Обложка Лазурная неизбежность

Лазурная неизбежность

Александр Чайко

0% прочитано
Стандартный
Александр Чайко

Лазурная неизбежность

4 февраля

Здравствуй, Дорогая. Я наконец-то помогу людям!

Помнишь, ты мечтала о материальной переписке, считая электронные письма неодушевлёнными? Тогда я отшутился: «Вот достигну задуманного и напишу тебе». Сдерживаю обещание!

Наконец-то добился своего! Эти трусливые консерваторы прогнулись под моим неиссякаемым напором. Десять лет ушло на подготовку бумаг и распутывание огромной связки юридических и медицинских проблем. Ты, Дорогая, не представляешь, сколько довелось выслушать нотаций о морали, теологии, праве человека… Сколько властных людей пришлось объехать ради оказания людям такой помощи. Особенно сложно было с теми, кто с этим не сталкивался, далёк от подобных ситуаций и потому неправильно истолковывал мои слова.

Если бы это происходило в другой стране, возможно, процесс подготовки оказался бы проще. А так, сама понимаешь: нигде такой специальности нет, а наши власти всего нового страшатся. Упоминание, что в некоторых западных государствах это уже существует на протяжении многих лет, только ухудшало обстановку. Приходилось выслушивать лекции о коммунистической жизни, когда такие темы были неприемлемы. Многие набрасывались с обвинениями в том, что я нахожусь под влиянием капиталистов, пытаясь доказать материальную выгоду данной идеи.

Как подумаю, что в свои двадцать семь уже начал заниматься вопросом, который всегда был актуальным и неоднозначным. Хотя многие об этом забывают, не беспокоятся, пренебрегают в более позднем возрасте. Удивляются, когда это настигает богачей, знаменитей, молодых, друзей или знакомых, с которыми накануне встречались. Но все мы когда-нибудь с этим столкнёмся, как и наши любимые.

Многие как не понимали, так и в дальнейшем не будут понимать мою ретивость. Очень тяжело было корпеть с юристами и гораздо легче с коллегами — врачами. Когда о моей цели узнали наши соседи, приняли данную инновацию очень негативно. В церкви перед прихожанами отец Георгий публично порицал меня, после чего в мой адрес хлынули разнообразные оскорбления. Каждый раз, оказываясь возле подъезда, я слышу малоприятное шушуканье от согревающих лавочки старушек. Только возрастная женщина из шестьдесят пятой квартиры отнеслась с пониманием и пожелала успехов в моей неоднозначной специальности. Полагаю, что люди, которые не осознают, к чему я стремился, не познали определённую часть жизни.

Не раз на протяжении этих лет мне хотелось всё забросить и продолжить работать обыкновенным педиатром на своём участке. Заниматься сопливыми или не оправившимися от болезни детьми, возле которых маются беспричинно обеспокоенные родители. Но ты меня знаешь: могу опустить руки, только чтобы собрать достаточно сил и вновь их поднять.

Когда проект был полностью готов, власть имущие с надменными ухмылками хотели всё закупорить, указав на бессмысленно потраченное время. Неожиданно за меня вступился один из заместителей министров здравоохранения. Он смог оказать неоценимую помощь, перетянув полотно реализации на нас двоих. Позже выяснилось, что у заместителя был личный мотив, так как его отец оказался в числе моих первых пациентов. О нём я и расскажу.

Пациент, 84 года.

Дорогая, фамилию указать не могу, так как это будет разглашением медицинской тайны.

Во время первого посещения меня встретила покосившаяся вперёд хозяйка. Несмотря на преклонный возраст и увесистую трость, женщина сохраняла удивительную остроту ума. Мой визит её одновременно порадовал и огорчил. Супруга пациента пояснила, что её сын (тот самый заместитель министра) сообщил о моей необычной специальности.

Дорогая, ты помнишь, что при первом взгляде на людей навеваются причудливые ассоциации с предметами? Так вот, пожилая хозяйка напомнила мне изогнутую спицу с надломанным кончиком. Почему спицу? Наверное, из-за её вразумительного колючего взгляда, но надломанную, потому как глаза были потускневшими. Её вычурные манеры, суховатая речь, сжатые губы и прищуренный взгляд с лихвой выдали в ней ехидного холерика, который достигает поставленной цели любым способом. Стало очевидно, в кого пошёл их единственный сын.

Признаюсь, немного удивился окружающей обстановке: от родителей заместителя министра ожидал большей роскоши. Но находился я в ветхой хрущёвке в небольшом провинциальном городке Минской области. Наполняла двушку затёртая скрипучая мебель, украшенная несмываемыми пятнами и глубокими царапинами, которые словно хотели сообщить истории своего появления; модные в прошлом огромные стеклянные шкафы с неприкасаемым, слегка покрытым пылью, красочным сервизом для особого случая; на стенах, в местах, не закрытых коврами, лоскутами отклеивался верхний слой обоев. Много предметов обихода наше поколение обзовёт «антикварным», начиная от помятого железного чайника и заканчивая пошарканной чугунной сковородкой. Подтекающую сантехнику в ванной давно одолела ржавчина, изношенный временем кран каждую секунду пропускал контрабандную каплю воды.

К моему приходу дом попытались подготовить, почистив пол и разостлав на аналоговом телевизоре белоснежные вязаные салфетки. Несмотря на затёртое бытом помещение, там пахло свежей выпечкой и горячим чаем. Всё говорило о том, что здесь жили простые люди с незатейливыми запросами к жизни.

Как и все гостеприимные люди, пожилая женщина попыталась усадить меня за стол. Не хотелось отказывать, но вначале я предложил повидаться со своим пациентом.

Мужчина давно был прикован к кровати. Об этом говорили не только медицинские документы, которые мне накануне вручили, но и полностью обустроенный быт вокруг постели. Всё было сделано для того, чтобы лежачий мог дотянуться до воды, салфеток, взять в любой момент еды и принять обезболивающее, не беспокоя лишний раз хозяйку.

Несмотря на то, что седого пациента вымыли и облачили в чистую одежду, он напомнил немного расплавленную сивую клеёнку. Было в его лице что-то застывшее и текучее, говорящее о нетерпимой боли.

К восьмидесяти четырём годам перечень скопившихся заболеваний напоминал список болезней, который знает студент-медик после пятого курса, когда проходится всё и понемногу. От головы с возрастной катарактой и тугоухостью до зарубцевавшихся пролежней на пятках. К моим услугам они обратились в связи со злокачественным образованием правой бедренной кости, которое дало метастазы во внутренние органы и позвоночник.

Я помню, Дорогая, как ты не любишь длинные медицинские термины, и твою фирменную фразу: «Целитель, а теперь поясни обывателю!». Его заболевание — это рак кости, который снижает качество жизни из-за интенсивных болей, а метастазы говорят о далеко зашедшем процессе и неутешительном прогнозе. На данный момент пациент получает паллиативную помощь и принимает максимально разрешимую дозировку наркотических обезболивающих, но, по словам супруги, этого не хватало. Из-за возраста и сопутствующих заболеваний пожилая пара отказалась от комплексного лечения недуга. Даже связи их высокопоставленного сына и уговоры не помогли.

Когда пациент услышал, что я к нему наведался, схватил меня за руку и попытался улыбнуться. Его речь давно стала приглушенной, и пришлось наклониться, чтобы услышать тихие слова со смазанным окончанием. Отвечать лежачий пытался кратко, а как только произносил длинную фразу, просил подать ему воды из-за пересыхающих губ.

Немного, Дорогая, поясню… Моя помощь оказывается как минимум за четыре визита. При первом я должен пообщаться с лечащим врачом пациента. Он готовит и передаёт мне для ознакомления огромный перечень медицинской документации, в котором должны быть свежие анализы и результаты всех инструментальных исследований, касающихся основных болезней. Дорогая, это рентгеновские, КТ, МРТ снимки, УЗИ различных частей тела, ФГДС, колоноскопия и т.д. К этому нужно добавить эпикризы, лечение на всех этапах и, конечно, консультации психотерапевтов или психиатров. Из немедицинской документации: справка о составе семьи, копия завещания, принадлежащее имущество и письменное согласие родственников первой линии, которые не смогут присутствовать лично. Всю информацию и её правильность я тщательно изучаю в течение нескольких дней.

При втором визите я посещаю родственников и пациента. Цель данного этапа — личное знакомство, объяснение ситуации, предложение вариантов и альтернатив; нужно убедиться в адекватности и понимании всей картины с их стороны.

На третьем снова посещаю лечащего врача. В назначенное время тот организовывает консилиум из всех заинтересованных узких специалистов (Дорогая, это онкологи, неврологи, кардиологи…), начмеда или главного врача учреждения. Всей толпой мы проведываем пациента и собираем разрешающие подписи.

Четвёртый визит подразумевает только меня и лечащего врача. Он самый тихий, сакральный и личный, хоть и начинается с бюрократии. Подписи собираются ещё раз…

Вчера познакомился с доктором моего пожилого пациента. Им оказалась тучная короткостиженная женщина лет пятидесяти, похожая на гелевую ручку с множеством стержней: словно у неё что-то щёлкает, и та меняется в настроении. Вначале встретила со своей широкой улыбкой с ямочками на щеках, через секунду рассердилась, ибо я явился на полчаса раньше назначенного времени, затем с материнской заботой предложила мне чая с печеньем, а потом слёзно сетовала на жизнь. Как-то хлёстко получался переход между её состояниями.

К подготовке документов женщина отнеслась добросовестно, а к моей специальности с пониманием. Она впечатлила меня наличием среди бумаг антикварной «ржавой» выписки, которую написал от руки давно почивший доктор.

Через четыре дня назначен консилиум по поводу пациента, поэтому я решил остаться в местном отеле этого провинциального городка. Цены здесь не кусаются, к тому же мне восхваляли местную сдобную кухню.

Не переживай, другими женщинами интересоваться не буду.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю.

Позже отпишу, как всё прошло.

11 февраля

Здравствуй, Дорогая!

Я по тебе истосковался, и, возможно, мы скоро встретимся. Но перед этим расскажу, чем закончилась история с тем пациентом восьмидесяти четырёх лет.

Делегацию врачей снарядили в микроавтобусе, чтобы мы приняли окончательное решение по поводу больного. В дороге легко определились весельчаки на всех праздниках: офтальмолог и хирург. Они громко повествовали забавные случаи из своей медицинской практики и знали множество анекдотов. Их лысеющий главврач в костюме сидел впереди, игнорируя беззаботную атмосферу, но и не вмешивался.

Когда мы подъехали к назначенному дому, через окно за нами наблюдал заместитель министра, и после предупреждения со стороны главного врача о его присутствии, все насторожились.

Лично я не видел смысла в данном консилиуме, но таковы были правила. Врачи отирались вдоль стен, рассматривая пол и интерьер. Их оторвали от работы. Разговором дирижировали заместитель министра и я. Чтобы хоть как-то подчеркнуть значимость коллег за спиной, я периодически задавал им невинные вопросы. Коллегия врачей согласилась на моё вмешательство. Наконец почти все подписи оказались собраны. Тяжелее всего было наблюдать за сомнениями супруги пациента: она ещё плотнее сомкнула губы, не высказывая никаких эмоций. Сын отвёл её в другую комнату, и те долго беседовали между собой.

За время консилиума наркотические обезболивающие перестали действовать. Пациент начал ёрзать, вопить, сдерживать боль сквозь редкие зубы. Ассоциация с расплавленной клеёнкой ему очень подходила. По возвращении супруги пациента к нам получили последнюю подпись.

Обратно мы расселись по своим местам. Доктора продолжали веселиться и разводить анекдоты. Мне понравилось, что, несмотря на серьёзность ситуации, они не унывали. Знаешь, Дорогая, что я в этот момент осознал?.. Это подтверждает, что они профессионалы своего дела!

В студенческие годы я надеялся, что не стану циником, как обучающие нас врачи. Это было заблуждением. Во время изнеможения на суетливых ночных дежурствах начинает импонировать чёрный юмор, который в минуты упадка необъяснимо придаёт сил и поднимает настроение. Замечаешь, насколько много вытягивают сил и времени пациенты, которым медицинская помощь вообще не нужна. Большинство из них не осознаёт, что банально стареют, и боли в суставах в семьдесят лет — это по-своему «нормально», а повышение давления, потому что не пьёт регулярно соответствующие препараты — закономерность. Особую группу составляет молодёжь с мнимыми болезнями, о которых они начитались в интернете, и люди с психосоматической патологией.

Психосоматика — это когда возникновение болезни обусловлено психическим состоянием пациента. Их легко можно отличить по фразам «никто не знает, что со мной». Они высасывают силы и терпение, как скверные пиявки, желая пройти множество ненужных исследований и консультаций. При этом постоянно комментируют действия врачей и выражают недовольство по поводу результатов лечения. Начинаешь их ненавидеть. И таких невежественных и глупых людей очень много, что зарождает в тебе мизантропа, который хочет всех этих «нытиков» собрать в одном месте, взять динамит и …

Задумываясь о «динамите и нытиках», ты ловишь себя на мысли, что становишься циником. И в это же мгновенье выставляешь невиновного пациента за дверь, потому что тот посмел обратиться с просроченным результатом флюорографии, хотя того беспокоили боли в ноге…

Смех врачей — это хорошо. Это значит, что те не беспокоятся понапрасну и не сломаются в неподходящий момент.

Мы вернулись в больницу. Вечером следующего дня договорились повеселиться с местными коллегами за бутылочкой пива, чтобы снять накопившийся стресс. Я в очередной раз проверил документы и убедился в наличии своего саквояжа. Всё было готово к роковому дню.

Утром к пациенту мы явились с его лечащим врачом. Она продолжала быстро меняться в настроении, чем меня и беспокоила. К нашему приходу в больного накололи обезболивающие, переодели, подстригли и побрили, оставив неглубокие раны на лице. Решение родственников и лежачего не изменилось, а потому я вновь собрал разрешающие подписи.

Когда поинтересовался христианским обрядами, возрастная супруга пояснила, что её муж испытывал нескрываемое презрение ко всем священникам. Пациент всю жизнь именовал их «клопами», высасывающими деньги из простого народа. Заявлял, что лучше покается врачу или учителю, нежели этим «коммерсантам». По этой причине пара не венчалась в церкви, а будущего заместителя министра женщина крестила тайком.

Старушка, облачённая в чёрную одежду, настояла на чайной паузе у кровати, во время которой разоткровенничалась с нами, вспоминая прошедшие времена.

Познакомились они сразу после войны. Супруга в то время была нянечкой в детском саду, а он возвращался с фронта в компании своих сослуживцев. Остановились возле неё и глазели всей толпой, как та, наклонившись, собирала разбросанные деревянные игрушки. Будущий муж, как самый храбрый и высокопоставленный офицер, пригласил её вечером послушать аккордеон в компании подружек. Она весь вечер вихрилась с ним в танце, и наутро — поженились. Свадьба была очень скромной: небольшая компания друзей, самогон и кусок сала, но жизнь прожили увлекательную. Сменили несколько мест проживания и профессий. Жили в общежитии, деревне, столице. В этой квартире ютятся примерно пятнадцать лет. Пациент работал, начиная от мусорщика и заканчивая начальником цеха, а она трудилась воспитательницей и бухгалтером. Очень гордятся своим единственным сыном, который занимает такую высокую должность.

В назначенное время старушка с сыном попросили остаться наедине с пациентом. Пробыли там недолго и подозвали меня. Когда я снова представился, больной схватил за руку, как в нашу первую встречу, и начал тихо исповедоваться. Я не перебивал. Все внимательно слушали, как тот просил прощения у своей супруги, что так и не приобрёл для неё норковую шубу, которую та приглянула в восьмидесятых, что посматривал на других женщин, что тайком выпивал рюмку спиртного, что периодически повышал голос, что не всегда её ценил. У сына попросил прощения за строгость в воспитании, за то, что не раз всыпал в детстве ремнём, за сбитую машиной его собаку, за упрямство и грубость.

Он отпустил мою руку, после чего были произнесены самые громкие и решительные слова: «Теперь я готов!»

Я предложил пожилой супруге выйти, если ей будет больно на это смотреть, но та плотно прижалась к его ногам и меня не слышала. Заместитель министра хоть и отворачивался, чтобы не показывать слёз, но отчётливо слышалось его прерывистое дыхание и резкие вздохи. Я прекрасно понимал, что, несмотря на свою должность, сейчас он просто сын.

Металлическая острая игла вонзилась в сухую кожу и разыскала дряблый сосуд. Медленно препарат попадал в кровоток и распределялся по измученному организму. Пациент ослабел, закрыл глаза. Моя рука оставалась на пульсе. Вначале дыхание стало чахлым и тихим, а затем я не услышал потуги сердца. Тяжело было глядеть на старушку, которая не сдержала безутешные слёзы. Её обнял сын. Прошло немного времени, и я попросил их выйти, чтобы пригласить лечащего врача и снять кардиограмму.

Видевшая всякое, она ко мне явилась с красными налитыми глазами и тихонько шепнула: «Я всё слышала и не смогла бы выполнять вашу работу». Мы сделали оставшиеся процедуры, констатировали и вписали время смерти.

Я пособолезновал и попрощался с родственниками. На этом моя работа считается выполненной. Старушка обняла меня и напоследок произнесла: «Я видела все эти мучения и крики моего мужа. Вы очень смелый доктор. Спасибо вам». Сдержанный пунцовый заместитель министра молчаливо кивнул и крепко пожал руку.

У подъезда я попрощался с доктором. Мне захотелось прилечь в тишине. Вернулся в отель, включил музыку и лежал, уставившись в потолок. Не могу сейчас вспомнить, о чём тогда размышлял.

В последний свой вечер в этом небольшом городке встретился с весельчаками, с которыми ездил на консилиум, — офтальмологом и хирургом. Они хорошие и радостные ребята. Обменялись контактами и договорились, что, если буду проездом, обязательно к ним заскочу.

Вернулся в номер под утро и пишу тебе эти строки. Через несколько часов я должен вернуться и ознакомиться с документами следующего пациента.

Р.С. Дорогая, я забыл сообщить, как называется моя специальность. Теперь я доктор-эвтаназиолог. Знаю, ты спросила: «это что ещё такое?» Поясню так, эвтаназия — это добровольное лишение жизни человека, страдающего неизлечимым заболеванием. С греческого переводится как «хорошая смерть». Сейчас я не лечу людей, а избавляю от страданий.

Твой муж — первый в нашей стране эвтаназиолог!

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. До следующего письма.

16 февраля

Здравствуй, Дорогая!

У нас сегодня очень холодно. Дует лютый ветер, падает мокрый снег, а вокруг слякоть. Очень беспокоит кондиционер в машине, который периодически выходит из строя, мгновенно пропуская ледяной климат внутрь салона. Поэтому за рулём сижу в перчатках, любимой шляпе, перевязанный тёплым шерстяным шарфом (который подарила твоя мама) и пальто.

Сейчас направляюсь в город Гродно на первую встречу с пациентом. С каждым днём заявок появляется всё больше, и сложно понять, как правильно к этому относиться. С одной стороны, это свидетельствует о том, что многие поняли мой род деятельности, и без работы я не останусь, с другой — все люди, о которых там говорится, испытывают различные мучения.

Много заявок приходится отклонять ввиду отсутствия подготовки пациента в юридическом плане. Нет некоторых важных документов, чтобы им серьезно заняться, и требуется указывать в электронном письме, что нужно дослать.

Чтобы ты не беспокоилась, заранее сообщу, что по моим протоколам эвтаназию можно оказывать только совершеннолетним лицам. Множество было дискуссий на эту тему. А вот с тем, что конечный возраст не ограничен, согласились все сразу. Очень настораживает, что приходят заявки на больных, которым нет восемнадцати лет. Их моментально удаляю, не углубляясь в подробности.

Моей новой пациентке сорок один год, и у неё быстро прогрессирует рассеянный склероз. Дорогая, это такая болезнь, при которой иммунитет по ошибке атакует оболочку нервов, в результате чего человек становится инвалидом, его приковывает к постели, и в конечном итоге тот погибает от паралича дыхательных мышц или от воспалительных осложнений в лёгких. Из близких родственников у неё только сестра, которая и является её лечащим врачом (врач-невролог). Они сироты.

Эти строки я написал, сидя за столиком на заправке. Отогреваюсь за чашечкой бодрящего кофе. Остальную часть письма напишу вечером.

****

Доктор, с которой я встретился на её рабочем месте в поликлинике, у меня ассоциировалась с наполненной тлеющими окурками хрустальной пепельницей. Стеклянные глаза, сухая кожа и неприятный запах табака. Её пагубная привычка заставляла прятаться с сигаретой каждые полчаса. Недавно женщина сделала мелирование своих редких ломких волос, что ещё более прибавило сходства с пеплом.

За чашечкой чая мы поговорили о моей пациентке и работе в целом. Врача интересовали некоторые нюансы, в том числе показания к эвтаназии. Я думаю, Дорогая, тебе это тоже интересно. Если не углубляться в рутину, то к эвтаназии три показаия и одно условие. Первое — это обязательное наличие у пациента смертельной болезни. Второе — инвалидность первой группы. Третье — заболевание, муки от которого делают жизнь невыносимой. Условием же является здравый ум, адекватность, понимание ситуации пациентом или кровных родственников первой линии. В некоторых случаях законных представителей.

У моей нынешней пациентки есть наличие первого и второго показания. Три года назад ей установили диагноз в условиях Республиканского научно-практического центра неврологии и нейрохирургии. Сейчас болезнь быстро прогрессирует с постоянным ухудшением состояния, лечение не вызывает ремиссию. Ещё полгода назад пациентка самостоятельно передвигалась, правда, в пределах комнаты и с опорой на трость. На данный момент она прикована к постели, невнятно разговаривает и питается однородной пищей через зонд из-за нарушения глотания. При этом она (юрист с высшим образованием) всё понимает и осознает, что сильно угнетает обстановку. Это больная настояла на подготовке для меня документов.

Но не столько мы разговаривали о пациентке, сколько я заметил проявление симпатии к моей персоне со стороны её лечащего доктора. Она постоянно делала комплименты, расхваливала свои кулинарные и хозяйственные способности. Поделилась историей, что обе в своё время не вышли замуж, концентрируясь на карьере и правах женщин и прогоняя потенциальных мужей. Теперь у каждой из них по хроническому заболеванию. У первой соматическое — рассеянный склероз, у второй психическое — депрессия и апатия.

Очень я расстроил «потенциальную» жену, рассказав о тебе. Её взгляд мгновенно стал равнодушным, и мы вернулись к бюрократии.

В этот же день навестил свою пациентку, которая желала уйти в стенах собственной трёхкомнатной квартиры. По свежему ремонту и недешёвой мебели казалось очевидным, что сёстры живут в достатке. О наличии домашнего животного мне подсказал характерный резкий запах от кошачьего лотка. С моей больной жила чёрна кошка, которую в шутку прозвали «Жижа».

Лежачая у меня вызвала ассоциации с поломанным, плохо ловящим волну радио в гараже, но играющем приятную и знакомую уху музыку. Внешность у неё была непривлекательная и больше напоминала мужскую: широкие скулы и нижняя челюсть, выраженные надбровные дуги, чёрные длинные редкие волосинки на лице. Болезнь вывернула и истощила конечности, в результате чего они напоминали ветви японской белой сосны. При этом женщина очень грамотная, и её хотелось слушать, несмотря на то, что заболевание сделало речь невнятной (невролог назвала это дизартрией), из-за чего часто приходилось переспрашивать.

С ней мы увлекательно побеседовали о многих понятиях, о смерти и смысле жизни. Это она заразила свою сестру феминизмом, являясь ухватистым юристом. Мне поведали историю понятия, философию, известных личностей, виды и какой вклад она внесла лично. Мою пациентку сильно огорчает, что этот важный исторический этап в правовом становлении женщины превратили в клоунаду. Теперь каждая барышня, которую по любой мелочной причине разочаровал мужчина, таит «обидку», называя себя феминисткой и не зная об этом понятии ничего. Ещё больше её расстраивала радикальная ветвь, которую считала психическим отклонением.

Кроме прав женщин, парализованная пациентка неплохо разбиралась в искусстве, музыке и кинематографе. Подверглось обсуждению несколько кинофильмов как вышедших давно, так и современных. Ей нравились образы сильных женщин в кино, но не за счёт того, что мужчин на их фоне делают слабыми.

Больная искренне уповала на перерождение и уже определилась, кем будет в следующей жизни. Её выбор пал на цаплю. Считала этих птиц с большими серыми крыльями самыми прекрасными существами. Они балансируют на одной ноге в озере, всегда выглядят удивительно грациозными и умиротворенными.

При этом лежачая верила, что не существует никакого великого замысла в жизни. За нами никто не наблюдает, и нет до нас никакого никому дела — мы углеродные куски мяса, болтающиеся на камне в холодном космосе.

Почему она попросила у сестры вызвать меня, будучи в здравом уме? Её сильно удручало, насколько стала беспомощной. Во мне видела спасителя и до конца не верила в существование такой специальности. Не понимала, как юристы на такое согласились.

Постепенно, вслушиваясь в наши откровенные разговоры, подкрался вечер. Томную и мурлыкающую атмосферу создавала «Жижа», которая то терлась о ноги, то дремала на пациентке.

Напрашиваться на ночлег было бы излишним, и я отправился снимать номер в ближайшем отеле. Там напоследок изучил приложенные документы. В выставленном диагнозе не стоит сомневаться. Для подтверждения парализованная больная прошла всё возможное.

Очень поздно, и нужно ложиться отдыхать.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. Дорогая, Спокойной ночи!

25 февраля

Доброго дня, Дорогая!

Сейчас сижу на работе и среди заявок подыскиваю нового пациента, но для начала расскажу, как всё прошло с той больной.

Консилиум собрали на следующий день. На нём присутствовали только начмед, который был недоволен тем, что его оторвали от работы, терапевт и врач-невролог (она же родная сестра пациентки). Подписали всё мгновенно. Ни у кого не возникло никаких вопросов, даже неловко получилось, что принятие такого важного решения длилось минуту. Со стороны и вправду смотрелось, словно мы оторвали начмеда от дел.

Хочу тебе теперь пояснить, почему пациенты для моей инъекции не находятся в больницах. Это взято из практик стран, где эвтаназия давно узаконена. Там существуют специальные дома для проведения данной процедуры. Но её можно проводить и в лечебном учреждении. Пациенты и родственники сами принимают решение касательно места проведения, когда заполняют анкету. Одни желают находиться в больнице и обязательное вскрытие, а другие хотят тихо почить в родных стенах и в кругу любящей семьи.

Когда утром я прихожу с инъекцией, мне вновь приходится собирать подписи, на случай если больной или родственники раздумали. При этом обязан проговаривать, что инъекция смертельна, если кто-то до сих пор этого не понял. Глупо, но таковыми были правила.

Невролог расписалась быстро и уверенно, а вот пациентка заложила в кисть ручку и застыла. Женщина призналась, что до этого момента ей не было страшно ни на секунду, решение казалось лёгким и очевидным. Но сейчас, когда она осознала, что её существование закончится, решимость бесследно растворилась. Больная попросила меня удалиться, чтобы побеседовать с сестрой наедине.

Около получаса длилась тихая беседа, содержание которой мне неизвестно, а сам я не посмею интересоваться. Сидел за столом в одиночестве, любовался пейзажем из окна и чесал за ухом кошку. Часть вида заслоняла многоэтажка напротив; рассматривая балконы, я предполагал о людях, которые там живут.

Внезапно сестры стали ссориться и оскорблять друг друга. Кошка рванула и укрылась за холодильником. Донеслась ругань про калеку, инвалида, а в ответ про психопатку и куртизанку. Дорогая, пересказываю не дословно.

Я поторопился вмешаться. Сестра пациентки выбежала из комнаты, дрожащими руками схватила сразу две сигареты и закурила их одновременно, размахивая конечностями и громко возмущаясь. На мои вопросы та отправила к пациентке.

Парализованная больная лежала на боку и тихо плакала. Я ей пояснил, что не собираюсь вводить препарат без разрешения, а потому буду собираться уходить. Но женщина попросила остаться. Немного успокоилась, отдышалась, затем предложила протянуть согласие на моё вмешательство для подписи. Я не отдал, так как посчитал данное решение принятым на бурных эмоциях. Тогда лежачая улыбнулась и пояснила, что ссора была не по поводу эвтаназии или кошки, а из-за квартиры. Жильё оформлено на мою пациентку, и документы полностью подготовлены о передаче сестре. Но парализованная не согласна, с кем будет жить здесь доктор после её смерти. Оказалось, что невролог состоит в отношениях с молодым человеком, который не достиг совершеннолетнего возраста. Парнишка «боится инвалидов, чтобы не заразиться», потому здесь ни разу не был. После кончины больной пара собирается съехаться. Пациентка считает поступок своей сестры аморальным и согласна на смерть, но не согласна с последствиями.

Я предложил вариант, при котором повторно явлюсь через месяц или два. За это время пациентку повторно проконсультирует психотерапевт. Она взглянула в запылённое окно, провела пальцем по стене и вновь потребовала согласие. Пояснила, что сестра хоть на короткое время, но будет счастлива. Ждать у пациентки нет возможности, через месяц или два она, вероятно, не сможет уже ничего подписать. Угольного цвета кошка заскочила поддержать решение хозяйки и села на кровать. Согласие получено.

С подписью заглянула сестра. Она кивнула головой, подошла и взяла её за тонкую скрученную руку. Уверенно и настойчиво обе требовали проведение процедуры в этот день.

Когда я вскрыл ампулу и набрал содержимое в шприц, в воздухе нависло напряжение. Возникло ощущение, словно домашнее животное только сейчас осознало происходящее. Кошка соскочила на пол и начала агрессивно размахивать хвостом. Кончиками своих пальцев я ощущал зашкаливающий пульс пациентки. Доктор схватила мою руку и предложила: «Может, через месяц?» Но беспомощная лежачая твёрдо решила. Она пыталась казаться хладнокровной, несмотря на бегающий взгляд и дрожание невнятного голоса. Пациентка убеждала, что полностью готова и хочет уйти, пока может об этом сообщить. Сестра кивнула, отпустила мою руку, и я вонзил иглу под кожу. Кошка выбежала из комнаты.

До введения препарата пациентка полюбопытствовала, не интересно ли мне, «о чём в своей жизни жалеют тяжёлые пациенты». Я отрицательно покачал головой. Тогда та добавила: «Я буду первой и жалею, что потратила столько времени на деньги и бумаги, а нужно было на любовь. Не с богатым красавчиком-бизнесменом, а с сантехником или трудовиком. Простым мужчиной, не столько прекрасным, сколько добрым и преданным. Он бы сейчас держал меня за руку… Придётся переродиться цаплей. Хорошо, что я люблю рыбу». Она засмеялась, а я медленно ввел препарат и отошёл в другую комнату.

Из-за двери доносились короткие прощания друг с другом и плач. Спустя промежуток звенящей тишины доктор попросила меня зайти. Сердце пациентки остановилось. Сделав кардиограмму, мы констатировали смерть. Врач не успела принять соболезнования и рванула на кухню, вставив сразу три сигареты. Добавила, что с моей работой не справилась бы. На беспокойство по поводу курения ответила, что на похоронах всегда курит по три сигареты. Я попросил разрешения покинуть квартиру и посоветовал обратиться за помощью к психотерапевту, если у неё появится чувство вины.

Кошку моя персона не порадовала, и вместо приветливого трения о штаны взъерошила шерсть и зашипела. Ей я тоже передал соболезнования.

У лестницы застал юношу, который крутился возле квартиры, как изголодавшееся животное. Несмотря на глуповатое выражение лица, спортивный костюм и фиолетовый кровоподтёк под глазом, он поздоровался со мной с максимальной вежливостью, которую смог из себя выдавить. Поинтересовался, как всё прошло и что ему делать. Я понял, что это несовершеннолетний ухажёр врача, и не стал ничего объяснять. Парень пропустил меня, произнеся «спасибо». Когда я гневно на него обернулся, тот добавил «извините» и забежал внутрь.

На этом история с пациенткой закончилась.

Вернулся в столицу и снова просматриваю заявки. Понимаю, что ничего тяжёлого не делаю, но чувствую себя таким уставшим, таким «высосанным». Попаду домой, немного выпью и сразу отправлюсь в царство Морфея.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. Хорошего дня, Дорогая!

28 февраля

Здравствуй, Дорогая! Я накосячил…

Пациент, 66 лет.

Болеет раком желудка около десяти лет. При выявлении выполнена резекция (это хирургическое удаление органа или его части), прошёл всё возможное лечение. Наступила длительная ремиссия. Полгода назад выявлен рецидив болезни с метастазами во внутренние органы. На данный момент он находился на онкологических койках в столице, поэтому не пришлось далеко добираться.

С лечащим доктором я встретился накануне, и тот передал мне требуемые документы. За десять лет болезни там накопилось столько бумаг, что пришлось беспрерывно разбирать трое суток. Вдобавок у пациента была большая семья, с чем я тоже обязан ознакомиться.

Лечил его очень молодой энергичный онколог (только полгода отработал), который мне напомнил мигающую светодиодную гирлянду с установленными разными программами. При первой встрече его энтузиазм мерцал, но периодически угасал, когда речь шла о тяжелых больных с неутешительным прогнозом. Когда я захотел направиться к пациенту, он уведомил, что тот находится в палате №16.

Внутри палаты находилось множество человек. Кровных родственников у пациента действительно много — восемь детей, и все присутствовали. Я представился и начал растолковывать всё касательно моей процедуры. Мою лекцию присутствующие лица и лежачий пациент слушали не перебивая. Меня немного пугали их озадаченные лица и большие глаза. Неожиданно к нам забежал молодой онколог, схватил меня под руку и извинился перед присутствующими.

Оказалось, ординаторская юного доктора находилась этажом выше онкологического отделения, и сейчас я распинался об эвтаназии в травматологии пациенту с вывихнутой стопой. Так совпало, что фамилии у них оказались одинаковыми. Очень неловко получилось…

Когда вошёл в нужную палату, оттуда выдавливался спёртый воздух от угрюмой толпы. При этом контингент родственников оставлял желать лучшего. Большинство присутствующих явно были зависимы от спиртных напитков, а по разговорам некоторых и множеству татуировок создалось впечатление, что те бывали в местах лишения свободы. С гордостью они нарекали свою делегацию «любящими родственниками». Но когда я уточнил возраст пациента, меня накрыла досада, так как они не смогли дать точный ответ. К «любящим родственникам» принадлежали: брат и сестра больного (выглядели самыми вменяемыми), восемь детей (пятеро мужчин и три женщины), с яркими губами беззубая жена (официально была младше истощённого мужа, но выглядела гораздо хуже), возрастные родители жены и трое внуков.

Маленьких детей, которые не понимали происходящее, я попросил вывести из палаты. Это не дало лёгким расправиться, со мной и лечащим доктором в одноместной палате оказалось девятнадцать человек. Из них пятеро были облачены в рабочую запачканную одежду. Открыть форточку не соглашались, потому что возмущённые родители жены, цели присутствия которых я не понимал, остерегались простудиться.

Пациент, несмотря на тощее телосложение, напоминал целлофановый пакет, который вот-вот порвётся от количества воды в нём. Метастазы добрались до нервного сплетения, вызывая чудовищную боль. Она его сковывала, словно жгучие железные цепи, поэтому тот пытался не двигаться, чтобы не провоцировать. Ночью измученному мужчине не удавалось лечь, и он спал полусидя. На все вопросы отвечал на выдохе и будто с криком. Я нарочно их формулировал так, чтобы ему пришлось говорить как можно меньше. Больной явно был терпеливым человеком, а потому тихо стонал, обхватив живот. На сильнейшие наркотические обезболивающие у него был только кратковременный эффект.

Молодой и амбициозный доктор, наблюдая такие мучения, рассказал семье о моей специальности. «Любящие родственники» согласились без сомнения. Вот почему у меня была на него заявка.

Дорогая, ты помнишь, что я не особо испытываю сожаление к зависимым от спиртных напитков людям. Они прекрасно информированы, насколько огненная жидкость опасна, но продолжают ею злоупотреблять. Во многих арабских странах алкоголь входит в перечень запрещённых наркотических средств. Навсегда запомнил фразу от преподавателя по судебной медицине: «С каждым стаканом растворяется не только холестерин, но и разум».

Предо мной стояла равнодушная толпа с настолько пустыми и незаинтересованными в происходящем глазами, что от их вида волнами накатывало огорчение. Я стремился им объяснить всё максимально доступно, заменяя юридические и медицинские термины обыденными фразами. В ответ присутствующие опускали головы в свои гаджеты или рассматривали пол со стенами. Больше всего нервировало, когда «любящие родственники» начинали тихо общаться между собой, решая бытовые вопросы, словно меня в помещении не было. Периодический громкий стон пациента напоминал, что те не беспричинно портили в палате воздух, а собрались для решения важного вопроса. Измученный болью, он был единственным человеком, который внимательно меня слушал. Он нарочно делал очень громкий стон, когда «любящие родственники» отвлекались и шумели.

Несколько замечаний метнули в толпу брат и сестра пациента, которые слушали, но отвлекались на свои мобильные телефоны. Жену пациента интересовал только вопрос оплаты моих услуг. Ответ её полностью удовлетворил. Женщина у меня ассоциировалась с подделкой «лебедя» из выброшенной резиновой покрышки, которой некоторые украшают подъезды. Они обычно неряшливо покрашены и с годами выглядят жутковато.

Как только речь пошла о подписях, все негативно оживились. Родственники отказывались ставить, считая, что их я тоже усыплю. Пришлось объяснять заново.

Прошло более трёх часов. Родственники словно не видели его истязания, таращились на меня и пожимали плечами. Пустая болтовня мне так надоела, и я им объяснил, что, если не получу требуемое — откажусь от помощи больному. С высказыванием возмущений толпа выполнила просьбу измученного болью человека, которому пришлось на них матерно рявкнуть. Больше всего негодовали возрастные родители жены. Они не являлись родственниками пациента, и их подписи мне оказались не нужны, хотя те считали себя главными в роду.

Консилиум был собран сразу после получения подписей. Пришлось выпроводить «любящих родственников», чтобы впустить делегацию докторов и наконец-то открыть окно. Никаких вопросов и проблем со стороны медицины не возникло. Прогрессирующие мучения были очевидны и подтверждены клинически.

Вечером вернулся домой достаточно усталым, но занялся проверкой бюрократии по данному случаю. Сама, Дорогая, понимаешь, в современной медицине хорошим специалистом считается тот, кто умеет грамотно вести медицинскую документацию. Знание своей специальности, уважение и сострадание давно не считаются важными критериями.

Не чувствовал себя спокойно весь вечер. Обычно после встречи с пациентом всё о них знал. Чтобы восполнить пробел, я перечитал достаточно подробный анамнез жизни пациента. Оказалось, что до болезни тот работал трактористом в колхозе. Родители его умерли достаточно рано. Женился в восемнадцать на шестнадцатилетней девушке по причине её беременности. В армии не служил из-за количества детей. Свою супружескую жизнь прожил в деревенском доме. Неоднократно был пойман за спиртным. По себе был человеком молчаливым, сдержанным, необщительным, трудолюбивым. Единственным интересом в его жизни были лошади, которых до болезни содержал в количестве шести штук.

Дальнейшее покажет, не беспочвенны ли мои волнения. Написал тебе эти строки, и стало немного легче.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. Доброй ночи, Дорогая!

03 марта

Добрый день, Дорогая!

Продолжу свой рассказ касательно последнего пациента с онкологией желудка.

Ночью перед роковым днём был холодный завывающий ветер, от порывов которого по телу пробегал озноб. Но именно он позволил мгновенно уснуть, убаюкав меня. Мы с тобой оба любим чувство, когда на улице холодрыга, а ты сидишь под одеялом и пьёшь горячий чай.

Наутро погода угомонилась, оставив гололёд и слякоть. Совсем не по-весеннему. По пути видел несколько машин, попавших в ДТП, возмущённых водителей и невозмутимых гаишников, пишущих протоколы.

В моих протоколах указано, что я не имею права лишить страданий человека на следующий день после первого посещения больного. Должно пройти минимум пять дней, для того чтобы у пациента или родственников было время передумать.

Первым делом в больнице я направился в ординаторскую к молодому онкологу. Но у того был выходной, и меня ждал юный бородатый реаниматолог, которого администрация больницы обязала констатировать смерть. Он напоминал комок, состоящий из тёмных волос, который скатывается на ковре у длинноволосой брюнетки. Длинные неопрятные волосы после ношения медицинской шапочки, кучерявая густая борода, волосатые конечности и оголенные части торса.

Реаниматолог задавал много вопросов касательно инъекции и был слегка удивлён, узнав, что там пентобарбитал. Дорогая, это такое дешёвое снотворное, которым усыпляют крупных животных. В большой дозе он вызывает остановку дыхания. Почему-то провожающий реаниматолог предполагал, что там какая-то ядрёная смесь. На самом деле было много споров по поводу выбора препарата. Почему выбрали этот, хотя в мире когда-то была волна возмущений из-за того, что заключённого усыпили препаратом для животных? Он дешёвый и эффективный. Прикрылись мы тем, что многие страны его до сих пор используют.

За прошедшие дни моему пациенту стало явно хуже, свои боли он описывал так: «растворяют кислотой потроха». Над кроватью лежачего стояло только трое человек: жена, брат и сестра пациента. Когда я поинтересовался, куда делись остальные «любящие родственники», мне спокойно ответили, что те не теряют времени и поминают отца. К моему приходу их посетил поп, который негативно отнёсся к их решению, обозвав меня «убийцей». Подписи с присутствующих были собраны повторно. Когда я приблизился к жене, учуял, что и та успела приложиться к стакану, провожая мужа в последний путь.

Я открыл кодовый замок своего чемодана… Про него тоже хочу тебе сказать парочку слов. Внутри хранятся ампулы с пентобарбиталом и шприцы. В западных странах снотворное может иметь вид таблетки, и пациент сам выпивает содержимое, когда готов. У нас сделали по-другому в связи с тем, что данный препарат относится к группе наркотических веществ. За его использованием следит наркоконтроль, потому я не могу дать препарат и уйти. Спецслужбы в этом видят риск того, что препарат не будет использован по назначению, а его продадут. Стоять над душой у пациента, ускорять и контролировать приём таблетки — неэтично. Поэтому было принято решение, что я несу личную ответственность за каждую ампулу. Должен собственноручно ввести и грамотно списать. Присутствующий доктор, как свидетель, ставит подпись, что препарат действительно был использован для эвтаназии. Ампулы после вскрытия не выбрасываются, а сохраняются для отчётности. Логично, что код от моего «чемодана помощи» известен только мне.

Как только я его открыл, в палату ворвался один из сыновей. От него сильно разило спиртным. Он яростно схватил меня за руку, оттолкнул и начал громко нецензурно выражаться обо всей ситуации. Его попытался удержать реаниматолог. Я быстро захлопнул и схватил чемодан, чтобы в разборке не разбилось содержимое. На буяна рассердились присутствующие, супруга пациента начала колотить своего нетрезвого сына сумочкой по голове. На секунду я задумался, что тот так демонстрирует привязанность к отцу. Но, отбиваясь, пропойца ей пояснил, цитирую: «За столом сейчас поняли, что порешать отца нужно через четыре дня, когда мы получим баблишко за инвалидность и пособие по уходу».

Наступила необъяснимая кратковременная тишина, которую нарушил стон пациента. Выпивший пытался отнять документы, реаниматолог их тщательно защищал. В палату набежали медицинские работники… В результате буян был изолирован при помощи сотрудников милиции. Он громко возмущался, что напишет на меня вместе остальными детьми в прокуратуру, если не получит свои деньги.

Я объяснил присутствующим, что не имею права на своё вмешательство при несогласии всех родственников. Это, Дорогая, у меня прописано. Даже если девяносто девять «за», но один «против», моё вмешательство отменяется.

Молодой реаниматолог растерялся, позвонил лечащему онкологу, который был очень разочарован в ситуации. Кучерявый доктор попытался загладить вину за выходку пьянчуги при помощи конфет и чая. Я отказался, объяснил, как ему правильно оформить произошедшее, и удалился из больницы.

Знаешь, Дорогая, что больше всего меня злит в данной ситуации? Пациенту я не смог помочь и понимаю, что тот будет мучиться от нестерпимой боли, пока «любящие родственники» получают за это деньги. Такие ситуации в медицине не редкость, когда законные представители заботятся о больном человеке только ради финансовой выгоды, но перед всеми прикрываются высокой моралью.

Я уверен, «любящие родственники» поняли, что могут потерять стабильный доход, и никогда не согласятся на «инъекцию смерти», как обозвал мой укол немногословный больной.

Пишу тебе из дома, пока мультиварка готовит еду. Собираюсь в поисковике найти какую-нибудь французскую комедию, чтобы абстрагироваться.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. Добрых снов, Дорогая!

06 марта

Здравствуй, Дорогая!

Из хорошего — ты мне сегодня снилась. Мы были на какой-то речке и в своих свадебных нарядах почему-то ловили бобров на удочки. Вместо приманки были небольшие брёвна. Процесс был смешным и веселым, поэтому проснулся в хорошем настроении.

Перечитал одно из писем и понял, что работа с детьми на протяжении нескольких лет оставила на мне свой отпечаток. Взять, например, мои предметные ассоциации с людьми.

Понял, что не хочется, чтобы переписка состояла только из моей работы, хотя помню, с каким фанатизмом ты смотришь сериалы о врачах. Возможно, поэтому ты и вышла за меня.

Когда вспоминаю нашу первую встречу, на ум приходят слова одного из моих знакомых: «у врачей жёны либо коллеги, либо пациентки». Посмотрев на семьи своих коллег, понимаю, что в этой фразе что-то есть.

Первый раз мы встретились, когда ты явилась ко мне на приём. Тогда тебе было шестнадцать, а я только пришёл на отработку. До сих пор перед глазами твой подростковый образ: яркие пряди, красочная футболка с блёстками, джинсовая юбка и колготки в сеточку. Ты считала себя невероятно крутой и продвинутой, постоянно жевала резинку и мечтала о татуировке. Я, наоборот, был забитым, серым, невзрачным, не хватало только толстенных очков для завершения силуэта. Спортом пренебрегал, а оттого был дряблым и без мужественной осанки. Думал только о медицине и побаивался общаться с девушками.

Помнишь, как мы поругались после знакомства, ибо ты уверяла, что у тебя тяжёлая пневмония, а я пытался доказать, что это банальная простуда? Её вылечил, не освободив тебя от занятий. Это не было любовью с первого взгляда, но мы запомнились друг другу.

Твой отец был водителем скорой, и периодически мы сталкивались, когда ты приносила на работу обед. При каждой встрече мне показывала язык, а мне не позволяло воспитание, но очень хотелось ответить тебе выставленным средним пальем. Как я тебя презирал… Тогда и предположить не мог, что за ярким маскарадом скрывается очень интересная девушка.

Общаться «как взрослые» начали, когда ты училась на третьем курсе университета, а я был в столице на учёбе. Встретились на озере во время попойки благодаря общим знакомым, и признаюсь, именно тогда твоя натура мне приглянулась. Хорошо помнится твой бирюзовый купальник, а в моём вкусе девушки с формами. Больше всего зацепило, когда вечером, возле костра ты выразительно читала стихи и пела песни. Тогда проросло желание узнать тебя ближе.

Ночью одна из твоих подруг, купаясь нагишом в озере, напоролась на что-то острое, сильно травмировав ногу. Я не помню, как её звали, но она у меня ассоциируется с пыльной пустой полкой. Глуповатая, плоская и со слоем косметики на лице, что можно было увидеть, где провёл пальцем. Тебя обильно вырвало при виде крови… На меня. Весь в рвотных массах, твой принц кинулся оказывать первую помощь подруге. По пути в больницу разговор завязался с извинения за испорченную одежду. Слово за слово, и вот мы дожидаемся подругу в ординаторской за чашкой кофе... Когда вспоминаешь, думаешь, неужели и такое бывает...

Кстати, соседи меня прозвали «свободным убийцей». Оказалось, что наш бывший полковник распространяет мнение по дому, что я безнаказанно убиваю людей по приказу правительства. После этого недалёкие любители сплетен стали вести себя слишком учтиво. Меня это даже забавляло. При встрече с жильцами начал подыгрывать и периодически метал в них строгий взгляд. Мгновенно наступала безупречная тишина.

Но шутки закончились, когда в мой дом постучал отец Георгий. Он у меня всегда ассоциировался с моим ковриком под компьютерную мышку, на котором нарисована ракета в космосе. Вроде столько возвышенности, красоты, безграничных возможностей, а на деле плоская ограниченная рамками картинка.

Он, как и во все свои посещения, потоптался по комнатам, постоянно сравнивая со своими хоромами. Как оказалось, его барская квартира намного лучше нашего жилья, начиная от богохульных книг на полках и заканчивая отсутствием огромного плоского телевизора. Ключевым отличием является отсутствие у нас огромной иконы, которую можно приобрести при помощи церкви за нескромные деньги. Долго отец Георгий возмущался тем, что я перестал лечить детей и теперь «гублю рабов божьих». Распинался о неприкосновенности жизни и о грехах. Все мои доводы не желал слушать, окропил меня святой водой и настоятельно рекомендовал вымаливать у него спасение за совершенные грехи.

Встреча с такими людьми мне всегда показывает, насколько они мало видели в жизни. Насколько они зациклены на себе и не задумываются о смерти. Полезно повидать жизнь не только в горизонтали, путешествуя по разным странам и знакомясь с их традициями, но и в вертикали. Увидеть, как человек рождается, принося окружающим счастье, и как всех накрывает неподъемная скорбь после его кончины. Помнить, что само «счастье» очень разнится: для кого-то это увидеть первые шаги своего ребёнка, а для кого-то увидеть первые шаги любимого человека после серьёзной травмы. У одних это чувство возникает при желанной покупке, у других при выгодной продаже. Мне посчастливилось увидеть настолько искреннюю радость в глазах любящей матери, когда её прооперированный ребёнок справил нужду. Он замазал калом новые штанишки и кровать, но это значило, что его кишечный анастомоз функционирует правильно, и тот будет жить.

Равноценно обратить внимание и на разные муки. Начиная от дел сердечных, боль которых испытывают молодые девушки с расставанием, и заканчивая маленьким ребёнком, которого пьяные родители выбросили в окно, и его месяц врачи не могут снять с аппарата искусственной вентиляции лёгких.

Люди проживают разные жизни с разными амбициями и достижениями. Нужно уметь понимать, что всегда будут успешные и неудачливые, весёлые и гнусные, те, кто стремятся помочь людям и те, кто стремятся помочь себе. Одни пытаются выйти «за рамки», а другие возводят толстые стены. Будут люди как с плохими качествами, так и с хорошими. Встреча с обоими типажами неизбежна и полезна. Осознание, что мы проживаем разные жизни и по-разному ко всему относимся, не даёт мне раскиснуть. Многие твоего мужа не понимают… Но осуждать их за это неправильно. Рано или поздно, двигаясь по вертикали, они поймут, чем я занимаюсь, и будут мечтать о встрече со мной.

Во мне снова включился моралист. Я помню, как ты не любишь философов, так что буду заканчивать это письмо, вдохновением для которого явился хороший романтический фильм 2012 года и двести граммов коньяка.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю.

Доброй ночи, Дорогая!

15 марта

Здравствуй, Дорогая!

Вот о чём любопытном хочу тебе написать. В странах, где давно узаконена эвтаназия, появился, назову его так, «суицидальный туризм». Это когда гости из других стран приезжают туда, где можно легально и безболезненно свести счёты с жизнью. Эта услуга стоит несколько тысяч евро. Ну и, конечно, наши власти не смогли обойти стороной такой тип заработка, и потому у меня тоже есть «Платные услуги для иностранных граждан». В нашей стране стоит процедура почти 800 евро.

Почему так дешево? Во многих странах в стоимость включена бюрократическая волокита, проживание, консультация психолога, оплата услуг похоронной фирмы, билеты туда и обратно (если больной передумает). Могут быть включены экскурсии, целью которых является переубеждение человека.

У нас в стоимость входит только проживание в платной палате больницы в течение семи суток. Если сомнения заняли больше недели, пациент психологически не готов, и эвтаназия не проводится. Бумажной волокитой больной занимается самостоятельно.

Люди, которые мне написали, жители Германии из города Кобленц. Они начали сбор денег и документов ещё до моего вступления в должность, чтобы ехать в Швейцарию. Им повезло, что их племянница наша согражданка, она-то и поведала о более дешёвом варианте. Как только я официально стал эвтаназиологом, семья поинтересовалась полным перечнем бумаг и накануне поступила в нашу клинику.

Даже на бюрократическом уровне видно отличие их менталитета от нашего. Если у нас все бумаги обычно всовывают в один толстый файл, то у них целая папка с содержанием для удобства. То, что можно, они заранее переслали почтой.

Пожилая женщина с тонкой беззубой улыбкой в кресле-каталке — моя пациентка восьмидесяти одного года. Её сопровождал солидный мужчина в костюме и молодая девушка. Больная похожа на яркий кусочек льняной ткани, вся помятая, но сохраняет свою мягкость и красочный нрав. Полгода назад у неё выявили неоперабельную опухоль головного мозга, из-за которой она стала инвалидом с нарушением ходьбы. Периодически её мучают сильные головные боли до рвоты. Несмотря на свой преклонный возраст, она не утратила рассудительность и задавала много вопросов. Некоторые даже поставили меня в тупиковую ситуацию и проходилась обращаться за ответам к вышестоящему начальству или юристам.

Мостом между мной и «кусочком льна» стала молодая особа. Осознал, что мой уровень знания немецкого оставлял желать лучшего. Хотя ты помнишь, когда я всерьёз его изучал, чтобы уехать работать за границу. Но без многолетней практики знания изрядно потускнели.

Кареглазая брюнетка у меня ассоциировалась с дорогой вытянутой китайской вазой, наполненной красочными осенними листьями. Не столько из-за её фигуры, сколько из-за женственной притягательной хрупкости и вразумительного взгляда. Сходство с Азией возникало ввиду того, что та постоянно щурилась, наверное, из-за очень плохого зрения. «Наполнена осенними листьями» из-за желто-красных тонов в одежде, а может, из-за ауры, которую та создавала.

Восторгаюсь общением с грамотными и открытыми людьми. У них замечательно поставленная речь, и они умеют подбирать правильные слова. Любопытно, но я узнал, что перед отправлением мою пациентку посмотрело целых три психолога. На мой вопрос касательно прихода к эвтаназии мне очень понравилось, как перевели ответ сына пациентки.

«Одна из главных вещей, которую дети должны обеспечить для своих родителей — это обеспечить смерть, о которой те мечтали».

Не задумывался над этим… Везде трубят об уходе за пожилыми родителями, но мало кто задумывается по этому поводу. Реальность такова, что у всех не получится уйти безболезненно во сне. Многие будут плавно угасать через боль, страдание, утяжеление группы здоровья, лежачий период со сменой памперсов и пролежнями. Родители нам говорят, как бы они хотели умереть и где. Но мы обычно этого не слушаем, наивно полагаем, что те всегда будут рядом… Оказалось, к таким вещам очень важно прислушиваться.

Как врач, часто слышу рассказы коллег, когда «заботливые» дети пытаются сплавить родителей при смерти в лечебное учреждение. Сами пациенты непонятно как, но чувствуют приближение своих финальных часов и упрашивают работников выписать их, чтобы уйти в родных стенах в кругу семьи. В результате с подачи «заботливых» детей, которых волнует только раздел имущества, они увядают в серо-холодных стенах больниц в окружении равнодушных людей. Затем следует бюрократическая волокита и аутопсия по просьбе родственников, хотя почивший был против вскрытия. «Заботливые» дети устраивают порезанному телу, уход души и последние слова которого они не застали, пышные похороны, чтобы доказать окружению своё звание «прилежных и хлопотливых родственников». Есть ещё один важный пунктик — в конце нужно обвинить во всём никчёмную медицину.

Вернёмся к истории о нынешней больной. Моя пациентка после установления диагноза сообщила родственникам, что мучиться не собирается. Она прожила достойную жизнь и не видит глубокого смысла ждать прогресса болезни. Главной мотивацией для неё служит встреча с её покойным мужем, по которому та сильно соскучилась. Дети её решение поддержали, и вот теперь я просматриваю её документы.

В день поступления провели консилиум, чтобы не затягивать. Ничего интересного во время него не произошло.

Мне очень понравилось, с какой целью племянница установила перед пациенткой ноутбук с веб-камерой. Для своих близких и знакомых на протяжении всей недели они записывали множество непродолжительных видео, в которых пожилая женщина с мягкой улыбкой пытается до них достучаться. Одним желала покаяться в содеянном, чтобы те чувствовали себя лучше, другим бросить ненавистную работу, третьим обрести цель в жизни, четвёртым давала советы семейной жизни и решение конфликтных ситуаций… После её ухода из жизни адресаты получат данные сообщения. Я не подслушивал, когда они это записывали, просто часто навещал их, решая тот или иной вопрос. Но когда заходил и видел сосредоточенный вид старушки, не перебивал…

Процедуру провели ранним утром на шестой день. Родственники сидели при ней и держали за руки. Племянница до меня доводила, что произносила пациентка. Та со своей фирменной улыбкой говорила, что я избавил её от назойливой, словно комар, мысли: «вот бы кто помог…» Теперь она видит очертания своего спасителя со смертельной вакциной в руках и рада, что это не вымысел.

Перед уколом она поделилась тем, о чём больше всего жалеет в своей жизни. Ответ оказался простым и, возможно, в этом его ценность. Часто слышу это перед уходом: «Слишком мало проводим время с дорогими людьми и слишком много тратим на хлам».

Она кивнула, а племянница с мокрыми глазами шепнула: «Можно начинать». Игла вонзилась в руку, которая не отдернулась, а словно впитала в себя смертельный препарат. Поршень в шприце опускался так легко и естественно. Пациентка плавно уснула, словно задремала. Только во время сна дыхание прекратилось, сердце прекратило биться, приоткрылся рот, а кожа приобрела характерный безжизненный оттенок. Через несколько минут мы констатировали смерть.

Перечитав это письмо, мне захотелось позвонить родителям. Соскучился я по их постоянному беспокойству за меня, мою душу и то, чем я занимаюсь.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. Люблю тебя, Дорогая!

20 марта

Здравствуй, Дорогая!

Случилась неожиданная и очень приятная вещь. От той пожилой пациентки из Германии поступило видеообращение ко мне. За ночь племянница сделала субтитры, чтобы я понял содержание.

Вначале она полностью представилась и поблагодарила за выполненную услугу. Пошутила по поводу своего остывшего тела, сравнив его с мороженым. Затем на собственном примере пояснила, почему я всегда буду востребован: «Люди со смертельными заболеваниями, как у меня, будут всегда. На одних тяжёлым грузом будет давить их беспомощность, а другие будут наблюдать, как из-за них страдают близкие люди. Но для меня самым болезненным оказалось ожидание. Мучительное, истязающее душу неторопливое путешествие, в котором уповаешь на конечную станцию. Стремительный приход смерти вселяет надежду. Для плавно угасающих людей очень важно, когда можно ускорить процесс, выбрать определённую дату, попрощаться с любимыми и всё организовать без внезапной суеты. Это «хорошая смерть». Я убеждена, многие вас не поймут, но не унывайте. Помните, есть люди, которые очень надеются на встречу с вами, и будут, как я, искренне благодарны. Для нас вы носитель волшебной панацеи. Благодарю за оказанную честь быть в числе ваших пациентов. Буду за вас молиться. Прощайте»

От этих прощальных слов у меня появилось много сил. Я сохранил себе данное письмо и уверен, что не раз буду к нему возвращаться.

Несмотря на выезд к очередному угасающему пациенту, у меня было отличное настроение. Даже тусклая погода стала привлекательнее: по-весеннему тепло и сухо, яркое, не заслонённое облаками солнце. Пение птиц, по которому все истосковались на протяжении холодной зимы, удивительно расслабляет и умиляет. Хотелось без суеты выставить на балкон садовый стул и умоститься там с чашечкой горячего чая. Но нужно было собираться в дорогу, впереди предстоял очередной долгий день.

Накануне состоялась встреча с лечащим врачом нынешнего пациента. Снулая, апатичная, безамбициозная, саднящая, вечно усталая доктор мне напомнила растаявшую на солнце пластмассовую игрушку. Вначале начал сопереживать врачу, наивно полагая, что та трудится на износ. Но оказалось, что она работает только в четверть ставки по несколько часов и через день.

Меня удивило наличие обручального кольца на данной барышне и заинтересовало, как она будет справляться с неугомонными детьми. На плотный град из моих вопросов касательно больного ответить не могла. Создалось впечатление, что та впервые видела документы, заверенные её подписью и печатью. Доктор постоянно бубнила, указывая на стопку собранных бумаг: «там где-то есть» или «скорее всего, должно быть».

Изучив всё самостоятельно, сегодня навещал свою новую пациентку семидесяти четырёх лет. Ознакомившись с перечнем имущества, я облачился в свой самый солидный наряд. Тот клетчатый костюм, который покупали на свадьбу твоих хорошо обеспеченных родственников.

Очень меня впечатлило расстроенное помпезное двухэтажное здание с колоннами и арками, вокруг которого располагалась декоративная прилегающая территория с фонтаном и лужайкой. Внутри дома ощутил себя некомфортно, потому что по атмосфере здание больше напоминало лощёный музей. Индийский шелковый ковёр ручной работы, на котором я стоял в борисовских носках, стоил дороже нашей квартиры. Дорогая, ты помнишь, что мне не нравится длительно находиться в таких помещениях, так как считаю их слишком безупречными для семейной жизни. Я тот человек, который, если никто не наблюдает, снимает носки, отфутболивая их к стенке. Если в моём доме появятся змеи, ящерицы и тритоны из-за бардака, то только обрадуюсь, потому что всегда мечтал о террариуме.

Встретили меня трое внуков и двое близняшек-дочерей моей пациентки. Мне не понравился горделивый взгляд родственников. Они оценивали меня с постными лицами, стоя на нижних ступенях спиральной лестницы. Выражение мимики самого младшего из семьи, который на моё приветствие не соизволил даже достать наушники, указывало на их избалованность и грубость по отношению к чужим людям. Обычно такие персонажи у меня ассоциируются с одинокой блёсткой — очень ничтожны, но притягивают на себя внимание.

Возрастные дочери пациентки в платьях от каких-то известных брендов со своей чопорной вежливостью пригласили меня пройти в комнату для гостей.

По пути со слегка приоткрытым ртом разглядывал огромные картины с золочёными рамками, висящие на светлых стенах. Комната для гостей была просторной, наполненной приятным ароматом. Роскошная люстра стоила дороже не то что нашей квартиры, но и всего дома. Дизайнерский стол необычной текучей формы стоял в окружении мягкой мебели. Когда я сел в удобное кресло, понял, что продал бы машину, лишь бы с него не подниматься.

Пренебрежительно хозяева предложили мне утолить жажду и словно подчеркнули разницу в наших статусах. Обычно мы привыкли слышать предложение чая или кофе, но в данном случае началось перечисление сортов чаёв и вдобавок не на русском языке: «Вам Те Гуань Инь или, может, пуэр?» (последний был точно, а ради других пришлось прибегнуть к помощи интернета). Не помню, который я выбрал, просто сказал: «тот, что вы назвали самым первым». Мне ехидно ответили: «У вас замечательный вкус» и приказали прислуге заварить гостю чай. Я попытался расслабить натянутый микроклимат за столом, рассказав свою любимую шутку о том, что под дождём суп можно есть вечно. Но юмор напоролся на строгий взгляд и постные физиономии у спесивых барышень. Дети после данной шутки решили удалиться в свои комнаты, оставив нас наедине.

Мне было затруднительно определить возраст собеседниц, опираясь только на внешность. Эту тайну скрывало огромное количество косметики, пластических процедур и дорогих безделушек, отвлекающих внимание от мелких морщин. Близняшки у меня ассоциировались с постановочными фотографиями, их явно заботила красота картинки. Особенно это было заметно, когда одна из дам чихнула, слегка сместив уложенные локоны. Обнаружив изъян, сразу удалилась и вернулась, когда её внешний вид был «приемлемым».

Сёстрам удалось меня поразить доскональными знаниями о болезни своей матери, особенно в сравнении с лечащим врачом. Они словно готовились к моему приходу, заучивая на память. Но их подача информации смотрелась настолько наигранной, неискренней, холодной, словно они рассказывали не о матери, а о питбуле внуков.

Пациентка девять месяцев назад перенесла повторный инфаркт головного мозга. Дорогая, это заболевание, которое раньше называлось инсультом. На данный момент с потерей речи и параличом правых конечностей она прикована к постели. Дочери подробно описали, как протекал первый инсульт, какие препараты применялись для лечения, сколько пациентка пролежала в Аксаковщине, где локализован очаг второго (по результатам ПЭТ/КТ — это позитронно-эмиссионная томография), что принимает на данный момент из медикаментов.

На мой вопрос о причине заявки они протянули несколько бумаг. На них очень крупным и плохо разборчивым почерком было написано: «Хочу умереть» и «Меня ждут там». Некоторые были написаны во время сеанса с психотерапевтом. Чтобы не задерживаться в этой холодной и чопорной атмосфере, я попросил проводить меня к больной. По указу хозяек ко мне быстро спустилась одна из сиделок.

По сравнению со светлыми и изящными комнатами в доме, больная находилась в маленькой тёмной коморке. Она напомнила пыльный совок, на который обращают внимание, только когда речь идёт о мусоре. Безмолвная, малоподвижная, она лежала в недешёвой функциональной кровати с водным противопролежневым матрасом.

Меня постоянно озадачивает, когда пациенты начинают улыбаться после того, как я представляюсь. Даже опущенный угол рта не помешал увидеть эту ухмылку.

С небольшим опозданием к нам поднялись дочери. Они были крайне возмущены сиделками, которые продемонстрировали мне пациентку в этой коморке. Одну успели уволить. Я пытался заступиться, поясняя, что для меня это неважно, но оставшимся приказали мигом затянуть кровать в соседнюю комнату.

В этих четырёх стенах с высоким белым потолком виделась моя мечта об огромном панорамном окне. В данном случае открывался безграничный вид на личный сад и горизонт. Вдоль стен пылилось множество шкафчиков и характерный для аптек запах медикаментов. Мне не хотелось оттуда уходить, но в какой-то момент я заметил, что растерял своё хладнокровие. У меня в этот момент появилось много сомнений…

Одной из проблем эвтаназии, которой руководствуются её противники, является то, что люди будут избавляться от своих неугодных родственников, устав ждать наследства. Юристы настоятельно предупреждали, чтобы в таких вопросах я был предельно осторожен и внимателен, чтобы прокуратура не обвинила в убийстве. Приходится заранее вооружиться и хорошо владеть информацией, которую мне предоставил лечащий доктор про родственников, имуществе и лицах, осуществляющих уход.

Лично мой совет — проверять социальные сети родственников. Раньше недооценивал их роль, но оказалось, не нужно взламывать страницу, достаточно просмотреть профиль, и большинство людей оказываются как на ладони. Видно интересы, круг общения, отношение ко многим вещам и так далее.

Через пять дней будет собран консилиум, а потому у меня есть время всё уточнить.

Позже напишу, чем эта история закончилась, а теперь пойду отдыхать. Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю.

27 марта

Здравствуй, Дорогая!

Продолжу свой рассказ о пациентке и её имуществе.

На этот раз социальные сети меня подвели. Как у дочерей, так и у внуков всё забито хвастовством роскошными вещами и поездками за границу. Кстати, собирали их фотографии несколько тысяч лайков и множество лестных комментариев. Мне всегда было непонятно, что именно в данном случае восхищает людей. Они ведь не самостоятельно приготовили это роскошное блюдо или создали ювелирное изделие. Всего лишь заплатили валюту, чтобы демонстрировать своё превосходство.

Сомнения по поводу имущества мотивировали меня, потому в дом явился раньше консилиума. Решил подкараулить прислугу. Со мной никто не желал разговаривать: одни были заняты, а другие выглядели необщительными. Неожиданно много информации мне поведала тучная повариха, которая работает в этом доме ещё с тех времён, когда тот был одноэтажным. Женщина напоминала яркий мячик-попрыгунчик, вся в каких-то делах, металась от одной кастрюли к другой, успевая нарезать салатик, перевернуть блюдо в сковородке, посмотреть сериал и проконтролировать остальных работников. Её жизнерадостность заряжала, несмотря на то, что было ей около семидесяти лет. Женщина поведала, что за всю роскошь платил покойный муж пациентки — военный генерал. Супруги имели трёх детей: старшие девушки-близняшки и сын, который погиб от передозировки наркотиками в возрасте двадцати лет. Данное неприятное происшествие в семье не любят упоминать. Трое внуков принадлежат одной из дочерей. Отцы у них разные — женщина дважды выходила замуж. Повариха прошептала, что первый муж задолжал крупную сумму в казино из-за своей игромании. Вторая дочь живёт в стабильном браке без отпрысков.

Добавила, что после смерти главного кормильца дочери-близняшки стали менее заносчивыми. Раньше казались неуправляемыми, но родителей уважали всегда.

Моя пациентка и эта энергичная женщина в колпаке близкие подруги, и потому она точно может уверять, что больше всего больная боялась стать обузой для других.

В конце была рассказана мистическая история. Перед сбором документов одной из близняшек приснился жуткий сон. В нём покойный глава семейства предупреждал, что желает забрать свою супругу. С грустью сообщил, что ему тяжело наблюдать за ней в таком состоянии. Именно после этой ночи пациентка и начала писать эти страшные записки с просьбами избавить от мук.

Во время консилиума из пятерых врачей мы попросили у пациентки написать своё пожелание. Она кивнула, взяла огромную специальную ручку и большими буквами накарябала: «Я хочу к мужу». После чего у всех отпали вопросы и сомнения. Единогласно присутствующие согласились на моё вмешательство.

После договорились провести процедуру завтрашним днём в три часа дня. Дочери настояли на дополнительном времени, чтобы подготовиться.

Не зря близняшки ассоциировались с постановочными фотографиями. Поднимаясь по лестнице, я столкнулся с польским ксёндзом, и не с простым, а с архиепископом. Он невнятно поздоровался и быстро покинул здание.

К судному дню вся комната, где происходила процедура, была украшена дизайнерами и флористами в мириаду разных цветов. Родственники разной степени кровной дальности и все остальные облачились в чёрные наряды с вуалями. На лавочках сидели пожилые женщины, одетые гораздо лучше меня, а на столе томилось множество разных закусок. Для съёмки были приглашены несколько фотографов и видеографов. Признаюсь, им я не обрадовался.

По поводу приемлемости съёмки процесса я созвонился с заместителем министра. Тот не увидел в этом ничего противоправного, если это для семейного архива.

Когда вошёл внутрь, все перестали шушукаться. Наступила долгожданная тишина, которую смели нарушать только щелчки камер. После тщательной работы стилистов и визажистов сложно было узнать ту женщину, которая вначале ассоциировалась с мусорным совком. Мне пришлось уточнить, могу ли я начинать. В ужасе надеялся, что мне не ответит какой-нибудь известный ведущий. Одна из дочерей подошла к пациентке и поинтересовалась: «Мамочка, ты готова?» Потерявшая речь с кривой улыбкой закивала головой и протянула мне функционирующую руку.

Публичность происходящего, изгнали мысли, касательно хладнокровного захвата наследства. Я наблюдал поток слёз у дочерей и с грустью опущенные головы внуков. Из своего чемодана достал ампулу, вскрыл, набрал в шприц. От звуков фотоаппаратов и хождения видеографов сильно тряслись и вспотели руки. Лицо налилось до пунцового цвета. Пришлось повозиться, чтобы разыскать подходящий сосуд. Пациентка подняла голову и не сводила с меня глаз. Её уверенный взгляд, проницательно сообщал, что она была готова.

Уснула практически сразу, но я не мог уйти не констатировав смерть. Когда я повернулся, гордые дочери постоянно прятали лица от папарацци и зрителей. Подозвал апатичного лечащего доктора, который явно растратилась на причёску. Она объявила время смерти. Высказав соболезнования, я удалился из здания, под звуки щёлкающих фотоаппаратов.

По возвращению домой долго мучила мысль, что вдруг возрастная повар с ними заодно и специально мне навешала лапши на уши. Но когда вспоминал, очень дрожащее и растроганное «спасибо» от дочерей, мне становилось спокойнее. Наверное, слишком плохо думаю о достаточных людях, словно они все воры и скряги. Но отрицать их богатые странности не буду.

На этом данная история закончилась.

Завтра предстоит вернуться в клинику, просмотреть оставленные заявки и назначить дату для визита очередного пациента.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. До следующего письма!

3 апреля

Здравствуй, Дорогая!

Вчера пришлось подниматься пораньше и гнать в небольшой приграничный посёлок Гомельской области. Он казался настолько далёким от цивилизации, что я не сразу добрался до пациента, а остановился в ближайшем городе с отелем за несколько десятков километров. Было бы невежливо наведываться в тёмное время суток.

Для ночлега остановился в окрестном отеле, который местные жители называли «Пентхаусом». Это я узнал в колоритном небольшом магазинчике, где тучная продавщица гоняла потенциальных покупателей веником. Пострадавшие не отступали и продолжали слёзно молить на очередную бутылку в долг. Приметив новое лицо, дама за прилавком стала вести себя более прилично, пытаясь не употреблять матерные слова без надобности.

В непродолжительном диалоге с этой женщиной подметил удивительную вещь. Раньше, как и многие из докторов, я тщательно скрывал свою профессию. Представлялся таксистом, инженером, грузчиком, механиком, учителем биологии или химии. В магазине с гордой интонацией заявил о своей специальности врача-эвтаназиолога. Меня позабавило, когда посетители, чтобы не переспрашивать, поговаривали: «А, врач-эвтаназиолог, знаем-знаем. Сами несколько раз обращались».

Спалось в «Пентхаусе» ужасно из-за неудобной кровати, в которой долго не мог подобрать уютное положение. Скрипящие блуждания сторожа по деревянному полу пугающе нагнетали обстановку. Но это позволило рано подняться, чтобы съездить к лечащему доктору моего нынешнего пациента.

Работал тот в сельской амбулатории и напомнил огромный болт с накрученной гайкой. Возможно, потому что мужчина был мордастый, но с тонким жилистым телом, а может быть, из-за его толстой кожи на ладонях. Она была окрашена грязным несмываемым оттенком, что не напоминало руки врача. Речь безграмотная, началась с приветствия «драстя» со щепоткой деревенского говора. Часто я не понимал, что тот произнёс, и приходилось переспрашивать.

Меня он впечатлил не столько накрытым столом с «деревенской едой собственного происхождения», сколько отношением к людям. Он заботился о них не только как врач. Крепкий доктор не стеснялся принести в дом пожилых людей воды из колодца, доставить продукты из города или натопить печь. За это его очень уважали и ценили. Пока мы сидели в старой потрепанной амбулатории с капающим потолком, зашло несколько человек. Каждый считал своим долгом угостить своего врача деревенскими дарами: кто-то куском свежего мяса, кто-то соленьем. Давно я не видел такого «человеческого» отношения между людьми. Внутри что-то дрогнуло. Люди искренне интересовались мной, моей профессией и в конце беседы угостили десятком яиц и баночкой лесных грибов.

В общении местные оказались гораздо проще. Говорят то, что думают, и не пытаются съесть друг друга ради собственной выгоды. Все всё и обо всех хорошо знают.

Перед отъездом я перечитывал документы на пациента, но и местный врач мне много поведал.

Я знал, что моему пациенту шестьдесят семь лет. Болеет раком прямой кишки два года. Прошёл курс лечения, в том числе и оперативного. У больного конец кишки выведен на брюшную полость и установлен калоприёмник. На данный момент у того клиническая ремиссия, несмотря на хронический болевой синдром. Постоянно принимает ненаркотические обезболивающие. Сам он житель Гомеля и бывший прапорщик. Из родственников есть жена и двое детей. Здесь проживает один в доме покойных родителей.

Доктор мне рассказал вот что: с детства больного не очень любили тамошние жители из-за того, что тот ябедничал и обманывал. Был смекалистым и окончил школу с хорошими отметками. Поступил в военное училище и остался в армии. Не мог похвастаться количеством друзей, а из-за скверного характера медленно продвигался по службе. Со своей супругой познакомились в возрасте тридцати шести лет. Она тогда осталась вдовой с двумя детьми после несчастного случая. О ней все отзываются хорошо, как о толковой и интересной женщине.

Из армии демобилизовали за воровство, но инциденту не придали огласки и сохранили привилегии военного. После увольнения больной изменился в худшую сторону и пишет жалобы по любому поводу. Считает себя специалистом во всех областях, критикуя любого и высказывая письменное недовольство в высшие инстанции. На данный момент с женой вместе не живут, но официально не развелись. Дети не питают к нему сильную симпатию, звонят крайне редко.

Всеми любимый доктор ему очень не нравится, и любое посещение заканчивается жалобой. Многие до абсурда нелепые. К примеру, поводом для одной из них послужило то, что температуру тела ему измерили только под мышкой, а больной желал ректально.

Немного пациент угомонился, когда около двух лет назад у него случайно выявили онкологию прямой кишки. Писал в процессе лечения жалобы на всех докторов. Смог непонятным образом добиться установления ему первой группы инвалидности. Сейчас требует, чтобы к нему вызвали доктора-эвтаназиолога в связи с хронической болью, делающей его жизнь невыносимой. Случайно доктору удалось выяснить, заметил выброшенные упаковки в мусоре, что больной принимает антидепрессанты. Они достались целым складом от покойной матери. Но если поднять эту тему, с тем возникает конфликт.

После таких дополнений из уст коллеги полностью пропало желание встречаться с пациентом. Но пришлось ехать.

Доктор отвёз на своей машине к деревянному дому жёлтого цвета. Закалка военного оставила отпечаток на ведении хозяйства. Даже на улице просматривалась его аккуратность: подпиленные сухие ветви деревьев, выметенная тропинка, скрупулезно сложенные дрова возле дома, покошенная прошлогодняя трава.

Несмотря на свой возраст и тяжёлую операцию, пациент выглядел очень крепким. Ассоциация возникла в тот момент, когда мужчина мне улыбнулся. Эта должна была быть демонстрация вежливости, но в его исполнении улыбка больше напомнила агрессивный оскал. Предмет, который он напомнил — щелкунчик: большой рот, выпученные глаза, седые курчавые волосы, даже одет он был в красного цвета робу, светло-серые штаны и деревенские башмаки.

Пациент действительно оказался тяжёлым в общении. Когда мы вошли внутрь, с криком он нас развернул и отправил мёрзнуть на веранду. Даже этих нескольких секунд хватило, чтобы заметить, что дом под влиянием этого неприятного человека стал неотзывчивым и бесчувственным.

Раздражало не только, что тот общался с нами фамильярно и неуважительно, называя меня «докторишка», а к лечащему врачу обращался «пипетка». Злило, что он стрекотал, приоткрыв дверь и высунув к нам голову. Долго возмущался, что моя работа должна быть бесплатным «хобби», а не профессией. Немного его удалось приструнить, пригрозив иском по поводу оскорбления, где мой коллега пойдет в качестве свидетеля. Вопросы по поводу приёма антидепрессантов расценил оскорблением и пригрозил, что напишет на меня жалобу. Дорогая, впервые в жизни мне захотелось не ждать родственников и согласия, а вколоть препарат во время первой встречи!

Далее пациент заявил, что жена и дети приедут только завтра, а лечащему врачу наврал, потому что того, как и меня, за доктора не считает. Поэтому все желанные подписи собрать сразу не получилось.

По пути обратно мы долго возмущались поведением этого скверного человека. Доктор со мной поделился своим тайным способом выявлять скверных людей. У них в разговоре часто проскакивают слова «бардак» или «беспредел».

Когда я упомянул «Пентхаус», коллега предложил переночевать у него, и это нисколько его не затруднит. Сейчас сижу за столом из дуба, пишу тебе это письмо, доедаю кусок черничного пирога и понимаю, что не зря согласился.

Хороший был вечер. У доктора жена оказалась не красавица, но очень весёлая и хозяйственная. С одного взгляда понимаешь, что она будет потрясающей матерью. Сейчас на седьмом месяце. Девушка так пыталась угодить, так кормила меня, что я почувствовал, словно приехал к бабушке, для которой всегда «такой худой». Накрыла целый стол с запечённой курочкой, пюре, домашней колбасой, сальцем, солёными огурчиками…Так пообщались хорошо, душевно, атмосферно. Периодически к нам заглядывали соседи с угощениями, что ещё больше добавляло колорита. Столько я насмеялся с их рассказов и деревенских нравов…

По поводу алкоголя. Дорогая, я догадываюсь, о чём ты подумала, но удивлю — ни доктор, ни его жена этанол не употребляют.

Буду готовиться к завтрашней встрече.

Прикасаюсь, ощущаю и скучаю. Спокойной ночи, Дорогая.

10 апреля

Здравствуй, Дорогая!

Перед тем, как рассказать, как всё прошло с «невыносимым» пациентом, немного поною. На меня накатали жалобу! И нет, это не этот скверный больной, а «любящие родственники» пациента с онкологией желудка. Месяц назад пьяный сын устроил дебош, и пришлось отказать в помощи. Вспомнила, наверное…

Получилось так, что он не дожил те четыре дня, которые должен был протянуть ради денег для «любящих родственников». Они взъерошили неистовый скандал. Пожаловались везде и на всех, в том числе и мне досталось. По их мнению, ночью я проник в палату и убил пациента своей «инъекцией смерти». Себя оправдать смогу, а вот за лечащего доктора обидно. Его беспричинно накажут… Да и мне по приезде нужно будет отписываться. Неприятно.

Теперь продолжу рассказ о своём нынешнем пациенте.

Я слышал, как утром зазвенел будильник у доктора и его супруги. Просыпаться им приходилось рано, так как мужу нужно позаботиться о хозяйстве. Они держат две коровы, четыре свиньи, курей и уток. Жена проснулась, чтобы наготовить мне блюд.

Мне неудобно было перед их гостеприимством. Женщина на седьмом месяце к подъёму взрослого крепкого мужика приготовила суп с косточкой и блины с мачанкой. Я снова наелся от пуза.

У доктора сегодня выходной, а потому мы этот день потратили на данного пациента. Вначале встретились с родственниками, а потом созвали консилиум.

Жена больного — грамотный интеллигентный переводчик. По её внешнему виду видно, что та совсем иной души человек, нежели супруг. Ухоженная, привлекательная, одета ярко и со вкусом. Любая мелочь во внешнем виде подобрана по оттенку и имела какой-то смысл. У меня эта женщина ассоциировалась с морской ракушкой. Голос мягкий, приятный, который хочется слушать. Её активным детям чуть больше сорока лет, и у них свои семьи. Они забавные! Несмотря на свой возраст, те продолжали толкаться, дурачиться и придумывать друг другу нелепые прозвища.

С их появлением здание заиграло новыми красками. От дома повеяло теплотой и уютом. По лицу нашего пациента я долго не мог определить, приятно ли ему присутствие родных людей. С одной стороны, с ними он общался посредственно, а с другой — стремился постоянно находиться в их компании.

Меня насторожила фраза супруги в начале диалога, которая звучала так: «Часто слышу, как ему всё надоело, и он хочет со всем покончить. Будет подлог. Слишком мой муж себя любит… Но если таковым будет его окончательное решение, мы возражать не станем».

С таким же смыслом ответили и остальные в доме. После подписей мы созвонились с заинтересованными в консилиуме врачами. На старой, но ухоженной волге к нам из ближайшей больницы быстро примчались главный врач и онколог. Про них ничего рассказать не могу, так как они забежали, синхронно покивали головами на все наши фразы, без сомнений поставили подписи и исчезли.

Забавно было наблюдать, что у пациента была приготовлена специальная комната, в которой на табуретах стоял гроб, окружённый цветами. Мужчина предполагал, что все пациенты перед процедурой ложатся в него. Мой ответ его удивил.

В назначенное больным время все вошли в комнату. Пациент лежал в гробу, сложив руки и посматривая за моими действиями одним глазом. Как только мой чемоданчик открылся, глаза супруги налились слезами, а за ней и у детей. Стоило первой капле скатиться с её щеки и упасть на пол, пациент ухмыльнулся. Перед тем как вскрыть ампулу, я напомнил, что инъекция смертельная. Жена попыталась отговорить, но тот твёрдо стоял на своём, парируя все её предложения своей стойкой невыносимой болью.

Я набрал содержимое ампулы в шприц и приблизился к пациенту. Всё было полностью готово. Лежащий в гробу мне кивнул и отвернулся. Я изучал сухие руки в поисках подходящего сосуда. Жена расплакалась, дети её обняли, стали успокаивать и объяснять, что таково желание её мужа.

Как только игла приблизилась к коже, пациент неожиданно произнёс: «Знаешь, докторишка, я передумал. Я посмотрел, что «эти» будут лить по мне слёзы, и этого достаточно. Собирайся и уходи!»

Я опешил. Повернулся к семье, словно у них попросил разрешения закончить начатое. Они ошарашенно смотрели на меня.

Пациент повторил слова, поднялся из гроба и открыл дверь. Местный врач начал возмущаться, что так делать неправильно, человек несколько часов ехал к нему, готовил документы, ночевал, где пришлось, и требовал извиниться…

В ответ услышал: «Я инвалид. Мне за это ничего не будет. Я так захотел!»

В это сложно поверить, но слово «хочу» врачи слышат от пациента чаще, нежели продавцы. Особенно это угнетает бесплатную медицину, где доктор даже не может возразить на «хочу» от человека, который не знает, с какой стороны селезёнка. Такие люди «хотят» препараты, которые им не помогут, но их пьёт знакомая и ей хорошо, хотя у той совсем иная болезнь. Они «хотят» пройти ненужное очередное обследование «для себя» или «знать, что там». Они «хотят» лечь в больницу, чтобы сэкономить деньги на коммунальных услугах. Они «хотят», чтобы в больнице была чистота, при этом сорят больше всех. Они «хотят», чтобы врач их вылечил, но выполнять рекомендации не будут. Они «хотят» укреплять своё сердце целой грудой ненужных препаратов, при этом пожертвовав печенью и почками. Они «хотят» квалифицированных специалистов на приёме, но слушают всезнающую соседку, которая лечится настойками. Они «хотят», чтобы в поликлиниках не было очередей, но хотящие её и создают. Они «хотят» всё бесплатно, но чтобы это было максимально качественно и быстро. Они «хотят», чтобы болезни, на получение которых ушли десятилетия, купировались одной таблеткой. Они «хотят», чтобы их уважали, при этом не почитают как доктора, так и его мнение…

Обидно, но собрать все свои вещи и уйти было единственным, что я мог сделать в данной ситуации. Мы ничего не сможем сделать этому омерзительному человеку.

За его поступок просила прощение жена, дети и лечащий врач. Им было стыдно. Я всех успокоил фразой, что «такое не впервые». Родственники несносного пациента подвезли меня к машине, а врач тем временем собрал для меня сумку с деревенскими дарами, которые очень порадовали.

На пациента не обижаюсь. Знаешь, Дорогая, почему? Потому что таких людей мириады. Одиноких, нелюбимых, отчуждённых, оттого они делаются несносными, а своими выходками пытаются привлечь внимание. Внимание было уделено, пациент на несколько часов был счастливым, а значит, я ему помог… Хоть и на несколько часов.

Только приехал домой и написал тебе эту историю. Пойду приму душ.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. До следующего письма, Дорогая.

16 апреля

Здравствуй, Дорогая.

Сегодня у меня выходной, и он проходит за бессмысленными делами, на которые так не хватает времени в рабочие дни. По пробуждении я валялся в кровати, почитал книгу (переоценённый бестселлер, даже разочаровал своими банальными идеями, которые поданы под видом возвышенного), принял ванну и там же поел. Ты, Дорогая, помнишь, как я обожаю длительные приёмы ванны до сморщенных пальцев. Люблю такие дни. Неторопливые, простые, мягкие, уютные, бесконфликтные, они массируют душу перед суровыми трудовыми буднями. Правда, у них есть удивительное свойство очень быстро заканчиваться… Только недавно я вытягивался на кровати с мыслью, что впереди столько свободного времени, а сейчас глубокая ночь, во время которой я и сел за стол.

На эту телегу букв вдохновился, когда перечитал прошлое письмо. Оно не совсем правильное… Создаётся впечатление, что все люди, которые обратились за медицинской помощью, скверные и безнравственные. Есть и другая сторона — медработники.

Все сталкивались с грубой санитаркой или медсестрой, которая хамит из-за того, что её смели побеспокоить. Люди замечают халатность, безразличие, незаинтересованность врачей. Эту гнетущую атмосферу породила не только непродуманная система: тысячи нелепых журналов, рабские графики, низкие зарплаты, неуважение со стороны вышестоящих… Мы тоже виноваты.

У каждого врача было множество пациентов, которым назначалось лечение из препаратов, входящих в особую группу медикаментов «точно не навредят, главное, лишь бы отстал». Многих носителей белого халата посещало это тревожное чувство, когда пациент ушёл, а ты оставался с мыслью «надеюсь, обойдётся». Каждый находился в ситуации, когда на серьёзную проблему рассуждал: «займусь ей завтра». Любого мучила совесть, когда в свободное время и вместо того, чтобы уделить время «нестабильному пациенту», мы говорим себе «ай!» и ровно сидим на стуле, листая новостную ленту в телефоне. Стольких ошибок можно избежать, посмотрев больного или результаты исследований.

Врачи часто недовольны, когда больной интересуется состоянием своего организма, анализами, лечением, но возмущаются, что всем наплевать на здоровье.

Присмотревшись, понятно, почему не выполняются врачебные рекомендации. Сложно слушать целителя, который с пачкой сигарет утверждает о вреде курения, двестикилограммовый доктор распинается о диете, а иной, попивая кофе, рассказывает о его влиянии на сердце.

Я недолго проработал эвтаназиологом и вижу, как многим докторам плевать на угасающего пациента, потому что ему уже не помочь. Исцелять мы не научились, но облегчать страдания можем!

Не представляешь, настолько многие бессовестно относятся к заявкам и документации, которые мне отправляют. Там чётко и внятно указан перечень, но это не избавляет от глупых ошибок, из-за которых теряется много времени. Есть и такие, которым стоит указать на ошибки, так эти коллеги с высшим образованием меня «посылают».

Вначале был один возмутительный случай, о котором тебе не рассказывал, но в контекст данного письма он впишется лаконично.

Откликнулся на грамотную заявку, назначил время и дату встречи с лечащим доктором, которая была заведующей поликлиникой. Пришлось три часа ехать к нужному месту. О том, что здесь будут проблемы, мне подсказало шестое чувство, а укрепили его противоречащие фразы медсестёр. Одна заявляла, что у заведующей сегодня выходной, а следующая, что та на очень важном собрании.

Пожилая санитарочка, которая мыла полы, со мной заговорила и направила к её кабинету. Там толпились негодующие люди. Ближайшие в очереди пояснили, что внутрь не пускают.

Я прождал около часа. На двери никакого объявления не было, и потому нагло вошёл внутрь. Нужная мне доктор хохотала со своей коллегой за чашечкой чая и конфетами. Моё посягательство на их банкет не заставило долго ждать негативной реакции. Даже когда представился, поток грязных слов из огромного рта очень пухлой заведующей не прекращался. Она напоминала унитаз, из которого содержимое не исчезало в пучинах канализации, а выливалось наружу. Она была белая от количества макияжа, особенно на фоне не застёгивающегося халата. Огромная бездонная пасть и свиные глаза, наполненные высокомерием.

Её хамство пришлось приструнить угрозой обращения к начальству. Она демонстративно закатила глаза и «швырнула» мне папку с нужными документами. Те разлетелись по полу.

Чтобы хоть как-то пристыдить, пришлось достать камеру и записать происходящее. Это заведующую невероятно разозлило. С данным видео пообещал обратиться к вышестоящим, на что мне ответили: здесь ей никто и ничего сделать не сможет.

Я не настолько гордый, как эта особа, собрал документы и бегло с ними ознакомился. Диагноз, который мне присылала врач, не совпадал с окончательным. В последнем выставлен психиатрический диагноз, который говорит о неадекватности пациента. Заведующая только посмеялась с фразой: «ей давно пора сдохнуть, надоела уже мне».

Я вернул документы и сообщил, что касательно больного ничем не могу помочь. О произошедшем будет сообщено куда надо.

Уверен, что заведующей не понравилось, какое её ждало наказание…

Врачи бывают разные: высокие и низкие, улыбчивые и замкнутые, смелые и трусливые, спокойные и нервные, толстые и стройные, гуманные и жестокие… Список можно продолжать бесконечно. Точно такие бывают и пациенты, но всех их объединяет одно — все они самые обычные люди с одинаковыми проблемами.

Многие утверждают, что в конфликте виноваты оба. В жизни это не всегда применимо, ибо лично сталкивался с психическими больными, которые питаются негативом. Но в большинстве случаев я согласен с этим утверждением.

Что-то на меня накатило возмущение. Буду заканчивать письмо.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. Спокойной ночи, Дорогая.

1 мая

Здравствуй, Дорогая.

Вдохновеньем для данного письма стала история пациента из Могилёва.

Вначале немного позанудствую. Эвтаназия бывает двух типов: активная и пассивная. Активная — это когда с целью избавления от страданий я вводил препарат, а пассивная — это прекращение лечения или отключение аппаратов, поддерживающих жизнь у тяжелого больного. Пассивная в юридическом плане получилась более уязвимой, поэтому я очень опасался с ней столкнуться. Несколько заявок удалось отклонить и избежать возможного инцидента. Но не в этом случае…

Встреча с лечащим врачом произошла в реанимационном отделении, где находился пациент. Несмотря на свой сорокалетний возраст, доктор выглядел на все пятьдесят. Полысевший, сгорбленный, сморщенный и со слезоточивым шлейфом от одеколона. Возможно, жизнь в постоянном стрессе так повлияла на его внешность. Он был похож на сухофрукт в халате, но не оставлял без внимания молоденьких медсестричек. Мужчина грамотно подготовил все документы и собрал необходимые подписи.

Моему новому пациенту сорок пять лет. Несмотря на молодой возраст, он успел приснаститься к алкоголю и побывать в местах лишения свободы. Из ближайших родственников только сводный брат.

Данный больной является жертвой автомобильной аварии. Врачи чудом смогли спасти жизнь, а вернее — сохранить её остаток. Такое состояние неврологи обозвали «малым сознанием», так как пациент немного реагирует на окружающий мир, несмотря на множество операций на конечностях, внутренних органах и головном мозге. В основном он беспрерывно громко и невнятно кричит, словно человек, которого пытают с кляпом во рту. На обращённую речь поворачивает глаза и продолжает орать. До аварии в нем было девяносто килограммов, а сейчас передо мной забинтованный скелет, украшенный татуировками, который весит максимум сорок.

Я безвылазно сидел с документами несколько суток, чтобы со всем тщательно ознакомиться. Просмотрел все операции, оказанную помощь, назначенные препараты, анализы, исследования…

Почему государство так поддерживает людей, злоупотребляющих алкоголем? Лавочные политики утверждают, что пьяницы не поднимут бунт и всю зарплату возвращают в казну. Они дешевая рабочая сила. Как врач, который общается с коллегами, могу с уверенностью заявить, что они обходятся государству очень дорого. Сколько тысяч пьющих людей оказывается в больницах? Сколько им проводят дорогостоящих операций? Сколько анализов и исследований? Сколько уходит денег на лечение? Ответ: баснословные суммы. Только на данного пациента растратилось количество денег, которые не отработает за свою жизнь не только он, но и все, с кем тот выпивал. Только навскидку это сотни тысяч долларов. А ведь такие случаи не единичные. В каждой больнице сейчас лежит представитель этого специфического контингента, на лечение которого вложили огромные суммы. Некоторым особо везучим медицинским учреждениям досталось несколько пропойц одновременно. Обидно, что после лечения они возвращаются к своей пагубной привычке. Злоупотребляют, пока не перестают ходить, получают по болезни инвалидность и продолжают любимое занятие за счёт налогоплательщиков.

В данном случае врачи сделали всё возможное. Даже сейчас пациенту вводятся дорогостоящие антибиотики, потому что остальное неэффективно.

В день визита к больнице подъехал сводный брат пациента. Тот не выглядел спортсменом, но женился и вырастил троих детей. Он напоминал не успевшую высохнуть глиняную статуэтку, которую уронили лицом вниз. Плоское отёчное лицо, уплощённый сломанный нос и золотые зубы. Я заметил, насколько ему сложно было со мной вести светскую беседу, не используя матерные слова. Особенно когда речь касалась злоупотребляющего больного. С пациентом они не общались лет двадцать, поэтому единственный родственник ничего поведать не смог. Только добавил, что в детстве его брат был добрым и умным, из-за чего ему предвещали светлое будущее. Но по пути к будущему он подсел на «светлое», потом на «тёмное», а затем и крепкий алкоголь задействовал. В результате к тридцати спился, постоянно менял работу и место жительства. Не женился, хотя попалась ему одна хорошая барышня, да тот от неё ушёл. Сел в тюрьму за мошенничество. Вот они и не общались с тех пор.

Взять к себе сводный брат пациента не может. Не имеет возможности за ним ухаживать: постоянно в командировках. Живёт в однокомнатной квартире с маленькими внуками, и места катастрофически не хватает. Он только раз видел своего пострадавшего брата, и после этого его долго мучили кошмары. Признался, что не испытал братских чувств, скорее отвращение как к незнакомцу. Моё вмешательство назвал рациональным решением и без промедлений подписал согласие.

По возвращении лечащий доктор собрал консилиум. На нём присутствовали ровно десять докторов. Никаких возражений никто не высказал, и я снова встретился с братом больного. Подниматься, чтобы проститься, отказался. Объяснил, что вернётся домой и подготовится к похоронам.

В данном случае моя помощь заключалась в отключении приборов и перекрывании капельниц. Дальше шло заполнение бумаг и пожелание всего лучшего коллегам. Я вернулся домой очень поздно.

На следующий день мне сообщили, что утром пациент скончался. Я дописал соответствующие записи в своих документах.

За несколько часов решилась жизнь пациента. Может, он и не был примером для подражания, но всё равно рассуждаешь, вдруг он бы выкарабкался. Но данные МРТ головного мозга и электроэнцефалограммы утверждали, что у пациента слишком мало шансов на восстановление с настолько повреждённым мозгом. В лучшем случае — это инвалид первой группы, за которым нужен постоянный уход.

Мы правильно поступили. Но знаешь, что я заметил? С каждым пациентом это решение даётся чуточку тяжелее. Смертельный груз накапливается…

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. До следующего письма.

15 мая

Здравствуй, Дорогая!

Новый захватывающий случай, которым хочется поделиться.

Ради встречи не пришлось далеко добираться. Новая пациентка находилась всего за несколько домов. Лечащий доктор меня ждала у подъезда. Молоденькая девушка, только окончившая университет, переминалась с ноги на ногу от холода. Судя по её внешнему виду, она долго определялась с подходящей одеждой к данной погоде. Мало кому по душе комбинация из солнечного весеннего тепла и внезапно набегающих голодных туч, наполненных проливным дождём. Девушка подошла к решению более творчески, нежели я, нацепив объёмный пуховик, из которого торчали тонкие кривые ноги в колготках.

Девушка оказалась симпатичной, вежливой, энергичной, но создала впечатление не особо грамотного специалиста. На несложные вопросы выработан рефлекс искать ответы в интернете. Она похожа на дорогие сапожки, которые приобрела деревенская женщина. И молодой врач, и сапожки относились к происходящему вокруг как к «временному явлению», и скоро состоятельный человек их обнаружит и трогательно позаботится. Флирт со мной закончился поле потускневшего взгляда на моём кольце.

Моей пациенткой стала бабушка, которой накануне исполнилось ровно восемьдесят лет. Прошло чуть более года после операции на головном мозге по поводу опухоли. Я ознакомился с документами и знаю, что вначале хирургическое вмешательство прошло хорошо. Но из-за внезапного скачка давления случилось внутримозговое кровоизлияние. В результате больная лишилась возможности полноценно говорить, повторяя только несколько фраз. Ухудшило ситуацию падение и перелом шейки бедра. Бабушку приковало к постели. У неё четверо детей, семеро внуков и один правнук, которые о ней заботятся.

Попав внутрь жилья, немного удивился, ибо впервые в жизни находился в шестикомнатной квартире. Технически это были две трёхкомнатные квартиры по соседству, которые соединили воедино. Очевидно, что здесь проживали люди с хорошим достатком, об этом громко заявляла комната, которая отведена для коллекционирования изделий из янтаря. Дети объяснили, что это любимый минерал пациентки, и со всех поездок она привозила по вещице. Родственники порадовали добродушным приёмом (две женщины и двое мужчин в окружении своих супругов). Накрыли стол, чтобы я имел возможность со всеми пообщаться не будучи голодным. Особо выделить кого-то не получилось из-за их среднестатистической серости. Хотя люди разных специальностей много говорили и относились ко мне как к старому знакомому.

Они довели, что их мама любила путешествовать, но только не по городам. Не видела смысла любоваться бетонными стенами, серыми окнами и толпами людей в другом месте. Луг, горы, водопады, ущелья, леса — именно там отдыхала душой.

В одно из таких путешествий познакомилась с их отцом. Дело было в Италии, тогда моей пациентке не было и семнадцати лет. Она гуляла по каменистым тропам возле небольшого города и умостилась передохнуть у тенистого дерева. К ней подошёл высокий загорелый мужчина и попросил отойти, так как та загораживала пейзаж, который им писался. Увидев строгий взгляд и услышав низкий, но мягкий голос, она влюбилась до дрожи в ногах и замирания сердца. Даже двадцать лет разницы не были помехой для родившихся чувств. Мужчина оказался женат и не обратил на неё внимания.

Несколько лет подряд она возвращалась в Италию, ходила теми же тропами, чтобы вновь повстречать своего возлюбленного. Каждая из таких поездок закончилась разочарованием.

Поступив в университет, решила в совершенстве изучить итальянский. Она испытала неимоверное удивление, узнав, что преподавателем был её принц. Вдобавок извивалось много сплетен, что его брак трещит по швам из-за бесплодия одного из супругов. Влюблённая девушка решила не упустить свой шанс.

Через год они пошли на первое свидание, через два месяца поженились. Купили квартиру, и у них родилась первая дочь.

Семейная жизнь протекала весело, но не без конфликтов. Мужчина обладал горячим нравом и недосягаемым высокомерием. Обеспечить семью с достатком ему помогал небольшой бизнес в Италии и преподавательская деятельность. Со временем накопили денег и приобрели квартиру по соседству, чтобы исполнить его мечту об огромном доме и многочисленной семье. Счастье было недолгим, мужчина внезапно умер от сердечного инфаркта. Ходят сплетни, что причиной стал испуг из-за раскрытия его измены с молодыми студентками, но доказательств данным злословиям не нашлось.

С гибелью супруга семейный груз обрушился на мою пациентку, которая тоже могла похвастаться незавидным упрямством и напористостью. Воспитала детей, сдавая одну из квартир студентам. Планировала дожить до девяноста лет, чтобы помочь воспитать внуков, но беда подстерегла на десятилетие раньше…

Сейчас пациентка отказывается кушать и постоянно умоляет, чтобы её «не держали здесь». Вот дети и обратились к доктору.

Больная проводила своё время на специальной функциональной кровати, разглядывая стены. Она напоминала надкушенную луковицу. Гордая, но возмущенная, постоянно отворачивалась, а следы трепанации черепа образовывали послеоперационный кратер на голове. Когда я представился и объяснил, чем занимаюсь, она схватила меня за руки с мольбой, чтобы её «тут не держали».

Родственники подписали документы без сомнений, тем самым дав начало для следующего этапа. Каждый из них проговаривал, что их мама не хотела быть обузой. Через неделю собрали консилиум, но что было дальше, расскажу в следующем письме. Уже очень поздно, но я знаю, чем закончится данная история. Только оттуда.

P.S. Знаешь, Дорогая, что я осознал. Твой муж, как и пациентка, не восхищается серо-холодными стенами, заставленными балконами и пластиковыми окнами. Наверное, поэтому в письмах нет восхищения архитектурой наших городов. Есть моменты, когда между советскими улицами и памятниками Ленину не осознаёшь, что ты в другом месте. Радует, что есть оазисы исключения: ухоженные парки, интересные сооружения, живописные виды, величественные замки…

Направляюсь отдыхать.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю.

18 мая

Здравствуй, Дорогая!

Перечитал прошлое письмо. Интригует, не правда ли? Не буду изворачиваться и продолжу историю.

Через неделю после встречи с родственниками и пациенткой мы собрали консилиум. Пришло несколько докторов, среди которых оказалось немало знакомых лиц из нашей поликлиники. Мне не понравилось, как коллеги отзывались о специальности, дразнили «смертельным доктором» или «доктор смерть». Шутили, что вместо стетоскопа, неврологического молоточка или отоскопа с собой у меня маленькая коса. Надеялись, что я зайду к пациентке в чёрной мантии и буду разговаривать возвышенным тоном, указывая на неё пальцем. Данные высказывания воспринимались с обидой. Пришлось им ответить, что, если не заткнутся, они будут следующими пациентами. Такой ответ их удовлетворил.

Кстати, по поводу одежды. Мой белоснежный халат всегда с собой, но надевать его необязательно. Если проводим консилиум в медицинском учреждении, то я в нём, а так нужно только представиться и подтвердить слова юридически.

Родственники хорошо всех приняли, сытно и вкусно накормили. Почти все коллеги без сомнений согласились на моё вмешательство. Только поведение кардиолога было необъяснимым. Её я ранее не знал, в отличие от остальных коллег. Доктор была в трёх декретах подряд. Ассоциировалась металлоискателем, высокая (на голову выше меня), тонкая, с высоким голосом. Беспрерывно крутилась по сторонам, словно что-то вынюхивала. Задавала много различных вопросов родственникам касательно ранее назначенного лечения, протекания болезни. Остальные врачи закатывали глаза от её необъёмного любопытства. Лично я сделал вывод, что из неё вышел бы неплохой следователь.

Честно признаюсь, я, как и все, не понимал, зачем кардиолог задаёт столько ненужных вопросов. Врачи давно сделали вывод, что родственники плохо ориентируются в препаратах, которые пациентка получала ранее, и знают только нынешние. Но сердечный доктор не прекращала град вопросов. В конечном итоге с неприкрытыми сомнениями на лице та поставила свою подпись.

Родственники предложили провести процедуру в тот же день, пригласили отца Георгия. Я думал согласиться, но кардиолог убедительно попросила перенести процедуру на завтра. На этом и разошлись.

У подъезда кардиолог предупредила меня, чтобы не торопился. На уточняющие вопросы пояснила, что хочет кое-что проверить.

После поведения сердечного доктора и у меня закрались подозрения. Пришлось перепроверить все документы, справки, эпикризы. Подделок не было. Всё сходилось. Муж умер, детей четверо, семеро внуков, один правнук. Каждого лично видел, общался, проверил паспорта, и все поставили свою подлинную подпись. Квартира принадлежала пациентке, и после смерти она разделится между детьми. Здесь искал подвох, но тоже ничего не добился. Просидел в проверке до двух часов ночи.

В назначенное время следующего дня вернулся в шестикомнатную квартиру. Пациентку к приезду подготовили великолепным платьем, макияжем и причёской. Родственники оставались гостеприимными и улыбчивыми, как и все дни. В воздухе витало затаённое волнение и сдержанная скорбь. Каждый не мог найти себе места даже в такой большой квартире. На мои вопросы ответили, что данное решение казалось лёгким. Теперь, когда осознают, что их мама покинет этот мир, каждому не по себе. Я предложил явиться через месяц или два, когда все будут уверены. Молодая доктор добавила так: «Как решите, так и будет. Потом будет тяжелее всё сделать. Подумайте, что бы ваша мама хотела».

Пациентка, глядя на происходящее, схватила меня за руку и взывала «не держать здесь». После этого родственники решились провести манипуляцию сегодня. Фраза молодого доктора: «Правильное решение» мне показалась лишней.

Дети сели вокруг лежачей и подозвали меня. У многих в глазах читалась внутренняя тревога. После очередного упоминания, что инъекция смертельна, родственники меня ускорили.

Я открыл чемоданчик, и кто-то позвонил в дверь. Одна из родственниц ушла проверить, а потом вернулась очень озадаченная и удивлённая. Остальным сообщила, что там ничего важного.

Позвонили ещё раз очень настырно. Один из мужчин ушёл и задержался на определённое время. Остальные предложили не останавливаться.

После общения с кардиологом интуиция подсказывала не торопиться. Ответил, что продолжу, когда все соберутся. Только мужчина вернулся, дверь снова зазвонила. Громко разругавшись, он снова исчез.

Женщина, которая ходила открывать первой, пояснила, что это настырные рекламщики со своей продукцией. Молодая доктор добавила, что тут есть несколько наглых продавцов.

Из-за дверей донёсся шум. Я закрыл чемодан. У родственников данный жест вызвал негодование. Моим решением было лично всё проверить. Они начали отговаривать, пообещав решить проблему сиюминутно. Комнату покинуло ещё несколько родственников и лечащий доктор.

Шум повторился. Мне не сиделось на месте, и я направился к источнику шума. За мной побежали оставшиеся.

У входной двери были разборки. Толпа родственников не пропускала в дом одну старушку. Увидев моё присутствие, все растерялись. Пожилая женщина расплакалась, назвав меня «убийцей». Я оправдался ещё не совершённой манипуляцией. Родственники попытались вытолкать её из дома, но я потребовал впустить внутрь.

Бабушка рванула к пациентке. и та радостно заулыбалась, когда увидела свою подругу. Прикованная к постели громко повторила не держать её здесь. Пожилая женщина, бросив на остальных рассерженный взгляд, попросила меня о помощи.

Родственники возмущались её присутствием, но женщина не обращала на их колкие высказывания внимания. Кровать на колёсиках мы затолкали в янтарную комнату. Пациентка сразу сообщила: «здесь меня нужно держать!»

Под угрозой уголовного дела я потребовал объяснений. Родственники замешкались, опустили глаза. Всё поведала бабушка.

С лежачей они подруги с института. Обе рано лишились мужей. Спасло их проживание рядом. Когда моя пациентка слегла, дети намеревались сдать её в интернат или другое учреждение. Согласились оставить больную в квартире при условии, что её пожилая подруга будет за ней ухаживать. Это старушка покупает препараты, памперсы, салфетки, еду и питьё. Моет её, стрижёт, одевает, развлекает. Хотя оформилась по уходу и получает за это деньги старшая дочь.

Дети очень разочаровали маму, и та с ними не разговаривает. Давно ссорятся, разделяя квартиру, но две пожилые женщины им мешают. Вот те и придумали нехитрый план.

Лечащая доктор, которая является невестой одного из внуков, отправила мне заявку. В те дни, когда я должен приехать, они договорились сплавить ухаживающую старушку в больницу. Молодая врач настояла на госпитализации в кардиологическое отделение, сообщив, что у той плохая ЭКГ. Дети пообещали, что сами присмотрят несколько дней за своей мамой. Им бабушка долго объясняла, как ухаживать за лежачей больной и насколько она дорожит временем, проведённым в янтарной комнате. Старушка заподозрила неладное, но за своё здоровье волновалась.

Высокая доктор-кардиолог, у которой она лежала в палате, сообщила, что ничего нового на кардиограмме не видит. Договорились полечиться парочку дней и выписаться. Они подружились и обменялись историями своих жизней. Старушка поведала о своей лежачей подруге и янтарной комнате.

Накануне к ней примчалась кардиолог, доложила о моей специальности и собранном консилиуме. Бабушка сегодня выписалась и помчалась спасать подругу.

Родственники стали отпираться, пояснять, что эта старуха сумасшедшая и всё ложь. Я сообщил, что в любом случае делать ничего не буду, только сообщу о произошедшем в соответствующие органы. Старушке посоветовал попробовать оформиться по уходу во избежание таких ситуаций. Когда человек ухаживает за лежачим больным только на гуманных основаниях, без юридической основы, ему ничего не положено и тот ничего не решает, даже если присматривает десятки лет.

Старушка поблагодарила за совет и пообещала заняться этим вопросом. Толпа родственников бежала за мной, сначала предлагая «договорится», а под конец посыпались угрозы. Я попрощался только с пациенткой и её возрастной подругой.

Сейчас дописываю это письмо и осознаю, насколько страшную ошибку чуть не совершил. Шутки про «доктора-убийцу» стали бы очень актуальными.

Страница заканчивается, а вместе с ней и данная история.

Почитаю напоследок книгу и буду ложиться отдыхать. Надеюсь, тебе интересны мои письма.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю.

23 мая

Здравствуй, Дорогая!

Сегодня у нас весь день замечательная погода, а у меня приподнятое настроение. Выспался, принял душ, насладился чаепитием и даже зарядку сделал. Сижу в наушниках, решил написать тебе несколько строк.

У меня очередной пациент — мужчина семидесяти трёх лет из Витебска с онкологией лёгких и метастазом в головной мозг. В целом он выглядит здоровым, адекватен, но периодически болезнь берёт над ним верх. В ужасе от прогрессирования заболевания тот попросил отправить заявку.

Его лечащего врача я сравнил с крупным кукурузным кочаном. Распущенные слегка вьющиеся тёмные волосы и огромное тело (более двух метров при весе сто пятьдесят килограммов). Также обладатель баритона явно не обделён женским вниманием. Он заносчиво заявил, что в двадцать девять лет был трижды женат и на данный момент в активном поиске. Много выхвалялся своей недешёвой машиной, новеньким новомодным телефоном, мощным компьютером и геймерскими достижениями. За время общения я подловил себя на мысли, что мужчину перед собой не воспринимаю как врача. Он как старый знакомый, который финансово поднялся и постоянно утверждается. Про больного говорили мало, словно тот не являлся поводом для нашей встречи.

Документы подготовлены как надо. Необходимые запросы выполнены. Исходя из недавнего опыта, я поинтересовался, кто ухаживает за пациентом. Доктор пожал плечами и продолжил рассказывать о новой компьютерной игре. Ой, нужно собираться в дорогу… Позже обрисую встречу с пациентом.

***

После звонка в квартиру донеслось громкое и фирменное для славянских людей выяснение, кто пойдёт встречать гостей. Отворил дверь двадцатипятилетний сын больного. Единственного апатичного взгляда из-подо лба хватало, чтобы этот человек ассоциировался с цветным кинетическим песком. Такой же бесформенный, сыпучий и бесхарактерный. Из него можно попробовать слепить всё что угодно, даже танк, но из-за рыхлости тот сразу осыплется. Видно, что молодой человек в тренде временных модных тенденций: на бледной коже много татуировок, ушитые мочки уха от ношения туннелей и любопытная стрижка с подкрашенными волосами.

В дверную щель засунул мокрый нос лохматый крупный пёс. С возрастом у многих собак появляется зеленоватая тусклость в глазах, бесстрастие и словно опущенные брови. Кличка четвероного с полинялой шерстью «Диоген». Я представился, и детище подозвало свою маму (супругу пациента). Только когда женщина пристальным взглядом изучила меня, мне разрешили войти. Пошловатая ассоциация возникла с этой дамой, которая за собой тщательно ухаживала и не выглядела на свой возраст. Причиной данной ассоциации стал откровенный макияж, молчаливый приоткрытый рот и атласный коротенький халат с глубоким декольте. Также на связь с этой вещью повлияла её чрезмерная аккуратность. Мусор, который я ненароком принёс на подошве, сразу смела и выбросила. Когда разулся и повесил пальто, барышня безмолвно поправила ботинки, чтобы те стояли ровно, выровняла складки на одежде. При этом всё делала как-то отчуждённо, холодно, не отвлекаясь на мои извинения, словно запрограммированная. Уж прости, Дорогая, но она напоминала секс-робота.

Чем можно выделить данную квартиру от миллиона таких же, так это огромной коллекцией книг по астрологии, уфологии, философии, психологии, алхимии и религии. Дорогая, ты бы точно нашла с хозяином квартиры общий язык. Книги пылились и скучали на полках в алфавитном порядке. Честно говоря, я многого ждал от беседы с человеком, которого интересовали такие темы. Вдобавок он был доцентом психологии и профессором в области философии. Супруга провела меня к нему в комнату.

Полысевший и морщинистый хозяин дома развалился кресле-качалке у приоткрытого окна и курил сигарету. Увидев меня, скромно улыбнулся и произнёс: «Снова решил меня проведать? Похвально!». Я представился и объяснил ситуацию. После чего пациент выдохнул и добавил: «Слава всем богам! Волновался, что мы знакомы, а я не могу вспомнить. У меня выявили небольшой единственный метастаз в голове. Но он сильно повредил мне память и разум». Затем уселся в кресле поглубже и высокомерно заявил: «Я много могу рассказать о вас. Как стоите и где выбрали место для диалога. Если вы накинете информацию о дате рождения, то заслушаетесь меня до вечера». Чтобы поддержать беседу, я ему ответил: «Начало марта». Смакуя сигарету, профессор не сводил с меня глаз и добавил: «Так и знал, что вы рыбы. А знаете, в мире существует множество гороскопов: цветочный, зороастрийский, китайский, японский, гороскоп друидов… Даже деловой. Так вот, вы…» Неожиданно его проницательный взгляд наполнился растерянностью и потускнел. Мужчина побледнел, опустил голову и тихо произнёс: «Я помню, кто вы, но не помню, о чём мы разговаривали. Мне, как психологу, очень стыдно…» Нужно было убедиться в том, ориентирован ли пациент во времени, месте и личности. На все вопросы ответил верно. После этого случая он стал ассоциироваться с кассетой для магнитофона с повреждённой плёнкой. Красивый авторский голос, создающий желанную атмосферу, сочетался с периодическим шипением, заиканием и невнятностью.

В комнату заглянула супруга. Дорогая, могу смело заявить, что никто мне так не наливал чай, чтобы столько раз о меня потереться. Возникло пугающее чувство, что ещё немного, и та на меня набросится. Я пытался не заострять на ней внимание, но женщина настойчиво пыталась его привлечь. Моё скромное поведение только разжигало в ней интерес. Спас из неловкой ситуации сын, который заглянул в комнату и попросил отрезать ему от хлеба корочку, ибо тот её не ест.

Супруг явно заметил количество интереса со стороны жены к моей персоне. Но только улыбнулся. Пояснил, что это его вторая жена. Первая была «для души», именно с ней всего добился. Но та не успела подарить ему сына и скончалась от несчастного случая. Мужчина был безутешен и совершил страшную глупость. Нашёл себе молодую простодушную студентку, которая от него сразу забеременела. Тогда и начал много курить, что считает основной причиной своей болезни. Хоть студентка и оказалась неплохим человеком: страстная, хозяйственная, покорная, но не было и дня, чтобы он не вспомнил свою первую любимую жену.

Затем наш диалог затронул болезнь, и тот стал разъясняться, насколько ему тяжело из-за её медленного прогрессирования. Поражённым лёгким периодически не хватает кислорода, и наступают «удушающие дни». Для таких кризисных ситуаций припрятан баллон с кислородом и маска. Но с этим пациент мог свыкнуться. Куда большую тревогу создаёт небольшой метастаз в головном мозге. Чаще всего профессор всё помнит, отдаёт отчёт своим поступкам и в целом чувствует себя замечательно. Но врываются промежутки неадекватного поведения, забывчивости. Одним днём пациент пытался заявить на семью в правоохранительные органы, считая их грабителями. Любопытно, но даже в приступы самого ужасного самочувствия профессор признаёт и любит своего пса Диогена.

Отец пациента умер от деменции, а тот за ним присматривал во время болезни. Видя деградацию человека в поступках и мыслях, он страшится, что его личность постигнут такие же разрушения. Больной назвал результат таких болезней — неряшливая, лишённая смысла обуза.

Супруга предложенные документы равнодушно подписала, словно речь шла об избавлении от комнатной мухи, а не прекращении жизни мужа. Сын пожал плечами и тоже поставил закорючку. Его бесстрастное лицо напомнило типаж поведения: «все поставили — и я поставлю».

Для меня решение пациента смотрелось немного поспешным, и потому я предложил заняться данным вопросом позже. Но профессор был настойчив и убедителен. Из всей семьи только пёс словно расстроился происходящим. Он положил голову на колени своему хозяину и пристально на него смотрел.

Через четыре дня будет консилиум со специалистами в сфере онкологии, психиатрии, неврологии, психотерапии. Посмотрим, к какому выводу мы придём. Не знаю, но мне кажется, данная история будет интересной.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю.

30 мая

Здравствуй, Дорогая!

Я простыл, но это не стало помехой для консилиума по поводу профессора.

Присутствовало несколько врачей: заместитель главврача, психиатр, психотерапевт, психолог, невролог, онкопульмонолог (доктор, который занимается онкологическими заболеваниями лёгких) и врач общей практики. У пациента было прекрасное самочувствие без намёка на болезнь. Консилиум мне напомнил драматическую сцену у крыши высотки, с которой хочет спрыгнуть самоубийца, а несколько людей его отговаривают и рассказывают о ценности жизни.

Пациент твёрдо настаивал на эвтаназии. Специалисты советовали и предлагали различные варианты времяпровождения и препараты. Лохматый пёс, лежащий у ног хозяина, то рычал на хозяина, то гавкал на нас. Супруга и сын периодически заглядывали в дверную щель. Процесс затянулся на несколько часов. Когда медики сошлись во мнении, что рано поднимать вопрос об эвтаназии, у пациента ухудшилось состояние, и тот посчитал нас армейскими сослуживцами. В разговоре появились матерные слова и пошлая история, которую мы не дослушали. Когда затуманенность мыслей уступила ясности в глазах, пациент расплакался. Взрослый, серьёзный, уважаемый профессор лил навзрыд слёзы. Он сердился и негодовал из-за того, что мы можем ему помочь, но не хотим.

Достаточно молодая заместительница главного врача перешла на сторону пациента, а за ней по принципу домино и остальные. Непреклонными оставались только я и собака, которая выглядела так, словно понимала, о чём речь. Врачи парировали тем, что знакомы с профессором много лет и впервые видят его настолько уязвимым.

В тот момент, когда я присмотрелся к нему, увидел на его лице узкую улыбку и дурашливое выражение лица. Пациент снова упустил из памяти, для чего мы собрались.

После непродолжительной молчаливой паузы пришли к общему решению. Эвтаназии быть! Пациент обрадовался, пёс опустил голову. Через три дня решено провести процедуру.

Только недавно вернулся из Витебска на работу и расскажу, как всё прошло.

Встретил меня аморфный сын, который попросил пройти на кухню. Там уже уминал еду крупный доктор, а вокруг него извивалась супруга пациента. Они неуместно флиртовали между собой, из-за чего возникло чувство, что я лишний.

Меня накрыл стыд за обоих, так как темпераментные любовники совсем не помнили, для чего мы собрались. Пришлось их пылкость охладить разговорами о больном, а потом отправить лечащего врача за аппаратом ЭКГ, который тот оставил в машине.

Профессор, как и при первой встрече, сидел на стуле с зажжённой сигарой в окружении своего лохматого пса и клубов парящего седого дыма. Накануне был приступ нехватки воздуха, маска с кислородом лежала неподалёку. Моей компании профессор обрадовался, привстал, пожал руку.

Разговор начал с фразы: «Знаешь, о чём я думаю… О жизни после смерти». Мне было любопытно, к чему он пришёл в рассуждениях. Мысль он высказал такую: «Попасть в рай или ад, примкнуть к богам, переродиться, Валгалла, Стикс… Материальность мыслей…. Если всё связать воедино, получится, что человек неосознанно совершает выбор, что с ним станет после смерти. Религии, как брошюры, всего лишь предлагают варианты событий, а мы выбираем, по какому будем следовать». Когда я поинтересовался, какой из путей выберет пациент, он задумался и добавил: «Я христианин, а потому должен стремиться в рай. Хотя эвтаназия — это как самоубийство, и противоречит нашему богословию… Но я однозначно готов, и будь что будет!» Он попросил у меня бумаги на согласие. Не успели мои губы произнести о смертельной инъекции, как тот всё подписал. Профессор поделился, что его не покидало чувство тревоги, на случай если вдруг передумаем.

Мужчина пригласил свою неугомонную жену и бесхарактерного сына попрощаться. Наверное, это оказалось одним из самых быстрых прощаний. Я не успел присесть на кухне, как меня попросили вернуться. Супруга с сыном стояли, словно не понимали, что будет сейчас происходить. Их глаза не налились, выражение лиц сохранялось апатичным, дыхание тихим и ровным. Я им напомнил о смертельности инъекции, на что услышал ответ: «Да-Да, мы всё понимаем. Не нужно миллион раз повторять».

Открылся мой портфель, пальцы взяли шприц. В этот момент я повернулся на пса. Тот вёл себя на удивление тихо и спокойно, словно знал то, чего не ведаем мы.

Решением пациента было закончить жизнь на своём любимом кресле возле письменного стола, за которым провёл большую часть жизни. Я приблизился к нему и пережал жгутом руку. В ответ под светлой кожей вздулись вены.

Когда мои пальцы, спрятанные в резиновой перчатке, в поиске подходящего сосуда прикоснулись к нему, профессор резко и размашисто отдёрнул руку. Так можно вскочить от прикосновения раскалённого железа или удара током. Глаза пациента наполнились страхом и ужасом.

Мужчина выдохнул, взглянул по сторонам и положил руку обратно. Но от былой решительности не осталось и следа.

На мой вопрос касательно самочувствия больной ответил: «Продолжайте… Наверное…» Опустил взгляд на своего лохматого четвероногого друга, улыбнулся ему, расцепил жгут и со скрипом поднялся со стула. Начал бродить под окном и приговаривать: «Рано… Может, ещё я несколько лет проживу… Это не так легко… Я не готов!»

В этот момент показалось, что пёс улыбается, уверенный, что время его хозяина не пришло. Жена с сыном стояли у стены, не издав ни звука. Только периодически переглядывались между собой.

Мне ничего не оставалась, кроме как сложить всё обратно.

От предложенных угощений отказался. С пациентом договорились повторно отправить заявку при ухудшении состояния. Лечащий доктор пообещал присматривать за ними, чему очень обрадовалась супруга больного.

Я покидал квартиру под громкий задорный лай Диогена.

Теперь вернулся в свой кабинет и пишу тебе письмо. Это не первый раз, когда пациент отказывается в последний момент. Не вижу смысла писать тебе истории, когда приехал, не решились, и я уехал. Ни в коем случае данный поступок мной не осуждается. На прекращение жизни решиться гораздо тяжелее, чем кажется. Сугубо моё мнение: в данном случае пациент поступил правильно. Никто не сможет посчитать, сколько ему осталось, но это явно не сегодня или завтра…

Буду собираться домой. Там меня ждёт книга и суши, которые я скушаю на балконе.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. До следующего письма, Дорогая.

15 июня

Здравствуй, Дорогая!

Не писал несколько дней, был на больничном. Простуда протекала ужасно, с высокой температурой и удушающим кашлем. Ничего не мог делать. Отлежавшись несколько дней, стал чувствовать себя гораздо лучше. С накопленным желанием взяться за работу и написать тебе очередное письмо, в последний свой больничный день выбрал себе пациентов. Меня очень заинтересовал данный случай, и мне кажется, тебя он, несомненно, не оставит равнодушной.

Одна заявка сразу на двоих пациентов из Бреста. Всё дело в том, что муж и жена имеют смертельные заболевания. Они приняли необычное, но при этом очень трогательное решение — умереть в один день.

После закрытия больничного я встретился с лечащим врачом обоих пациентов. Им оказалась женщина чуть младше меня. Симпатичная, ухоженная, подтянутая, несмотря на четверых детей. Как только мы заговорили о данном случае, у меня возникла с ней ассоциация — переполненный водой стакан. Любой толчок, и вода из него проливалась.

Давно не встречал настолько меланхоличного человека. От разговоров по поводу больных она безостановочно ревела. В самом начале поделилась со мной одной из самых необычных проблем для таких людей. Ей всегда приходится использовать водостойкую косметику из-за плаксивости.

В данном случае доктор видела настолько душераздирающую историю, что вместо разговоров по делу мне то и время приходилось её успокаивать. Но при своей чрезмерной чуткости женщина оставалась очень начитанной и грамотной специалисткой. Об этом говорило не только множество грамот на стенах, но и отношение коллег, которые постоянно заглядывали, чтобы посоветоваться в решении того или иного вопроса.

Передав мне документы, она пожелала не сопровождать меня во время посещения пациентов, так как боялась, что не сдержится и заревёт.

Так что визит был в гордом одиночестве. Пришлось, правда, долго повозиться, разыскивая нужный дом. Всё из-за того, что у меня возникло гениальное решение найти нужное место без помощи навигатора. Всегда негодовал при сочетании старых хрущёвок с новостройками, потому что их располагают как попало по отношению друг к другу. В результате медленно едешь по улице и видишь номера домов 2, 4, 6, и вдруг продолжаются дома 44, 46… А тебе нужен был восьмой дом.

Рано или поздно, но я попал в нужное здание, подъезд, квартиру. Постучал, и мне громко крикнули: «Заходите, у нас не заперто!» Так я оказался в старой хрущёвке, которую описал бы как беспорядок умеренной степени. Там не было невыносимо грязно, но многие вещи лежали не на своих местах. К примеру, свежие журналы были вперемешку с немытой посудой, разбросана грязная одежда, не вынесен накопившийся мусор.

Женский голос, который дозволил мне войти в дом, направил меня в большую комнату. Там стоял спёртый запах, источником которого являлись два полусидячих больных на одной кровати. Первым моим пациентом был супруг шестидесяти двух лет. Исходя из медицинских документов, в возрасте пятидесяти восьми лет перенёс первый инфаркт миокарда, второй в шестьдесят и третий в шестьдесят один год. Сейчас у него выраженная сердечная недостаточность с синюшным цветом лица, вздутыми венами на шее, набухшими от отёка конечностями и тяжёлым дыханием. Из-за выраженной одышки пациент не может о себе позаботиться и немного передвигается только в пределах кровати. Он поднял голову, глубоко вздохнул и выдавил их себя громкое: «Здравствуйте! Наконец-то мы вас дождались». Его дыхание и громкая речь навеяли ассоциацию с распоротым мехом аккордеона, было в его теноре что-то музыкальное, но изношенное.

Вторым пациентом была его жена, которой исполнилось шестьдесят лет. Из анамнеза известно, что в возрасте двадцати восьми лет проведена операция по удалению матки в связи с подозрением на онкологию. В возрасте пятидесяти шести лет появилась припухлость на правой груди, которую та тщательно игнорировала. После стресса, пережитого из-за болезни мужа, припухлость стала её активно беспокоить. Врачи выявили злокачественную опухоль. Её прооперировали, удалив грудь. Сравнительно недавно выявлены метастазы в средостении и лёгких. Пациентка сильно исхудала, в результате чего на лице и руках морщилась дряблая бледная кожа. Она тоже тяжело дышала, упёршись руками в край кровати. Как муж, ослабла и могла передвигаться лишь в пределах комнаты. Она напоминала шерстяной клубок, который упал в воду. Оттого её движения делались медленными и тяжёлыми.

В результате на четвёртом этаже, в тридцать шестой квартире, два больных тела пытались заботиться друг о друге до прихода социального работника.

Знаешь, Дорогая, по телу пробежали ледяные мурашки, когда они подняли неподъёмные головы и взглянули на меня, придерживая друг друга. Несмотря на здоровье и окружающую обстановку, их глаза горели. Где-то в глубине, тусклым удивительным пламенем, как от отдалённой, но безграничной синей звезды. Впервые у моих пациентов настолько ясный взор.

Я перевёл взгляд на их руки. Одна истощённая морщинистая рука нежно гладила вторую. Затем они посмотрели друг на друга, проскользнула мимолётная, но очень добродушная улыбка. Не хотелось нарушать тишину. За таким трепетным и искренним отношением взрослых людей можно наблюдать бесконечно…

Они предложили мне чаю и нарушили витающую атмосферу уединения. Я дёрнулся, словно отошёл от гипноза. Горячий напиток оказался хорошей идеей, но сделать его мне пришлось самому. Жители квартиры не проверяли моих документов, не метали недоверчивых взоров, а просто доверяли. Давно не встречал таких людей. Они были удивительны.

Пока закипал чайник, я немного прибрался и заодно узнал об этих людях то, что не было указано в моих документах. К примеру, муж очень любил рыбалку, вырезал по дереву и пел в хоре. Об этом мне рассказали спрятанные на кухне рыбные снасти, украшенная резьбой мебель на кухне со сложенными инструментами и магнитики на холодильнике, где можно узнать лицо моего пациента, который запевал среди людей в пиджаках. Жена любила цветы, особенно орхидеи и глиняную посуду. Её оказалось больше всего.

Приготовить пришлось четыре кружки чая, так как к нам заглянула эмоциональная лечащая доктор. Мы не разговорились ни о болезнях, ни сожалении, ни тяжёлой жизни. Почему-то наш разговор касался их историй любви, и отношений в целом.

Немного неожиданно, но паре только девятнадцать лет. Они встретили друг друга относительно поздно, когда им обоим было уже за сорок лет. До этого их мысли занимала карьера: мужчина пытался открыть спа-центр с максимально большим разнообразием массажных процедур, а она, получив медицинское образование, работала лаборантом на кафедре, а затем ушла в косметологию и хотела найти престижное место.

До встречи со своей супругой муж в возрасте двадцати пяти лет ухаживал за одной очень страстной особой. Она требовала много внимания и материальных затрат. Была хороша собой и не оставалась без внимания у мужской аудитории. Постоянно приходилось за ней присматривать, чтобы другой не увёл. Через месяц после знакомства он предложил ей выйти замуж. Горячая особа ответила, что подумает и ей нужно время, чтобы убедиться, достоин ли он снабжать её запросы.

Практически весь заработок уходил на её капризы. Подготовка массажного центра стала затягиваться из-за нехватки денег. Около шести лет пришлось ему доказывать свою достойность, пока однажды не застал её в постели с другим мужчиной. Всё, что ему ответили: «Это так, для тела. Не для души».

Тот вечер он хорошо помнит: растерянный взгляд незнакомого мужчины и невинные глаза «его» женщины. Пациент думал, что разозлится, уйдёт в запой… Но ничего не почувствовал. Особа оставалась такой же страстной и сногсшибательной, но пустой. В тот момент мужчина осознал, что она ничего не могла ему дать. Она не похожа на заботливую и рассудительную будущую мать для детей, аккуратную хозяйку, хранительницу очага, ту, что сможет принести в дом счастье. Напоминала завидный аксессуар, с которым гордо идёшь по улице, но от которого отворачиваешься по ночам.

Как и у многих разочарованных мужчин, наступило женоненавистное время, которое затянулось на несколько лет. За это время он отучился за границей на различные виды массажа, открыл небольшой спа-центр и сам в нём работал.

Пациент не скрывал, было тогда множество женщин. Они считались не похожими друг на дружку как внешне, так и по характеру. Но для него дамы были одинаковыми куклами, которые удовлетворяли плотскую мужскую потребность. Обидно, но ласковые слова, которыми тот их называл, были всего лишь поводом не запоминать их имена. Но всё изменилось…

У его супруги это второй брак. Первого мужа все называли «безупречным». За ним бегали толпы поклонниц. Один из самых привлекательных мужчин в стране, который являлся известным певцом. Он активно занимался спортом, любил детей и животных, участвовал в благотворительности, одаривал жену цветами и ценными подарками. Улыбчивый, вежливый, спокойный, пунктуальный, всегда хорошо выглядящий, смелый, авторитетный. Одним прищуренным взглядом заставлял девичьи сердца трепетать до заикания.

Познакомились благодаря невнимательности моей пациентки. Тогда она очень опаздывала на важную встречу. Случайно захлопнула машину, оставив ключи и кошелёк внутри. Проходящий мимо мужчина увидел безутешные скитания молодой девушки и предложил помочь. Машина была отворена, материальные ценности возвращены владелице. Чтобы отблагодарить, она пообещала угостить его в ближайшем заведении по окончании своих безотлагательных дел.

Пациентка не верила собственному счастью на первом свидании. Они хорошо провели время, и мужчина предложил ещё раз встретиться. Каждое утро он завозил и забирал её с работы. Доброжелательные подруги в этот момент любовались ими через окошко.

Через полгода они поженились. Семья долго не могла нарадоваться избраннику, а все подружки завидовали её счастью. Это была самая пышная свадьба в городе. Безоблачная жизнь, достаток, веселье — то, о чём мечтает большинство девушек, и этот мужчина мог всё устроить.

Новоиспечённый муж настоял, чтобы жена уволилась с работы. Отпираться не стала.

Творческие люди. Они должны быть на пике своих возможностей постоянно, чтобы другие люди не разглядели их заурядность и обыкновенность. Иначе тех не будут воодушевлять, что скажется как на популярности, так и на гонорарах.

Каждый выбирает себе собственный метод для достижения таких целей. Кто-то занимается медитацией, кто-то делает перерывы в творчестве, во время которых исчезает из пристального взгляда папарацци, а кто-то подсаживается на наркотические средства. Безупречный мужчина выбрал один из самых страшных незапрещённых наркотиков — алкоголь. Ему не требовалось много граммов, чтобы оковы приличия растворялись и наружу появлялось совсем иное существо. Оно считало свою супругу дешёвой вещью, которая должна быть благодарной за безвозмездные дары, которыми окружена. Оно не боялось поднять руку на свою женщину в порывах беспочвенной ревности. Именно пьяное чудовище сильными ударами ногой в живот беременной погубило их ребёнка.

Убежать или кому-то рассказать о бесчеловечности её супруга не могла. Образа идеального мужчины придерживалась и вся команда во главе с продюсером. Не раз ей приходилось выслушивать угрозы о расправе, если информация попадёт в массы, и подписывать документы о неразглашении.

На публике он оставался «безупречным» мужчиной. Подруги продолжали завидовать её счастью, а она всё сильнее закрывалась в себе. Не только психологически, одежды становилось всё больше. Рукав длиннее, декольте повыше, а платье ниже, всё, чтобы скрыть следы постоянных побоев.

Несколько лет она провела в заточении. Как ни прискорбно ей признавать, но время, проведённое в больнице по поводу гинекологической операции, стало самым спокойным и счастливым. Возле неё постоянно ютились медицинские сёстры и другие пациентки, расспрашивая о муже. Тот часто к ней наведывался, одаривая дам в отделении цветами и сладостями, укрепляя в их глазах свой идеальный супружеский образ.

Тогда она поняла принцип «закрытой двери» — никто не знает, что происходит за закрытой дверью. Домыслы слишком поверхностны.

Прожив в супружеской жизни семнадцать лет, следующим поводом для их радости стал визит наркоконтроля. Продюсер был пойман за употреблением запрещённых веществ, чтобы ускользнуть, переложил всю вину на её мужа. Со скандалом его осудили, конфисковав имущество.

Без рубля в кармане, почему-то она не расстроилась. Впервые за много лет у неё было чувство лёгкости, которое может понять летящее на своём парашюте семечко одуванчика. Она устроилась косметологом и наконец-то стала покупать вещи, которые ей нравятся.

Затем записалась на курс расслабляющего массажа, о котором давно мечтала…

Рассказ продолжил мой пациент.

Он помнит, как к нему в качестве клиента вошла женщина. По разговору дама была интеллигентной и слегка пугливой. Дёргалась на каждый шорох и смущённо опускала глаза. Массажист не обратил должного внимания на клиентку, так как в этот момент тщательно мыл руки. Дама улеглась на массажный стол. От первого прикосновения вздрогнула. Для большего расслабления он включил соответствующую музыку, приглушил свет, зажёг благовония.

Взрослый мужчина, который с презрением смотрел на всех дам и видел в них только плотское наслаждение, вдруг застыл. Сердце забилось от волнения. От прилива крови стало тяжело дышать. Задрожали руки. С ним такое случилось впервые. Впервые от прикосновения к женщине почувствовал всю её натуру, переживания, страхи, волнения, моменты нечастой радости.

Чаще всего во время сеанса массажа витает расслабляющая тихая атмосфера. Тут было иначе. Мужчине не терпелось пообщаться с клиенткой. Он начал её расспрашивать о жизни, увлечениях… Завязался длительный искренний разговор. Вместо оплаченного часового сеанса они общались на массажном столе весь вечер. За это время она узнала его больше, нежели закадычные друзья, а он её лучше близких подруг. Только по окончании сеанса они увидели лица друг друга и были не разочарованы. Перед собой каждый из них увидел зрелую сформированную личность, которая нашла то, что так давно искала.

На следующий день пошли на свидание. Им не терпелось прикоснуться друг к другу, и, как подростки в подъезде, пара постоянно прижималась друг к другу.

Через неделю съехались. Им легко давался совместный быт и решение жизненных проблем. Каждый вечер у них был сеанс массажа с задушевными разговорами.

Через месяц сыграли свадьбу. Тихую, скромную, только самые родные и близкие присутствовали на торжестве.

Удивительно, насколько они оба оказались благодарны предыдущим отношениям. Те люди, с которыми они прошли не самые приятные этапы личной жизни, подарили им жизненные уроки, которые скрепляли данные чувства.

Они стремились друг к другу, любовались друг другом, шутили друг над другом, радовались друг за друга. Со стороны их задорное общение выглядело так, словно два близких друга встретились после долгой разлуки, и у каждого накопилось множество весёлых историй, которыми нужно поделиться. Время с тем, с кем твоя душа мерцает в унисон, быстротечно. Жизнь не была гладкой — попали в ДТП, погрузились в долги, случился пожар… Но это всё неважно. С этим можно было расплатиться бумагой.

Болезнь подкосила тела, но не души. После второго обширного сердечного инфаркта мужчине сулили неутешительный прогноз. Все пессимистичные прогнозы врачей женщина давно пережила со своей онкологией. Не всё мы можем объяснить бесчувственной наукой…

Доктор не держала слёз. Ревела практически без передышки. Даже когда мы попрощались и покинули квартиру, она продолжала хлюпать носом.

Через шесть дней запланирован консилиум, во время которого и решится, когда я открою свой чемодан.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. Очень люблю тебя, Дорогая!

22 июня

Здравствуй, Дорогая!

Продолжу свой рассказ о паре, которая решилась умереть в один день.

Через шесть дней после моего визита был организован консилиум, на котором собралось множество специалистов. Одни имели отношение к болезням супруга, а другие — жены. Не обошлось без возмущений со стороны негативно настроенного онколога. Он считал их поступок «сопливой глупостью» и постоянно пытался продемонстрировать своё отрицательное отношение демонстративным закатыванием глаз и неободрительными кивками головы.

Глядя на онколога, я вспомнил, что в такие моменты всегда кто-то демонстрирует своё «рациональное» отношение к ситуации. Такие люди кажутся закрытыми и с любопытной историей жизни. Но на деле это разочарованные в чувствах, а ещё больше в себе люди.

У эмоционального лечащего доктора вытекающие слёзы снова впитали со щеки тональный крем. Онколог данное проявление чувств не оставил без грубого комментария… Его все проигнорировали. У собравшихся врачей не было убедительных аргументов, чтобы отговорить решительную пару, а потому мы не затягивали с необходимыми подписями. Онколог добавил «на вашей совести», подписал и удалился.

Сегодня утром я, лечащий доктор и тучная возрастная медсестра, которая волокла кардиограф, собрались у подъезда. Я сразу обратил внимание на красные глаза лирической натуры в белом халате. Она не отпиралась и призналась, что всю ночь проплакала, так как знает этих людей много лет и не может представить, что тех больше не будет.

В квартире было наряднее обычного: протёртые полки, вычищенные ковры, сложенные вещи, приятный запах. Как пояснили сами пациенты, им пришлось немного доплатить социальному работнику, чтобы дома в такой день была образцовая чистота.

Пациенты сидели на кровати, словно перед торжеством, нарядные и причёсанные. Они, как и в первый день, опирались друг на друга, и супруг нежно гладил усохшую руку своей жены.

Встретили они нас с улыбками, весёлыми анекдотами и частушками. Всё это помогло лечащему доктору отвлечься и звонко посмеяться.

Затем мы приступили к бюрократическому моменту. Собрание подписей, напоминание о последствии введения препарата. Удивительно, но пару волновал только один вопрос… Кому я введу вакцину первому.

Одновременно не получилось бы, лечащий доктор не имеет права на проведение процедуры таким образом. Муж в шутку настаивал, чтобы первой была его супруга, так как он хорошо помнит историю из её детства. Она тогда уговорила местную детвору одновременно съесть по колорадскому жуку. Когда все забросили себе в рты насекомых и прожевали, она убежала. Его настораживало повторение истории.

Посмеявшись, было принято решение, что первым будет старший. Пара попросила уединиться на время. Мы вышли.

Доктору было очень любопытно, что они говорили друг другу. Я был уверен, что это были сокровенные слова, которые они давно берегли друг для друга.

Когда подозвали, ничего не изменилось. Они не напоминали людей, которые вот-вот прекратят земное существование. Климат в комнате сохранялся всё таким же тёплым, нежным, отрадным. Улыбались, глядели друг другу в глаза и поправляли одежду.

Супруг протянул мне руку. Пришлось немного повозиться в поисках достойного сосуда. Они не прекращали сиять и подшучивать, что пока я подколю, умрут от старости. Наконец жгут был снят, и я медленно надавил на поршень. Мужчина повернулся к супруге и сказал: «Буду ласкать тебя по ту сторону. Не задерживайся…»

Его хватка ослабла, обессиленные веки прикрыли глаза. Дыхание стало поверхностным и звучало самым лёгким за всё время, что я здесь пробыл. Бесшумно душа покинула тело.

Супруга не проронила слезы. Она протянула свою руку. Её сосуды были такими же чахлыми, как и у мужа. Мне даже стало стыдно возиться. Подоспевшая опытная медсестра помогла подколоть пациентку, за что я ей очень признателен.

Палец надавил на поршень. Женщина схватила руку супруга, поцеловала и произнесла: «С нетерпением жду твоего прикосновения...»

Я взглянул на их расслабленные, безмятежные лица. Даже после смерти они не выглядели измученными болезнями. Они за мгновение стали восковыми безжизненными фигурами, сохранив благодарную улыбку, повернув друг к другу лица и держась за руки.

В полной тишине, общаясь при помощи кивка головы, мы констатировали две смерти, вписав одинаковое время.

Лечащий доктор проводила до двери, и меня поразило, что за всё это время она не проронила и слезы. Я даже поинтересовался почему. Врач мне ответила так: «Их давно знаю. Перед лицом смерти они не посмели опечалиться. Не хотели, чтобы лица, которые они увидят в последний раз, были плачущими. Из последних сил они улыбались, а я не посмела позариться на хрупкую трогательность момента… Вечером порыдаю».

Я ушёл с чувством кома в горле и несвойственной мне растерянностью.

Приехал домой, задумался обо всём, что произошло с нами. Мы с тобой, Дорогая, столько ругались, выясняли отношения, ревновали, хмурились, злились, ложились спать, затаив обиду. Да, с возрастом стали «скучнее», погрузились в рутину и проблемы. Многие ошибочно называют это взрослением. Но сегодня я помог настолько взрослым и живым людям, что я, по сравнению с ними, хмурый безжизненный подросток.

Мы неправильно выбрали связующее звено между нашими душами. Не проще ли было закрыть на посредственные вещи глаза и получать удовольствие друг от друга? Дурачиться, веселиться, заниматься любовью, целоваться, обниматься. Ведь мы временное явление друг для друга.

В самом последнем мимолётном взгляде супруга я увидел сильное замешательство. Оно легко читалось: «Уже всё? Конец? Так быстро! Только недавно с друзьями веселился в гараже, собирая запорожец. Только из армии вернулся. Только расстался с девушкой. Только салон открыл. Только познакомился с восхитительной женщиной. Жизнь пролетает так быстро?!»

Пойду выпью немного коньяка и посмотрю комедию. Какой-то я делаюсь чересчур эмоциональный для данной работы. Нужно относиться более хладнокровно.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. Спокойной ночи, Дорогая!

30 июня

Здравствуй, Дорогая!

У меня очередной пациент. Моего внимания добились со скандалом и звонком от заместителя министра.

Лечащий доктор — старый очень опытный терапевт, который до сих пор носил накрахмаленный медицинский колпак и каждое утро проглаживал халат. Глядя на его пошарканный советский стетоскоп, несложно было сделать вывод, насколько много сердец им выслушано. Он напомнил советскую чугунную сковороду. Прочную, надёжную, но помятую временем.

Для встречи с этим замечательным человеком мне пришлось ехать в Могилёвскую область. Мужчина ждал у входа в поликлинику, чтобы я не тратил много времени на его поиски. Поправил свой клетчатый галстук и протянул морщинистую, слегка дрожащую руку. В общении вежливый собеседник использовал множество старомодных слов, но пытался быть в теме современных проблем. Удивительное чувство, когда с восьмидесятилетним стариком обсуждаешь ролики на ютубе и он высказывает своё мудрое мнение по этому поводу. К моей специальности не скрывал негативного отношения. Объяснил свою позицию тем, что я нарушаю главный постулат медицины: «не навреди».

За чашечкой чая обсудили моего пациента. Им оказался старый друг доктора, а потому мне поведали не только сухие медицинские факты.

Больному сейчас восемьдесят восемь лет. Знают они друг друга с юности, с тех времен, когда большой компанией убегали от злого соседа, украв у того в саду яблоки. Учились в одной школе, но в разных институтах. Судьба их расположила по соседству, и те часто наведывались в гости друг к другу. Каждый присутствовал на днях рождения, свадьбе, рождении детей, семейных праздниках. Проработал пациент инженером на заводе, а потому у друзей было много инструментов и материалов для творчества. В свободное время они собирались своей компанией и безвозмездно ремонтировали подъезды, подвалы, гаражи, облагораживали территорию.

В возрасте около пятидесяти лет камнем раздора стала игровая площадка у дома. Мужчины не смогли прийти к одному мнению по поводу её обустройства. Разругались и не разговаривали почти тридцать лет. Сейчас доктор признаёт, насколько повод и мелкая обида нелепы со стороны. Особенно понимая, что к настоящему моменту из шумной компании остались в живых только они вдвоём…

По поводу болезни своего старого друга опытный доктор ситуацию с родственниками назвал «до срамоты заурядной». Около четырёх месяцев назад с пациентом случилась беда — внезапно остановилось сердце. Скорая приехала быстро и приступила к реанимационным мероприятиям. Возрастной фельдшер, видя тяжесть больного, разъяснил родственникам, что, возможно, не получится спасти, и безболезненная домашняя смерть является лучшим исходом. Если доставить в больницу, то мозг останется повреждён, и им придётся ухаживать только за остатками разума. Родственники яростно ополчились, вплоть до угроз, и настояли на госпитализации. Били кулаком в свою грудь, доказывая, что сделают всё возможное, чтобы спасти, а также будут ухаживать столько, сколько придётся.

Тяжёлого пациента чудом удалось довести до реанимационного отделения и огромным дивом спасти небольшую горстку нейронов в изголодавшемся по кислороду мозге. Он пролежал два месяца в больнице в сопорозном состоянии, несмотря на отпирания родственников, выписан домой, и тем пришлось за ним ухаживать. Так сказать, родные, а теперь сдержите своё обещание.

Пациенту установили первую группу инвалидности, а дочери оформились по уходу. После месячного ухода за больным их энтузиазм и рвение поубавились. Они неоднократно жаловались соседям, что не ожидали, сколько времени нужно потратить на бессильного лежачего. Зондовое кормление, профилактика и лечение пролежней, контроль температуры, давления, смена памперсов… Узнав о специальности эвтаназиолога, они настояли, чтобы мне отправили заявку. Доктор вначале отпирался от такого метода избавления от друга, но дочери добрались до министра здравоохранения. Заявка была направлена под угрозой увольнения.

Почему пожилой доктор назвал данную ситуацию до срамоты заурядной? На это, Дорогая, может ответить любой доктор скорой помощи. Часто им приходится выезжать к очень пожилому пациенту, которому медицина полноценно помочь уже не сможет. Многие носители белого халата имеют смелость сообщить о неизбежной кончине в связи с неэффективностью даже самого лучшего назначенного лечения. Одни принимают весть с достоинством и оставляют своего родного человека, чтобы тот мог иметь возможность спокойно почить в родных стенах. Но есть и другие, которые, руководствуясь эгоизмом, будут настаивать на бессмысленной госпитализации и последующем вскрытии. И это не ради усопшего, а чтобы потом не испытывать беспочвенное чувство вины и перед соседями отчитываться, что сделали всё, что могли.

Но нельзя смотреть на данную ситуацию однобоко. Врачи тоже ошибаются, и их предположение может оказаться неверным. Нельзя преждевременно хоронить долгожителей. Ситуация на самом деле очень деликатная, и каждый случай должен рассматриваться отдельно.

В день моего знакомства с пожилым доктором мы навестили больного. У порога частного дома, отгороженного от людей высоким сплошным забором, нас встретили три дочери. Они были схожи между собой не только сомкнутыми губами и уголками рта, направленными вниз, короткими окрашенными в чёрный цвет волосами, но и прищуренным осуждающим взглядом. Пожилой доктор у врат произнёс фразу, которая мне очень понравилась: «Взгляни на лицо человека постарше, когда он расслаблен. Сразу видно, кто прожил свою жизнь несчастливо. Их мышцы уже привыкли к негативной маске, и на ряби та сразу всплывает».

Здесь проявились возмущённые прокисшие маски. Они сразу набросились на нас с замечаниями, что мы задержались на три минуты. Ассоциировались дочери с забытыми яркими контейнерами, внутри которых долгое время пролежали бутерброды. За собой дамы тщательно ухаживали, как и пластиковый сосуд внешне выглядел хорошо, но как только они открывали рот, от них хотелось быть подальше…

Сразу видно, насколько женщины необразованные. Их речь наполовину состояла из нецензурных слов, которые те не стеснялись употреблять. Когда попытался им дать замечание по этому поводу, стало только хуже, и на несколько десятков децибел повысился тон.

Женщины проводили в комнату, где на тахте без минимальных движений лежал немощный больной. Наш визит не вызвал у него никакой реакции, он продолжал тихо дышать с полузакрытыми глазами. В воздухе витал неприятный спёртый запах, состоящий из медикаментов и медленно разлагающихся тканей. Он напоминал не живого человека, а анатомический скелет, к которому присоединили несколько трубок.

Три дамы на самом деле ухаживали за ним как могли. Они не жалели средств, а потому возле больного хранились недешёвые препараты. Скупали детское питание и различные крема. Хоть на нём не рубцевались пролежни, которые остались с больницы. То, что они не стали глубже, тоже хорошо.

Женщины расселись и стали нас ускорять. Когда я им объяснил все этапы процедуры, их возмущению не было предела. Оказалось, они рассчитывали, что я сегодня и сразу введу препарат. Даже ритуальные услуги заказали, и те прибудут через час.

Было ужасно противно, когда предложили деньги за ускорение процедуры. Меня их поступок крайне возмутил, и я пояснил, что не буду проводить вмешательство. Начались ругань и ссора вокруг бессильного тела. Мы с доктором не стали этого терпеть и удалились.

В наши спины донеслось множество оскорблений и угроз, закончить которые удалось, пригрозив женщинам обращением в прокуратуру. Они хлопнули дверью, и из-под колыхающихся штор нас провожали агрессивные взгляды.

Пожилой доктор по возвращении в больницу угостил меня вкусной домашней едой, из своих запасов подарил бутылку благородного вина. Хоть мне и понравилась его компания, мы распрощались, и каждый уехал в своём направлении.

Дорогая, ты можешь подумать, что пациенту я так и не помог. Увы… Накануне ему повторили анализы, а потому с уверенностью могу сказать, что ему очень немного осталось. Зашкаливающие показатели печёночных и почечных ферментов, нарушение ионного обмена говорят о том, что измученное тело перестало бороться за жизнь, и пожилому доктору в ближайшее время предстоит идти похороны старого друга…

Сейчас поздний вечер за окном, и, сидя за своим столом, я пишу тебе данное письмо. Включил лампу, белый свет от которой освещает исписанный ручкой лист. В одних строках поселились исправленные ошибки, а в других начеркано из-за того, что пытался слово переписать «внятно». Всё же шутки о врачебном почерке не беспочвенны.

Заметил одну любопытную вещь — писать мне интереснее, когда на улице темно и тихо, только периодические уличные крики, лай, визг или сработавшая сирена нарушают царство тишины. В такой обстановке хорошо слышу собственные мысли. Даже сейчас не просто нарисовал текст, а задумался о своих приятелях. Ведь я ещё молод, но уже есть друзья и знакомые, к которым наведывался на поминки. Кто-то погиб из-за несчастного случая, а некоторых скосила болезнь.

Недавно был на кладбище, и… Там слишком много людей младше пятидесяти. Учёные кулаком грудь вбивают, что наше тело может протянуть сто пятьдесят лет. А наяву...

В какой момент мы разучиваемся дружить?.. Не буду тебя утомлять своими рассуждениями и всплывающим потоком философии.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. Спокойной ночи, Дорогая!

06 июля

Здравствуй, Дорогая!

Сегодня у нас солнечно и знойно. Так лениво. То, что день будет интересным, я понял по звонку на мобильный рано утром. Вначале проигнорировал незнакомый номер, но тот был настойчив, и после пяти пропущенных мне и самому стал любопытен настырный абонент. Женский грубый голос сначала не узнал, но с другого конца со мной разговаривала сама министр здравоохранения. Та предупредила, что к сегодняшнему пациенту меня отвезёт медицинский транспорт, а сам я обязан ей перезвонить, когда приму решение касательно данной пациентки.

Внезапно появившаяся пациентка — женщина тридцати девяти лет с болезнью Дауна, у которой недавно погибла мать. Проживали они в агрогородке на окраине столичной области. Почему нужно оказать столько внимания, я понял, ознакомившись с составом семьи. Единственным родственником оказалась супруга одного из верхушки МВД. Именно сверху, стучась мелкой дробью, они потребовали моего вмешательства. Даже бегло глянув в документы, мне было очевидно, что не смогу ничем помочь. Кроме психических расстройств в виде умеренной умственной отсталости, у пациентки ничего не оказалось. Это является противопоказанием к моему вмешательству. Но, учитывая влияние власть имущих, нужно было лично наведаться, чтобы сымитировать бурную деятельность.

Улыбчивый жизнерадостный водитель, который меня встретил, всю жизнь проработал водителем на скорой помощи и смог поведать много забавных случаев из жизни. Своим слегка желтоватым оттенком кожи и лысеющей головой он напоминал улыбающийся смайлик. Немного разнились с ассоциацией вставленные несколько золотых зубов.

В его историях сложно было понять, что меня веселило больше: сами легенды или громкий заразительный смех. Очень настораживал стиль вождения шофёра. Он мог проскочить на переключившийся с желтого на красный свет, обозвав его «не совсем красным». Но это объясняло байки, где фигурировали аварии.

Не знаю почему, но больше всего мне запомнилась история, не связанная с медициной, которая заставила задуматься. Мне захотелось и с тобой, Дорогая, ею поделиться.

О вредных привычках.

В дороге шофёр открыл бардачок и предложил мне недешёвое курево. Я отказался, и тот спрятал сигареты обратно. Попутчик тоже не закурил, это показалось странным. Оказалось, тот, как и я, не имеет слабости к никотину, а это сигареты для пассажиров. Лично его процесс курения никогда не интересовал, даже не пробовал. Он связывает это с доступностью табака с раннего возраста. Отец водителя имеет слабость к никотину, затягивая по пачке в день. Потому блоки с сигаретами хранились везде и в больших объемах. Можно было украсть любую, и на это никто не обратил бы внимания. Доступность не вызывала интерес…

За разговорами мы подъехали к нужному городу. Водитель хорошо знал эти места, так как был родом отсюда. Подвёз к нужному зданию и остался дожидаться в машине за прослушиванием радио.

Дешёвая, слегка прибранная однокомнатная тёмная квартира с коврами на стенах и путиной на потолке. В неё очень не вписывалась гостья в насыщенном зелёном платье, являющаяся единственной родственницей пациентки. В свои тридцать девять лет женщина использовала много косметики. Возможно, возраст брал своё, а потому дама напомнила побеленное у корня дерево. За слоем светлого макияжа пряталось множество сухих морщин. Пугало отсутствие мимики у собеседницы, что придавало ещё больше сходства с древесиной.

Женщина была неглупая, культурная, местами вежливая, но периодически проскакивали слова с деревенским говором. Она достаточно красноречиво пыталась уговорить помочь с её проблемой, в результате беседа растянулась на полтора часа.

Периодически к нам заглядывала полноватая пациентка, и она не выглядела измученной болезнью, а наоборот, выглядела эмоциональнее и радужнее окружения. Постоянно улыбалась, стеснялась в беседе, наведывалась к нам, хвасталась последним приобретением — модным телефоном.

Ещё на этапе получения документов я прекрасно знал, чем всё закончится. Такое расслабление в пути прочувствовал бы любой человек, чья профессия связана с экстренными ситуациями. Наслаждаешься дорогой, спокойствием, диалогом, видом. Впереди ничего серьёзного, но…

После осмотра пациентки я сообщил, что ничем не могу помочь. В данном случае желание не уберечь от страданий, а избавить от «обузы». Это статья уголовного кодекса. Настойчивость в данном случае неуместна, так как может расцениваться как принуждение.

Женщина не стала спорить, а удалилась в соседнюю комнату, схватив телефон. Из-за двери доносилось, что она пыталась повлиять на моё решение.

Когда вернулась, зазвонил мой телефон. На проводе была министр здравоохранения. Потребовала разъяснить ситуацию. Я ей всё доложил, объяснил показания, противопоказания и почему поступаю так, а не иначе. Молча та меня выслушала, а в конце добавила, что позвонит попозже.

На этот раз музыка в смартфоне заиграла у женщины. Извиняясь, она вновь удалилась. На этот раз электронный диалог долго не продлился, и та вернулась расстроенная.

На очереди мой телефон. На проводе грозный голос министра добавила, что я могу покинуть дом, а они подумают над решением данной проблемы. Разговор неожиданно прекратился.

Мне не понравилось сравнение пациентки «с проблемой», но правильнее было ничего не предпринимать. Попрощавшись, я покинул квартиру.

Не думал, что в таком, на первый взгляд, очевидном решении будет столько проблем. По дороге обратно переживал, чтобы мне это не аукнулось в дальнейшем. Но этот день мне запомнится не этим. Впереди случилось знакомство куда интереснее.

Когда я вернулся к транспорту, водитель выглядел встревоженным. Объяснил ситуацию: его отец, ветеран войны, упал в ванной и, возможно, сломал бедро. На обратном пути мы его навестим.

Ближе к Минску мы свернули с привычной дороги и подъехали к деревянному дому, ограждённому ветхим забором. Оттуда выскочила женщина с таким же круглым лицом и карими глазами, как и мой водитель. Эта была его сестра.

Она попросила меня о помощи. Мы сразу направились в ванную комнату. Там, сорвав шторку и разбрызгав воду, на полу лежал сморщенный однорукий старик. Он не давал возможности поднять его, посыпая нас бранью и отбиваясь. Вдвоём мы еле его одолели, смогли поднять, а затем дотащить до ближайшей комнаты.

В доме не оказалось привычных фотографий с парадов, орденов, оранжевых ленточек, открыток. Хотя мужчина действительно прошёл войну, сейчас ему девяносто семь лет. Он уже плохо видит, еле слышит, не ориентируется в настоящем, но мог много поведать о прошлом.

Когда мы уложили его на кровать, я увидел, что кроме оторванной взрывом руки на теле было множество шрамов по всему телу. Насторожили меня линейные шрамы на предплечьях и на шее. Такие остаются после попытки суицида.

Когда я на них указал, дети ветерана попросили спросить у него самого. Пришлось громко кричать, чтобы достучаться сквозь тугоухость. Ответ старика был неожиданным. Я попытаюсь его пересказать максимально дословно, убрав матерные слова.

«Столько война забрала хороших ребят... Я помню все их лица, такие юные… До сих пор не верю, что дошли до Берлина. Сейчас нас почитают как героев! Герои! Какие герои? Мы убийцы! Если бы смогли решить проблему без войны, тогда были бы героями. Мы перебили фашистов, взяв их большинством. Ты видел хоть раз испуганные глаза немца, у которого тоже есть семья, дети, родители, а ты ему стреляешь в упор между глаз? С каждым убитым груз вины тяжелеет. Были среди них ублюдки, которым не отыщется оправдания, но не все враги были злодеями. Там были простые люди, которых власть тоже заставляла воевать. Я ловил последний взгляд отцов, которые закрывали от наших пуль своих детей. Я видел глаза матерей, чьих сыновей мы зарезали. Мы насиловали их беззащитных женщин. Мы ничуть не лучше. Партизаны обирали голодающие деревни точно так же, как и фашисты. Я встречал множество людей, которые не видели между нашими методами никакой разницы. Такие же кровожадные глаза, оружие на ремне и гора убитых за плечами. Только форма разная. Мы победили! И потому у всех наших поступков, даже самых отвратительных и омерзительных, появилось оправдание. Кто победил, тот и не считается убийцей».

Пожилой мужчина расплакался.

Мы вызвали скорую. Действительно, было похоже на перелом. Пока дожидались, мой водитель и его сестра добавили, что их отец сжёг все документы, которые бы доказали его участие в войне. Потому ему никто не приносил цветы и не вешал ордена, а свои попытки суицида он всегда пытается повторить на майские праздники, считая их оскорблением и сокрытием правды.

Скорая приехала быстро, и мы помогли его загрузить. Оставшийся путь мы ехали молча.

Надо же, а я тоже над этим не задумывался. В нас воспитано, что это была не резня между людьми, а обязательно плохие против хороших. И хорошие победили.

Наверное, с этого момента не смогу, как раньше, смотреть фильмы о войне.

На этой печальной ноте я хочу закончить данное письмо.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. Спокойной ночи, Дорогая!

15 июля

Здравствуй, Дорогая!

Только вернулся от пациентов. Первым был онкологический больной пятидесяти двух лет, тот не решился воспользоваться моей услугой. Добавил: «Буду жить, сколько получится. Надеюсь, врачи ошибаются в прогнозах». Я ему пожелал «ошибочных прогнозов» и долгой жизни.

Вторым случаем была семья алкоголиков. Они сильно наскучили местному доктору, и тот отправил заявку на пациентку семнадцати лет. Больная являлась жертвой наркотических веществ и после передозировки осталась в вегетативном состоянии. Впервые в своей практике я не встречался с лечащим врачом. Мы всё обсудили по телефону. У того приятный, но картавый голос.

Давно меня не встречали таким беспорядком. Вокруг сгустилась тошнотворная вонь, кругом валялась грязная одежда, бутылки, окурки, остатки еды. В коридоре раздвинули весь хлам в стороны, чтобы можно было добраться до комнат. Мусор не выносили, наверное, месяц, а потому на кухне, куда я сначала попал, давно зародилась жизнь и уже эволюционировала до этапа крупных тараканов. Мне предложили чаю, но было мерзко пить из грязной чашки.

Когда направился к пациентке, понял, почему доктор предупредил надеть противогаз. Там стояла вонь от разлагающихся тканей гниющих пролежней и переполненного пакета использованных памперсов, которые никто не выбрасывал.

Долго я там находиться не смог, а потому сходу объяснил, что не занимаюсь несовершеннолетними. Убегать оттуда было огромным удовольствием. Они пытались меня переубедить, указывая на мучение из-за пролежней. Моё замечание на то, что те появились после недобросовестного ухода, только рассердило женщину с характерным отёчным бордовым лицом от постоянного употребления спиртного.

Мне было непонятно, почему они пытались от лежачей избавиться, ведь инвалидность дочери для такого контингента людей — стабильный доход. С этим вопросом я даже набрал лечащего доктора. Оказалось, бордовый мужчина в неопрятной одежде, круживший возле матери, — её новый ухажёр (каюсь, дотошно не знакомился с документами), который не переезжает к ней в квартиру из-за наличия там инвалида. Вот и придумали зависимые от спиртных напитков решение проблемы. Неприятные оказались люди, вроде «овощём» называют их дочь, но они больше напоминали бесчувственные растения, питающиеся только спиртом. У них не осталось ничего человеческого.

Почему получилось, что за больной ухаживают эти люди? Только из-за денег! Они не хотят отдавать на уход в другие места, потому что начисления пойдут на ухаживающее учреждение. Но и самим противно. Такие ситуации хорошо описывала твоя бабушка, которая говорила: «Як кошка, якая зхапiла жабу. Есцi непрыемна i адпусцiць шкода». Если помнишь, наши отношения она тоже так называла, когда ты долго колебалась, выходить ли за меня замуж.

Данное письмо пишу у себя в кабинете. Сижу напротив потухшего компьютера, отодвинув затёртую клавиатуру в сторону. Она протёрта сухой тряпкой, но остались характерные пыльные полосы. Зелёная чашка с надписью «Любимый доктор», подаренная тобой, наполовину полна остывшим чаем и стоит по левую руку. Вверху на жидкости образовалась характерная радужная пленка. Рядом наша любимая фотография возле роддома. Мне очень нравится, как мы там получились. С блестящими глазами и твоей широкой улыбкой, полной радости.

У стены шатающийся шкаф с различной документацией, под ножкой которого скомканная бумага, чтобы тот был более устойчивым. На нескольких стеклянных полках стоят медицинские книги по педиатрии, фармакологии, онкологии, пропедевтике, и почему-то туда затесался сборник лучших тостов и атлас мира. Полки в письменном столе почти пустые.

Бледные стены кабинета полностью голые. Здесь не висят благодарности от пациентов, грамоты за многолетний труд и фотографии с коллегами. Я несколько месяцев здесь, но помещение выглядит очень необжитым. Моё присутствие выдаёт только чашка и рамка.

Недавно просмотрел ещё несколько заявок, часть отправил на доработку. Выбрал себе грамотно и полностью подготовленные случаи. Ими займусь на следующей неделе.

Наверное, фотография вдохновила на данное письмо, а не сегодняшние пациенты. Постоянно на неё посматриваю. Сразу вспоминается испуг, который испытал, когда ты неожиданно сообщила о беременности. Он был быстротечным, но с замиранием души, а потом я взглянул на твою улыбку, точно такую, как на фотографии, и понял, что мы справимся.

Сколько было споров о выборе имени. Первое УЗИ, постоянные анализы, второе УЗИ, на котором я присутствовал, и признаюсь, в какой-то момент протекла слеза при виде маленьких ручек. Но тогда и появились первые вопросы. Между вторым и третьим скринингом сколько мы сдали анализов, туча докторов тебя проверила, и вердикт оказался неутешительным: нужно прекращать беременность из-за нежизнеспособных пороков плода.

Когда тебя привезли поле аборта, впервые в жизни я увидел тебя серой, опустошённой, прозрачной. Ты выглядела полностью выжатой. Словно даже волос стало меньше. У тебя не было сил плакать, злиться, переживать. Хорошо помню, когда ты отвернулась от меня и тихо сообщила: «Мне не быть мамой. Врачи вырезали всё что можно. У меня обнаружили рак».

Больше мы не разговаривали. Весь вечер я просидел возле тебя. Ты напоминала пустой обездвиженный манекен, повёрнутый в окно, и только пульс доказывал, что ты жива.

На следующий день я написал заявление на отгул за свой счёт, чтобы побыть с тобой ещё один день. Не помню, о чём тогда думал, мы снова молчали, но всплыли последствия. Родители одного ребёнка с банальной простудой написали на меня жалобу, потому что хотели попасть ко мне на приём. «С людьми тяжелее, чем с железом», — сказал отец того ребёнка, когда узнал причину моего отсутствия, но они всё равно не извинились. Поступки многих людей ужасны.

Красивая фотография. От неё веет теплом и надеждой.

Пойду собираться домой. Моё рабочее время давно закончилось. Не знаю, чем сегодня займусь. Пока хочется пройтись пешком под хорошую музыку.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. Хорошего вечера, Дорогая!

22 июля

Здравствуй, Дорогая!

Заполняю белый лист писаниной, вернувшись после знакомства с новыми пациентками. Их на этот раз сразу две. Заявки со всеми документами пришли одновременно. Лечащий доктор так сделал по просьбе дам, которые являлись подружками. На данный момент обе находятся в Гродненском хосписе.

Первая из них, пятидесятидевятилетняя больная, всю жизнь прожившая в Гродно. Успела родить шестерых детей — пятерых мальчиков и одну девочку. Всю трудовую деятельность простояла у станка на заводе и даже на пенсии не спешила покидать работу, но неожиданно вмешалась болезнь. У неё выявлен рак гортани с прорастанием в близлежащие сосуды. Её супруг давно погиб от несчастного случая на стройке.

Эта женщина казалась пудом яркой сахарной ваты. Пухлая, мягкая, круглолицая, с колоритным платком на голове, в красочном платье и с солидным слоем яркого макияжа. Возле неё постоянно витал шлейф из недорогого парфюма. При общении растекается в широкой улыбке. Только речь и выдаёт её недуг. Когда-то дама была обладательницей очень звонкого певучего голоса, который хворь сделала скрипучим и хрипловатым. Угостила меня плюшками и пирожками с вареньем собственного приготовления. Пациентка олицетворяла ласковый образ, который появляется при упоминании слова «бабуля».

От установки канюли категорически отказывается из-за того, что, цитирую: «Я женщина и не могу выглядеть убого. Вдруг моя судьба выйдет из-за угла, а я через трубочку дышу. Ни за что!»

Свою жизнь и несколько бородатых анекдотов, с которых хохотала громче и дольше меня, поведала сама, несмотря на сложности с разговором.

Вторая пациентка — высокая, с острыми скулами, вытянутым лицом, опустошённым, но проницательным взглядом, ей шестьдесят девять лет. У неё с раннего детства шрам от ожога на пол-лица и потухший глаз. Наверное, внешний дефект помешал устроить личную жизнь. Одинокая. Проживает на хуторе в забытой деревне без удобств и привычных для нас технических гаджетов. До пенсии работала дояркой на ферме.

В противоположность своей подружке молчаливая, нелюдимая, с плотно сомкнутыми губами и книгой за пазухой. Одежда в тёмно-серых тонах, а из-под длинной юбки торчат давно забытые резиновые галоши. Знакомство с ней получилось кратким, ибо она была любительницей тишины. Из документов и подружки я смог выведать намного больше, нежели с беседы.

У неё рак лёгкого, с которым она сражается на протяжении пяти лет. Недавно стали беспокоить сильные боли «в хребте», а результаты последнего МРТ показали множественные метастазы в позвоночнике, печени, почках. После данной вести пациентка категорически отказалась от любого лечения.

Их дружба не длится жизнь, а соединила узами тяжелая болезнь. Подружились седовласые женщины в Онкодиспансере. Знаешь, Дорогая, там совсем не гнетущая атмосфера, несмотря на неутешительные прогнозы постояльцев. Помещение очень светлое и чистое, украшенное художественной самодеятельностью волонтеров и некоторых больных. Только усталые и измученные выражения мимолётных лиц напоминают о месте, в котором находишься.

В хосписе меня встретила невозмутимая низкорослая женщина с равнодушным взглядом. Она опытный доктор-онколог, и на бейдже выделено жирным шрифтом гордое звание «Высшая категория». На её голове умостилась немалых размеров чёрная гулька, а глаза прятались за огромными толстыми очками. На лишнюю болтовню не обменивалась, пытаясь держать разговор в рамках пациентов и их болезней. Своим бесстрастным взглядом и отстранённостью напоминала замороженную жестяную банку без этикетки с непонятным содержимым. Не пустая, мне кажется, что дома она совсем другой человек. Возможно, улыбчивая и кокетливая. Не раз встречал таких людей, которые тщательно разделяют работу и семью.

Вкратце доктор рассказала о пациентках, скучно и слишком подробно, о этапах проведённого лечения и их эффективности.

Консилиум был проведен сразу после знакомства. В ближайшее время квалифицированная коллега собирается уйти в отпуск. Собравшиеся врачи на напоминали провинившихся школьников. Глазели на пол и стены, отстранённо стоя неразделимой белой массой. Только психотерапевт подал признаки жизни. Остальные сразу забылись после представления.

Обе пациентки согласны на моё вмешательство. Пятидесятидевятилетняя пациентка обосновала данное решение нежеланием ожидать удушающей смерти. Каждый месяц голос ниже, а дыхание тяжелее. Длинноволосый психотерапевт попытался её вразумить, упомянув детей. Женщина растеклась в улыбке и добавила, что те выросли, и она не хочет их обременять.

Вторая пациентка ответила кратко: «За мной некому ухаживать». Любые доводы и уговоры пропускала мимо ушей. Опустив голову в книгу, делала вид, словно нас не слушает.

Подписи с пациенток и докторов были собраны. На этом моя работа в тот день закончилась.

Недавно я вернулся домой. У данных пациенток есть несколько дней лишний раз всё обдумать. Пообщаться с собой. Пообщаться между собой. Пообщаться с родными, близкими и знакомыми.

Дома так тихо… Здесь не хватает твоего заразительного смеха.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. До следующего письма, Дорогая!

30 июля

Здравствуй, Дорогая!

Сейчас ровно девять вечера. Я сижу дома за своим письменным столом, на котором когда-то дописывал детские амбулаторные карты. Уже несколько месяцев на нём лежат документы потенциальных пациентов. Закончилась история с двумя подружками в Гродненском хосписе. И должен заметить, всё сложилось весьма неожиданно.

Начну по порядку.

Когда я повторно к ним наведался, они продолжали восседать в своей палате. Людей там было намного больше с последнего визита. К пятидесятидевятилетней женщине приехали взрослые дети. Они привезли несколько букетов и сладких подарков. Порадовало, что, несмотря на их обычное происхождение, очень образованны и занимают должности намного более высокооплачиваемые, чем моя. Две пары даже примчались из-за границы. Мужчины в компании своих жён и единственная незамужняя дочь гладили за плечо свою маму и отговаривали её от глупой затеи. Немного неловко смотрелась вторая пациентка, которая оставалась у своей кровати в компании серой толстой книги.

Моему появлению обрадовалась только полненькая пациентка. Может, и её соседка испытала эмоцию, но этого мы не узнаем. Очень скрытный человек.

Дамы не передумали и об этом проинформировали сразу. Обе не желали быть беспомощными, хотели уйти, «пока при ногах и разуме».

На сегодняшний визит я опоздал. Случилось это потому, что с нашей первой встречи мне не давал покоя один нюанс касательно шестидесятидевятилетней барышни. Как и всегда, за эти несколько дней перерыва перепроверил документы. Все были в полном порядке. К исследованиям болезней прилагались диски с результатами МРТ как первой, так и второй пациентки. На рабочем компьютере стояли специальные программы для их просмотра. От такого соблазна я не удержался, хотя не считаю себя профессионалом в данной области.

По поводу рака гортани не возникло сомнений, а к раку лёгкого с метастазами возникло множество вопросов. Я связался с знакомым врачом, занимающимся расшифровкой МРТ-дисков, и мои подозрения подтвердились. На первом диске четырёхлетней давности и на последнем диске произошла ошибка — там другая пациентка. Меня на эту идею надоумил слой подкожно-жировой клетчатки, который на втором снимке указывал на тучного человека, которым моя шестидесятидевятилетняя больная не являлась. Профессионал к этому признаку нашёл целую кучу доказательств во внутренних органах, что это разные люди.

Визит начался с этой пациентки. По моей инициативе предложено повторно пройти МРТ, и я задержался потому, что договорился её обследовать в ближайшей больнице, как только та даст согласие. Соседка и её дети ускорили уговоры. Заместитель главного врача, который присутствовал на консилиуме, выделил скорую помощь для транспортировки.

У выхода из палаты я столкнулся с лечащим врачом. Хорошую весть онколог восприняла очень негативно, добавила, что она видела описание, где указано на прогрессирование процесса. Когда я упомянул просмотр дисков, та замялась. Поправила свои очки, вздернула нос и молча направилась в палату. Данный жест дал понять, что диски та не открывала.

Пока одну пациентку увезли на исследование, я занялся другой. Внутри палаты скопились скорбь и слёзы. Дети пытались отговорить свою маму от моего вмешательства. Приводили массу доводов, начиная от путешествий и заканчивая консультациями у лучших мировых онкохирургов. Предлагали ремонт квартиры с установлением кислородной маски и даже переезд к домику у моря. Но твёрдое решение не менялось.

Я объяснил, что не имею права на своё вмешательство при несогласии родственников. Тогда женщина тихим хриплым голосом попросила всех помолчать. Выдержала паузу до наступления полной тишины и нарушила её со словами: «Чувствую, что скоро умру. Не хочу мучиться. За последнюю неделю стало дышать и разговаривать намного сложнее. Живу в постоянном страхе и хватаю воздух. Настоящие мучения близки. Неужели вы этого для меня хотите?»

Все опустили головы. Пациентка обратилась к каждому по имени с приставкой «солнышко моё» и попросила поставить подпись. У одной из женщин полились слёзы, и муж вывел её из палаты. После закорючки она благодарила, обнимала, целовала, поговаривая, что их хорошо воспитала, раз те поняли ситуацию.

Пока мы обсудили процесс, с исследований вернулась её подружка. Меня результаты порадовали. Прогрессирование процесса не подтвердилось, как и метастазы. За последние четыре года опухоль не увеличилась. Боль в спине вызвана банальным остехондрозом. Пятидесятидевятилетняя подруга слёзно поздравила с ремиссией. Попросила у детей подарить ей красивый букет. Те пообещали выполнить просьбу.

Из-за бледности эмоциональной палитры сложно было понять, порадовало ли это пациентку. Она явно больше переживала за подругу и держала её за руку.

Лечащий доктор, ознакомившись с результатами, прокомментировала так: «раз такие умные, лечили бы сами». Не знаю почему, но слова квалифицированного доктора меня не задели.

Сакральный момент. Я вошел со своим чемоданчиком в палату, на улице словно стемнело. По спине пробежал озноб. Пациентка не передумала и умоляла детей не менять решение.

Подруга попросила остаться и находилась рядом. Я вскрыл ампулу с прозрачным содержимым, набрал в шприц. Наложил жгут, нащупал сосуд. Руки начали дрожать, как в первый раз. Попал в вену, взглянул на пациентку, которая мне улыбнулась, повернулась к детям и добавила, чтобы те не винили себя. Она их очень сильно любит. Я надавил на поршень, и яд попал в кровь.

Пациентка стала засыпать. Хрипота, с которой та дышала, стала тише. Когда она полностью утихла, это стало сигналом, что дыхание остановилось. Комнату наводнило плачем, дети примкнули к матери.

Чуть позже мы сняли кардиограммы, заполнили необходимую медицинскую документацию. Онколог вела себя так, словно в обиде за обнаруженную ошибку. Когда дети покинули комнату, она возмутилась, что те столько вариантов предложили своей маме, а её лучшую подругу даже домой не подбросят. Несправедливо.

Вторая больная не стала молчать, но и не проявила лишних эмоций. Она тихо излила душу, а ты знаешь, как я люблю такие моменты и стараюсь их максимально дословно запомнить.

«Сколько ни живу, а люди орут про справедливость. Как это не люблю. Моё обезображенное с детства лицо — несправедливость. Всю жизнь тяжело работать и за маленькую пенсию купить только кусок хлеба — несправедливость. Нужный всем человек умер, а одинокий остался — тоже несправедливость. Ведь слово «справедливость» придумали всего лишь люди. Не боги, не природа, не другие высшие силы. Человек придумал удобное слово и хочет, чтобы ему всё соответствовало. Но мир этому узкому понятию никогда не подчинится. Да и «справедливость» у каждого своя. Вселенная не сможет воплотить бесформенное, у данного понятия слишком много вариантов».

Необычно такое слышать от доярки, но меня эти слова задели больше, нежели постоянно обиженный взгляд коллеги высшей категории. Я попрощался с пациенткой, коллегами и персоналом.

Когда уезжал домой, видел на остановке эту пациентку в тёмно-серой одежде, резиновых галошах и с огромным букетом роз. Цветы не делали её лицо счастливой. Образ, который запомнится надолго.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. До следующего письма, Дорогая!

28 августа

Здравствуй, Дорогая.

Прошёл месяц от последнего письма. Не писал из-за страха, который засел глубоко в груди.

Начну по порядку. Навещал того семидесятитрёхлетнего профессора из Витебска с онкологией лёгких. Повторно пришли от него документы, на которые я обещал откликнуться.

За небольшой промежуток времени у него произошло много перемен. В первый раз меня встретил апатичный сын, которого я сравнил с кинетическим песком. Сейчас дверь отворил лечащий врач пациента, крупный мужчина с тёмными вьющимися волосами. Ассоциация с кочаном кукурузы не изменилась. Вместо медицинской одежды на его огромное тело был наброшен уютный домашний халат. На его плечах висели тонкие конечности супруги пациентки. Женщина кокетливо улыбалась и сияла. Пригласили пройти внутрь.

Огромная книжная полка с книгами по астрономии, алхимии, психологии, уфологии… Которой я восхитился в прошлый раз — исчезла. На этом месте установили дополнительный шкаф для одежды.

Не распинаясь на болтовню, меня провели к пациенту. От безусловного авторитета профессора не осталось и следа. В его «офисе» в коробках грустно пылились вышеупомянутые книги. В углу теснилась помятая раскладушка, а хозяйственный письменный стол был усыпан крошками и расписан жирными полукруглыми следами от тарелок. Открытое окно не спасало от вони, которая не желала покидать данное место. Неопрятный, небритый профессор в белой майке качался на стуле и поглаживал поднявшего длинные брови «Диогена».

Пациент меня узнал, заулыбался. Попросил подметить, в каких условиях сейчас живёт. Разъяснил, что врач после знакомства с его супругой не раз её навещал. Вначале они тушевались отношений и уезжали в отель. Но со временем перестали скрываться, и доктор начал регулярно оставаться на ночлег. Из спальни хозяина дома выселили, поставив в кабинете раскладушку. Убрали книги, награды и грамоты, полученные за множества лет преподавания и изучение наук. Он оглянуться не успел, как в доме появились чужие мужские вещи. Самым досадным считает скрип кровати и крики из его спальни.

Наверное, любому стало бы любопытно, как такое вытерпеть. На что профессор повернулся к окошку и равнодушно добавил, что не испытывает к жене никаких эмоций. Она как соседка по комнате, с которой не связан никаким родством. Не отрицает, что изначально злился и протестовал. Но, вглядевшись в темпераментную пару, успокоился. Сейчас рядом с ним праздная женщина, которая не забывает готовить вкусную еду, и крепкий мужчина, решающий семейные проблемы. Неожиданным и омерзительным для меня стал факт, что больной не стеснялся зайти к ним в ванную или в спальню, сесть и наблюдать за происходящим. Это нравилось всем.

Единственное что сделал сын, это заперся в комнате. Оттуда круглыми сутками доносятся звуки от компьютерных игр. Только периодически он выглядывает, чтобы ему передали чипсы и газировку. Иногда их оставляют у двери.

Единственный, кто был способен противостоять сложившейся ситуации, — пёс Диоген. Он не раз наказывал чужака громким лаем и болезненным укусом. Только благодаря собаке самая просторная комната остаётся за хозяином дома.

Профессор чувствует себя бесполезным и лишним. Поэтому и попросил отправить заявку повторно.

Дорогая, взглянув на пса, я почему-то понял, чем закончится данная ситуация. Он был покорным, безмятежным, периодически поворачивался на меня и поднимал голову, чтобы взглянуть на хозяина. Четвероногое не чувствовало опасности за жизнь профессора.

После того как пациент излил душу, извинился. Осознал, что снова не может решиться на введение препарата.

Всё, что я сделал в данной ситуации, это порекомендовал обратиться за помощью к психотерапевтам. Профессор обещал прислушаться к моему совету, хотя и так знает, что они посоветуют.

Темпераментная пара провела меня обратно. Они выглядели очень счастливыми, хотя в глубине души воспринимались с ложкой дёгтя. За осуждение мне не доплачивают. Из запертой комнаты сына доносились звуки компьютерной игры или фильма. Меня встретить сын так и не вышел. Я попрощался и покинул квартиру.

В планах на тот день у меня был ещё один визит в Витебской области. Тяжелый пациент с запущенной онкологией. Направлялся на первое посещение больного и знакомство с родственниками. С документами ознакомился накануне. Не буду расписывать происходящее бесконечными строками, так как у дома столкнулся с похоронным кортежем. Пациент умер, не дождавшись вмешательства. Я передал соболезнования и умчался. За время работы эвтаназиологом это четвёртый человек, к которому я не успел.

Неприятная ситуация поджидала возле дома. На стоянке под окнами сразу бросился в глаза чёрный бус с тонированными стёклами. У подъезда не восседали распускающие сплетни или сравнивающие людей пожилые женщины. Стояли несколько крепких мужчин в штатском, которые при виде меня внезапно замолчали. Они представились сотрудниками КГБ и попросили пройти ко мне в квартиру для деловой беседы. По моей просьбе один из них продемонстрировал удостоверение, закрыв пальцем паспортные данные.

Мне было безумно страшно находиться в компании этих мужчин. Вдобавок у одного из них был запрятан пистолет в кобуре, который я заметил. От волнения суставы словно внезапно заржавели без возможности пошевелиться. Мордовороты вели себя вежливо, разговаривая нейтральным тоном. Первые фразы я переспрашивал несколько раз, ибо от стресса не мог твёрдо мыслить.

В окнах зависли жильцы, наблюдая за происходящим. Особенно неприятно было наблюдать за осуждающим взглядом людей, которые считали меня «законным убийцей». Они кивали головами с видом «мы твёрдо знали, что это незаконно».

Представители власти заметили внимание со стороны и предложили пройти с ними в машину. Я твёрдо отказался, вместе с отказом проснулось хладнокровие и смелость. Тогда они прижались ближе, и тот, что показал удостоверение, продолжил беседовать намного тише. Пояснил, что у них есть кандидат на мои услуги. Больной длительное время мучается от болезни и нестерпимых болей. Мной было посоветовало отправить официальную заявку на рассмотрение. Я попытался покинуть компанию, но один из них преградил мне путь рукой.

Другой продолжил изъясняться. Он утверждал, что я неправильно истолковал ситуацию. Не будет официального запроса. Не будет собираться консилиум. Не будет посещения и сбора подписей от родственников. Всё действо согласовано на верхушках власти. От меня требуется приехать, ввести больному препарат и грамотно юридически всё оформить. Займёт данная процедура не более часа, после чего на мой счёт придёт круглая сумма.

После таких объяснений меня накатило цунами тревоги и страха. От меня требовалось убить здорового человека, который перешёл дорогу не тем людям.

В подходящий момент, загруженная двумя пакетами, к подъезду подошла женщина из шестьдесят пятой квартиры. Возможно, так получилось случайно, а возможно, она увидела безвыходность и ужас в моих глазах. Попросила помочь нести её объёмные сумки. Мужчины сделали по шагу в стороны, и я смог просочиться из окружения. Подхватил сумки, подытожил, что ничем помочь не могу, и в компании соседки забежал внутрь.

Первое, что я сделал, поднявшись в квартиру, так это запер на все замки дверь, зашторил окна. Отключил телефон и домофон. Периодически делал щёлку между занавесками и выглядывал на улицу. Тревожная машина, из которой периодически курили, оставалась на месте.

Я позвонил в администрацию больницы и предупредил, что возьму несколько дней за свой счет. Написал заявление и передал через знакомых.

Чёрный бус простоял у подъезда несколько дней. Когда он покидал стоянку, дышалось легко и спокойно.

Написал заявление на отпуск за свой счёт ещё на три недели. В течение их пытался сидеть дома или находиться в многолюдных местах. Заказывал продукты на дом, оплачивал наличными. К родителям ехать было рискованно, не хотел подвергать их опасности. Тревога на протяжении всех этих дней не покидала душу.

Я много размышлял о произошедшем. Очень сомневаюсь, что это были представители закона, но не исключаю такую возможность. Только поэтому я не мог никуда обратиться.

С завтрашнего дня вернусь на работу. Коллега предупредил, что за прошедшее время накопилось работы. Надеюсь, всё будет хорошо.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. До следующего письма, Дорогая!

12 сентября

Здравствуй, Дорогая!

Сегодня на улице было тепло, но пасмурно. Тягучие, слегка взъерошенные облака еле подпирал ветер. Периодически выглядывало солнце. Приятный ветер на улице. Давно не отправлялся в командировку. Но, несмотря на погоду, чувствовал себя в упадке.

Мне немного лучше после встречи с опасными людьми. Подъезд не сторожил чёрный бус, но дверной или телефонный звонок вызывал тревогу.

Соседи после инцидента полностью убеждены, что я убиваю за деньги. Повторно прислали отца Георгия. Его визит не отличался от предыдущего. С осуждающим видом тот сравнил «хоромы божьи» с моей квартирой. Дал несколько советов по ремонту. Затем настоял на покупке иконы, для которой даже подобрал место. Всё ради спасения моей души. Его не хотелось слушать, и пришлось выставить за дверь.

Многие выхваляются знакомством с мудрыми священниками, с которыми можно посоветоваться, находясь в безвыходной жизненной ситуации, а те непритворно попытаются помочь добрым словом. Но нам достался упитанный карьерист на джипе, рекомендации которого сводятся к покупке иконы или за нескромные деньги окроплению святой водой.

Одним утром обнаружил, что мать-одиночка из сорок второй квартиры запугивает при помощи меня своих детей. Убеждала отпрысков, что я заберусь в их комнату ночью и задушу подушкой, если те будут таращиться.

Вчера неизвестный на нашей машине нацарапал несколько раз безграмотное слово «УБИЦА», кто-то другим почерком добавил «Й», но от этого легче не стало.

В подъезде со мной никто не разговаривает и не здоровается в ответ. Настороженно перешёптываются, и иногда скверный гул доносит: «Молчи, нас всех не убьёт».

На автомобиле «убицы» было неверным навещать пациента. Чтобы добраться до Могилева, пришлось взять машину напрокат. Цена доступная, но это траты, которых можно было избежать.

На работе за время отсутствия знатно накопилось заявок. Их приходит всё больше и больше. В большинстве диагнозы онкологические, и данный пациент не стал исключением.

Навигатор вёл закоулками, но требуемая квартира отыскалась. В двухэтажном домике меня встретила встревоженная жена. Светловолосая женщина с голубыми глазами, облачённая в приталенное платье, и тщательно подобранными аксессуарами. Супруга пациента оказалась приятной, вежливой, улыбчивой, сдержанной. Ассоциация с ней — это чашка ароматного чая. Объяснить внятно не могу, но есть такие люди, с которыми в удовольствие посидел бы за вечерним столиком в кафе. Никакой пошлости или наигранных эмоций, искренняя увлекательная беседа.

По заставленной качественными вещами квартире несложно сделать вывод о приличном достатке пациента. Деревянная мебель из массива лаконично сочеталась с коваными объёмистыми железными изделиями. Стены декорированы результатом хобби пациента — головами различных животных.

Женщина провела к шестидесятивосьмилетнему мужу. Пациент с раком поджелудочной железы, которую диагностировали на поздних стадиях, и лечение не возымело никакого эффекта. Мужчину мучает ежедневная тошнота, рвота, расстройство стула, интенсивные боли в животе. Данным недугом тот болеет только год, но последние несколько месяцев причиняют ему постоянно прогрессирующие мучения.

Ассоциация с лысеющим круглолицым мужчиной в белой рубашке и чёрных брюках — небольшой аквариум с рыбками. Спокойный, тихий, сдержанный, наполненный безмятежностью. Он сидел на чистых шелковых простынях, удерживая взгляд на подоконнике. Когда мы представились, больной замер в ожидании. Показалось, словно тот хотел чихнуть, но последовала обильная рвота. После её последовал комментарий, что такое случается каждый день.

Пациент грамотный, начитанный, благоразумный. Проработал начальником на заводе, но власть его не совратила. Не напоролся я на взгляды свысока, отчуждённое отношение и приказной тон. Супруги усадили меня и внимательно выслушали все мои слова. Женщина задавала много уточняющих вопросов. Коснулись мы и других пациентов.

Узнали обо мне через знакомых после избавления от мучений молодой юристки с рассеянным склерозом. Она вспомнилась вместе с пепельной сестрой-неврологом и чёрной кошкой «Жижей».

Решение этой семьи обратиться за помощью к эвтаназиологу не являлось спонтанным. Долгое время им не хватало решительности. Каждый раз отговаривали то супруга, то дети. Последние три месяца симптомы онкологии усилились, и больной больше не может терпеть своё состояние. Его очень удручает каторжный взгляд любимых, которые тоже держатся из последних сил.

Супруга его поцеловала, призналась в тёплых чувствах. Атмосфера стала теплее, но слегка неловкой.

Общение продлилось недолго, так как колоссальное количество информации я выудил из документов. Усидчивая доктор всё тщательно изучила и подготовила, хотя как человек оказалась замкнутой и необщительной. Очевидно, что у их врача какое-то заболевание аутистического спектра. В общении не смотрит в глаза, говорит медлительно и отвечает минимально. Не воспринимает сарказм и юмор. Её выбор одежды и образ в целом лишён ярких черт. Мимика очень скудная. Напомнила мне завалявшуюся коробку на шкафу, которая не желает привлекать внимание. О ней вспоминаешь только во время переезда или критических ситуаций.

Но малообщительный невзрачный врач подготовил самую тщательную историю жизни.

Информация подана начиная от роддома, в котором родился пациент. Школу окончил с золотой медалью, а университет с красным дипломом. Болезнь матери заставила пациента не работать по специальности (тот должен был стать режиссёром), а устроиться на завод неподалёку. Женщина умерла от онкологии матки, а отец умер от сердечного инфаркта через месяц. Наследственность ничуть не насторожила мужчину, и тот усердно трудился на протяжении многих лет. Его способности отметил один из заместителей начальника на заводе. Добросовестность, простота, трудолюбие помогали в подъеме по карьерной лестнице, словно наполненный гелием воздушный шар.

Во время очередной медицинской комиссии мужчина познакомился со своей будущей приятной супругой. Она тогда являлась врачом-терапевтом. После свадьбы женщина разошлась с медициной и занялась косметологией. Ничуть не сожалеет о выборе.

За сорок лет брака у них трое сыновей. Двое из них проживают в Соединённых Штатах и ещё один в Польше. Каждый из них был в пути на Родину.

Когда мужчина возглавил завод, его человеческое отношение к людям не угасло. Он поднимался с низов и прекрасно знал о трудовых проблемах на собственном опыте, а не из ложных бумаг. Предприятие перешло в руки с кучей долгов, а процесс поставки приносил больше убытков, чем прибыли. Необычное решение принял новый начальник — убыточное предприятие остановить, переделать, наладить поставки за границу, освободить накопившийся продукт со складов. Работникам оплатить пособие.

Результат данного действия оказался удивительным. Нерентабельное производство не углублялось в долги, а люди посвятили себя семье. Много было проведено реконструкций, поездок за границу. Работа без выходных и отпусков. Со временем удалось наладить экспорт товара за рубеж. Завод заработал под новым качественным брендом. Подверглись пересмотру условия и время работы, безопасность труда.

Конечно, нашлись и недовольные переменами. Многих вышвырнули за алкогольные дебоши во время «застоя», а бесчисленная орда начальников и их заместителей была уволена из-за бесполезности.

До ухода начальника на первый заслуженный отдых, да и тот по болезни, предприятие процветало. Правда, теперь доходят слухи, что стало хуже, но речь не об этом.

Очевидно, предо мной сидел трудолюбивый, волевой, тихий, но авторитетный человек, болезнь которого измучила настолько, что тот согласен на инъекцию, лишь бы прекратить несносные муки.

Консилиум запланирован на завтрашний день. Поэтому я остался ночевать в отеле неподалёку. Больница обещала оплатить все расходы.

Мне начинают симпатизировать небольшие города. Они тише и спокойнее. Может, там и нет «быстрого темпа», но в этом их прелесть. Хотя я как-то задумывался над понятием «быстрого темпа». Его иллюзию создаёт постоянное еле успевание на транспорт и продолжительные дороги. В небольших городах всё на месте или неподалёку настолько, что можно без проблем пройтись, а потому впечатления «темпа» не создаётся.

*****

На следующий день в консилиуме участвовало много врачей, и по дружеской и неформальной атмосфере создалось впечатление, что с пациентом все близко знакомы. Обычно еле дозовёшься кого-то из администрации, а здесь присутствовал как главный врач, так и все его заместители.

Выслушали пациента, супругу, вернувшихся из-за границы детей. Из-за огромного количества обсуждаемых тем, которые не касались болезни, и расслабленной обстановки этот консилиум оказался самым продолжительным. Потратили почти восемь часов, подписи были собраны, назначена дата моего вмешательства.

День, в который я вонзил иглу в пациента, точно запомнится.

К моему приезду у дома толпилось более тысячи людей. Многие были облачены в рабочую запачканную одежду.

Мне пришлось набрать супругу пациента, чтобы провели внутрь. Оказалось, это рабочие, друзья и знакомые решили попрощаться с моим пациентом. По очереди они заходили в дом и потом выходили с другой стороны. Одни подготовили целые речи, но не могли совладать с эмоциями и начинали плакать. Другие молча пожимали ему руку, некоторые пытались обнять или поцеловать. За день прозвучало бесчисленное множество повторяющихся приятных слов. Попрощаться прибыли как знакомые лица, присутствующие на консилиуме, так и многие иностранные гости. Первые несколько человек пациент стойко держался, но после поток эмоций дал течь в виде мокрых глаз, редких слёз, дрожащего голоса. Большинство присутствующих мой пациент смог назвать по именам, что ещё больше его возвысило в моих глазах.

Пришло время введения препарата, но лавина из людей не прекращалась. Я не стал вмешиваться. Все устали: как семья, так и стоящие в очереди. Больше всех измотался пациент, который истому тщательно скрывал.

С опозданием на несколько часов, в 19:40 дом был закрыт. На улице начался проливной дождь, который стучался в окно, тоже желая проститься. Люди вокруг дома не расходились. Семья приняла решение провести процедуру.

Перед тем как открыть свой чемодан, я собрал подписи, семья колебалась, но пациент ни секунды. Его глаза блестели и не напоминали измученного больного, а еле заметная улыбка не исчезала. Мне даже стало любопытно почему. Бывший начальник завода ответил, что сейчас идеальное время уйти, он осознал, насколько прожил жизнь не зря. Помог стольким людям, воспитал замечательных детей и кроме дома возвел процветающий завод. Эта мысль растворила страх перед смертью. В своей подписи он непоколебим.

На небольшой промежуток времени я покинул семью, чтобы они побыли наедине.

По возвращении увидел, что все плакали, а когда на руке у пациента был сдавливающий жгут, поток эмоций усилился. Сосуд в руке словно сам напоролся на иглу. Давление на поршень было таким невесомым. Препарат стал поступать в кровоток в 20:00, именно в это время на улице лились аплодисменты. Это не было похоже на овации с криками, адресованные артисту во время концерта. Вместе с приглушенной атмосферой дождя они звучали более сакрально и мелодично. Пациент держал за руку супругу и закрыл глаза с улыбкой. Аплодисменты не прекращались минут десять. Только после этого люди на улице начали расходиться.

Доктор констатировала смерть.

Я передал соболезнования. Как и расходившиеся люди, был благодарен пациенту, он подарил поток незабываемых эмоций.

Возвращаясь домой на арендованной машине, задумался, как нелегко помочь стольким людям, чтобы те провожали с аплодисментами. Но главное — это оставаться человеком.

Прикасаюсь, ощущаю и очень скучаю. Спокойной ночи, Дорогая!

16 сентября

Дорогая… Тут такое произошло…

Нынешнему моему пациенту девятнадцать лет. Он находится на койках в одной из больниц Гродно. Прошёл только год, как он вместе с мамой переехал сюда жить из деревни, а семь месяцев назад молодой человек в состоянии алкогольного опьянения выпал с седьмого этажа. Ему удалось спасти жизнь, несмотря на тяжёлую травму головы. На протяжении всего времени пациент находился в коме, без динамики. На втором месяце сердце любящей матери не выдержало, и у неё случился сердечный инфаркт со смертельным исходом.

Несколько месяцев проводился розыск родственников при помощи МВД, и единственной оказалась сводная сестра чуть старше пациента. За свою жизнь они ни разу не встречались и только подозревали о существовании друг друга.

И вот передо мной стояла девушка двадцати одного года на четырнадцатой неделе беременности. Несмотря на юный возраст, это её четвёртый ребёнок и седьмая беременность. Из периодических семейных разборок по телефону я понял, что отцы у них разные.

У беременной приятные черты лица, пышное тело, но подкупала она своей покладистостью и доступностью. Девушка была настолько обыденной и неинтересной, что с ней не появилась ассоциация. На уме возникало что-то серое. Девушка поглаживала свой живот и с бестолковой улыбкой пристально смотрела в глаза. Была согласна подписать все документы после первых слов. Жизнь молодого человека не вызывала у неё никакого интереса.

Лечащий доктор был взрослым крепким мужчиной. Его красноватый оттенок лица и его отёчность напоминали человека, который любил пристраститься к алкоголю. В разговоре был чёрствый и сухой, напоминал красную пемзу. Постоянно возмущался поведением как больных, так и медперсонала. Даже этапы эвтаназии напоролись на негодование.

Консилиум был стандартным. Несколько светлых умов пожали плечами и поставили подписи. В конце пригласили родственницу, которая вначале поставила подпись, а потом делала вид, что нас слушала. Всё происходящее с пациентом казалось мимолётной рутиной.

Наконец наступил сегодняшний день. Данный пациент нуждался в введении смертельной инъекции, несмотря на кому. Только когда мой чемодан открылся — время замедлилось и утяжелилось. В который раз я подмечаю удивительную вещь: он открывается, и вокруг становиться тише. Наверное, такая же атмосфера холодного ожидания появляется перед смертной казнью.

Распаковываешь бумажную упаковку, разворачиваешь к себе резиновые перчатки. Надеваешь одну, поправляешь складки, затем вторую. Берёшь ампулу из ячейки и подносишь к свету. Она однородная, словно там обычная вода. Открываешь упаковку от шприца. Присоединяешь иглу. Надпиливаешь верхушку у ампулы и аккуратным лёгким движением её срываешь. Окунаешь блестящую острую металлическую иглу внутрь. Вытягиваешь поршень, прозрачное содержимое с крохотным водоворотом всасывается внутрь. Наклоняешь ампулу, чтобы собрать содержимое без остатка. Возвращаешь ампулу в чемодан для учёта.

Медсестра в маске и шапочке, с подведёнными глазами, зажала руку жгутом и обработала место введения. Бесшумно кивнула мне. Пальцем я ощутил напряженный валик под кожей — подходящий сосуд. Процедура несложная и выполняется мной не впервые, но на лбу выступили капли пота. Я наклонился, и металлический кончик иглы проник под кожу. В области канюли появилось характерное кровавое окрашивание, информирующее, что я в сосуде.

«Что вы делаете?»

Из рук выпал шприц. От испуга медсестра прижалась к стенке. Моё сердце неистово заколотилось, и я замер.

«Где я нахожусь? Что происходит? Кто вы такой?»

К понятию чудес относят восхищающие явления. Медицина изобилует своими: тяжелые пациенты, которые выкарабкиваются из нежизнеспособных ситуаций. Те, кому пророчили смерть, живут и по сей день. Заболевание, которое было запущено, вместо прогрессирования регрессирует. Законы жизни не подчиняются врачам. Этот случай не стал исключением.

Пациент вышел из комы перед самым введением препарата. Несколько секунд разделяли грань между тем, чтобы пациент остался жить или умер. С моей стороны эти секунды разделили эвтаназиолога и убийцу.

Пациент повторял вопросы. В палату забежали медработники. Все восхищенно удивлялись. По моему телу пробежал озноб, сковывающий пятки. Я не мог разговаривать, как рыба, шевелил губами.

Отчуждённо вышел из палаты и по стене съехал на корточки. Со мной разговаривали, но я не осознавал. Не понимаю, почему так сильно растерялся. Пришёл в себя после комментария лечащего доктора, что моя инъекция смерти китайского дешёвого производства.

Я ухмыльнулся.

Меня позвали в ординаторскую…

И вот я сижу за столом и пишу тебе данное письмо. Не помню, как я уходил, попрощался, сел в машину, приехал домой, переоделся.

Я впервые стал свидетелем чуда! Редко, но они случаются… Знаешь, о чём я думаю? Может, всё, что я делаю, — зря? Я убиваю людей, а вдруг у них могло быть за плечами много лет жизни и смех по поводу ситуации с эвтаназиологом?.. Вот только теперь мы этого не узнаем. Они мертвы, и я к этому причастен. Грех, который можно было не забрасывать на свои…

18 сентября

Чудовищные дни…

В последнее время я совершаю много ошибок. Начинаю злиться, терять хладнокровие и концентрацию, а от этого ещё больше ошибок. Замкнутый круг получается.

К ближайшему пациенту не смог уехать. Один подросток, когда я проходил возле нашего дома, запустил куском кирпича. На нём было написано белой краской «убийца». Разбил голову, хирурги наложили четыре шва. Я решил не создавать дополнительных проблем и в приёмном покое больницы соврал об обстоятельствах травмы. Пробыл несколько дней на больничном.

По возвращении домой наорал на соседей за то, что они шушукались. Те уверяли, что их разговор был не связан со мной. Стало очень стыдно.

Накануне был звонок от министра здравоохранения и из следственного комитета. Родственники одного из пациентов написали жалобу, и те выявили неполадку с документами. Завтра мне назначили явку.

В конце разговора министр добавила, что помочь мне не сможет, так как там замешаны «верхи власти». В душе тревожно и обидно, так как я искренне пытался помочь людям избежать мучений.

В последнее мгновенье перед закатом солнечные лучи могут окраситься в зелёный цвет. Научный факт. Путь тяжёлого пациента окрашен пёстрыми кислотными и мрачными тонами. После введения препарата в последнее мгновенье всё окрашивается в лазурный. Ты понимаешь, о чём я? Их мучительную неизбежность я перекрашиваю в мимолётный лазурный. Ты меня понимаешь?..

Десять лет я потратил на то, чтобы стать эвтаназиологом, и чего добился? Несколько мёртвых пациентов, непонимание со стороны соседей, травма головы и диагностированная депрессия.

Мне не хочется завтра ехать ни в следственный, ни к пациенту. От этого в голову лезут глупые мысли. Недавний больничный был самым спокойным временем за все дни. Меня никто не трогал, никакой ответственности, вокруг тишина. Теперь только и думаю о самоповреждении. Вычислил, что травмировать лучше левую руку. Раскалил масло, но испугался сунуть конечность. Точно такой же ужас вызвал тесак в руке и замах. Понял, что мне нужна помощь, когда всерьёз выбирал окно, из которого лучше выпрыгнуть.

Глупые мы мужики! Я осознаю всю напряжённость своего психологического состояния, но вместо решения проблемы открыл бутылку коньяка.

Пишу тебе изрядно выпивший. Хочется… а..

поп… выдл…

ооар…

ако..ввр…

19 сентября

Здравствуй, Любимая!

Перечитал вчерашнее письмо. Пытаюсь понять, чего вчера хотелось.

Снова накрыло, открыл очередную бутылку. Я пьян. Не жди от письма красивых метафор и слов.

Отключил домофон, телефон. Не поехал в следственный. Зато я вспомнил, чего хотел.

Извини меня, мой первый пациент!

Ты правильно прочитала. Своим первым пациентом я считаю тебя, Дорогая.

Ты не смогла выносить ребёнка из-за онкологии, которую у тебя выявили. Через месяц на УЗИ были найдены метастазы в груди. Её тоже удалили. Всё случалось внезапно. Вот мы ждали ребёнка, а вот я ухаживаю за выгорающей от болезни больной супругой.

Я слышал твой плач по ночам. Я видел, как ты проверяешь, сплю ли я, и запиралась в туалете. Ты рыдала. Я не знал, чем помочь.

Профессора онкологии тоже ничем не могли помочь. Ты просто травилась препаратами.

После первой химии стали выпадать волосы. Я врал, что люблю тебя, но думал только о побеге. Не хватило смелости. Я трус! Пьяный трус!

Помнишь обильное кровотечение, когда ты попросила вызвать скорую? Именно тогда я засомневался, нужно ли. Стоит ли продолжать твои мучения? Мне тяжело на тебя смотреть. Ты не пациент, не чужой человек, на которого наплевать.

После больницы тебе прописали антидепрессанты. Они не помогали, и тогда я начал это делать… Оставлять окно незакрытым, «забывать» нож возле тебя, подковырял розетку, которую ты использовала…

В тот день я вернулся с работы пораньше. Я тихонько приоткрыл дверь и увидел, как ты распаковываешь таблетки и высыпаешь их в кучу. Можно было подбежать, попытаться отговорить тебя. Я помню свою мысль тогда: «Смерть тоже выход». Запер дверь и пошёл гулять на улице.

Вернулся очень поздно. На твоём теле уже были признаки биологической смерти. Твоё лицо, оно было безжизненным, но таким безмятежным. Я вызвал скорую, которая констатировала смерть.

Ночь проспал с облегчением…

Я не явился к прокурорам или следователям. Для меня всё одно. Кто-то недавно ляпал в дверь. Если меня просто уволят, это будет лучшим выходом. Скорее всего, посадят.

Я хочу к тебе.

Я прикасаюсь к твоим фотографиям, ощущаю приятное тепло, очень скучаю по тебе. Постоянно вспоминаю о временах, когда мы были вместе.

На столе только две вещи: бутылка коньяка и мой чемодан. Там остались неиспользованные ампулы.

Мой выбор очевиден. Подожди немного…

Спасибо за чтение

Вернуться к книге