взялся за дело, чувствуется хватка.

- Это у меня в генах, - сухо ответил Марк.

- Я хочу взглянуть на документы, - отец протянул руку.

- Я и мои юристы уже все просмотрели и проверили, - рука отца так и осталась пустой, - через час меня ждут в представительстве фирмы, и, если не возражаешь...

Он выдержал холодный взгляд отца.

- Как основной инвестор, я хочу присутствовать на переговорах, - Семен Михайлович достал из шкафа безупречного кроя пиджак и надел его перед зеркалом.

- Это твое право, - Марк принял привычный тон противостояния.

- Вот и хорошо, - отец еще раз оглядел себя в зеркале, выглядел он как всегда великолепно, и они вышли из кабинета.

К вечеру контракт был подписан. Конечно, японцы изучили еще несколько вариантов, но, в итоге, остановились на Лазурном. Там была лучшая площадка и лучшее расположение самого города..

Что чувствовал Марк, подписывая первый в своей жизни контракт? Ничего. В душе было удивительно пусто. Месяц назад он бы ликовал. Даже неделю назад он был бы счастлив, но сейчас... Только чувство ответственности за городок удерживало его от безумия.

Проклятье Лисовских... Проклятье... - стучало в висках. Он наблюдал за отцом. Тот был чрезвычайно доволен. Марк едва сдерживал себя. Ему хотелось ослабить галстук и закурить, и послать все к черту. Он с трудом заставил себя сосредоточиться на происходящем, следя за скольжением золотого "паркера" по листу бумаги. Последний росчерк. Все.

Банкет прошел словно в тумане. Он говорил тосты, поддерживал беседу, но сознание его как будто разделилось. Он ловил на себе холодный отцовский взгляд и понимал, что объяснений не избежать.

Когда вместо отеля отец привез его к себе домой, Марк не удивился.

- Что с тобой происходит, черт возьми? - взорвался он, едва они вошли.

- О чем ты? По-моему, все в порядке. Я хорошо держался, не нарушил ни одного правила этого долбанного этикета. Я был мил и предупредителен, - Марк рывком сорвал галстук и отшвырнул его, - что не так?

- Все, черт возьми! - отец тоже отшвырнул пиджак и галстук.

Они стояли в разных углах комнаты, тяжело дыша. Отец первым взял себя в руки. Он подошел к бару и плеснул виски в два стакана. Марк молча взял один.

- Что с тобой происходит? - снова повторил свой вопрос Семен.

- Ничего, - Марк сделал глоток и отошел к окну, - я был у Иосифа. Узнал много интересного.

Он смотрел, как отец один глотком допил все и закурил, нервно щелкая зажигалкой. Марк молча ждал. Но отец тоже молчал.

- Это правда, что мама перепутала лекарства или ты ей помог? - спросил Марк, наконец.

Семен смотрел в темные холодные глаза сына.

- У тебя - ее глаза, - сказал он глухо и, отвернувшись, налил себе еще виски.

- Почему ты никогда не говорил мне о ней? - снова спросил Марк.

- Что я мог тебе сказать? - плечи Семена опустились, словно под невыносимой ношей, - что я не смог сберечь единственного дорогого мне человека? Что каждый день ее жизни со мной я превратил в кошмар? Что я погубил ее? - Семен повернулся к сыну, и Марк был поражен выражением его лица.

- Что из этого ты хотел услышать? - жестко спросил он.

- Что ты любил ее, - тихо сказал Марк, - любил настолько, что решил пойти против всех, даже против отца. Что, женившись на ней, ты плюнул в лицо всему городу со всем его общественным мнением...

- И что мне не хватило сил удержать ее, - с болью сказал Семен.

- Перед тем, как ... сделать это, она приходила к Иосифу и оставила у него это, - Марк вынул конверт из пиджака, - вот, это тебе.

Семен смотрел на до боли знакомый почерк. Когда он взял письмо, руки его дрожали, и он едва смог распечатать пожелтевший от времени конверт. Он жадно пробежал глазами по строчкам. Дочитав, он перечитал письмо еще раз и, тяжело опустившись в кресло, заплакал.

- Папа... - Марк неуверенно шагнул к отцу.

Тот прижал письмо к лицу и плакал.

- Папа, - Марк неумело обнял отца.

Тот взглянул на сына, и глаза его светились. Он словно в первый раз увидел его. Его руки гладили лоб, щеки, волосы Марка, словно он заново узнавал его.

- Папа?

Семен спохватился:

- Вот. Вот, держи. Прочти сам, на, прочти, - он снова торопливо закурил.

Марк взял письмо матери.

" Дорогой, любимый мой, прости. Прости меня, если сможешь! Я была так наивна, веря, что мы сможем быть счастливы. Ты поставил на карту все ради меня - семью, работу, все, но им и этого оказалось недостаточно. Я не могу позволить, чтобы ты и дело твоей жизни пострадало из-за меня. Ведь все случилось именно из-за меня. Если же я исчезну, исчезнут и проблемы. Я хочу, чтобы ты победил, как всегда. Семен, я оставляю тебе самый дорогой твой подарок мне - нашего сына. Люби его. Люби, вопреки всему, что ты услышишь и знай, что я была счастлива с тобой каждый день, каждую минуту своей жизни. Прощай и будь сильным..."

Письмо обрывалось неровным росчерком, но это уже было неважно. Марк узнал много, но в голове роились новые вопросы. Его захлестывали эмоции.

- Ты считал, что я не твой сын? - глухо спросил он.

- Никогда не прощу себе этого, - Семен смотрел в сторону, подавляя бушевавшую в нем ярость.

- Но ты, все же, заботился обо мне.

- Мне было достаточно того, что она тебя родила. Ты был ее частью.

- Но не твоей... - Марк отступил с письмом в руке.

- Ты мой сын. Мой и ее, - тихо сказал отец.

- А дед знал? - снова спросил Марк.

- До его сведения тоже довели, - коротко кивнул отец и посмотрел на сына ясным взглядом, - он не поверил.

- Что тогда произошло? - Марк нашел сигареты.

- Много всего, я не хочу сейчас об этом говорить, - Семен покачал головой и осторожно взял из рук сына письмо.

- Расскажи мне о ней, - попросил Марк, заглянув в его глаза, - расскажи, какая она была.

Семен грустно улыбнулся и погладил седую голову сына.

- Садись рядом. У нас с тобой будет длинная ночь.

Марк сел на диван рядом с отцом, и впервые ощутил себя его сыном.

* * *

С возвращением в Лазурный, Марк не знал ни минуты покоя. Работы было по горло. Он мотался между площадкой и временным офисом, все еще находящемся в Юлькином доме. Здесь же разместили японских специалистов. Иногда он даже не замечал, как один день сменял другой.

- Костя, Юля не появлялась?

- Нет.

- Найди ее, она регулярно бывает у своей бабки, узнай, не согласится ли она сдать нам этот дом в аренду. Нам он нужен, а ей деньги не помешают.

- Хорошо, - кивнул Костя, и через три дня Юля, не глядя, подписала все бумаги.

Когда он положил папку с документами на дом перед Марком, тот кивнул и бегло спросил: " Как она"?

Костя пожал плечами.

- Как обычно, - сказал он, опустив ее судорожное: " Не говори ему ничего, слышишь? Ничего".

И Костя молчал. В конце концов, ему теперь самому было чем заняться. С одной стороны - полно работы, с другой - с Евой, наконец, наклевывалось то, что можно было назвать отношениями.

На расчищенной площадке монтировали огромные ангары, бульдозеры ровняли площадку для испытательного трека. Шум стоял такой, что к концу рабочего дня Марк ходил без голоса. Несколько раз звонила Света, настаивая на его визите, они, наконец, пришли к единому мнению и решили, как ему помочь. Марк поклялся, что сдастся в клинику после запуска конвейера. Приходилось решать массу побочных проблем. Строить столовую, обеспечить автобусы от площадки до города, восстановить дороги, обеспечивать жильем прибывающих специалистов. В городок опять потянулись люди. Кроме того, вернулись почти все уехавшие на заработки. В городе царило небывалое оживление.

Но, не смотря на дикую усталость и замотанность, Марк обрел, наконец, внутреннее равновесие. Разговор с отцом многое прояснил, но еще остались вопросы. Их он задаст ему позже, как только появится просвет в делах.

А пока он глотал анальгетики, перетягивал ногу и работал. Он не мог позволить себе расслабиться. Находясь на стыке интересов трех сторон - городка, администрации и реальных хозяев Большого - он был все время подобран, как пантера перед прыжком. Официальные приемы здесь, деловые ужины там, быстро сменить костюм и на стройку.

Однажды, приехав домой, он с удивлением обнаружил там Тину.

- Откуда ты? - спросил он, на ходу стягивая грязную рубашку.

- Меня твоя домработница пустила, - она соскользнула с дивана и прильнула к нему.

- Как ты узнала, где я? - спросил он, мягко отстраняя ее от себя.

- Разведка донесла, - улыбнулась она, - ты мне не рад? - она заглянула ему в глаза.

- Я весь грязный, извини. Мне надо в душ и переодеться, - он поднялся наверх, соображая, что из бумаг по предприятию было дома.

Тина приехала не случайно. Отец не афишировал их дела, держа деловых партнеров в неведении. Но такую сделку скрыть очень сложно, тем более на этом этапе. Вероятно, Тину отправили выяснить детали. Он стоял под душем. Нет, основные бумаги в офисе, в сейфе. Ноутбук у него всегда с собой, там пароль и даже сейчас она его не вскроет. Ладно, посмотрим...

Он спустился вниз в махровом халате, на ходу вытирая волосы. Тина стояла у камина, глядя на огонь. Обернулась на звук его шагов. Улыбнулась. Профессионально. Марк улыбнулся в ответ. Теперь он точно знал, зачем она здесь.

- Что же заставило тебя приехать в наше захолустье? - спросил он, плеснув себе виски.

Он сел на диван и удобно устроил ногу.

- Ты, - Тина грациозно опустилась на ковер возле него.

- Ты думаешь, я в это поверю? - мягко улыбнулся он и потрепал ее волосы, - брось, Тина, я хорошо тебя знаю. Нет ничего, что заставило бы тебя уехать тебя к востоку от Москвы. Запад - да, но не восток. И тем более, не я.

- Почему ты так уверен в этом? - глаза Тины мерцали в свете огня, как два обсидиана.

Марк невольно залюбовался ею, но это не мешало ему трезво воспринимать действительность.

- Я знаю тебя пятнадцать лет, десять из них я провел с тобой в одной постели, кого ты хочешь обмануть? - усмехнулся он.

Ее рука скользнула ему под халат.

- Поэтому я здесь. Мне сложно найти тебе замену. С тобой мне легко, ничего не надо объяснять, ты сам все прекрасно знаешь и понимаешь. Я не должна привыкать ни к твоей пижаме, ни к тапочкам, - Тина тряхнула своими роскошными волосами, - черт, ты бросил меня после десяти лет. Это свинство! - она отпила вино из бокала.

- Тина, Тина, смотри, сама не поверь в то, что сейчас говоришь! - засмеялся Марк, - я тебя не бросал. Твой отец вдруг решил на меня надавить, а ты его поддержала. А я не люблю, когда меня загоняют в угол, ты прекрасно это знаешь, - он погладил ее по щеке тыльной стороной ладони, - я тебе никогда ничего не обещал, и это тебя устраивало, так ведь? - он закурил, - и знаешь, почему? Потому, что я ничего не требовал от тебя.

Тина продолжала нежно гладить его, обволакивая взглядом темных глаз.

- Я совершила ошибку и заплатила достаточно, - она положила голову ему на плечо, и он вдохнул знакомый аромат, обнял ее, поглаживая плечо одной рукой, - почему бы тебе не вернуться домой? Обещаю, я больше не заикнусь о свадьбе.

- Тина, ты как маленькая. Я специально уехал оттуда. Я занимаюсь, наконец, своим делом, пора мне уже вставать на ноги, а не прогуливать папины деньги.

- Ты про завод?

Он усмехнулся.

- Да.

- А если я приеду к тебе сюда? - она с надеждой посмотрела на него.

- Ты не протянешь здесь и трех дней, - он снова закурил, - меня почти никогда нет дома.

- Но сейчас ты здесь.

- Это случайность, - он продолжал машинально гладить ее плечо, ощущая нежную кожу, он заглянул ей в глаза, - Тина, ты очень умная женщина. Заметь, умная. Почему ты не откроешь свое дело? Сколько еще ты будешь позволять своему отцу использовать себя?

Глаза Тины сверкнули, но вновь томно затуманились.

- О чем ты? - она развязала узел его халата, и тот распахнулся.

- Вот об этом. Он пнул тебя, и вот ты здесь, у черта на рогах, пытаешься соблазнить меня как какого-то подростка, - он сел и взял ее лицо ладонями, - Тина, прекрати. Я к тебе слишком хорошо отношусь, чтобы позволить тебе сделать то, зачем ты приехала. Я рад тебя видеть. Я благодарен тебе за те десять лет, что у нас были. Но теперь пришло другое время, понимаешь? Мое место здесь. Тебе пора искать свое. И оно не рядом со мной. Но и не рядом с отцом, он тебя уничтожит.

Слезы потекли из ее прекрасных глаз. Губы задрожали.

- Ты действительно думаешь, что знаешь все, Марк Лисовский?

- То, о чем я не знаю, я догадываюсь, - он мягко улыбнулся и ласково вытер ей слезы, - разве я не прав?

Она резко встала и налила себе еще вина, выпив его залпом, она обернулась.

- Ты совсем не хочешь меня, - ее взгляд изучающе скользил по его лицу.

- Тина, ты невозможна! - он хотел встать, но лицо исказила гримаса боли, и он почти рухнул обратно.

- Еще недавно, в Москве, ты хотел меня, а теперь нет. Значит, правду говорят...

- Что? Что еще говорят? - устало спросил он.

- Что у тебя интрижка с какой-то местной Мата Хари.

- Тина, ты не слышала ничего из того, что я тебе сказал? - он отпил виски.

Тина нетерпеливо отмахнулась.

- Еще говорят, что она профессиональная шлюха, - сказал она.

Марк взял сигареты.

- По крайней мере, она этого не скрывает, - сухо сказал он.

- Тебя не смущает, что у нее такое обилие партнеров? - глаза Тины сузились.

- С тобой меня это не смущало, почему должно смущать с ней. Я к этому привык, - прежняя теплота из его тона улетучилась, каждое слово обдавало холодом.

- Ты совсем не видишь разницы? - Тина все так же пристально смотрела на него.

- А ты, Тина, ты?! Твой отец не хуже сутенера подкладывает тебя под своих партнеров и конкурентов! - взорвался Марк, - что с тобой происходит, Тина, что? - он вскочил на ноги, уже не чувствуя боли, и, как следует, встряхнул ее за плечи, - что творится в твоей голове?!

Она, не мигая, смотрела в его искаженное гневом и болью лицо.

- Значит, ты ее любишь? - тихо спросила она.

- Нет! Нет! Нет! - закричал он. - Потому что я не могу больше любить! Но я вижу, что ты губишь себя! Твой отец наглым образом использует тебя в своих играх и, причем, совершенно бесплатно!

Он получил звонкую пощечину. Дрожащей рукой она затушила окурок, не сводя с него глаз.

- Я приехала к тебе за помощью, а не за унижением, - сказал она, - я надеялась, что ты мне друг. Я уезжаю, немедленно.

Марк преградил ей путь.

- Не раньше, чем вернешь дискету, - спокойно сказал он.

Красивый рот Тины дернулся.

- О чем ты? - спросила она.

- Я могу тебя отпустить. Но один телефонный звонок и в аэропорту тебя возьмут пять человек, и заведут в специальное звуконепроницаемое помещение. Они обыщут тебя, а дальше, как им будет угодно, я скажу им, что они могут не церемониться, - его глаза были холодными, как лед, - решай сама. Конечно, если ты хочешь новых ощущений, ты можешь сейчас уйти. Но, насколько я помню, ты женщина тонкая и любишь тонкие игры.

Тина резким движением выдернула из-за корсажа дискету, и швырнула на пол.

- Подними, мне трудно наклоняться.

Она нагнулась и положила дискету на стол. Смерив его уничтожающим взглядом, она вышла из дома.

Марк снял телефонную трубку.

- Господина Тихонова, пожалуйста. Да, Лисовский. Добрый вечер, у нас проблемы. Возможна утечка информации. Необходимо проверить одну особу. Да, - и он дал самое подробное описание Тины, попросив, все же, быть корректными.

Через пару часов ему позвонили и сообщили, что при Тине нашли папку с документами по Лазурному. Марк к тому времени уже точно знал, каких бумаг не хватает на его столе. Сверившись по телефону и убедившись, что изъяли все, Марк сказал, что девушку можно отпустить и положил трубку. С одной стороны, было жаль, что с Тиной все закончилось вот так, с другой - он почувствовал облегчение от того, что эта страница его жизни, наконец, перевернута.

* * *

В начале сентября в город пошли эшелоны с оборудованием. Начались монтажные работы, а будущие рабочие приступили к учебе. Вместе с устройством машин необходимо было освоить технологию сборки.

Марк загрузил работой всех. Ева и Костя крутились как белки в колесе, выполняя текущую работу и сдавая экстерном экзамены. К удивлению Евы и к радости Кости, они сильно сблизились за последнее время. Никто из окружающих не думал, что это серьезно. Казалось, вот приедет Андрей, и все встанет на свои места. Андрей действительно приезжал несколько раз, предпринимая отчаянные попытки вернуть Еву, но та оказалась непреклонна. Костя наконец-то был рядом, и отношения с ним были именно такими, какими она их представляла. Они были вместе каждую свободную минуту. Минут этих было, правда, мало. Марк приставил Костю к своей команде юристов, и тот постигал теперь сложную науку на практике. Оформляя и проверяя кипы документов под неусыпным контролем высококлассных специалистов, Костя почувствовал себя, наконец, на своем месте. Он смог проявить и свой ум, и свое желание работать.

Наташа не давала разогнуться Еве. Она учила и натаскивала ее так, как не учила никого до этого. Сгрузив близнецов во вновь открытый детский сад, не взирая на их собранные рюкзачки и письменный угрозы покинуть дом навсегда и уйти жить к бабе Гале, Наташа сама словно возродилась заново. Глаза ее вновь горели азартом. Даже Игорь иногда смотрел на нее и говорил:

- Давно я не видел тебя такой.

- Господи, у меня наконец-то снова появилось дело! Я ложусь спать и точно знаю, для чего проснусь утром.

- А раньше не знала? - Игорь мягко улыбался.

- О чем ты говоришь? Конечно, знала! - она бегло целовала его в щеку и смотрела на надутых близнецов, - но теперь я снова в деле, понимаешь?

Игорь понимал. Он и сам изменился. Он стал снова тем уверенным и сильным человеком, которого встретила и полюбила Наташа. Нет, он никогда не ныл и всегда обеспечивал семью. Но тот взрыв здорово подкосил всех в городе, в том числе и Игоря. Сейчас он приезжал домой затемно с ворохом чертежей и планов и, наспех поужинав, уходил в свой кабинет. Он сам с каким-то детским восторгом постигал новые технологии, периодически засыпая их потоком ему одному известных терминов.

Город ожил. В сентябре открылись два магазина одежды. Снова открылся фаст-фуд и там снова сидел Семенов, но Ева уже даже не смотрела в его сторону. Как это все теперь было для нее мелко! Полтора месяца работы с теткой дали ей больше, чем год работы в кафе и это были такие масштабы! Наташа была суровым учителем, она быстро обнаруживала ошибки в бумагах и заставляла все перепроверять, пока Ева сама не обнаруживала свой промах, даже если это грозило полночным возвращением домой. Но, несмотря на усталость и хронические недосыпы, Ева чувствовала, что наконец-то делает что-то стоящее, и это, к тому же, хорошо оплачивалось.

В город пошли деньги. К концу осени большинство домов стояло уже под новыми крышами. На улицах снова появились машины, и открылась местная заправка. К зиме открылся новый магазин игрушек.

В октябре же запустили конвейер и начали сборку машин. Когда первый автомобиль сошел с конвейера, завод чуть не встал от всеобщего ликования. Все смотрели на "жучок" как на восьмое чудо света. Японский эксперт сел в машину и опробовал ее тут же на треке. После нескольких кругов на разных скоростях, он выбрался из машины и поднял большой палец руки вверх. Все, кто были рядом, аплодировали. Марк смотрел на лица людей и думал, что это стоило бессонных ночей, непрекращающихся болей и глубокого одиночества.

Завод работал. По треку гоняли машины, отлаживая и регулируя механизмы. Ангар заполнялся новенькими автомобилями, и вот уже Каха и Баграт прислали своих людей за первой партией машин. Мастера ревниво следили за отгрузкой, но ребята были предельно осторожны. Когда колонна тронулась, кто-то из мастеров сказал:

- Вот и поехали наши пташки...

Все работало как хорошо отлаженный механизм. Поставки шли без срывов, машины разлетались в Большом Лазурном уже к концу разгрузки очередной партии. Словом, когда получили данные за первый квартал работы, стало ясно, что все не зря.

* * *

Как-то поздно вечером, после совещания, Игорь задержал Марка.

- Марк, - когда они были одни, Игорь называл его по имени, - завод работает, пора подумать о себе, - он взглядом указал на его ноги, - нет никакой необходимости так загонять себя.

- Сейчас столько всего выплывает, я не могу, - покачал головой Марк.

- Можешь. Это никогда не кончится. Всегда будет то одно, то другое. Поезжай в город, мы справимся.

Марк видел, что Игорь искренне озабочен его здоровьем, и он действительно держался из последних сил.

- Я состыкую вас с Тихоновым, Георгиади и Саркисовым, - решился он, наконец, - на случай, если произойдет какой-то сбой.

Игорь кивнул, и на следующий день они уже сидели у Тихонова в кабинете.

- Я решил сдаться медикам, - улыбнулся Марк, - это мой зам. - Игорь Сергеевич.

Тихонов кивнул Игорю и сказал Марку:

- Давно пора, так и ногу потерять можно. Решай свои проблемы, а мы тут постараемся не оплошать, - он скупо улыбнулся остальным сидящим за столом.

Каха и Баграт кивнули. Тихон перевел взгляд на Игоря:

- Давно хотел познакомиться. Наслышан. Пообедаете со мной?

Игорь размышлял пару минут.

- Пожалуй, пару часов без меня продержатся, - кивнул он.

- Вот и хорошо, - Тихонов встал и проводил остальных до дверей, - лечись, - сказал он Марку, - ты нам нужен здоровым. Когда у тебя японцы с проверкой приезжают?

- Через месяц.

- Вот и займись собой. Здоровый директор - здоровое предприятие. Счастливо.

Марк с Кахой и Багратом вышли.

- Как у вас дела? - спросил их Марк.

- Боюсь сглазить, - улыбнулся Баграт.

Марк тоже улыбнулся, вспоминая, как его ребята приезжали на занятия. Все в одинаковых комбинезонах, чистые, опрятные, они ходили за японцами как приклеенные, ловя каждое слово.

- Все налаживается, слава Богу, - кивнул Каха, - большое ты дело сделал.

- Ну, не я один, - усмехнулся Марк, закуривая.

- У тебя первая скрипка, - Баграт хлопнул его по плечу, и они пошли к машинам, - отцу привет передавай от нас, сильный он человек, - в его голосе было столько уважения, что Марк даже обернулся, но тот уже улыбнулся своей мягкой улыбкой, - да и ты не слабый мальчик. Ну, счастливо, - он сгреб его своими сильными руками и посмотрел на Каху, - ты так и будешь здесь стоять? Поехали!

- Ты мной не командуй, - нетерпеливо отмахнулся Каха и тоже обнял Марка, - если что-то понадобится, звони. Счастливо, - он сел в машину рядом с Багратом, и они тут же сцепились, отчаянно жестикулируя, странно, что машина при этом еще двигалась.

Марк засмеялся и помахал им вслед. Глубоко вздохнув, он сел в машину и поехал к Свете. С удивлением прислушавшись к себе, он понял, что боли уже нет. Есть только легкая светлая грусть.

Она ждала его в холле. Шел дождь, и вообще уже сильно похолодало.

- Ну, наконец-то! - воскликнула она, взмахнув руками, - пойдем. Вещи взял?

- Да, вот, - он показал ей сумку.

- Ну, пошли, - она повела его по коридорам, - значит, три дня анализы, готовим к операции, потом...

- Операция?! - Марк остановился.

- А ты как думал?! Там защемление нерва под коленной чашечкой, со связками черт-те что и еще куча всего, - сердито сказала Света, - а ты все не идешь и не идешь! Как будто это я могу без ноги остаться, а не ты!

Марк не сдержал улыбки, глядя на ее милое сердитое лицо, но эта улыбка быстро сбежала с его лица.

- Еще одна операция, - он покачал головой, - Света, я...

- Выдержишь, - решительно отрезала та.

- Ты не знаешь, - голос его стал напряженным, - после операций, которые мне делали, сразу после травмы, я испытывал сильные боли и… Мне давали сильные препараты, - лицо его стало непроницаемым, - я попал тогда в зависимость, и мне с трудом удалось отказаться потом от этих препаратов, - тихо закончил он.

Теплая Светкина рука легла ему на плечо.

- Марк, все будет хорошо. Просто, доверься мне, ладно?

Они поднялись на лифте на нужный этаж, и Света завела его в палату.

- Ты будешь в палате один. Здесь душ и туалет. Телевизор, холодильник. Кормят у нас хорошо, так что, ради Бога, никаких баночек, только фрукты.

- Почему-то мне кажется, что фруктами меня обеспечат, - улыбнулся Марк, вспомнив Каху и Баграта.

- Вот и славно, располагайся. Завтра с утра начнем. Утром придет сестра, возьмет анализы.

- Хорошо, - Марк кивнул, и Света ушла.

Марк поставил сумку на тумбочку и подошел к окну. Серое осеннее небо. Дождь с порывами холодного ветра. Почти облетевшие деревья. Осень. Он не любил осень. Вопреки расхожему мнению, что природа хороша в любой из своих сезонов. Осенью все умирало, теряло краски и смысл.

Он закурил. Он много сделал. Это было странное и очень короткое лето. Он много сделал, но еще много осталось. Теперь он мог думать о том, о чем просто запрещал. Надо будет еще раз съездить к Иосифу, извиниться за ту вспышку. Он до сих пор так и не добрался до него. И еще... Сердце неожиданно сжалось. Он удивился нахлынувшим на него эмоциям. Еще Юлька.

Юлька, Юлька, Юлька.

Все это время он гнал мысли о ней. Он не мог себе позволить даже этого. Нехорошо тогда вышло. Она уехала расстроенной, но он из-за бумаг Иосифа себя не помнил.

Он снял пиджак и галстук.

Он не думал о ней потому, что все мысли сводились к тому, где она, с кем она и что с ней. И сами эти мысли приводили его в бешенство от того, что все, что он мог сделать для нее на данный момент, это устроить ей очередные выходные. После операции он займется ее делами. Заплатит за нее отступные и поможет с поступлением в институт, потом возьмет на работу.

Он закурил вторую сигарету. Слухи его не пугали. Обществу придется это проглотить. Примет ли это все Юлька?..

Резкий звонок телефона в палате заставил его вздрогнуть. Он снял трубку и услышал голос отца.

- Я рад, что ты решился. Я приеду, как смогу, - сказал он взволнованно.

- Не бери в голову, пап. Обычная операция, - Марк был рад услышать отца.

- Кури поменьше, - сказал ему отец, и Марк посмотрел на сигарету в руке.

- Хорошо, пап, - сказал он и, глубоко затянувшись напоследок, загасил окурок.

- Получил твои отчеты. Молодец, - отец был сдержан с похвалой.

- Да, получилось неплохо, - мягко улыбнулся Марк.

- Ладно, держись там. Я приеду на этой неделе. Пока, - отец не любил долго разговаривать и положил трубку.

Марк улыбнулся и мягко опустил трубку на рычаг. Он понял, что скучает по отцу, и это было приятно. Великое противостояние Лисовских, очевидно, подошло к концу. Они постепенно сближались, осторожно, прощупывая почву, познавая и заново открывая друг друга...

Марк снова встал у окна, сунув руки в карманы брюк. Дел оставалось еще очень много.

Часть 5

* * *

С утра Марк позвонил Игорю Абрамову и дал свой номер телефона в палате. На столе появился факс, ноутбук стоял в постоянной боевой готовности, принимая новую информацию с завода. Стол в палате обрастал бумагами.

- Мы не можем сделать вам кардиограмму, пока вы не ляжете и не затушите сигарету, - говорили медики.

- Сейчас - сейчас, - Марк на ходу дочитывал отчет, тушил сигарету и послушно ложился в постель.

Раз в два дня приезжал Игорь.

- Было глупо надеяться, что вы хоть немного отдохнете, - сказал он, посмотрев на, принимающий очередное сообщение, факс.

Марк развел руками и весело улыбнулся.

- Такая наша участь. Ну, что у нас творится?

- Запустили третью линию, сегодня сошел первый джип. Японцы довольны, говорят, что в их присутствии больше нет необходимости. Оставят одного наблюдателя. Вот пока и все.

- Ясно, - Марк бегло просмотрел бумаги и положил их на стол, - хорошо, - он посмотрел на Игоря, - как прошел обед с Тихоновым?

Тот пожал плечами.

- Нормально.

Марк внимательно смотрел на него.

- Нормально?

- Да, а что должно было случится?

- Ничего, - он потянулся за сигаретами, - Игорь, - он замялся, - Юля не появлялась?

- Нет, - покачал головой тот.

- Вы не связывались с ней?

- По молчаливой договоренности мы связываемся друг с другом только в крайнем случае, - сухо сказал Игорь, убирая свои экземпляры документов.

- А сейчас не такой случай? Ее нет уже больше трех месяцев.

- Когда бабка ее жила в городе, она появлялась чаще, но ей всегда было сложно выбраться.

Марк встал и отошел к окну.

- Вы ее хорошо знаете? - спросил он, глядя как ветер гонит низкие тучи над облетевшими деревьями.

- Неплохо, - кивнул Игорь, - я дружил с ее отцом. Юля очень хорошая, добрая девочка. Я жалею только не смог помочь ей так же, как помог Еве, - лицо Игоря помрачнело, - каждый раз думаю, что где-то упустил какую-то возможность. Да и с ней тоже не все просто. Она сама прекрасно все видела - Наташа без работы, Ева, близнецы, она бы ничего от нас не приняла, - Игорь тоже задумчиво смотрел в окно, - Я всегда думаю о том, что если бы не я, Еву ждало бы в итоге то же самое...

- Ну, Ева, слава Богу, имеет все, - Марк затушил окурок и снова взял пачку в руки, - если Юле подвернется возможность, она бросит этот бизнес?

Игорь смотрел на Марка, думая, что им движет.

- Думаю, да. Но это будет сложно.

- В жизни все не просто, к этому я уже привык.

- Вы собираетесь ей помочь? - осторожно спросил Игорь.

- Пока думаю, как. Что бы она приняла мою помощь. Она очень гордая и очень ранимая... Не говорю уже о другой стороне проблемы, - он задумчиво смотрел на дымящую сигарету.

- Вы всегда можете на меня рассчитывать, - сказал Игорь и, попрощавшись, ушел.

Марк молча кивнул ему вслед, продолжая смотреть в окно, занятый своими невеселыми мыслями.

* * *

На следующий день приехал Семен Лисовский. Войдя в палату, он обнял Марка.

- Как ты?

- Пока нормально. Завтра операция.

- Я остановился в особняке, не возражаешь?

- Это и твой дом...

- Теперь это твой дом, но это не важно, - он внимательно посмотрел Марку в глаза, - ладно, пойду, поговорю с врачом, - он вышел.

Марк сразу успокоился. Отец здесь. Теперь все будет хорошо.

Он вернулся минут через сорок.

- Ну, что? - спросил Марк.

- Они меня успокоили, не волнуйся, - отец огляделся вокруг, - ты много куришь, много работаешь, - он открыл холодильник, - и ешь много фруктов.

Марк засмеялся.

- Баграт и Каха не дают мне расслабиться, приходится просить помощи у детского отделения.

Отец тоже улыбнулся.

- Они все так же ругаются?

- Каждую минуту, - Марк сел и вытянул ногу.

Семен покачал головой.

- Очень хочу их увидеть. Ты не представляешь, что значит с ними обедать!

- Это я как раз уже могу представить, - засмеялся Марк.

Они еще немного посидели, и Семен уехал.

- О делах поговорим дома, - сказал он перед тем, как выйти из палаты.

- Папа, - Марк задержал его, - я рад, что ты приехал.

Семен кивнул.

- Папка Иосифа на моем столе в кабинете. На твоем столе, - поправился он.

- Это твой стол, - Семен погладил его по щеке и ушел.

Днем забежала Света.

- Завтра, в девять. Оперируют лучшие хирурги. Не волнуйся, организм у тебя сильный, не смотря на все твои старания подорвать здоровье, - Светка строго посмотрела на полную пепельницу, - все будет в порядке, - добавила она.

- Раз ты так говоришь, так и будет, - Марк заставил себя улыбнуться, подавив сидящий внутри страх.

- Конечно, - Светка кивнула и упорхнула.

День прошел в тяжелом ожидании. Звонили Костя, Игорь, Наташа, Тихон... Марк решал вопросы и отшучивался, когда ему желали удачи.

Пережив бессонную ночь, к утру он был так измотан, что едва держался.

- Ты не спал всю ночь? - Света сдвинула брови.

- Не смог уснуть.

- Разве я не назначила успокоительное? - строго спросила она.

- Я ничего не пил. Не злись. Давай, покончим с этим побыстрее...

- Марк Лисовский! Это - операция, а не пикник! Смерить давление, пригласите кардиолога, - Света разозлилась не на шутку, - ты - сумасшедший! Не ожидала от тебя такого легкомыслия!

После осмотра решили, что операцию делать можно.

- Только попробуй выкинуть что-нибудь на столе, - в голосе Светы отчетливо звучала угроза расправы.

Марк улыбнулся ее грозному виду, и его повезли в операционную.

Последнее, что он помнил, было лицо анестезиолога и просьбу досчитать до десяти.

Очнувшись, он увидел все того же анестезиолога и бледную ничуть не подобревшую Свету.

- Очнулся, - анестезиолог флегматично проверил пульс и удалился.

- Когда ты поправишься, я убью тебя своими руками, - прошипела Света и тоже вышла.

- Папа...

- Я здесь, сынок, здесь, - он почувствовал, как отец взял его за руку и благодарно сжал его крепкую ладонь.

- Пить хочу...

- Сейчас, - отец дал ему воды и, сделав пару глотков, Марк снова провалился в забытье.

Так он просыпался и засыпал все последующие сутки. Словно в тумане видел Свету, лица сестер, меняющих капельницы, отца... Окончательно сознание прояснилось к вечеру. Услышал голос отца и чей-то еще. Тихон? Что случилось?

Глаза Марка по-прежнему слипались, но мысли были четкими. Свет они не включали, чтобы не тревожить его, говорили приглушенно. Ему пришлось напрячь слух, чтобы услышать, о чем разговор.

- ... снова поднял голову. Кто мог знать? Ты все время держал его возле себя, но он всегда использовал малейшую возможность... - говорил Тихон, - я знал, что рано или поздно, он все узнает и снова зашевелится, - он вдруг усмехнулся, - а твой малыш ловко его девку вычислил, мои ее в аэропорту перехватили. Чего она тогда только не наговорила! Такая стерва оказалась...

- Она еще в Москве его "пасла"... Что будем делать? Он считает, что все закончилось, а все только начинается.

- Что Сомов хочет на этот раз?

- Все то же. Ему нужен завод и Лазурный. Когда здесь все пропадало, он даже не вспоминал о нем. Теперь тут снова золотая жила.

- На этот раз им тебя не прижать, - Тихон щелкнул зажигалкой, и потянуло сигаретным дымом.

В его голосе Марк услышал эхо давней боли. Он постарался успокоиться, чтобы звук биения собственного сердца не заглушал их голоса.

- Человека всегда можно прижать, - отец тоже закурил, - всегда есть кто-то, кто тебе особенно дорог. У меня по-прежнему есть сын, и я его по-прежнему люблю. А Марк... - он посмотрел на сына и снова повернулся к Тихону, - он сутки говорил о Юле. Кто это?

Тихон зажал сигарету зубами и потер лицо ладонями.

- Только держи себя в руках, ладно? - сказал, наконец, он.

- Что такое? - голос отца стал тревожным.

- Это одна из девушек Хорька. Черт...

Отец вскочил. Сел. Снова встал и заходил по палате.

- Как это могло случиться?! - он остановился у постели сына и пристально смотрел на него несколько минут, - что за безумие? - прошептал он.

Марк замер, опустив веки.

- Неужели мы обречены повторять одни и те же ошибки? - так же тихо спросил отец и вернулся к Тихону, - у него это серьезно?

- Несколько раз он забирал ее на три дня, в свой отпуск она была у него. Когда Фил отпускал ее, он был уверен, что она больше не вернется, и ждал его звонка или его людей. Но она неожиданно вернулась. От работы с клиентами он ее, на всякий случай, отстранил, загрузил чем-то еще в казино.

Марк едва дышал. Вот как они все видят! Он снова чуть приоткрыл глаза.

- Больше она у него не была. Не знаю, как он, но девочка явно не в себе.

- Какая она? - тихо спросил отец.

- Очень похожа на Катю... Из поколения в поколение вы любите один тип женщин. Даже страшно. Начинаешь верить в Судьбу.

- Это проклятие, - сухо сказал отец, - один наш предок отверг какую-то даму, и та прокляла всех мужчин нашего рода. " И ты, и сыновья твои, и внуки, и правнуки будете любить недостойных женщин! Жениться вы будете на деньгах, и не будет вам счастья". - Марк услышал тяжелый вздох отца, - примерно так это звучало.

Несколько минут они молчали, потом отец спросил:

- Они смогут ее использовать?

Тихон пожал плечами.

- Могут. Он ведь не скрывался. Об их отношениях каждая собака знает. И Тина говорила что-то такое...

- Откуда же Тина это узнала? Успела навести справки здесь, на месте, или им кто-то стучит?

- Мы все проверили сразу. У нас - чисто.

Марк не сдержал тяжелый вздох. Слишком много информации. Отец тут же оказался возле него, Тихон бесшумно вышел.

- Как ты? - Семен склонился над сыном.

- Нормально, - голос его оказался слабым.

- Ну и напугал ты нас, - Семен присел у кровати и взял еще вялую руку Марка.

- А что случилось? - спросил тот.

- Ничего, все уже позади, не думай об этом. Есть хочешь?

- Пока нет. Пить хочу, - он тут же осушил, поданный Семеном стакан, и упал на подушку, - что-то я без сил, - удивился он.

- У тебя была неадекватная реакция на наркоз. От переутомления.

- А операция?

- Операцию провели. Все в порядке. Это была последняя, - Семен чуть сжал его ладонь.

- Хорошо, - тихо сказал Марк и попытался сжать отцовскую руку в ответ, но пальцы плохо слушались, он усмехнулся своей беспомощности и сказал, - спасибо, пап.

- Не за что, сынок. Пока не за что.

* * *

Поправлялся он медленно. Света хмурилась на каждом обходе.

- Может, надо было отложить операцию? - спросил как-то раз осторожно Семен.

- Нет, - Света серьезно смотрела на него, - нога начала сохнуть, - сказала она.

- Ясно, - Семен посмотрел на сына.

Марк бессильно закрыл глаза. Каждый день его осматривал хирург и невропатолог. Непроницаемые лица, непроницаемые взгляды.

Отец приходил к нему каждый день. Чаще вечером.

- Пап, мне показалось или у моей палаты кто-то дежурит? - спросил однажды Марк.

Семен нахмурился.

- Ты уже встаешь?

- Нет, но они обыскивают всех медсестер, - Марк смотрел на отца, - папа, что происходит?

Семен снял пиджак и, набросив его на спинку стула, сел возле сына.

- Обстановка в городе немного обострилась, ничего страшного.

Марк, после неимоверных усилий, сел. Семен с трудом подавил в себе желание помочь ему, но лишь вытер салфеткой, враз взмокшее, лицо сына.

- Папа, я не маленький. Говори прямо, что происходит?

- Пока ничего. Ждем первый удар, - Семен смотрел в его бледное лицо, - ты должен встать как можно скорее, понимаешь?

Марк кивнул.

- Что на заводе? - спросил он.

- Тебя не хватает, но пока справляются. Готовятся к приезду японцев.

Черт! Японцы! Он совсем забыл о них.

- Все не вовремя, - сказал он.

- Ничего не бывает вовремя, - отец достал сигареты и нетерпеливо огляделся.

- Кури, - махнул рукой Марк, - и мне дай.

- Тебе нельзя. Ты слишком слаб.

- Через неделю я встану, - твердо сказал Марк, - хватит валяться.

- Вот это - мой сын. Тебе здесь оставили документы по заводу, вот просмотри, - щурясь от дыма, Семен протянул папку.

Марк погрузился в изучение документов и едва кивнул отцу на прощание.

Следующая неделя стала настоящим испытанием для медперсонала клиники. Марк буквально взял всех за горло. Сжав зубы от боли и обливаясь потом, он разрабатывал ногу. Света была в ужасе.

- Ты сорвешь ногу!

- Я знаю, когда остановится, - цедил сквозь зубы Марк, продолжая упражнения.

В субботу, дав расписку, он покинул клинику. Ловко передвигаясь на костылях, он быстро дошел до машины под удивленными взглядами врачей.

- Знали бы вы, сколько времени я провел на костылях, - тихо сказал Марк, подходя к отцу.

Тот взял сумку и открыл дверь машины. Марк сел на сиденье, ни на минуту не замешкавшись.

- Я смотрю, навык не потерял, - кивнул Семен на костыли.

- Это как езда на велосипеде - и захочешь, не забудешь, - усмехнулся Марк.

Когда они тронулись, Марк с наслаждением закурил. Некоторое время ехали молча, потом Марк заговорил.

- Пап, когда ты разговаривал с Тихоном, я не спал.

- Я знаю, - отец внимательно следил за дорогой.

Сзади и спереди шли неприметные машины сопровождения.

- Значит, с мамой все случилось из-за Сомова? - Марк, наконец, задал вопрос, гвоздем сидевший в его мозгу.

- Да.

- И ты позволил мне спать с его дочерью? - холодно спросил Марк.

- По-моему, тебя это устраивало, - Семен не принял его тон.

Марк затянулся и выпустил струйку дыма.

- И что теперь? - спросил он.

- Теперь - ждем.

Они выбрались за город.

- Кто с ним из москвичей? - снова спросил Марк, не в силах дождаться, пока они доедут до дома.

Отец назвал две темные фигуры из московской структуры.

- И наемники, - добавил он.

- Круто, - Марк достал вторую сигарету.

Отец взглянул на него, но ничего не сказал.

- Что делать мне? - Марк убрал сигарету и зажигалку.

- Держи завод. Остальное мы сделаем.

Марк смотрел на отца. Первый раз он видел его таким. Нет, он и раньше видел его в деле, но это были только его дела, отца, и Марка они касались постольку, поскольку от них зависело его личное благополучие. Теперь это было его дело. Марка. И прикрывал его отец. Он смотрел на его сильные руки на руле мощного джипа, его четкий властный профиль, и снова в голове возникла ассоциация с матерым волком.

- Ты хорошо поработал здесь, - заговорил отец, внимательно следя за машинами на дороге, вот, машины сопровождения оттеснили особенно навязчивую "тойоту", Семен продолжил, - я говорил с людьми, тебя здесь ценят и очень высоко.

Неужели Марк услышал хорошо скрываемую гордость? Он усмехнулся и, все же, закурил.

Они въехали на холм, и перед ними раскинулся Лазурный. Даже поздней осенью, в промозглый серый день, он выглядел как-то по-особенному. Здесь его дом. На душе стало легче.

- Здесь даже воздух другой, - Марк затушил сигарету, нетерпеливо открыл окно и глубоко вдохнул морозный воздух.

- Не простынь, - сказал ему Семен и спросил, - на завод?

Марк кивнул. На подъезде к заводу он снова закурил, не скрывая, что волнуется. Они остановились на площадке, где грузили автомобили. Кто-то из рабочих увидел их и на истошный крик: " Лисовские приехали"! - стали стекаться люди.

Семен смотрел, как растет толпа вокруг сына. Он присел на капот, глядя, как Марк терпеливо пожимает протянутые руки и отвечает на приветствия. К ним спешил Игорь Абрамов, за ним бежал мастер смены. Со стороны конторы бежала Наташа, набросив на себя что-то впопыхах, почти на ходу выскочил из машины Костя... Его хлопали по плечам, пожимали руки. Игорь, Костя и еще несколько парней из службы безопасности едва сдерживали толпу, Мастера смены гневно кричали, что теперь остановится конвейер и сорвется график.

- Завтра я приеду как обычно, - пообещал всем Марк, - Игорь, что-то есть для меня?

- Вот, это будет на оперативке, - он протянул папку.

Потом ему помогли выбраться из толпы и, сев в машину, он перевел, наконец, дыхание. Семен сел за руль.

- Есть за что бороться, верно? - тихо спросил Семен.

Марк кивнул. Они подъехали к особняку. Первыми в дом вошли ребята из службы безопасности.

- Все чисто.

Семен взял сумку и вошел в дом следом за Марком.

- Сначала в душ? - спросил он.

- Не плохо бы, - Марк задумчиво смотрел на лестницу.

- Сможешь? - Семен кивнул на ступеньки.

Вместо ответа Марк начал подниматься.

- Завтра, в час дня, приедет физиотерапевт. Массажный стол и тренажеры установлены у бассейна.

По лицу Марка пробежала тень.

- Ничего, выдержишь, - твердо сказал Семен.

- Как всегда, - пробурчал Марк.

* * *

С утра началась карусель. Сначала у Марка появился персональный водитель, им стал парень из службы безопасности. Приехав на завод, Марк сразу окунулся в работу с головой и из этого омута его выдернул телефонный звонок.

- Где ты ходишь? - резко спросила Света.

- О чем ты? - Марк даже не сразу понял, о чем она говорит.

- Я тебя на процедуры жду, - сухо напомнила Света.

- А, черт, прости… Сейчас буду! - Марк огляделся и, отправив кивком водителя в машину, сказал Игорю, - вернусь в три.

Через несколько минут он был дома.

- У меня еще работа есть, - проворчала Света.

- Я не думал, что ты сама приедешь, - Марк положил костыли и снял пиджак и галстук.

- Кому же я тебя доверю?! Твое счастье, что ты не специалист, иначе от моего заключения у тебя бы волосы дыбом встали.

- Как у тебя? - Марк взглянул на ее взъерошенные волосы и улыбнулся.

- Да ну тебя! Пошли. Учти, жалеть не буду. Наличие двух ног в твоем организме все еще под вопросом. Все зависит от того, как пойдет реабилитация. Поэтому, беспрекословно выполняй все, что я говорю. Ясно?

Они вошли в ту часть дома, где располагался бассейн. Марк не видел ни бассейна, ничего. Его взгляд остановился на массажном столе, и он внутренне содрогнулся.

- Ясно, - сказал он глухо, стараясь скрыть свои эмоции.

Но Светка моментально все уловила. Она мягко положила руку ему на плечо. От этого теплого прикосновения стало немного легче. Он тяжело вздохнул, разделся, лег на стол и приготовился к боли. И она пришла. Теплые Светкины руки оказались сильными и жесткими. Марк скрипел зубами, сжимая кулаки, по лицу лили пот.

- Если хочешь кричать - кричи, - тихо сказала Света, ее голос гулко раскатился над поверхностью воды.

Она старалась не смотреть на его бледное лицо, хмуро делая свое дело. Марку казалось, что ее пальцы достают до костей, безжалостно разрывая связки. Когда она закончила экзекуцию, то молча обтерла его лицо и кивнула на бассейн. Марк едва мог стоять и с облегчением нырнул в воду.

- Не расслабляться, работаем! - они сделали комплекс упражнений в воде.

После этого были тренажеры. Под конец Света снова перемотала ему ногу.

- Все. До завтра, - она уехала.

- Пока, - он с трудом оделся и поехал на завод.

Вечером, вернувшись домой, он увидел, что отца еще нет. Он переоделся и спустился вниз. Семен приехал после полуночи, Марк уже был не на шутку встревожен.

- Пап, все в порядке? - осторожно спросил он.

- Были проблемы, - Семен открыл холодильник, - тебя хорошо кормят, - сказал он.

- Папа, какие проблемы?

- Было три попытки разграбить наши эшелоны. Четыре налета на заправки и едва удалось спасти от пожара стоянку новых машин.

- Началось, - Марк взъерошил волосы и посмотрел на отца, - ты как будто спокоен.

- Мы ждали этого и были готовы, - Семен сел за стол и посмотрел сыну в глаза, - ты никуда не должен ходить один, Марк.

Он кивнул.

- У нас не должно быть слабых мест, понимаешь?

Марк закурил и снова кивнул.

- В прошлый раз было то же самое? - глухо спросил он.

Отец провел ладонью по лицу и тоже закурил.

- Да, - коротко сказал он.

Марк вдруг выпрямился и сказал:

- Нет, не может быть...

- Что?

- Тот взрыв... Тот проклятый взрыв... Не было никакого нарушения технологий...

Семен опустил голову.

- Они его взорвали? Они?!

Семен медленно поднял голову. Его лицо в миг осунулось.

- Да.

- Полгорода... Полгорода осиротело, - Марк вскочил, не замечая боли, и заметался по кухне, - ты позволили мне думать, что это наша вина... Ты позволил городу думать, что это наша вина!

- А что ты хотел?! - Семен хлопнул ладонью по столу и тоже встал, - ты не думал, чего лишился я? Твоя мать покончила с собой. Мой отец погиб тогда, и я не знал, что хоронить... Десять лет я смотрю на твою седую голову и на твое, искаженное болью, лицо... А, ведь, это была даже не моя война, Марк, - он положил руку на его плечо, - это была не моя война, - тихо повторил он, - это была война твоего деда, - его взгляд скользил по лицу сына, - тогда у меня просто не осталось сил. Все рухнуло. Я должен был спасти хотя бы тебя, ты был ее частью... И мне было плевать на город. Мне было плевать на все, - голос его стал глухим, - сейчас все иначе. Нас всего двое, и мы готовились. Мы долго готовились, - его взгляд был направлен куда-то мимо Марка в пространство.

- Почему ты мне ничего не сказал? - тихо спросил Марк.

- У тебя другая миссия, - Семен усмехнулся, грустно глядя на сына, - ты искупишь наши грехи и возродишь город. У тебя хорошо получается, сын.

Семен отошел к столу и взял пачку сигарет.

- Эта девушка... Она может стать нашей проблемой?

Марк медленно покачал головой.

- Не думаю. Мы давно не виделись, не общаемся, - он опустился на диванчик, гора окурков в пепельнице росла.

- Ты ее любишь? - спросил Семен.

Марк грустно усмехнулся.

- Я любил Свету, ты знаешь. Не думаю, что когда-нибудь снова смогу кого - то полюбить, - он глубоко затянулся.

- У тебя сердце твоей матери, а она умела любить, - Семен сел рядом с ним, - если она тебе дорога, мы должны ее защитить. Чтобы ею не воспользовались для давления, понимаешь? В городе о вас разное говорят. Мне позаботиться о ней?

Марк смотрел на огонь в камине, потом медленно кивнул. Семен обнял его за плечи и снова грустно улыбнулся.

- Я все сделаю, - он кивнул на ногу, - болит?

- Не больше, чем всегда, - Марк положил голову на плечо отцу.

* * *

Утром следующего дня после оперативки раздался телефонный звонок. Марк взял трубку.

- Слушаю.

- Она в безопасности, - коротко сказал Семен и, попрощавшись, положил трубку.

- Спасибо, - произнес Марк в пространство и тоже опустил трубку на рычаг.

Сразу стало легче. Он вернулся к работе. Через неделю прилетят японцы, все должно быть идеально.

В обед он уезжал домой, там его ждала Света. Раз от раза лицо ее все больше прояснялось, а боль становилась все слабее. Он убрал костыли и ходил теперь с палкой. Сильно хромал, но ходил. Отек понемногу спадал, к связкам возвращалась эластичность. Невропатолог на последнем осмотре сказал, что с его стороны вопросов нет. И это были хорошие новости.

Но были и плохие. В Большом Лазурном стало слишком шумно. Одна за другой вспыхивали заправки, то и дело поступали сообщения о перестрелках. В особняке постоянно дежурило четыре человека. За Марком везде неотступно следовали две молчаливые тени.

Игорь Абрамов бросал на него тревожные взгляды, не решаясь заговорить. Костя как-то не выдержал.

- Марк, это все из-за завода? - спросил он.

- О чем ты? - поднял голову от отчета Марк.

- Они хотят забрать завод? - Костя не сводил с него напряженного взгляда.

Марк смотрел на него пару минут, потом спросил:

- Где документы по сбыту? Я просил их подготовить еще вчера.

Этому он научился у отца. Отодвигать от себя людей одной фразой. Сейчас ты друг и можешь позволить личный вопрос, но получаешь такой ответ, как будто тебя по носу щелкнули.

Костя, подавив досаду, ушел за нужными документами. Но с Игорем он так не мог.

- Марк, вы совсем перестали бывать у нас, - сказал он как-то.

Он прекрасно знал ситуацию, но не знал насколько все серьезно. Он сказал нужную фразу в нужное время. Марк вздохнул. Теперь надо дать правильный ответ.

- Слишком много дел. Потом, как-нибудь.

Игорь молча смотрел на него. Все сказано, и все встает на свои места. В создавшейся ситуации симпатии Марка могли стать проблемой для его друзей, угрозой их благополучию. Близкие отношения с кем-то - лишний козырь в руках конкурентов. Это как ядерная кнопка, использовалось как крайняя мера во всех клановых войнах. Марк предпочитал, чтобы красная кнопка была только у него. И у его отца.

К приезду японцев, как ни странно, все стихло. За неделю их пребывания в городе не произошло ни одного происшествия. Это говорило о том, что их оппонентам нужно было именно это производство, а стабильность в регионе - одно из условий сделки. Нестабильность ведет к срыву производства.

Марк встречал их в аэропорту. С ним была свита из десяти человек. Марк следил за тем, как остановился самолет, и подали трап. Он отшвырнул окурок.

- Ладно, за дело, - и направился к, спускающимся по трапу, японцам.

Он шел, опираясь на элегантную трость, уже почти не хромая. Это его дело. Это его бизнес. Это его жизнь и ни один сукин сын не лишит его этого.

Он улыбнулся и пожал протянутую руку представителя фирмы. Завязав непринужденную беседу, они направились к машинам. После великолепного обеда в отеле Большого Лазурного занялись делами. Японцы отказались от отдыха. Расположившись в конференц-зале, они изучали всю предоставленную документацию. Марк давал необходимые пояснения и комментарии. Японцы изучали все с тщательной дотошностью, не упуская ни одной детали. После трех часов напряженной работы, они решили съездить на завод, остальным оставалось лишь поразиться их работоспособности и загрузиться в машины.

Марк предупредил Игоря, что они едут.

- Понял, - ответил тот, - это те же, что и раньше?

- Двое - да, но трое новых.

- Пока все в порядке?

- Когда имеешь дело с японцами, ни в чем нельзя быть уверенным, - сказал Марк, закуривая, - скоро будем у вас, готовьтесь.

На территории завода сначала некоторое время наблюдали за отгрузкой машин. Ребята Баграта работали аккуратно и методично, как всегда, нисколько не смущаясь их присутствием.

Потом ходили по цехам, подолгу задерживаясь у каждого звена. На заводе не было никакого ажиотажа, никаких приемов. Обычная рабочая смена. Понаблюдав за работой на треке, японцы решили вернуться в отель. Когда они со всей документацией удалились в свои апартаменты, встречающая сторона смогла немного расслабиться и выпить. За завод Марк был спокоен. Там все было предельно просто - либо ты работаешь как надо, либо не работаешь здесь вообще. Это касалось всего: внешнего вида, соблюдения правил техники безопасности и дисциплины в целом. Мастера смены поддерживали в цехах железную дисциплину. Работа уборщиков была налажена так, что везде в цехах была почти стерильная чистота.

Марк по праву мог гордиться налаженным производством.

Документы тоже были подготовлены и выверены самым тщательным образом. Словом, прокручивая в сотый раз все это в голове, Марк ни за что не мог зацепиться. Одним глотком допив виски, он сказал:

- Ладно, пока все нормально, поехали по домам. Завтра в девять встречаемся здесь, в конференц-зале.

Добравшись, наконец, до дома, Марк с сожалением увидел, что отца еще нет. Тревога снова захлестнула его. Зазвонил его сотовый.

- Да, алло?

- Я задержусь немного. Не волнуйся, со мной все в порядке, - заверил его отец и спросил, - как все прошло?

- Пока все нормально.

- Хорошо, приеду, как освобожусь. Пока.

- Пока.

Марк выключил трубку и опустился в кресло у камина. Надо пойти в душ и лечь. Но сил нет. Он положил ноги на пуф и смотрел на огонь. В голове снова и снова прокручивался сегодняшний день. Он устал. Веки отяжелели, и он провалился в беспокойный сон.

* * *

Японцы остались довольны. Все было безупречно, что для них было совершенно неожиданно. Их даже не пришлось накачивать, чтобы скрыть недостатки.

Марк, склонив голову, выслушал скупые комплименты руководству и принял папку из рук представителя фирмы.

- Мы рады нашему сотрудничеству, - завершил свою речь глава делегации.

- Мы тоже, - Марк слегка поклонился в ответ.

После прощального банкета, они проводили японцев, и Марк вернулся в отель. Там его ждали.

Тихонов привычно расположился во главе стола, отец сидел справа от него. Рядом с ним - Каха и Баграт. Остальные сидели слева от Тихона.

- Как наши дела? - спросил Тихонов.

- Летом мы расширим производство. Нами был составлен план развития, его одобрили.

Георгиади облегченно перевел дыхание, Саркисов перестал вертеть зажигалку и плеснул себе воды в стакан. Марк бегло им улыбнулся и взглянул на Тихона.

- Что у нас в городе? - спросил он.

- Неделя предстоит тяжелая. Мы пришлем к тебе на завод ребят Исмаила, надо усилить охрану, - Тихонов закурил, - новых людей на завод не принимай. Проверь всех, кто не местный.

Марк кивнул

- Уже сделали. Служба безопасности проверила всех иногородних.

- Хорошо. Усилим твою охрану.

Марк усмехнулся.

- Я уже итак три тени отбрасываю.

- Будешь отбрасывать шесть, если я скажу, - жестко сказал Тихон и повернулся к Кахе и Баграту, - машины вывозить только с охраной. Сопровождающие должны быть вооружены. Но действовать спокойно, не пугайте рабочих, - ему ответили мрачным кивком, - так, ну, охрана заправок и стоянок усиливается, естественно, - Тихон повернулся к Соболю, - Саша, тебе помощь нужна?

- От пары бригад не отказался бы. В отеле и в клубе. Публика нервничает, - Соболь повернулся к Исмаилу, - только без автоматов на плече и полумасок.

- Разберемся, - голос у Исмаила был низким, густым.

- Девочек не лапать, официанток и горничных не трогать, - продолжал Соболь.

Исмаил засопел.

- Было-то всего один раз, разобрались уже, - сказал он недовольно.

- Я на всякий случай напоминаю. Без обид, - Соболь закурил.

Тихонов обвел всех взглядом.

- Ничего не забыли?

- Банки предупреждены. Инкассация идет под двойным прикрытием, - кивнул Меркулов.

- Хорошо. Завтра мы, - он кивнул на Семена, - встречаемся с администрацией, - опять задергались, - в его голосе отчетливо звучала брезгливость, - надо напомнить из чьего кармана они так шикарно живут и откуда деньги на зарплату ментам берутся, - он обвел всех взглядом, - ну, все? Ничего не упустили?

- Нет, ничего.

- Ладно, расходимся, - Тихон встал и подошел к Марку, - а ты молодец, малыш, - он похлопал его по плечу, и все разъехались.

- Я не знал, что у Исмаила столько людей, - сказал Марк в машине, когда они уже ехали домой.

Семен усмехнулся.

- Неужели ты думаешь, что я один приехал? - спросил он, глядя на дорогу.

Брови Марка взметнулись вверх. Отец привез своих гвардейцев. Это говорило о многом. Но на душе было тревожно. Он не мог и не хотел потерять завод. Впервые он в полной мере ощутил свою ответственность за этот город и за людей.

- Не волнуйся, Марк, - отец почувствовал его настроение, - на этот раз все будет по-нашему.

Марк кивнул, но тревога не развеялась.

- Папа, а где ты был вчера? У тебя был странный голос.

- У Иосифа, - коротко сказал Семен.

Марк достал сигареты. Почему без него? Марк хотел поехать туда вместе с отцом.

- Ты еще успеешь съездить к нему, а у меня мало времени. Я решил воспользоваться передышкой, - ответил Семен на его молчаливый вопрос, - как только здесь закончим, я сразу уеду. В Москве накопилось много дел.

Марк понимающе кивнул. Отец забросил дела ради него. Пригнал сюда свои лучшие силы. Это что-нибудь да значило.

- Спасибо, пап, - тихо сказал он и спросил после минутной паузы, - ты узнал, что хотел?

- Да.

- Больше ты мне ничего не скажешь? - ему вдруг стало душно.

- Все, что я узнал, касается только меня, - покачал головой Семен.

- Ясно, - Марк отвернулся к окну.

- Я жалею только об одном, что позволил усомниться себе, что ты мой сын. Столько времени упущено... - Семен одной рукой раскурил сигарету, вторая твердо лежала на руле, - надеюсь только, что я успею все возместить сейчас. Тебе и ... Кате.

Марк молча смотрел на отца. Такая любовь была в его голосе, когда он произносил имя матери. Только сейчас он осознал, как больно и трудно было отцу. Через что ему пришлось пройти и чего лишиться...

Они подъехали к дому. Вслед за ними на территорию дома въехала машина сопровождения, и ворота немедленно закрыли. Марк, выйдя из машины, увидел на террасе и в саду вооруженных людей. Он повернулся к отцу.

- Скоро это кончится, потерпи, - сказал тот и выслушал доклад подошедшего парня.

Парень в бронежилете отошел, и Марк сказал:

- Я не особенно страдаю. Могу я называть тебя дон Корлеоне? - усмехнувшись, спросил он.

- Ценю твой юмор, но только не при Тихоне, - засмеялся Семен, и они вошли в дом.

* * *

Убедившись, что сын остается под надежной охраной, Семен снова собрался уезжать. Марк пару минут молча смотрел на надетый поверх рубашки бронежилет, потом сказал:

- Куда бы ты ни собрался, я поеду с тобой.

- Ты останешься здесь. Мне надо завершить одно дело. И это только мое дело, - Семен взял у подошедшего парня короткий автомат.

Марк отметил машинальность и четкость движений, с которой отец проверил оружие.

- Я поеду с тобой, - твердо сказал Марк.

- Я не менее упрям, и ты останешься дома. Все, вопрос не обсуждается, - Семен повернулся к своим парням, - поехали.

Марк смотрел, как они за считанные секунды загрузились в джипы и уехали. Марк смотрел в темноту. Он знал, что его ждет самая длинная и самая тревожная ночь в его жизни. Страх за отца грозил перерасти в панику. Он смял и отшвырнул пустую пачку сигарет. В саду и вокруг дома бесшумно курсировали охранники. Марк не слышал их разговоров, не видел огоньков сигарет. Эти люди знали свое дело - ничего не выдавало их присутствия. Марк просто знал, что они здесь.

Куда же поехал отец? Неужели Сомов здесь?

Семен вошел к Тихону. Тот, кряхтя, стоял перед зеркалом, пытаясь втиснуть себя в бронежилет.

- Мне достался маломерка, - сказал он с досадой.

Семен усмехнулся.

- Просто ты слишком велик для таких банальных вещей, - Семен положил автомат и, подойдя к другу, помог затянуть ремни.

- Ты думаешь? А раньше я с разбега в них запрыгивал, - вздохнул Тихон.

- Сейчас у тебя, слава Богу, есть, кому с разбега в них запрыгивать, - сильные руки Семена безжалостно затягивали ремни.

- Я задохнусь еще до того, как выйду из дома, - сдавленно сказал Тихон.

- Дыши грудью, - посоветовал Семен и, затянув последний ремень, отступил, - ты уверен, что тебе тоже надо ехать? - спросил он, с сомнением глядя на массивную фигуру, затянутую в жилет.

- И отпустить тебя одного? За кого ты меня держишь? - Тихон глянул на себя в зеркало и, хмыкнув, взял со стола автомат, - и потом, мне он тоже кое-что должен.

- И что же? - усмехнувшись, спросил Семен.

- Мало ли что. Мне все что-то должны. Не твое дело, понял?

- Понял, - кивнул Семен.

- Раз понял, поехали, - Тихон решительно и неожиданно легко вышел из кабинета.

- Поехали, - Семен вышел следом.

В машине он спросил:

- Адрес точный?

- Точный, не дергайся. Мои несколько раз проверяли. Сейчас они спят.

Сомов со своими парнями устроился на двух дачах, купленных им еще в незапамятные времена. Сейчас вокруг них находились наблюдатели Исмаила и следили за каждым движением внутри.

Пять машин шли по шоссе колонной.

- Сколько их? - спросил Семен.

- Человек тридцать, - отмахнулся Тихон, - нечего делать.

- Надеюсь, - Семен закурил.

Сквозь деревья замелькали огоньки дач.

- Смотри, люди-то еще здесь есть, - насторожился Семен.

- Уже совсем немного. Не зацепим никого, не переживай, - Тихон не мог скрыть своего нетерпения, - вот и дождь пошел, - он посмотрел на проливной ливень за окном машины, - конец ноября, а у нас ливни. Куда мир катится?

- Надеюсь, ты не ждешь, что я сейчас тебе все подробно объясню? - спросил Семен, и парень за рулем тихо хмыкнул.

- Семен, нервы в таком деле - непозволительная роскошь, - Тихон повернулся к водителю, - приехали. Дальше - пешком.

Все выбрались из машин, застегивая куртки. Из ночи навстречу вышел Исмаил.

- Все там. Спят.

Тихон нетерпеливо кивнул, глаза его горели азартом. Семен придержал его за рукав.

- Пусть первыми пойдут профессионалы, ладно? Мы идем во второй группе, - и повернулся к Исмаилу, - Сомов мой, - сухо напомнил он.

Исмаил кивнул и перевел взгляд на Тихона.

- Начинайте, - недовольно буркнул тот, - только тихо, без шума.

Исмаил кивнул и исчез. Тени заскользили среди деревьев. Одного за другим сняли охранников. Треск высаженных дверей. Семен настороженно ждал выстрелы. Нет, обошлось. Только глухие вскрики и звук падающих тел. Семен с Тихоном вошли со второй группой. Их парни умело вязали боевиков. Семен перевернул все в доме. Сомова нигде не было. Он приподнял за волосы кого-то из связанных на полу.

- Где Сом? Говори! - ствол короткого автомата вдавился парню в живот.

- Он... К еврею поехал...

- Иосиф, - Тихон и Семен выбежали из дома, - Исмаил, бери десятку и поехали! Здесь без нас управятся, - Тихон грузно сел за руль, Семен - рядом.

Машина рванула с места.

- За старика не волнуйся, у него в доме тоже кое-что есть, тот еще тип, - успокаивал Семена Тихон, - он бы нам завтра его предъявил, с утра.

Тихонов нещадно гнал машину по всем ямам и рытвинам на старой дороге.

- Исмаила не потеряй, - сказал ему Семен.

- Куда он денется? Вон он, - Тихон глянул на, подпрыгивающие в зеркале заднего вида, фары и продолжил, - это он сейчас Библию да Тору читает, а раньше на ножах ему здесь равных не было. Отчаянный был, мне даже скулу свернул...

- Ты поторопись. Потом устроим вечер воспоминаний.

- Чего ты дергаешься?

- Не один он там, - сказал Семен.

Тихон бросил на него быстрый взгляд:

- Девчонка у него?

- Да.

- Черт...- Тихон с досадой глянул на, уже и так вдавленную в пол, педаль "газа".

Остановились у поворота. Вышли из машины с стали короткими перебежками подбираться к дому. Упав за пригорком на землю, огляделись вокруг. Исмаил смотрел сквозь прибор ночного видения.

- Машины справа от дома. В наглую приехали, даже не спрятали. Человек десять здесь, может, больше.

- Спусти их машины с горы, и к дому, - скомандовал Тихон.

- Хорошо.

Через пару минут, плавно качнувшись, сомовские джипы покатились под уклон.

- Разве они не на сигнализации? - спросил Семен.

- У него один парень есть, мастер на такие дела, - Тихон следил за перемещениями людей Исмаила, - все, пора.

Они встали и, пригнувшись, подбежали к дверям.

- Все в доме. Пять с девчонкой наверху, остальные внизу.

- Где Сом?

Исмаил выслушал очередной доклад от наблюдателя.

- Внизу, - сказал он, - с Иосифом.

- За девочку головой отвечаешь, - сказал Тихон, - понял?

- Понял, - кивнул Исмаил.

Крючья "кошек" взметнулись вверх, и через пару мгновений они услышали звон бьющегося стекла.

Тихон одним ударом плеча высадил дверь:

- Иосиф, на пол! - крикнул он и полоснул очередью из автомата.

Семен шел сразу за ним и обстрелял парней на лестнице. Сверху доносился шум борьбы и отборная ругань.

- Тихон, брось автомат, - Сомов вышел из кабинета, толкая перед собой Иосифа.

- Ага, разбежался, - он быстро оглядел Иосифа, - ты цел?

- Цел.

Сомов увидел Семена, и на его лице появилась усмешка.

- Вот и ты.

- Вот и я, - Семен неотрывно следил за лестницей.

- Мои бойцы славно развлеклись с девкой твоего ублюдка. Это надо же! Внук, сын и муж шлюхи, и невестка тоже шлюха!

- А ты из своей дочери шлюху сделал, - Семен смотрел на него непроницаемым взглядом, - отпусти старика, это наши дела. Убьешь его, тебе все равно не жить. Отсюда тебе живым не уйти в любом случае. Дом окружен, машины твои в овраге, - он быстро полоснул очередью по лестнице.

Еще двое. Тихон расстрелял левую дверь. Из-за нее выпал еще один.

- Отпусти Иосифа, - Семен незаметно переключил автомат на одиночный выстрел.

- Я-то отсюда выйду, а вот ты нет, - Сомов даже хохотнул, - жаль, тогда все не подохли. Только старик загнулся. Хотя и тебе досталось и ублюдку твоему. Поверил, что не твой? Поверил, еще как! Мои-то уже давно там, только оплакать его и успеешь, и девка его жива не будет...

Пуля влетела ему прямо между глаз. Взгляд остекленел. Иосиф брезгливо стряхнул его с себя. Сомов рухнул на пол.

- Чего ждал? Раньше не мог? - проворчал он и нагнулся, чтобы поднять стул.

Наверху еще возились, уже молча.

- Я ее не слышу, - тихо сказал Семен.

- Все в порядке с ней. Только они наверх ушли, и вы подъехали, - Иосиф с облегчением сел в свое кресло, Семен направился к лестнице, - подожди, - остановил его старик, - дай парням закончить, зацепит еще кто-нибудь.

Тихон тем временем вытолкал с кухни еще одного. Его автомат болтался на могучем плече Тихона как игрушечный.

- Сколько их было, дед?

Иосиф пересчитал лежащих на полу.

- Шесть осталось.

Тихон кивнул и тоже сел.

- Сядь, Семен, - сказал он, - Исмаилу помощь не нужна, тем более наша. Хотя мы еще совсем даже ничего, а, дед?

- Ехали долго, - проворчал Иосиф.

- Да и ты я смотрю, навыки не потерял, - Тихон посмотрел на двоих парней у двери, которых раньше они просто не заметили.

У обоих из горла торчали всаженные по ручку ножи. Не кухонные.

- Хотел бы я на это посмотреть, - пробормотал Тихон и взглянул на Иосифа, - хоть бы кого из моих обучил...

- Я тебе не кружок " Умелые руки", нашел учителя, - Иосиф недовольно посмотрел наверх, - чего так долго? Два часа ночи, я не ложился еще...

- Стихло, вроде, - Семен встал и нетерпеливо подошел к лестнице.

Пропустив парней Исмаила, которые тычками выводили связанных людей Сомова, Семен, не отрываясь, смотрел, как Исмаил бережно ведет бледную как смерть Юльку.

- Дед, мы там намусорили немного, - голос Исмаила звучал непривычно виновато.

- Сами намусорили, сами и уберете. Забирайте этих всех отсюда, - Иосиф нетерпеливо кивнул на лежащих на полу.

Семен накинул на плечи Юльке свою куртку и молча направил к выходу. Та плотно закуталась и повернулась к Иосифу.

- Ну, поехала, что ли? - сказал тот.

- Спасибо тебе, дед, - голос ее звенел, она потянулась и поцеловала Иосифа в щеку.

- Тоже мне, деда нашла, - усмехнулся Иосиф, - приезжай, не забывай меня.

Юлька кивнула не в силах больше выговорить ни слова. Семен благодарно кивнул Иосифу и вывел ее на улицу.

- Тихон, Марк, - напомнил он другу.

- Да, поехали. Исмаил, оставь пару ребят, пусть уберут все и поехали.

Тихон снова мчался напролом. Семен сидел рядом, держа на коленях свой автомат. Он понимал, что слова Сомова могли быть блефом, но это были его последние слова. Юлька сидела сзади, забившись в угол. Ее трясло, зубы выбивали дробь. Она вообще была не в состоянии издать хоть звук.

К особняку подъехали тихо, с погашенными фарами. Тихон мягко остановил мощный джип, и они огляделись.

- Вроде, тихо, - он смотрел на дом, - там твои на террасе?

Семен поднял бинокль.

- Мои... Вон, Марк... - он сразу узнал хромающую походку сына, который описывал по террасе нетерпеливые круги, непрерывно куря.

Семен хотел выйти.

- Погоди, пусть сначала Исмаил проверит, - Тихон кивнул парню, тот вышел из машины, но был сразу скручен.

Приглушенные, крики, ругань, возня. Тихон и Семен вскинули автоматы. Вдруг раздался хохот.

- Да свой я, свой! - услышали они гогот Исмаила.

Парни Семена не знали его машину, и поэтому отреагировали на пришельцев как полагается. Тихон одобрил работу бойцов, выбравшись из машины.

- Семен, сделай одолжение, вынь меня из этого чертова корсета, - попросил он тут же у машины.

- Пошли в дом. Дождь еще не кончился, - Семен спохватился и помог выбраться Юльке.

Марк, увидев их, нетерпеливо сорвался с крыльца под дождь. "Простынет", - подумал Семен, глядя, как сын бежит к нему в одной рубашке. Ливень усилился.

- Папа, - Марк крепко обнял отца и увидел Юльку.

Семен заметил его замешательство и подтолкнул их к дому.

- Хороший сын - живой сын, - напомнил он и, вскинув автомат на плечо, пошел за ними.

Исмаил уже был в доме и переговорил с главным группы.

- Они здесь были, - доложил он вошедшим, - увидели охрану и уехали. Я предупредил своих, их ждут на дачах. Я тоже поеду. Оттуда позвоню

- Хорошо, - кивнул Тихон и дом опустел.

Они остались вчетвером. Тихон, Семен, Марк и Юлька. Семен положил автомат на стол и, подойдя к Тихону, принялся расстегивать жилет. Бросив короткий взгляд на Юльку, он сказал:

- Тебе надо отдохнуть. Марк, проводи.

Он впервые видел сына в замешательстве. Нерешительно взяв девушку за плечи, он повел ее к лестнице.

- Дай ей выпить и спускайся, мы тебя ждем, - сказал Семен, глядя, как они поднимаются наверх.

Марк кивнул. Он привел Юльку в комнату, в которой она всегда ночевала. Как странно! Всегда ночевала... Какая интересная игра слов. Они подразумевали долгие близкие отношения, которых на самом деле не было... Он налил ей виски, и она взяла стакан двумя руками. Зубы лязгнули о стекло. Она залпом выпила и нерешительно поставила стакан. Пустой взгляд был направлен куда-то мимо него. Он неуверенно обнял ее. Неуверенно потому, что не знал, понимает ли она, что это он.

- Отдыхай. Завтра поговорим.

Она кивнула. Марк вышел из комнаты и прикрыл дверь. Он спустился вниз. Отец и Тихон были уже на кухне. На столе стояло все, что Тихон смог найти в холодильнике.

- Аппетит у тебя явно улучшился, - усмехнулся Семен, глядя на друга.

Тихон что-то невнятно сказал и кивнул Марку на стул. Тот не хотел есть. Его слегка мутило, он слишком много курил и порядком перенервничал.

- Как все прошло? - спросил Марк напряженно.

- Наши выиграли, - хмыкнул Тихон.

- А Сомов? - парень смотрел в глаза отца, не отреагировав на шутку Тихона.

- Все кончено, - сказал тот, и Марк увидел, как он устал.

- Будут неприятности? - снова спросил Марк.

- Как раз сейчас, наша милиция проводит в области рейд против бандформирований. В результате успешно спланированной и проведенной операции, была обезврежена одна из опаснейших бандитских группировок, руководителем которой оказался московский бизнесмен некто Сомов, - без запинки очень спокойно сказал Тихон, - во время операции группа оказала сопротивление, и при попытке ареста Сомов был убит. Среди сотрудников милиции есть раненые.

Марк смотрел на невозмутимое лицо Тихона. Тот снова взялся за еду. Марк вдруг понял, что ему еще многому надо научиться. Тихон поражал воображение. Невозмутимый, циничный, видящий людей насквозь. Вероятно, иногда ему даже бывало скучно от предсказуемости людей и их действий. Марк перевел взгляд на отца и увидел на его лице легкую усмешку. Он прекрасно понял, о чем думает его сын.

Тихон отставил тарелку и вытер рот.

- Вот, о чем мне надо с тобой поговорить, сынок, - сказал он, откинувшись на спинку стула, - я не знаю, какие отношения у тебя с этой девочкой и не знаю, есть ли они вообще. Я хочу сказать тебе одно. Я говорил это твоему отцу. Он меня не послушал. Я говорю это тебе. Когда вы поженитесь, я говорю "когда", а не "если", - подчеркнул он, - так вот, когда вы поженитесь, ты не должен прятать ее. Ты не должен давать ей прятаться. Наоборот, вы должны как можно чаще появляться вместе везде. Ты понял? Будет много грязи, но если они увидят, что вы вместе - ты понял? - вместе, - произнес он с давлением, - от вас отстанут. Потому что, когда ты станешь хозяином города, а ты им станешь, я знаю, о чем говорю, у тебя не должно быть ничего, чем тебя можно было бы прижать. Ты должен сразу дать всем понять, что не стесняешься прошлого своей жены, что ты гордишься ею. Пусть она возглавит какой-нибудь фонд помощи детям, любым: беженцам, раковым больным, больным СПИДом. И фонд для пенсионеров, помощь одиноким и малообеспеченным старикам. Ее имя не должно сходить с газетных страниц. Грязи будет много, - повторил он, - но и сделано будет много. Она - девочка с головой и сердце у нее золотое. Ты за нее не переживай силы у нее на десятерых хватит, она выдержит. Но ты навсегда заткнешь всем глотку и обезопасишь ее и себя. И своих детей. Ты понял?

Марк медленно кивнул. Семен стоял, привалившись к стене и опустив голову. Он не видел взгляд сына, обращенный на него, он внимательно слушал Тихона и медленно согласно кивнул.

- Делай все, как он говорит, - сказал он вдруг, - все.

Марк видел, что сердце отца разрывается от боли от осознания собственной вины за гибель жены.

- Семен, - сказал Тихон, - я тебе уже говорил, ты не виноват. Это был ее выбор. Она так решила. Тогда было другое время, и она решила, что это единственно возможный путь, - Тихон повернулся к Марку, - сейчас совсем другое время, и ты можешь защитить ее. Ты понял?

- Да.

Тихон тяжело поднялся.

- Мне пора. Исмаил заждался уже, - Тихон повернулся к Семену, - увидимся, - коротко сказал он, избегая сантиментов.

Семен кивнул. Они обнялись, и Тихон ушел.

Семен опустился на стул и закурил.

- Ты ему нравишься, - сказал он.

- Он мне тоже, - Марк смотрел на отца, - пап...

- Да? - Семен поднял на него свои прозрачные глаза.

Марк хотел сказать много. Что он очень любит его и гордится им, что он безумно счастлив, что у него именно такой отец. Что он уже безумно скучает по нему, хотя он еще здесь, но одна мысль, что уже утром он уедет, убивает его. Но он сказал:

- Приезжай.

- Хорошо, - Семен кивнул в сторону лестницы, - что ты решил?

Марк посмотрел наверх, в сторону комнаты Юльки.

- Еще не знаю, - он перевел взгляд на отца, - есть еще одно, о чем Тихон не сказал, - Марк горько усмехнулся, - ревность. Осознание того, сколько людей вокруг смогут похвастаться близостью с ней, и сколько появится откровений. А главное, что мне со всем этим делать...

Семен понимающе кивнул.

- Я это пережил, - сказал он тихо, голос его стал глухим, - каждый день я душил и убивал ее своей ревностью, - он провел руками по лицу и глубоко затянулся, - все зависит от того, насколько ты готов простить ей все. Простить, что жизнь ее сложилась именно так. Что на тот момент это было единственным способом выжить. Ведь ей тоже придется с этим жить...

За окном занялся рассвет. Марк слушал отца и думал, что все зависит от одного его шага. Он должен понять, насколько она ему нужна. Стоит ли все то, что он ей может предложить того горя, что ей это принесет. А если он не сделает этого шага, сможет ли он жить без нее? Не станет ли жалеть остаток жизни о том, единственном шансе, который ему предоставила Судьба? Сделать шаг навстречу или сохранить status quo и дать медленно угаснуть ей и себе?..

Он обнимал отца на прощание и не знал ответа ни на один из этих вопросов. Машина отца скрылась за поворотом, и Марк вернулся в дом. Побродив по террасе, он пошел в сад. Несмотря на заморозки и облетевшие деревья, он сохранил свою красоту. Марк вышел на поляну в конце сада. Тусклое осеннее солнце с трудом пробивалось сквозь низкие тучи. Марк шел, пытаясь найти ответ хотя бы на один вопрос, из тех, что не давали ему покоя, но, когда он вошел в беседку, он понял все, что хотел.

Юлька повернула голову на его шаги, и ее губы тронула неуверенная улыбка. На бледном осунувшемся лице глаза сияли своим неповторимым светом. Она была прекрасна. Он не мог оторвать взгляда от ее рыжих волос, от ее зеленых глаз. Он понял, что не хочет видеть рядом с собой никого другого. Он обнял ее.

- Ты будешь со мной несчастна, - сказал он и усмехнулся, - но жить мы будем долго.

К О Н Е Ц.