Лазурь с отскоку полосуя

Глава 1

Сутки Ангелина провела в гостинице, отлёживаясь и изучая информацию: фото, имена, прозвища, адреса и обычные маршруты передвижения, привычки и связи задействованных в разработке лиц.

Там же, в гостинице, её посетил врач.

На следующий день Секуров привёз её на служебную квартиру, где в двух девственно-пустых комнатах стояли только огромная кровать и коробки с компьютерными блоками.

- Сегодня тебе занавесят окна и оборудуют кухню, - сказал Иван Кириллович, оглядываясь и словно извиняясь за убогое убранство жилища. Ангелина кивнула – ей было всё равно, она не воспринимала пока это место, как свой дом.

У Гельки мелькнула досадная мысль, которую она постаралась поскорее отогнать: она сама себе сейчас напоминала цирковую обезьянку на гастролях - очередной город, удобная клетка, в меру строгий дрессировщик и предстоящий парад-алле… Обезьянка с гранатой, да.

Гелька видела, что дрессир… куратору не терпится пустить её в дело, поэтому спросила, показывая готовность приступить к работе:

- С чего мне начинать?

- Ты уже готова? – поинтересовался Иван Кириллович. – Как самочувствие и настроение?

Девчонка криво усмехнулась – этот вопрос она привыкла слышать дома от Бориса. Странно, но воспоминание о враче, родном городе и даже родных не вызвали ожидаемого эмоционального отклика, словно мысли о доме стали стеной, через которую не должны были пробиться чувства.

Ангелина, мыслями ещё витавшая в родном городе, чувствовала себя странно – будто всё это происходило не с ней. Внезапно, незнакомый город, чужие люди, жильё, всё – даже воздух и погода, и, ещё свежие в памяти, картины, как из кошмара, родного дома, превращённого в руины, Пети, целующего фидершу, красное бельё, и руки её парня на талии другой… Всё это произошло так недавно, что ещё не успело стать осознанной реальностью, а жизнь уже успела сделать поворот и уйти дальше, оставив её где-то между мирами догонять саму себя.

- Всё в порядке, - соврала Гелька, выжимая из себя бодрую улыбку. Кровотечение не прошло для неё даром, но заняться делом Ангелине требовалось незамедлительно, чтобы не рефлексировать, сидя среди голых стен, и не страдать от бесплодных сожалений. Чтобы, ещё не найдя себя, уже начать жить другим.

- Отлично! – внимательно глянул на неё куратор, тон и манера речи его изменились, став отрывистыми и деловыми.

- Присаживайся… как ты уже знаешь, директор НПО, г-н Лежнев проживает в коттеджном посёлке Ольгино за городом. Семья у директора большая, и на территории усадьбы постоянно кто-то есть: сторожа во флигеле, домработница и кто-то из домочадцев. Кроме того, в доме содержатся две крупные собаки. Твоя задача – установить в определённых местах жучки и… ты владеешь компьютером?

- Да, как пользователь.

- Собственно, для того, что требуется сделать, хакером быть не обязательно. Нас беспокоят данные, которые могут храниться в компьютере Лежнева. Добыть их, походя, Бергу будет гораздо проще, чем документы из защищённого сейфа в домашнем кабинете директора, при условии, что Лежнев сам не сливает информацию. Но в это я, признаться, не верю – не тот это человек, чтобы секреты родного предприятия продавать.

- Я правильно понимаю, - нерешительно начала Ангелина, - что вы хотите, чтобы я залезла в лежневский компьютер?

- Да, пароль нам известен, тебе достаточно будет перебросить файл с флешки, чтобы мы получили доступ к данным. Жучки в определённых местах нужны, чтобы мы могли проследить, кто имеет доступ к компьютеру и сейфу в кабинете и чтобы узнать, что между собой обсуждают Лежнев и Берг. Ну, как? Справишься?

Ангелина пожала плечами – вся операция представлялась ей совершенным пустяком по сравнению с тем, что ей доводилось делать.

Пройдя инструктаж и проверку по правильному размещению подслушивающих и подсматривающих устройств, проникновению в компьютер, расположению помещений в Лежневском особняке и по пользованию переговорным устройством, ночью Ангелина отправилась на дело.

Высокую ограду из красного декоративного кирпича, окружавшую скрытый среди деревьев дом, украшала затейливая решётка. От ворот к дому шла дорожка, освещаемая торчащими по краям фонариками. Окна особняка оказались не забраны решётками – хозяин был уверен в безопасности своего жилища.

Из всех окон светилось только одно в нижнем этаже – то ли в подсобном помещении, то ли в комнате домработницы, как помнилось Ангелине по плану. Гелька привычно нырнула в климатизационную систему, просочилась в нужный ей кабинет, материализовалась и замерла, прислушиваясь. В доме было абсолютно тихо, только на стене потрескивали большие электронные часы в форме ракеты.

Ангелина настроила полевое зрение: ей хотелось убедиться, что в помещении нет сигнализации и скрытых видеокамер. Сигнализация оказалась на окнах и сейфе, видеокамер не было – снимать уверенному в неуязвимости своего жилища директору собственную физиономию не казалось необходимым.

Значительное время Ангелина потратила на поиск места для камеры и расположение её под нужным углом – так, чтобы в кадре оказывались и письменный стол с компьютером, и скрытый в стене сейф. Прицепить жучок под притолоку не представлялось возможным из-за высоты потолков. До карниза она тоже не могла достать даже стоя на стуле. Пришлось украсить ещё одним «иллюминатором» броские часы-ракету. Секуров в ухе подтвердил, что камера работает.

Наверное, проще было бы закончить все дела в кабинете, а потом отправиться «промышлять» в другие помещения ночного тихого дома, но Секуров предупредил, что прослушка – в приоритете, и Ангелина, оставив компьютер директора напоследок, отправилась на разведку.

Дверь в кабинет оказалась не заперта – показатель доверия домашним? Гелька выглянула в полутёмный коридор и осторожно двинулась в сторону гостиной, оставив дверь кабинета приоткрытой, чтобы свет фонарей немного освещал ей дорогу. Прослушку нужно было установить ещё хотя бы в гостиной и столовой.

Язычок двери тихо щёлкнул, и Гелькиным глазам предстала большая комната: три окна с тяжёлыми портьерами, растения в кадках, заметные на фоне освещённых оконных проёмов. Монолиты диванов выстроились в каре на ковре, растекшимся тёмным пятном по светлому ламинату, окружив отблёскивающий в свете фонарей журнальный столик. Тишина и застарелый запах сигаретного дыма.

Один жучок отправился в трещинку в коре деревца, другой – под ручку дивана, Ангелина шагнула в коридор, аккуратно притворив за собой дверь «как было», развернулась и замерла – напротив неё, пригнув мощную голову и ощерив подрагивающую, готовую рыкнуть, пасть, стоял здоровенный ротвейлер. Собака захлопнула пасть и напряглась. Залает или убежит? Коты, ощущая инверторское присутствие, давали дёру.

Пёс припал на лапы и грозно зарычал. Чёрт! Сейчас кинется! Гелька инвертировала в момент его броска и ударила в тяжело ухнувшую на пол псину оглушающим импульсом. Она зависла над коридором, парализованная панической мыслью, что сейчас перебудит весь дом. Ротвейлер барахтался внизу. Тонко взвизгнул, пёс заскрёб лапами по полу, пытаясь подняться. А вскочив, рванул по коридору к лестнице, оглушительно скуля. Не теряя времени, Ангелина скользнула следом в темноту нижних этажей. Пока (и если) здесь очнутся, она, возможно, успеет провернуть свои делишки там.

Первый этаж. Свет из-под двери комнаты домработницы. То самое освещённое окно! Дверь в столовую открыта – жучков под столешницу и подоконник, прислушиваясь к звукам на верхних этажах.

Дверь в столовую, совмещённую с кухней, распахнута. Скорее украсить жучками ламбрекен над окном и столешницу, чтобы не потревожить тяжело ворочающегося где-то в темноте пса (рядом и второй!), и пулей в климатизационную установку, чтобы вернуться в кабинет.

Ангелина была почти счастлива - впервые за последнее время. Точнее, удовлетворение от работы ненадолго рассеяло беспросветный мрак, дав возможность снова почувствовать себя живой и нужной. По сравнению с прежним безграничным отчаянием, это было почти счастье.

Пока всё шло, как по маслу. Оставалась заключительная часть операции – впустить в комп директора зловредную программу. Хотя двери в доме были прочные и плотные – Ангелина в этом убедилась, но кабинет почти дверь в дверь находился напротив чьей-то спальни. Можно было опасаться, что звук включающегося компьютера разбудит кого-то из домочадцев. Если слабый свет в окнах кабинета заинтересует охрану, её предупредят.

Включённый компьютер пискнул и зашумел, заставив Ангелину вздрогнуть. Теперь звуки из коридора стали ей не слышны, что заставляло нервничать вдвойне. Пароль. Стараясь дать больше света на клавиатуру от монитора, Ангелина сдвинула её и нечаянно сбила на пол что-то тяжёлое. Чертыхнувшись, девочка кинулась шарить по полу.

- Что за шум? – отреагировал моментально шеф в ухе.

- Пепельница, - прошептала ползающая по полу Гелька. К счастью, пепельница оказалась чистой, без окурков и пепла. Руки у Ангелины тряслись, не желая попадать по клавишам. Кровь гулко стучала в ушах, заглушая все звуки, которые могли предупредить её о приближении опасности.

Откуда-то снизу ей почудился отдалённый собачий лай, и, через некоторое время, уже отчётливо стали слышны приближающиеся прыжки царапающих по ламинату лап.

- Уходи, - скомандовал Секуров, - в сторожке охраны зажёгся свет.

В дверь с лаем скреблись собаки.

Нажимая кнопку выключения и одновременно выдёргивая флешку из разъёма, Ангелина краем глаза заметила поворачивающуюся дверную ручку и замерла от ужаса. Просунувшаяся в щель собачья морда распахнула дверь, и пёс чёрной тенью метнулся к ней, прыгнув прямо от порога. Гелька едва успела выставить перед собой локоть, защищая горло, как псина вцепилась ей в руку, повалив на пол.

В коридоре зажёгся свет. Обиженный ротвейлер прыгал рядом, басовито лая, но труся укусить. Лежневский доберман, осмелев при приближении хозяина, начал ощутимо трепать её руку, пытаясь прокусить плотную ткань. Гелька инвертировала, выдирая из собачьих зубов свою плоть, и унеслась в вытяжку, когда на пороге появился хозяин.

- Агат! Альма! Фу!

Ангелине мечталось, чтобы первое задание на новом месте прошло без сучка, без задоринки, но…

Докладывая посматривающему на экран шефу подробно о своих действиях, Гелька ждала нагоняя за сбитую по глупости пепельницу, но Секуров отнёсся к её промаху снисходительно, наказав быть внимательнее. Судя по событиям в доме Лежнева после Гелькиного бегства, никто не заподозрил тайного проникновения. Задание было выполнено. В минусах значилась только её пострадавшая от собачьих зубов рука, собственная неосторожность и осознание, что в отсутствие Солара, любой шрам теперь останется с ней навсегда.

Показав свою готовность к работе, Ангелине нужно было быстро прийти в норму. Как это её не пугало, ей предстояло учиться на втором курсе медицинской академии – именно туда удалось её запихнуть «всемогущему» Секурову.

До сих пор Ангелина избегала раздумывать о случившемся – оно просто лежало на сердце ощутимым грузом, не давая вздохнуть. Она впервые позволила себе перебрать прошлое перед рассветом после операции, совместив болезненное ковыряние в душе с примочками на синяки, оставшиеся от собачьих укусов.

Что Редик скажет её родителям? Что он может сказать такого, чтобы они не потребовали в ультимативной форме её вернуть? Опять применит воздействие? Она знала теперь, что оно не всемогуще, хотя от этого и не менее отвратительно. Именно поэтому Петя… Нет, о его поступке она подумает позже.

Редик, конечно, попытается преподнести новость о Гелькином отъезде в самых выигрышных тонах, уж больно этот отъезд его устраивает. Но вряд ли это утешит её родных. Она даже не попрощалась!

А как поведёт себя Борис? Он вполне может воздействовать на Гелькиных родителей и Редика с целью её возвращения домой. Тем более, если считает, что она всё ещё беременна. Что тогда будет? Ничего хорошего.

Как на неё смотрел Гоша. Он обвиняет Ангелину во всех несчастьях, и он прав. Ей лучше не возвращаться. Ни в родном доме, ни в городе для неё нет больше места… и нет для неё любви. Петя... думать о нём слишком больно. Её парень всё-таки пошёл на это, чтобы победить, чтобы возвыситься, чтобы доказать, что он может всё. Волновало ли Петьку, что его связь с Майей делает Ангелине больно, что она его может не простить? Или ещё в «Европейском» в пальто, залитом краской, он понял, что ревнивая малолетка ему не нужна? Гельке важно было решить это для себя.

Сожалеет ли Петя о её отъезде? А это уже не важно. Всё кончено. Всё в прошлом – друзья, враги, любовь… А что вместо этого? Пока только пустота, наполненная ночными кошмарами. Ангелина пока смотрела на мир слишком мрачно, но ночью ей снился Сэм и красные кружева, стягивающиеся в густые капли крови. «Ненавижу кровь…»

Глава 2

В первый же день занятий Ангелина впала в отчаяние: она ничего не успевала записать за лектором, а понять – и подавно. После пары по патологической физиологии она вышла с судорогой в правой руке и твёрдым убеждением в собственной тупости. Окружавшие её сокурсники - взрослые и уверенные в себе молодые люди, казалось, учились, особо не усердствуя и не напрягаясь. После лекции они беззаботно переговаривались и шутили. Никто не хватался за голову, не жаловался и не озирался с отчаянием в глазах, как она. Только один очкарик, догнав после этой пары преподавателя на выходе, стал, торопливо листая конспект, что-то выспрашивать. Седовласый лектор с небольшой профессорской бородкой нетерпеливо морщился, поясняя, и по всем признакам старался поскорее избавиться от дотошного зануды.

Чтобы встряхнуться перед следующей парой, Гелька отправилась в туалет и, инвертировав, повисела немного в кабинке над унитазом. После этой нехитрой процедуры боль в руке уменьшилась, и Ангелина поспешила в холл на первый этаж, чтобы переписать расписание на всю неделю и заранее подготовиться ко всем ожидающим её неприятностям.

Её ждали, догнавшая её и здесь, только подросшая до приставки био-, химия, микробиология, философия, гигиена, общая хирургия, сестринское дело, латынь, и другие предметы, с не менее серьёзными названиями. Но взгляд цепляло, венчая список, нечто непонятное, называемое «пропедевтика внутренних болезней». Впору было кричать «караул»!

После пары по экономике, которую Гелька даже не пыталась конспектировать, не в силах угнаться за лектором, она спустилась в буфет. Там, сидя над стаканом сока, Ангелина с досадой сетовала про себя, что не попросила зачислить её в медучилище. Может, там она бы справилась? Но давать задний ход было поздно – сама напросилась, и, глядя на всех этих взрослых умных студентов, которым удалось сдать и вступительные экзамены, и целых три сессии, Ангелина уныло воображала, что скоро прослывёт самой непроходимой тупицей на курсе. Она не представляла, как сможет справляться с учёбой, даже не принимая во внимание её основное занятие – работу на Секурова.

Другим неприятным моментом в учёбе была необходимость уходить с пар в любой момент по звонку шефа. От этого её знания грозили остаться нулевыми даже при её самом горячем желании их получить. Несмотря на то, что Иван Кириллович, устраивая её в вуз, имел в виду лишь прикрытие для деятельности своего агента, где учёба должна была играть чисто декоративную роль, Гелька твёрдо помнила о своём призвании. Она вняла предупреждению Бориса Витальевича, что без медицинского образования ей, как будущему целителю, не обойтись, и собиралась подойти к получению знаний со всей серьёзностью. Поэтому свежеиспеченная студентка заранее морщила нос, представляя, как уходит с пар под взглядами всего курса, и переживала, что подумают о ней её сокурсники и преподаватели?

Пока к ней, как к новенькой, приглядывались. Гелька старалась держаться серой мышкой. Впрочем, ей это не особо удавалось – рыжие волосы сияли не хуже полуденного солнышка, поневоле привлекая к ней внимание. Но при попытках познакомиться, Ангелина демонстрировала такое явное нежелание заводить знакомства, что вызывала недоумение у раскрепощённых общительных однокурсников.

Гелька же опасалась как-то выдать себя, поэтому нервничала и избегала разговоров, которые не касались непосредственно учёбы. Кроме того, Ангелина сознательно решила не заводить друзей – слишком много пришлось бы им врать, слишком многое скрывать. Общение с друзьями, вдобавок, предполагало наличие свободного времени, а такой роскоши в расписании Ангелины не предвиделось.

По факультету уже за неделю разошлись слухи о странном зачислении студентки Леонтьевой. И интерес к Ангелине, к большой её досаде, только возрос, превратившись из активных попыток познакомиться в шепотки за спиной и косые взгляды.

Во всех этих слухах фигурировали деньги, и к Гельке быстро приклеилось клеймо богачки с причудами. Говорили, что её папа – партийный деятель, спрятал, таким образом, непутёвую дочку от журналистов, купив ей квартиру в этом городе и место в вузе. По другим слухам, она, напротив, была дочерью криминального авторитета, который при помощи угроз заставил ректора зачислить дочурку в престижное учебное заведение. В пользу этой версии говорило поведение преподавателей, демонстративно не замечающих Леонтьеву ни при опросах, ни при её уходах посреди лекции. В их отношении проскакивало оскорбление тем фактом, что девицу заставили зачислить на курс без экзаменов, да ещё намекнули, что диплом она получит, даже если учебник ни разу не откроет.

Так что, очередным неприятным сюрпризом для Гельки оказалась необходимость доказывать преподавателям своё право на учёбу.

Ещё, Ангелину очень волновало, как Секуров решит проблему с её родителями. А в том, что такая проблема возникнет, она не сомневалась. Конечно, Редик постарается представить её отъезд родным в самых радужных тонах, уж больно тот ему на руку. Но вот как поведёт себя Борис? Если Полетаев решит вернуть её, во что бы то ни стало, и для этого ангажирует её родных, карта Редика окажется бита. Пойдёт ли Борис Витальевич против своего главы и, по совместительству, приятеля, Ангелина не бралась предсказать.

Она пока не решалась подступиться к начальнику с этим вопросом, боясь продемонстрировать, что, как маленькая девочка, уже соскучилась по мамочке. Ангелине очень хотелось, чтобы новый шеф воспринимал её серьёзно. Это придало бы ей уверенности – того, чего ей сейчас так не доставало.

Как ни странно, самая опасная часть её жизни – собственно полевая работа, на фоне всего этого казалась сущей безделицей, приключением и едва ли не бонусом.

Гелька не подозревала, что полковник Секуров разрывался между необходимостью использовать особые таланты своего тайного агента по полной (ей, например, ничего не стоило проникнуть на верхний этаж высотки – туда, куда до сих пор требовалось направлять группу бойцов с альпинистской подготовкой), и совестью, требующей щадить малолетнее создание женского пола, незаконно вкалывающее под его ответственностью.

Задумавшись в первый же свой учебный день о необходимости занятий с репетитором, Ангелина стала подыскивать варианты. С кем-то из вузовских преподавателей, что было логичнее всего, заниматься было неудобно: мало того, что одним преподавателем здесь не обошлось бы, а пришлось бы договариваться с преподом по каждому предмету, уходить с таких занятий ей казалось ещё большим хамством, чем с общих пар. Подумав, Гелька остановила свой выбор на дотошном однокурснике, донимавшем преподавателей непрерывными вопросами. Парень у них на курсе слыл заучкой-вундеркиндом.

Поэтому, увидев в буфете на большой перемене, как чудак выскребает из кармана мелочь, с вожделением поедая глазами хот-дог на прилавке, Гелька, не медля, направилась к нему.

- Привет! Хочешь подзаработать? – без лишних реверансов приступила она к делу.

Ботан рассеянно поправил очки, рискуя выпустить из рук монетки. Ангелина оттянула его подальше от прилавка.

- Так как?

- Допустим, хочу. Если не на весь день. Ты что, распространяешь что-то?

- Нет, Стас, я хочу, чтобы ты со мной занимался.

- О, а тебе зачем? То есть… - парень попытался непринуждённо закончить фразу, нервно ссыпая мелочь обратно в карман, - я где-то слышал, что тебе, м-м-м... вроде как, разрешено не учиться…

Ангелина очень постаралась сохранить невозмутимость.

- Ничего об этом не знаю. Я хочу учиться по-настоящему, – как можно твёрже произнесла она.

- Да-а? кажется, парень не нашёлся, что сказать.

- Да. Так ты согласен?

- А-а-а… а сколько ты будешь платить?

- Плачу с надбавкой.

«… за вредность», – добавила она про себя.

- Круто. Когда начнём?

- Придётся созваниваться каждый раз – я своим временем не располагаю.

- Идёт, – качнул непричёсанной башкой Стас.

Эх! Не знает несчастный, на что подписался!

- Диктуй номер. – Гелька достала телефон. На лице однокурсника промелькнула целая гамма выражений.

- Ну, это не совсем мой номер, как бы… я скажу приятелю, что мне могут позвонить…

Руки у Ангелины опустились.

- У тебя нет телефона? – разочаровано спросила она.

- Нет, – важно вскинул палец странный собеседник – вопрос показался ему принципиальным, - у меня есть телефон, но он временно в нерабочем состоянии. Вот как только я его отремонтирую…

Что-то в выражении лица её будущего репетитора подсказало Ангелине, что этот процесс может затянуться. Из-за какой-то досадной мелочи её учёба оказалась под угрозой. Не менять же сговоренного репетитора только из-за того, что у него проблемы с телефоном!

- Послушай, Стас, ты не будешь против, если я дам тебе какой-то телефон во временное пользование, а пото-о-ом, – Ангелина специально выделила голосом неопределённый временной интервал, - когда ты отремонтируешь свой телефон, ты мне этот вернёшь?

Маленькие глаза за толстыми стёклами очков несколько раз растерянно хлопнули.

- Круто, - неуверенно отозвался парень, – а-а-а, а вдруг, он тоже поломается?

Гелька терпеливо вздохнула.

- Тогда я дам тебе другой. Это же для учёбы надо. Окей? – Ангелина протянула сокурснику руку и ободряюще улыбнулась. Стас посмотрел на протянутую руку с сомнением, но всё-таки протянул в ответ свою.

- Договорились! – рассиялась Ангелина. – Только учти, я свои знания оставила где-то в девятом классе – тебе придётся поднапрячься, чтобы меня вытянуть.

- Ну, если ты не круглая дура… – пробормотал парень, нашаривая в кармане мелочь и поглядывая на часы над дверным проёмом.

- Не круглая… и ещё, заниматься, возможно, придётся с утра до пар. Справишься?

- А ты сама?

- У меня нет другого выхода, – пожала плечами Ангелина, улыбаясь. – Два хот-дога, пожалуйста!

Глава 3

Вызов от Секурова застиг Гельку в офисе МТС за выбором телефона. Необходимо было спешно проникнуть в квартиру иностранца, пока тот сидел с девушкой в ресторане, взломать компьютер и сфотографировать записи в блокноте-ежедневнике. Ткнув пальцем в первый попавшийся мобильник, Ангелина рассчиталась за покупку и выскочила на улицу – Секуров велел поторопиться.

В первые же дни шеф заставил её выучить наизусть план города, и теперь она пыталась соотнести куцый пейзаж перед глазами с отложившейся в памяти сеткой улиц, одновременно озираясь в поисках укромного уголка для взлёта.

Её место обитания - крупный промышленный центр – давно не радовал глаз планомерной застройкой. Мегаполис попросту расползался во все стороны сообразно нуждам промышленности, поглощая окрестные деревушки и плодя города-спутники. При взгляде сверху, он больше всего напоминал драное лоскутное пончо, «горловиной» которого служил исторический центр, выделяющийся радиально расходящимися тенистыми улицами. Непосредственно к нему, в виде своеобразной «застёжки», примыкал деловой центр – малопривлекательное и необжитое нечто из стекла и бетона. Громоздящееся вокруг наследие советской эпохи – разномастные «заплатки» районов «сталинок», «хрущёвок», проспектов, вузов, стадионов и редких парков сменялись неравномерными кусками масштабных заводских и фабричных районов и заканчивались обильной «бахромой» спальных новостроек с несколькими вошедшими в черту города, но не перестроенными малоэтажными посёлками.

Ангелина сомневалась, что сможет когда-нибудь полюбить это практически безводное уродливое детище современной цивилизации, покрытое жёлтым снегом зимой и, наверняка, жёлтой пылью летом. Наверное, ей это было и не нужно. Для Гельки город должен был стать плацдармом шпионской науки и боевых действий. А тихий уютный центральный район, в котором ей приходилось обитать, мог примирить Ангелину с существованием и здесь.

Квартира шустрого деятеля, как и её казённая, была неподалёку от центра, так что лететь Ангелине было недалеко. Высокое современное здание радовало взгляд «архитектурными излишествами», позволившими ему достоверно вписаться в один ряд с соседними «памятниками архитектуры», и наличием охранника на входе. Секуров ждал её в соседнем переулке в знакомом фургончике, напичканном аппаратурой.

Получив инструкции, Гелька привычно воспользовалась системой вентиляции здания, вытяжкой на кухне иностранца и настороженно зависла под потолком: в кухне почему-то горел свет. «Ощупав» примыкающие помещения и не обнаружив ни одной живой души, Гелька материализовалась, беззаботно списав включенный свет на забывчивость хозяина, и направилась в гостиную. Ей предстоял первый в её жизни тайный обыск, и Ангелина старалась сейчас отрешиться от мысли, этично ли то, чем ей предстоит заняться, и готова ли она, совсем не фигурально, копаться в чужом грязном белье?

Она почти миновала коридорчик между ванной и туалетом, когда из прихожей послышался звук щёлкнувшего замка. Ангелина замерла, не дойдя пары шагов до порога гостиной, откуда входная дверь находилась в прямой видимости. Хотя из прихожей не доносилось больше ни звука, тишина в квартире не могла Гельку обмануть – теперь она ощущала чужое присутствие: тот, кто зашёл в квартиру, тоже стоял, прислушиваясь.

Кто это? Хозяева так себя не ведут. Да и если бы Берг решил внезапно вернуться, её бы предупредили. Охранник? Даже если её присутствие засекла какая-то неизвестная её шефу система слежения, как охранник мог появиться в квартире клиента практически одновременно с ней?

Тогда кто? Противник проявлял терпение, не двигаясь и практически не дыша. Осторожно отступив, Гелька крутанулась и, влетев в кухню, провокационно звякнула чашкой на сушилке. В ту же секунду из передней донеслось движение, замок щёлкнул, и в квартире воцарилась пустота.

- Похоже, я спугнула конкурента, - доложила Ангелина, возвращаясь в гостиную, - пытался войти в квартиру.

Шеф в ухе пообещал разобраться, а Гелька включила фонарик.

На её груди, под майкой, теперь всегда болтался миниатюрный кулончик-фотоаппарат – он же фонарик. Секуров выдал его вместе с Super ear и даже оборудовал в её квартире специальный тайник для хранения шпионских штучек за вынимающейся нижней панелью старого платяного шкафа. Пока там хранились, кроме переговорного устройства, только флешка с данными на всех «фигурантов» этого странного дела и подробная карта города. Но фонарик был так похож на обычное украшение, что Гелька с ним практически не расставалась. «Найти бы теперь такой тайничок у Берга…», - подумала Ангелина, хмуро оглядывая гостиную.

Похоже, хозяин решил обосноваться на чужбине надолго, иначе обставил бы жильё в типовом минималистическом техностиле, а не в духе европейского барокко: вычурная мебель, тяжёлые портьеры, золотисто-жёлтые обои, люстра с подвесками, рассыпающими хрустальные блики, старинное зеркало в массивной раме, секретер в углу – тоже, наверное, старинный… Ангелина направилась к нему. Сфотографировала черновик письма, придавленный пресс-папье, ещё какие-то бумаги, выдвинула ящики. Записной книжки не было. Секуров описал, что нужно искать: средних размеров толстый блокнот в тёмно-синей обложке. Может, Берг забрал его с собой? Деловые люди берут записные книжки с собой даже на свидание? Ангелина этого не знала. Но если бы шеф знал, что подозреваемый в шпионаже тип с блокнотом не расстается, разве бы он дал ей такое задание?

Оглядев на всякий случай журнальный столик, кресла и диван, где мог притаиться таинственный блокнот, Ангелина прошла в спальню. Раскрытая записная книжка лежала на письменном столе. Бинго! Здесь же стоял компьютер – оказывается, хозяин предпочитал работать в спальне. Засняв страницы блокнота, Ангелина легко справилась с компом, действуя по инструкции от шефа, и потянулась к корзине для бумаг, которая раздражала взгляд скомканными исписанными листами, как вдруг, в тишине пустой квартире прозвучал отчётливый щелчок замка. Снова здорово!

Секуров на её вопрос подтвердил, что Берг до сих пор заседает в ресторане. Кто-то опять явился в дом без его ведома? Это не был вспугнутый минут пятнадцать назад визитёр – ощущения были другие. Квартира Берга сегодня пользовалась бешеным успехом у незваных гостей.

Голос шефа в ухе посоветовал убираться оттуда быстро и незаметно.

В дверном проёме промелькнула широкая мужская спина с надписью «Мустанг» на куртке. Охранник? Должно быть, он явился потому, что сработала сигнализация, когда налётчик-неудачник открыл дверь. Как его проглядели шефовы наблюдатели?

Здоровяк держал в вытянутой руке пистолет и опасливо водил дулом из стороны в сторону. Казалось, он вот-вот просипит боязливым шёпотом: «А-ну, выходи! Стрелять буду!» Ситуация была забавной, за исключением того, что Гельке нужно было испариться, не оставив никаких следов присутствия в квартире, и, уж конечно, нельзя было, чтобы её увидели. Вряд ли служивый поленится описать хозяину жилья сияющие нечто, промелькнувшее под потолком, а после всосавшееся в вытяжку.

Ангелина отступила от щели, потому что осторожничающий охранник уже должен был обратить внимание на приоткрытую дверь в спальню. Инвертировав, девочка сверкающей змейкой поднялась над дверным проёмом. У неё была пара секунд, чтобы выскользнуть в щель, пока охранник, распахнув дверь, бросит взгляд направо и налево.

Верзила медлил, боясь заходить. Однако, подбодрив себя ругательствами и угрозами в адрес затаившихся грабителей, он пнул дверь и, наставив в дверной проём пушку, шагнул внутрь. Когда его макушка оказалась под ней, Ангелина легко выскользнула в гостиную и устремилась на кухню к вытяжке. Минуту спустя она уже сгружала добытые фото молодому человеку, сидящему в фургончике перед аппаратурой, попутно отчитываясь о своей работе перед шефом и ещё каким-то типом, которого Секуров и не подумал представлять.

Выслушав её, контрразведчики устроили совещание: кто мог попытаться перебежать им дорожку? В то, что это был обычный грабитель, верилось с трудом, хотя и такое было возможно. Свет на кухне их ничуть не озадачил, хотя Гельке очень хотелось включиться в дискуссию и пофантазировать по этому поводу. Но на Ангелину никто внимания не обращал, мнением её не интересовался: она нужна была только, чтобы в случае необходимости уточнить детали. И Гелька не могла для себя решить, огорчаться или радоваться такому пренебрежению. С одной стороны, в ОПФ* она привыкла себя чувствовать значимой фигурой, с другой – что она понимает в делах этих людей? Лучше сидеть и помалкивать… пока.

На фото, сделанных Ангелиной, ничего интересного не нашлось, и её грызла мысль, что единственным шансом обнаружить что-то ценное и оправдать доверие начальства, была мусорная корзина, а она его профукала.

Когда к разговору подключились техники, и он завис на подробностях, касающихся сигнализации Берговской квартиры, а микроавтобус оказался неожиданно забит людьми, Ангелина взмолилась:

- Простите, Иван Кириллович, можно я уже домой пойду?

- Подожди, сейчас мы тебя подвезём. Все на месте? Поехали.

Секуров огляделся, пересел поближе к Ангелине и спросил:

- Устала?

Гелька неопределённо пожала плечами.

- Кстати, ты помнишь, что в ближайшее время тебе предстоит медкомиссия?

У Ангелины вытянулось лицо. Нет, она не помнила – о предстоящих неприятностях девочка предпочитала забывать. Или забивать… как посмотреть.

- Надеюсь, это простой медосмотр, а не консилиум, чтобы выяснить, что у меня внутри? – осторожно поинтересовалась она.

Секуров добродушно усмехнулся.

- Чего ты боишься?

- Ничего, – хмуро буркнула Ангелина, – но если меня запрут где-то и станут отрезать по кусочку, предупреждаю, что сбегу.

- Договорились, – рассмеялся Секуров. – Гарантирую тебе безопасность. Мне самому не нужно, чтобы о тебе узнали, но важно знать, что ты не сдашь в самый неподходящий момент. Ладно, иди, спасибо за работу.

На следующий день Гелька отдала новенький телефон Миронову Стасу – своему «новенькому» наставнику и договорилась о занятиях с ним сразу после пар. Накануне она заснула над заданием по химии, на которое потратила часа три: она читала задание, потом учебник, чтобы понять, как оно решается, а чтобы понять, что написано в учебнике, пролистывала справочник по химии и учебники за 8-11 классы. Стопка книг рядом с кроватью росла, как на дрожжах, и грозила утопить Ангелину в море информации.

Ночью ей приснилось, что к её кровати, небрежно отшвыривая эти книги, которые почему-то всё время попадаются у него на пути, идёт Сэм. Книги мешают ему добраться до неё, но он всё ближе и ближе. Лицо его освещает злорадная ухмылка. Оно действительно, будто светится – его лицо, и сияющие голубые глаза, в которых притаилась смерть…

Гелька, задыхаясь, подскочила… и увидела голубой след, тянущийся от её руки к доске, исписанной формулами, испуганные лица однокурсников, обращённые к ней. Ангелина медленно поднялась из-за стола и… проснулась окончательно.

Понимая, что уже не заснёт, она побрела на кухню, сварила кофе, решив позаниматься латынью за кухонным столом. В комнату, где витали липкие отголоски её кошмара, возвращаться не хотелось. Приятно было, неторопливо помешивая бодрящий напиток, наблюдать в окно за ночной улицей и видеть, что в доме напротив в окне каких-то полуночников тоже горит свет. Это давало ощущение, что она не одна, а словно с соратниками по ночной жизни.

Латынь, как предмет, была важна Ангелине вдвойне. В первый же день занятий она отделила в тетради для конспектов широкие поля, где собиралась записывать информацию, важную для лечения биоэнергетикой. В тетради по латыни у неё уже были записаны три новых заклинания. Только она не знала пока, как их проверить – не рисковать же жизнью больного!

После философии, на которой весь курс спал, были гигиена, с которой Ангелина более или менее справлялась, и физкультура, которую Гелька отныне не посещала.

Физрук, который на первом же занятии резво начал со сдачи студентами нормативов, стал требовать от Ангелины занятий в спортивных секциях – не важно, по волейболу ли, прыжкам в длину или настольному теннису, и участия в вузовских соревнованиях. Почувствовав, что тот не отстанет, Гелька потребовала от Секурова липовую справку об освобождении от физры. Шеф немного рассердился, что она отвлекает его такой ерундой, но справку достал. И у Гельки оказалось в неделю две свободные пары, которые она собиралась тратить с пользой для себя, если будет на то воля шефа. Естественно, речь шла об учёбе. Другого пока в планах Ангелины не предвиделось.

* ОПФ - Организация Противодействия Фидерству

Глава 4

Отсидев «Патологическую физиологию», Гелька со Стасом, как и договаривались, отправились в общагу.

Ангелина, видевшая в своей жизни единственное общежитие и подспудно ожидавшая, что посещение этого места может вызвать у неё болезненные воспоминания, была приятно удивлена. Конечно, длинные коридоры, общие кухни-туалеты никто не отменял, но общежитие медуниверситета находилось в новом здании, здесь ещё витал стойкий запах стройки, перебивая все возможные ассоциации с общагой Политеха.

Стас делил комнату с двумя студентами: их однокурсником Витькой Бойченко и студентом пятого курса Володей Суховеем, которые, к счастью, пока где-то пропадали. Откинув загораживающую комнату занавеску, Ангелина взглянула на тесненький быт и, не подумав, брякнула:

- А в общежитии моего п… в общежитии Политеха, где мой брат учится, кровати друг на друге ставят, а шкаф перед дверью. И занавеска тогда не нужна, и места больше.

- Что, все три? – скептически глянул на Гельку Стас, бросая портфель на своё спартанское ложе, которое, стоя впритык к занавеске, с одной стороны, с другой – к шкафу, под нависающей сверху полкой, казалось настоящей норой.

- Нет, конечно, - хмыкнула Ангелина, - только две. Зато при таком раскладе, в вашу комнату все четыре кровати поместятся.

– Спятила? Мы и так тут друг у друга по головам ходим… вот большая задача, где нам с тобой разместиться? Потому что сейчас эти придут и есть сядут… кстати, – парень нерешительно взглянул на Гельку, – сначала заниматься или, может, поедим? Ты как?

- Можно и поесть, – согласилась Ангелина. – Знаю, что моего брата, пока не покормишь, спрашивать о чём-нибудь бесполезно.

- Тогда ты чисти картошку, а я буду уже тебе рассказывать по теме – выбирай предмет! – воодушевился Стас.

- Ещё чего! Давай, ты начнёшь её чистить, а я буду тебе вопросы по предмету задавать и ответы записывать. А потом я, так и быть, сама её пожарю, – сжалилась Ангелина.

- Ладно, поехали… – Стас огляделся и нерешительно приподнял нечто, напоминающее посудное полотенце. – Где же наш нож?

Через час, раскладывая картошку по тарелкам, Ангелина раздумывала:

- Можно и у меня заниматься. Есть у меня обычно нечего, и от университета дальше добираться, зато места – хоть отбавляй, и никаких соседей.

- Привет всем! – донеслось из-за занавесочки, и в её проёме нарисовалась удивлённая физиономия незнакомого Гельке старшекурсника, который быстро оценил обстановку, отчего физиономия приняла недовольное выражение. – Жрать изволите? Эх, ты, олух! Не догадался побольше нажарить?

- Я поделюсь, – откликнулась Ангелина, – я не очень люблю жареную картошку.

- Всегда пожалуйста! Володя, – протянул ей руку парень и оглянулся на Стаса. – Ты тоже поделишься.

Открытым лицом и фигурой парень неуловимо напомнил Ангелине Гошу. Только волосы у него были бледно-соломенного цвета и торчали веером, рассыпавшись по лбу, ушам и шее. – Какими судьбами?

Понятно было, что в романтических отношениях обнаруженную парочку он заподозрить не мог.

- Стас будет моим репетитором.

- Этот раззява? Он наш нож посеял! Вчера у соседей другой одолжил, и туда же!

- Да куплю я нож, – нервно отступил к родной кровати однокурсник.

- И соседям!

- Соседский я нашёл.

- Где? – встрепенулся Володька. – Наверное, там же и наш валяется.

- Ну-у…

- Ну?

- У себя на полке, – сознался, потупившись, Стас, уши которого побагровели, – я им химию заложил.

Гелька улыбнулась, ощущая, как в её груди в коконе из невыплаканных слёз и потерь шевельнулось какое-то полузабытое тёплое ностальгическое чувство. Она словно заглянула домой в один из тех безмятежных дней, когда они с братом считали перепалку из-за пустяка, вроде ножа, важным делом и беззлобно подтрунивали друг над другом.

Вибрация телефона вернула её к действительности.

- Алло? – взглядом попросив у Стаса прощения, Ангелина выскользнула за занавеску, собираясь выйти в коридор, но в дверь перед её носом небрежно стукнули, она приоткрылась, и просунувшаяся в щель девичья голова оглушительно заорала:

- Эй, Сухой! Где наш нож?

Заметив Ангелину, девушка осеклась и оторопела. Из-за занавески шагнул Володя с ножом в руках и физиономией невинно-оскорблённого.

- Ты где? – шеф в трубке услышал вопль девицы.

- В общежитии, – пробормотала Ангелина, зажатая между этими двумя – ни выйти, ни повернуться.

- Ты мне нужна…

- Вот ваш нож, – над головой Гельки из рук в руки перекочевало лезвие из стали. – Нечего людей пугать.

- Ах, у тебя «лю-ю-юди»… – пропела язвительно девушка – тёмные волосы, короткое каре, большие карие глаза (Гелька помнила её по факультету – высокая яркая старшекурсница со спортивной фигурой).

- Одну минутку, – хмурясь, попросила Ангелина и начала решительно протискиваться мимо девицы в коридор.

- Это не у меня «люди», а у нашего олуха заумного. А что, ревнуешь? – томно выдохнул Суховей за её спиной.

- И не мечтай! – услышала Ангелина, оказавшись в коридоре.

- Я слушаю.

- Знакомый тебе фургон по тому же адресу. Пять минут на сборы. Время пошло, жду.

- Лечу, – ответила Ангелина, возвращаясь в комнату и натыкаясь на любезничающую за занавеской парочку.

- Но-но, – попенял ей шеф, хотя фраза была абсолютно невинной, – конспирация.

- Есть! – схулиганила Ангелина и отключилась.

Девица, кинув на неё колючий взгляд, испарилась, а Гелька заглянула к Стасу за занавеску, машинально пряча волосы под капюшон – с некоторых пор она ходила только в чёрном.

- Извини, занятия придётся отложить. – Бросила она парню, хватая рюкзак. – Созвонимся.

- Ты же не поела! – крикнул ей вдогонку Стас, не понимающий, как можно наплевать на обед.

- У Берга встреча. Он в любой момент может вернуться домой, поэтому вылетать будете немедля, - наставлял Ангелину Секуров через несколько минут. Она уже знала, что вчерашние её изыскания никакого результата, кроме обнаружения конкурентов, не дали. И теперь ей предстояло, закрутив в поле, доставить к Бергу на кухню настоящего спеца. Он стоял сейчас за плечом Секурова, упакованный вроде японского ниндзя, мрачный и мужественный – явно внутренне готовящийся положить себя на алтарь государственной безопасности, потому что, судя по взгляду, Гелькина личность и её сомнительные возможности, ему доверия не внушали.

- А камеры?

- Вчера в квартире Берга сработал датчик движения, среагировавший на неизвестного взломщика. На этот сигнал и явился охранник.

Ангелина прикусила губу – она, по договорённости с шефом не должна была трогать систему защиты квартиры, чтобы не вспугнуть подозреваемого раньше времени, а только проверить расположение возможных видеокамер и избегать попадания в зону их видимости.

Словно услышав её мысли, шеф сказал:

- Не думаю, чтобы Берг успел за сутки установить новое следящее устройство, но лучше проявить осторожность и проверить. Если обнаружишь камеру, выведи её из строя, как ты умеешь. Помещение нужно проверить тщательно и быстро. Это сделает наш сотрудник. Твоя задача – доставить его туда и обратно… (Ты уверена, что это безопасно?) Тебе нужно не путаться под его ногами и молчать. Если Берг профессионал высокого класса, как мы предполагаем, то наверняка позаботился, чтобы узнать, что в его вещах рылись. Неудавшийся грабитель развязал нам руки. Лучше, если обыск будет выглядеть непрофессиональным. Иначе с перепугу Берг сподобиться уничтожить все улики и продолжит играть свою «легенду» до морковкина заговения, а нам это ни к чему. Ну, пошли.

Та же квартира, то же примерно время. Зима, вечереет, на кухне горит свет. Голубоватый свечение светодиодов, обрамляющих низ полки над столешницей, рассыпалось на её гладкой поверхности призрачным сиянием и поблёскивало на листиках какого-то большого растения в вазоне, зачем-то поставленном прямо на столешницу.

Просканировав кухню, Гелька материализовалась, стараясь мягко скинуть спутника на пол, чтобы не устроить на весь дом барабум с битьём посуды. Надо отдать спецу должное – пережив мистическое путешествие по системе вентиляции, восторги по этому поводу он отложил на потом, а пока, мягко перекатившись, встал на ноги и вопросительно глянул на Ангелину. Гелька кивнула, показывая, что в кухне «чисто». На секунду замедлившись – решая, не начать ли ей с кухни, она кивнула в сторону гостиной. Чутьё вело её туда.

Шеф в ухе неожиданно велел поторопиться, потому что Берг закончил свои дела и направлялся теперь в сторону дома. Кивнув Гельке на секретер, спец взялся простукивать стены, пол и плинтусы. Выдохнув, Гелька принялась за дело. Вывалив на пол содержимое ящичков, она просмотрела его в свете фонарика. На первый взгляд, здесь не было ничего важного: какие-то счета, приглашения, чеки, визитки. Гелька покосилась на споро действующего спеца и решила того не тревожить – не побежишь же к нему с каждой бумажкой! Ещё здесь было небольшое количество писем на французском, которые она проигнорировала вчера. Чёрт! Надо учить языки. Сфотографировав всё подозрительное, включая письма, Ангелина приступила к поиску в секретере потайных отделений. Как успел предупредить её шеф, такие предметы столярного искусства любили снабжать подобными штучками. Со вчерашнего дня его спецы успели нарыть инфу по конкретно этому предмету мебели, купленному Бергом на аукционе, и теперь она двигала и простукивала несчастный секретер в поисках тайника, руководствуясь многочисленными, часто противоречивыми, подсказками в ухе.

Девочке удалось обнаружить выпуклость под дном столешницы, до которой не доходил ящик, но понять, как это открывается, она не могла. Снизу, как ни надавливала и не тянула Гелька части стола, ничего не сдвигалось. Столешница под верхними ящичками, куда Ангелина засунула руку, ощупывая стол, была гладкая и ровная – не за что зацепиться. Гелька готова уже была отказаться от этой затеи и бросить упрямый секретер на специалиста. Её подгоняли напоминания шефа и собственным чутьё, голосившее, что время поджимает. Но, внезапно, потянув столешницу на себя, Ангелина почувствовала, что та вращается. Потайное отделение обнажилось, и Гелька, нетерпеливо сунув туда руку, обнаружила какой-то маленький предмет. Есть! Осветив фонариком находку, Ангелина разглядела замшевую коробочку, в которой, ослепив её в первый момент, вспыхнуло в луче фонарика разноцветными брызгами бриллиантовое кольцо. Продемонстрировав находку, отреагировавшему на этот фейерверк мужчине (а может, парню – кто его знает), она подержала находку в руке и задумчиво вернула на место.

Размышлять было некогда. Гелька, по собственной инициативе попытавшись сдвинуть с места огромное зеркало, которое даже не шелохнулось, потому что оказалось привинчено к стене для надёжности, решила глянуть, как обстоят дела у спеца. Тот тоже ничем не разжился, но уже добрался до карниза с пышным ламбрекеном. У Ангелины появилось ощущение, что они переливают из пустого в порожнее. Вырисовывалась картина, что их персонаж или крепко обученный шпион, или абсолютно непричастный к делу человек. Даже не читая этих французских писем, Гелька знала, что в них не обнаружится ничего секретного. Ну, ладно, искать, так искать!

Она решительно двинула в спальню. Мазнула взглядом по предателю-компу, оказавшемуся пустым на находки, и уставилась взглядом хищника на книжные полки. Перетряхивание книг – дело безнадёжное. Стоило Гельке так подумать, из очередной книжки в её руках вывалилось фото: длинноволосая красотка в небрежно застёгнутой мужской голубой сорочке стыдливо машет снимавшему рукой. Дочка директора! Круто. Неохотно Ангелина пересняла фото и отправила его на место.

В пузатом нежного персикового цвета шкафу обнаружилось кое-какое женское бельё, от которого одинаково разило французскими духами, а в корзине для бумаг, на которую Гелька набросилась, вспомнив о вчерашней промашке, одиноко валялся скомканный черновик какого-то письма. Ангелина торопливо расправила бумагу на колене – это письмо было на английском. В нём Берг пытался о чём-то заявить или попросить. Подбирая слова, он убедительно предупреждал о прекращении сотрудничества, отказе от работы, разрыве договорённости – подходящая фраза, судя по тому, что письмо оказалось в мусорке, никак ему не давалась.

Ангелина вздрогнула от неожиданности, когда шеф в ухе приказал уходить, потому что Берг с девушкой движутся от парковки к подъезду. Одновременно в дверях нарисовался человек шефа и махнул ей на выход. Гелька кивнула. Кинув скомканное письмо обратно в корзину, она не удержалась и выглянула в окно спальни, выходящее на парковку. Прямо под фонарём, не обращая внимания на снежинки, густо ложащиеся на непокрытые головы, самозабвенно целовались темноволосый мужчина и девушка с длинными золотистыми волосами.

Глава 5

Во взгляде Секурова читалось сострадание пополам с раздражением.

- Другими словами, твоё впечатление от увиденного в квартире подозреваемого, что Берг – непричастный к промышленному шпионажу человек?

- Нет, я считаю, что он должен был добыть эти сведения, но влюбился по-настоящему и передумал!

- Откуда такая идея?

- Из всего! – взмахнула руками Ангелина. – У него в тайнике – там, где по идее, подходящее место для шпионских штучек – обручальное кольцо, в книге, вместо секретных кодов, фотография возлюбленной, и вот – этот черновик. Мне кажется, он собирался написать письмо, в котором хотел отказаться от того задания, за которое вы его преследуете. А-а-а… ваш человек как считает?

Ангелина осталась недовольна разговором с шефом. Уже дома, обдумывая его, она пришла к выводу, что Секуров говорил с ней, как с ребёнком, которого серьёзно выслушивают и отправляют играть обратно в песочницу, со смехом пересказывая знакомым: «Вы знаете, что сегодня выдало моё чадо?»

«Он думает, что мне всюду мерещится любовь, розовые сердечки и тайные вздохи, потому что я глупая девчонка, которая оказалась у него как раз по причине разбитого сердца!»

Это было досадно. Она привыкла, что к её мнению прислушиваются и начинала подозревать, что нешуточные вампирские войны редиковской ОПФ в её родном городе всегда казались её новому шефу – «настоящему» полковнику Секурову – той самой вознёй в песочнице.

Чтобы утереть нос недальновидному начальству, Ангелина решилась побеспокоить его звонком:

- Да, забыла вам сказать, Берг оставляет свет в кухне для растения. До свидания!

С чувством морального удовлетворения, Гелька отправилась в общежитие к Стасу, надеясь, что сегодня их занятиям ничего не помешает. Улетая из общаги на вызов шефа, Ангелина нашла подходящее место для «прибытия», и в семь вечера материализовалась на чердаке, выход с которого был удачно спрятан в тупичке с запертыми подсобными помещениями. Здесь она не рисковала нарваться даже на курильщиков.

В общежитии как раз начинался «вечерний променад» – обитатели комнат уже отоспались после пар и повылезали в коридор, готовясь к насыщенной ночной жизни: кто-то бегал из комнаты в комнату с конспектами, кто-то намылился компанией в киношку, а кто-то торопился занять на кухне конфорку получше. На Гельку оглядывались, как на инопланетянку. Было бы, на что смотреть – вся в чёрном, только золотая прядь волос свешивается из-под капюшона, да серый рюкзак за спиной.

В комнате 213 за приоткрытой дверью было тихо: Стас учился, Бойченко – розовощёкий юнец (только от коровы) – сонно перелистывал «жёлтые страницы».

- Гинекологом или стоматологом?..

- Совмести, – предложила Гелька, выныривая из-за занавески. – Зачем вам эта тряпка?

- Для красоты… О, Ангелина! Стас говорит, ты ему мобильный подогнала. Твой папаша что, и впрямь, нефтяник?

- Угу, с буровой только слез, – буркнула Ангелина, подсаживаясь к Стасу. – Микробиологию делаешь? Где твой конспект по биохимии?

- Да, ладно, колись, где он у тебя заправляет? – не унимался Бойченко.

- А почему папа? – сухо спросила Ангелина, пролистывая выданный Стасом конспект.

- А кто? Мама, что ли?

- Двоюродный дедушка. Отстань… вот это, что за слово? – ткнула Гелька пальцем в тетрадь, подсунув её под нос Стасу.

- Алифатический…

- Отлично. А что это вообще такое: «гомологический ряд алифатических альдегидов»?

- Там дальше разъясняется, – рассеянно ответил парень, продолжая писать.

- Леонтьева, можно, я тебе тоже помогать буду: там, сумку поднести, в буфет сбегать?.. А ты мне за это – айфон.

Ангелина отставила писанину и воззрилась на приставалу, решая раздражённо, что с ним делать. В этот момент, эквилибрируя огромной сковородкой парующей картошки, в комнату вплыл Суховей.

- Приветик! – бросив взгляд на Гельку, парень сгрузил свою ношу на торжественно выставленную в центр стола деревянную доску и облегчённо выдохнул. – Ты вчера так быстро убежала, что даже не попробовала нашей фирменной картошечки. У тебя появился шанс.

- Спасибо, – улыбнулась Ангелина, – вы ешьте, а я лучше буду лекции переписывать – здесь пять листов!

- Возьми домой – я биофизику уже прочитал, – торопливо разрешил Стас, подрываясь к столу.

- Эй! Руки мыл, медик? – сурово окликнул его Володя. Стас недоуменно уставился на свои ладони, и старшекурсник усмехнулся, качая головой.

- Да садись уже! Витёк, тебе особое приглашение? Кстати, ты сегодня моешь посуду.

- У-у-у, а если я есть не буду?!

- Всё равно моешь… Ангелина?

- Спасибо, обедайте без меня – мне нужно лекцию успеть проглядеть, чтобы всё непонятное спросить.

- Вам разве не рассказали ещё, что диета вредна для здоровья? Кстати, у тебя, часом, не анорексия? Налицо расстройство пищевого поведения.

Гелька фыркнула.

- Не строй из себя медика – картошка остынет!

- Леонтьева с нами только четвёртую неделю, – брякнул Витёк. – Её папа-магнат здесь от рэкета прячет.

Гелька глянула на болтуна, начиная по-настоящему сердиться.

- О, так это ты – та самая рыжая дочка главаря ростовской мафии, о которой у нас на курсе болтают?

- Пф...

- А, действительно, как ты у нас на факультете оказалась? – поинтересовался Володя, от души отламывая ломоть хлеба.

- Перевелась, – пробормотала Ангелина, вчитываясь в трудно-перевариваемую фразу, накорябанную Стасом в погоне за лектором.

- А ещё ей разрешено в любой момент с занятий уходить, – продолжил капать Витёк, пересев к столу и теперь лениво ковыряясь в картошке. – Один звонок, и привет!

- Да ну! – поразился Володька. – А преподаватели что?

- Преподаватели отворачиваются. Говорю же, разрешено! Она даже задания может не делать. Не понимаю, чего зря корячится?

Гелька захлопнула конспект, чувствуя, что закипает.

- Эй, я здесь, вообще-то!

Репетитора она себе удачно выбрала, не ожидала только, что у него окажутся навязчивые соседи.

- Что за бред? – недоуменно оглянулся на второкурсников Вовка, подозревая, что его разыгрывают. – Ангелина, что он мелет?

Гелька шумно выдохнула и закусила губу. Не было у неё желания что-то сочинять, изворачиваться и таиться ещё и с этими людьми. Должно же у неё быть в жизни что-то настоящее, что делает её одной из многих, и хотя бы так даёт возможность почувствовать себя обычным человеком. Здесь и сейчас она хотела только учиться, общаться по-простому – без лжи, фальши и «легенд», чтоб их!

- Это никого не касается. – Заявила она холодно. – Прошу меня ни о чём не спрашивать и не обсуждать.

- Ну и ну, - прокомментировал Суховей, перестав жевать. Его поразили даже не слова Ангелины, а то эмоциональное напряжение, с которым они были сказаны. Бойченко в это время припал к стремительно пустеющей сковородке и не заметил никаких метаморфоз в странной однокурснице, а может, он просто неспособен был их различить. Ангелина, меж тем, опять подсунула своему репетитору под нос конспект с просьбой объяснить непонятное место.

- Вот тут – «полимеризация» и всё, никак не разъясняется.

- Ну, это же реакция соединения одинаковых молекул, – с надеждой вызвать у Гельки вспышку узнавания, взглянул на неё Стас. – Проходили же недавно… ах, да! Ну, слушай…

Увлекшийся Стас позабыл о картошке, поясняя Ангелине, у которой с каждым его ответом появлялось всё больше вопросов. В конце концов, ему пришлось дойти в объяснениях до «изначальных» катализа и валентности. Вскоре, не утерпев, к нему присоединился и Володя. Витёк подпёр щёку рукой и, зевая, наблюдал это представление – он был рад, что все забыли про посуду.

Ангелина собиралась попросить проверить, правильно ли она сделала решение, как вдруг, раздавшийся рядом до боли знакомый голос заставил её подавиться вдохом.

- Сухой, у тебя есть…

Петя?!

Гелька дёрнулась, оборачиваясь к двери. На пороге стоял незнакомый невысокий парень в брюках со стрелками и полу-расстёгнутой белоснежной рубашке. Он держал за концы свисающий с шеи галстук и несколько удивлённо смотрел на замершую Гельку. У него были тёплые карие глаза, привыкшие насмешливо улыбаться, и взлохмаченные, тёмные волосы, короткие на висках, что подчёркивало трогательно оттопыренные уши.

Ангелина смотрела сквозь парня, пытаясь унять видения из прошлого, в какое-то мгновение нахлынувшие и затопившие сознание своей яркостью и физически ощутимой плотностью. Она и сама не ожидала, что так остро отреагирует, услышав Петин голос.

В молчании, она неловко протиснулась к двери, не глядя на незнакомца, постаравшись не коснуться его и даже не дышать – она неосознанно боялась почувствовать в нём ещё что-то знакомое, что растревожит сильнее её совсем свежую рану. Беспокоилась она зря – бьющий в нос запах дезодоранта, щедро вылитого на свежевымытого красавчика, способен был забить любые воспоминания. Лишь бы этот тип молчал.

- Что случилось? Кто это? – услышала она, прикрывая дверь.

Гелька прислонилась к стене, затуманившимся взором уставившись в стену напротив. «Сейчас парень выйдет, увидит её – будет неловко», - мелькнуло в мыслях. Ангелина заставила себя встряхнуться и двинулась по коридору, стремясь уйти подальше от чужих глаз. На крышу, на простор городских огней, таких разных: от тёплых квадратиков окон жилых домов, лучей фар проезжающих внизу машин, цепочек фонарей на далёких улицах и мостах, до бьющих в глаза даже на расстоянии прожекторов промышленных предприятий и железнодорожных разъездов, одинаково гасящих собой и морозный отблеск снега, и холодный свет звёзд в багровеющих небесах.

Возвращалась в двести тринадцатую Гелька с опаской, и её порадовал вид Стаса, одиноко зубрящего физиологию. Ни Володьки, ни его приятеля не было, Бойченко мыл посуду в умывалке.

- А, Ангелина, – сказал её рассеянный репетитор, – ты так неожиданно ушла, что я не успел тебе сказать: вот здесь у тебя ошибка – О-4, а не О-5, посчитай электронные связи.

Почувствовав, что второй волны расспросов от туземцев она не выдержит, Гелька прихватила конспект Стаса, договорившись, что заниматься в следующий раз они будут у неё, и сбежала до появления других жильцов комнаты.

Глава 6

Кабинет Секурова казался Гельке похожим на своего хозяина: такой же внушительно-суровый, отдающий одновременно казармой и офисом, пропахший табаком, одеколоном и чем-то неопознанным, свойственным присутственным местам. Он выглядел служакой, затёртым затяжными совещаниями, но терпеливо несущим тяготы службы.

Ангелина, официально числящаяся у Секурова в стажёрах, не впервые бывала в здании областного управления ФСБ, которое горделиво располагалось на Центральной городской площади, которая, в свою очередь, находилась вовсе не в центре города, как можно было подумать, а в широком кольце советских построек, окружающем старые районы. По другую сторону площади, явным предназначением которой были праздничные парады, находилось не менее величественное здание областной Думы. Замыкали её по краям солидные здания «Центральной» же гостиницы, Главпочтамта, Областной библиотеки и ещё каких-то не опознаваемых административных учреждений.

Первый Гелькин приход «на место стажировки» ознаменовался забавным происшествием. Она в тот раз уже выходила из кабинета Секурова и приоткрыла дверь в коридор, когда за ней услышала мужские голоса.

- Представляешь, выхожу из отдела - в коридоре никого не было, клянусь! - только поворачиваюсь дверь прикрыть, как краем глаза вижу – девушка, вся в чёрном и с сияющими волосами, вот, как э-э-э… искры от костра…

– Ну, и? – спросил кто-то со смешком.

- Пронзила меня взглядом и свернула в этот коридор.

- И ты проверять побежал?

- Я решил, что привиделось. Проморгался, заглянул сюда, и точно – никого.

Приятели рассказчика расхохотались.

- Раз глюки начались, значит, в отпуск пора.

- Ага, по бабам!

- Чего? – донеслось обиженное.

- А вдоль дороги, говоришь, мёртвые с косами…

Дальше Гелька не стала слушать – вышла в коридор и с независимым видом, пряча улыбку, прошла мимо умолкшей троицы. Уже сворачивая к лестнице, услышала:

- Живая…

- Где, блин, Секуров себе кадры подбирает?

С утра Ангелина не смогла отличиться на биохимии, зато успела заметить на себе странные взгляды сокурсников. Неужели Бойченко со своими выдумками сумел по новой обратить на неё внимание тех, кого сплетни интересовали в большей мере, чем учёба? Досадовала Гелька вплоть до второй пары – Секуров вызвал её к себе. Уходя с Гигиены сразу после звонка, она злилась уже на шефа – стоило ему позвонить на десять минут раньше, ей бы не пришлось в очередной раз позориться перед всем курсом, зарабатывая минусовой рейтинг у преподавателя.

Всё недовольство Ангелины отошло на второй план, когда шеф, стоило ей войти в кабинет, сходу огорошил:

- У тебя медкомиссия завтра в 10:00 в военном госпитале на Булеровского.

Выглядел начальник обеспокоенным.

- Ты как? В порядке?

Гелька пожала плечами. Кое-что её тревожило (правда, Ангелина очень сомневалась, что эту информацию стоило выносить на суд медиков): она обнаружила, что помимо явственно сияющих в темноте волос, у неё слегка мерцает золотом кожа. Но если когда-то, в бытность у Бориса Витальевича, мысль, что она перестаёт быть человеком, до смерти напугала Гельку, то теперь она наблюдала за изменениями своего организма с отстранённым интересом, заранее смирившись с предложенной за возможность летать «платой».

- Нельзя, чтобы тебя «зарубили», – занудствовал Кириллович. – И насчёт возраста не забудь – теперь тебе почти девятнадцать.

- Тогда на комиссии выяснят, что я отстаю в развитии, – пробурчала Гелька. Секуров сердито глянул и махнул рукой – ему звонили.

Ангелина, конечно, не прислушивалась к разговору. Глядя на часы, она прикидывала, успеет ли явиться на следующую пару. Потом сообразила, что вряд ли Секуров вызвал её только с целью сообщить о предстоящем осмотре – это и по телефону сказать можно было. Поняв, что торопиться некуда, Ангелина огляделась и уселась на один из стульев, расставленных вдоль стены. Иван Кириллович, положив трубку, посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом, заставив поёжиться.

- Ты была права. В электронной почте Берга обнаружилось письмо с угрозами, и сегодня его квартиру пытались поджечь. Судя по всему, это приветы от заказчиков секретных сведений…

Гелька ахнула – даже мысль, что кто-то мог решиться осквернить музейную роскошь берговской квартиры, казалась кощунственной. Однако… она оказалась права? Наверное, поэтому шеф снизошёл до объяснений? Стоило узнать, как можно больше, пока начальство готово было что-то обсуждать.

- Кто они?

- Пока не известно.

- Что теперь? – растерялась Гелька.

- Теперь, если им найдётся, чем прижать Берга, он сделает для них работу: у него для этого все пути открыты – дочка, папа и завод.

- А мы?

- Мы? Можем выслать Берга из страны по подозрению в шпионаже.

- А невеста? – возмутилась Ангелина.

Секуров хмыкнул – вопрос его позабавил.

- Невеста, как жена декабриста, может отправиться следом.

- Если Берг так заинтересован в невесте, как тебе хочется верить, – продолжил шеф, – есть шанс склонить его стать двойным агентом. Нужно объяснять, что такое двойной агент?

Гелька замотала головой и втянула её в плечи, потому что взгляд шефа стал оценивающе острым.

- Можно устроить простую проверку – подослать к нему красивую девушку, чтобы его… очаровать. Тогда станет ясно, так ли уж он заинтересован в Лежневой, или всё-таки больше в её папе?

Ангелина, которой сразу на ум пришла Петина измена, вспыхнула и горячо возразила:

- Это ничего не докажет! Все делают ошибки! Вы узнаете, что Берг слаб, но понятия не будете иметь о запоздалом раскаянии. К тому же, при полном равнодушии к невесте, ваш шпион может быть настолько заинтересован в её папочке, что не позволит себе клюнуть на приманку! А вообще, – сказала она проникновенно, – я вижу, что он влюблён, по-настоящему.

Секуров хекнул, глядя с нескрываемым сомнением, заставив Гельку смутиться.

- Как тебе удалось это разглядеть, всего лишь дважды побывав в его квартире?

- Я видела их вместе, и… считайте это чутьём, – девочке показалось, что это прозвучало глупо, и ей срочно потребовалось выдать какую-то умную мысль. – А вы не рассматривали такой вариант, что если он её по-настоящему любит, то оставит, чтобы не подвергать опасности?

Секуров в очередной раз крякнул и нахмуренно постучал карандашом по столу.

Гелька никогда не видела на этом столе бумаги – ничего, кроме письменного прибора, телефона, монитора, да фото в рамочке, на которое она так и не решилась взглянуть. Это было тем удивительнее, что письменный стол её папы на работе был завален справочниками, журналами, таблицами, линейками, огрызками карандашей, тетрадями и исчёрканными листочками, особо ценные из которых, тоже собирались в пухлые разваливающиеся тетради. И Гелька всё надеялась подловить момент, когда брошенная на секуровский стол папка, исчезнет при соприкосновении с его поверхностью, как по волшебству.

- Что ж, ты и здесь угадала – вчера, до нападения на квартиру, Берг перед зеркалом репетировал предложение руки и сердца. А сегодня у него заказан столик в ресторане "Флореаль" на восемь вечера.

- Он пойдёт, зная о всех этих угрозах?

- Рискует, стараясь обставить предложение красиво, или же... уже договорился со своими заказчиками.

- Но... а как же...

- Как же "большая любовь"?

Ангелине до сих пор тяжело было подобрать с новым боссом верный тон потому, что она боялась переступить грань дозволенного между «солдатом» и «генералом», кем иерархически виделись ей она сама и Иван Кириллович, а ещё потому, что в Секурове не было ни грана привычного весёлого хулиганства Редика. Поэтому самой себе Гелька казалась теперь ужасной мямлей. Шеф сухо пояснил:

- С одной стороны, явное намерение г-на Берга жениться заставляет поверить в серьёзность его чувств, с другой, «обещать – не значит жениться», и он ещё долго может водить за нос семейство Лежневых этой женитьбой, пользуясь полным их доверием. А если предположить, что, женившись, всё-таки, он намеревается совмещать приятное с полезным: семейную жизнь с доступом к оборонным секретам, то менее подозрительным влюблённость его не делает. Поэтому будь готова вступить с Бергом в контакт.

- Я?!

- Думаешь, в моём распоряжении рота привлекательных девиц? Ты – самый подходящий вариант. Клоуны из аналитического отдела, – шеф кивнул куда-то за стену, - это доказывают. Но дело не только во внешней привлекательности. Ты вызываешь доверие. И у тебя исключительные возможности.

Ангелине эта затея была совершенно не по душе. Да, возможности у неё огромные… особенно велика вероятность, что этот тип, растерявшись между двух девиц, потеряет невесту, а вместе с ней – стимул, удерживающий его от кражи государственных секретов.

Самым омерзительным было то, что ей предстояло влезть в шкуру разлучницы Майи.

Если бы она умела, подобно Борису, воздействовать на людей, как просто было бы внушить Бергу, что шпионить нехорошо, что невестой нужно дорожить, и что для их семейного счастья самое подходящее место – Австралия!

Последняя мысль вызвала досаду. Ей нужно развивать свои способности, нужна тренировка! Но когда этим заниматься? Она ничего не успевает – даже записать, чтобы не забыть, выученные с Полетаевым способы воздействия при заболеваниях. Обидно будет из потенциального целителя превратиться в подобие ищейки. Гельке представилась презрительная гримаса на лице Бориса Витальевича, и на душе стало совсем муторно.

Секуров отпустил её, дав возможность попасть на последнюю пару. Но ощущение, что он вот-вот опять позвонит, не пропадало, и Ангелине никак не удавалось вникнуть в смысл лекции. Отговорки для успокоения собственной совести, что вот сейчас, после лекции, она возьмёт конспект у Стаса и всё честно-пречестно перепишет, не слишком заглушали её укоры.

- Куда ты всё время убегаешь? – без особого любопытства, только с мыслью, что пропущенные знания придётся восполнять именно ему, спросил у Ангелины Миронов, когда после пар они сошлись, чтобы отправиться для занятий к ней домой. Странно, что он вообще заметил такое явление, поэтому Ангелина отделалась коротким «по делам», и тема была исчерпана.

Зато новость, что загадочная новенькая который день подряд выходила с занятий в компании ботаника Миронова, не оставила равнодушными мающихся в вестибюле бездельников.

- Эй, Мирон! – крикнул кто-то, когда они пересекали холл. – Ты до этой тёлки ещё не дорос!

Компания, откуда кричали, разразилась дружным хохотом. Гелька узнала нескольких типов, которые в первые дни пытались к ней клеиться. Стас растерянно споткнулся, флегматично поправил очки и неожиданно заявил в сторону весельчаков, вызвав новый взрыв смеха:

- Рост при этом – не главное!

После чего был награждён кривой улыбкой Ангелины, её же сунутым под нос большим пальцем и ответным от хохмачей:

- Ну, ты у нас сексгигант!

Проходящие студенты посмеивались, глядя на них, а Гелька неожиданно встретилась взглядом со вчерашним посетителем 213 комнаты. Он смотрел рассеянно и в веселье участия не принимал, занятый разговором с красивой высокой девушкой, напомнившей Ангелине чем-то берговскую Лежневу.

Тяжёлая дверь за ними захлопнулась, отсекая ещё один учебный день, и Ангелина уже начинала надеяться, что Секуров её сегодня не вызовет, и остаток дня минёт без происшествий, позволив пополнить ей знания в области биохимии и микробиологии. Хотя ей казалось, что её начальство думает и решает быстрее.

Гелька так привыкла добираться домой «верхами», что едва нашла дорогу к собственному подъезду. Стас, войдя в большую, но совершенно пустую квартиру, лишь в первый момент растерялся, а потом невозмутимо прошёл в кухню и уселся за кухонный стол.

- Прости, у меня письменного стола нет, только компьютерный и этот, на кухне. Предпочитаю писать за этим – здесь книжки помещаются, – внезапно разволновалась Ангелина – это же первый «просто гость» в её доме! Парень пожал плечами: после тесноты общежитской комнаты, привычных скученности и шума, в Гелькиных гулких апартаментах он чувствовал себя, как на бескрайней льдине, а собственно «кухня» вызывала смутные надежды в плане еды.

- Прости, – опять повинилась Гелька, заглядывая в холодильник. – Не знаю, найдётся ли у меня, чем перекусить. Чёрт, здесь пусто! Ничего. Точно помню, что у меня была где-то пачка макарон и какие-то консервы, а с… – она пошарила в шкафчиках, - соевым...? маслом они должны быть даже лучше. Знал бы ты, как готовит моя мама!..

У Ангелины перехватило горло – говорить на эту тему она была не готова.

Гельку непрерывно грызло то, что она, гонимая прочь из города своей болью, даже не попрощалась с родными и друзьями. Все они наверняка сейчас переживают за неё. Какого это при полном отсутствии вестей? Мама, наверное, мечется, терзая расспросами Бориса, а он, беспокоясь сам, должен ещё её утешать.

Но как ещё Анегелина могла тогда поступить? Как она должна была поступить? Неееет, если бы она смогла тогда с кем-то встретиться и поговорить, то смогла бы и остаться. Какой была бы тогда её жизнь, какой была бы она сама, Ангелина не могла представить. Наверное, она выбрала правильный путь, хотя никто не назовёт его идеальным. Ведь это глупо и подло – малодушно сбежать, причинив этим боль своим близким.

Если поначалу Ангелине необходимы были одиночество и работа, и решение покинуть родной город, где всё напоминало о случившемся, казалась единственно правильным, то теперь, когда её замороженные чувства постепенно начали оттаивать, требуя человеческого тепла и участия, оказалось, что Гельке не на кого опереться – рядом ни родных, ни друзей. Самыми близкими для неё людьми в этой пустоте оказались куратор и репетитор. Ещё немного беспросветного одиночества и любое ласковое слово способно будет заставить Ангелину разрыдаться, а за простую улыбку она готова будет на самопожертвование. А там недалеко до щенячьи-восторженной эмоциональной зависимости от первого встречного добродея.

Её неожиданно-новое для неё самой поведение в присутствии гостя оказалось так не похоже на её ставшую почти привычной холодность, что Гелька выдохнула и прислушалась к себе. Чего она растрещалась? Наверное, из привитого убеждения, что гостей надо развлекать и угощать. Только теперь всё по-другому.

- С чего начнём? С биохимии или микробиологии?

После ухода Стаса в закромах Ангелины не осталось ни крошки, зато знаний прибавилось.

Одиноко сидя за кухонным столом с чашкой чая, Гелька делала пометки в конспекте на полях, оставленных для заклинаний. До сих пор она запрещала себе думать о доме, но сейчас ей нестерпимо захотелось оказаться там хоть на секунду.

Она и связью с Егором не решалась воспользоваться, опасаясь даже не растревоженных чувств и сожаления о сделанном, а того, что эта последняя лазейка к дому окажется недоступна из-за расстояния, на котором связь может не подействовать. Откладывая контакт, она оставляла себе надежду.

Ангелина откинула голову на стену и закрыла глаза, настраиваясь на Егора, пытаясь мысленно его достать. Вот что-то забрезжило в подсознании, появилась знакомая раздвоенность, и проступила картинка. Она видела сидящего за столом на фоне стены с фотографиями озабоченного Станислава – семейство Левковских чаёвничало. Егор перевёл взгляд на Сашу, которая сострадательно и немного насмешливо разглядывала брата.

- Дорогие мои, я, пожалуй, пойду, - сказала, поднимаясь, Анна Сергеевна. – Присмотрите, чтобы этот товарищ не засиживался, - чмокнула она в макушку младшего сына, - у него ещё уроки не сделаны.

Лицо Петюшки скорбно вытянулось: ему куда интереснее было сидеть на кухне и слушать разговоры старших, пока спать не погонят.

Следом за женой поднялся Аристарх Станиславович. Прихватив с собой чашку чая, он отправился проверить электронную почту, пока никто не захватил компьютер в кабинете. Бабушка, судя по звукам, уже хлопотала на кухне, и молодёжь осталась в тесном кружке.

- Не понимаю, - сказал тогда Станислав, - почему ты не можешь выяснить у своего босса, куда он её отправил?

- Он не скажет, - со вздохом, как будто не первый раз пояснила брату за Егора Саша, - никогда ни в чём не сознается. Особенно, если это ему не выгодно. Даже если Борису Витальевичу не удалось узнать…

- Я думаю, шеф не в курсе, где сейчас Ангелина, то есть при желании он, конечно, это выяснил бы, но вот желания-то и нету. Его нынешнее положение полностью устраивает, не считая, само собой, размолвки с Борисом, - подтвердил Егор.

Станислав нахмурился.

- Мы обязаны разыскать её, вам так не кажется?

Ого! Вот это заявление!

- Не надо, - серьёзно предупредил Егор. – Она в порядке, и не хочет возвращаться.

- Как ты можешь быть в этом уверен?

Егор искренне удивился и заметил, усмехаясь:

- Как будто кто-то сможет удержать Гельку, если ей что-то не нравится!

- Но это не правильно!

- Она сама неправильная, ты разве не заметил? Она выбрала ту жизнь, что по ней.

- Это вы её такой сделали!

Егор нервно мотнул головой.

- Не надо, Слава, - ласково попросила Саша, - Егор прав. Ты ничего не добьёшься, только заработаешь неприятности. Если даже Борис Витальевич не стал настаивать…

- ...«даже Борис Витальевич»! – с сарказмом передразнил Станислав, - Петька, а-ну, марш делать уроки!.. При чём здесь Борис Витальевич? Он что ей, отец родной?

- Просто жди, - посоветовала Александра, вставая и утешительно обнимая брата за плечи. – Я понимаю тебя, Ангелина производит впечатление девушки, которую надо опекать и защищать, но это не так. Она сама защищает и опекает, и за себя постоять умеет. А сейчас ей просто надо побыть одной.

Она потянула Егора за руку из-за стола. Миновав кухню и тёмный коридор, они очутились в Сашиной спальне.

- Петя, Борис, Славка… - задумчиво протянула Саша, усаживаясь на тахту. – Как же ты устоял?

Егор сел рядом.

- У меня есть ты.

В Сашиных глазах мелькали лукавые искорки, когда лицо её приблизилось, и Ангелина торопливо прервала контакт. Ни эмоций, ни чувств не было – она сидела, погружённая в отзвуки услышанного. Как хорошо, что связь существует, но как же это…

Не известно, какую формулу болезненного одиночества Гелька готова была вывести, но задёргавшийся в кармане телефон прервал её размышления.

Глава 7

Звонил Стас, который спрашивал, не у неё ли он оставил конспект по «внутренним болезням». Убедив расстроенного пропажей парня, что не у неё, Гелька с сомнением уставилась на телефон. Почему не звонит Секуров? Его молчание заставляло Ангелину нервничать, терзаясь предположениями. Казалось, непредсказуемое время вызова, отдаляясь, грозило оборвать звонком тревожную нить ожидания, больно хлестнув по нервам. Не выдержав, Гелька решилась.

- Иван Кириллович, добрый вечер! Я… не понадоблюсь вам сегодня?

- У тебя какие-то планы? – рассеянно, но всё равно раздражённо, поинтересовался Секуров.

- Нет, просто… вы говорили про встречу с… объектом, и я жду, волнуюсь, получится ли у меня сделать всё, как надо?

- М-м-м, мы провели встречу с Бергом. Он отказался от сотрудничества.

- Как?!

- Кажется невероятным, но это так.

- И что теперь?

- Скорее всего, он будет выслан из страны по подозрению в шпионаже. Угроз в его адрес, в качестве повода, должно хватить.

- А…

- Если раньше до него не доберутся заказчики. Не думаю, что сегодня ты понадобишься.

- У него же помолвка сегодня, - растеряно оповестила Ангелина умолкнувшую трубку.

Не просто сегодня, она сейчас! Уже почти восемь! Как же так? Неужели ничего нельзя больше сделать? Огромная страна в лице её шефа просто бросила несговорчивого иностранца и судьбы двух любящих сердец под колёса своих интересов. Несправедливо, несправедливо…

Воображение нарисовало счастливых влюблённых, которые на выходе из ресторана превращаются в окровавленные тела. Ангелина зажмурилась, сжав телефон в руке.

Но, если она сегодня Секурову не нужна, разве не может она проследить, чтобы влюблённые благополучно добрались до дома? Всего один раз! Она не собирается работать телохранителем, но… в такой день у пары всё должно быть идеально, даже если один из них вражеский шпион, а другая – его возможная пособница. Ведь так? Иначе это слишком жестоко.

А если... а вдруг, ей самой удастся убедить Берга сотрудничать? Нет-нет, идти поперёк приказа начальства, проявлять опасную инициативу в деле, в котором она ничего не понимает, где замешаны государственные интересы!.. Вряд ли Секуров простит ей подобное поведение. Это не Редик, который сам был по духу авантюрист, и позволял ей многое. Но Берг должен был согласиться сотрудничать! Наверное, Иван Кириллович не нашёл достаточных аргументов, был суров, напугал несчастного… И если сегодня она иностранца с невестой защитит, кто сделает это завтра, послезавтра? Никому же не будет хуже, если она предпримет ещё одну попытку уговорить Берга?

Времени добывать мужские шмотки не было. Как же она до сих пор не озаботилась таким необходимым в работе гардеробом: на все габариты, стили и случаи жизни? Придётся интроспектировать женщину. Неплохо было бы подрулить к Бергу под видом официантки и пригласить выйти, будто к телефону. Но кто знает, какая у них во «Флореале» униформа? А в её гардеробе ничего, кроме джинсов и леггинсов. Даже добродушной старушкой уже не прикинешься.

Берг тоже хорош! Затевает помолвку, когда убийцы на хвосте. Словно не соображает, что может заполучить двойную могилку на кладбище вместо свадебного банкета. Нет, чтоб слинять! Здорово, видать, врезался!

Выбрав, на всякий случай, унисекс: джинсы, футболку, кроссовки (никакого белья, от греха подальше!), Ангелина вылетела в потрескивающий морозом февральский вечер.

Интроспектируя первого попавшегося человека, Гельке надо было держать в уме, что он должен помещаться в её одежду, а это далеко не стандартные габариты. И этот кто-то должен быть доступен для воздействия, чтобы не гнаться за ним, на ходу творя заклятия. Идеальный вариант – спящий.

Где мы имеем большое количество людей, в том числе, спящих? На вокзалах и в аэропорту! Гелька устремилась на Центральный вокзал, благо, в отличие от аэропорта, лететь до него было делом нескольких минут.

Чтобы не тратить время, петляя по техническим этажам, она рискнула проникнуть в здание со стороны перрона, пронесшись прямо над головами спешащих на посадку пассажиров. Гелька надеялась, что суматоха, шум и слепящие огни скроют её появление.

Взлетев к потолку, к одной из ярких ламп в зале ожидания, Ангелина стала приглядывать себе «жертву». Ей бросился в глаза худенький кудрявый парнишка, который, сползя по пластиковому сиденью углового кресла, как и большинство ожидающих, убивал время игрой в телефоне.

Спустя всего двадцать минут, дождавшись, пока в туалете ресторана никого не останется, Ангелина материализовалась в одной из кабинок, и застонала от боли пополам с досадой: избавившись предусмотрительно от белья, она не учла, что размер ноги интроспектируемого может оказаться на три размера больше её собственного. Торопливо стянув с ног орудия пытки, в которые превратились её кроссовки, в одних носках, сползающих с пяток, Гелька вывалилась из кабинки.

Из зеркала над раковинами на неё смотрело недоуменное, ещё совсем детское, лицо с большими голубыми глазами под длинными ресницами, обрамлённое не знающими расчёски всклоченными кудрями. Скорчив, для придания уверенности себе, рожицу, Гелька подхватила за шнурки кроссовки и выглянула за дверь.

В обе стороны пустого коридора простиралась мягкая ковровая дорожка. По ней приятно было ступать босиком: от сползающих носков Гельке тоже пришлось избавиться – голые пятки в носках в цветочек смотрелись нелепо. В зал вела застеклённая двустворчатая дверь. Напротив, минуя длинную барную стойку, за такой же дверью, виднелся тамбур, ведущий на улицу.

Зал, оформленный в зеленоватых тонах, был погружён в полумрак. Отдельные занятые столики выделялись мягким светом ламп под золотистыми абажурами. Сцена в глубине зала ресторана пустовала. Негромко играла музыка, позвякивали приборы, шелестели голоса – респектабельно и пафосно. Шагнуть вперёд, а не назад, стоило девочке некоторых усилий.

Ангелина медленно двинулась к эстраде, вглядываясь в лица немногочисленных посетителей. Теперь ей казалось, что она ни за что не опознает Берга в одном из них. Что делать, если здесь есть кабинеты, и Берг уединился с невестой там?

Её манёвры не остались незамеченными обслуживающим персоналом. Кинув косой взгляд на Гелькины босые ноги, молодой человек в чёрном костюме с бабочкой (девушки-официантки носили здесь что-то похожее), спросил негромко и немного угрожающе:

- Вы кого-то ищете?

- Да, - Гелька кашлянула. Хриплый и ломкий голос подростка плохо её слушался – кажется, хозяин его не мог решить, детским или взрослым голосом ему говорить. – Здесь мои знакомые – господин Берг и госпожа Лежнева. За-забыл столик.

Официант понимающе, хотя и не утратив подозрительности, кивнул и, показывая дорогу, провёл её к одному из отдельных столиков, уютно устроившихся в арках, обрамляющих окна.

Берг! Прямые брови, короткий ёжик волос, лёгкая небритость, тёмные глаза. Смотрит настороженно. Почему? Она же всего лишь мальчишка. Наверное, любая неожиданность для него сейчас – сигнал об опасности.

Лежнева – красивая, блестящая, искусственная. Волосы мелированы, smoky eyes, длинный маникюр со стразами. Запомнившегося кольца на пальце ещё нет! Что ж, придётся испортить этим двоим помолвку.

Ангелина машинально поклонилась, краем глаза стараясь уловить, достаточно ли далеко удалился официант, проводивший её к «знакомым». Берг приподнялся.

- В чём дело?

- Простите, вы не могли бы выйти со мной на пару слов?

- Я занят! – возмутился мужчина, выискивая глазами официанта. – Ты кто? Что тебе надо?

Берг прекрасно говорил по-русски. В его речи слышался лишь едва уловимый акцент. Где он так насобачился? Видя, что мужчина поднимает руку, собираясь обратить на себя внимание персонала, Ангелина торопливо пояснила:

- Я по поводу недавнего происшествия у вас в квартире.

Берг впился в неё взглядом, соображая, на то ли, о чём он подумал, намекает паренёк.

- Да, на счёт беспорядка… - уточнила Гелька, переминаясь с ноги на ногу.

- Кто тебя послал? – прошипел мужчина, бросая взгляд по сторонам. Лежнева встревожено схватила его за руку.

- Не здесь, - с нажимом произнесла Ангелина, обеспокоенная, что на них начнут обращать внимание не только посетители, которым нечего было делать, кроме как пялиться по сторонам и есть, но и администрация, обязанная оберегать покой клиентов. – Это касается…

- Здесь какие-то проблемы? – раздался над её ухом невозмутимый голос. Гелька и Берг смотрели друг на друга, опасаясь сказать лишнее. Атмосфера за столиком ещё немного накалилась.

- Д-да, этот молодой человек… он нам мешает.

Ангелина скривилась – ей на плечо легла твёрдая рука, развернувшая её к выходу.

- Я уже всё сказал! – невпопад кинул Берг ей вслед. Она не оглянулась. Вот дурак! Он принял её за посланца вымогателей! Правда, она сама намекнула ему на обыск в квартире… Неужели так трудно было выйти на пять минут из-за стола и дать ей всё разъяснить? Колечко бы подождало. Придётся на ходу менять план.

Жёсткая рука, не выпуская её плечо, вывела и вытолкнула в морозный стеклянный предбанник, поставив лицом к лицу со швейцаром.

- Федя, ты пропустил этого пед**?

- Нет, конечно, Вадим Сергеевич! – в голосе представительного служаки прозвучала искренняя озабоченность. – А что, украл что-то?

Взгляд его обежал фигуру Гельки и остановился на босых ногах.

- Приставал к клиентам в зале. Как ты прошёл сюда, паршивец? – прошипел администратор над головой, хорошенько тряхнув её за плечи. Ангелина поморщилась из-за впившихся в них пальцев.

Пока Берг сидел в ресторане, ей нужно было использовать любой шанс, чтобы оставаться внутри. Вырваться и убежать, или слёзно вымолить отпустить её восвояси, чтобы явиться в ресторан в новом обличье, но в той же самой одежде и, скорее всего, опять босиком? Нет уж.

- Я, это… окно разбил, - прогундосила Гелька, дёргая плечом, которое ныло всё сильнее.

- Где? Врёшь, у нас сигнализация!

- Ваша сигнализация… - Ангелина постаралась выразить верх презрения этой фразой.

- А ну, сопляк, идём! Посидишь-подумаешь, пока милиция не приедет. Федя, зови Колю или Геру.

Гельку потащили обратно в ресторан, мимо барной стойки, к коридору, ведущему в туалет. Ангелина усмехнулась, ощутив стремление администратора по-хамелеоновски слиться с местностью, чтобы незаметно прошмыгнуть в свою нору с ней, как с куском грязи, не демонстрируя богатой публике подобное безобразие.

- Улыбаешься? – прошипел злыдень, вталкивая Гельку в кабинет неподалёку от туалета. На двери значилось «Администрация». Следом за ними туда явился о-о-очень крупный мужик-охранник. Наверное, лицо Ангелины выразило уважение к его габаритам, потому что он беззлобно усмехнулся, потирая костяшки громадных, как пудовые гири, кулаков.

- Коля, покарауль хулигана, - велел администратор, поднимая телефонную трубку, и прокаркал предупреждающе. – Я милицию вызываю!

Но Гелька его не слышала – она зондировала охранника. Когда, положив телефонную трубку, распорядитель бросил: «Я в зал. Смотри за ним», у неё уже было готово заклинание.

- Ну, что уставился? – спросил громила, едва дверь закрылась. Ответом ему был парализующий удар.

Охранник отшатнулся к стене и с грохотом свалился поперёк прохода. Придержать его Ангелина не решилась – уж больно тот был громоздок – и теперь испуганно прислушивалась: она опасалась, что администратор, заслышав шум, вернётся.

Перепрыгнув через верзилу, Гелька заперла дверь и стала быстро раздеваться. Как скоро появится наряд милиции? Представив, что ей скажет Секуров, если она позвонит ему с просьбой прикрыть от ментов, Ангелина решила не рисковать и поторопиться. Обернувшись «Колей», она, ворочая тяжёлое тело, раздела себя самого и оттащила подальше от двери, утрамбовав не слишком деликатно под кушетку.

Брюки, пиджак, огромные ботинки – грубые пальцы от непривычки подрагивали натягивая чужую одежду. Свои тряпки, вместе с кроссовками – за необъятную пазуху. Заперев за собой дверь, Ангелина вышла в зал и наткнулась взглядом на бдившего администратора. После секундной заминки, прокляв все препоны и стремительно уходящее время, она неторопливо направилась к нему.

- Э-э-э, - пророкотала Гелька хриплым басом (до чего же непривычно быть в шкуре носорога!). – Он, это, вас зовёт, сказать что-то хочет…

- Милиции расскажет, - прошипел распорядитель, не теряя профессиональную улыбку.

- Буянить начинает…

- Так стукни его! На что ты там? И вообще, как ты этого бандита там одного оставил? Мало ли что он натворит?!

- Послушайте его, пока менты не приехали. Его, кажется, кто-то из наших впустил. Лучше самим разобраться.

Администратор, дёрнувшись, выпрыгнул из-за стойки и устремился по коридору к кабинету.

Поворот ключа, парализующее заклятие – дорога открыта!

Осталось ещё одно дело.

- Алло! Можно отменить вызов наряда милиции в ресторан «Флореаль»? Недоразумение разрешилось. Кто говорит? – Гелька скосила глаза на свой бейджик, пытаясь прочесть слова вверх ногами. – А-а-а… Анатольев Николай Се-се-мёнович, охранник ресторана… да, знаю. Руководство?.. решает вопросы. Да, спасибо.

Фух!

Только бы Берг ещё не ушёл!

Глава 8

Берг с девицей тем временем добрались до десерта.

- Гм! – негромко кашлянула Гелька-великан, приблизившись нарочито непринуждённым шагом к их столику. Ей казалось, что она возвышалась над залом, словно въехала в него на коне. И точно также привлекала к себе внимание.

- Мистер Берг, - пробасила она – другой тональности голос Коли изобразить не мог, - пройдёмте со мной на пару минут для дачи показаний.

- Каких ещё показаний? – вскинулся Берг.

- По-поводу пристававшего к вам мальчика.

- Я его знать не знаю! Мне нечего вам сообщить. Прошу дать мне закончить ужин!

- Если вы откажетесь разобраться на месте, вам придётся проехать в участок: есть подозрение, что парень – распространитель наркотиков.

- А я здесь причём? – возмутился Берг. – Безобразие!

Он шмякнул свою салфетку на стол и поднялся.

- Куда идти? Прости, дорогая.

Гелька провела упрямца в знакомый коридорчик и отперла дверь кабинета администрации. При виде валяющегося поперёк входа распорядителя, Берг застыл на пороге, и ей пришлось направить его внутрь мощной рукой. Споткнувшись об несчастного, мужчина едва не растянулся, однако устоял и резво отпрыгнул в сторону, увидев, как здоровяк охранник запирает дверь на ключ.

- Что это значит? – побледнев, напористо спросил Берг. Взгляд его метался от лежащего администратора к двери, оттуда – к спине полураздетого Коли, которого Гельке, к её досаде, не удалось окончательно скрыть с глаз долой. Шкаф под лавку не влезает!

- Сядьте.

- Что вы себе позволяете? – мужчина, отступая, наткнулся на стол, скользнул за него и встал так, чтобы тот отгораживал его от непонятного типа. Казалось, испуганный Берг готов в любой момент отпрыгнуть в сторону, стоит ей только дёрнуться в его направлении.

- Успокойтесь. Сядьте, - пробасила Ангелина. Ей гораздо удобнее было бы уговаривать иностранца в собственном обличье, но выбирать не приходилось. – Я вам не сделаю ничего плохого.

- А этим?

- С ними всё будет в порядке. Если бы вы сразу пошли за мальчиком, то и сейчас было бы.

- Так это вы его подослали?

- Да. Чтобы поговорить. Вы в опасности, и знаете, почему.

- Я вас не понимаю. – Акцент Берга вдруг стал заметнее, словно подчиняясь его «не понимаю».

- Помолчите. Вас могут убить. Мы предлагаем вам защиту в обмен на сотрудничество.

- Кто это «мы»?

Гелька коротко выдохнула, давая себе секундную передышку, чтобы подобрать наиболее солидно звучащую фразу.

- Органы государственной безопасности Российской Федерации, - отчеканила она.

После небольшой заминки несостоявшийся шпион ответил:

- Я уже сказал, что ничем не могу быть полезен данной структуре. Я секретарь общественной гуманитарной организации. Моё посольство…

Гельке пришлось пойти ва-банк, мысленно перекрестившись и уповая, что Секуров никогда ничего не узнает о её безумной инициативе.

- Мы знаем, что вы собирались украсть на известном вам предприятии кое-какую информацию для определённых людей. Знаем, что вы впоследствии передумали и отказали заказчикам. Знаем, что теперь вам угрожают. Знаем даже, что вы передумали, потому что прониклись чувствами к дочери директора предприятия, которой сегодня собираетесь сделать предложение. Должно быть, она уже ковыряет вилкой колечко, стоимостью 24600 рублей, спрятанное в десерте. Нас же интересуют эти люди.

Ошарашенный Берг молчал. После продолжительной паузы мужчина, покачав головой, опёрся о стол и выдохнул. Взгляд его бегал, словно человек мучительно раздумывал над услышанным. Но вот глаза его скользнули по лежащему администратору, и лицо просветлело, освещённое некой мыслью. Берг оттолкнулся от стола и оценивающе взглянул на Гельку.

На столе, заставив их обоих вздрогнуть, внезапно зазвонил телефон. Ангелина взмокла в носорожьей шкуре Николая, каждую секунду ожидая стука в дверь, и в приступе раздражения, замешанного на панике – она этого типа спасает, а он мешает изо всех сил – решила его поторопить.

- Вас убьют, Берг! Понимаете, что вы и Лежневу рискуете с собой прихватить?

Мужчину перекосило.

- Вы не смеете мне угрожать! Я требую представителя посольства! Вам нечего мне предъявить.

Чёрт! Гелька стиснула зубы. Как же его уломать? Может, морду набить? Фигура для этого у неё самая подходящая.

- Я требую защиты для себя и своей будущей жены! – не унимался Берг. – Если у вас есть информация об угрозах, примите меры. Меня приняли за кого-то другого и теперь по ошибке могут лишить жизни в вашей стране!

- С больной головы – на здоровую… - пробурчала Ангелина, осматривая администратора. Пора было приводить несчастного в чувство.

- Соглашайтесь, Берг. У вас нет выхода.

- Если вам нужны какие-то гипотетические заказчики, ищите их через людей, которые мне угрожают. Я подчёркиваю – по ошибке. Если же они ничего не знают, то я – и подавно!

- Вы хорошо подумали?

- Меня ждут.

- Идите, - Ангелина отперла дверь и, выглянув наружу, отступила в сторону.

- Будьте осторожны, - буркнула она, когда Берг переступал порог. Мужчина остановился, оглянулся, но не вернулся, ушёл.

Ангелина заперла дверь в кабинет, оставив ключ в замке – эти господа – ресторанные работники ещё некоторое время будут приходить в себя. Манатки здоровяка свалились с неё сами собой, когда в кабинке туалета она преобразилась, наконец, в себя. Можно было отправляться домой, но что-то удерживало Гельку, заставляя медлить. Она не выполнила задуманное, и это грозило смертью человеку. Можно было утешиться тем, что она сделала всё, что смогла. Но действительно ли она предприняла всё возможное?

Можно было сделать ещё кое-что – убедиться, что Берг с невестой благополучно доберутся домой. Иначе, случись с ними что сегодня…

Берг доедал десерт, когда она его вытребовала на разговор, значит, ужин с невестой вот-вот закончится. Колечко подарено, предложение сделано… конечно, если после всего случившегося Берг решился делать предложение. Бр-р! Одно ясно – если она эту парочку сейчас упустит, рыскать ей потом по городу в их поисках, чтобы успеть спасти! Значит, молнией к входу в ресторан, тем более, что шум в коридоре становится всё заметнее.

К входу во «Флореаль» Ангелина успела как раз вовремя, чтобы застать выходящую из ресторана пару. Лежнева красовалась в модной шубке, и длинный ворс не позволял рассмотреть, есть ли на её пальце кольцо. Берг с невестой сели в машину и покатили на юг – молодой человек повёз девушку домой.

Гельку очень грела мысль в этом скучнейшем полёте-сопровождении, что направляясь к берговскому дому, после того, как «шпион» нежно распрощался с невестой и повернул обратно, она заодно приближается к своему. Завтра её ждала тягомотная медкомиссия, пропущенные пары, вероятный нагоняй от Секурова, и ей, в преддверии всего этого, хотелось бы набраться сил.

Начавший петлять на подъездах к высотке, Берг заставил Ангелину удвоить внимание. Интересно, предпринял он что-то, чтобы обезопасить квартиру от проникновения, или, уверовав в собственную ложь «я ни в чём не виноват», самонадеянно закрыл глаза на опасность?

Тем временем, иностранец оставил машину на парковке и, подняв воротник, чтобы прикрыться от нещадного ветра, направился к дому. Гелька ощутила приступ беспокойства, но не позволила себе ничего предпринять. Она настолько убедила себя, что на глупого шпиона обязательно должно быть совершено покушение, что теперь не решалась довериться собственному чувству опасности.

От двора многоэтажки с низкорослым, не успевшим подняться, сквером парковку отделяли густые кусты и металлическая ограда. Ангелина внезапно сообразила, что находится слишком далеко от калитки, где мужчину может подстерегать засада, и, если нападение произойдёт, просто не успеет вмешаться.

Она струилась сквозь переплетение ветвей, в мешанине теней и света, стараясь успеть к выходу с парковки раньше Берга, когда едва не натолкнулась на тёмную фигуру, шагнувшую в просвет между кустами – какой-то тип спрятался в это сомнительное укрытие, чтобы прикурить. Сверкнул огонёк сигареты, выхватив из темноты профиль другого. Что это? Засада?! Или просто два приятеля дожидаются третьего, паркующего машину?

Берг вот-вот появится! Если выжидать до последнего, она может не успеть вмешаться. Но не нападать же с перепугу на ни в чём не повинных людей. Что делать? Материализовавшись в тени кустов, Гелька понеслась к выходу с парковки, где таились подозрительные типы. От ледяного ветра перехватило дыхание. Казалось, он с лёгкостью пронзает её тело, как она только что - голые кусты.

- Мне сказали, что моя машина воет! Простите, вы не слышали? – выпалила она, загораживая собой проход к калитке, где в этот момент появился Берг. Надо сказать, Ангелине удалось отвлечь внимание на себя: типы замешкались и шагнули вслед за иностранцем, когда он миновал их группку. Отчаяние от осознания, что это всё-таки оно – нападение, и что останавливаться бандиты не намерены, заставило Гельку схватить за рукав ближайшего злоумышленника.

Наверное, лучше было применить удерживающее заклинание, потому что в ответ в лицо ей глянуло дуло пистолета. Головорезы явно не собирались оставлять свидетелей своих с Бергом разборок. Дёрнутая рывком локтя нападающего, Ангелина начала падать в момент выстрела, и это её спасло: пуля обожгла скулу и, взвихрив волосы, вжикнула мимо её головы. Падая под ноги стрелявшему, Гелька выбросила руки, посылая оглушающий импульс. Неприятеля отбросило в кусты.

Ангелина вскочила на ноги, держась за щёку. Не поправить ей красоту при помощи Солара – шрам останется с ней навсегда. Морозный воздух раздирал лёгкие. Впереди, шагах в двадцати, на дорожке темнела барахтающаяся куча – Берг отбивался от второго типа. Его счастье, что пистолет у налётчиков был, похоже, один на двоих.

Гелька ринулась туда – ей показалось, что в темноте у одного из дерущихся блеснул нож. Она успела ударить импульсом по руке с ножом, когда та поднялась ещё раз. Нож вылетел, а нападавший, схватившись за руку, откатился в сторону. На дорожке остался лежать Берг, держащийся за живот, дышащий тяжело, со всхлипами, но живой. Ангелина взялась за его плечо – ей его не дотащить. До подъезда оставалось метров тридцать. Там охрана и телефон…

Конечно, Секуров её убьёт, но лучше не медлить.

- Алло!

- Отделение скорой помощи.

- Ножевое ранение в живот. Возле дома номер двенадцать по Подлесского. Пострадавший иностранный гражданин Адам ван дер Берг…

На вопросе «кто говорит» Ангелина отключилась. Инвертировать с Бергом она не решилась – кто знает, насколько опасна его рана. Лишь бы он продержался! Склонившись над раненым, она спросила:

- Какой код вашего замка?

- Три, шесть… семь, восемь… - с трудом пробормотал молодой человек. Гелька метнулась к подъезду, на ходу превращаясь в подростка. Чёрт! Ноги!

Закуток охранника располагался за стеклянной стеной в обширном фойе. Ангелина забарабанила в стекло, одновременно стягивая с себя жмущие немилосердно кроссовки. В кармане нудно вибрировал телефон.

- Там напали на вашего жильца перед домом! – выдохнула она выглянувшему охраннику. С минуты на минуту должны были нагрянуть медики и милиция, а Ангелина сильно опасалась, что того долго придётся убеждать предпринять какие-то действия. Но, очевидно, у неё на лице красовались достаточно красноречивые «доказательства», потому что физиономия охранника выразила обеспокоенность. Сказав что-то напарнику, он кинулся во двор.

Её миссия была выполнена, осталась самая малость.

- Алло, Иван Кириллович, если хотите перехватить у милиции типов, угрожавших Бергу, поторопитесь – они валяются у его дома…

- Ко мне, пулей!

Гелька вышла на крыльцо, засунув в кроссы пальцы ног и безжалостно оттаптывая задник. Где-то на подъездах к зданию уже слышны были звуки сирены.

- Эй, парень! Не уходи никуда, - предупредил охранник, втаскивая на крыльцо раненого.

- Я же предупреждал, - укоризненно сказала Ангелина, встретив удивлённый взгляд Берга.

Промёрзшую Ангелину только и хватило на то, чтобы инвертировать, зайдя за угол. Она очень надеялась, что незнакомому мальчишке не придётся отдуваться за её дела.

Глава 9

Ангелина явилась в контору Великого и Ужасного шефа через персональный «влёт» для «агента Стрекозы» - отдушину на техническом этаже, и побрела к кабинету Секурова, как была – босиком, даже не обувшись. Попавшийся ей навстречу припозднившийся сотрудник другого отдела обошёл её по широкой дуге, заставив Гельку оглянуться и обратить внимание на свою залитую кровью руку. Коснувшись щеки, девушка удивлённо уставилась на ладонь. Царапина на щеке почти не доставляла ей беспокойства, но задев нечаянно мочку уха, Ангелина зашипела сквозь зубы: крошечная ранка, которую она умудрилась где-то получить, отчаянно кровоточила, делая девушку похожей на жертву вампира.

Ей бы хотелось пофигистски пожать плечами, но это требовало определённых усилий, поэтому Гелька только сморщила нос и с таким выражением лица ввалилась в кабинет секуровского зама, где просто упала на стул. Шеф на месте отсутствовал. Кабинет, возможно, был и не замовский, в прямом смысле этого слова, но принадлежал помощнику Секурова – кому-то вроде правой руки – иерархию в отношениях Гелька уловила. Сам Секуров тоже имел своего начальника, которому существование «агента Стрекозы» старались не афишировать. Почему? Большой секрет потому что! Секуров использовал её в личных целях, хотя и на благо государства. Но ему, государству, в лице начальника управления ФСБ по области, о существовании инверторов пока знать не стоило. Они, «начальники», имеют привычку у своих подчинённых «полезные вещи» прикарманивать. Эти бессвязные размышления кружили в голове у Ангелины бодрым маршем, рефреном к которому служило, задавая ритм, «всех начальников начальник и мочалок командир».

При виде Ангелины, Секуровский помощник приподнялся, присвистнул и принялся вызванивать шефа. Заявившийся шеф хотел с порога начать разборки, но увидев Гелькино состояние, отменил выволочку и присел перед девушкой на корточки, оценивающе рассматривая. Ангелина тупо смотрела в ответ. Её начинало трясти – холод, засевший внутри, не желал покидать насиженное место.

- Вот, чёрт! Федя, сбегай к этим, наверх. Вдруг, там ещё есть кто? Спроси, кто может первую помощь оказать? Не всё же им там дурака валять. Ангелина, ты как? Позвонить Сергею?

Гелька разом вышла из ступора.

- Чего? Это всего лишь царапина! Звоните, когда я при смерти буду.

- Значит, пока умирать не собираешься? – Усмехнулся Секуров, поднимаясь. – Рассказывай, что случилось?

Гелька откинулась на спинку стула, запрокинув голову.

- Я решила проследить, как Берг доберётся домой.

- Зачем?

- Ну, раз ему угрожали…

- А я что сказал делать? – Иван Кириллович намочил из графина с водой платок и протянул Ангелине.

- Вы сказали сидеть дома, - без малейших признаков раскаяния отрапортовала Гелька.

- Вот это тебе и надо было делать.

- Но они его не собирались пугать! Они его убить хотели! – Ангелина от возмущения даже выпрямилась на стуле. – Кстати, вы проверили – он жив?

- Жив, - пробурчал недовольно шеф. – Мы здесь решаем вопросы государственной безопасности, и чья-то самодеятельность может сильно навредить. Невыполнение прямого приказа – это преступление, чтоб ты знала. Государство в результате может понести значительные финансовые и репутационные потери. А если бы это были наши люди, которые изображали нападение, чтобы сделать Берга сговорчивее?.. Где там эти помощнички? Тут человек кровью истекает!.. Наконец-то!

- Ого! – воскликнул, войдя, незнакомый Гельке немолодой сухощавый мужчина. – Теперь пойдут слухи, что Секуров применяет допросы с пристрастием.

- В твоём отделе и не такого наслушаешься, - ворчливо ответил Иван Кириллович.

- Что тут у нас? – по журавлиному согнувшись к Ангелине, незнакомец осматривал её лицо. – Рана на ухе пустяковая, на скуле – ожог от пороховых газов. Переохлаждение наблюдается. Что-то ещё беспокоит? Ожог я обработаю, чаю горячего Федя организует, и можете отправлять свою подопечную в стационар. Не понимаю только, зачем было доводить до такого? Тем более, юную девушку. Что? Ошибка в сценарии? Теряешь хватку? А, Кириллович?

Секуров в ответ скрипнул зубами.

- Разглашению не подлежит?

- Я сама виновата, - вмешалась Ангелина, морщась от прикосновений высокого типа.

- Нет, - назидательно пояснил он. – Ты оплошала, а виноват начальник – обязан был предвидеть!

- Продолжай, - буркнул Ангелине Секуров. – Как раз послушаем, как ты напоролась на такую неприятность.

Гелька покосилась на незнакомца.

- Мне можно, - усмехнулся тот, выпрямляясь. – Твой шеф этой историей не только своему отделу оскомину набил.

- Ну, - вздохнула Ангелина, которой история с Бергом тоже начала надоедать. – Иностранец, вернувшись из ресторана, поставил машину на стоянку и направлялся через сквер домой. У выхода с паркинга его поджидали двое. Я их отвлекла…

- Как?

- Подскочила с каким-то вопросом…

- Дальше?

- Берг прошел, типы – за ним. Я схватила одного за рукав. А он выстрелил.

- Тебе в голову?

- Угу.

Начальники угрюмо переглянулись.

- Почему он промазал?

- Я упала в этот момент, а типа с пистолетом отправила в кусты. Но другой в это время ударил Берга ножом. Я нож выбила, бандита вырубила, вызвала охранника, «скорую» и слиняла.

- И в «скорую» со своего телефона звонила, - скривился Секуров.

- Вырубила? Единоборствами владеешь? – оценивающе пощупал незнакомец тощенькое Гелькино предплечье.

- Ну, можно сказать и так.

- Тут про твою подопечную такие байки рассказывают…

- Погоди ты… Ангелина, Берг видел тебя в настоящем обличье и преступники тоже?

Гелька виновато кивнула.

- А вы успели их?..

- Придётся из милиции вытаскивать. Но сейчас они в лазарете, ещё в себя не пришли после твоего «вырубила».

- Я не понял, - опять вмешался высокий, - как это «в настоящем обличье»?

- Ах, да! Если милиция выйдет по этому делу на одного парнишку кудрявого лет четырнадцати – вот в такой одежде, - Гелька дёрнула себя за майку, - так имейте в виду, он ни в чём не виноват!

- Вы меня заинтриговали, но мне пора, - заявил чужой начальник и откланялся. А Иван Кириллович покачал головой:

- Одно дело, читать байки Петровича о твоих подвигах, другое – самолично за тобой проблемы разгребать. Давай-ка я вызову машину и отправлю всё-таки тебя в госпиталь.

- Нет, нет, нет, - замотала головой Ангелина. – Домой! В горячую ванну. А обследование завтра мне и так предстоит.

На первую пару Гелька притащилась с кашлем, жаром, пластырем на щеке и замотанным вокруг шеи тёплым шарфом, которым пыталась прикрыть пластырь. Она решила, раз ей всё равно придётся прогулять занятия из-за дурацкой медкомиссии, то уж хоть одну пару она обязана высидеть. И, хотя вошла в лекционный зал она вместе со звонком, пяток человек успело поинтересоваться, где это её так? На что Гелька скупо, но чистосердечно, отвечала: «Бандитская пуля».

Макрофаги, моноциты, фибробласты и т.п. «циты» маршировали по доске подобно бесконечно вьющейся спирали ДНК. Ощущая себя «вечно догоняющей», Ангелина в перерыве подошла к Стасу и договорилась об очередных занятиях. Парень не обратил внимания на её внешний вид, и Гелька была ему благодарна за его рассеянность.

Здание госпиталя пряталось в дебрях мрачного парка, в конце длинной аллеи, тянущейся от КПП мимо унылых флигелей. Ангелину поначалу не хотели пускать, заставив её понадеяться, что утомительного мероприятия удастся избежать. Но звонок Секурову пробил брешь в круговой обороне медучреждения, и теперь Гелька торопливо шла по дорожке к главному зданию, утешая себя тем, что лучше отмучиться сразу, чем ждать повторного захода. Жаль, не было способа облегчить себе этот день: больница – это всегда долго, часто – больно, в любом случае – неприятно.

Однако вид госпитальных коридоров Ангелину поразил: вместо гама и очередей – музейные тишина и пустота. Одинокий шаркающий звук, сопровождаемый гулким эхом, заставил её напряжённо вглядеться в конец длинного коридора, откуда приближался коротко стриженый парнишка – типичный новобранец: со следами зелёнки на тощей шее, в коричневом халате и больничных шлёпанцах. Он старательно поднимал ноги, но задники огромных тапочек тащились за ним с оглушительными в этой тишине шлепками.

Ангелина открыла было рот, чтобы спросить, где находится 26 кабинет, но страдальческое выражение лица солдатика сменилось облегчением, и не доходя до Гельки, он свернул к какой-то двери. Ангелина закрыла рот и осмотрелась. Внезапно распахнулась одна из дверей в небольшом фойе, где она находилась. Оттуда стремительной походкой вышел врач, который, проходя мимо Гельки, успел сурово поинтересоваться:

- Девочка, ты что здесь делаешь?

Рука Ангелины автоматически потянулась к пропуску, выданному на КПП. Медик, успевший проскочить мимо неё в коридор, бросил через плечо:

- Травматолог в 15 кабинете.

- Я на медкомиссию! - поспешила разуверить его Ангелина.

- За мной.

И Гелька понеслась следом, стараясь не упустить из виду маячивший впереди белый халат, когда ему приходилось куда-то свернуть. Проскочив длинный коридор, они взбежали на второй этаж, и там Ангелина увидела, наконец, что-то ожидаемое – очередь. Правда, состояла она сплошь из бравых вояк самого внушительного вида, которые, при виде врача, моментально выстроились в шеренгу.

- Вольно, - коротко бросил тот, кивнув Ангелине на конец скамьи. – В 26 кабинете вам выдадут обходные листы, вызывать будут по очереди. Результаты анализов у всех с собой?

Ответом ему было нестройное «так точно». Врач, шлёпнув по ладони папочкой, удалился, оставив Гельку на полпути к скамейке.

- Девочка, ты тоже на медкомиссию? – спросил кто-то подбадриваемый смешками.

- Я – на медкомиссию, – отчеканила Гелька. – Кто крайний?

- Женщины и дети – без очереди.

- Заходите, - донеслось в это время из кабинета, удавив веселье в зародыше.

Проходя мимо ряда вояк, Ангелина чувствовала, как вслед за ней наклоняются головы и усмехнулась, поняв, что эти здоровяки заметно волнуются: они напряжённо хмурились, сжимали кулаки, прокашливались и избегали разговоров. Но в этот момент Гелька вспомнила, что у неё самой от медкомиссии может быть ого-го сколько проблем, и веселиться ей расхотелось.

Врачом-терапевтом, вопреки опасениям, оказалась женщина. При виде Ангелины, она подняла на лоб очки и сурово воззрилась на вошедшую.

- Вы к кому?

Кажется, здесь врачи единообразно соединяли в себе лекарские навыки с фельдфебельскими замашками. Стоило привыкать к подобной встрече в каждом кабинете.

- Я на медкомиссию. Леонтьева Ангелина, стажёр…

- Ах, да, мне звонили насчёт тебя…

Врач уткнулась в какую-то бумажку и, спустя время, утомлённо взглянула на Ангелину.

Медицинской карточки, конечно, с собой нет?

Гелька покачала головой.

- Садись.

Последовал обычный список вопросов: чем, как, когда болела, какие прививки делала, какие травмы получала, в продолжении которого врач непрерывно скрипела пером, заполняя карточку.

- Что с лицом?

- Бандитская пуля! – привычно брякнула Гелька и осеклась, нарвавшись на предупреждающий взгляд врача. – Честное слово…

Женщина сняла с её щеки пластырь, осмотрела рану и снова принялась скрипеть ручкой.

- Натощак?

Медик накорябала что-то на квадратном листочке, вложила его в карточку и выпроваживающим жестом протянула всё это Ангелине.

- После обхода всех врачей, снова ко мне – за заключением. Начни со сдачи анализов.

За дверью уже нервно разминался, готовясь к приёму, следующий в очереди «боец».

Сдав анализы, Гелька оглядела список врачей и решила начать с окулиста, как самого безвредного. Её долго с сомнением мял хирург, явно не представляющий, в какую категорию: «годных» или «не годных», заносить выбивающуюся из общего списка обследуемую. ЛОР нашёл у неё небольшое воспаление миндалин. У психиатра Ангелине пришлось подзадержаться.

Солидный сдержанный мужчина, блеснул очками при её появлении и указал на стул, единственный избегнув сакраментальной фразы: «Вы к кому?» Вглядевшись в обходной лист с её данными, он уставился на Гельку и некоторое время молча разглядывал. А потом огорошил фразой: «Как размножаются ежи?» С мыслью о том, как же они размножаются, Гелька и вывалилась от него через двадцать минут, успев ответить ещё на дюжину дурацких вопросов, решить тесты по картинкам и пару раз побывав на грани нервного срыва.

С запозданием Ангелина успела испугаться того, что будет, если психиатр даст заключение, что она неадекватна? Хорошо, если Секуров тогда просто ушлёт её домой. А если шеф решит, что она слишком опасна? Зато с дерматологом и кардиологом у Гельки не возникло никаких проблем, и спустя два с половиной часа она вновь оказалась у кабинета терапевта.

За окончательным вердиктом в очереди к терапевту сидело всего двое. Здоровячков медицинские мытарства тоже утомили: они сидели нахмуренные и не разговаривали.

Взглянув на результат Гелькиного анализа крови, терапевт воскликнула: «Что за ахинея?» и стала вызванивать лабораторию. Оттуда долго с ней пререкались, доказывая, что другого результата не имеют. Ангелина теряла терпение. Она чувствовала себя отвратительно, и её подмывало просто подняться и уйти, оставив Секурова разгребать последствия. Но вчерашняя выволочка ещё была свежа в памяти, и Гелька терпела.

Бросив трубку, врач сердито потрясла в воздухе листочком.

- Таких анализов не существует!

После чего сердито велела ей показать горло, выслушала и отправила на рентген, заподозрив воспаление лёгких.

День был потерян, мало того, он грозил Гельке заключением в этом фельдфебельском раю, с опасностью лечения обычными медикаментами. Точно! Это выход! Иван Кириллович знает, что ей не подходит официальная медицина, и вытащит её отсюда. В крайнем случае, она просто сбежит.

Нечего говорить, что её рентгенограмма, которую повторяли трижды, каждый раз оказывалась засвеченной. Рентгенологи заперли кабинет и принялись проверять аппаратуру.

После вердикта терапевтши: «Разбираться будем завтра, я кладу тебя на койку», Гелька психанула.

- Послушайте, - наклонилась она к женщине, ловя её взгляд и попутно освежая в памяти формулы. – Вы абсолютно правы. Вы всегда правы… inspirator introspectare…

- Что? – изумлённо воззрилась на неё медичка, пока Гелька фокусировала взгляд на проекции её мозга.

- Вы вершите истину, вы узакониваете подписи других врачей. Вы имеете право подписать любую бумагу, и она обретёт силу, - нашёптывала Ангелина, впиваясь взглядом в зрачки жертвы.

- Да, конечно, - пробомотала врач.

- Вы держите ручку, вы умеете писать, вы можете подписать заключение о моём здоровье… insinuare invasio…

- Но…

- Вас беспокоит мой анализ крови…

- Да-да…

- Но он и должен быть таким… imperativu depressio… Он истинен. Он таков, какова я. Вы готовы подписать заключение?

- Да-да, - женщина неловко накорябала на обходном листе свою подпись и рассеянно качнулась.

- Вы должны расписаться ещё.

Врач подняла руку к журналу с фамилиями прошедших комиссию. В графе напротив фамилии Леонтьева было пусто. Рука женщины мелко дрожала, словно сопротивляясь чужой воле.

- Вы видите, графа пуста – это непорядок. Это нужно исправить. Вы всегда поступаете правильно.

Подрагивающей рукой терапевт расписалась в журнале. Подрастерявшая свою злость и изрядно струхнувшая к концу «процедуры», Гелька выхватила у неё из-под руки свой обходной лист, листочки с анализами, пятясь, вышла из кабинета и уже на лестнице села на ступеньку.

Ей удалось, но триумфа Ангелина не ощущала, ей было стыдно. Борис прав – это мерзко. Наплевав на конспирацию, Гелька воспользовалась тем, что на лестнице было пусто и разнесла окно на площадке. Она не могла здесь больше оставаться.

Глава 10

Гелька уговорила себя не отказываться совсем от планов позаниматься сегодня со Стасом, но немного их подкорректировала. Она решила залететь ненадолго в общежитие и переснять на свою шпионскую игрушку пропущенные лекции, чтобы позже, отлежавшись в ванне и смыв с себя налёт от посещения госпиталя, проглядеть их на компьютере.

Сберегая силы, она материализовалась почти в коридоре общаги и, опустившись на один пролёт по лестнице, едва не столкнулась с соседками мальчишек, которые бодрым косяком шли со стороны тупика, скорее всего, возвращаясь из туалета. Впереди, походкой от бедра вышагивала спортивная высокая девчонка, которая при встрече в университете всегда провожала Гельку недобрым взглядом.

На фоне дурного самочувствия промелькнуло раздражение: что за мода, ходить стадом даже в туалет? Но тут уж Ангелина вспомнила, что в школе они со своими подружками только так и разгуливали, и только тягостно вздохнула.

Гелька подошла к комнате мальчишек почти одновременно с их соседками, поэтому была замечена, и если бы взглядами можно было продырявить, от неё бы сейчас ничего не осталось.

Она легонько стукнула в дверь двести тринадцатой комнаты, вошла и отдёрнула занавеску. Кровати Володи и Бойко превратились в двухъярусную, заметно освободив помещение. Стас, стоя на коленях перед своей, писал что-то в тетрадке, пользуясь кроватью, как столом. Перед ним на покрывале лежали раскрытыми толстенные книженции. Гельке пришлось поднять одну, чтобы присесть на краешек кровати.

- Не закрывай! – вскинул руку парень. – Гляди, что мне Реус дал попользоваться.

- Медицинская энциклопедия, - прочла Гелька на обложке. Кто такой Реус, она не знала и сонно вздохнула, держа на коленях раскрытую книгу. Пора было собраться с силами и сделать то, зачем пришла. Ещё немного, и она окажется дома в постельке!

- А почему ты здесь пишешь, а не там? – вяло поинтересовалась она, кивая на покрытый клеёнкой стол, который стоял свободным, не считая выставленной по центру дощечки для хлеба.

- Володька картошку жарит, - рассеяно пояснил Стас, и Ангелина поняла, что надо поторопиться – их тет-а-тет вот-вот закончится. Вытянув из-за пазухи за цепочку свои шпионские причиндалы, она пошарила на полке.

- Где тетрадка с сегодняшней лекцией по пропедевтике?

- Я в ней пишу.

- Дай на секундочку – я только сфотографирую.

- Ух, ты! Круто! Это твоё, да? А это переговорное?

- Да, только об этом молчок.

- Ладно, а посмотреть дашь?

- Сначала я сниму всё, пока твои папарацци не нагрянули.

- Мои кто? – наивно поинтересовался, поправляя очки, Стас.

- Те, которые чужой жизнью сильно интересуются, - пробурчала Гелька. – Держи фонарик. Переговорное не дам. Давай теперь биохимию. Если я что-то не пойму, позвоню тебе, ладно?

- Я думал, мы здесь разберём.

- Прости, мне сегодня нездоровится.

Услышав приближающиеся к двери шаги, Гелька выхватила у парня фонарик, нацепила на цепочку и сунула за пазуху вместе с миникамерой.

- Салют! – отодвигая штору большой сковородкой с ещё скворчащей картошкой, приветствовал её Володька.

- Привет, - Гелька смерила хмурым взглядом обладателя Петиного голоса, стоявшего у Суховея за спиной.

- Ого! А что это у нас? Ну-ка, ну-ка!.. – Володя сгрузил сковородку на стол и взял Ангелину за подбородок. Гелька дёрнула головой. Вчерашняя царапина осталась без прикрытия – врач сняла с неё пластырь.

- Да погоди ты! – придержал её Вовка. По бокам от его лица тут же возникли любопыствующие физиономии парней.

- Вау, гляньте – огнестрел.

- Почему ты так решил? – с сомнением глянул на него Кирилл.

- Следы ожога от пороховых газов, ухо задето… - глубокомысленно изрёк Стас, поправляя очки. Гелька состроила ему укоризненную мину.

- Цыц, ты, умник! – дал ему подзатыльник Володька. – Самое детективное пропустил – у Ангелины прядь волос пулей срезана.

Вовка приподнял её локон, демонстрируя, а Гелька нахмурилась. Прядь её волос осталась на месте преступления, и будет приобщена к вещественным доказательствам. Теперь уже не внушишь милиции, что медноволосая девушка фигурантам померещилась.

- Где остались твои волосы? – проник в её раздумья голос Кирилла. Ангелина вздрогнула и отстранилась.

- Рассказывай, как это с тобой случилось? - потребовал Суховей, разворачивая стул от стола и садясь на него верхом. Кирилл прошёл к столу.

- Пушку не с того конца заряжала, - раздражённо пояснила Ангелина, усаживаясь на кровать Бойченко. – Вы, кажется, обедать собирались?

Вовка некоторое время разглядывал её, молча, а потом махнул рукой.

- И то верно! На этот раз тебе дегустации нашей картошечки не избежать. Вооружайся вилкой!

Стас, стоя над картошкой, читал энциклопедию.

- Вы, что же, одной картошкой питаетесь? – полюбопытствовала Гелька, чтобы разговор с еды не перескочил опять на её ранение.

- Ещё чего! Вчера у нас макароны были. Ты просто к нам редко заходишь.

Ангелина хмыкнула.

- Спасибо. Вы ешьте. Я быстренько прогляжу конспекты и побегу, - у Гельки появилась надежда, что пока парни будут заняты картошкой, она под прикрытием розовой занавесочки сможет переснять ещё несколько лекций.

- Ну, нет, так с гостями не поступают. Кстати, познакомься, Киря – мой однокурсник. Только, я хирург, а он – наоборот.

- Прозектор, что ли? – усмехнулась Ангелина, раздумывая, как деликатно смыться. Стоило сегодня наплевать на учёбу и сразу направиться домой…

- Ха-ха! Нет, наоборот, значит, психотерапевт. Никакой медицины, одни разговоры, а после них – транквилизаторы.

- Ну, да! – воскликнул Кирилл. – Резать-то проще!

Одни обменялись шутливыми тычками, и Володя махнул рукой садиться за стол.

- А где наш Витёк?

- Он к родственникам поехал, - ответил Стас, поглядывающий озабоченно, то на свои книжки, то на испускающую пар картошку.

- Тем лучше! – потёр руки Володька и, потянув Ангелину за руку, усадил за стол. – Навалились!

У неё не было сил протестовать сейчас, объясняя что-то чрезмерно радушному хозяину. Не в её духе было позволять собой манипулировать, но вся её энергия ушла сегодня на «беседу» с терапевтом и на борьбу с простудой.

- Почему не едим? – воззрился на Гельку Володя и наколол её вилкой золотистую картофелинку. Ангелина покорно поднесла её ко рту, но положить в рот не смогла. Её качнуло. Вилка, выпав из рук, покатилась на пол.

- Ну, вот, доигралась, - придержал её Володя. Кирилл вскочил. Перед глазами Ангелины плыли тёмные круги.

- Что это? Голодный обморок?

- Не знаю. Кажется, у неё температура.

- Сепсис от ранения?

- Не похоже – рана не воспалена. Давай её положим на кровать.

Гельке помогли добраться до нижней кровати.

- Как нас учили? Ноги вверх, ослабить сдавливающую одежду, нашатырь?

- Может, скорую?

- А мы кто? Ага, Стас, окно приоткрой и дуй в умывалку за холодной водой для компресса!

- Если у Ангелины температура, ей нужно в стационар, - спокойно заметил Кирилл.

- Тихо! Что, что?..

- Нельзя в больницу… - опять прошептала Гелька, досадуя, что довела себя до ручки. Как глупо будет она выглядеть, вызванивая Полетаева: «Алло, Борис Витальевич, я заболела…»

Позвонить Секурову? Чтобы он позвонил Сергею Петровичу? Чтобы тот прислал к ней того же Бориса? Стыыыдно… А если сама она не выкарабкается?

Если сейчас ей станет хуже, мальчишки вынуждены будут вызвать скорую. А в больнице неправильным лечением её, вполне вероятно, прикончат. Что делать? Мысли путаются в воспалённом сознании, в груди жжёт огнём и трудно дышать…

Большой вопрос, успеет ли ей помочь Борис? Последняя мысль заставила Ангелину взглянуть на свою жизнь со стороны. Она опять геройствовала, наплевав на распоряжения начальства и собственную безопасность. Здорово теперь будет умереть на чужбине от банальной пневмонии? Круто было, бросив всех, кто дорог и готов поддержать, сбежать от пошлой измены за тридевять земель? Прикольно, по-детски обидевшись на весь свет, не давать о себе знать, заставляя близких волноваться!

Горькие мысли подтолкнули Гельку напрячь усилия и не сдаваться, надеясь на чудо.

- Положите меня на пол, - прошептала она, стягивая со лба мокрое полотенце, и добавила, когда парни переглянулись, не торопясь выполнять странную просьбу, - я скажу, что надо делать.

- Стас, прикрой окно, - бросил хмуро Володя.

- В рюкзаке… синяя тетрадь… ищите «воспаление лёгких»… Кирилл!..

Кирилл? Наверное, всё равно, кто станет оказывать ключевое воздействие – это лотерея, что у кого-то из парней могут оказаться способности к биоэнергетике. Хотя ошибка может стоить ей жизни. Пусть будет Кирилл. Для самоуспокоения она будет считать, что на него указало инверторское чутьё.

- Садись в изголовье, руки на ключицы… Володя – сбоку, руки на солнечное сплетение… и три сантиметра ниже пупка… Стас, нашёл? Положи тетрадь, руки поверх рук мальчишек. Какое там заклинание?

- Что?

- Читай.

- Гм… э-э-э… сейчас. Influire copulatio…

- Повторяйте.

Парни переглянулись.

- Оторвите немного руки от тела, представьте, что они излучают тепло, и повторяйте… пожалуйста…

- Гм, ну, ладно, - буркнул растерянный Володька. – Поехали. Инфлюэре копуляцио…

Вслед за ним непонятные слова забормотали приятели. Ангелина закрыла глаза.

- Что это мы делаем? – не выдержал вскоре Вовка. – Шаманим, колдуем? Может, она какая-нибудь сектантка, и мы сейчас заветы её гуру выполняем, как идиоты? Тогда это по твоей части, Киря, психиатрической. Не дай бог, узнает кто, что мы, врачи, вместо неотложной помощи отходняк девушке устроили, вроде «панночка померла»!

- Что?.. Чёрт! Я весь мокрый!

- Она не сектантка, - выдал Стас. – Она, определённо, спецагент. А это, наверное, какие-то техники специальные, спецназовские.

Парни даже не стали его высмеивать, но Володя через некоторое время спросил:

- С чего ты взял?

- У неё шпионские штучки на шее на цепочке.

- Да ну? Какие?

- Камера, вроде зажигалки… Ой! Она же просила меня не рассказывать!

- Да ладно, колись! Мы - могила… и когда это ты разглядел?..

В дверь неожиданно забарабанили, и из-за занавески раздался недовольный девичий вопль:

- Парни, где наша кастрюля? Отдайте её уже!

- Нельзя! – дружно заорала застигнутая врасплох троица, но было поздно – обладательница спортивной фигуры выглядывала из-за занавески.

- А чем это вы занимаетесь? – круглыми глазами уставилась девушка на происходящее.

- Ничем особенным, - Володя подскочил и вытолкал соседку за занавеску, стараясь загородить спиной странное зрелище. А потом и выставил за дверь, стянув попутно с полки злосчастную кастрюлю.

- Держи свою кастрюлю! Там ещё макарон немного осталось… пригоревших.

- Свиньи! – прокомментировала девица уже из коридора, а Вовка запер дверь на задвижку и облегчённо выдохнул.

- Блиииин, - потёр он лицо, - о нас теперь чёрт знает, что болтать будут.

- Эй! – позвал Кирилл. – Она, вроде, дышит ровнее.

- Проверь пульс.

- Норма.

- И что? Выходит, мы ей помогли? Кто бы сказал… Подадимся в экстрасенсы? Как там приговаривать надо, вдруг, пригодится?

- Инфлюэре копуляцио, - напомнил Стас и возмутился. – А вы что, не говорили?

- Говорили, да вот, заболтались.

- По-моему, Ангелина спит, - сказал Кирилл.

- Давайте её на постель переложим. Взяли! Стас, не роняй!

- Я тоже полежу немножко, - жалобно попросил Миронов.

- Даже картошку доедать не будешь?

- Буду, потом…

- Потом не дождёшься. Я дико голодный, - заявил Вовка.

- Я будто после тренажёрки, - поддержал его Кирилл. - Что это за бумажки?.. Наверное, у Ангелины из кармана выпали. Глядите, она медосмотр сегодня в госпитале военном проходила.

- Подтверждает мою гипотезу, - пробубнил с набитым ртом Стас, который вдохновленный угрозой Суховея, добрался до картошки и теперь запихивал её в себя, заедая большим ломтём хлеба.

Вовка скептически хмыкнул.

- Может, у Ангелины там бабушка троюродная работает? По знакомству провериться пошла. Тсс… слышите? Девчонки жужжат. Теперь не отвяжутся.

Из-за стены доносились возбуждённые голоса.

- Готовь правдоподобное объяснение, - усмехнулся Кирилл.

- Они с нашего умника начнут – он на вопросы отвечать любит, - отмахнулся Володька.

Кирилл, который вяло жевал картошку, вытаскивая из сковородки по кусочку, поднялся и вернулся к Гелькиным бумажкам.

- А ну-ка, умник, посмотри, могли в военном госпитале сделать такой анализ крови?

Заинтересованный Стас оторвался от еды. Володя заглянул ему через плечо и заржал.

- Ха, эритроциты – 1.0, гемоглобин – 5,0, лейкоциты – 0,5, эозинофилы – 0!..

- Может, у неё какая-то болезнь крови, и Ангелина поэтому всё время с занятий сбегает? – предположил Стас.

- Да? Какая?

- Что у неё циркулирует в организме вместо крови? Вода? – прикалывался Суховей.

- Предлагаете разобраться?

- Нет, я не в настроении нападать с ножом на девушку, которую только что спасал. Тем более, я устал.

- Ангелина не хочет, чтобы кто-то лез в её жизнь, - заявил вдруг Стас. – А вы мешаете нам заниматься!

- Да-а-а? – прищурился Володя. – Киря, тебе не кажется, что наш дотошный зубрила хамит?

- Факт.

- Врежем, любя?

На пятачке перед кроватью завязалась шумная возня.

- Да идите вы оба! – возопил Стас.

Внезапно парни замерли в неудобных позах: Вовка держал под мышкой голову Стаса и пытался наставить ему щелбанов, когда увидел, что Ангелина сидит на кровати и сонно их разглядывает.

- Что вы делаете?

- О! Живая!

- Вашими усилиями, - улыбнулась Гелька. Она чувствовала себя слабой, но практически здоровой. То, что тёмным пятнышком сидело в груди, не давая дышать и вызывая жар, рассеялось, благодаря воздействию мальчишек. Значит, кто-то из них, а может, даже не один – скрытый интроспектор. Это же… это же настоящая удача, что здесь будет, кому, в случае чего, ей помочь. Но радость её растворилась без следа, стоило только вспомнить, как пришлось ей переосмыслить свою жизнь, прощаясь с ней. Теперь отвернуться от горькой правды и беззаботно чудить она больше не сможет. Должно быть, она, наконец, повзрослела.

- Ты почему не в больнице? – насел Вовка. – Тут тебе подозрение на пневмонию поставили, капельницу назначили, а ты бегаешь!

- Вы трогали мои бумажки? – нахмурилась Ангелина.

- Как тебе удалось раздобыть такой раритетный анализ крови? – словно шутя, поинтересовался Кирилл, и Гелька выдернула у него из пальцев свой результат.

Пора было заканчивать этот концерт. Сегодня она не станет выяснять, кто из парней видит поля, и решать, что ей с этой информацией делать. Интересно, есть ли здесь целители, подобные Борису? Существует ли структура подобная ОПФ? Есть ли здесь фидеры? Неосознанные-то однозначно должны быть. Ей подумалось, что она совсем не обращала внимания на эту проблему. Это было странно. Разве то, что заниматься ей теперь приходится другим, снимало её задачу? Интересно, подумала Гелька, а милиционеры, отойдя от дел, пытаются задержать преступника, промышляющего у них под носом?

Глупые мысли, намекающие, что она ещё не совсем здорова, прервал решительный стук в дверь. Володя пошёл открывать, не забыв хорошенько задёрнуть за собой занавеску.

- Ну, чего ещё? – раздалось его недовольное.

- Так, Суховей, давай рассказывай, что вы делали с девчонкой?

- Пф… - фыркнул Володька и попробовал закрыть дверь. – Дашка, отвали, ничего «такого», - он изобразил пальцами кавычки, - мы не делали. Так что, расслабьтесь и гуляйте!

- Да? Где она? Ты меня знаешь, Сухой! Если надо, я и к коменданту пойду!

- Да, блин!

Кирилл вышел к приятелю, показав на мгновение в дверном проёме непреклонные лица девиц и их сложенные на груди руки.

Ангелина хмуро запихала бумажки в карман, с сожалением поглядывая на недоступное, по соображениям конспирации, окно. Мальчишки вышли в коридор, голоса стали слышны слабее, и Гелька хлопнула ладонями по кровати – пора было уходить, пока цирк не превратился в парад-алле.

- Что тебе из тетрадей не нужно? Давай мне. Завтра на парах верну. – Попросила она Стаса. – Хотя…

Перепалка за дверью усилилась, переместилась внутрь, послышалось «какая ещё «больная», что ты меня лечишь?», занавесочка отдёрнулась, и в проёме нарисовалась разгневанная Даша.

- Больная – это я! – махнула рукой Ангелина девчонкам, выглядывающим из-за плеча высокой.

- А что, - высунулась вперёд низенькая плотная девушка, - у тебя приступ какой-то был?

- Можно и так сказать… мальчишки мне очень помогли…

- Да? Лучше врачей не нашлось, чем эти остолопы? – присела перед ней Дашка, заглядывая в глаза и щупая пульс. – Что беспокоит?

- Они мне первую помощь оказали…

- Угу, а сейчас вторую оказывать будем, - раздражённо пояснил Суховей, - так что проваливайте!

- А то что? – гибким движением поднялась с колена Даша, становясь с Володей нос к носу.

- Всё нормально, был обморок., привели в чувство. Уже ухожу. – В телеграфном режиме отрапортовала Гелька, натягивая куртку и продвигаясь к выходу. – Всем спасибо!

Все разом загалдели, заспорили, замахали руками, доказывая что-то друг другу. И без того маленькая, комната стала похожа на коммунальную кухню, в разгар скандала по поводу пропавшей подливки. Ангелина применила всю свою ловкость, пробираясь к выходу, и, выскользнув за дверь, повернула направо – к лестнице на чердак. Она шла, не оглядываясь, но напряжённо переживая, чтобы не окликнули, не уговорили вернуться на этот идиотский врачебный консилиум.

И замерла на месте, когда попыталась разобраться, откуда взялась в ней такая мягкотелость? Что мешает ей использовать фирменный взгляд на любом, кто ей докучает? Или просто послать лесом? Гелька поняла, что ей не хотелось бы обижать мальчишек отказом, холодом и равнодушием. Она обещала себе не заводить друзей, чтобы не быть раскрытой, чтобы не подставляться, не переживать опять расставания и потери. Неужели эта малознакомая компания уже её друзья, или она не может жить, не цепляясь за кого-то? Паршивый она профессионал.

Глава 11

Звонок Секурова застал Гельку дома, когда она сидела, тупо уставившись в экран компьютера, не видя при этом ничего перед собой.

Вернувшись, после гама, тесноты и бодрой движухи общежития, Ангелина в полной мере ощутила бесприютность своего пустого жилища. Её соседями здесь были лишь давящая тишина и голые стены. Впервые она взглянула на место, где обитает, как на нечто ненормальное, но, неожиданно, реальное. Скрип половиц казался недоброжелательным свидетелем вынужденного вторжения под кров дома, не желающего её принимать.

Дружеское участие, которого Гелька до сих пор старательно избегала, разбило кокон отчуждения, в котором она переживала свои потери и разлуку, заставило почувствовать, что вокруг неё по-настоящему живые люди, а не фантомы в окружающих её грандиозных декорациях, и не объекты (в случае, когда на них должно быть нацелено её внимание). Понимание, что это теперь и есть её настоящая жизнь, заставило Ангелину испугаться. Казалось, что дорогие сердцу люди, оставленные ею в другой жизни, уже готовы перейти в разряд ветхих воспоминаний, стёртые новыми впечатлениями. Осознание того, что она оставила близких по собственной воле и в любой момент может навсегда потерять, как едва не случилось сегодня, сделало укоры совести невыносимыми.

Если бы не звонок шефа, вырвавший Гельку из омута терзаний, да не притупляющие чувства усталость и дурное самочувствие, жалость к себе размазала бы Ангелину, лишив мужества жить дальше.

- Что за история с твоим медосмотром? – без предисловий начал полковник, заметно озабоченный какими-то другими своими делами.

- А что? – насторожилась Гелька, припомнив, как она обошлась с медичкой.

- Терапевт начинает визжать при одном упоминании твоего имени. При этом она не может объяснить, почему подписала заключение, если у тебя нет рентгенограммы и ненормальные результаты по крови. Кстати, что у тебя с кровью?

- Конечно, они ненормальные. Я же не совсем человек, и не должна проходить человеческую комиссию. Мне и лечиться обычным образом нельзя, помните?

- Ладно. Это я как-нибудь утрясу. Заключение получено, правда, информации из него – ноль. Будем над этим работать. А ты будь готова, в ближайшее время понадобишься.

Перспектива активных действий, на которые намекал Иван Кириллович, помогла Ангелине отбросить самокопания. Ей предстояла работа, а значит, надо было дать себе восстановиться. Согревшись в ванной и выпив чаю, Гелька завалилась спать.

Проснувшись, Ангелина высунула нос из-под одеяла – за окном было темно. Хотя день понемногу начал прибывать, но собираться на занятия приходилось ещё в сумерках. Нашарив под подушкой телефон, Гелька сфокусировала сонный взор на дисплее и долго не могла понять, что видит: часы на экране показывали 22:03. Минуты успели добежать до 22:06, а Ангелина всё не могла соотнести время на экране и вид за окном. Она спала только три часа? Догадавшись взглянуть на день недели, Гелька удивилась ещё больше. Оказалось, что уже суббота (судя по времени, её вечер), а из жизни Гельки куда-то полностью выпала пятница. Получается, она проспала больше суток? Пропущенные вызовы от Стаса говорили в пользу такого предположения. Радовало, что за это время не было звонков от Секурова, иначе пришлось бы крепко отвечать за сорванную операцию.

Мысли Ангелины свернули на задание, которое приготовил для неё начальник. Конечно, приказ быть готовой мог означать, что угодно, но Гельке виделось что-то масштабное: с группой захвата и шефом в фургончике, напичканном аппаратурой. Кажется, вместе со здоровьем, к ней, что радовало, вернулся и интерес к жизни. Ангелина торжественно пообещала самой себе сделать своё временное пристанище хоть немного более уютным, чтобы возвращаться сюда было приятнее, и некоторое время развлекалась, представляя самые невероятные варианты дизайна своего приюта. А родители… у неё всегда была возможность просто сорваться и полететь их проведать, если станет совсем невмоготу.

Спать больше не хотелось. Должно быть, мысли об одиночестве, с которыми Гелька завалилась в кровать, оставили в её душе царапину, требующую лечения не сном, а общением – Ангелине ужасно хотелось к людям. Единственное место, куда ей было, к кому пойти, это общежитие, но время суток исключало такую возможность. Конечно, в общаге в такое время жизнь только начиналась, но сама для себя Гелька считала поздний визит некрасивым. Что же делать? Сесть за учебники? Пойти шляться по крышам? Ангелина представила, как скользит над оживлёнными городскими улицами, и мечтательно улыбнулась. Через полчаса она неслась в звенящих проводах, направляющих своими серебристыми, уходящими вдаль, нитями её полёт. И уже одного этого казалось достаточно, чтобы снискать умиротворение.

Гелька сама не поняла, как оказалась в ночном клубе. Просто в какой-то момент её привлекли яркие огни, оживлённая толпа и весёлая компания, входящая в здание с сияющей вывеской. Ангелина даже не обратила внимания, что на ней написано – обернулась и пошла за всеми. Вырывающийся на улицу бит, запульсировал в венах, разгоняя кровь. Она будет танцевать!

Конечно, танцевать можно было и дома, но это было совсем не то – от этого веяло тоской, как от разговора с самим собой. А здесь были люди! Можно было погрузиться в атмосферу флирта и коктейлей, завязывающихся знакомств и рвущихся связей, восторга и драйва. Здесь можно было оставаться сторонним наблюдателем чужих отношений, а можно было хоть на минутку позволить втянуть себя в них и получить прививку от одиночества.

Между горячей атмосферой клуба, вибрирующей так, что отдавалось в каждой клеточке тела, и зимней, провожающей деловой день, улицей контраст оказался впечатляющим. Зал был невелик, но плотно заполнен. На танцполе, куда сразу направилась Ангелина, пока было, где развернуться, потому что далеко не все посетители предпочитали танцевать. Гелька терпеть не могла прыгать на одном месте, как в стойле, среди прижатых друг к другу тел.

Кислота, льющаяся из динамиков, была сегодня Ангелине под настроение. В ней растворялись скачущие люди-тени, пронизанные зеленью лазерных лучей. Цветные вспышки стоп-кадром выхватывали из причудливой неразберихи то чьё-то голое плечо, то изогнутую талию, блещущий стразами отворот пиджака, взметнувшиеся волосы, взгляд, спину или вздёрнутую руку. Когда ди-джей сжалился над выдохшейся публикой и пустил медляк, Гелька пробилась к бару, чтобы выпить минералки или сока.

Заполучив свой фреш, Ангелина не стала усаживаться у барной стойки. Хотя опыта клубной жизни она не имела, но под картинку с девицей, одиноко тянущей коктейль у бара, просилась единственная подпись: «Девочка скучает». Однако навыка выруливания из кутящей толпы с полным стаканом в руках у неё тоже не было. Поэтому, едва отвернувшись от стойки, Ангелина чуть не облила соком какого-то мужчину, пытающегося протиснуться к бару. Его приятель вовремя придержал рукой Гелькин стакан, нацеленный в обтянутую голубой футболкой грудь… Берга.

- Извините, - машинально попросила Ангелина, а во взгляде Берга промелькнуло мгновенное узнавание.

- Вы?! – воскликнул мужчина, отступая и окидывая её взглядом. Даже если у него и были какие-то сомнения, их развеял ещё свежий шрам на Гелькиной скуле. Ангелина была удивлена не менее. Что Берг здесь делает? Неужели его пузо настолько зажило, что позволяет ему бегать по танцулькам? Что-то жёсткое промелькнуло в лице мужчины, он дёрнулся, словно собираясь нависнуть над девушкой, зыркнул по сторонам и… улыбнулся.

- Мадемуазель, позвольте вас угостить… Я буду счастлив высказать вам свою благодарность, - мрачный Гелькин взгляд его не отпугнул. – Надеюсь, вы будете любезны также кое-что прояснить…

Шустрый иностранец бросил непонятный взгляд на приятеля, сказал ему что-то по-французски, и, то ли с кивком, то ли с поклоном, вытянул руку, показывая, куда надо идти. Словно намекая, что отказ не принимается. Ангелина задумчиво качнулась с пятки на носок. Стоило ли связываться с этим типом? Ведь мнение о сотрудничестве он высказал однозначное. Сделать ещё одну попытку его прощупать? Может, почти удавшееся покушение прочистило «шпиону» мозги?

- Кто вы? – спросил Адам, как месье ван дер Берг попросил его называть, когда Ангелина уселась за его столик и отказалась от предложения её угостить, продемонстрировав свой стакан. Ей показалось, что приятель бельгийца перед их приходом спешно выпроводил на танцпол девиц, сидящих до этого за этим столом.

Гельке пришлось придвинуться ближе, чтобы не кричать в ответ.

- Я имею отношение к организации, которая вам предлагала защиту и сотрудничество.

Берг скептически глянул в ответ.

- А тот молодой человек…

- Да, это тоже наш сотрудник, - неохотно подтвердила Гелька. Куда было деваться – именно «парнишка» пытался завербовать иностранца. Своё участие в этом деле объявить случайным спасением Берговской шкурки Ангелина тоже ограничить не могла – раненый Адам слышал, как она называла его имя, вызывая скорую, так что версия с неравнодушной прохожей отпадала.

Взгляд мужчины стал откровенно недоверчивым.

- Мне кажется невероятным, что такая серьёзная организация позволяет себе впутывать в свою деятельность детей.

Ангелина закусила губу.

- Это только так выглядит.

- В самом деле? – На миг Ангелине показалось, что иностранец с ней флиртует.

- То есть, я хотела сказать, что мы… с партнёром кажемся младше, чем есть в действительности.

Берг подобрался, в глазах его блеснул опасный огонёк.

- Чем же вы занимаетесь, работая на такую солидную организацию? – обаятельно улыбнулся мужчина. Определённо, напряжения он больше не испытывал. И никакой это был не флирт, а… азарт – вот точное определение. Казалось, ван дер Берг затеял какую-то игру и теперь испытывает удовольствие, подбираясь к чему-то важному. Опасный тип.

- Например, спасаем вас, - не осталась Гелька в долгу, – хотя вы делаете всё, чтобы вас устранили.

- Если меня будут спасать такие очаровательные девушки, я готов рисковать жизнью вновь и вновь, - галантно поцеловал руку опешившей Ангелине этот ловелас.

- Жизнью Лежневой вы тоже готовы рискнуть?

Лицо Берга окаменело.

- Её не надо сюда впутывать.

- Это вы её впутали. Вряд ли вашей невесте или будущему тестю приятно будет узнать, зачем вы вошли в их жизнь.

- И зачем же? Постойте, вы меня шантажируете? – изумился Берг.

- Я – нет, я, если хотите знать, на вашей стороне.

- Почему же? – казалось, иностранец готов был услышать, что у Ангелины к нему личная симпатия.

- Потому что я за любовь, ради которой можно и жизнью рискнуть, такую, как у вас с Лежневой, - пояснила Гелька, уткнувшись смущённо взглядом в стол.

- И вы хотите, чтобы после такого заявления я воспринимал серьёзно организацию, которая привлекает к работе романтичных девочек?

- А вы хотите от меня услышать, что всё покупается и продаётся? Вас вышлют, г-н Берг, по подозрению в шпионаже, вот и всё.

- Зовите меня Адам, мы же договорились. Кстати, я ещё не спросил, как зовут мою спасительницу?

Ангелина чувствовала угрозу, хотя мужчина не излучал её. От него исходили удовлетворение и какой-то типично французский кураж. Откуда тогда ощущение угрозы? Сигнал был достаточно ясен, чтобы Гелька, не прощаясь, поднялась и спешно направилась к выходу. Если Берг и отреагировал как-то на её уход, она всё равно не расслышала в грохоте музыки.

Ангелина пробиралась мимо странно кренящихся из стороны в сторону пар, будто не танцующих, а ухватившись друг за друга, пытающихся удержать равновесие на качающейся палубе корабля. Она инвертировала, едва выбравшись в фойе. Входная дверь не устояла перед её ударом. Теперь за доли секунды, необходимые, чтобы удалиться от заведения, Ангелине надо было решить, лететь ли ей в «контору» или забиться в какую-то щель, откуда она сможет позвонить шефу и объяснить, где её искать. Необходимо было успеть дать о себе знать до того, как действие наркотика сделает её неуправляемой или усыпит, заставив материализоваться налету. Или же лучше мчаться, что есть силы, в какое-то безлюдное место, где она сможет переждать, пока не выветрится действие вещества?

Гелька уже не выбирала. Струясь низко над землёй, она влетела в первое же тёмное окно полуподвального помещения, оказавшееся у неё на пути. Разнеся стёкла, Гелька ударилась о противоположную стену, материализовалась и скатилась вниз. Она оказалась лежащей на чём-то твёрдом и неровном. Пока Ангелина нашаривала в кармане телефон, комната тошнотворно вертелась у неё перед глазами, несмотря на полную темноту, не рассеиваемую даже слабым светом из разбитого окна.

- Алло… Ван Ки… ры… лыч… - заплетающимся языком пробубнила Гелька в трубку, - проследите… сигнал… Берг… дал наркотик… чужая квартира… клуб на… на…

Помутившееся сознание не желало выдавать даже приблизительные координаты её местонахождения.

- Алло! Ты в опасности?

- Я… в опасности… - Ангелина вздрогнула, услышав рядом странный скребущий звук, - тут… кто-то есть, - прошептала она в трубку, замирая от парализующего ужаса. Гелька понимала на грани сознания, что страх её чрезмерен, иррационален и вызван опьяняющим веществом, но рассудок сложно усмирить, когда он отдаётся панике. Тягостный воющий скрип и приближающееся цоконье, сопровождаемое тяжёлым придыханием, заставили её задохнуться от накатившего ужаса.

Ангелина дёрнулась, словно пытаясь взобраться на стену, подальше от надвигающегося кошмара, и завопила, скатившись откуда-то сверху прямо под ноги чудовища. Безумие нахлынуло чёрной пеленой, затмив разум.

Глава 12

Сэм душил её с наслаждением, прижав к земле и не давая двинуться и вдохнуть. Его пальцы впивались в беззащитное горло, продавливая, и заползая в плоть холодными змеями. Белый притянул вплотную её лицо и прошипел: «Ненавижу кровь…», а потом толкнул легко, брезгливо разжимая пальцы. Гелька взмахнула руками, тщетно пытаясь удержать равновесие, и стала падать навзничь, сначала медленно, а потом всё быстрее, спиной ощущая приближение удара. Мимо неё проносились вверх рваные чёрные полотнища. Ангелина хваталась за них руками, но они выскальзывали, хлопая на ветру и задевая хлесткими краями её тело. Бездна раскрывалась. Боль, опережая падение, протыкала тело сотнями игл.

Полотна сомкнулись вверху в заворачивающийся воронкой сплошной кокон, стянулись вокруг Ангелины, но не остановили бесконечное падение. А потом… кошмары накручивались один на другой: Гелька не ощущала больше себя, превратившись в мишень, по которой непрерывно прицельно били – не для того, чтобы уничтожить, а чтобы заставить терпеть. Она словно растворилась в бесконечной агонии, раз за разом пропускающей её через своё горнило. Как долго это длилось? Время скукожилось в точке и оставило Ангелину погибать…

Звук-к-к-к-к-к. Где-то на краю истерзанного сознания возник звук, сместивший её к краю мишени. Звук родил темноту, пронизанную вспышками вонзающихся в тело Гельки игл лучей. А потом она очнулась.

Знакомое гудение, покалывание в груди…

Ангелина в волнении распахнула глаза. Незнакомая, заставленная приборами, палата без окон, на почётном месте – Солар. Гелька приподняла голову, осматриваясь и неосознанно пытаясь отыскать взглядом человека, всегда служившего необходимым дополнением к прибору. Солар взял тоном выше, и в палату заглянула медсестра. Увидев Ангелину сидящей в постели, она скрылась за дверью, и через минуту на пороге нарисовался врач – совсем не тот, которого она ожидала увидеть.

Вид этого сурового мордоворота говорил: «доктор пришёл, сейчас будет лечить», но некоторая настороженность на лице медика намекала на его неуверенность и ставила под сомнение способность как-то помочь необычной пациентке. Ангелина нахмурилась, глядя на решительно приближающегося к её лежанке эскулапа. Вблизи доктор казался ещё суровей и мощнее. Уверенно держась под прищуром глаз Ангелины, но стараясь не делать резких движений и избегая смотреть прямо на девушку, он проверил показания прибора.

- А где Борис Витальевич? – Гелька собиралась спросить другое, но глупая претензия по поводу «не того врача» сама сорвалась с языка.

Незнакомый врач развернулся к ней всем телом, заложив руки за спину.

- Полетаев? – Говорил он отрывисто и чем-то неуловимо напоминал Секурова, хотя вместо рокочущего баса имел мягкий баритон. – Отбыл. Донцов Юрий Николаевич – ваш лечащий врач.

- Как? – расстроилась Ангелина. Борис бросил её на первого попавшегося? Неужели он настолько обижен её отъездом? Гелька поняла, что находится в том самом кошмарном госпитале и вместо привычного «как долго вы не возвращались» от Бориса Витальевича и «ну, ты зараза» от Дениса получит солдафонский распорядок от местных военврачей. Этот доктор уж точно имеет звание… в любом случае, Ангелина твёрдо пообещала себе, что дольше необходимого здесь не задержится. Её раздражение от нелепого попадалова готово было вылиться на всё и вся.

- Вы позволите? – нагнулся к Ангелине врач, желая засветить ей в глаза фонариком, но словно опасаясь её реакции. Гелька опустилась на кровать, откинула с лица волосы и подскочила снова – её руки отчётливо светились. Чёрт!

- Давно я здесь? – нервно поинтересовалась она, чувствуя, как шевелятся и потрескивают на голове волосы. Гелька поднесла к глазам прядь волос – волосинки сияли не хуже спирали лампы накаливания.

- Почти две недели, - настороженно ответил мужчина, ещё не убедившийся, что пациентка не кусается.

- Что?!

Две недели?! Она валяется здесь две недели? Из-за подставы Берга она пропустила (дай Бог, чтобы не сорвала) запланированную операцию и полмесяца занятий в академии. Да она учёбу теперь просто не догонит!

- А давно я свечусь?

- С самого поступления, - недружелюбно пояснил врач и оглянулся на приоткрывшуюся дверь. В палату один за другим входили люди в белых халатах. То, как осторожно они ступали и тихо переговаривались, чтобы никого не потревожить, не скрывало исследовательский интерес в глазах, нацеленных на Ангелину, и хищных намерений прибывших – эта делегация явилась по её душу и теперь подкрадывалась к её лежанке, как участники сафари – к норе с добычей.

Гелька демонстративно сложила руки на груди и сердито улеглась, разрешая эскулапу приступить к обследованию. Любопытно, сколько опытов эта команда успела над ней провести, пока она валялась в отключке? Их энтузиазм, похоже, ничуть не угас. Надо сматываться, пока она не поменяла статус пациентки на номер подопытного образца.

Обозрев прибывших, Донцов поздоровался и закатил речь, как экскурсовод в Кунсткамере, вот только уродом-экспонатом была здесь Ангелина.

- Напомню, что данная пациентка была доставлена в госпиталь восьмого февраля около двух часов ночи в состоянии эпилептического статуса. Уже тогда наблюдались устойчивые явления свечения и левитации. Анализы дали аномальные результаты, поэтому не могли быть использованы в качестве опоры для лечения. Обычные реанимационные меры не дали результата.

Когда мы поняли, что не справляемся с ситуацией, куратор девушки вызвал специалиста, который имел возможность исследовать этот случай. Доктор Полетаев помог стабилизировать пациентку, оставил рекомендации по реабилитации и выписал для восстановления пациентки уникальный прибор…

Ангелина размышляла. Почему Полетаев не остался? Конечно, эгоистично надеяться, что он потратит исключительно на неё две недели своего времени, но…

Получается, Борис Витальевич знает теперь, где она находится, и имеет связь с Секуровым? Что это даёт?

- Простите, какие сейчас у меня проблемы? – прервала Ангелина пояснения врача, зашедшие в область характеристик Солара.

- Меня отравили… наркотиком? – суровое выражение лица «лечащего врача» не отпугнуло Гельку. Нужно было ковать железо, пока эта тёплая компания не начала её резать.

– Кхм, - откашлялся Донцов и пояснил для своих коллег. – Благодаря излучению, испускаемому, хм, пациенткой, было выделено действующее вещество, по характерным пикам в ИК-области спектра. Это оказалось успокоительное барбамил, который присутствовал в организме пострадавшей в количестве даже ниже терапевтической дозы, назначаемой в качестве снотворного. Возможно, оно было употреблено в составе более сложного вещества, которое должно было привести пациентку в состояние повышенной болтливости, но следов других веществ мы не обнаружили. Так как организм пострадавшей нестандартно реагирует на любые химические вещества, эффект от приёма препарата оказался неожиданным.

- Хорошо. – Вклинилась опять в его речь Гелька. – А что с объектом?

- С кем, простите?

- С тем типом, который это сделал.

- Это не в моей компетенции. Установлено точно, что вещество попало в ваш организм перорально, а при каких обстоятельствах это произошло, нам не известно.

Коллеги Донцова позади зашумели, перейдя к стадии неформального общения. Но в этой несознательной массе выделялось несколько серьёзных лиц с маниакальным блеском в глазах, который Гельке решительно не нравился.

- Ладно. Когда я отсюда выйду?

- Когда мы проведём все необходимые тесты, разберёмся с эффектами, сопровождающими вашу жизнедеятельность, и убедимся, что такое ваше состояние не представляет опасности для окружающих, - ответил уверенно врач.

По его словам выходило, что «никогда». Ангелина сердито сжала челюсти.

- Сегодня можете проверять. Завтра я отсюда ухожу. – Заявила она. Собравшиеся возмущённо загомонили. – Борис Витальевич просил мне что-то передать?

- Я шлю ему ежедневные отчёты о вашем состоянии. Возможно, полковник Секуров располагает информацией на этот счёт. А когда вам можно будет покинуть госпиталь, решаю только я.

- Тогда наберите полковника, пожалуйста.

- Давайте все посторонние вопросы мы решим после консилиума.

Сказала бы Гелька, куда он может отправить свой консилиум!

- Я нормально себя чувствую. Связь с Секуровым мне необходима, потому что речь идёт о проводимом его отделом расследовании! – начала она горячиться.

- Врачу лучше знать, что вам можно, а что нельзя, больная! – вышла из себя знакомая по комиссии терапевтичка в задних рядах. – Юрий Николаевич, почему вы позволяете пациентам вам указывать? Больше твёрдости.

Ангелина приложила все усилия, чтобы оставаться невозмутимой. Очень трудно это было сделать, находясь в положении «бацилла под микроскопом».

- Только Полетаев знает, как именно меня лечить, а чужое любопытство я удовлетворять не намерена. С функцией восстановления вполне справится Солар. Кстати, какие распоряжения Борис Витальевич оставил по поводу прибора?

Донцов сурово помолчал.

- Вряд ли Полетаев подарил прибор госпиталю. Он сказал, что я могу его забрать?

- Это неслыханно! – поднимала бучу вокруг себя терапевт. – Что она себе позволяет?!

- Редкий кадр.

- А мне интересно, за счёт чего происходит люминесценция? – уже в голос переговаривались врачи.

- Вы же видели под микроскопом кожную пробу.

- Ну и что? Все видели, и что? Вы что-то поняли?

- Да-а, я с Григорьевскими физиками собрался скооперироваться, но теперь прям не знаю… Ведьмочка оказалась с норовом.

- Кто бы мог подумать, что у неё ещё и характер окажется?! – язвительно заметил кто-то.

Гелька настороженно следила за разворачивающейся дискуссией. С этих озабоченных станется ещё какой-то гадостью её накачать, разумеется, во благо науки. Рядом неприступной скалой возвышался Донцов, который, кажется, не мог решить, давать ей мобилку или успокоительное. А успокоительное-то ей нельзя! Вот дядька попал!..

Полетаев не оставил бы Ангелину под присмотром кого попало. Значит, Юрий Николаевич, должно быть, врач хороший, но нельзя давать ему шанса собой руководить, иначе он избавится от растерянности, организует эту команду естествоиспытателей, и тогда Гельке придётся туго.

Секуров очень выручил Ангелину, потому что позвонил Донцову сам, чтобы справиться о Гелькином самочувствии. И, когда услышал, что Ангелина пришла в себя, явился в госпиталь самолично. Врачи к тому времени благополучно рассосались, успев потрепать Гельке нервы некоторыми своими идеями насчёт исследования особенностей её организма.

- Ну, здравствуй, наша ведьмочка, - приветствовал Гельку Секуров, входя в палату, и на её удивлённый взгляд пояснил, - теперь тебя в нашем отделе только так называют. Вся конспирация побоку! Пришлось о тебе доложить, - добавил он угрюмо.

- У нас… будут неприятности? – настороженно поинтересовалась Гелька. Шеф хмыкнул.

- Есть надежда, что в тебя пока не поверили – живая ведьма!.. Видела бы ты себя, когда мы тебя нашли!

- Как это было? – решилась поинтересоваться Ангелина.

- Обнаружили мы тебя по сигналу телефона. Довелось ломать дверь в квартиру, нда… А ты корчишься на полу, светишься вся и молниями стреляешь. Хозяйский ротвейлер – пулей на улицу. Мои парни тоже хотели дёру дать… пришлось тебе холодный душ устроить, чтобы как-то в госпиталь транспортировать. Врачи – тык-мык – ничего не понимают. Да, Юрий Николаевич? Кое-кто советовал батюшку пригласить, чтобы бесов из тебя изгнал… Пришлось Сергею звонить. Врач ваш прилетел, прибор доставил, схему лечения объяснил…

- Только, что вы такое, и что с вами было, мы так до сих пор и не знаем, - вмешался недовольный Донцов.

- И не узнаете, - прямо взглянула на него Гелька. – Я не подопытный кролик, простите, и у меня другие планы на дальнейшую жизнь, никак не связанные с вашей лабораторией. Постойте, Иван Кириллович, а что вы с… объектом нашим сделали?

- Выздоравливай, обсудим наши дела, когда к работе вернёшься, - отмахнулся Секуров.

Но Ангелина должна была всё для себя прояснить.

- Это же из-за него я сюда попала!

Шеф нахмурился.

- Юрий Николаевич, вы не могли бы нас оставить на минуточку? Рассказывай.

- Восьмого февраля (Гелька выхватила эту дату из речи врача) я в ночном клубе случайно столкнулась с Бергом. Он меня узнал – запомнил по происшествию в сквере, захотел поговорить, и, наверное, незаметно что-то добавил в мой стакан с соком. Больше было некому!

- Как ты оказалась в ночном клубе и почему уверена, что ваша встреча была случайной?

- Мне захотелось прогуляться… так и оказалась. Добиралась туда по воздуху поэтому никто не мог за мной следить. А Берг при встрече очень удивился. Юрий Николаевич говорил, что это вещество может вызывать болтливость? Наверное, Берга интересовало, что у нас на него есть – я тогда заявила ему, что его вышлют из страны, простите. Я по телефону вам пыталась это сказать, когда из чужого дома звонила.

Секуров поднялся и начал расхаживать по палате, размышляя.

- Дело в том, что разобрать то, что ты говорила, было невозможно. Удалось понять только, что ты в опасности. Участие Берга в происшествии для меня сюрприз. Это косвенно подтверждает наши подозрения в отношении него, но не может служить доказательством его шпионской деятельности. Припомни подробности вашей встречи, разговора, людей, что находились поблизости от тебя тем вечером. Начни с того, что это был за клуб, и как тебя туда занесло?

Глава 13

Как Ангелина ни хорохорилась, ей всё-таки пришлось задержаться в спец боксе госпиталя (небольшом отдельном флигеле, спрятанном в парке) ещё на три дня – Донцов категорически заявил, что не выпустит её, пока она светится, а Секуров самоустранился, намекнув, что врачу виднее. А ещё Юрий Николаевич нажаловался Полетаеву, по поводу чего у Гельки состоялся знаменательный разговор.

- Алло…

У Ангелины от этого, ставшего родным, голоса перехватило горло, и Борису пришлось повторить.

- Алло… я слушаю.

- Это я, Борис Витальевич. Здравствуйте…

- Здравствуйте… - Полетаев замолчал, но почти сразу спохватился. – Почему вы хотите уйти из больницы? Это неразумно.

- Я в порядке. Спасибо за Солар и помощь. Жаль, что не смогла с вами увидеться.

- Мне тоже жаль… Прибор ваш, используйте его регулярно, я оставил для вас инструкцию.

Они помолчали.

- Как там… мои? Как все?

- Всё в порядке. Родные получают ваши письма, хотя, то, что у вас нет полноценной связи, их не радует. Но, кажется, вопрос будет скоро решён.

- Правда?

- Мне обещали…

- А-а-а… - Гелька мучительно искала, что ещё сказать, чтобы не прерывать разговор. – Знаете, я научилась суггестии. Мне не понравилось.

- Вот как? Постарайтесь избегать этого. Суггестия требует серьёзных знаний. То, что у вас могло получиться, должно быть, было грубым проникновением. Так можно навредить человеку. Когда вы вернётесь… вы же собираетесь вернуться?

- Да, конечно!

- Когда вы вернётесь, мы с вами подробно разберём эту тему. Вам придётся научиться себя контролировать: всемогущество и вседозволенность – тяжёлое испытание.

Всемогущество? Вседозволенность? Ангелина недоумевала. Разве это про неё?

- Мне не нравится, в какой ситуации вы оказались. Если ваше существование не останется в тайне, под угрозу может быть поставлено многое. И я имею в виду не карьеру полковника Секурова...

За время вынужденного заточения, торопясь изучить Ангелину вдоль и поперёк, её проведали всевозможные специалисты. Гельке оставалось радоваться, что секретность не позволяет привести в её палату всю Академию Наук. Гельку бесконечно расспрашивали о том, что она чувствует, как она действует, вызнавали, как поэтапно развивались её способности, тестировали, как эти способности коррелируют с её физиологией, и ставили, ставили опыты. Всё это безмерно раздражало Ангелину, тем более что дисциплина в госпитале царила военная, и даже по коридору пройти можно было только в сопровождении мед брата. Гелька дождаться не могла, когда её кровь станет менее экзотичной, сияние угаснет, и она сможет потребовать выписки.

Когда же этот день настал, Ангелине пришлось заручиться поддержкой шефа, чтобы покинуть больницу «без жертв и разрушений». Донцов добродушно приветствовал явившегося по просьбе Ангелины Секурова, и даже похвастался тому, что по полученным наработкам садится за диссертацию. Учёные под его руководством совершили эпохальное открытие, которое в перспективе могло помочь в борьбе с наркоманией – в крови Ангелины был выделен особый антиген, который возбуждал атаку на организм, когда в крови появлялись следы психотропных веществ.

- Здорово, да? – саркастично обратилась к Секурову Гелька подытоживая рассказ, и шеф остановил на ней задумчивый взгляд.

- Кстати, Иван Кириллович, я уже здорова! Попросила вас приехать, чтобы помогли добраться домой.

Лицо Донцова окаменело.

- А что, - настороженно глянул шеф на врача, - тебя уже выписывают?

- Выписываюсь, - подтвердила Ангелина и, сев на каталке, оглядела свою больничную распашонку. – Где моя одежда?

- Леонтьева! – не выдержал врач.

- Я хорошо себя чувствую! – резво ответила Гелька. – Вы сами говорили: «пока не перестану светиться». Уже перестала. А что не в порядке, долечит Солар. Поможете его перевезти, Иван Кириллович?

Во взгляде Гельки шеф прочёл «или я обойдусь без вас», поэтому в ответ на возмущение врача, Секуров только развёл руками.

- Я буду жаловаться, - предупредил Донцов.

- Юрий Николаевич, давайте дружить. Я уже сделала «свой вклад в науку», а теперь хочу свободы. Очень хочу. Просто до желания уйти отсюда, никого не спрашивая. Обязуюсь сдавать вам всю лишнюю кровь для исследований и являться на осмотры... только не слишком часто, - улыбнулась Гелька без малейшего намёка на веселье.

Какое счастье вдохнуть полной грудью свежий воздух и ощутить свободу! Ангелине казалось, что она вот-вот разорвётся на тыщу маленьких кусочков от нестерпимого желания оказаться в тысяче разных мест разом. Ей хотелось посетить общагу и мальчишек, проведать факультет, завернуть в каждое кафе, посидеть в кино, часами бродить по городским улицам, просто летать над ними и даже, неожиданно, заглянуть в музей – всё равно, в какой. Ангелина дрожала от нетерпения, пока Иван Кириллович грузил в свою машину прибор, и обещала себе никогда-никогда больше не попадать в больницу.

Пока она отлёживалась, в город пришла весна. Гелька удивлённо и радостно впитывала в себя голубое небо с барашками кучевых облаков, угрюмо темнеющих снизу напоминанием о холодах, прогалины в лежалом снегу мрачного парка и едва проклюнувшиеся почки на деревьях.

Короткую поездку с шефом Ангелина использовала, чтобы прояснить для себя ситуацию с Бергом.

- Не ясно ничего с ван дер Бергом! Не причастен, не замешан, привлечь не за что! У самого рыльце в пушку, авантюрист первостатейный, но перед нами чист как слеза. – Раздражённо пояснил Секуров. – Мы можем его выслать – за этим дело не станет, но тогда мы теряем возможность выяснить, кто в этой сфере нам дорожку перейти пытается, и как это на международном уровне проявится, да ещё портим отношения с уважаемым человеком. Лежнева счастье любимой дочери волнует не меньше, чем успешность собственного предприятия. А если этот бывалый, заслуженный руководитель, в чём уверен, его с пути не собьёшь. К его словам там, - он мотнул головой вверх, - прислушиваются, поэтому действовать приходится деликатно. Но я, знаешь, тоже не лаптем щи хлебам, и чувствую, что с Бергом нечисто. Приехали!

Сосредоточенная на выкладках шефа, Ангелина забыла его расспросить, о каких послаблениях режима секретности говорил Полетаев. Остаток дня Гелька благоразумно потратила на уборку своего подзаброшенного жилья и поход по магазинам с целью восполнения запасов. Оказалось, что обычный супермаркет может показаться после заточения райским местом и стать символом свободы – он радушно предоставил возможность сделать свой выбор в неописуемом многообразии товаров и цен, и даже заменил в некотором роде поход в музей. После прогулки с тяжеленными пакетами Ангелина так устала, что прилегла на минутку под Солар, да так и проспала до утра, едва не опоздав на пары.

Когда после первой полу пары Гелька отправилась в буфет выпить сока, то натолкнулась, выбираясь из очереди, на своего бессменного репетитора.

- О! – воскликнула Ангелина при виде Стаса. – А я гадаю, куда ты испарился со звонком?

Только после этого она обратила внимание на возвышающихся за его спиной приятелей. Оглядев их мрачные лица, девушка усмехнулась.

- Изображаете «троих разгневанных мужчин»?

- Куда ты пропала? – развёл руками Володя.

- И тебе доброе утро! – фыркнула Гелька и двинулась к столику. Приятели, переглянувшись, потянулись следом.

- Ну, что? – возмутилась Ангелина, когда молчание за столиком стало невыносимым.

- Почему ты не предупредила, что уезжаешь? – обиженно спросил Вовка. – Ушла больная, и ни слуху, ни духу две недели. Мы же… волновались.

Ангелина виновато вздохнула.

- Простите, я… - Гелька не придумала отмазки, не ожидая, что кто-то здесь будет за неё переживать. – Не предполагала, что вы станете беспокоиться.

- Да, что случилось-то? – возмущался Суховей. – Мы в деканат сунулись, так нас чуть по ковролину не раскатали. Кстати, предостерегли напрямую, что из академии вылетим за расспросы о тебе…

- Да, ладно, Вовка! – хлопнул его по плечу Кирилл, выглядывая кого-то в очереди. – Чего ты?

Вовка, дёрнув щекой, ушёл следом за Кириллом. В стрекозиных, за очками, глазах Стаса не было ни досады, ни ожидания – полная индифферентность. Не понятно, то ли задачу в уме решает, то ли осуждает молча.

- Занимаемся? – буркнула пристыженная Ангелина, уткнувшись в стакан с соком. Миронов моргнул, поправил очки, концентрируясь на собеседнице.

- С точки зрения пропущенного времени, - нудным голосом протянул репетитор, - целесообразность этого представляется мне…

- …несомненной! – Сурово закончила за него Гелька и поднялась. – Даже не думай меня бросать!

- Эй, малая! – послышалось от какого-то столика, когда Ангелина уже направлялась к выходу. Гелька оглянулась и притормозила, обнаружив, что обращаются к ней.

- Иди-ка сюда!

«Три девицы за столом, и знакомые всё лица», - нахмурилась Ангелина. Дальний столик, откуда ей кричали, занимали Стасовы соседки: "спортивная", "пухленькая" и "незаметная", как окрестила их про себя Гелька. Приблизившись, Ангелина смогла разглядеть девчонок получше. Спортивная – Дашка, сидела, положив ногу на ногу, и излучала активное недружелюбие. Сегодня, наверное, под настроение, её голову украшала бандана, расписанная черепами, а шею – пара килограммов металла в виде устрашающего вида цепей. Её простоватая соседка, казавшаяся ещё пухлее из-за пушистого свитера, раскраснелась и выглядела сконфуженной. А незаметная скромница при ближайшем рассмотрении оказалась типичной медичкой – симпатичной, чистенькой и строгой. Она глядела в стол, делая вид, что всё происходящее её не касается. Аккуратно постриженные и осветлённые до натурального оттенка волосы падали на опущенное лицо, скрывая его выражение.

Гельке показалось, что холодком опасности тянуло именно от этой компании, но нет, краем уха она уловила откуда-то со стороны: «точно ведьма… вся светилась… представляете, летала…», и бросив туда взгляд, увидела Бойченко, нависающего над столом, из-за которого она только что встала, занятого теперь незнакомыми первокурсниками. Это Витёк о ней? Поразительно! Хоть какая-то сплетня на факультете обходится без этого балбеса?

- Эй, ты слышишь? К тебе обращаются! – воинственно повторила Дашка, мотнув головой в сторону её стола. – Чё тебе надо от этих?

Пухленькая смотрела, распахнув рот и глаза, русоволосой скромнице разговор был явно неприятен.

- От этих? – машинально переспросила Ангелина, прислушиваясь к бормотанию Витька, но слыша только его приглушённое шипение. Парень налёг грудью на столик и втолковывал что-то зловещим шёпотом обалдевшим первокурсникам, тыкая в сторону Гельки пальцем. Соломинка из стакана с её недопитым соком упиралась ему в бок, грозя перевернуть стакан.

- Этих! Этих! – раздражённо повторила Дашка и отмахнулась от пихающей её подружки. – Да, что я, морду ей бить буду, что ли? Если чё, я врезать могу, конечно, прям как за себя.

Ангелина задумчиво закусила губу, потом решительно прошагала к столику с первокурсниками и выгребла Бойченко за шиворот из-за стола.

- Ты чего? – испуганным фальцетом проблеял парень, разом спав с лица. Гелька притянула его к себе нос к носу, чтобы не рыскал молящим взглядом по окружающим.

- Ты знаешь, что тебе нужно молчать, Витёк? – прошипела она, впиваясь яростным взглядом в его вытаращенные глаза. Бойченко, в панике, зажмурился, съёжился, не пытаясь даже выдраться из её рук и убежать. Ангелина разжала пальцы, выпуская его куртку, и парень уселся прямо на пол.

Злющая Гелька кинула взгляд на столик девчонок и вышла из буфетного зала, сопровождаемая звонком, сгоняющим всех на пары.

Ангелина шагала по коридору академии к нужной аудитории, досадуя на свою несдержанность. Она, по сути, подписалась под болтовнёй Бойченко, прилюдно того припугнув. Но как закрытая информация могла дойти до этого болтуна? Пф, чего удивляться, если секретная лаборатория в госпитале похожа на проходной двор. Кто-нибудь, да проболтался, не смотря на любые договоры о неразглашении.

Сколько надо времени, чтобы сведения расползлись по городу и окрестностям? Стоило бы применить ко всем экспериментаторам суггестию, но ещё Денис предупреждал: чем больше народа в теме и сильнее интерес, тем меньше толка от суггестии. Придётся Секурову пожаловаться. Пусть принимает меры. Может, отправиться к нему прямо сейчас? Ангелина задержалась на пороге лекционного зала, взявшись за ручку двери, и решительно толкнула массивную створку. Нет, она столько пропустила, что сбегать с лекции будет просто преступлением – экзамены не за горами, а она хочет их сдать.

Говорила Ангелина себе не заводить никаких знакомств и отношений – только работа, и была права. Только почему-то она ничуть об этом не жалела.

Глава 14

Ангелина отсидела все пары в мрачном состоянии духа. За две недели она сильно отстала от программы и теперь уже не понимала ничего из речи лекторов. Монотонный поток слов навевал сон на привыкшую к больничному режиму Гельку, оставляя кружить на поверхности единственную неприятную мысль о том, что дополнительные занятия ей не помогут. Настроение от этого портилось ещё сильнее.

В конце пар курс осчастливили новостью о начинающейся врачебной практике: студентам предстояло толпой ходить по кабинетам и досаждать врачам и пациентам. Бойченко на парах так и не появился, что добавляло Ангелине беспокойства.

Отчасти поэтому она после пар отправилась со Стасом заниматься в общежитие. Ну, ещё затем, чтобы Стас, предоставленный сам себе, действительно не успел передумать репетиторствовать с безнадёжной ученицей.

В комнате, дожидаясь, пока Миронов поставит в кухне чайник, Гелька только на минутку присела на кровать Бойченко, и вдруг поняла, что сидит на кровати Степана в Петиной комнате. Пусто, тихо, вдалеке играет музыка. Петина кровать застелена, на столе – аккуратная стопка учебников. Поднявшись, Ангелина провела ладонью по покрывалу, не понимая, что чувствует. Неожиданность момента, всколыхнувшего памятные события, её выбила из колеи. Она может проведать родителей! Гелька вскинулась, развернувшись к окну, а в следующий миг её разбудили громкие голоса.

- О! А она дрыхнет!

Ангелина потёрла лицо. Стас разливал по чашкам кипяток, Володя, забросив на верхнюю кровать рюкзак, снимал куртку.

- Идём чай пить.

Гелька не стала отказываться. Работы им со Стасом предстояло много – когда ещё удастся перекусить? Но, едва отхлебнув из чашки, Ангелина закашлялась, услышав от Володьки:

- Прикинь, Витёк наш в больницу попал. Говорят, острая аллергия. Прямо в буфете его скрутило. Лично не присутствовал при «выносе тела», но другие утверждают, что наш доцент Витюхе преднизолон колол, чтобы тот до больницы дотянул.

Гелька смотрела на Суховея круглыми от ужаса глазами.

- И что? – хрипло спросил она. – Где Бойченко сейчас?

- В 3-ей городской, в палате интенсивной терапии, - удивлённо глядя на Гельку, ответил Вовка. – Пытаются выяснить, на что у него аллергия, и снять приступ. Ты куда?

Ангелина неслась к восточной части города, вспоминая на ходу расположение улиц и досадуя, что не догадалась расспросить мальчишек, на каком хоть этаже находится эта интенсивная терапия.

Ну, и наломала она дров! Вот, что значит, не уметь сдерживаться. А если бы она убила Бойченко? Вот так, походя, из-за неумения держать язык за зубами. Ведь это даже не враг – не Сэм, терзающий её с того света ночными кошмарами, а обычный пустозвон, надоедливый, но безобидный, как зудящий над ухом комар. Гельке пришлось оставить свои мысленные страдания, чтобы материализоваться на территории больницы и узнать у пробегающей из корпуса в корпус медсестры, куда выходят интересующие её окна.

Пролетев несколько раз вдоль ряда окон третьего этажа, Ангелина не смогла угадать парня в смутных одинаковых фигурах, лежащих в палатах за стеклом. Как может выглядеть больной Витёк? Она его почти не знает! Требовалось действовать по-другому. Просочившись через приоткрытое окно в кабинет, оказавшийся процедурным, Гелька прислушалась. Из-за притворенной двери в соседнее помещение доносились голоса. Наверное, там располагалась лаборатория. Эх, не догадалась она прихватить свой белый халат! Не пришлось бы прятаться. Ангелина на цыпочках проскользнула к выходу, но выйти незамеченной ей не удалось.

- Вы из какой палаты? Здесь нельзя находиться посторонним! – прозвучало за её спиной, едва она потянула ручку двери на себя.

- Я ошиблась дверью, - оглянулась Ангелина и вскинула руку, притягивая незнакомку взглядом и жестом. Она помнила, что Борис Витальевич запретил пользоваться суггестией. Воздействие произошло инстинктивно, как вздох.

- Вы кто? – пробормотала девушка, медленно, слишком медленно, поднимая навстречу зовущей руке Гелька свою. Не контактировать! Шок разрушит образованную суггестией связь, не иначе, как шестым чувством, сообразила Ангелина и отступила к двери, удерживая сестричку взглядом.

- Идём, - прошептала Ангелина, шагнув в коридор, - нам нужен новый пациент – Бойченко…

- Светка, ты куда? – голос напарницы нагнал их уже в коридоре. Несчастная Света дёрнула головой в попытке оглянуться, но взгляд Ангелины не отпускал. Понимая, что если другая лаборантка выйдет следом, то связь рухнет, Гелька раздельно спросила:

- Где палата Бойченко?

Девушка, как сомнамбула протянула руку, указывая куда-то вдаль по коридору. Дверь за её спиной приоткрылась, выпуская недоумевающую долговязую девицу. Гелька чертыхнулась и понеслась по коридору, распахивая все, без разбора, двери. За её спиной нарастал шум: всполошенный персонал выскакивал в коридор, чтобы выяснить причину беспорядка. Оглянувшись, Ангелина увидела несколько растерянных физиономий и несчастную лаборантку, повисшую на руках у напарницы. С той стороны слышалось уже «кто её впустил» и «вызовите охрану», когда за очередной приоткрытой дверью, Гельке бросился в глаза знакомый кокетливо приподнятый чубчик, чернеющий на фоне светлой стены. Витёк!

Ангелина притворила за собой дверь, не сводя глаз с парня. Рука машинально пыталась нащупать за спиной какие-нибудь запоры, но дверь изнутри не запиралась. В этот момент Гелька обратила внимание, что в палате она не единственная «ходячая». Склонявшиеся до этого над постелью другого больного, врач и медсестра выпрямились и теперь недоуменно взирали на незваную посетительницу.

- В чём дело? – резко бросил врач, стараясь не повышать голос. Но Ангелине было не до игр в вопросы и ответы. Она шла к Вите, на ходу погружаясь взглядом в его ауру. В горле парня пугающе алело похожее на капкан, кольцо, с расплывающейся вокруг чернотой. Парню сделали трахеотомию? А чернильная синева в венах, циркулирующая без всякой пользы – введённый гормональный препарат? А вот, и барьер! У корня языка багровел, сжимая дыхательные пути, жуткий рубец. Как её угораздило без всякого заклинания так отделать несчастного? Неужели, любое сказанное ею слово, или, всего лишь, выраженная эмоция, способны причинить вред?

- Девушка! Здесь нельзя находиться посторонним! – повторил врач, возникая у Ангелины за спиной, и спросил, повернувшись к двери. – Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

Нельзя было медлить. Ангелина подняла руки, шепча заклинания, снимая черноту и прочищая протоки. В кармане нудно зудел телефон, мешая сосредоточиться, и когда на плечо легла рука раздражённого медика, Гелька потеряла картинку. Сердито фыркнув, Ангелина выдернула своё плечо из чужих пальцев и вспрыгнула на кровать Бойченко.

- Да выведете же её!

- Алексей Иванович, охрана уже бежит!

- Здесь психиатры нужны…

Гелька была близка к отчаянию – она ещё ничего не сделала и рисковала теперь вовсе не успеть. Если за ней станут гоняться со шприцем, останется только инвертировать. Оставив это на крайний случай, Ангелина обратила внимание на врача, который уже примерялся, как, безопасно для пациента, стащить её с кровати. Вот и охрана подтянулась – в дверь ввалились два запыхавшихся и очень сердитых мужика. Получив «подкрепление», врач почувствовал себя увереннее.

- Слезай, девочка. Никто ничего плохого тебе не сделает.

Один из охранников в подтверждение его слов, демонстративно стукнул по ладони короткой дубинкой. Ангелина открыла было рот, чтобы объяснить, что она может помочь больному, но поняла, что ситуация от этого только усугубится. Поэтому она легко согласилась.

- Хорошо, только пусть все остальные выйдут, - заявила она, глянув на дверь поверх головы врача, где успела собраться изрядная толпа любопытствующих.

- Товарищи, выйдите, пожалуйста, - миролюбиво обратился к сослуживцам врач. Едва дверь закрылась, Ангелина коротко выдохнула и, больше не церемонясь, долбанула по троице, выстроившейся рядком, парализующим импульсом. После чего поспешила заняться несчастным Витюхой.

Как же убрать этот чёртов рубец? Снимая каждым пасом черноту, Гелька пустила энергию циркулировать быстрее. Алое кольцо в области зонда побледнело, но рубец исчезать не хотел. Капельница! Она всё портит! Ангелина выдернула иглу у парня из руки.

- Что ты делаешь? Ах! Алексей Иванович!..

Вот, любопытные! Сейчас начнётся!..

Бойченко пошевелился и захлопал глазами. Ангелина заклинаниями сжимала и разжимала энергетические пути в области его горла, чтобы рассосался рубец. В коридоре опять нарастал шум, кто-то бежал, звонко цокая каблучками…

Получается! Витёк вдруг сел, уставился на Гельку диким взглядом и отпрянул к спинке кровати, хрипя сквозь трубку.

- Тише, тише, - подняла руки Ангелина, осторожно слезая на пол – один её вид, казалось, может отправить парня на тот свет. – Тебе нельзя разговаривать – у тебя зонд в горле. Давай вытащу, а то, пока эти эскулапы сообразят, что ты здоров…

Витёк поскуливал от страха, когда Ангелина, аккуратно развинтив трубку, потянула её на себя.

- Готово! – Гелька протянула руку за стерильной салфеткой, и кровать с испуганным Бойченко, вдруг, отпрыгнула от неё и наклонилась набок. По спине Ангелины пробежал запоздалый холодок ужаса – так же легко, как её оттянули от кровати, могли и шприц без разговоров всадить.

К Бойченко бросились врачи, кто-то уже хлопотал над беспамятной троицей, а Гельку под руки выводили из палаты. Она пыталась оглянуться, но широкие плечи охранников, сжимавших её руки, закрывали всю картинку. В коридоре уже Гелька торопилась дойти до выхода из отделения, пока не опомнились врачи. Парализующий удар в охранников при повороте на лестницу совпал с долетевшим:

- Постойте! Подождите!

Очередное в биографии Ангелины больничное окно попрощалось со стеклом.

- Ангелина, что ты устроила в третьей городской больнице? – такими словами встретил Гельку грозный, как февральская туча, Секуров. – И почему не отвечала на звонки?

Гельке очень хотелось ответить, что потому и не отвечала, что «устраивала», но сдержалась. Шеф до того напоминал Редика в соответствующей ситуации, что Гельке, которую тянуло ляпнуть что-то хулиганское, пришлось напомнить себе, что этот начальник – не тот фрондёр-весельчак. Даже интересоваться, как шеф так быстро узнал о происшествии, судя по его виду, не стоило. Но, с другой стороны, Редик был всё-таки опаснее – он и прикончить с ласковой улыбкой мог, что, кстати, и пытался сделать. Поэтому Ангелина постаралась принять вид как можно более сокрушенный и серьёзный.

- Не забывай, что деятельность твоя должна быть незаметна не только объектам слежки или простым обывателям. Предполагалось, что даже в отделе о тебе будут знать не все. А тут, будто клуба было мало, ты ещё в больнице цирк устроила! По городу слухи расползаются, как вирус весенний. Теперь журналисты ухватятся. Как ты думаешь, где они станут искать концы?

- Иван Кириллович! – возмутилась Гелька. – Я же не виновата! Утечка ещё в госпитале началась, вот и понеслось! А сегодня…

- Значит, так, - глянул на часы озабоченный шеф, - сейчас мы тебя покажем Юрию Андреевичу. Это руководитель областного департамента.

- Он о тебе знает, - вздохнул Секуров, - теперь. И знает, в пределах докладов медиков-биологов и бойцов спецподразделения, о твоих… необычностях. Так что… ты подвиги свои слишком не афишируй. – Шеф понизил голос. – Не в твоих это интересах… и не в моих.

- Но и врать не советую! – припечатал Кириллыч.

Ангелина всплеснула руками и поплелась за суровым сегодня начальством «сдаваться». В коридоре она машинально накинула капюшон, хотя «запирать ворота» было поздно – конь ускакал в народ. Если бы не досадный залёт в клубе, её работа «на дядю» ограничилась бы одним Секуровым, а теперь…

Предбанник с бодрыми секретарями, солидная дверь и квадратная фигура за столом с внушительной физиономией и цепким взглядом.

- Здравия желаю, Юрий Андреевич.

- Так-так, Иван Кириллович, это, то самое чудо природы, о котором в отделении байки травят?

Гелька робко поздоровалась. Ну, попала!

- Ох, Юрий Андреевич, чего только не придумают наши бездельники. Заняться им больше нечем…

- Прям, всё враки? – добродушно усмехнулся начальник начальника, лениво перелистывая досье, перед ним лежавшее.

- Да, Ангелина и сама ещё не знает, на что способна. Всё на ощупь, да, как получится. Сырой материал. Используется в крайних случаях, когда хуже уже не будет. Сами понимаете…

- Хм, так может…

- Обследовали её наши медики. Нет у них приборов таких, чтобы «это самое», - покрутил пальцем в воздухе Кириллович, - обнаруживать и изучать. Да, и по-разному способности проявляются у таких телепатов-медиумов. Как классифицировать?

- Да? – Посмурнел большой начальник, досье прикрыл. – Ну, что ты умеешь, девочка? – Спросил, прям как селянин цыганскую девчонку, на дороге попрошайничащую.

Ангелина облизнула пересохшие губы. Во шеф даёт! Как бы теперь самой не оплошать.

- Внутренности вижу, - проблеяла она, теребя край худи – очёчки с сарафанчиком сейчас бы пригодились. – М-м-м…

Как объяснить описанное в досье умение летать так, чтоб шефов начальник не загорелся её в клетку засадить и на задания выпускать?

- Ещё, иногда получается, от волнения или страха, что я будто в воздух поднимаюсь. Но такое не всегда выходит. Вот, недавно собака большая меня напугала сильно, а я взлететь не смогла. Так и визжала на всю улицу, пока хозяин её не отозвал. Вот. Ещё… что ещё? Бывает, разозлит меня кто-то сильно, а с ним потом что-то плохое случается. Но это я не специально, честно!

Юрий Андреевич некоторое время созерцал честное лицо Гельки, потом с сарказмом глянул на Секурова. Тот только развёл руками – что есть, то есть.

Ангелина переживала, не перегнула ли палку. Вот, как взъярится сейчас начальник, что над ним издеваются!

- Что ж, физическую психологическую подготовку наша стажёр прошла? – хмуро поинтересовался начальник ФСБ. Обошлось!

- Ещё нет.

- Займитесь. – Юрий Андреевич с неодобрением глянул на Секурова. – Что касается остального – участие в операциях и прочее – под вашу ответственность, Иван Кириллович.

- Есть!

Уже за дверью Ангелина готова была прыгать до потолка, с трудом сдерживаясь. Иван Кириллович только хлопнул её по плечу: «Свободна. На днях получишь своё расписание», и, усмехаясь, ушёл по коридору. Довольную Гельку предупреждение ничуть не насторожило.

Глава 15

Ангелина вполне осознала, что означает замечание шефа на следующий день, когда была вызвана на совещание. Впервые Секуров захотел с ней «совещаться», и Гелька даже немного волновалась.

Совещание оказалось камерным. В кабинете Секурова на обычно пустующих стульях сидело несколько сотрудников отделения, мельком виденных Гелькой раньше на совместных операциях. Дождавшись знакомого Ангелине сухопарого господина, торопливо вошедшего последним, все умолкли и приготовились слушать Ивана Кирилловича.

- Ситуация такая, - начал Секуров, - мы так и не выяснили, как Берг развязался со своими нанимателями. Угроз больше не было. Следовательно, можно предположить, что он согласился выполнить шпионскую работу. Или же наниматели ищут другого исполнителя, оставив Берга в ожидании возмездия. Но он не слишком беспокоится – к свадьбе готовится. Это заставляет думать, что мы можем значительно ошибаться в своих выкладках.

Хотя наблюдение за объектом установлено круглосуточное: выявлены все его контакты, прослушиваются разговоры, просматривается почта, ничего предосудительного обнаружить, по-прежнему, не удаётся. Притом, что подозрения наши не беспочвенны. Этот «деятель» интересует не только наше ведомство. Из надёжного источника поступила информация, что Ван дер Берг в нашем городе не только общественной деятельностью занимается. Что нам и требуется доказать.

Единственным белым пятном остаётся спортивно-оздоровительный развлекательный комплекс «Престиж», где подозреваемый бывает регулярно. Массаж, солярий, тренажёры, кинотеатр, косметологические салоны всякие, бассейн… вы поняли, что из себя представляет заведение. Может, наш клиент к свадьбе красоту наводит, а может… Наблюдение там за ним затруднено. Комплекс занимает пятьдесят тысяч квадратных метров. И хотя мы просматриваем записи с камер наблюдения, отследить перемещения Берга и его контакты поминутно нам не удаётся.

- Естественным выходом видится воспользоваться твоими возможностями, Ангелина, - обратился шеф к Гельке, - и пустить тебя для слежки за Бергом под видом кого-то из работников «Престижа»…

Гелька вздрогнула и кинула вскользь взгляд за спину. Вроде, все свои. То есть, теперь она точно будет знать, что все эти люди в курсе её способностей. Остаётся надеяться, что они не такие болтливые, как те медики.

- Ты, Ангелина, должна постараться не выпускать Берга из поля зрения ни на секунду, проследить, куда он заходит, с кем общается, к чему прикасается – всё. И записать разговоры. Плохо, что ты французским не владеешь, А Берг ещё на немецком болтает. Учи языки! – воскликнул вдруг Секуров.

- Я латынь учу, - буркнула Гелька.

- Самый нужный в шпионаже язык! Ладно. Подбирая кандидатов для перевоплощения, мы старались выделить одиночек, не связанных родственными и дружескими отношениями с другими сотрудниками комплекса. Как понимаешь, времени на то, чтобы полноценно вжиться в образ, у тебя нет. При этом предпочтение отдавалось персонажам, имеющим прямой доступ к точкам, куда вхож наш объект.

Гелька кивнула.

- Итак, Федя, продемонстрируй Ангелине варианты, а я после обозначу остальным их задачу.

Секуровский секретарь развернул к Гельке экран ноутбука.

- Мы остановились на четырёх кандидатурах: уборщице, работающей на нескольких этажах; качке-любителе – завсегдатае «Престижа»; менеджере по работе с клиентами и актуальной подружке одного из владельцев «Престижа», согласно ненавидимой всем рабочим коллективом. Данные Федя предоставит тебе на флешке. Ознакомься, выбери себе персонажа, продумай действия. Завтра, в первой половине дня явишься сюда, чтобы согласовать с нашей командой план операции. Сегодня рекомендую разведать обстановку, чтобы получить представление, где тебе предстоит работать. Задание понятно? Выполняй. И будь на связи.

Ангелина прикинула: заведение заканчивало работать за полночь, вечером должен быть наибольший наплыв посетителей в кинотеатре и ресторане, а тренажёрный зал, косметические кабинеты и бассейн ещё работают. Возможно, даже повезёт кого-то скопировать. Хотелось бы немного привыкнуть к внешности своей «троянского коня».

Развлекательно-оздоровительный Центр находился на месте бывшего частного сектора. Он удачно соседствовал со старейшим в городе парком, не имея под боком промышленных предприятий. Детская площадка промелькнула на подлёте визжащим ярким пятном. Даже сырой промозглый ветер – предвестник весны – не мог разогнать по домам дождавшуюся весны детвору.

Огромный вестибюль был устроенный как зона отдыха – с диванчиками, фонтанами, деревцами в кадках и торговыми точками. Прямо напротив центрального входа располагался ресторан. Налево шли желающие развлечься, направо – оздоровиться: поплавать в бассейне, посетить косметолога или потягать железо. Завернув в туалет, Гелька начала планомерный облёт здания. Технические помещения, офисы, салоны и бары, спортивные залы, раздевалки и душевые… кажется, ей придётся вызубрить расположение помещений центра, иначе координировать свои действия с секуровской командой у неё не получится.

Бассейн был забит как «лягушатник» в пионерлагере. Гулкий шум бассейна контрастировал со сдержанно-расслабленной атмосферой салонов, где девушки в персиковых халатиках-мини деловито обслуживали клиентов на массажных столах и косметологических креслах.

Прошвырнувшись по этажам, Гелька связалась с Секуровым, чтобы доложить, что ей удалось интроспектировать менеджера, очень кстати зависшего в своём офисе перед компьютером, Уткина и Мылину, с королевским видом воседавшую в ресторане. И услышала, как Федя докладывает шефу, что «объект вошёл в бар Спортивный».

- Что? Здесь?! – ахнула Гелька.

- Ангелина, разведай, - скомандовал Секуров, - без самодеятельности – только приглядись.

Берг с приятелем из «Мамбо» и ещё каким-то сослуживцем, знакомым Гельке по фото из досье, попивали мартини, сидя перед барной стойкой. Потолок, щедро утыканный круглыми вентиляционными диффузорами, дал Ангелине возможность пристроиться прямо над этой троицей. Но разобрать, о чём, или даже на каком языке, беседуют приятели, не было возможности. Слова тонули в звуках музыки и болтовни. В этой приглушённой барной мелодии солировал голос одинокой девицы, монотонно рассказывавшей что-то то ли себе самой, то ли бармену.

Гельку взяло за живое. Она решила, что полумрак, блеск огней и зеркал станут достаточным прикрытием для нахального трюка. Слившись через отверстие вентиляции, она зависла над головами беседующих. Гелька предпочитала думать, что сидящим за столиками она казалась сигаретным дымом, играющим разноцветными искрами в отсветах зеркал.

Наглая эскапада не имела успеха – приятели общались по-французски. Гельке оставалось только утешаться тем, что Берг вряд ли начнёт обсуждать шпионские секреты в людном месте. Хотя, вспомнила Ангелина, её секретный разговор с бельгийцем состоялся в похожей обстановке. Как Иван Кириллович представляет себе её шпионскую миссию? На мгновение Ангелина вообразила себя висящей вниз головой с включенным диктофоном и ногами, застрявшими в вентиляции. Это немного подняло ей настроение.

Только у Гельки мелькнула мысль, что пора прекращать своё бессмысленное висение над барной стойкой, как Берг начал прощаться. Товарищи остались в баре, а он, покосившись на странную разговорчивую девицу, направился к выходу. Ангелина едва не выломала кольца отдушин, попытавшись рвануться одновременно за уходящим Бергом и внутрь вентиляционной шахты. Гелька страшно досадовала на себя, что провисев столько времени впустую, не продумала свои действия на подобный случай. Что увидели, одновременно вскинувшие головы на клацанье колец вытяжки, бармен и берговские приятели, ей было плевать – важно, что Берг, уходя, свернул налево.

В следующий момент Ангелина уже мчалась по вентиляционной шахте к ближайшему туалету за углом. К сожалению, воспользоваться добытой внешностью менеджера Гелька никак не могла – она ещё не разжилась подходящей одеждой. Что оставалось? Любой мужчина отпадал. Случайная бабулька, под видом которой Ангелина заявилась под Новый год к Янке? Гелька видела её единственный раз, не запомнила внешность, а из-за этого не могла настроиться на объект перевоплощения. Почти бессознательно Ангелина обернулась Лежневой. Кроссовки ей теперь жали, одежда подскочила и натянулась – стройная девица была всё-таки крупнее и фигуристей Ангелины.

Оживший наушник отозвался недовольным голосом секуровского секретаря.

- Стрекоза, как поняла? С объектом не контактируй. Проследи его перемещения и контакты. Стрекоза, отвечай! Как поняла? Повторяю, проследи на удалении за объектом…

Девица, следящая за собственным женихом – странный вариант, но выбирать не приходилось. Выскочив из туалета, в конце коридора Ангелина увидела спину сворачивающего на лестницу Берга. Гелька бегом припустила следом. Добежав до лестницы, она ринулась было вниз – на застланную паром из душевых площадку. Но случайно глянув вверх, увидела рукав свитера Берга, поднимающегося по лестнице. Что ему понадобилось на третьем этаже? Прижимаясь к стене, Гелька поспешила следом.

Осторожно заглянув в коридор, снабжённый табличкой «только для персонала», она с облегчением увидела спокойно шагающего бельгийца. Дойдя до поворота, мужчина оглянулся, и Гельке пришлось отпрянуть к стене. Выждав некоторое время, Ангелина решилась проверить коридор снова: ойкнув, она снова спряталась за угол – Берг возвращался и был уже метрах в десяти. Зачем она пряталась? Что теперь делать? Сбежать, чтобы бельгиец потом пытал невесту расспросами?

- Кыш! – шепнула Гелька нудящему Фёдору и сорвала с головы переговорное, торопливо затолкав его в рукав. Пару раз глубоко вдохнув-выдохнув, Ангелина изобразила на лице восторженную улыбку и приготовилась. Ближе звук шагов… пора! Гелька с воплем выскочила из-за угла, чтобы повиснуть на шее у оторопевшего шпиона.

- Ага! – неестественно рассмеялась она. – Испугался?

Берг изобразил улыбку и аккуратно снял с себя руки Ангелины. Взгляд его был напряжён, когда он целовал лже-невесту. Гелька невольно вздрогнула: поцелуй с объектом слежки превышал порог её уверенности.

- Милая, - Берг не отпустил её руки, - ты должна была позвонить…

Мужчина обежал её недоумевающим взглядом с головы до ног.

- Почему ты так странно одета?

Как по заказу у Берга зазвонил телефон. Лежнева! Гельке была уверена в этом, будто Фёдор ей на ушко нашептал. Ангелина, деланно смеясь, словно поглаживая, провела руками по телу мужчины, чтобы заставить зловредный аппарат замолчать. Берг сунул руку в карман и нахмурился, обнаружив, что телефон «сдох». А Ангелина беззаботно улыбнулась:

- Специально приехала по-раньше, чтобы в спортзале позаниматься. Не хотела тебе говорить, но, кажется, я за зиму пару лишних килограммов набрала. Боюсь в свадебное платье не влезть. Не ожидала, что встречу тебя до того, как закончу.

- А что ты на третьем этаже делала? – полюбопытствовал бельгиец, заботливо поправляя ей волосы и проводя рукой по всей фигуре, словно ощупывая. Передатчик! Гелька отпрыгнула от Берга, как ужаленная.

- Извини, я переоденусь в одно мгновение! Ты даже удивишься. Жди меня в баре! – проорала она, устремляясь вниз по лестнице, не став дожидаться ответной реакции Берга. Сердце Ангелины заполошенно колотилось.

Хороша, нечего сказать! «Разведала» обстановку! Что подумает бельгиец, когда через пару минут его разыщет невеста и очень удивится, узнав, что они уже успели пообщаться, а она лично – ещё и позаниматься в спортзале? Перехватить её? Стукнуть импульсом? Сделать внушение? И переговорное некогда цеплять, чтобы разложить Фёдору ситуацию.

Ангелина, превратившись в себя внизу, на занавешенной паром площадке, понеслась к холлу.

Ладно. Что подумает Берг? Наверное, решит, что его невеста от предсвадебной лихорадки не в себе, и повезёт её к врачу. А если девушка заявится не одна, а с приятельницами, которые засвидетельствуют, что Лежнева всё это время была с ними?.. Хм, тогда Бергу придётся признать, что это он не в себе, и самому отправляться в больницу. Кажется, других вариантов логика не допускает. Так может не трогать Лежневу? Если Берг застанет Гельку с невестой!..

Ангелина притормозила, оглядывая холл, и вздрогнула, потому что у неё над ухом кто-то внятно произнёс:

- Объект идёт по правому коридору и через три секунды будет здесь.

Ангелина без лишних вопросов выскочила на улицу в потемневший, продуваемый сырыми ветрами, парк и прильнула к стеклу. Парень в клубничного цвета жилетке и рубашке фисташкового – униформе обслуживающего персонала – в бейсболке и с гарнитурой, подобной Гелькиной, надраивал полы в том месте, где она только что стояла. Озирающийся бельгиец вышел на середину холла, обернулся кругом и скрылся в дверях ресторана. Ангелина перевела дух и двинулась прочь от здания – за ближайшую ёлку. Разведку пора было сворачивать.

Берг шёл за ней. Она ему сказала сидеть в баре, а он отправился следом! Что это означает? Может, мужику действительно показалось, что невеста не в себе, и он забеспокоился? Он же не мог видеть Гелькино преображение, правда? А парень в холле очень вовремя велел ей сваливать.

Ангелина возвращалась в контору, теряясь в мрачных предположениях. Нагоняй от шефа её беспокоил меньше, чем странное ощущение, больше всего похожее на страх, оставшееся у неё после встречи с Бергом.

А ночью Ангелине приснился Город. Она смотрела на него сверху, и Город поэтому выглядел игрушечным. Протяни руку, и можно погладить ближайшую крышу. В переулке, казалось, застряла бы её нога в кроссовке. Смешной огонёк на верхушке телевышки мигал забавно и немного тревожно. От этого кукольные улицы наполнялись, то красным отсветами, то тьмой. Весь Город мигал: красное, чёрное, красное, чёрное... Ещё миг, и он погас.

Глава 16

Поутру Ангелина направлялась к нужной аудитории. До встречи у шефа она рассчитывала успеть посетить две лекции.

После «разведки» и отчёта Ангелины Секурову у команды было время поразмыслить. В плане обнаружилась куча подводных камней. Одно дело – перенять внешность человека и перевоплотиться, другое – в него переодеться. Мини-юбка зазнобы совладельца «Престижа» будет странно смотреться на качке Уткине. Не менее важно и в мелочах соответствовать персонажу. Гелька просмотрела накануне записи с участием «героев», но этого было не достаточно для создания полноценного образа.

А ещё, Ангелине не хотелось повторения вчерашнего фиаско с Лежневой. После такого Секуров может решить, что она не способна работать самостоятельно. А Гельке нужна была свобода действий! Она должна вернуться домой победительницей – проигравшей она уже была.

Посовещавшись с Секуровым, Ангелина наметила для себя стратегию поведения: не давать задерживать себя разговорами во время перемещений за Бергом. Каждому её персонажу требовалась легенда, куда и по каким делам он спешит. Отмазка на все случаи – туалет. Пробная слежка показала, что без хорошего знания помещений Ангелине в «Престиже» делать нечего. Где лучше спрятаться, чтобы подслушать? Где можно переодеться без опасения быть застуканной? Какими путями быстрее добраться до нужного места?

Уборщица бегала бы за Бергом в коридорах и пустых помещениях, если подозреваемому приспичит туда сунуться. Качок мог пересечься с ним в тренажёрном зале, раздевалке, душевых, сауне, барах и туалетах. Стервозная красотка –непредсказуемо эксцентрична, поэтому вездесуща. С неё станется и в мужскую раздевалку завернуть. А менеджер на полных основаниях мог находиться везде и всюду. Только фигура он слишком заметная, потому что начальство, и всегда на виду. Именно поэтому Гелька отказалась от мысли нагло влезть в шкурку кого-то из хозяев-кавказцев. То ли дело – незаметная уборщица.

Большой проблемой оказалась необходимость иметь под рукой кучу одежды и обуви, и место, где всё это можно было хранить. Гельке ещё предстояло найти для этого пустующее помещение, а после незаметно являться туда для очередного преображения

В любом случае, главное место в этом сомнительном плане занимала импровизация.

Вчера, выслушав доклад Гельки, Секуров переспросил:

- Значит, говоришь, пошёл на третий этаж и вернулся, заметив тебя? Как, по-твоему, Берг вернулся, потому что узнал в тебе Лежневу или из-за того, что увидел, что за ним идут?

- Думаю, узнал невесту и удивился. Поэтому вернулся.

- Что там у нас дальше на этаже? – обратился Секуров к помощнику. А у Гельки мелькнула волюнтаристская мысль: ну, пришёл Берг в «Престиж», ну, выпил с приятелями, удивился, застав невесту раньше договоренного времени, - всё естественно. Если даже бельгиец – шпион, ему и сходить никуда нельзя? Не всё же в кустах с рацией сидеть. Иван Кириллович Берга в кустах поймать не может, вот и ловит почём зря в местах безобидных и бесполезных для шпионской деятельности.

Шеф, тем временем, выяснил, что коридор на третьем этаже огибает кинозал и ведёт в левое, развлекательное крыло заведения. За поворотом, до которого Берг немного не дошёл, находились только двери в заднюю часть зрительного зала. Существовало ещё два хода в амфитеатр кинозала на втором этаже.

- Так куда направлялся ван дер Берг?

Гелька пошутила, что их подопечный собирался без билета на киносеанс попасть, и её отправили домой.

Ангелина была так озабочена предстоящим заданием, что даже на лекции не могла выбросить из головы мысли о слежке и «Престиже». Профессор не облегчал ей задачу, давая тему на редкость заумно.

После первой пары Гелька спустилась в буфет, чтобы прочистить мозги с помощью кофе, и подсела за столик к Володьке и Стасу. «Умник» торопливо строчил что-то в тетрадке, не замечая, что локтем двигает к краю стола стакан с недопитым чаем.

- Ты и здесь пишешь! – воскликнула Ангелина, спасая стакан от неминуемого падения.

- Угу, – не отрываясь от конспекта, пробубнил Стас. – Это лекции МГУ по органической химии. Кирилл у школьного товарища на день стрельнул.

- Зачем тебе? Вы же… мы, то есть, химию уже сдали.

Вовка хмыкнул, а возмущённый Стас даже оторвался от конспекта.

- Ты что? Здесь же всё по-другому даётся!

Гельке трудно было представить, как органическая химия в столице могла стать другой, поэтому она бросила вопросительный взгляд на Суховея. Тот покрутил пальцем у виска и махнул рукой.

- Нашла, кому удивляться. Это же «умник». Только зря корячится – учится, учится… Всё равно, мед закончит и к себе в район поедет – сопли подтирать.

Стас пробормотал в ответ что-то неразборчивое, но крайне неодобрительное.

- Вон, глянь на Кирюху, – мотнул головой Вовка. В самом деле, неподалёку Кирилл, одной рукой сгребая с углового столика грязную посуду, другой пододвигал стул, помогая усесться красотке, с которой Ангелина уже видела парня раньше. Лицо девицы выражало снисходительную рассеянность.

- Дочка профессора, между прочим.

Умостив даму, Киря живо метнулся к буфету – слишком мало времени оставалось до звонка.

- Кирюха знает, что делает, – гнул своё Суховей, – учи – не учи, а папаша-профессор зятька пристроит по-любому. Не в колхоз же дочку посылать. А умник наш на деревню поедет. Бери пример! Слышь, что говорю?

Ангелина с отвращением глянула на парочку.

- Хорошенького же ты мнения о своём друге! – не выдержала она.

- А что? – обиделся Вовка. – Я в положительном смысле. Может, Киря и держит в уме карьеру, но это для него не главное. Он на Светку запал ещё на первом курсе. Вот, дождался, пока она на него внимание обратит. Характер у неё стервозный – никто с ней долго не задерживается. Зато польза, в перспективе, какая!

Гелька усмехнулась: Кирилл добыл своей пассии бутерброд, та на него брезгливо глянула и отправила парня обратно к буфетчице за бутербродом поэстетичнее. Кажется, Вовка не преувеличивал, рассказывая о ней. Но как Кирилл такое терпит? – удивилась про себя Ангелина и вздохнула – любовь оправдывает всё.

Гелька рассеянно огляделась и за угловым столиком – там же, где и прошлый раз, заметила общежитских соседок мальчишек. Подруги с неприязнью следили за ухаживаниями Кирилла. Лиза выглядела расстроенной, а Дашка гримасничала. Как это по-женски – считать соседей противоположного пола своей собственностью. А сама она уже считает мальчишек «своими»?

– А ты чего, красавица, всё одна, да одна? – вывел Гельку из задумчивости голос Володи. – Ты только моргни – встречаться желающих полно...

Встречаться? Встречаться… Пустота в груди не рождала никакого отклика на такое предложение. Перед мысленным вздором против воли возникло Петино лицо, руки и красное пятно. Гелька зажмурилась.

- …и все просят с тобой познакомить. Чувствую себя родственником кинозвезды! Только, когда расспрашивать о тебе начинают, приходится отмалчиваться. Слушай, поделись каким-нибудь секретом! А то меня скоро пытать начнут, а я – выдумывать, я же не партизан.

Ангелина фыркнула.

- Шли всех подальше, всего и делов…

- Спасибо, – с сарказмом отозвался Суховей, – мне ещё морды разбитой не хватало… О! Скажу, что у тебя квартира в центре собственная, и никаких родаков!.. Вот сейчас верю, что ты ведьма… Ай! Только не по голове!.. Нет, лучше по голове, а то проклянёшь, как Витька…

- Да иди ты! Скажите лучше, как там ваш Витёк?

Вовка вопросительно глянул на строчащего Стаса, потом ткнул того в бок. Миронов раздражённо скривился и оторвался от конспекта.

- Переведён из реанимации в психо-неврологическое. К нему мать должна сегодня приехать.

- Как? – огорчилась Гелька. Стас, получив ещё один тычок, захлопнул конспект и пожал плечами. Звенел звонок на пару.

Как же так? Получается, её старания по спасению Витька были напрасны? Парень так боялся «рыжей ведьмы», что и помощь Гелькина стала для него травмой. Как теперь спасать этого дурачка? Справятся ли медики?

Идя вслед за Стасом в нужную аудиторию, Ангелина нерешительно достала телефон, уже готовая набрать Бориса Витальевича, но, поразмыслив, сунула его обратно. Есть ещё один способ. Чёрт! После этой пары ей нужно лететь к Секурову для работы над планом. И если в «Престиж» опять заявится Берг, придётся отправляться на слежку. Когда же ей заниматься Бойченко? Может, ночью? Идеально! Лишь бы врачи не успели ничего испортить.

Шмыгнув вслед за преподавателем в аудиторию, Гелька плюхнулась в первом ряду рядом со Стасом. Обычно студенты выбирали места подальше от доски, но Умник обычно садился прямо перед преподом. Миронов покосился на Гельку, но ничего не сказал – на занятиях он исключительно слушал.

- Стас, можешь описать, где именно лежит Бойченко? – шепнула Ангелина, придвигаясь ближе к приятелю. Профессор чертил в это время на доске срез кожного покрова.

- В психоневрологическом, я же сказал, - сделал попытку отодвинуться недовольный парень.

- Мне нужно, чтобы ты нарисовал, где именно в Неврологии находится палата, - опять подвинулась к нему Ангелина, подсовывая тетрадку.

- Зачем тебе? – раздражённо буркнул Стас. – Хочешь его навестить? Считаешь, его состояние спровоцировано вашим конфликтом в буфете?

Гелька опешила, а Стас теперь был на своей волне – он размышлял.

- Хм, отёк гортани на нервной почве? Экзотично… но тогда твоё появление только ухудшит состояние.

- Стас! – рассердилась Ангелина. Преподаватель взглянул на них и нахмурился. – Не рассусоливай, пожалуйста, а нарисуй, как к нему попасть.

Ангелина готова была скорее наплевать сегодня на страдания Бойченко, чем повторять вчерашний бой за его тело.

- Меня после пары ждут в другом месте, и меня до ночи не будет дома! Я заскочу к Витьку в первую же свободную минуту.

- Так ведь… - удивлённо поправил очки приятель, - там пускают с пяти до семи. Как ты успеешь?

- Я вам не сильно мешаю? – поинтересовался лектор, прервавший рассказ об эпидермальном слое.

- С пяти до семи… - прошипела Ангелина сквозь зубы, утыкаясь в тетрадку.

- В перерыве… - так же склонившись прошипел Миронов, и Гелька отстала.

После звонка Стас первый повернулся к Гельке, заканчивающей дописывать лекцию.

- У тебя мои книги остались. Как я их заберу, если тебя целый день не будет? Они мне нужны.

- Держи ключи. Приходи, когда захочешь. Можешь у меня заниматься. Если вернусь пораньше, может, успеем с тобой пропедевтику разобрать. Еда у меня есть. Разберёшься. А теперь черти план.

Стас странно взглянул на неё и придвинул к себе тетрадь.

- Правое крыло, первый этаж – вход через приёмное сзади, - он чертил перевёрнутую букву П, ощетинившуюся отростками.

- С какой стороны, и какая по счёту палата?

- Не знаю, - слегка раздражённо ответил парень. – Я у него ещё не был – по телефону справлялся. Палата №3. В окно лезть собираешься?

Ангелина взглянула с подозрением – зачем он про окно? Но Стас уже открывал конспект по химии.

За «персонажами», предназначенными для воплощения Ангелиной, велось наблюдение, чтобы избежать накладок, вроде одновременного появления в развлекательном комплексе двойников. Гельке удалось интроспектировать всех, кроме уборщицы, которую решено было перехватить на месте.

Шеф пожелал увидеть и прощупать её в каждом из образов, прежде чем пустить в дело. Сотрудники Секурова, раздобыв одежду, которая могла подойти для Гелькиных «персонажей», не позаботились о белье. Обернувшись менеджером Потаповым, Ангелина, прежде чем надеть брюки, натянула облегающие велотреки качка Уткина. Иван Кириллович на пару с Федей задавали Гельке каверзные вопросы о сослуживцах, работе, знакомых, проверяя, насколько она достоверна в любой роли. Ангелина молола чушь, но держалось при этом уверенно. Знало бы начальство, чего ей это стоило! В целом, её импровизации признали годными.

Гелька переодевалась в пустом кабинете напротив Фединого и являлась перед глазами начальства в готовом виде. Перевоплотившись в «Нинель», как предпочитала именовать себя Мылина, Ангелина ужаснулась. Дама предпочитала откровенные наряды, и секуровские спецы подобрали под неё мини-юбку, больше похожую на эластичный пояс, и обтягивающий «леопардовый» джемпер с вырезом до пупа, в который тотчас вывалилась огромная, как вымя не доеной коровы, грудь девицы. К этому сомнительному наряду прилагались сапоги-ботфорты на огромной платформе и минималистический кожаный жакет, тоже не способный удержать рвущийся на волю бюст. Пришлось Гельке натянуть собственные трусики – о бюстгальтере речь даже не шла. Прикрывая декольте курткой, сердитая Ангелина, оглядев в оба конца коридор, проскочила к Секурову.

- Иван Кириллович! Я в таком виде не пойду! А где её бельё, колготки? Да какие колготки! Я пока буду всё это натягивать, Берг успеет пешком за границу сбежать… вместе с секретами вашими!

Выругавшись напоследок, Гелька вымелась из кабинета и через несколько минут вернулась в собственных чёрных леггинсах и свитере, но в ботфортах и куртке Мылиной.

- Эти сапожищи займут в сумке всё место, - предупредила она начальство. Секуров и его помощник, ошарашенные Гелькиным эффектным дефиле, не успели за время её отсутствия обменяться ни словом.

- Получается, - пробормотал вполголоса Фёдор, кивая на потолок и переходя на шёпот, - она может создать полноценную копию, например, Владимира Владимировича. И никакой анализ не покажет…

- Покажет, - отмахнулся Секуров.

- Это же идеальный двойник!

- Дошло? – усмехнулся Киррилович.

- Если о ней узнают…

- Цыц! Узнают… - проворчал шеф. – Самим пригодится.

- Угу. Так точно.

Берг сидел на работе и не собирался сниматься с места, давая команде Секурова подготовиться получше. Ангелине даже подумалось: вдруг Берг никогда больше не заглянет в «Престиж», и все их приготовления – напрасная трата времени и средств. Ожидание информации о планах «объекта» на вечер позволило выбрать место для переодевания – пустующее помещение на третьем этаже, предназначенное под офис, но никем не арендованное. А пока шеф предложил Гельке ещё раз освежить в памяти «географию» заведения, обязанности и манеру общения его служащих и завсегдатаев.

Между делом Ангелина поинтересовалась, что за чудо-парень помог ей вчера избежать встречи с Бергом нос к носу. Секуров ответил, что его имя и звание девчонке ни к чему, и посоветовал позабыть и внешность товарища. В этот момент Феде сообщили, что ван Берг в компании Эжена Сю выехал из офиса.

- Куда они направляются? – нетерпеливо спросил Секуров.

- Едут по Центральному проспекту, - доложил секретарь. – Может, к Лежневой направляются, а может, в «Престиж».

- Ангелина, - озабоченно приказал шеф, - отправляйся-ка туда, чтобы быть на месте, если Берг надумает завернуть «на огонёк».

- Есть информация! – отозвался Федя. – Машина свернула на Проспект Мира.

- Значит, туда, - подытожил шеф и скомандовал. – Выполнять задание! И без проколов чтоб!