Лайгхтам. Послушник

Пролог. Восходящие солнце

Столица Святой империи – Лайтмир, императорский дворец. Коридор «Нового Света».

Среди множества статуй, посвящённых легендарным Святым воинам, портретов Атриархов и ликов Шестерых, спешно передвигались шесть фигур:

Первый из них – массивный мужчина в бело-золотой броне и белоснежным плащом. За ним следовало четверо закованных в броню телохранителей, шагающих чуть позади него ровном шагом и лишь немногим позади плёлся худой старик

Черты первого из них были идеально симметрично, без единого недостатка или неровности: ни единого шрама, ни единого волоска. Его кожа была бледно-белого цвета; его глаза пылали ярким цветом расплавленного золота и казалось, словно они излучали сияние, а его пепельно-белые волосы были коротко подстрижены и непослушно торчали. Сейчас его благородное лицо украшал лишь золотой венец.

Даже издали любой житель Святой Империи узнал бы его – это был Император, первый из людей, наместник самого Лайта и защитник Света; от его золотого венца исходила приятное золотое сияние.

Он был облачён в золото, как и все его хранители были облачены в золото. Доспех Императора был настоящим произведением искусства, совмещая красоту и практичность. Он был покрыт множеством драгоценных камней, а на разных его частях были изображены символы власти Шестерых и выгравированы их имена.

За спиной на простом ремне поверх белоснежно плаща висел меч – Светозарный, который был ничуть не похож на клинок с древних фресок и легендарных рассказов. По меркам обычных людей меч был, бесспорно, прекрасным, но в руке Императора, казался слишком простым.

Сам Император считал это оружие, инструментом для пролития крови, а не украшением для восхищений простых людей и сотворения легенд. В обычных руках этот клинок не мог раскрыть свою силу, но стоило «достойному» взять его в руки, как прекрасно обработанный клинок освещается прыгающим белым пламенем от рукояти до кончика. При взмахе пылающий клинок выписывает в воздухе огненные дуги, способные с легкостью прорезать самую прочную броню и рассеять наступающую тьму.

Немного позади Императора шагала его Золотая Стража – священной орден, созданный для защиты императорской семьи. Они были элитой даже среди других одарённых, каждый из которых достиг совершенства в управлении «Светом»; подчинялись они напрямую Императору, и никто более не мог быть властен над ними: ни Святая инквизиция, ни Верховные жрецы, ни Апостолы, никто либо ещё

– Император! – Кричал Верховный жрец богини Латай.

Лысый старик со множеством морщин и потухшим голубым взглядом, одетый в пышное, богато выглядящее белые одеяния с различными золотыми вставками, отображающих его высокий статут – усеянных символикой своей Богини и текстами священных писаний, – он безуспешно пытаясь догнать фигуру в бело-золотых доспехах; не стоило даже упоминания, что он выглядел блекло и откровенно жалко на фоне Императора и его Золотой стражи. В руке он держал громоздкий посох, отлитый из белого метала с наконечником в виде двухглавого орла на конце.

Несмотря на почтенный возраст, Верховной жрец довольно быстро пытался догнать своего повелителя и сообщить ему важную новость, которую тот никак не хотел слушать.

– Император, сама Латай послала мне это пророчество, – безумно кричал старик. – Ваш первенец избран всеми Шестерыми! – он станет тем, кто окончательно уничтожит Тёмных и их мерзких ложных божеств!

Император лишь отмахнулся от слов полубезумного старика, что окончательно выжил из ума. Сейчас его меньше всего волновали пророчества. Что-то необратимое должно было произойти, и он это чувствовал.

Башня, в которую направлялся Император, именовалась «Башней Нового Света». Она была самым высоким местом в столице, которая располагалась в самом сердце огромного дворца.

Это название она получила в честь древней традиции, которая соблюдается вот уже несколько столетий. Вершина башни, где сейчас проходили роды Императрицы, была полностью стеклянной. Сделаны это было для того, чтобы люди столицы могли видеть свет, что испускал только что родившийся младенец Августейшей семьи.

Обычно, когда рождался ребёнок с силой «Света», то он испускал сияние – яркость этого сияния зависела напрямую от врожденной мощи. С детьми Августейшей семьи работал тот же принцип, но в отличии от обычных людей, они уже с самого рождения обладали колоссальным запасами «Света». Сияние, источаемый ими был настолько ярок, что верхушка башни напоминала маяк, чей свет могли видеть не только жители столицы, но и жители других городов.

Рождение императорских детей в этой башне является древним обычаем, заложенным ещё Первым императором Света. Именно рождение его светоносного первенца ознаменовала сотворение Империи, и сейчас нынешний Император чувствовал: тьма сгущается над миром и хохот ложных богов слышится всё отчётливей. Что-то ужасное должно скоро произойти.

Боги уже давно не говорили с ним, а Атриарх лишь сообщал, что по приказу Лайта, они не смогут встретиться в ближайшее время. Всё это заставляло волноваться сильнейшего из людей.

Наконец, он достиг огромных ворот, с изображением богов. Шестеро величественных фигур были изображены во всём своём могуществе, а в центре, на подошедшего к двери, смотрел самый чистый и светлейший из них – царь Богов, Лайт.

Изображения были сделаны столь убедительно, что казалось и правда сам Лайт смотрел на прибывавшего, но Император давно к этому привык и даже не взглянул на Верховного. По правую и левую сторону от двери стояли два Золотых Стража, скрестив свои копья и готовые помешать любому, кто посмеет вторгнуться или прервать роды Императрицы.

Немедля и секунды они расступились, открывая проход Императору и его процессии, повинуясь его молчаливому приказу. Тут же до ушей Императора донесся болезненный вскрик. Всего на мгновение его одолело волнение и переживание, но Первый из людей не мог позволить себе подобную слабость – с помощью Света он закрыл свою сердце от подобных переживаний.

Быстрым шагом он направился вверх по лестнице «рождения» и с каждым последующим шагом его сердце всё сильнее ощущало растущую тревогу, которую не мог скрыть даже Свет.

– «Грядёт что-то, что всколыхнёт всю Империю, если об этом узнают».

– Кха, – тяжело кряхтел Верховный жрец. – Прошу, подождите, Император, я не успеваю.

Старик обливался потом, его ноги дрожали от прикладываемых им усилий. Тяжёлые одеяние Верховного жреца уже во всю промокло и прилипло к худому телу. Он то и дело спотыкался, опасливо поворачиваю голову назад. Верховный знал: если он оступиться и начнёт скатываться вниз, то к концу лестницы от него останется лишь испачканное в крови и нечистотах одеяние. Поэтому он просил помощи.

Но Император был глух к мольбам безумного жреца. Все его мысли занимало грядущие события. И вот, вступив на долгожданную поверхность, он сразу же оценил обстановку: в каждом из четырёх углов стоял Золотой Гвардеец, безмолвно наблюдающий за происходящим. Они не могли вмешиваться без прямого приказа Императора.

В центре помещения, на огромной кровати лежала прекрасная женщина около тридцати лет – Латая Лайт, нынешняя Императрица. Женщина небывалой красоты, подстатье своего мужу: золотые вьющиеся волосы, идеальные черты лица, яркие золотые глаза, длинные пальцы и высокие тонкие скулы, высокая грудь; Императрица была стройна и грациозна. На частых балах именно она была в центре всего, когда всё внимание мужчин доставалось именно ей. Но так было раньше.

Сейчас её тело было очень истощено: тело заметно исхудало; под глазами были тёмные круги, и её бледная кожа уже не казалась такой аристократичной, а скорее болезненной. Рядом с ней было около пяти повитух, самых опытных – трое из которых приняли рождение нынешнего Императора, – и в которых он был уверен.

Напротив Императрицы стоял Апостол Майлайта – человек, наиболее приближенный к своему божественному покровителю. Глава церкви и тот, через кого Бог может говорить. Именно из-за Апостолов появилось выражение: «говорить устами Бога». Он был одет в полностью закрытое белое одеяние, плотное облегающие его тело. Лицо Апостола скрывала маска с ликом его Бога, а на голову был одет капюшон – это было традиционна одеяние Апостолов для имянарчения. В этот момент они должны быть максимально безлики, ведь их устами будут говорить сам Бог.

Апостол благоговейно поклонился приближающемуся Императору. Сам Император лишь коротко кивнул, аккуратно коснувшись своей жены.

– Любовь моя, – нежно произнёс Император.

Она раскрыла уставшие глаза и мутным взглядом уставилась на мужчину.

– Прости, я не успела к твоему возращению… – слабым голосом произнесла она.

– Тебе не стоит извинятся, я буду счастлив присутствовать здесь, с тобой… – на вечно непроницаемом лице Императора появилась тёплая улыбка, которую он дарил лишь немногим.

– Правда? – с облегчением и надеждой спросила Латая.

– Да, – он кивнул. – Со слов Верхнего Жреца наше дитя положит конец Тёмным и их лживым Богам. – Он попытался подбодрить её.

– Это правда, я чувствую его ждёт великая судьба, – Императрица ласково положила свою ладонь на живот и погладила его.

– Кха, Император… – Верховный жрец богини Латай наконец дополз до конца. Его руки дрожали, где-то по пути он потерял свой громоздкий посох и сейчас шумно восстанавливал дыхание.

Император даже не обратил на него внимание, полностью сосредоточившись на своей жене. Внезапно её лицо исказило в гримасе боли, а из рта Императрицы вырвался болезненный хрип.

Повитухи тут же оттолкнули его, хотя скорее он сам неосознанно отошёл, потому как даже сильному мужчине было бы сложно подвинуть Императора, а тут уже пожилые женщины. А меж тем крики Императрицы становились всё сильнее и сильнее. Волна, страха и волнения затопила его, что было очень несвойственно для человека вроде него.

– Так и должно быть? – встревоженно обратился Император к одной из повитух.

– Не стоит беспокоится, ваша мать так же страдала, когда пытался родить вас, – улыбнулась своей беззубой улыбкой повитуха и бывшая няня Императора.

Слова старой няни несколько успокоили его, но внутри росло странное чувство опасения и чем дольше шли роды, тем сильнее оно было.

– Я… я не могу, – обречённо произнесла Императрица.

– Вам нужно постараться, Ваше высочество, – одна из повитух провела сухой тряпкой по её лбу, вытирая обильно вытекающий пот. Даже опытная няня казалось встревоженной.

– Нет, нет! Я не могу! – в Латае начала расти паника от страха и бессилия. А также растущая боль. Простыне под ней уже окрылись в красный и для Императора её болезненный крик стал последний каплей.

Он сделал шаг в её сторону, но был остановлен Апостолом.

– Вы знаете правила, Император. По завету Богов мы не можем вмешиваться в таинство рождения, – безразлично ответил Апостол.

И ему пришлось подчиниться. Он с силой сжал руки в кулак, стойко смотря на свою жену. Даже когда она начала умолять его помочь ей, даже когда её крик полный боли становился всё слабее и слабее. По пальцам Императора текла горячая кровь – его ногти впились глубоко в кожу, с такой силой он сжал руку в кулак.

Во времена последней Священной Воины он видел много смертей: как умирали его солдаты в полной агонии от нанесённых ран; как они сгнивали заживо от скверны; когда их заживо сжирали порождения тьмы, но даже тогда ему не было так тяжело смотреть на это, как сейчас.

Он думал, что смог смириться со смертью, слишком часто он сталкивался с ней, но сейчас… Его убеждения треснули. Он был готов нарушить все обеты и законы, лишь бы облегчить страдания своей возлюбленной, но его остановило чувство долго.

Всю свою жизнь его готовили к правлению, быть Императором, и он знал: лишь соблюдая закон и исполняя заповеди Шести, можно быть хорошим правителем. Он чувствовал, как Свет его жены угасал с каждым мгновением, но вместе с этим он начал ощущать новой Свет – сияние его сына.

И вот, издав последний мучительный вздох, повитуха с осторожностью взяла на руки ребёнка. Тут же раздался его крик – это был мальчик. Вместе с криком, ознаменовавшем рождение новой жизни, произошёл последний вздох, ознаменовавший угасание другой.

По щекам Императора начали стекать слёзы. Он прикусил губу до крови, немного опустив голову, пока его слезы капали на мраморный пол.

– «Значит, вот что я чувствовал…» – внезапно он сознал причину своих волнений. Эта потеря почти опустошила Императора, но он знал, что его сын сможет заполнить его. Но момент радости был разрушен всего одним словом.

– Почему? – не веря своим глазам, произнёс Верховной жрец. – Где его Свет?

Император проследил за взглядом жреца, направленного на его сына. Руки повитухи, дрожали, а её лицо было перекошено от ужаса. Каждый из присутствующих смотрел с широко раскрытыми глазами на плачущего ребёнка.

В младенце едва ощущался свет, словно он был рождён от крестьянской крови, а не от семени потомка самого Лайта… и это пугало. Если о подобном узнает не только знать с Высшими жрецами, но и простые жители Империи… Восстаний и волнений не избежать. Подобное было опасно, особенно когда Святая Воина закончилась всего два года назад и в ней люди понесли слишком большие потери, в то время как Тёмные сохранили свои основные силы.

Об этом также подумал и Верховный Жрец.

– Похоже, я ошибался и неправильно истолковал послание Богини… – Безразлично произнёс Верховный. – Ребёнка надо умертвить. Никто не должен узнать о сегодняшнем позоре. – С презрением ответил он.

Старик сделал шаг в сторону дрожащей повитухи и та, испугавшись, сделал шаг назад. Запнувшись о кровать, она начала падать и от испуга разжала руки. Словно в замедленном действии Император смотрел за тем, как его дитя начало медленно падать, а уже в следующее мгновение он крепко прижимал своего сына к себе.

Император сработал буквально на инстинктах, применив Свет и схватив его за мгновение до его падения. Ребёнок начал вновь плакать, потревоженный внезапным изменением в обстановке.

– Тише, тише – успокаивающе произнёс Император. – Никто тебя не обидит… – младенец быстро затих и на его лице появилась улыбка.

– Ваше высочество! – встрепенулся жрец. – Это богомерзкое дитя нужно умертвить! Шестеро не желали его рождения и моё видение было ничем им, как предупреждением, теперь я вижу это ясно как день! Мы должны избавиться от него, пока ещё ничего не произошло не поправимого!

Разумом он понимал: Верховный прав, и он должен был поступить согласно долгу. Сердце Императора разрывалось от противоречий между долгом и обещанием, данным им Латае. Обещанием защищать и оберегать их дитя.

Он встал перед самым сложным выбором всей своей жизни, который должен был определить дальнейшее будущие Святой Империи, а может и всего мира. И к этому он оказался не готов, разрываясь между разумом и чувствами, долгом и любовью…

Стоило Императору взглянуть на умиротворённое лицо своей покойной жены и на лицо своего сына, когда его крохотная ручка потянулась к нему – в ту же самую секунду он сделал выбор, определивший всё.

Его рука оказалась на рукоять Светозарного и в следующие мгновение Верховной жрец был разрезан надвое. Его отделённая от тела голова ещё пару секунд что-то говорила – он даже не понял, как умер. Тело старика покрылось белым пламенем и обратилось в прах.

Император посмотрел на всех присутствующих здесь – в том числе и на Золотую Стражу, – он знал: если он хотел спасти это дитя, никто не должен был уйти от сюда живым…

Жители столицы с замиранием сердца ждали яркой вспышки сияния из «Нового Света», но ни сегодня, ни на следующий день – ничего не происходило. А после, они узнали ужасную новость: лорды Тёмных напали на дворец и ни Императрица, ни дитя не выжили, как и десять членов Золотой Гвардии, до последнего защищавшие свою Императрицу. Вместе с ними погиб Верховной Жрец Латаи и апостол Майлайта, а сам Император был ранен.

Позже этот день прозовут «чёрным днём рождения» и запомнят, как один из самых ужасных в истории Империи.

***

Где-то на северо-западе Святой империи, близ деревни Мир. Граница между «светлым» и «тёмным» миром.

– «Тук-тук» – Послышался стук в дверь.

– Иду, – послышалось из-за двери. – Доброе утро. – Открыв дверь, произнёс мужчина. – Добро пожаловать в … – Пастырь остановился на полуслове.

На дворе никого не оказалось, а был лишь виден начинающий восход золотого солнца. Мужчина огляделся в поисках стучащего, но никого не нашёл. Тут его внимание привлёк звук, издаваемый под его ногами. Опустив глаза, он заметил маленького ребёнка, завёрнутого в рваные тряпки. Шумно вздохнув, он поднял его на руки и улыбнулся.

– Ух, какой ты громкий, – улыбнувшись, произнёс мужчина, когда ребёнок начал плакать. – И такой тяжёлый. – Весело сказал Пастырь, начав успокаивать ребёнка. – И как же мы назовём тебя, юное дитя Шестерых? –Качая ребёнка, про себя говорил мужчина. – Уверен, когда ты вырастешь, станешь очень сильным поэтому… Кхм, именем Светлейшего Императора и как твой духовный отец, я нарекаю тебя Эйра́нам! – Успокоившийся ребёнок вновь начал плакать. – Видно, я слишком громко произнёс... – Начал себя ругать мужчина, вновь качая ребёнка, но видно делал он это не слишком профессионально, раз ребёнок продолжал плакать. – Или может тебе не нравиться имя? Оно символизирует святой метал – Эйро́н. – После его слов ребёнок успокоился, а мужчина тепло улыбнулся. – Теперь, пришло время для последней части: именем Святейшего Атриарха, как твой духовный отец, я дарую тебе фамилию – Лайгхтам. – Пастырь посмотрел на поднимающиеся солнце. – Лайгхт – это восходящие солнце. Отныне ты – Эйран Лайгхтам! – Мужчина поднял Эйрана над собой, туда куда восходило солнце.

– Пастырь Иен! – Послышался женский голос из церкви.

– Сестра Фриез! – Откликнулся Иен. – В нашей семье вновь пополнение! – Иен услышал, как женские шаги начали быстро спускаться по деревянной лестнице.

Спустившись, пред мужчиной предстала молодая двадцатилетняя девушка. Её волосы были яркого солнечного цвета, голубые глаза, правильные черты лица, её лицо было очень красивы и не мене красиво было её тело, которое она всячески пыталась скрыть под сестринскими одеяниями. Её былая кожа сливалась с платьем, которое она носило.

Смотря на неё, он, который раз не может понять, почему она решила стать Сестрой именно его небольшой церкви на задворках Империи, хотя он и знал её прошлое, но она могла обратиться за помощью в любую другую отдалённую церквушку, но всё же пришла именно к нему. А в её оправдание, что «ей нужно, как можно дальше от столицы», он никак не верил.

– Вы уже произвели ритуал имянарчения? – поинтересовалась сестра Фриез.

– Да, сестра, отныне он – Эйран Лайгхтам! – гордом произнёс Иен. Он протянул Эйрана Фриез, та осторожна взяла его и улыбнулась. Сестра очень любила детей.

– Доброй пожаловать в семью, Эйран, – ласково произнесла девушка. Словно поняв её слова, меленький Эйран начал улыбаться. Голос Фриез всегда успокаивающе влиял на детей.

В такие моменты Иен вспоминал свою молодость. Хоть ему всего было тридцать семь, но у него уже были седые короткие волосы и глаза цвета меди. Также у Иена есть бородка и небольшая щетина. Он носит очки с цепочкой, украшенной крестом. На лбу видно некое подобие шрама в форме креста, а левую щёку уродовал ужасный рваный шрам от когтей одного из порождений ночи. Иен одевался всегда скромно: в потёртую от времени робу Пастора, которую ему выдали в давние годы, когда он только-только получил этот титул.

Порой, смотря в зеркало, он видел в своих карих глазах воспоминания прошлого, седьмую Святую Войну в которой он участвовал, в такие моменты шрам, что рассекает всю его левую щёк, начинал болеть. В первое время ему снились кошмары с той войны, многие его друзья погибли там и Иен усердно молился о том, чтобы они отступили, и Шестеро услышали его молитвы, прогнав кошмары.

– Светлейший восход скоро начнётся, мне нужно разбудить других и затем мы представим нашего нового члена семьи, – она передала Эйрана обратно Пастору.

– Можешь идти, сестра, а я понаблюдаю с Эйранам восход.

Фриез кивнула и пошла вместе с двумя другими сёстрами будить детей.

– У тебя будет хорошая жизнь, Эйран, – держа его на руках произнёс Иен. – И я буду молиться всем сердцем, чтобы ты не застал Восьмую Святую Войну. –Он немного сжал Эйрана от чего тот вновь начал плакать.

– Ой, прости-прости, – Иен Быстро разжал хватку, но капризный Эйран больше никак не хотел успокаивать, не смотря на все старания Пастора. – Видно, мне поможет только Фриез. – Печально произнёс Иен, закрывая дверь церкви.

Глава 1. Встреча, изменившая всё

Прошло уже несколько лет с тех пор, как Отец Иен подобрал Эйрана на крыльце церкви. Сейчас шёл тысяча двухсотый год от восшествия Первого Императора на Небесный Престол и Великого Разделения мира – ровно семь лет назад произошло «Чёрное рождение», именно так окрестили тот ужасный день люди, когда в момент родов на башню «Нового Света» напали презрены Тёмные.

В ходе жестокой схватки погибла Императрица и нерождённый сын Императора, а вместе с ними и десять доблестный воином из Золотой Стражи, отдавивших жизнь во имя исполнения своего долга, вместе с ними встретили свой конец Верховный Жрец богини Латай – Лоран Предсказатель, за глаза прозванный Безумным и Апостол Бога Майлайта. Эти потери были тяжелы для Империи, и все её жители оплакивали их.

За эти семь лет в жизни юного Эйрана произошло немного событий и за это время спокойствия он благодарил царя Богов – Верховного Лайта. Он был лидером Шести, сразивших богов Хаоса и поделивших мир на две части: «светлую», где никогда не заходит солнце; в счастье и процветании проживают люди, а также – на «тёмную», где царствовала вечная тьма – в которой обитали ужасные порождения ночи и отродья низвергнутых Хтонических божеств.

Эйрон мало знал о тех загадочных и ужасных тёмных Бога – Отец отказывался рассказывать о них, мотивируя тем, что Эйрон ещё слишком мал, чтобы понять услышанное. Даже в книгах их небольшой церкви почти не было информации о них, но вдоволь было описания Шестерых.

Сейчас он находился в библиотеке поздно ночью. Свеча почти догорела, а его другие братья и сёстры уже давно спали, но не Эйран. Он хотел узнать больше о мире, Свете и великих Богах.

– «Шестеро Великих, Светлые Боги, что дарует спасение и защиту любому, кто попросит об этом» – так гласило заглавие одной из книг.

Величайших и Первый из них – Лайт, царь Богов, самый светлый и чистейший из всех. Именно его Свет отгоняет тьму Бездны и именно Лайт был первым из «вознёсшихся»; если верить легендам, от его крови произошёл Первый Император, которой позже станет Спасителем человечества.

На всех картинах и скульптурах его изображают как прекрасного полуобнажённого мужчину с шестью крыльями, наполовину закрывающего его. Над его головой парит золотая тиара, а ярко-алые глаза словно бы проникают в душу любого смертного.

Второй после Лайта – Легиос, владыка Светоносного огня, разгоняющего тьму. Лишь благодаря пылающему Защитнику свет Царя богов освещает Святые земли. Легиос является щитом между миром «света» и миром «тьмы».

Его изображают в форме воина в рогатом шлеме, вооружённого огромным щитом, символизирующим его стойкость и долг, что он исполняет. В отличии от Лайта и других богов, у него единственного нет крыльев. Его орден защищает грань между мирами. Следит за тем, чтобы Тёмные не проникли в «святые земли». Они – барьер, отделяющие Свет от Тьмы.

Третья богиня, Латай – Мать очищения, именно у неё просят спасение от скверны, – ужасного проклятье, поразившего любого, кто вступит без должной подготовки на «проклятые земли». Согласно легенде, именно она спасла Первого Императора от скверны, даровав ему спасительное очищение.

Её изображают в виде женщины в одежде монахини с забинтованными руками – символом исцеления и того, что она готова протянут свою спасительную ладонь любому, кто готов попросить. Из её спины торчат три белоснежных крыла, одним из которых она закрывает человека от пагубного влияния Тьмы.

Четвёртый бог, Ноурлайт – Небесный лучник, покровитель святых воинов. Именно Ноурлайт сразил из своего пылающего лука страшнейшего из монстров хаоса, отправив того в небытие.

Его изображают юношей с вьющимися волосами, закованного в золотую броню. Его крылья пышнее прочих, а на щиколотках торчат два небольших железных крыла. В руках он держит лук, покрытый огнём.

Пятая, богиня Мелайта – Богиня справедливости, Творец искупления и Мать прощения, любимая богиня инквизиторов. Именно под её чутким взором и с молчаливого согласия все отступники и еретики производят покаяние своих грехов в подземельях Чёрного дома. А после предаются справедливому суду инквизитора.

Её изображают прекрасной женщиной с завязанными глазами – символом беспристрастия и честность; а весы символизируют две грани людей – «чистоту и греховность». И если грехи человека перевесят его благие поступки… Кара богини не заставит себя ждать. Её два крыла всегда широко расправлены.

Шестой, бог Майлайт, по прозвищу Покровитель, он покровительствует всем светлым намерениям и началам. Майлайт дарует тебе удачу в любом деле, котором ты захочешь заняться если оно чисто. Именно он больше всего популярен у простых людей, в виду широты своих полномочий и именно ему чающего всего возносят молитвы.

Его изображают в виде мудрого старика с одним крылом. Лицо его закрывает капюшон, из-под которого торчит густая борода. Он одет в простую древнюю робу священника, которую носили самые первые жрецы.

Множество церквей и алтарей построены по всей Империи в честь них, но главные твердыни Шести находятся в столице – Городе Света, в центре которого располагается неприступный и прекрасный Императорский дворец.

Именно там расположены Шесть главным храмов богов; каждый из них поражают своей красотой и величие, а их Апостолы источают Свет подобный богам, даруя благоговение и успокоение каждому. Главой всех шести церквей является Апостол Лайта – Атриарх. Он уступает по могуществу лишь самому светлейшему Императору и его августейшей семье.

Согласно легенде, которую многие поддерживают, род Императора ведёт свою линию напрямую от самого Лайта, поэтому, Атриарх чаще всего выступает на стороне Императора. Но и у других божеств есть свои Рода, от которых те ведут своё происхождение. Так, после Императора и Атриарха идут пятеро влиятельнейших родов империи, которые поддерживаются Апостолами этих же богов.

Внезапно на Эйрана нахлынуло воспоминание: когда ему было пять лет, сестра Фриез рассказала им о Шести великих Родах и комната детей наполнилась радостными криками. Лайгхтам видел, как загорелись их глаза – они мечтали стать частью этих великих семей или родиться в них. Эйран лишь недоумённо на них смотрел.

– «Разве они не понимают, что так было предрешено Богами?» – подумал он. Хоть братья Эйрана и были старше него на несколько лет, но он совершенно не мог понять их. – «Наша судьба была предрешена богами, и мы не имеем права требовать другой». – Из-за этого он посчитал их богохульниками.

С подобными мыслями Лайгхтам обратился к отцу Иену, на что тот лишь рассмеялся и рассказал более подробную информацию, которую он, к своему стыду, упустил. Оказалось, Пятеро родов могут принять в свою семью истинно верующего и такие случае весьма часто происходят по средствам брака, те же Апостолы не являлись изначально членами семьи и были возвышены самими Богами.

С тех пор Эйран каждую минуту свободного времени проводил, стараясь узнать истинную волю богов и их мысли через священные писания, чтобы больше не допустить такого греха, как назвать кого-то «богохульником» – это одно из самых страшных преступлений. Поэтому он заставил себя искупить его: пять дней он ничего не ел и изредка пил немного воды; почти всё остальное время он молил богов о прощении.

С каждой новой прочтённой страницей Лайгхтам всё больше поражался тому, как мало он знает о мире: Монстры Хаоса, тёмные Боги, Святые войны и многое другое.

– «Великий Лайт, как много я не знаю…»

Однажды, когда солнце толь-только начало новый восход, после недолго заката, сестра Фриез застала его со свечой и книгой, рассказывающей о великом боге Майлайте и о его самых знаменитых Апостолах. Она разозлилась и на целую неделю ему был закрыт доступ к библиотеке.

Эйран понял, что поддался запретному искушению и нарушил правило их небольшой церкви: он должны были спать вместе с другими братьями и сёстрами, а он всю ночь провёл за чтением. Лайгхтам вновь назначил себе наказание, но в этот раз в место пяти дней, он решил целую неделю ничего не есть, хоть отце Иен и сестра Фриез были против и уже через день простили его, вернув доступ к библиотеке, Эйрон был непреклонен.

Лайгхтам считал: «лишь исполнив наказание, я докажу, что усвоил урок». Именно этого правила он в будущем будет придерживаться больше всего.

С тех пор он больше ни разу не был подвержен наказанию, с точностью и полным усердием Эйран выполнял все поручения, что давали ему Сестра и Отец. Также несмотря на возраст, он достиг больших высот в обучении и превзошёл многих своих сверстников, впитывая и изучая всё, до чего мог дотянутся. Своё незнанье он старался заполнить, как можно быстрей.

Так, когда ему исполнилось шесть лет, к ним в церковь приехал один из дальних паломников, направляющихся испытать свой дух во имя Богов. Мельком брошенные слова паломника об этом таинственном испытании разогрели новый огонёк интереса в Эйране, но пастырь Иен быстро потушил его, запретив паломнику как-либо упоминать испытание, а своему воспитаннику – спрашивать об этом; Лайгхтам подчинился, но пообещал себе однажды пройти это испытание.

В один из дней Ложной Ночи – времени, когда солнце почти полностью скрывалось за горизонтом, – Эйран шёл в их небольшую библиотеку, надеясь найти новую книгу и с разочарованием понял: все книги уже были им прочитаны; с этой проблемой он обратился к Иену. Пастырь согласился, заявив, что их библиотека «действительно давно не обновлялась», поэтому, когда он отправиться в город следующий раз, он пообещал взять Эйрана с собой.

Этот момент наступил через две недели, сразу после дня рождения Эйрана, когда они отметили его семилетие. Всё это время внутри Лайгхтама уже во всю играло желание прикоснуться к чему-то новому, которое он всячески пытался подавить – для этого он перечитывал старые книги и молился.

В тот день, рано утром он услышал долгожданное:

– Эйран! – прозвучал с низу голос Пастыря Иена. – Как и обещал, мы отправляемся в город. Собирайся. Жду тебя через пять минуть.

Он собрался довольно быстро, приготовив небольшой портфель для путешествия, он пустился в низ. Войдя на улицу, Эйран увидел небольшую деревянную повозку, запряжённую двумя лошадями – на месте кучера сидел Иен. Позади пастыря сидела сестра Фриез с несколькими другими сиротами. Немедля и секунды Эйран забрался в повозку, сев рядом с Сестрой.

– Раз все в сборе, можно отправляться, – Иен ударил по лошадям, и повозка двинулась в сторону ближайшего города.

Это была первая поездка Эйрана за пределы деревни, но он не испытывал волнения или предвкушения в отличии от своих более старших братьев, что сидели рядом. Они постоянно что-то спрашивали у Сестры и Отца, что принижало их в его глазах. Неужели они не видят свой грех? – любопытство и не сдержанность; они должны понести наказание, чтобы искупить и понять свой грех.

Их церковь располагалась почти на краю Святой Империи, около небольшой деревушки Мир. До ближайшего города им приходилось ехать два долгих дня, прежде чем в дали показались серебряные шпили величественных церквей.

Братья Эйрана начали с широко раскрытыми глазами разглядывать город – их глаза были полны удивления, шока и восхищения. К своему стыду, даже Эйран поддался этому величию, начав с детским любопытством вертеть головой и жадно смотреть на открывшийся вид. Иен и Фриез с улыбкой смотрели на реакцию детей.

– Тебе тоже нравиться, Эйран! – восхищённо произнёс один из детей, заметив его реакцию.

– Да, – честно признался Лайгхтам, тут же немного покраснев.

Этот вопрос помог ему вернуть самообладание, и он уже более сдержано наблюдал за открывающимся видом на город.

– «Наша церковь, по сравнению с этими, выглядела невероятно жалко», – разочарованно заметил Эйран. Внутри него появилась зависть к тем людям, которые могут восхвалять Богов в таком месте; и как бы он не пытался подавить эту зависть, она продолжала клубиться в нём.

Прямо перед огромными и величественным воротами, сделанными из серебра, на которых были изображены Шестеро во всём их величии, от чего глаза Лайгхтама вновь расширились от восхищения.

– Именем Светлейшего Императора! – к ним вышел короткостриженый мужчина в массивной броне. Его лицо украшало огромное количество шрамов, а половина правого уха и вовсе отсутствовала. В правой руке он держал булаву на цепи, а в левой – щит с крестом. От него исходило колоссальное давление, от чего всё внутри Эйрана сжалось, а дышать стало труднее.

Эйран узнал в нём святого воина – паладина. Воина Света, защитника простых людей и борца со злом. Его голос был сухим и полным несгибаемой стали. Лишь при одном взгляде на него внутри Эйрана появлялся благородный трепет. Позади паладина стояли несколько стражников, полностью закованных в белую броню.

– Назовите себя, пастырь и цель вашего визита в Серебряный Град, – продолжил паладин.

– Моё имя – Иен, я Пастырь небольшой церкви, подле деревни под названием Мир. Со мной моя Сестра – Фриез и наши воспитанники. –Произнёс Иен, кивнув на нас – Наша цель – посетить Серебряный Град и купить несколько светлейших товаров.

Несколько мгновений Иен и паладин смотрели друг другу в глаза и Эйран поразился стойкости своего Отца – он бы и секунды не смог устоять под этим напором, тут же отведя взгляд.

– Проверьте их, – приказал паладин, потеряв интерес и первым отведя взгляд. Он развернулся и быстрым шагом покинул их. Вместе с его уходом исчезло и колоссальное давление. Эйрон с облегчением смог свободно набрать полную грудь воздуха и выдохнуть; эту встречу и это ощущение трепета он запомнит надолго.

Спустя пару минут, после тщательной проверки, ворота открылись, и они продолжили путь в сам город. Прямо на месте ворот Эйран увидел тонкий белый покров. Пересекая его, он почувствовал себя странно. Как позже расскажет Отец Иен, этот слой служил защитным барьером от Тёмных и проверял нас. Он не позволял пройти монстрам Хаоса и существам с чёрными душами.

Преодолев ворота, перед ними раскинулось всё величие Серебряного Града. Он полностью оправдывал своё: его улицы словно были сделаны из серебра и белого камня, всюду царил порядок. Люди здесь ходили в богатых и великолепных одеждах. Эйран видел множество патрулей, охраняющих покой граждан и вспоминая того паладина перед входом, чувствовал себя как никогда защищённым. Иен заметил восхищённые лица своих воспитанников и потрепал одного из них за волосы.

– Вы ещё не видели Золотой Град и Город Света. Вот это зрелище заставит ваш дух трепетать! – весело произнёс он.

Они проехали через одни из самых малых и скромных ворот, минув одно из самых красивых и главных мест в Града – его Серебряные Врата. Согласно легендам, Серебряные Врата были воздвигнуты Ноурлайтам в честь храбрых защитников города во время Четвёртой Святой Войны. На них до сих пор были выгравированы имена всех защитников города, которые страшной ценой отстояли его.

Впервые Лайгхтам видел такое количество людей: каждый из них был одет в разные красивые и яркие одежды, даже дети. От чего они в своих невзрачных, потёртых и местами рваных чёрных балахонах, выглядели откровенно жалко; на лицах людей играла улыбка – все они были счастливы. Внезапно, их повозка остановилась напротив серебряных фонтанов, среди множества других таких же гостей.

– Мы с Эйранам пойдём в магазин за новым священным писанием, –Обратился Иен к Фриез.

– Хорошо, – Сестра кивнула, изящно спустившись с повозки, которая явно не подходила девушке, подобной ей. Сейчас Фриез накинула на свою голову белую вуаль, которая немного скрывала её лицо. – Мы посетить одну из церквей богини Латай. Будет ждать вас там.

Так они разделились. Судя по всему, Сестра Фриез и Отец Иен не раз бывали здесь, прекрасно ориентировавшись в городе, не пользуясь чьими-то подсказками или услугами мальчиков-«проводил».

– Как тебе этот город, Эйран? – спросил Пастырь.

– Он полностью оправдывает своё название, – попытался сдержано ответить Лайгхтам, но предательская нотка восхищения проскользнуло в его тоне, от чего Иен улыбнулся.

– Да, Серебряный Град поражает своим величием… Удивительней всего то, что он лишь третий среди городов нашей Империи. Уверен, когда ты увидишь Золотой Град или нашу столицу – Город Света, они поразит тебя ещё больше!

Около сорока минут они просто гуляли по городу, заглядываю в разные магазины и прилавки. Даже побывали на шумном рынке. Тут внимание Лайгхтама привлекла странная вывеска с нехарактерной для города надписью: «Всё у Меруина! Скидки на все товары!»

– Вот мы и пришли, – внезапно произнёс Иен, чем изрядно удивил Эйрана. Они остановились прямо перед этой лавкой. Лайгхтам вгляделся в стекло, в котором можно было увидеть огромные стеллажи с книгами.

Но прежде, чем Эйран успел спросить что-то, Иен открыл дверь и послышался звук колокольчика. Ему ничего не осталось, кроме как последовать за своим Отцом. Внутри Эйран увидел прибранное и очень красивое место, как, впрочем, и весь город. Здесь присутствовали и другие люди кроме них: некоторые что-то искали, а другие – просто сидели и читали.

– Добро пожаловать, Пастырь, – раздался старческий голос.

В сторону Эйрана и Иена направлялся маленького роста человек в белоснежном костюме. Его лицо покрывали морщины, а на подбородке красовалась небольшая белая бородка, на голове было несколько седых волосков по бокам. В голубых глазах присутствовала озорная усмешка, словно этот человек привык всегда веселиться.

– Моё имя – Меруин-Лайт и я владелец этой скромной лавки, – старик мило улыбнулся. Слух Эйрана порезало то, что в его двойном имени присутствует имя самого верховного Бога.

– Здравствуйте, господин Меруин, как вы верно поняли, я – Пастырь Иен, а это мой воспитанник, Эйран, – Иен уважительно поклонился, указав на меня. Я повторил жест Отца. – Мы хотим купить несколько священных писания для нашей библиотеки. Мой воспитанник, Эйран, прочёл всё что было у нас. – С лёгкой улыбкой дополнил Иен.

– Хм, жажда знаний очень похвально, юный Эйран, особенно в столь молодом возрасте, – одобрительно кивнул Меруин. – Сколько тебе лет?

– Семь, господин. – Старик пристально посмотрел на ребёнка, словно что-то прикидываю у себя в голове, а затем широко улыбнулся.

– О, не стоит называть меня «господин», я не настолько знатен, – он небрежно махнул рукой, – просто унаследовал небольшой магазин от своего отца и продолжаю его скромное дело. – Закончил он весёлым тоном. – И должен отметить, твоя тяга к знаниям очень похвальна, Эйран.

– Большое спасибо… – Лайгхтам запнулся из-за того, что не знал как теперь правильно к нему обратиться.

– Меруин, можно просто Меруин, – подсказал торговец.

– Большое спасибо, Меруин.

– Позволь задать вопрос, юный Эйран, – продолжил Меруин.

– Конечно! – быстро ответил он. Иен наблюдал за всем со стороны.

– Кем ты хочешь стать, когда покинешь церковь своего духовного Отца? –Прямо спросил Меруин. Эйран увидел, что сейчас его глаза были серьёзны и в них отсутствовала та самая усмешка. Лайгхтам задумался над ответом. Он знал, что после шестнадцати лет он больше не мог жить под покровительством церкви, не являясь её частью.

– Я хочу стать служителем Богов, – уверено ответил Эйран.

– Хочешь стать Пастырем, как твой отец? Заботиться о брошенных детях и прихожанах в небольшой церкви? Или стать защитником Богов и людей от сил зла в роли Паладина? Или же истребить Ересь Ложных богов в одеянии Инквизитора? – перечислил варианты Меруин, от чего Эйран нахмурился.

Почему-то Меруин перечислил всего три варианта, хотя Лайгхтам точно знал, что есть множество других церковных санов.

– К какому из Шести твоя душа лежит больше? Верховному? Защитнику? Матери Искупления? Лучнику? Матери Прощения или Покровителю? – от подобных вопрос Эйран растерялся.

– Я не знаю, Меруин, – честно ответил он.

– Хм, – задумчиво хмыкнул Меруин. Немного помолчав, он продолжил. –Должно быть ты интересуешься, почему я перечислил всего три варианта в прошлом вопросе, я прав? – Эйран удивлённо кивнул. – За многие годы своей жизни я видел множество юношей подобных тебе.

– «Подобных мне»? – переспросил Лайгхтам, Иен нахмурился. Ему начинало не нравиться куда клонил торговец.

– Именно… но для полного подтверждения – следуйте за мной, – он развернулся и пошёл в глубь магазина. Эйран неуверенно посмотрел на Отца, на что тот кивнул в направлении торговца, и они направились следом за ним.

Подойдя к одной из секций, Меруин достал ключ и открыл запертую дверь. Зайдя туда, Эйран увидел небольшую комнату, погружённую во тьму. По середине которых находился стол, на котором, в зафиксированном положении, лежал прозрачный шар.

– Это же… – удивлённо воскликнул Иен. Пастырь сразу узнал предмет, находящийся перед ними.

– Именно, хоть эта модель и является самой простой.

– Неужели вы думаете, что у Эйрана… – Пастырь задумчиво взглянул на воспитанника. – Но время ещё не могло прийти.

– Сейчас мы это и узнаем, – Меруин непринуждённо улыбнулся, посмотрев на ребёнка. – Подойди к этому столу и положи ладонь на шар. – Это не был приказ, а всего лишь просьба, но Эйран понял, что не может почему отказать ему.

Подойдя в плотную к столу, он положил руку на шар. Мгновенье ничего не происходило, а затем странный импульс прошёлся по всему телу Эйрана, но руку от шара он так и не убрал. Чрез секунду в центре шара загорелся небольшой, совсем крохотный и тусклый свет; сзади послышалась медленные хлопки. Лайгхтам обернувшись и увидел, хлопает Меруин, а Иен стоял полностью в шоке.

– В таком юном возрасте… – тихо произнёс пастырь.

– Мои поздравления, юный Эйран, – торговец подошёл и ободряюще похлопал по плечу.

– Что это? Что всё это значит? – Он был в полном замешательстве. Ни о чём подобном он не читал в книгах.

– Позволь объяснить, этот шар считывает твою внутреннюю энергию, так называемый «Свет» и чем ярче и больше сияния появляется в шаре, когда ты его касаешься, тем больше Света в тебе. И тебе очень повезло.

– Повезло? –Переспросил Эйран, задумчиво посмотрев на шар. – Мой свет очень маленький и тусклый, к чему эти поздравления?! – С детской обидой крикнул он. Ему показалось, что над ним насмехались.

– Эйран, – в этот раз к нему обратился Иен. – Обычно, Свет пробуждается у обычных людей в возрасте от двенадцати лет, исключением являются семьи Богов – в них Свет пробуждает сразу после рождения и его яркость настолько велика, что освещает весь Священный Град. Стоит им прикоснуться в младенчестве к шару, как устройство разлетается, неспособное выдержать всю их энергию. А то, что ты смог пробудиться в таком юном возрасте – очень редкий случай. О подобных людях я слышал очень мало и все они стали членами Золотой Стражи – личными телохранителями самого Императора. – Объяснил Иен.

– Именно, – кивнул Меруин. – Шанс того, что человек в столь юном возрасте сможет пробудить внутренний Свет – очень мал и такие люди по-настоящему уникальны. Говорят, они обладают невероятным талантом. Можно сказать, что этих людей благословили сами Боги. – Эйран задумчиво посмотрел на шар. Он до сих пор не мог поверить в услышанное.

– «Неужели… я был избран Богами», – от одной этой мысли его сердце забилось быстрее.

– Поскольку, ты смог пробудить свой внутренний Свет в таком юном возрасте, ты сможешь намного быстрее освоить его и развить, – продолжил торговец. – Думаю, Пастырь Иен сможет обучить тебя, как им пользоваться. Всё же вы бывший паладин и участник Седьмой Святой Войны должен что-то в этом понимать. – Меруин пристально посмотрел на Иена.

– Как вы узнали?

– Ваши глаза, – грустно покачал головой старик, – слишком часто я их видел. Но не будем об этом.

Эйран отпустил заветный шар и сияние, что было в нём, сразу же погасло. Они вышли из таинственной комнаты и Меруин спешно её закрыл.

– Я готов предоставить вам двадцатипроцентную скидку на любые книги, которые вам понравятся и пятидесятипроцентную скидку на все трактаты по развитию внутреннего Света и всё что с ним связанно, – неожиданно произнёс владелец лавки.

– Я… – Эйран не мог подобрать слов от переполняющих его эмоции.

– Мы не забудем этого, Меруин, – Иен поклонился и Лайгхтам неуклюже повторил за ним. – Но позвольте спросить: почему вы это делаете?

– Я уже видел таких как юный Эйран и как я помог им, так хочу помочь вам. Именно поэтому я спросил тебя в начале «кем хочешь ты стать». Можешь не торопиться с ответом, я подожду столько, сколько надо. Ну, а теперь, – он широко улыбнулся. – Вы всегда желанные гости в моей лавке!

– Благодарю Вас, Меруин. – Вновь поклонился Эйрон торгашу.

– Не стоит благодарностей, – отмахнулся коротышка. – Я всегда рад помочь юным талантам, хи-хи, – он коротко хихикнул, прикрыв лицо рукой. – Я буду с интересом наблюдать за твоими успехами.

Так эта неожиданная встреча изменила судьбу Эйрана, направив её в совершенно другую сторону… Так начался его путь.

Купив новые книги для библиотеки и трактаты по начальному развитию Света, Отец и воспитанник распрощавшись с Меруином, направившись на встречу с сестрой Фриез. В то время как Эйран пребывал в прекрасном настроении и впервые за долгое время не скрывал своей эмоции счастья, Иен, шедший рядом с ним, выглядел встревоженным и даже напуганным.

Глава 2. Первая кровь

Стоило Эйрану и Иену выйти, как тут же на них налетел тёплый ветерок. Пастырь держал в своих руках две сумки, заполненных новыми книгами. Большинство из них посвящались последним открытиям и события, включая «чёрный день рождения» и последнюю Святую войну.

– Вау! – полный детского восторга возглас вырвался из уст Лайгхтама. Он с небывалым интересом и жаждой смотрел на книгу в своих руках. – «Основы развития Света». – Прочитал он её название, посмотрев на своего Отца. – Я могу уже её начать читать? – С нотками надежды и мольбы спросил Эйран. – Пастырь?

Всё это время Иен машинально шёл вперёд – он был погружён в себя, а взгляд его был задумчив. Он пропустил мимо ушей вопросы своего подопечного и частенько хмурился, от чего его уродливый шрам на щеке становился ещё неприятнее.

– А… ты что-то спросил? – он перевёл задумчив взгляд на Эйрана, как будто только сейчас заметил его.

– Могу ли я начать читать её? – повторил Лайгхтам.

Взгляд Пастыря упал на книгу в его руках. Он присел перед ним на колено и натянуто улыбнулся.

– Ты ещё успеешь ознакомится с ней, тебе некуда торопится, – он протянул свою руку к книге. – Не стоит демонстрировать подобное на всеобщее обозрение. – Пастырь быстро повернул голову назад, осматривая прохожим. И к его облегчению, никому из них не было до них дела.

– Но!.. – попытался возразить Эйран.

– Эйран! Ты забыл учение Шести? Разве такому непослушанию я учил тебя? – осадил его Иен.

– Нет, – Лайгхтам стыдливо опустил голову и покорно протянул книгу Пастырю. – Больше такого не повторится.

Иен убрал книгу к остальным и потрепал своего воспитанника по голову, тепло улыбнувшись.

– Ты – молодец и умней многих своих сверстников, – неожиданная похвала удивило Эйрана, и он поднял глаза на своего Отца. – Назови мне Третий Закон Шести, его главную мысль.

– В этой заповеди Шестеро запрещают нам завидовать: «не возжелай себе судьбу, уготованной другому, ибо Боги даруют нам её, – Эйран наизусть помнил каждое из их правил и мог дословно пересказать любое из них, – если Ты пожелаешь изменить свой Рок, покайся, ибо Ты пошёл против воли Богов».

Именно в этом грехе Эйран обвинил своих братьев, о чём до сих пор сожалеет.

– Всё верно, – покровительственно кивнул Иен. – Ты быстрее многих запомнил текста Священных писаний, но можешь ли ты сказать почему именно эту заповедь я попросил тебя рассказать? – Не дожидаясь его ответа, Иен продолжил: – Твои братья и сестры менее успешны в учёбе чем ты. Возможно, сейчас, пока вы ещё дети, это никак не влияет на ваши отношения, но чем старше вы будете становится, тем сильнее всё начнёт манятся. Они начнут завидовать твоим способностям, знаниям. Не все, но большинство, такова уж порочная сущность людей. А Свет… – Иен положил на плечо Эйрана свою руку.

– Разожжёт пламя завести ещё сильнее, – закончил за него Лайгхтам. Ему сражу на ум пришла эта фраза, прочитанная им в одной из книг.

– Верно, – довольно произнёс Иен. Он был рад, что Эйран так быстро понял то, до чего он сам доходил довольно долго. – Они будут тебе завидовать и именно поэтому я прошу тебя сохранить всё в тайне.

– А если они спросят? Я не хочу лгать…

– Они не спросят и лгать тебе не придётся, – Иен поднялся и взяв в руки сумки с книгами, на которые ушло приличная сумма бюджета их церкви.

Эйран кивнул, поверив своему Отцу. Они продолжили путь до повозки, в которой оставили все купленные книги, накрыв их небольшим куском ткани. Пускай воровство в Серебряном Граде и считалось огромной редкостью, почти сразу же пресекаемое бдительной стражей, но всё же существовало.

Оставшуюся часть пути к церкви богини Латай они прошли в тишине. Эйран думал о новообретённым даром и его влияние на его будущую жизнь, а Иен… по лицу Пастыря было сложно понять о чём именно он мог думать.

Недалеко от самый церкви они встретили огромную процессию: впереди неё шёл Первосвященник – глава церкви Богини Очищения в Серебряном граде. Это был дряхлый и немощный старец: его руки тряслись в месте с его громадным посохом, а ноги дрожат под внушительным животом.

Даже его внушительное бело-золотое одеяние и громоздкая тиара, увешанная разными сверкающими камнями, не делали его хоть сколько-то величественным, коим изображают всех служителей Богов. Эйран даже успел засомневается в том, а правда ли это был сам Первосвященник?

Но стоило тому запеть молитву, посвящённую материи Очищения, как всего его сомнения тут же испарились. У старика был мощный, мелодичный голос, очень неподходящий для его возраста. Этим голосом можно было свернуть горы; внутри Лайгхтама зажегся странный огонь, и он уже совершенно другим взгляд посмотрел на идущего спереди старика.

Следом за ним шли трое Архиепископов. Своими громоздкими и поистине царственными одеяниями они почти не уступали своему главе. В отличии от Первосвященника – на вид, которому было уже под сотню, – те трое выглядели достаточно молодо, примерно одного возраста с Иенам; их лица выражали превосходство и некую надменность, они почти не смотри на прохожих вокруг них.

За тремя Архиепископами шли уже обычны епископы, священники и дьяконы. Они щедро одаряли своим внимание простых людей, даря им деньги, благословения, поливали священной водой и дарили отрывки священных писаний. Люди с благоговением и трепетом принимали их дары.

Это было величественная процессия, состоящая из десятков людей. Впервые Эйран видел такое скопление служителей одного из Шести. Хор молитв слился во едино, создавая волшебное ощущение внутри. По бокам, рядом с самой процессией шли закованные в броню воины, от которых исходило небольшое сияние. Эйран почти сразу узнал их – паладины, воины Света.

На их груди красовалась алая слеза – символ богини Латай, означающий очищение. Их латы были обёрнуты бинтами и ветер немного трепал их; это была дань их госпоже. Не смотря ужасающие последствия от скверны, они не боятся вступить с ней в бой, как когда-то это сделала Она.

Именно тогда Эйран увидел всё величие церкви Шести и был невероятно впечатлён. Он хотел оказаться среди этих людей, чтобы похожая толпа так же чествовала его и внимала каждому его слову. А ведь, если верить книгам, похожие процессии, которые возглавляют Верховные жрецы и Апостолы, в сотни раз превосходят эту.

Прохожие благоговейно расступались перед этой Священной процессией. Они падали на колено и опускали голову в низ. Некоторым даже посчастливилось удостоится взгляда одного из Архиепископов, а кто-то даже успел быстро поцеловать перстень одного из них – из-за чего некоторые начали смотреть на счастливчика с нескрываемой завистью.

Иен и Эйран так же упали ниц. Лайгхтам впервые видел подобный размах и во все глаза смотрел на проходящих мимо служителей богини Латай, но к его глубокому сожаления, никто из Святой процессии не удостоил его даже взгляда. Пастырь Иен, ввиду своего ранга, лишь почтительно опустил голову, но от Эйрана не укрылось, что он смотрел на них с равнодушием и даже брезгливостью.

– Идём, – холодно бросил он, стоило процессии пройти мимо них. Лишь голос пастыря вернул Эйрана в реальность, и он поспешил последовать за Отцом.

Вся площадь перед церковью богини Очищения замощена белым мрамором; в центре площади стоит каменный столб со статуей трёхкрылой женщины в одеянии монахини – её руки были забинтованы, а на щеках были выбиты слёзы по несчастным, которые погибли из-за скверны.

Сама церковь поражала своими размерами: она была в десятки раз больше церкви Иена и в тысячу раз величественней; Витражные стёкла с изображением Шести, множество статуй знаменитых святых богини Латай, а некоторых, Эйран даже смог узнать благодаря их выдающемся чертам. Три шпиля – высочайшие в городе, – были видны со всех его концов. Сама церковь стояла в самом центре Серебряного Града, недалеко от Последнего Рубежа – главного и непреступного замка города.

Эйран и Иен подошли к массивные железные воротам с изображением Матери Очищения во всём её прекрасном обличии – трёхкрылой монахини с забинтованными руками и блестящими от слёз глазами. Их встретили два безмолвно стоящих стража в сияющих доспехах, закованных с ног до головы в броню. От них исходила подавляющая сила, одно лишь нахождение рядом с ними вызывало у Эйрана страх и восхищение. Они были подобны легендарным стражам из древности, которые на ровне с Первым Императором низвергли лордов Тёмных за Грань.

– Церковь закрыта, пастырь, – глухо произнёс страж. – Его Святейшество отправился во главе Святой процессии, готовясь к Великой Мессе. – Прямо перед входом они скрестили два копья, блокирую проход. – Вам следует…

Внезапно, массивные двери распахнули и на пороге появилась монахиня в чёрном закрытом одеянии. Это была миниатюрная, высохшая, похожая на куклу старушка с белыми волосами и жёсткими сильными руками с длинными тонкими пальцами. При ходьбе она опиралась на трость и немного хромала. На несмотря на свой безобидный вид её лицо показывало холодность и властность. Эйран понял, она привыкла отдавать приказ.

– Лорд-Регент! – приветственно воскликнули стражи, почтительно поклонившись. – Нам не сообщили, что хотите…

– Я пришла сюда не ради очередной прогулки, – она отмахнулась с таким пренебрежением к людям, которые вызывали неподдельное восхищение у Эйрана, что он был почти шокирован. – А ради них. Пастырь Иен, дитя Императора, – монахиня поприветствовала Иена и Эйрана, чем ещё сильнее удивила последнего. – Прошу, сегодня вы желанные гости в доме Матери Очищения.

Медленно она начала поворачиваться, и хромая, устремилась во внутрь церкви.

– Пропустите их, – приказала она.

– Как прикажите, Регент! – они звонко ударили стальной перчаткой по латам, расступаясь перед ними.

Иен кивнул стражникам и быстро прошёл вслед за монахиней, Эйран ещё некоторое мгновение удивлённо смотрел на могучих стражников, не до конца осознавая увиденное и устремился за своим Отцом. Старушка ожидала их внутри.

– Следуйте за мной, – махнула она рукой, и они последовали за ней.

– Благодарю Вас… – Иен запнулся, не зная, как обратиться к таинственной старушке.

– Для Вас, Пастырь, Сестра Марея, – тонко улыбнулась Регент. – Вы всегда будете желанным гостем в обители Богини Очищения, особенно после того, как помогли Фриез…

Увидев Святую процессию, прекрасную и величественный храм Богини Очищения, казалось, сегодня Эйрана уже мало что сможет удивить, но он ошибался. От увиденного, у него перехватило дыхание, он словно забыл, как дышать – настолько его поразило внутренняя часть церкви. Если с наружи она казалось прекрасной и величественной, то внутри она ничуть не растеряла ни красоты, ни величественности – скорее, преумножила её.

Огромные потолки с изображением богини и её легенд. Огромный зал со множеством скамей, в каждом из углов зала находилось небольшое место для молитв. В самом конце зала находилась Она – Серебряная Купель. Согласно легендам, тот, кто будет достоин получить благословление богини Лайт, сможет единожды окунуться в неё. Окунувшись, избранник очистит себя от всех грехов, его тело будет полностью восстановлено, а сила возрастёт.

Многие считают, что после Купели ты начинаешь новую жизнь, с чем Эйран был согласен, стоило ему единожды узреть её. Даже на таком расстоянии он видел исходящий от неё свет, её энергию, так и хлестающую через край.

После посещения лавки Меруина, Лайгхтам стал ощущать мир как-то странно, словно призма, что ранее туманила взор, началась расходиться. Это ещё больше заинтриговало Эйрана, и он с нетерпение ожидал, когда сможет погрузиться в таинственный мир Света.

Неподалёку от Купели, Эйран заметил сестру Фриез со стальными. Они молились, смотря на Купель и он понимал их – свет что она излучает, словно объятья Богини, которые окутывает тебя. Стук трости Сестры Мареи оповестил их о возращении Пастыря и Лайгхтама.

– Пастырь Иен, как прошёл ваш поход за священным писанием? – Сестра Фриез поднялась и направилась к ним, остальные дети последовали её примеру.

– Хорошо, Сестра, мы оставили купленные книги в повозке, – кивнул он. – Что насчёт…

– Позже, – прервала его старушка. – Не при детях. – Она перевела на них взгляд и сухо улыбнулась. – Вы пока можете изучить священный обитель нашей милостивой Богини, – обратилась Регент Марея к детям, – вам выпала редкая возможность увидеть её пустой – сейчас во всю идёт подготовка к Мессе и церковь закрыта.

– Но ничего не трогаете, – мягко и в тоже время строго произнесла сестра Фриез. – За вами будут наблюдать послушники и другие служители церкви.

Дети радостно кивнули. Их небольшая группа направилась по самым разным местам. За ними шли двое молодых послушников. Но куда им было уследить за активными и не сидящими на одном месте детьми. Лайгхтам выглядел самым спокойным, а потому к нему было приковано меньше всего внимания.

Внезапно, Эйран увидел приоткрытую деревянную дверь, из которой доносилась приятная мелодия – она была очень тихой, и даже он едва её услышал, находясь в стороне от шумных разговоров детей. Они бегали, живо обсуждали увиденные ими красоты и ни за что бы не обратили внимание на столь тихую мелодию, как и на одиночку Эйрана, который тайком отделился от них. Даже два послушника забыли о нём во всей этой суматохе.

Он не был особенно дружен с детьми, а те не особо старались поладить со своим, как они считали, более «занудным» братом. Лайгхтам аккуратно проскочил внутрь и закрыл за собой дверь. Проклятое любопытство…

Пройдя немного по коридору, он вышел в полупустую комнату. На небольшой возвышенности, на деревянном стуле сидел парень, примерно одного с Эйранам возраста. У него было миловидное, но с детской угловатость и пухлостью лицо. Вьющиеся светлые волосы; высокий, для его юного возраста рост, стройное тело и длинные тонкие пальцы. Эйран уже сейчас мог сказать, что в будущем он вырастет настоящим красавцем.

Его глаза были закрыты, он полностью отдал всего себя музыке и был столь увлечён, что даже не заметил неожиданного зрителя. Лайгхтам в этот момент старался не дышать, настолько сильно он был заворожён его игрой. Эта музыка странным образом отдавалась внутри него, задевая доселе неизвестные струнки души. Лишь спустя несколько минут, когда незнакомец закончил играть, он открыл глаза и немного вздрогнул.

– Ой, прости… кажется, я не заметил, как ты вошёл, – он неловко улыбнулся, посмотрев на Эйрана.

Лайгхтам только сейчас увидел его глаза – они были разного цвета: правый тускло-золотой, а левый – чёрный; подобных глаз Лайгхтам никогда и ни у кого не видел, особенно с врождённой гетерохромией.

– Это, – Эйран тяжело сглотну, пытаясь подобрать правильные слова к мелодии, вызвавшей в нём столь разных эмоций, – было весьма неплохо. – Он всё же сдержался, взяв грохочущие эмоции под контроль.

– Правда?! – с удивлением и некой надеждой воскликнул парень, широко распахнув глаза. И тут же смутился.

– Да, – кивнул Эйран.

– Спасибо! – парень радостно улыбнулся, и эта улыбка напомнила Эйрану восходящие солнце, но, как и всё в этом мире, оно было слишком скоротечно. Парень опустил голову. – Мой наставник говорит, что мне на ухо наступил горный леопард… – Он сжал в руке деревянную флейту. – Наверно, всё же это не моё. Он часто ругает меня, называя это «детскими глупостями», хочет, чтобы я перестал тратить на это время и сосредоточился на скучных книгах…

Эйрану не понравилось, что парень считает книги, его единственных друзей, скучными. Но ещё больше ему не понравилось, что его наставник вмешивался в судьбу этого парня.

На ум тут же пришёл их утренний разговор с Пастырем Иенам, где они обсуждали зависть. Лайгхтам тут же подумал, что наставник проста завидует своему ученику, его таланту и подобные мысли он озвучил.

Для него наставник и учитель – были одним и тем же. Естественно, если бы Пастырь Иен сказал ему бросить какое-либо дело, Лайгхтам не раздумывая исполнил бы его приказ. Всё же он был его духовным Отцов, а это не тоже самое, что наставник или учитель – во всяком случае, именно так думал Эйран.

– Возможно, твой наставник ошибается, – уверенно произнёс Эйран.

– Ошибается? – нахмурился парень. – Разве наставник может ошибаться?

– «Любой смертный может ошибиться, ибо только Боги идеальны во всём…». Пятый Закон Богов, – Эйран процитировал отрывок, чем явно поразил своего собеседника.

– Вау, только наставник мог цитировать слова из Священных текстов, – с неподдельным впечатлением произнёс парень. Подобная лесть заставила улыбнутся Эйрана, но он тут же отогнал от себя подобное чувство. Гордыня – страшнейший из грехов, из которого рождаются все остальные.

– Меня кстати зовут Эйран. Эйран Лайгхтам, – представился он, протянув руку парню.

– Элион… Элион Лайгхтеус! – парень буквально вцепился в протянутую ладонь Эйрана. И тут же отпустил её. – Прости, наставник говорит мне быть более сдержанным в своих эмоциях….

– Мой Отец, наоборот, говорит, чтобы я старался не сдерживать их.

– Отец… – Элион сразу погрустнел, опустив голову. – Я своих родителей никогда не знал. Меня подобрал наставник у входа в Град.

– Я тоже, – Элион удивлённо уставился на Эйрана.

– Но ты ведь говорил…

– Пастырь Иен является моим духовным Отцом, – объяснил Лайгхтам. – Меня также как и тебя оставили на пороге у небольшой церкви, близ деревни Мир.

– Ааа, вот оно как. Значит, наставник тоже является моим духовным Отцом?

– Если именно он дал тебе это имя – да, – Элион задумался.

– Этого я не знаю… С самого рождения он называл меня именно так и всегда просил называть его наставником и никак иначе.

На несколько мгновений комната погрузилась в тишину.

– Хочешь, я сыграю тебе ещё несколько мелодий? – предложил Элион. – Я заучиваю их, когда мне становиться скучно.

И Лайгхтам с удовольствием согласился. Следующие полчаса Элион играл для него самые различные мелодии и Эйран с удивлением отметил – ему нравиться компания этого мальчика. Он чем-то отличался от других детей.

– Это… было прекрасно, – в этот раз Эйран не стал сдерживаться, высказав всё своё восхищение.

– Спасибо, – застенчиво ответил Элион, тепло улыбнувшись. – Хотел бы, чтобы наставник или мои родители оценили эти мелодию… Я сам её придумал.

– Ты очень талантлив, – отметил Лайгхтам, прогуливаясь по комнате. Тут его внимание привлекла небольшая книга. И он с удивлением понял, что уже видел сегодня похожую… Это были основы по управлению Светом.

– Она тебя заинтересовала? – к замеревшему Эйрану подошёл Элион. Он был на целую голову выше Лайгхтама. – Наставник заставляет меня перечитывать её раз за разом.

– Так ты владеешь Светом? – с пересохшим горлом спросил Эйран.

– Да, – Элион раскрыл ладонь и на ней появился небольшой шарик света. – Наставник просит, чтобы каждое из этих заклинаний, даже самых простых, было доведено до идеала.

Небольшой шарик света в центре ладони Элиона разделился на ещё пять, каждый из которых устремился к его кончику пальцев. Тоже самое он проделал и с другой рукой. А затем объединил все десять в одну большую сферу, и та воспарила с его ладони, поднявшись к потолку.

– «Как солнце», – подумал Лайгхтам, когда ощутил небольшое тепло на лице от этих крохотных лучиков.

– Я тоже пробудил Свет! – неотрывная взгляд от гаснущего шара света, произнёс Эйран.

– Правда? Неужели, мы с тобой и в этом похожи! – искренне обрадовался Элион. – А что умеешь ты? Можешь показать свои приёмы?!

– Я… я только сегодня узнал о том, что владею Светом и ещё не успел что-то изучить, – немного стыдливо и уже менее эмоционально ответил Лайгхтам.

– Оу, ну это всё равно здорово!

Но не успел Эйран что-то ответить, как до их слуха донеслись тихие крики:

– Эйран! Эйран, где ты?! – он узнал взволнованный голос пастыря Иена и сестры Фриез.

– Кажется, меня ищут. Мне пора, не хочешь выйти со мной? Я познакомлю тебя со своей семьей.

– Мастер не разрешает мне выходить от сюда без его разрешения…– грустно ответил Элио и тут же с небывалой решимостью посмотрел на Лайгхтама. – Но я не забуду тебя! И с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи! – он взял ладонь Эйрану в свои. – К нашей следующей встрече я обязательно придумаю новую мелодию! – Пообещал он.

Эйран вначале опешил от подобного порыва, но не стал отталкивать его.

– Обязательно, – кивнул он и направился к выходу.

– Эйран, – крикнул ему перед самым уходом Элион. – Мы ведь теперь друзья? – с надеждой спросил он. – Просто до этого… – Эйран понял всё без слов.

Стоило Лайгхтаму повернутся в его сторону и взглянуть в эти разноцветные глаза, как он увидел совершенно неожиданные эмоции: сожаление, грусть и… одиночество. Естественно, после такого он никак не мог разочаровать его ещё больше.

– Да, – кивнул он. – Ты тоже мой первый друг.

Напоследок, он заметил, как оживились глаза Элиона и в них затеплилась надежда. Они улыбнулась друг друга на прощанье. Эйран задумчиво опустил голову, смотря себе под ноги. Пройдя несколько шагов по коридору, он врезался во что-то тяжёлое и железное. От неожиданности, Лайгхтам потерял равновесие, плюхнувшись на задницу.

– «Разве здесь было что-то железное?» – удивился он, потирая ушибленный лоб.

Стоило ему поднять взгляд, как он тут же замер. Прямо перед ним стоял огромный мужчина, почти великан, в изрядно поношенных доспехах: они были все в глубоких царапинах от когтей и вмятинах; верхняя часть брони окутывал чёрный мех, подобно плащу.

– «Но ведь я даже не слышал шагов…»

На правом плече Эйран увидел голову твари, из которой был сделан этот мех и от подобного ужаса он ещё не испытывал; крик застрял в его глотке.

Огромные острые зубы, мерзкая широкая пасть, способная проглотить его целиком и тёмно-фиолетовые глаза, словно живые, они смотрели прямо в его душу. Даже сейчас это существо, будучи мёртвым, вызывало в нём животный ужас. Эйран даже не мог представить себе, кто мог завалить подобное чудовище, но стоило ему перевести взгляд на человека, как он тут же получил ответ.

Лицо мужчины выглядело измождённым, у него были острые скулы и тяжёлый лоб, мощная челюсть, нос с горбинкой, но эта лишь та часть, которую открывали густые пепельно-белые волосы. Мужчина посмотрел своим жёлты взглядом на упавшего перед ним мальчика и на мгновение его волосы спали, обнажая изуродованную правую сторону: это была жёсткая чёрная плоть, покрытая трещинами и рытвинами; Правое ухо напрочь отсутствовало, левый глаз был слеп. Ужасные шрамы распространялись почти до самого горла.

Лишь от одного взгляда на уродливую правую сторону, Эйрану стало плохо и его едва не стошнило – скорее всего он сдержался из-за страха пошевелиться, который обуял его в тот момент.

– П-простите, – дрожащим от страха голосом произнёс Лайгхтам. Мужчина равнодушно смотрел на упавшего перед ним парня и легко того перешагнул, направившись в комнату, недавно из которой вышел сам Эйран. Пригнувшись, он скрылся за дверью, хлопнув ей.

– «Это и есть наставник Элиона?!» – шокировано подумал он.

Тут деревянная дверь широко распахивает и его замечает сестра Фриез.

– Вот ты где! – с гневом и одновременно облегчением произносит она, быстро приближаясь к нему. – Ты хоть представляешь, как мы волновались?! Иен обещал задать тебе… Эйран? Что с тобой? – Гнев сменился беспокойством. Она присела рядом с ним и нежно коснулась щеки, начав его осматривать. – С тобой всё хорошо?

– Кажется, юный Эйран успел познакомился с нашим гостем, – так же внезапно и без звука в коридоре появилась Регент Марея. Старушка с безразличным выражением лица смотрела на застывшего мальчика. – У всех дети после встречи с ним подобная реакция. Хорошо хоть портки чистые, а то бывало приходилось убирать дерьмо за ними.

– Сестра! – строго произнесла Фриез, – что вы такое говорите?

– Лишь правду, – старушка улыбнулась своей беззубой улыбкой Эйрану, от чего ему стало вновь жутко. Разве это милая старушка была такой пугающей? Или на него повлияла так это короткая встреча? – Поднимай его и веди к остальным. Процессия скоро закончу и скоро церковь вновь станет полной. Вам к этому времени здесь делать уже нечего.

– Хорошо, – кивнула Фриез. Она обняла Эйрана и помогла ему подняться. – Идём. – Мягко произнесла она.

– Д-да, – только сейчас к нему вернулась возможность говорить.

Вместе они вернулись к остальным. Иен, сначала прочитал лекцию Эйрану, за то, что тот бросил всех, а затем ухмыляющимся детям за то, что те потеряли своего брата.

Казалось, больше ничего не должно произойти, но у Богов были свои планы. Когда их небольшая группа возвращались обратно к повозке, намереваясь отправиться в свою небольшую церковь, площадь вокруг сотряс взрыв.

– Дети, ко мне, – крикнула Сестра Фриез моментально среагировав на угрозу, прижимая их к себе и пряча за спину.

Недалеко от них целый дом поглотило чёрное пламя.

Внутри Эйрана все похолодело, когда он посмотрел в сторону чёрного пламени – от него так и веяло чем-то потусторонним, мерзким и неприятным, – оно быстро распространялось по всей округе. Его ноги начали дрожать – они буквально застыли в который раз, что он не мог сделать и шагу, а внутри всё болезненно сжалось от страха.

Тут из чёрного пламени вырвалась непонятная чёрная фигура, всё её тело покрывала тьма. Казалось, он от кого-то убегал – неизвестный держался за один бок, из которого обильно текла чёрная кровь. Светящийся снаряд на невообразимой скорости и словно сотканный из света, пронзил его ногу. Тьма, что до этого плотно облегала неизвестного, рассеялась. Его ноги подкосились, и он упал, кубарем покатившись по белой плитке, оставляя на ней следы свой крови.

– Bled’ hei, – выругался он на неизвестном языке.

Из-под обрывка чёрного плаща можно было увидеть обнажённую до черноты спину. Тут же Эйран вспомнил тот шрам наставника Элиона и содрогнулся. Какою же боль сейчас испытывал он? Его фиолетовые глаза широко распахнулись, от чего многие вскрикнули от страха, в том числе и Эйран.

– «Тёмный». – Эйран с широко раскрытыми глазами уставился на существо перед ним. Впервые он видел представителя другой Стороны и с жаждой стал изучать его, запоминая каждую мелочь, сравнивая с тем, что он успел прочитать о них в книгах.

Красивые черты были резкими и пропорциональными, как у других Тёмных, кожа мужчина была бледно-серой, а волосы цвета вороньего крыла были длинными, густыми и струящимися. Его уши были заострены, а глаза были ярко-фиолетового оттенка и, сейчас яростно светились – обычно такое происходит, когда Тёмный был зол или полон решимости.

Сестра Фриез храбро закрыла детей собой в то время, как Иен вышел вперёд – на его лице читалась холодная решимость. Сейчас от него исходила сила и аура, подобна которой Эйрон ощутил у встреченных им ранее паладинов. Смотря на его широкую спину, Лайгхтам чувствовал себя под защитой.

Оставшиеся прохожие, кому не посчастливилось оказаться не в то время и не в том месте, к тому моменту постарались скрыться, оставив их совершенно одних.

– «Где же стража?!» – лихорадочно думал Эйран, смотря на то, как Тёмный начал медленно подниматься и его взгляд недобро смотрел в их сторону; в нём читалось презрение, отвращение и боль… много боли.

– Отдай… мне… ребёнка, – большинство его слов были не понятно, но эти три Эйран смог разобрать. – И я вас не трону… – Он медленно поднялся, прихрамывая на одну ногу, в которую попала светящиеся стрела.

– Лишь через мой труп, – холодно бросил Иен, встав в боевую стойку. Всем своим видом он показывал полную решимость и сосредоточенность, а от его тела начинал исходить небольшой поток света.

– Будь, по-твоему, человек – скривился тёмный, сплюнув сгусток крови на землю. – Ты сам выбрал эту участь…

Убийца молниеносно вытащил из-за пояса изогнутый кинжал, покрытый множеством трещин и запёкшейся кровью. Всё его тело покрылось осязаемой тьмой – он буквально превратился в тень, – и он исчез, а затем в мгновение ока появившись прямо перед Пастырем.

Эйран даже не успел понять, что произошло, когда две силы столкнулись в жестоком противостоянии. Иен вскинул руку и перед ними возник золотой барьер, а Тёмный занёс кинжал для смертельного удара. Его оружие, пропитанное тьмой, ударилось о стену, сотканную из твёрдого Света.

Тогда-то он узрел, как Свет и Тьма впервые столкнулись. Яркая вспышка, против клубящегося мрака. Около нескольких секунд Тёмный продолжал напор, пока его кинжал, пострадавший в прошлых боях и от огромного количество трещин, окончательно треснул, разломавшись на две части. Он так и не пробил, нет, даже не поцарапал сотканную из Света стену Иена.

– Что здесь забыл паладин?! – зло прошипел Тёмный.

Стена Света Пастыря рассеялась, и он вытянул руку в сторону Тёмного – с ладони Иена сорвалась волна света, полностью рассеявшая окружающую тьму его противника.

– Ааа, – Тёмный отчаянно взревел, в то время как Пастырь пребывал в ледяном спокойствии.

Так они сошлись в ожесточённом противостоянии. Тёмный был подобен зверю, загнанному в угол и от того сражающегося ещё яростнее, буквально на пределе своих сил. И то, как двигался Тёмный, его годами отточенные движения и огромная скорость, которую он сохранил не смотря на тяжёлый раны… Заставила Эйрана затаить дыхание.

Лайгхтам немного читал о существующих боевых стилях, но подобный он видел впервые. Он мог сказать лишь одно: этот стиль был направлен на убийство. Каждое отточенное движение Тёмного било по самым уязвимым и смертельным точкам. Любое попадание могло оказаться последним.

Эйран был до глубины души поражён разворачивающейся перед ним схваткой. Почти всех их движения он даже не успевал разглядеть. Но больше всего Лайгхтама поразил его Отец. На лице Иена не дрогнул ни один мускул, он мастерски отражал молниеносные и смертоносные атаки своего противника.

Но чем дольше продолжалась эта схватка, тем сильнее земля под Тёмным окрашивалась в тёмный. В отличии от человеческой, его кровь была чёрная и вязкая.

Он начал тяжело дышать, а его смертоносные движения становились всё медленнее и медленнее. С каждым мгновением Тёмный становился всё слабей, а Иен, казалось, даже не вспотел.

Внезапно, чёрное пламя было рассеяно и на площади появился тот самый паладин, встретивший их сегодня у ворот. Сзади его сопровождали одетые в точно такую же броню члены ордена Латаи.

После очередной неудачной атаки, Тёмный отскочил. Он мельком взглянул на приближающегося к нему врага – его лоб покрылся морщинами, а ноги дрожали.

– Ты проиграл, – холодно произнёс Иен. – Сдавайся.

– Да чтоб вы все сдохли, светлые! – Тёмный решил сделать отчаянный ход.

Вместо очередной атаки, на которую рассчитывал Иен, он временно ослепли его Тьмой, прорвавшись за спину.

– Нет! – Пастырь поздно понял замысел врага и уже не мог ему помешать.

Сестра пыталась их защитить, но была быстро вырублена одним точным ударом Тёмного. Её тело упало без чувств рядом – из глаз детей пошли слёзы, они думали, что он убил её. О том же самом подумал и Эйрон.

Внутри него разгорелся пламя гнева, ненависти, горя от утраты. Дети застыли в ожидании страшного – того, что давний враг заберёт их в мир Тьмы. Внезапно, ноги подчинились Эйрану, и он закрыл собой парня, на которого нацелился Тёмный. Тот не стал разбираться кого именно он взял, притянув к себе первого попавшегося и приставив обломок кинжала к его горлу.

– Не подходите! – крикнул он приближающемся паладинам. – Иначе я…

Не успел он договорить, как его правая рука, в которой он держал кинжал, безжизненно упала на белую плитку. Несколько секунд он просто смотрел на отрубленную руку, а затем закричал от боли и агонии, нахлынувшей на него.

Фонтан чёрной крови запачкал одежду и лицо Эйрана. Тёмный разжимает руку и Лайгхтам приземляется рядом с ним, сам же он падает на колени прижимая к себе обильно кровоточащую руку.

В этот момент поспевают паладины.

– Вижу ты не спешила, Мария, – усмехнулся мужчина, встретивший их у ворот.

– А ты стал слишком стар, раз не смог угнаться с жалким адептом, – послышался насмешливый женский голос из-за спины Лайгхтама. Он резко повернулся в сторону говорившей.

Эйран увидел позади себя высокую и статную женщины на каблуках. У неё были прямые белые волосы, холодные синие глаза. Красивое лицо с острыми скулами, аккуратным подбородком и выпуклым лбом; пухлые алые губы, игривое выражение лица… Эта женщина могла околдовать любого мужчину.

Одета она была в высокие сапоги с каблуком, плотном чёрном кожаном костюме, облегающим всё тело, поверх которого была одета небольшая железная броня достаточно лёгкая и открытая, что не сковывала движения. На её шеи был одет меч, протыкающий глаз на сквозь и от которого идут лучи солнца – это символ Мелайт – богини справедливости. Именно под её покровительством служат инквизиторы, а значит…

– Аа, проклятые helish! – сквозь боль кричал Тёмный.

– Заткнись, – она наступил своим каблуком на его щёку, протыкая ту насквозь. Тёмный взревел от боли и задёргался ещё сильнее, разбрызгивая на неё свою кровь, что очень сильно не понравилось инквизиторше; из-за чего она лишь сильнее вонзила каблук в глубь.

Лайгхтам непроизвольно улыбнулся.

– De paste li hish, – всё, что удалось услышать Эйрану, но он не знал этого языка и не мог понять услышанного.

Когда женщина закончила шептать ему на ухо, на её лице показалось злорадство. Тёмный послушно затих, прижав сильнее к груди кровоточащий обрубок руки. По его щекам текли слёзы.

Внезапно, инквизиторша посмотрела на Лайгхтама.

– А ты не из пугливых – произнесла Мария, оценивающе посмотрев на парня перед собой. Эйрон перевёл на неё удивлённый взгляд, он не мог поверить, что она обралась к нему.

С чавкающим звуком она вынула свой каблук из щеки Тёмного. Он заскулил от боли, но всё же сдержал крик.

– Уведите его, а если он ещё раз сбежит, то даже милостивая Мелайта не поможет вам…

Она направилась к Эйрану и присела напротив него.

– Тебе понравилось? – прямо спросила она. – Ты так пристально смотрел и даже улыбнулся, когда эта мерзкая тварь завыла от боли.

– Он наш враг и напал на мою семью, – Эйран постарался не отводить взгляд от этих холодные и в тоже время прекрасных синих глаз. – К тому же он… Тёмный.

– Молодец, – она улыбнулась, явно оценив его слова, что до глубины поразило Эйрана. Он никогда бы не предположил, что столь холодное и надменное лицо способно на искреннюю улыбку. – Ты проявил не дюжие мужество, находясь в его нечестивых руках. Не каждый из взрослых сможет так… Особенно, когда ты закрыл собой своего брата, заняв его место и рискнув своей жизнью. Ты хорошо его воспитал, Пастырь, – обратилась Мария к Иену.

Инквизиторша поднялась и потеряв интерес к Эйрану, направилась к Иену. Тот сидел около Фриез, благо та уже пришла в себя и дети, почти плача, обнимали её. Когда она подошла, Пастырь поднялся и почтительно поклонился.

– Спасибо, что спасали моего подопечн...

– Не стоит, – она отмахнулась от его благодарности. – Назови свой легион?

– Седьмой Имперский, – ровно отчеканил Иен, как истинный солдат.

– Тот же, в котором служил и ты, – она перевала взгляд на паладина, которого мы встретили у ворот.

– Хм, – тот презрительно усмехнулся, отвернувшись.

– Вы проявили себя достойно в прошлой войне. Почему ты решил покинуть ряды паладинов, если мог стать инквизитором, а вместо этого предпочёл жизнь Пастора?

– Я устал от войны и смертей. Я слишком много потерял товарищей, друзей, любимую. Я хочу спокойной жизни.

– Трус, – скривился паладин. Иен стойко проигнорировал его.

– Ясно, – она задумчиво провела пальцами по шраму Иена. – Ты оказал нам услугу, Пастырь. Инквизиция этого не забудет, – Мария обошла его.

Проходя мимо Эйрана, она остановилась на мгновение.

– Если Шестеро будут к тебе благосклонны, из тебя получится превосходный инквизитор… – Бросила она напоследок и скрылась вместе с остальными паладинами.

Несколько минут, пока все приходили в себя, он обдумывал услышанное. Неожиданно Лайгхтам вспомнил слова Меруина…

– Что с ним будет? С Тёмным? – спросил Эйран, поровнявший с Иенам.

Пастырь нечитаемым взглядом смотрел в след удаляющимся паладину и инквизиторше.

– Зная их – ничего хорошего, – он посмотрел на Лайгхтама и взлохматил его волосы. – Это был тяжелый день… Пора возвращаться домой.

Глава 3. Наказание и разочарование

– Быстрее! Сильнее! Нет, это никуда не годится, – на тренировочном поле разносился строгий голос Пастыря. – Ты далёк даже до Первой ступени для достижения ранга неофита.

Удивительно, как в обычное время Отец казался добрым и простым, но стоило ему вступить на тренировочную площадку, как просыпался воин Света – паладин; он был строг, почти беспощаден. И Эйрану нравился Иен таким горазда больше, чем тот добродушный Отец.

Под старым одеянием Пастыря Иен прятал мощное мускулистое тело, закалённое в огромном количестве сражений и прошедшее через по истине адские тренировки.

Сейчас верхняя часть Отца была обнажена и Эйран успел с интересом, нотками страха, трепета и удивления осмотреть его: вся спина Иена была покрыта рваными шрамами от когтей и многие из них казались достаточно глубокими; спереди были видны не менее глубокие косые и прямые белые линии – Эйран не сомневался, что эти шрамы учитель получил от вражеского железа. Но больше всего его поразили те участки тела, где кожа была невероятно грубой и имела синий цвет.

– «Скверна», – сразу понял он.

Из прочитанных им книг именно скверна казалось главным бичом любой Святой Войны. Это зараза считалась самым страшным проклятием, болезнью и роком любого, кому не посчастливиться с ней столкнуться.

Около трети всех погибших в Святых Войнах приходиться на скверну. Эта зараза буквально пожирает человека изнутри, лишает Света, сводит с ума и спасти от неё могут лишь достаточно сильные служители Матери Очищения. Сам Первый Император был поражён этим проклятьем и лишь благословении богини Латай – её кристально чистые слёзы смыли порчу с Первого Императора, но за это ей пришлось поплатиться.

Килох – Владыка скверны, заклятый враг богини Латай. Именно он создал эту ужасающую болезнь, и именно он наслал её на Первого Императора. Он был хитёр и предвидел вмешательство одного из Шести, поэтому первая созданная им скверна хранила в себе более страшное проклятие… И стоило Матери Очищения спасти Императора, как оно тут же пробудилось.

Тело богини покрыли страшные струпья, язвы, гной – её тело начало заживо гнить. Лишь жертва, принесённая пятью храбрецами, помогла богине справиться со страшным проклятьем. После исцеления её руки, которыми она коснулась Первого Императора, были изуродованы, и она закрыла их бинтами, а тех пятерых храбрецов она оплакала кровавыми слезами.

С тех самых пор последователи Матери Очищения обвязывали части своего тела бинтами и носили на груди её символ – алую слезу. Они считали своими главными врагами последователей Килоха, мечтая отомстить за свою покровительницу.

Пастырь Иен был силён телом и духом, поэтому Эйран не сомневался, что он смог выдержать ужасное влияние скверны. Но Лайгхтам сомневался, сможет ли он выдержать подобное? Не окажется ли его дух, Свет и тело слишком слабым?

Ведь в отличии от Отца, чьё тело было мощным, пропитанным жизнью и Светом, Эйран был ещё довольно слаб, а его Свет – ничтожен. Именно поэтому уже на протяжении четырёх лет он нещадно тренировался, а Пастырь стал его учителем. Утренние тренировки уже стали частью рутины, но Иен каждый раз умел удивить: иногда он нагружал Эйрана весами, заставляя бегать с утяжелителями и тренироваться в кольчуге; держать на голове стакан с водой и передвигаться так, чтобы из него не пролилось ни единой капли.

Эти упражнения давали свои плоды и каждый раз он старался усложнить их. Эйран не жаловался, наоборот, он был как никогда счастлив. Иен мог удивить его, научить чему-то новому, а Лайгхтам впитывал всё словно губка. Идеальное сочетание строго учителя и упорного ученика.

Эйран уже битый час махал мечом, пока вся его одежда не пропиталась потом. И продолжалось всё это до тех пор, пока Иен не был доволен и пока его духовный сын не упал без сил. Эйран не мог пошевелить даже пальцем, его грудь тяжело вздымалась, а сердце бешено стучало.

– Встань, – властно приказал Отец.

Сейчас он был паладином, тем на кого он хотел равняется и быть похожим.

Эйран не смел противиться и пускай сил у него уже не осталось, а ноги и руки предательски дрожали – казалось, он был готов вновь упасть от лёгкого дуновения ветра, – он стойко поднялся и выпрямил спину. Иен довольно кивнул, оценив внутренний стержень своего ученика.

– Я обещал, что научу тебя всему и подготовлю к будущему, – Отец поравнялся с ним и вместе они – учитель и ученик, – наблюдали за восходящим солнцем. – И ты будешь готов, чтобы защитить свою семью, друзей, возлюбленную… Ты не допустишь моих ошибок. – Прошептал он, но Эйран всё равно услышал.

В этот момент паладин внутри него погас и вернулся Пастырь. Иен тепло улыбнулся своему духовному сыну и взлохматил непослушные белые волосы.

– Иен, Эйран, – послышался вдалеке голос Сестры Фриез. – Все уже встали, мы ждём только вас!

– Время и правда быстро летит, – он усмехнулся, накидывая на свои плечи пастырскую робу. – Идём, отдохнёшь пару часов и поедем в Серебряный Град. Заодно похвастаешься своему другу о своих успехах.

– Да, – Эйран улыбнулся краешком губ, предвкушая то, как он утрёт нос ленивцу Элиону. Но сначала нужно было поспать и восстановить силы, а заодно смыть с себя весь этот пот.

С момента того судьбоносного посещения Серебряного Града минуло четыре года. Эйрану уже стукнуло одиннадцать, как и Элиону – оказывается, их обоих нашли на пороге церквей в один и тот же день. Из-за чего Лайгхтеус ещё больше «уверовал» в то, что их свела сама судьба. Сам Лайгхтам считал это происками Шести – Боги направляют их судьбу и если их встреча была предначертана, то только ими. Впрочем, он даже был рад этому.

За это время Эйран неплохо подрос, обогнав по росту почти всех своих одногодок и уступил лишь другим своим братьям, которые были старше его на два-три года. Из-за постоянных тренировок и нагрузок, его тело было хорошо развито, и он уже был сильнее многих, уступая лишь парочке совсем взрослым братьям. Белоснежные волосы отросли до ушей, хоть он и старался их стричь максимально коротко, но до тех пор, пока Сестра Фриез не воспротивилась, говоря, что не стоит столь редкие и красивые волосы стричь столь коротко.

Именно она научила Эйрана не пренебрегать ими, а заботиться о них. Белоснежные волосы отличались от седых волос объёмом и насыщенность, они мягкими и более послушными. Так в белокурых волосах Пастыря Иена уже просачивалась седина, что немного старило его.

Тёмно-синий глаза Эйрана были похожи на две холодные льдинки. Они всегда ясными и в глубине них горело пламя жажды знаний. Лайгхтам с жадностью поглощал любой текст, попавшийся ему на глаза. У Эйрана были правильные черты лица: тонкие скулы, прямой нос и немного заострённые уши. Сестра Фриез называет его красивы и пророчит ему славное будущие.

– На тебя будут заглядывать многие девушки, даже из благородных семей, когда ты вырастешь, как и на твоего друга, Элиона, – однажды произнесла Фриез, расчёсывая белоснежные волосы.

Сам Элион тоже не отставал от своего лучшего друга. Видя, как старается Эйран и то, как его друг постепенно превосходит его, внутри Лайгхтеуса загорелся огонь соперничества. Он начал прилагать значительно больше усилий и так пламя соперничества начало подгонять обоих ещё сильнее, заставляя развиваться намного быстрее.

Из-за физических упражнений и развития детская пухлость и угловатость покинули Элиона, заострив черты его лица – сам Эйран никогда подобным не страдал и изначально был худощав. Всем своим видом Лайгхтеус начинал напоминать благородного, словно истинный аристократ прямиком из Золотого Града или из самый столицы Империи – Лайтмир. Он также старался отращиваться свои вьющиеся волосы, следую за примером своего друга.

Естественно, Элион обгонял в чём-то Эйрана, а тот в свою очередь опережал его в другом. Подобное никак не влияло на их дружбу, ведь за эти четыре года эти двое начали по-настоящему дорожить друг другом. Правда состояло в том, что там, где Лайгхтаму приходилось применять титанические усилия, Лайгхтеусу нужно было лишь немного постараться. Элион был талантлив, талантлив во всём, особенно в освоении Света.

Насколько узнал Эйран, Элион пробудил свой внутренний Свет намного раньше него и тот давался ему с необычайный лёгкость, в то время как Эйрану приходилось часами корпеть лишь над очередной неудачной попыткой по освоению базового и простейшего приёма по типу «Шара Света»; которому Лайгхтеус научился почти бессознательно.

Не смотря на прошедшие годы, Элион так и остался единственным другом Эйрана, а всему виной зависть, о которой предупреждал Иен и гордыня самого Лайгхтама.

Белоснежные волосы, которые носил Эйран, были очень редки и считались уделом благородных – ввиду того, что большинство знатных семей носили белые волосы, в то время как у обычных людей они были белокурые.

Естественно, это был один из факторов, вызывающих зависть у других братьев Эйрана. Особенно когда некоторые из сестёр уже признавались ему в любви, но каждую из них он отверг, при чём довольно жёстким способом.

Каждой из них Лайгхтам сказал: «ты мне не интересна». И затем просто уходил, оставив девочку одну со слезами на глазах и разбитым сердцем. Сейчас для него были важны успехи в освоении Света и своём развитии, остальное он считал ненужным и даже – «тормозящим» его развитие. Будучи мальчиком, он не понимал, что столь жёсткий отказ разбивал их сердце и вот уже место любви занимало презрение и неприязнь.

Эйран считал, что говорит правду, а правда в его понимании не должна ранит, ведь это правда… В Священных писаниях сами Боги говорят: «Лишь правда поднимет вас над Тьмою и не даст угодить в её сети».

Так он довольно быстро стал изгоем в их небольшой церкви. Братья презирали и завидовали его умениям, внешности, знаниям, а девочки – ненавидели из-за жестокого отказа и полного равнодушия.

Но так было не всегда. В один момент его обожали, прямо как тех священников, которых он увидел во время Святой процессии в Серебряном Граде; это чувство ему понравилось, пускай он не признался в этом даже самому себе.

Произошло это событие два года назад, прямо после рождения близнецов Императора: девочки Ленаи и мальчика Лемана. Во время Ложной Ночи, когда солнце было ближе всего к горизонту и мир погрузился в вечерний мрак, тьму рассеяла невиданная вспышка света.

Эйран помнил, как все жители их небольшой церквушки выбежали во двор и смотрела на этот маяк Света. Их глаза были широко раскрыты, а по телу пробежала волна трепета.

– «Значит, вот какое оно, рождение ребёнка Императора, благословлённого самими Богами. Его свет настолько яркий, что видно даже здесь – на самой границе Империи», – подумал Эйран.

Пастырь положил на его плечо руку и легонько сжал его.

– Это событие должно было произойти ещё одиннадцать лет назад, сразу через пару дней, после того как я нашёл тебя на пороге, – прошептал Иен. – Проклятые Тёмные…

Ещё около десяти минут эта вспышка заменяла собой солнце, пока постепенно её свет сходил на нет. Буквально через пару дней Иену пришлось на время уехать из церкви, оставив за главную Сестру Фриез. Эти дни несколько недель обещали быть спокойными, если бы не рождение детей Императора.

Свет близнецов привлёк к себе существ с Той стороны. Завеса и доблестные защитники не пропустили самых опасных из обитателей Тёмной стороны, но парочка мелких порождений тьмы смогли пробраться, один из которых посетил их церковь.

Низшие порождения мрака не могли долго сущестовать на Светлой стороне и постепенно они теряли свою изначальную силу, принимая нематериальную форму, становясь бестелесными призраками, но даже так они представляли опасность для простых людей, не обладающих Светом.

Один из таких духов вселился в одного из братьев Эйрана. Тело мальчика изогнулось в неестественной форме, его глаза закатились и почернили, он издавал страшные нечеловеческие вопли. Его сила возросла многократно, что даже взрослый мужчина вряд ли бы смог совладать с ним, что уж говорить про детей и нескольких Сестёр церкви.

Ярость и жажда крови безумного духа заставляли его убивать. В результате он едва не начал бойню, убив трёх несчастных детей и выпив их кровь. Тело одержимого вновь изменилось, более уподобляясь форме твари, которая проникла в него: длинные острые когти заменили ногти; тело увеличилось в размерах и приняло характерные для животного черты; его лицо вытянулось, а рот превратился в пасть, напичканную сотней острых зубов, которыми он медленно отрывал куски плоти. Сама кожа несчастного почернела вместе с волосами, а из позвоночника выросло несколько острых шипов.

– Арх-ги! Йя! – до сих пор Эйран помнил тот мерзкий визг, издаваемый ужасным монстров в которого превратился его брат.

Монстр, видимо не рассчитывая на сопротивление, принялся играть со своей добычей. Он загонял их в угол, оставлял кровоточащие раны, доводил до безумия – порождение мрака упивалось их беспомощностью; и вот он загнал их всех в главный холл церкви.

Все зажжённые свечи потухли, погружая помещение в кромешный мрак. Медленно, скребя когтями по камню, он приближался к своим жертвам. Но даже так сестра Фриез храбро вышла вперёд, защищая детей. Они плакали и прижимались к ней, даже самые взрослые испытывали ужас и бессилие перед этим монстром. Плачь и крики отчаяния заглушил шёпот молитв, наверно, именно поэтому Шестеро не ответили им или они знали, что в их помощи нет нужны.

Эйран испытывал страх, нет, дикий ужас – такое, что всё тело онемело. Ничего подобного он не испытывала никогда, даже во время встречи с Тёмным; тогда он знал, что между ним и жителем другой стороны стоит Отец, но сейчас они были совершенно одни.

И вот, когда монстр был в паре шагов от них, когда его когтистая лапа замахнулась, готовая одним движением разорвать Сестру Фриез, Эйран вышел вперёд, подталкиваемый невидимой силой.

– Нет! – единственное что успела крикнуть Фриез, прежде чем всё случилось.

– Кия! – тварь с визгом ринулась на Лайгхтама.

Эйран вытянул руки перед собой, направив их в сторону монстра. Мгновение и из его ладоней устремляется поток яркого Света, откинувший монстра. Тварь ударилось о колонну и попыталась уйти от двух ярких лучшей, но Эйран шагнул в его сторону, не давай сбежать.

Стоило Свету Лайгхтама попасть на тело монстра, как плоть того начала стремительно исчезать. От него буквально начали отпадать целые куски и так же быстро испаряясь. Его тело покрылось дымом, а вопль боли разнёсся по всей церкви.

С каждой секундой он уменьшался в размерах, а его движения становились всё более медленными и дёргаными, словно предсмертные конвульсии. Наконец, тварь издала предсмертный хрип и всё затихло. Тело его брата, ставшее вместилищем для монстра, было изуродовано и искажено до неузнаваемости.

Стоило монстру издать предсмертный хрип, как Свет Эйрана тут же погас, а сам он упал на колени. По всему его телу шёл холодный пот, а руки мелко дрожали. Использование Света потребляло огромное количество энергии, особенно в таком юном возрасте.

– Я смог… – тихо шептал он, немигающим взглядом смотря на лежащую мёртвую тварь. – Я… справился.

Эйран поклялся, что больше никогда не станет просто наблюдать, как было в битве Иена и Тёмного, когда он стал безвольным заложником. Подобная беспомощность и слабость сильно ударили по нему и с тех пор он начал прилагать все усилия, чтобы вновь не оказаться в подобном положении.

И сегодня они оправдались. Лайгхтам до конца не верил, что смог побороть ужас – заставить своё тело пошевелиться, – что смог победить этого монстра, что смог спасти остальных…

– Эйран, – к нему тут же подбежала Сестра Фриез и крепко прижала к себе. – Как ты? Он не ранил тебя? – Обеспокоенно спросила она.

На её лице не было страха и ужаса – лишь беспокойство, но не за себя, а за остальных. Это до глубины души поразило Лайгхтама, и он не смог сдержать слёз, уткнувшись в её грудь. Опасность миновала и Эйран наконец смог дать волю эмоциям.

Лишь через несколько минут он смог успокоиться, когда их уже обступили остальные дети и Сёстры – каждый из них смотрел на него словно на бога, лично спустившегося к ним с небес. Они шептали слова благодарности, обнимали его, плакали вместе с ним и были просто счастливы, что смогут встретить новую зарю.

Удивительно, но спустя всего два года всё изменилось. Они быстро забыли своего спасителя и о том, что именно благодаря нему они были живы. Место восторга и благодарности заняли зависть и презрение.

Сестра Фриез в срочном порядке написала Пастырю Иену и тот уже спустя два дня приехал в церковь во главе небольшого отряда паладинов и стражников. Вместе они прошерстили всё вокруг деревни Мир и церкви. В результате этого были обнаружены ещё парочка мелких тёмных духов, но за это время они ослабли настолько, что не смогли бы вселиться даже в обычного ребёнка; их уничтожили довольно быстро.

Подобные события считались большой редкость, но каждый раз они заканчивалось большой трагедий и огромным количеством смертей.

Лайгхтам был счастлив, что смог предотвратить подобное.

Он даже удостоился похвалы от главы отряда паладинов. Мужчина улыбнулся и пожал ему руку, подарив символ Легиоса – щит, окрашенный в два цвета: чёрный и белый, символизирующие два мира.

– Пылающий Защитник запомнит твою храбрость, юный Эйран, – произнёс паладин. – Надеюсь, в будущем ты совершишь ещё множество великих поступков.

Так они уехали, забрав с собой изуродованный труп монстра – ему даже почудилось, что мёртвые чёрные глаза, наполненные презрение, скосились на него, – которым ранее был один из его братьев. Эйран не был слишком близок с ним, как и со всеми остальными, но даже так это была первая для него потеря и она оставила после себя глубокую рану.

Многие месяцы после Эйран вскакивал по среди ночи и каждый раз ему снился один и тот же сон: где он так и не отважился противостоять этой твари и где он убивает их всех…

Но всё это было в прошлом. Сейчас он стал сильнее и точно не допустит новых смертей…

– Эй, наш доблестный «защитник», – раздался презрительный голос неподалёку.

Эйран повернул голову в сторону говорившего. Наглым смельчаком оказался тучного вида подросток лет тринадцати, окружённый такими же как он. У него, как и у всех были светлые волосы, а компания вокруг него считала его своим лидером.

– Лес, – холодно произнёс Эйран. Его тёмно-синий глаза встретились с десятком зелёных глаз, каждый из которых с неприязнью смотрел на него. – Чего тебе опять?

Лайгхтам уже привык к их постоянным стычкам. Обычно всё ограничивалось парой нелицеприятных шуток и насмешек, но сегодня Лес и его кучка подручных совсем обнаглели.

– Не зачастил ли ты в Серебряный Град? Какой это уже будет раз за год? Хм, – он притворно задумался. – Десятый или двадцатый?

– Пятнадцатый, – с кривой усмешкой произнёс один из его друзей.

– Пятнадцатый, – кивнул Лес. – В то время, когда на нас пятерых едва наберётся три. Интересно, зачем ты так часто туда ездишь? Судя по слухам у тебя, там есть друг, тот ещё красавчик. Может, Отец решил сжалиться над двумя влюблёнными голубками и позволить им побыть вместе? Тогда становиться понятно почему ты отверг всех девушек из нашей церкви и деревни. – Он широко улыбнулся, явно довольный своей шуткой. А со стороны его свиты послышались смешки.

Естественно, за всем этим фасадом скрывалась зависть, ведь в отличии от Эйрана, который был намного красивее него и которому не раз признавались в чувствах девушки, Лес и остальные были обделены их внимание.

Лес был высок для своего возраста и толст. Кожа его розовая и прыщавая, нос — широкий, рот — маленький, а волосы длинные, ярко-жёлтые и сухие. Рот у него маленький, но губы широкие и мясистые.

Эйран про себя называл его «свинкой».

В свои тринадцать подросток так и не сумел пробудить внутренний Свет, на который он возлагал большие надежды. Из-за чего он ещё сильнее обозлился на Лайгхтама.

– К чему ты клонишь? – небрежно спросил Эйран, пропуская мимо ушей их жалкие попытки его задеть, чем заставил недовольно нахмуриться всех остальных.

– Ты любимчик Отца и всё это знают, – его мясистые губы сжались. – Одно дело, когда вы тренируетесь по утрам и совершенно другое – когда он пренебрегает всеми нами из-за тебя.

– В таком случае вы можете поговорить об этом лично с Отцом, – Эйран посчитал, что на этом разговор будет закончен и развернувшись, направился обратно.

– Как будто он нас послушает… – недовольно пробубнил один из стаи Леса.

– Я не отпускал тебя, Лайгхтам! – крикнул ему в спину Лес. Он засунул руку в карман и достал оттуда цепочку с щитом. – У нас твоя игрушка.

Эйран замер, смотря на блестящий на свету символ Легиоса – это был подарок, одно из главных сокровищ Лайгхтама, которым он очень дорожил. Его рука сжала рукоять деревянного меча до побелевших костяшек.

– Отдай, – сквозь зубы произнёс он.

– Отдадим, но для этого ты должен уступить своё место, – с улыбкой кивнул Лес, думающий, что с этой вещью сможет управлять Эйранам. – Мы хотим посетить Серебряный Град и всего лишь восстанавливаем справедливость.

– Вы сами это начали, – он отвёл ногу в сторону, готовясь к рывку.

Пускай Эйран потратил все силы во время тренировки, но расправиться с пятью слабаками вроде них – для него не было проблемой, особенно используя Свет.

– Что… – глаза Леса расширились. – Постой! – Единственное, что он успел провизжать, когда Эйран за мгновение очутился около него.

Мощным ударом в живот он отправил подростка в полёт. Лишь через несколько метров он приземлился. Остальные застыли в шоке, смотря на своего лидера, а затем с ужасом уставились на чудовище перед ними.

– Б-бежим! – закричал один из них, и они со всех ног драпанули в разные стороны.

Тело Эйрана уже во всю было усилено Светом, и он не собирался их так просто отпустить. Они нарушили одно из главных правил Шести: украли у своего брата, пускай и духовного. Подобное не могло остаться безнаказанным.

За считаные минуты он переловил каждого из них и кинул их тела рядом с предводителем. Никто из них даже не пытался сопротивляться, понимая разницу в силе. Они лишь валялись на земле, закрыв лицо руками.

– Вы нарушили одного из правил Шести, – холодно изрёк Лайгхтам.

– Прошу, не надо!

– Это была его идея! – трусливо молили они.

В их глазах уже не было презрения – лишь страх. Они боялись Эйрана, его силы и последствий.

– Лишь исполнив наказание, вы докажите, что усвоили урок, – его тёмно-голубые глаза сверкнули. Он давно понял эту простую истину и самое время было научить её другим.

– Нет! Нет! – завизжали они, а затем их крики превратились в стоны боли.

Стоило ему закончить с последним из них, как он вернулся к их лидеру. Эйран навис над валяющимся Лесом, осматривая его. Тот удар выбил из него весь дух. Из его рта обильно текли слюни, а глаза закатились – он потерял сознание.

Лайгхтам коснулся его живота и пройдя Светом сквозь его тело, пробудил его.

– Аргх, – его маленькие поросячьи глазки широко раскрылись и тут же зажмурились от нахлынувшей боли. – Ааа, – он простонал, схватившись за живот.

Эйран сел на него сверху и занёс кулак для удара.

– Нет… прошу, – слабым голосом попросил Лес. – Я больше так не буд…

Мощный удар заставил его заткнуться. А за этим последовал ещё один и ещё…

– Ты посмел украсть у своего брата, нарушив одного из правил Шести. За это ты должен понести наказание и лишь исполнив его, ты докажешь, что усвоили урок.

Эйран нещадно продолжал избивать его, не испытывая при этом ни единой эмоции: будь то положительной или отрицательной. Он просто делал то, что считал нужным. Именно так они станут лучше, во всяком случае так думал Лайгхтам.

Сам Эйран после этого понесёт наказание, ведь он также поднял руку на своих братьев и должен будет ответить за это. Лицо подростка уже всё было в крови и заплыло, несколько зубов упало на землю.

– П-площу… – Эйран замахнулся для последнего удара.

Но до того, как его кулак вновь касается лица Леса, он оказался заперт в железной хватке. Тут же его хватают за одежду и откидывают.

– Что ты творишь, Эйран?! – он узнаёт голос Пастыря и тот был рассержен, нет, он был в ярости. – Великие Боги, Лес… – Отец сел рядом с подростком, поражённо смотря на его превращённое в месиво лицо.

– Они украли мой подарок, – изрёк Эйран, поднявшись и направившись за своим символом.

Поделённый на две части щит лежал в траве, и он довольно быстро его нашёл. Пастырь молчал, сосредоточившись на лечении Леса и довольно быстро лицо того возвращалось в норму.

– Они нарушили один из законов Шести и понесли за это наказание. Для них так будет лучше.

– Наказание?! Лучше?! – яростно спросил Иен. – С каких это пор ты определяешь какое должен получить человек наказание и что для него будет лучше?! Возомнил себя Архиепископом, Апостолом или самим Императором?! – Пастырь поднялся и приблизился в плотную к Лайгхтаму. Их глаза встретились и в этой незримой борьбе Эйран проиграл, первым отведя взгляд.

– Я разочарован в тебе, – Отец покачал головой. – Ступай, я разберусь с тобой позже. – Эйран подчинился.

Поклонившись отцу, он, даже не взглянув на Леса и остальных, развернулся и направился прочь. Его в спину провожали наполненные ненавистью и страхом пять пар глаз.

– А вы, – Пастырь развернулся в их сторону, – зачем вы украли подарок у Эйрана?!

– Мы плосто хотели поехать в Селебляный Глад, Отец! – сквозь слёзы произносит Лес, зажимая нос, из которого обильно текла кровь. – Несплаведливо, что туда постоянно ездит Лайгхтам!

– Мы тоже хотим! Да! – послышалось их поддерживающие кряхтение.

Иен шумно вздохнул.

– Так вот из-за чего всё это, могли просто поговорить со мной по этому поводу, – он посмотрел на каждого из них. – Но это не отменяет того, что вы украли у своего брата, так ещё и священный символ Легиоса!

Остальные Эйран не слушал, полностью погрузившись в себя и сжимая в руке символ Защитника.

Глава 4. Новая семья

Неделю спустя Эйран всё ещё пребывал в добровольном изгнании, закрывшись ото всех, в том числе и от Отца с Сестрой. На протяжении всех этих дней он пребывал в молитве, перечитывая священные писания и развивая Свет.

Лайгхтам вытянул руку перед собой – его глаза были закрыты, он был сосредоточен, – от прилагаемых усилий его руки начали мельком дрожать, а по телу начал идти пот. Свет бурлил, как переполненный сосуд и наконец он добился своей цели.

В центре его ладони горело белое пламя – оно было столь мало и слабо, что казалось одно крохотное дуновение сможет погасить его. Эйран с нескрываемой заботой и нежность притянул ладонь к груди, неотрывно смотря на свой огонь; белое пламя не причиняло своему владельцу вреда.

– Наконец-то… Спустя столько времени, – на его лице появилась глупая улыбка. – Я догнал тебя, Элион.

Но тут же хорошее настроение померкло. Лайгхтам представил как за эту неделю его лучший друг продвинуться ещё дальше. Эйран сжал руки в кулак и небольшое пламя тут же исчезло. Закрыв глаза, он успокоил эмоции и вернулся к жёсткой скамье и старому деревянному столу, на котором лежала потрёпанная книга.

– «Я не могу позволить себе отвлекаться на подобные мелочи. Я смог пробудь два Благословления из шести. Это хороший результат… – Эйран посмотрел на символ Легиоса – пылающего Защитника, – который ему подарили паладины. Именно из-за этого предмета Лайгхтам находиться здесь. – Но этого недостаточно. Мой талант ничтожен по сравнению с Элионом и лишь упорством, как одним из величайших добродетелей, я смогу добиться успеха».

Он поднял взгляд и посмотрел на крохотную комнату, нет, коморку, где еле-еле помещались скамья с ветхим столом и подушка с покрывалом, которыми он укрывался. Всё это время Эйран спал на жёстком полу, ложась, когда солнце почти заходило за горизонт – в сторону Завесы, когда тьма почти заволакивала всё вокруг, – и вставая с первыми лучами солнца.

Каждое утро сестра Фриез приносила ему еду и пыталась разговорить его, но Эйран стойко молчал. Из-за этого каждый раз она уходила грустной, но Лайгхтам должен был пройти это наказание, дабы доказать Богам, что он искупил свой грех.

– Надеюсь, мои братья тоже усвоили урок, – его взгляд упал на крохотное прямоугольное окно с мутным стеклом, через которое ничего нельзя было разглядеть. Оно было единственным источником света в этом помещении. – Иначе, мне вновь придётся показать им, что пути Шести…

Внезапно послышался стук в дверь. Эйран тут же напрягся, сегодня был последний день его добровольного изгнания и ничто не должно было его прервать. Он поднялся и направился в сторону двери. Для сестры Фриез слишком поздно – время для обеда ещё не настало, а кроме неё никто не посещал его, даже Отец… Разумом он был рад, что никто не тревожил его, что позволили ему исполнить наказание, но в тоже время Эйрану становилось непонятным образом тяжело от мыслей, что Иен окончательно разочаровался в нём и поэтому ни разу его не посетил.

Стоило Эйрану открыть скрипучую дверь, как на пороге тут же показалась высокая фигура. Лайгхтам тут же узнал гостя

– Брат Па́трэ, – Эйран вежливо кивнул. – Что привела тебя ко мне?

Патрэ – один из самых старших детей в церкви. Ему уже было почти восемнадцать лет, а значит ему скоро предстоит покинуть стены их церкви и пройти своё второе имянаречение. Он уже нашёл своё призвание и устроился одним из стражников близ находящийся деревне Мир. Патрэ уже был обручён с одной из девушек в деревне и после своего совершеннолетия собирался на ней жениться.

Он был высоким, широкплечным и хорошо сложенным. Он на три головы превосходил Эйрана, который был высок для своего возраста и каждый раз, заходя в церковь, Патрэ приходилось нагибаться, дабы не удариться головой. Кроме своей необычной физической силы, в остальном он походил на остальных: те же короткие светлые волосы, крючковатый нос, карие глаза.

– Пастырь хочет видеть тебя, – произнёс он своим мощным командным басом. Из него точно получиться прекрасный страж. – Прямо сейчас. – Не дожидаясь ответа Эйрана, он развернулся и маршевым шагом зашагал по коридору.

Лайгхтам смотрел в спину удаляющегося Патрэ пока в его голове веером неслись самые разные мысли: от «вновь произошло что-то ужасное» – когда родились близнецы Императора и тварь с Той стороны проникла в церковь, до – Иен просто решил проучить своего ученика и прервать его добровольное заточение в самый последний момент.

Но сколько бы он не думал – ответ оставался всё таким же неопределённым. Эйран тяжело вздохнул. Закрыв за собой дверь, он направился в сторону кабинета Отца.

Проходя по коридорам церкви и встретив на пути своих братьев и сестёр – которые тут же расступались перед ним, ибо видели, что он сделал с Лесом и его компанией. Правда Лайгхтаму было плевать на их поведение, сейчас его мысли были поглощены другим.

– П-прости, – Эйран не сразу понял, что произошло, когда его взгляд встретился с маленькими поросячьими глазками. Оказалось, он настолько погрузился в свои мысли, что не замечал никого перед собой и случайно сбил кого-то.

Естественно, по воле Шести этим «счастливчиком» оказался никто иной как Лес. Его лицо уже пришло в норму с того момента – как никак одна из Сестёр была хорошим целителем.

– Я-я не хотел, правда, – продолжал мямлить подросток, пока его глаза отчаянно ползали в поисках поддержки. Дети вокруг начали шептаться, Эйран даже уловил предположения о том, как именно он изобьёт Леса.

Естественно, подобные разговоры не понравились ему. Он преподал своим братья урок, надеясь на их исправление и сам ответил за содеянное. Неужели они правда считают, что он избил их из-за жалкой прихоти?

– Прости за тот случай… – неуверенно начал Лес, стыдливо опустив голову, – мы поговорили с Отцом и поняли, что…

Эйран медленно обошёл Леса, даже не взглянув на него и продолжил свой путь. Сейчас перед ним стояла более важный вопрос, чем разбираться в чьих-то обидах. Но всё же он отметил, что брат одумался и Лайгхтам был этому рад.

Естественно, уходя, он не слышал, как другие дети начали насмехаться над Лесом и как тот начал густо краснеть, кинув наполненный завистью, презрением и ненависть взгляд в спину уходящего Эйрана.

Остальной путь до кабинета Иена прошёл более спокойно. И вот уже несколько томительных минут он стоял перед обшитой сталью прочной деревянной дверью. Его рука мельком дрожала, зависая в нерешительности и Лайгхтам даже не мог понять причину своего состоянии.

Наконец он сделал пару неловких движений, ударив костяшками пальцев по дереву. Через пару секунд дверь открылась и его встретил брат Патрэ.

– Проходи, – произнёс великан, освобождая проход. Стоило Эйрану перешагнуть порог, как температура в помещении словно бы упала.

Его глаза тут же встретились с мёртвыми тёмно-фиолетовыми зрачками. Он вновь вспомнил тот ужас, когда впервые увидел их, но с тех пор минуло слишком много времени: он увидел одного из Тёмных, собственными руками сразил одержимого и стал намного сильнее, так почему это жуткое существо продолжала пугать его до дрожи будучи давно мёртвым?

Человек, стоящий рядом с Пастырем Иенам, выглядел не менее страшно, чем чудовище, которое он носил на себе: изнеможденное лицо, яркий жёлтый взгляд, острые скулы, тяжёлый лоб, мощная челюсть и всё тот же нос с горбинкой – этот таинственный и пугающий мужчина совсем не изменился.

Его длинные пепельные волосы сейчас скрывали ужасную левую сторону: где располагалась жёсткая чёрная плоть, покрытая трещинами и рытвинами; правое ухо напрочь отсутствовало, левый глаз был слеп, а ужасные шрамы распространялись почти до самого горла.

Голова и шерсть монстра покрывали плечи и спину этого человека. Сам он носил выделяющиеся чёрные доспехи, подобно которому Эйран видел впервые. Даже в момент той короткой встречи в церкви Матери Очищения мужчина носил обычные серебряные доспехи, кои есть у каждого паладина. Этот же чёрный доспех в разы усиливал те чувства, которые вызывала мёртвая тварь на плече у этого человека. Тёмные латы были опалены в некоторых местах, покрыты множеством царапин и вмятинами, словно их носитель совсем недавно вернулся с поля боя и ещё не успел их починить. Было видно, что даже Сестре было жутко находиться рядом с ним в то время, как Иен был абсолютно спокоен.

– Отец, Сестра, – Эйран поклонился Иену и Фриез. – Наставник Элиона…

– Люций… – Эйран впервые услышал столь неприятный голос.

Он был низким, хриплым, грубым… Совсем не таким как у того старого Первосвященника, который хотелось слушать и слушать… Нет, этот голос любой услышавший хотелось поскорее забыть. Лайгхтам даже не смог сдержать своих эмоций, немного скривив лицо, что не укрылось от всех присутствующих.

– Люций является одним из высших паладинов, достигнувших звания…

– Бывшим паладином, – поправил Иена наставник Элиона, чем вновь порезал слух Эйрана. – Ни одно из моих знание более не имеет смысла, так что нет нужды о них рассказывать. И я пришёл за тобой. – Он подошёл вплотную к Лайгхтаму, и его массивная чёрная броня, словно бы впитала в себя весь Свет в комнате, отбрасывая на Эйрана тень.

– Ч-что… что это значит, Отец? – растеряно спросил Лайгхтам. Его голос предательски дрогнул, и он непроизвольно сделал шаг назад, спешно опустив голову вниз.

– Господин Люций изъявил желание взять тебя к себе в ученики, – ровным, ничего не выражающим голос произнёс Иен. – И с этого момента ты переходишь под его опеку.

Эйран непонимающе уставился на отца. Около нескольких секунд он осознавал сказанные им слова в то время, как по сердцу растекался яд от ощущаемого предательства.

– Значит так, Отец? – Лайгхтам сжал руки в кулак. – После всего ты решил бросить меня?! Всего из-за одного случая ты решил так просто отказаться от меня, Отец?! Неужели твоё разочарование во мне так сильно?! – Во время всего этого Эйран не заметил, как по его щекам начали скатываться слёзы, и он уже замыленным взглядом смотрел на спокойное лицо Пастыря.

– Эх, – Иен тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула. – Дело не в моём желании. Если ты вспомнишь о наших правилах, то сироту вроде тебя может усыновить почти кто угодно. Этим правом воспользовался господин Люций и не мне ему препятствовать. А теперь вытри слёзы, Эйран, не таким я тебе воспитал.

И он подчинился, вытерев рукавом выступающие слезы и сопли, устыдившись своей слабости. Но сердце продолжало болезненно стучать в рёбрах, а голова была предательски пуста.

– У тебя есть двадцать минут на то, чтобы собрать все свои вещи. Я буду ждать тебя снаружи, – раздался властный голос Люция. – Ты всё понял?

– Да, – сдавлено кивнул Эйран. Он опустил голову и бросив прощальный взгляд на спокойное лицо Отца, буквально выбежав из кабинета.

– Очередной изгой, – с кривой усмешкой бросил Люций из-за чего его обезображенное лицо стало ещё более пугающим. – Именно на таких мне и везёт.

Иен бросил на него предостерегающий взгляд, но пугающий мужчина его проигнорировал. Он вышел почти следом за своим будущим учеником. Дети буквально разбегались в сторону с пути его движение. Некоторые замирали и с широко раскрытыми от ужаса глазами смотрели на него. Около одного из таких мальчиков остановился Люций – тело ребёнка начало мельком дрожать, а место в области паха потемнело и стало мокрым. Ребёнок начал громко плакать и одна из Сестёр поспешила его забрать.

– Когда-то и я был таким жалким ублюдком, – тихо прохрипел Люций, провожая Сестру и ребёнка своим одиноким жёлтым глазом. Немедля и секунды он продолжил движение.

Эйран буквально нёсся по знакомым коридорам церкви – он настолько хорошо их знал, что мог пройти по ним не глядя, – все его мысли заняла обида: на братьев, из-за которых он просидел взаперти свою последнюю неделю в церкви; на Люция, который решил забрать его именно сейчас и на Отца, который позволил этому случиться. Разумом он понимал, что Иен ничего не мог сделать, даже если бы захотел – а хотел ли он? Ещё неделю он бы точно сказала да, но после всего произошедшего Лайгхтам уже не был в этом уверен.

Он схватил первую попавшуюся сумку и начал складывать туда свои немногие вещи: пара сменных комплектов одежды, парочка новых ещё непрочитанных им книг и своё главное сокровище – символ Легиоса, – он повесил на шею.

Остальные дети о чём-то шептались за его спиной – новость о появлении Люция достаточно быстро облетала их небольшую церковь и многие уже строили теории о том зачем, точнее, за кем он явился. И смотря на скорые сборы Эйрана, они легко догадались на кого пал его выбор.

– Одно чудовище забирает другое!

– Наконец-то в нашей церкви станет спокойно, – раздавались насмешливые и даже слова облегченья.

Лайгхтам всё это слышал, и его рука крепче сжал ручку сумки. Стоило ему повернуться в их сторону, как голоса тут же затихали и никто не смел даже посмотреть на него. Эйран искренне не понимал такого отношения к себе. Пускай он ни с кем не общался, но и репутацию тирана не заслужил! Тем более, когда он делал всё это ради их же блага.

Быстрым шагом он прошёл мимо ряда детей в полной тишине и направился на выход. Ещё не было середины дня, а солнце уже находилось в зените. Недалеко, прижавшись спиной к коре и спрятавшись под тенью дерева, стоял Люций. Заметив своего ученика, он отправился к нему.

– Готов?

– Угу…

– Тогда идём, – они направились в сторону небольшой конюшни, где стоял мощный вороной жеребец – под стать самому Люцию, – а рядом с ним была лошадь в разы меньше, предназначающаяся Эйрану.

– Тебя обучили ездить на лошади? – спросил наставник Элиона, поправляя и осматривая своё седло.

– Немного.

– Но в седле удержишься? – Лайгхтам кивнул. Одним быстрым махом Люций забрался на своего коня и выжидающе посмотрел на своего ученика.

Эйран неуверенно подошёл к своей лошади, проведя по её гриве рукой. Он в последний раз окинул взглядом родную церковь, приютившая его и ставшая для него домом. Это место подарило ему столько… Он не мог поверить, что уходит от сюда подобным образом.

– Эйран! – внезапно он услышал знакомый голос. К нему бросилась Фризе и крепко прижала к себе. – Мы ещё увидимся, непременно. – Она отстранилась и нежно провела по его щеке рукой, заправив непослушную прядь белоснежных волос за ухо. – Не забывай заботиться о них и помни: чтобы не произошло – мы навсегда останемся семьей.

От этих слов сердце Лайгхтама болезненно сжалось, а слезы предательски навернулись. Он прижался к ней ещё сильнее, словно никогда не хотел её отпускать. Всё волшебство момента было разрушено парой слов:

– Хватит! – рявкнул Люций. – Из-за тебя, неумёхи, мы не сможем развить полную скорость и времени придётся потратить гораздо больше. Я не собираюсь тратить лишнее время на ваше прощанье.

– Прошу прощение, господин Люций, – Сестра Фриез поднялась и почтительно поклонилась бывшему паладину. – Будь осторожен, Эйран.

Лайгхтам кивнул, в очередной раз за этот день вытерев слёзы. Он забрался на свою лошадь и когда та пошла, едва с неё не свалился. Это немного рассмешило наставника Элиона, и он позволил себе усмехнуться.

Около нескольких часов они скакали в сплошной тишине. Эйран приходил в себя после стольких неожиданных событий, разом свалившихся на него, а о чём думал его новый учитель – он не знал, даже предположить что-то было невозможно.

– Ты должен был приехать ещё неделю назад, – внезапно разрушил тишину Люций. – Из-за тебя мне пришлось ехать в эту глушь самостоятельно. – Недовольство отчётливо слышалось в его голосе.

– «Ещё неделю назад? Значит, он хотел забрать меня ещё тогда... – внезапно осознание пронзило Эйрана. – всё это время Отец знал о его планах». – Эйран сильнее сжал поводья. – «И тем не менее молчал». – Чувство предательства вспыхнуло с новой силой.

Подобное состояние не скрылось от Люция.

– Расслабь руки. Это я попросил его ничего тебе не говорить, – постепенно Эйран начал привыкать к голосу нового учителя и тот уже не казался таким неприятным – во всяком уже не хотелось их отрезать, дабы не слышать его.

– Почему? Зачем я вообще вам сдался? – поскольку Люций сам начал этот разговор, Эйран посчитал, что теперь может задать вопросы.

– Мне – никак, а вот моему воспитанни…

– Так это всё из-за Элиона? – прервал Люция Эйран и тут же пожалел об этом, когда пронзительный жёлтый глаз упал на него.

– Нет, это была моя идея, – жёстко произнёс Люций и ударив по жеребцу немного отдалился. Разговор был окончен.

Лишь в момент, когда солнце начало свой заход и сил у Эйрана уже не осталось, они наконец остановились. Лайгхтам облегчённо прислонился к стволу одного из деревьев. Кто же знал, что так утомительно в течении нескольких часов безвылазно сидеть на лошади. Люций, казалось, вообще не ощутил многочасовой поездки и довольно бодро собирал хворост для костра. Скидав всё в центр, он обратился к Эйрану:

– К моему возращению я хочу увидеть яркий костёр, – бросил он и спустя пару мгновений скрылся в лесу.

Каким именно образом обессиленный Эйран должен был это сделать – его мало волновало, если волновало вообще. Спустя пару минут Лайгхтам поднялся, ощущая непривычные покалывания в теле после первого путешествия в седле.

– Если вы хотите увидеть костёр, то я вас не разочарую, – Эйран приложил руку к сухим ветвям и паленьям, закрыв глаза.

Спустя полчаса, когда вернулся Люций, он увидел отчищенную от камней и веток поляну, в центре которой, на большом пне, около пылающего кострища, сидел Лайгхтам. В правой руке бывший паладин держал несколько туш убитых им животных. Люций внимательно посмотрел на костёр, словно почувствовав в нём что-то знакомое.

– Кхм, весьма неплохо, – он сел рядом с Эйранам и достав нож, начал освежевать туши. – Значит, ты смог пробудить белое пламя… теперь я понимаю почему Элион начал усерднее учиться. Покажи мне его.

Эйран послушно вытянул руку и на его ладони показался небольшой белый огонёк.

– Ты смог пробудь его только сегодня, – задумчиво произнёс Люций. – Наверно гордишься им. – Эйран кивнул и тут же мужчина щёлкнул пальцами.

В одно мгновение мощный поток белого пламени вырвался из костра и устремился вверх. От неожиданности и тепловой волны Эйрана немного откинуло и с широко разрытыми глазами, он наблюдал за проявлением силы бывшего паладина. Тот равнодушно смотрел на столб из огня, словно подобное для него стало давно привычным делом.

– Теперь ты увидел к чему должен стремиться – он перевёл свой взгляд на Лайгхтама и пламя успокоилось. – Набери ещё хворосту, а то от этого остался лишь уголёк…

Солнце уже почти зашло и на лес опустилась тень. Это была не первая ночёвка в подобном месте у Эйрана, но первая с таким человеком как Люций. Бывший паладин размерено откусывал и пережёвывал куски и жареного мяса, лично убитого им животного.

– Значит, теперь я ваш ученик… – Эйран разрушил тишину.

– Верно, – Люций прожевал остаток мяса и отбросил в сторону ветку на которое оно было насажено. – Запомни с первого раза: я делаю всё это не ради тебя, а ради моего воспитанника. Я не буду нянчиться с тобой как с Элионом. Я буду учить вас одиноково, но строже буду спрашивать именно с тебя, и ты будешь тренироваться пока не догонишь его или не прекратишь быть балластом. И мне плевать если ты сломаешься, сдашься или сдохнешь в процессе обучения.

– Разве так Шестеро завещали относиться учителя к своему ученику? – Лайгхтам выжидающе уставился на человека перед собой. Несколько секунд Люций сидел неподвижно, а затем громко расхохотался.

– Истинно верующий значит… Не стану пока разочаровывать тебя – за меня это сделает жизнь, – Эйран нахмурился, не понимая, что имеет ввиду Люций. – Пока что тебе главное запомнить, что Шестеро не всегда рядом с нами, а вот я – да. Ты и половины не видел всей той правды, которую так старательно прятали от тебя твой Отец и Сестра. Как по мне, намного лучше, чтобы вы, птенцы, быстрее уяснили жестокую действительность.

– Я видел её! – упрямо ответил Эйран.

– И что же ты видел? Небольшое сражение с Тёмным, который был ослаблен так ещё и был всего лишь адептом? Или одержимый, что ворвался в вашу церковь после рождения близнецов Императора? Да, по округе быстро разошлись хвалебные слухи: «юнец-сирота спас целую церковь, храбро отразив нападение ужасного монстра». – Насмешливым голосом спародировал Люций. – Тьфу. – Он сплюнул в костёр. – Это лишь одна из многих правд нашей жизни, ничего особенного.

– Вы! – обесцениваете… – Эйран подскочил от возмущения и гнева. Он уже немного привык к жуткому виду своего учителя, а гнев и вовсе помог убрать этот липкий страх.

– Сядь, – так же резко поднялся бывший паладин и грубо посадил на пень Лайгхтама. – Ты – лишь изгой, который ничего не понимает в этой жизни. Думаешь, я не видел, как дети к тебе относятся? Как тебя бросилась провожать лишь одна Сестра? Даже твой Отец предпочёл забыть тебя.

– Замолчите! – стальная рукавица схватила Эйрана за лицо.

– И всему виной лишь ты, – продолжил Люций. – Тебя обуяла гордыня: среди отбросов ты был самым талантливым, сильнейшим, красивым. Они боялись тебя ровно настолько же сколько и завидовали.

Левой рукой он поднял волосы, обнажив свою ужасную левую сторону. Лайгхтам дернулся, пытаясь отвести взгляд, но стальная рукавица лишь сильнее сжала его лицо, насильно вернув его взгляд к обезображенному лицу.

– Смотри и никогда не смей более отводить взгляд, – грозно приказал Люций. – Впереди тебя ждёт ещё более ужасные и безобразные картины, по сравнению с которыми моё лицо будет идеалом красоты. – Он криво усмехнулся. – Начинай привыкать уже сейчас.

Он разжал руку и оттолкнул Эйрана, тот от неожиданости сделал несколько шагов назад и упал на землю. В свете яркого костра левая часть выглядело особенно ужаса и в этот раз он не отвёл взгляд.

– Этим миром правит сила. Ты думаешь, Император сидит на троне только лишь из-за того, что в нём течёт кровь Богов? Нет, это далеко не так. В первую очередь он – сильнейший их людей, защитник Светлой стороны, единственный кто может противостоять Тёмным Лордам. Лишь сильный может устанавливать правила для слабых, этим пользуются Тёмный и мы. Боги дали нам закон, но исполняют его лишь те, кто обладают силой. Вспомни своих братьев, они украли твою вещь, и ты наказал их, потому что у тебя есть сила сделать это, и признайся, ты хотел этого.

– Нет! – Эйран поднялся и поравнялся с Люцием, хоть со стороны выглядело это очень забавно, учитывая их огромную разницу в росте и комплекции. Мальчишка лохмотьях против воина в закованных доспехах. – Я сделал это ради них. Они нарушили закон Шести и должны были за него ответить и стать лучше.

– Ясно, вот как ты это видишь… – тихо проговорил Люций.

В следующий секунду он ударил с такой скоростью, что Эйран даже не успел осознать, что случилось, когда его тело уже было впечатано в ствол дерева. От столь резкого и сильного удара из него вышибло весь дух, и он начал задыхаться. Из его носа обильно шла кровь, а от боли путались мысли.

– Я поднял руку на своего ученика, – сквозь звон услышал Эйран. – Вставай и накажи меня! Ну же, сделай тоже самое, как со своими слабаками-братьями. Покажи мне волю Шести!

Шатаясь, Эйран смог подняться на ноги. Его мутило, а мир качался, подобно волнам в море. И тем не мнее он был готов драться, проявить себя. Свет внутри Лайгхтама забурлил и разлился по всему телу. Он немного присел, готовясь к резкому рывку и словно пружина выстрелил в сторону Люция. Он рассчитывал победить столь громоздкого противника за счёт своей огромной скорость и какого же было его удивление, когда мужчина перед ним всего одним ударом остановил его и впечатал в землю, вновь выбивая из него вес воздух.

– Вставай, – приказал Люций, подобно Иену на их тренировках. – Или твоё желание исполнить волю Шести так слабо?

И это подействовало. Эйран поднялся с новыми силами и раз за разом пытался атаковать, но все его попытки были обречены на провал. Каждый раз его возвращали на землю всего одним ударом, в то время как он ещё ни разу не смог даже прикоснуться к бывшему паладину. Наконец, после пары безуспешных попыток силы окончательно покинули Лайгхтама. Он распластался на земле – всё его тело ныло от боли и его покрывали синяки. Казалось, от навалившейся усталости он не мог пошевелить и пальцем.

– Как и предполагалось – слабак, – над ним навис Люций, оценивающе смотря на ученика. – Со всем не уровень Элиона, тот хотя бы может коснуться меня, но на то он и гений. – Усмехнулся Люций.

Казалось, на этом их разговор должен был закончиться, но последующие слова удивили Эйрана и изменили его отношение к бывшему паладину.

– Ты ведь хочешь его догнать? – их глаза встретились и в этот раз Лайгхтам с достоинством выдержал это испытание. – Да, в твоём взгляде есть этот огонёк. Я дам тебе шанс превзойти его, но тебе придётся пройти через многое. Я не стану тебя щадить.

– На другое я и не рассчитывал… учитель, – Лайгхтам признал его силу. Мужчина улыбнулся краешком губ и подобрав небольшую простынь, накинул поверх тела Эйрана.

Несомненно, этот человек был сильнейших из всех, кого он встретил – Люций был намного сильнее того Тёмного и Пастыря Иена. Ему даже не понадобилось использовать Свет, чтобы играючи разобраться с Эйранам.

– Мы встанем с первыми лучами утреннего солнца.

У Лайгхтама даже не осталось сил на то, чтобы сделать кивок. Сегодняшний день был богат на события и его клонило в сон. Глаза сами собой слипались, и он незаметно провалился в сон.

Следующие два дня они провели верхом на лошади. В большинстве своём они ехали в тишине, а все разговоры сводились к: «разведи костёр, не мешайся и принеси мне воды». В целом, сейчас Эйран был доволен подобным положением дел, ведь даже спустя столько времени его тело продолжало ныть при каждом движении. Ужаснее всего было в первые день, когда всё тело ломило лишь от одних попыток удержаться в седле.

– Ты нужен мне лишь для того, чтобы у моего воспитанника был стимул, соперник, который позволит ему развиваться, – в одну из поездок Люций всё же сдался и раскрыл причину почему решил взять Эйрана в ученики. – Ты обделён талантом, так что там, где Элиону придётся приложить лишь немного усилий, тебе – придётся свернуть горы. – И с подобными условиями Лайгхтам был согласен.

– Отец упомянул, что раньше вы были одним из высших паладинов…

– Верно, но я не собираюсь обсуждать это с тобой, – на этом их очередной короткий разговор был окончен.

Они путешествовали уже на протяжении четырёх дней и в Эйране всё больше росли подозрения, что их конечной целью был не Серебряный Град. И в одну из ночей он решил высказать их своему учителю.

– Эта дорога не ведёт в Серебряный Град, я прав?

– А я и не говорил, что мы едем туда, – усмехнулся Люций. – Если ты не заметил, то мы объездили почти всю округу за это время.

– Но зачем? – непонимающе спросил Эйран.

– Какая сейчас дата?

– Девятый день от Затмения Эребуса… – тут его глаза расширились.

– Да, всё верно. Сейчас время Ложной Ночи, а путешествовали мы по округе, чтобы я разбросал приманку. Думаю, ты уже догадался, кого я хочу приманить.

Словно в подтверждение этому тьма вокруг них сгустилась и деревья над ними обеспокоенно зашуршали. Эйран услышал утробное рычание, а вместе с этим запах гнили. В их сторону направлялись десятки порождений тьмы, прорвавшихся через завесу и каждый был не мене ужасных как тот, которого он поразил в церкви.

Часть из них – тех, кто смогли найти себе сосуд в виде какого-то хищника, – имели длинные заострённые когти, два отростка крыла и ряды острых как бритва зубов; черты одержимых зверей исказились, приобретая ужасающий и смертоносный вид. При этом часть тел этих существ отсутствовало: у некоторых было распорото брюхо и часть их внутренностей тащились за ними; у других не было половины головы. Создавалось впечатление, что духи вселились в изувеченные трупы, что скорее всего так и было.

Остальная же часть прибывала в своей тенивидной форме: треугольное лицо, лишённое всяких черт. Их тела мельком подрагивали и расплывалось, а затем вновь обретали свою человекоподобную форму; руки и ноги были непропорционально длинные, а скрюченные пальцы заканчивались слабым подобием когтей, широкую спину украшали два перепончатых крыла.

– Они могут чувствовать запах человеческой крови на расстоянии многих миль, – рядом с Эйранам поравнялся Люций. – Мы называем их падальщиками, думаю не стоит пояснять почему.

– Аргх, – монстры окружили их и опасно скалились.

– Их тут не меньше сотни, – Лайгхтам успел приблизительно посчитать, но скорее всего он ошибался и их было горазда больше.

– Верно… И твоим первым заданием будет – убить их всех.

Эйран напряжно оглядел обступающих их монстров. За это время он успел восстановиться, но в некоторых местах тело всё ещё ныло. Лайгхтам успел немного изучить Люция и мог точно сказать одно: он не бросал слов на ветер.

– У меня нет ору… – одна из тварей ринулась к ним, но тут же упёрлась в светящийся барьер. В месте соприкосновения плоти монстра и твердого света, раздалось мерзкое шипение и тварь с визгом отскочила. От его лица, которым он ударился о барьер, исходил дым – плоть в том месте облезла и обуглилась.

От столь резкого рывка монстра Эйран непроизвольно отскочил назад – его сердце бешено билось, а руки дрожали. Он думал, что смог побороть страх, но это было очередной ложью… Страх спрятался глубже, дабы дождаться своего часа.

– Нет, я не смогу… – прямо перед Эйранам упал светящийся клинок, созданный из твёрдого Света.

– Соберись! – рявкнул Люций, недовольно уставившись на ученика. – Ты забыл о чём я говорил?! Либо ты сейчас берёшь этот клинок и нападешь первый или я беру тебя за шкирку и выбрасываю за пределы барьера! Выбирай!

Лайгхтам тяжело вздохнул, закрыв глаза и с помощью Света взял под контроль эмоции.

– «Верно, Шестеро учили преодолевать страхи и испытания… – подумал Эйран, сильнее сжав символ Легиоса на своей шеи. – Я справлюсь, я уже не тот дрожащий и беспомощный ребёнок!»

Он решительно распахивает глаза и хватает за рукоять искусственного клинка. Удивительно, но оружие словно было создано для него: меч идеально лежал в руке, а парой взмахов Эйран оценил хороший баланс.

– Вот так, я не сомневался в тебе, – одобрительно бросил Люций, скрестив руки на груди и посмотрев в сторону окруживших их порождений тьмы. – Монстры медлительны и неповоротливы – сам видишь их состояние, – а вот с духами будь очень осторожен. Они очень быстрые и вёрткие, а их когти режут сталь не хуже, чем нож масло. Но вместе с этим их форма очень нестабильна и хватит всего одного касания, чтобы разобраться с ними.

– Ещё что-то мне нужно знать? – Эйран начал разгонять по телу Свет, усиливая себя.

– Разве что на кону стоит твоя жизнь и я не стану вмешиваться, но ты это и сам знаешь, – усмехнулся Люций. – Удачи, не разочаровывай меня и Элиона. А то, как же мой воспитанник будет без своего единственного друга?

Эйран проигнорировал насмешку учителя и приготовился к рывку. Он сильнее сжал рукоять клинка, немного отодвинув правую ногу назад и наклонив корпус вперёд. Подобно пружине он вылетел из барьера, – от используемой силы земля под ним треснула, – всего за считаное мгновение он оказался около твари, попытавшейся на них напасть. Его клинок впился в плоть одержимого, разрезая мёртвое мясо без каких-либо помех.

За секунду он рассёк надвое монстра и тут же поток чёрной крови хлынул на него, пачкая одежду и ослепляя. Эйран всё ещё был под ускорением, но из-за крови в глазах и местности, он спотыкается о торчащую корягу и начинает скатываться с небольшого холма, цепляясь одеждой за ветки и царапая тело.

– Кха, – он сплёвывает на траву, попавшую ему в рот кровь, чувствуя мерзкий вкус метала на языке.

Едва он успевает протереть рукавом левый глаз, как буквально – на одном непонятном предчувствии, – он отскакивает, едва не пропустив раковой удар от тенивидного духа. Монстры уже спустились к нему, а левитирующие призраки обступили его со спины. Не сговариваясь, они ринулись на него.

Так началось его первое танго со смертью.

Первым делом он попытался выбраться из окружения, выбрав для этого брешь между монстром без кисти правой руки и чёрного духа. Но на удивление, полудохлая тварь оказалась не такой медлительной, и он своей единственной лапой смог задеть Эйрана, когда тот рывком попытался выбраться из окружения.

Своими острыми когтями он оставил неглубокую рану, благо Эйран вовремя смог немного отвести ногу в сторону и тварь задело его лишь по касательной. Но даже так вспышка боли немного притупила разум Лайгхтама, а рана на правой ноге отозвалась режущей болью.

Стиснув зубы, он не издал ни звука. Где-то рядом протекал ручей и первым делом он должен был смыть кровь с глаза. Орава из сотни обезумевших монстров двинулась прямо за ним. Во время забега перед ним появлялись пара теневых существ, но Люций не соврал и стоило клинку коснуться их, как те тут же растворялись.

Впереди он заметил долгожданный блеск воды и внезапно, ему в спину прилетает мощный удар, выбивая из него весь воздух и отбрасывая прямо в воду; в глазах потемнело, а в спине что-то хрустнуло.

Очнулся Эйран, когда правая часть его лица находилась наполовину в воде и ощущением сырости во всём теле. От силы удара Лайгхтам упал прямо в середину ручья. Вода смыла кровь, но теперь одежда намокла и неприятно прилипала к телу, утяжеляя его. Послышался шелест веток и Эйран поднял свой взгляд в сторону звука.

Монстры шли медленно, словно хищники, празднующие свою победу. Целая орава, готовая растерзать его на мелкие кусочки. Из-за удара Лайгхтам разжал руку и клинок приземлился недалеко, упав остриём в землю.

Эйран попытался подняться и выпрямиться, но тут же резкая боль в спине заставила согнуться его обратно. Ситуация была хуже некуда, а на помощь Люция явно рассчитывать не стоило – тот ясно выразился, что плевать он хотел на то выживет Эйран или бесславно умрёт.

Кое-как доползя до клинка, он сжал рукоять и опираясь на него, поднялся. Монстры выжидающе смотрели на него, словно с усмешкой говоря: «можешь сопротивляться, но тебе от нас всё равно никуда не уйти».

Превозмогая боль, он выдернул светящийся клинок из земли и остриём указала на монстров.

– Подходите и я прикончу каждого из вас! – Эйран попытался придать своему голосу уверенности и тверди. Если уж умирать, то с оружием в руках, подобно великим воинам прошлого.

Одна из тварей взревела и ринулась к нему. В этот раз монстр был уже не таким медленным – или это Лайгхтам замедлился? – Эйран успешно уворачивался от атак монстра и всего парой движений разрезал его на части. Следом напали двое: черепахавидный монстр с мутировавшим панцирем, представляющий собой сплошную поверхность, торчащих невероятно острых шипов, а рядом с ним был теневой призрак.

Своей длинной шеей «черепаха» попыталась откусить Эйрану руку, но быстрым ударом он отсёк ей шею, а сзади подкравшийся призрак едва не растерзал Эйрана, оставив на его спине четыре кровоточащие полосы. Резко развернувшись, он рассёк надвое тень.

Ещё трое монстров напали следом, стоило тени рассеяться. И с каждой следующей «волной» их число росло всё больше, а силы Лайгхтама уже еле хватало на удержание меча.

Наплыв монстров не позволял Эйрану передохнуть и секунды. По его телу обильно стекал пот, руки дрожали от усталости и непроизвольно опускались. Его одежда уже давно превратилась в тряпки, и он сорвал их, дабы те не мешались. Множество синяков, царапин и кровоточащих ран – разной глубины, – покрыл всего его тело.

Некогда прозрачный ручей окрасился в чёрный от крови монстров и Лайгхтам стоял по колено в их трупах. Он до последнего вырывал свою жизнь из лап кровожадных чудовищ.

– Осталось ещё около тридцати… – сил уже почти не осталось, а монстры пока не спешили нападать. Они замерли, словно ожидая чего-то.

Эйран был рад этой короткой передышкой. Он обессилено упал на колени, опираясь на клинок. Руки онемели и уже почти не чувствовались, как и Свет внутри него. Он ощущал сильное истощение из-за столь объёмного усиления; давали о себе вспоминать и старые раны.

Внезапно, земля под ним задрожала и холм, на котором они обустроили свой небольшой лагерь, поднялся. Эйран никогда не видел подобного – как прямо перед ним вырастала целая скала.

– А вот это уже опасно, – незаметно рядом с ним появился Люций. Лайгхтам не слышал шагов, словно тот возник из ниоткуда.

– Что это? – с нескрываемым страхом спросил Эйран.

Тут в темноте он увидел два ярко-фиолетовых глаза, размером с целый дом. Мощное давление буквально впечатало его в землю, выбивая весь воздух из лёгких. Его кости трещали под этой неимоверной силой, испускаемой от жуткого существа.

Эйран не мог толком разглядеть необъятного монстра, но его высота превосходила самый высокий шпиль в Серебряном Граде. Существо было огромно, словно ходячая гора. Медленно его сознание начало затухать.

– Нет… я… должен… – но усталость и давление монстра давали о себе знать и спустя пару мгновений Лайгхтам провалился в безмятежную тьму.

– Ха, так вот кто управлял этой стаей, – Люций, казалось вообще не замечал ужасающая ауру монстра и испускаемое им давление. Он закинул Эйрана себе на плечо. – Не ожидал, что в подобном месте может обитать Левиафан и столь старый. Ты как крыса прячешься здесь ещё со времён первых Святых Войн?

– Арххх, – разъярённый вопль Левиафана раздался по округе, снося деревья.

Рост монстра составлял почти пятьдесят футов. У него чёрная, кожистая кожа, покрытая слоем древних, сросшихся с ним камней и похожими на обсидиан шипами, некоторые из которых могут даже достигать десяти футов в длину. Его тело похоже на карикатуру мускулистой фигуры, нечто среднее между человеком и зверем. Руки существа — это просто искалеченные наросты из чёрного камня, а его руки толщиной с дуб. В промежутке между двумя длинными, похожими на шип рогами, находятся два ярких, буквально горящих фиолетовых глаза. Его рот представляет собой широкую зазубренную щель, обрамленную неправильными роговидными наростами.

– Наверно, мне стоит благодарить тебя за то, что мой ученик остался жив. Напади они всем скопом и у него точно не было бы шансов, но ты решил поиграться с ним, – Люций мельком взглянул на бессознательное тело на его плече. – Мне за тебя не платили, так что будь любезен убраться от сюда, пока я в хорошем настроении.

Монстр, словно бы поняв о чём говорит Люций, презрительно зашипел и ударил своим наростом, заменяющим руку, снося огромные многовековые деревья всего одним махом.

– Ясно, значит не хочешь по-хорошему, – бывший паладин отскочил и закрыл себя и Эйрана сферой, поглотившей весь урон. – Мой ученик без сознания, так что красоваться не перед кем. Придётся разобраться с тобой быстро, пока ты ещё отходишь от многовекового сна.

Левиафан широко раскрыл свою огромную зубастую щель и в центре которой начала формироваться фиолетовая сфера. По телу левиафана начали бить тёмно-фиолетовые молнии, а по округе стремительно распространялась энергия тьмы и разрушения.

– Давненько я этого не делал, – он сжал в ладони символ пылающего Защитника, что висел на шее Эйрана и произнёс короткую молитву. – Прошу, защити это дитя.

Амулет Лайгхтама покрылся огнём и его тело взлетело. Вокруг него образовался огненный барьер, и он стремительно начал улетать в сторону от грядущего сражения двух титанов.

– С одной проблемой разобрались… – Люций выставил руки так, словно он натягивает невидимую тетиву у лука. – Я знаю, что моя связь с Тобой уже не та, что раньше, но всё же я прошу Тебя! – Ноурлайт! – Громогласно произнёс Люций и Свет в его руках начал стремительно приобретать форму лука. – Дай мне сил сразить это порождение тьмы во имя Тебя, Небесный лучник!

Огненный лук окончательно принял свою форму в руках Люция, который уже во всю натягивал искрящуюся от Света и белого пламени стрелу. В то время как громадная сфера левиафана приняла свою окончательную форму, готовая в любой момент выстрелить потоком энергии из чистой тьмы и разрушения. Подобная сила могла легко стереть целый город.

Мгновение и мир замер… А затем послышался звук выстрела – огненная стрела сорвалась с тетивы, а вместе с этим из фиолетовой сферы вырвался поток нескончаемой энергии. Две силы столкнулись – Тьма и Свет, поглощая всё на своём пути.

В результате этого столкновения образовался мощный взрыв, стеревший половину тысячелетнего леса с лица этой планеты и оставив на том месте гигантскую воронку. Но об этом Лайгхтам узнает намного позже.

Утро следующего дня Эйран встретил верхом на своей лошади.

– Что… что произошло? – сонным голосом спросил он. Стоило ему попытаться пошевелиться, как по всему телу тут же прошлась нестерпимая волна боли. – Ай! – Лайгхтам не смог сдержать болезненного вскрика.

– Не шевелись, а то раны могут открыться, – послышался спереди голос Люция. – Ты проспал почти два дня. Я перевязал тебя, весе бинты на это угрохал… Крепко же тебе досталось. Ближайшую неделю точно придётся проваляться в постели. – Бывший паладин ехал так, словно ничего не произошло. Сам он выглядел целым, даже без единой царапины.

– А тот монстр? – Лайгхтам действительно увидел, как все его тело было покрыто бинтами. Он попытался нащупать на шее символ Гелиоса, но ничего не обнаружил.

– Забудь о нём, – отмахнулся Люций. – Больше он никого не побеспокоит. Лучше смотри вперёд!

Эйран поднял голову и увидел шпили Серебряного Града.

– Добро пожаловать в новую главу своей жизни, Лайгхтам, – с усмешкой бросил Люций, пришпорив коня. – Элион уже наверняка заждался.

Глава 5. Безымянные

– Эйран! Взгляни какие фрукты, – Элион буквально ткнул красным и спелым яблоком в лицо Лайгхтама. Его глаза горели от гор самой разнообразной и экзотической еды.

На знаменитой ежегодной ярмарке Серебряной Града, казалось, найти можно было всё что угодно: от диковинных растений с далёкого и плодородного Аренделя, - расположенного на берегу Восходящего моря, - и до поистине гигантских костей драконов, чьи останки до сих пор находят в «Драконьей Пустоше» спустя тысячелетия после смерти последнего представителя их рода; Эйран видел скелет одного из них – тот был ещё детёнышем, но даже так это существо могло целиком съесть взрослого мужчину.

Многие путешественник описывали предполагаемое строение этих существ, а художники воплощали в жизнь, создавая такие произведения искусства как «Гнев Последнего короля», «Предсмертная пляска» и множество других. Почти все, кто изучали древние останки, сходятся во мнении, что драконы –летающие рептилии и всё их тело покрывала чешуя, подобно другим змеевидным. У них две пары конечностей: две ноги и два огромных крыла спереди; предполагалось, что они были подобны летучим мышам.

Голова самого небольшого из них – кого как раз видел Лайгхтам, – была около двух метров в длину и метра в ширину, а, согласно другим рассказам, череп одной твари, найденной около сотни лет назад, был около пяти метров в длину и четырёх метров в ширину. Голову этого мёртвого монстра украшал ряд рогов, напоминавших корону, из-за чего его и прозвали «королевским». Останки этого существа были перенесены в дворец самого Императора.

Размах крыльев в среднем достигал около сорока футов – от костей «королевского» дракона остался лишь череп, правое крыло и позвоночник, но размер его был столь огромен, что, по самым скромным измерениям, размах его крыльев мог достигать целой сотни футов! Их хвост зачастую был равен длине крыла, на голове встречалось пара рогов, а вдоль хребта шёл острый гребень.

Сама Драконья Пустошь – самая южная область Святой Империи и климат у неё был соответствующий: изнурительная жара, способная свести в могилу даже самых стойких паладинов; устрашающие песчаные бури и малое количество осадков.

Значительная часть Драконьей Пустоши покрыта песками и древними руинами, которые вместе занимают почти всё пространство вокруг. Восточная половина Пустоши покрыта редкими кустарниками, где почти невозможно вырастить урожай даже при самом лучшем орошении; к западу от «Кладбища костей» начинаются безжизненные песчаные пустыни.

В этих местах не протекает ни одной реки, а капля воды испаряется за секунду до своего приземление на раскалённый песок. В самих песках прячутся столь жестокие и безжалостные, как и вся природа вокруг, чёрные скорпионы и песчаные змеи. Обычно, их размер не превышает пары сантиметров и встречаться они редко, но чем дальше путешественник заходит в глубь, тем больше их становиться, а их размер так же увеличивался пропорционально; вплоть до поистине монструозных.

Тысячелетия назад это место было процветающим оазисом и центральным ореолом обитания для летающих монстров, но по неизвестной причине это некогда райское место превратилось в мёртвую пустыню. Эти земли погубили целую расу, которая обитала и родилась там, так чего ждать чужеземцам в столь ужасном краю, если даже бывшие жители этих земель пали под гневом необузданной стихии.

В последнее время цены на кости древних ящеров увеличились многократно, а всё из-за их сокращающегося количества. Подобный промысле существует уже столетия и естественно, постепенно останки монстров заканчивались. Спрос на драконьи кости был у всех: начиная от ремесленников и алхимиков, что превращали древние останки в произведение искусства и реагенты для своих опытов – заканчивая аристократами, чьи собственные мастера создавали поистине прекрасные вещи для гардероба или просто украшали собственные поместья костями падшей расы. Так бывшая Императрица любила носить в волосах брошь из драконьей кости.

Драконья кость была прочна как сталь, но гораздо гибче и легче; а ещё они не горят, но парочка из них были обуглены – в частности череп «королевского» дракона был наполовину опален; из-за чего многие строят предположение, что это могучее существо пало не под натиском ужасной природы, а от когтей своего собрата. Ремесленники вырезают из драконьей кости драгоценные луки, с которыми не в состоянии сравниться ни один деревянный лук, а некоторые ушлые торговцы втридорога продают их, наживая на этом целое состояние.

Но одно дело добыть и привезти кости на другой конец Империи, которые расположены на окраине Пустоши, а другое – когда за ними нужно лесть в самый центр этого гиблого места. Кроме жары и мелких обитателей пустынь – таких же не приветливых и опасных, как и самого этого место, – в Драконьей Пустоши часто происходят ужасный песчаный бури. Согласно слухам: стоит кому-то попасть в самый центр этого ужасающего явления, когда вокруг бьют чёрные молнии и песчаные смерчи готовы разорвать любого встречного на своём пути – в центре всего можно услышать ужасающий рёв.

Путешественники верят, будто песчаные бури и рёв… Рёв, наполненный гневом, отчаянием и ненавистью…. Многие считают, что этот звук – проявление ярости Короля драконов. Будто его могучий дух продолжает защищать останки своих подданых даже после их смерти, и он с неистовой ревность оберегает тайны, что хранятся в самом центре его мёртвого королевства.

Впрочем, Эйран считал подобные слухи всего лишь красивой легендой. Согласно священным текстам, Первым Император – единственный, кто волей Шестерых смог побывать в каждом из уголков мира. Значит, Он побывал и в центре Драконьей Пустоши и столкнулся с «гневом» мёртвого Короля драконов, но ничего о подобной встрече, как и о тайных разрушенной империи, не было упомянута ни в одном из священных писаний.

К великому сожаления, существовали безумцы, что верили в сказки про забытые сокровища мёртвого королевства и отправлялись в авантюрные путешествия, откуда больше не возвращались. Так же кости драконов стали объектом еретических поклонений.

Еретики собирались в группы, возносили мольбы древним останкам, взывая к некому «Пожирателю» – омерзительно четырехрукому божеству, который, согласно лживым словам, являлся продителем вымерших ящеров. Они устраивают паломничества в Пустошь, объявив эти мёртвые земли – «святыми».

Эйран был рад, что на подобных глупцов велась охота. Инквизиторы удачно искоренили почти все культы и их членов. Но всё это было лишь лирическим отступлением от остатка нахлынувших эмоций, которые он испытал при виде древних останков. Они были величественными и в какой-то мере, даже, привлекательны.

Уже на протяжении часа они с Элионом бродили по ярмарке, любуясь на товары, привезённые с разных уголков Святой Империи. На поясе у Эйрана висел кошель с парой серебряников – деньги, добытые большим трудом. Естественно, Лайгхтам предпочёл бы потратить их на что-то более полезное, чем…

– Браслет из голубых жемчужин, – довольно произнесла женщина-торговка. – У вас прекрасный вкус, юноша. Эти камни были добыты с самого дна Кораллового залива. Подобные вещи очень редки.

– Правда? – Лайгхтеус посмотрел на браслет в своих руках с широко раскрытыми глазами, любуясь как в свете солнечных лучшей они переливались.

– Да, – хитро улыбнулась торговка. – Как я уже сказала, подобные вещи очень редки… – Женщина поспешила накрыть тряпкой коробку в которой подозрительно поблескивало огромное количество голубых камней. – Но для красавчика вроде тебя, я готова уступить его всего за… один серебряник. – Она широко улыбнулась.

– Целый серебряник?! – удивился Элион.

– А как ты хотел, парень? Неужели за подобную красоту тебе жаль всего один несчастные серебряник? Видно, я ошиблась в вас… – Торговка показательно взяла браслет обратно и начала убирать за прилавок.

– Нет, я готов заплатить!

– Вот и славно, – довольно улыбнулась женщина.

Но прежде, чем монета успела упасть в её руку, в спектакль бестактно ворвался Лайгхтам.

– Хм, – Эйран закатил глаза и взял друга под локоть. – Идём. – Он потянул в его в сторону, прочь от хитрой торговки.

– Но ведь… – Элион немного расстроился, но не стал сопротивляться, позволяя увести его.

– Сорок… нет, тридцать медняков! – крикнула им в след торговка, но никто из них даже не обернулся.

– Наставник велел посетить нам ярмарку, чтобы мы развеялись и отдохнули. А ты ведёшь себя как монах, которого насильно заставили спуститься со своей горы.

– Учитель хотел избавиться от нас, пока к нему приходят какие-то «важные» гости, – поморщился Эйран. – Забыл, как он выставлял нас за порог в предутренние часы и нам приходилось прятаться от стражи?

– С другой стороны мы теперь прекрасно знаем каждый закоулок в Граде, – улыбнулся Элион.

– Ты везде находишь плюсы, – усмехнулся Эйран и вместе два друга продолжили изучать ярмарку.

Прошло четыре года с тех пор, как Люций забрал Эйрана из церкви и сделал своим учеником. Забавно, но Лайгхтам больше не оказывался на краю смерти, как во время встречи с Левиафаном. А место смертельной опасности заняла страшная усталость. Каждый раз они возвращались домой буквально опустошёнными, а одежда была настолько сырой, что казалось, они искупались в ней в реке.

За это время Эйран и Элион успели окончательно сформироваться. После многолетних и изнуряющих тренировок их тела покрылись мышцами и прекрасной рельефностью, но они всё ещё оставались худощавыми. Каждый из них уже давно обогнали своих сверстников по росту и возвышались над ними на целую голову. Их рост составлял около ста семидесяти сантиметров – и это в свои пятнадцать лет! – когда рост среднего подростка составлял около ста пятидесяти пяти. Из-за своего роста и мощного телосложения они выглядели гораздо старше своего возраста.

Элион окончательно лишился своей детской угловатости и пухлости, превратившись в настоящего красавца. Если бы не скромные серые одежды, то он бы мог легко сойти за аристократа. Были случае, когда стража почтительно кивала ему, а некоторые прохожие низко кланялись; из-за этого Лайгхтеусу был жутко смущён и долгое время не понимал причины их действий.

Свои светлые вьющиеся волосы он отращивал до длины носа, чтобы прятать за ними свои разноцветные глаза: тускло-золотой правый и чёрный – левый. Эта особенность очень сильно бросалась в глаза и люди по-разному реагировали на неё. Некоторые находили это притягательным – в основном девушки; некоторые, уродством и признаком несчастья – большинство встречных им священников, а других забавляла столь уникальная особенность. Из-за столь разных реакций Элион начал стыдиться своей особенности, принимая её уродством.

Эйран, со своей стороны, так же не отставал от своего друга. Его острые черты лица, словно бы ещё стали острее. Холодный тёмно-синий взгляд, ранее похожий на две льдинки, теперь напоминали целое замёрзшее озеро. Под этими пронзительными синими глазами многие чувствовали себя неуютно и старались первыми отводить взгляд.

Свои белоснежные волосы Эйран отрастил до плеч, хоть это жутко не нравилось его учителю. Люций говорил: «Слабаки вроде тебя не могут носить длинные волосы, ведь в бою они будут только мешаться. Запомни, что длинные волосы у воина – привилегия сильного». Он был согласен со словами бывшего паладина, но заботу о своих волосах, которую ему ещё в детстве привила Сестра Фриез, он не мог так просто отринуть. Когда он станет послушником, ему придётся состричь их, но до тех пор он не тронет их.

За прошедшие четыре года они смогли пробудить третье Благословение – Элион был первым, а Эйран лишь через пару месяцев, из-за чего Люций гонял его ещё сильнее. Даже здесь Элион смог превзойти все возможные ожидания, пробудив ангельские крылья.

Ангельские крылья – самый редкий из шести Благословлений. По преданиям, пробудившего эти крылья, ждёт великая судьба. Во всей Империи едва ли найдется хотя бы сотня счастливчиков, что смогли пробудить в себе эту силу. Естественно, почти все их них были выходцами из древних аристократических семей, так или иначе связанных кровью с пятью Главными родами.

Правое крыло Элиона было белоснежным, как и у остальных. От мягких перьев исходило небольшое приятное сияние, а вот левое крыло… Стоило ему увидеть его, как вся радость тут же испарилась. Оно было чёрным, подобно цвету вороньего крыла, а перья его были жёсткими и неприятными; отсутствовало и легендарное ангельское сияние. Он тут же вспомнил слова священников про проклятье.

В порыве отчаяния, Элион едва не отрезал его, надеясь избавить от этого позорного клейма, но его руку перехватил Люций.

– Что ты творишь?! – рявкнул он, вырывая из рук нож и отбрасывая своего воспитанника.

– Оно проклято, как и я…– осипшим голосом произнёс юноша. – Прошу, отрежьте его, наставник! – в уголках его глаз начала собираться влага, а губы предательски дрожать. – Почему… поче…

Мощная пощёчина пригвоздила к полу и заставила замолчать. Он робко коснулся место удара, тут же одёрнув руку, чувствуя сильную садящую боль. Наставник хмуро смотрел на него, нависая над ним словно гора.

– Успокоился? – спросил Люций. Элион сдавлено кивнул.

Боль помогла прийти в себя и сейчас ему было невероятно стыдно за такое проявление эмоций.

– Во-первых, даже если бы ты отрезал его, то вместе со следующим использованием оно бы вернулось назад.

– Но ведь оно Чёрное! Прямо как силы и волосы Тёмных! – отчаянно бросил Элион. – Ни в одной из историй не упоминалось, что у кого-то из ангелов когда-то были чёрные крылья!

Эйран непроизвольно вспомнил те события, что произошли восемь лет назад и то, как его братья обсуждали эту тему.

– У него были чёрные волосы! Никогда таких не видел! – дети тогда были в полном шоке.

Известно, что все жители Светлой стороны были светловолосыми и белокожими. Ведь светлый цвет – один из даров богов, означающий чистоту. Тёмные лишены этого и потому в своём мире мрака они уподобились ему и теперь их волосы стали ониксового цвета, а кожа – серой и тёмной.

– Во-вторых, – продолжил Люций, не смотря на восклицание Элиона. – Ты правда думаешь, что подобных случаев не было?

– Но…

– Не будь идиотом! Подобное случалось и раньше. Высшие церковные чины прятали неудобную правду за толстыми печатями своих хранилищ. Я был в одном из них и видел такое, что ты даже себе представить не можешь, – он пристально обвёл взглядом своего воспитанника и ученика. – Сейчас я раскрою вам небольшую тайну, что сокрыта под толстыми цепями Сабора Матери Очищения, где вы так часто бывали. В его самом потайном месте хранятся два чёрных крыла, принадлежавшие тогдашнему «Тёмному» ангелу. В одной из Святой Войн тогдашний ещё «обычный» ангел вступил в схватку с воплощением Килоха, Владыки скверны и Эребуса – Властелина Тьмы. Ангел победил, но был сражён их силой. Тьма пропитала его душу, окрасив тело, волосы и крылья ангела в чёрный цвет, а скверна иссушила его тело и погасила Свет. Теперь его останки хранятся глубоко под землей.

– Зачем церкви Матери Очищения хранить у себя проклятые останки? – недоумённо спросил Эйран.

– О-о, – протянул Люций, оскалившись. – Это самое интересное. В конечном итоге скверна полностью поглотила его останки и от него остались лишь чёрные крылья. Два вороньих крыла впитали в себя силу Килоха и теперь они сами стали её распространителем.

– Тогда почему они не уничтожат эти проклятые останки или хотя бы очистят их? – непонимающе нахмурился Лайгхтам. Он не мог представить, что столь ужасная вещь может находиться в самом сердце церкви. Но последующие слова ещё сильнее поразили его.

– С помощью этих останков они изучают сверну. Проводят опыты над другими, заражая её людей…

– Что!.. – одновременно воскликнули Эйран и Элион, широко раскрыв глаза. – Этого не может быть!

– Может, – улыбнулся своей обезображенной улыбкой Люций. – Ещё как может. Я лично был свидетелем подобного, вы даже не представляете сколько людей сгинуло в том месте.

Эйран и Элион поражённо замолкли. Они не могли поверить, что подобное может происходить, особенно Эйран, ведь всё это противоречило всему тому, во что он верил.

– Боги не могут позволять такому происходить, особенно Богиня Латай!

– Посмотрим, что ты скажешь, когда собственными глазами всё это увидишь, – Люций мельком глянул на своего ученика и присел напротив Элиона. – Ты не должен стыдиться их, ведь ангелов, подобных тебе, едва ли найдётся сотня по всей Империи. Ты – мой воспитанник, а ты, – он посмотрел на Эйрана, – мой ученик. Вы оба должны идти вперёд с гордо поднятой головой! Иного я не приму, вы понял?!

– Да! – хором ответили Эйран и Элион, встав перед учителем.

– Они могут сколько угодно насмехаться, смеяться над вами, но ваша сила закроет им рты. Лишь сила правит этим миром, – он положил свою руки на их плечи и легонько сжал. – Запомните это.

После того дня Элион более не прятал свои крылья, тренируясь с ними и оттачивая своё мастерство. Правда глаза он всё ещё предпочитал прятать за волосами, но Эйран был уверен: в скором времени он справиться и с этим.

Сам же он смог пробудил твёрдый Свет. С помощью третьего Благословления он мог создать любой предмет из Света, правда все они были ещё хрупкие. Первая попытка создать небольшой предмет, показала, насколько много контроля и сосредоточения требовала эта сила.

Его первые фигуры были кривыми, неровными и очень хрупки. Одного неловкого движения хватало, чтобы они покрылись трещинами и разрушались. В очередной раз он поразился силе своего учителя и Отца, вспоминая ту огромную стену, созданную Иенам во время сражения с Тёмным и клинком Люция, которым орудовал Эйран в лесу; Стена пастыря выдержала удар Тёмного, в результате которого клинок того окончательно сломался, а меч Люция кромсал налево и направо орды одержимых монстров, не покрывшись ни единой трещиной.

Лайгхтам осознавал, что до их уровня ему очень и очень далеко… Ему потребуется годы, если не десятилетия. Несмотря на это, он был полон решимости превзойти их, чему несказанно был рад Люций, нагружая Эйрана всё новыми задачами.

За это время их навыки были признаны и один из Епископов почтенно возвёл их в ранг неофитов. В соборе им дали соответствующие символы в виде небольших кулонов. Правда в городе они предпочитали не носить их, избегаю лишнего внимания, всё же для своего возраста их результат выглядел невероятно, почти сравним с представителями знатных семей.

Лишь во время праздников или значимых события – как проходящая ярмарка, Люций разрешал им отдыхать и проводить день, посветив себе. Воспользовавшись возможностью, два друга решили посетить ярмарку, правда главным инициатором похода – был Элион. Эйран предпочёл бы провести весь день за книгами, но Лайгхтеус настоял.

И вот идя по рынку, они заметили, как мужчина с оливкой кожей и торчащими вверх волосами играл в разновидность шахмат, только эти были разновидностью с Востока и представляли собой более усложнённую версию со множеством комбинаций, ходов и стратегий. Часто, подобные партии растягивались на несколько дней и даже – недель. Поэтому невозможно было сразу сказать кто победили или находиться в более выигрышном положении.

Незнакомец с редким цветом кожи был одет в просторную, лёгкую одежду невзрачных цветов. Эйран сразу догадался, что гость был южанином, потому как столь открытые и вульгарные наряды любили носить именно там.

На вид ему было около двадцати лет. Красивый, стройный, широкплечный. Из одежды на нём была лишь распахнутая белая рубаха, обнажающая его торс, длинные мешковатые штаны и высокие сапоги. Примечательной была красная повязка, обмотанная вокруг лба, что удерживала его стоячие волосы и словно бы что-то скрывающая. С его лица не сходила глупая улыбка, но вот глаза… Глаза выдавали в нём хитреца или он хотел казаться таким?

Его противником был мужчина средних лет в богато выглядящем и украшенном одеянии. Он был толст и весьма непривлекателен. Эйран невольно вспомнил своего бывшего брата – Леса – мужчина казался его повзрослевший копией, во всяком случае именно так Лайгхтам представлял брата в будущем.

Судя по напряжённому лицу, тот обдумывал каждый свой ход, а его рука то хваталась за одну фигуру, то тут же перемещалась на другую. Южанин же подпёр рукой щёку и с нескрываемой скукой наблюдал за соперником.

– Он проиграл, – внезапно произнёс Элион, спустя пару минут наблюдения за игрой.

– С чего ты взял? – приподняв бровь спросил Эйран.

– Взгляни на его короля, – он указал на чёрную королевскую фигуру в окружённую другими фигурами. – Он окружён. Его загнали в ловушку и когда конь сделает свой следующий ход… мужчина будет обречён.

Внезапно южанин посмотрел в их сторону и на мгновение их взгляды встретились. Его пронзительный, почти змеиный взгляд изумрудных глаз словно бы читал душу. На Эйране он задержался всего мгновение, а вот Элион его заинтересовал.

– Ты верно всё понял, парень, – внезапно произнёс мужчина с необычной оливковой кожей, полностью повернувшись в их сторону. Не глядя на своего противника, он взял коня и поставил напротив вражеского короля. – Спасибо за игру, но сегодня я оказался сильнее. – Мужчина поражённо смотрел на фигуру, что поставила ему мат.

– Но… Это невозможно! Я просчитал все шаги наперёд, – яростно начал размахивать руками мужчина, тыча пальцем в южанина. – Ты сжульничал, проклятый южанин! Я бы…

Сильный треск пронёсся по округе. Одним ударом южанин разломал на мелкие щепки бочонок с водой и вся рыба внутри неё вывалилась на дорогу. Все поражённо застыли, а возмущающийся мужчина резко заткнулся.

– Ты проиграл, Фабий – с насмешливой улыбкой ответил незнакомец, стряхивая с руки капли влаги. – Ты был самоуверен в начале и вот к чему это привело, а теперь отдай мне её… Или у вас на Востоке не принято выполнять обещания?! – Громко бросил южанин, осматривая невольных свидетелей произошедшего.

– Я… я этого так просто не оставлю! – мужчина буквально побагровел от злости, но всё же засунул руку во внутренний карман одежды и достал оттуда бумагу. Он протянул её южанину и тот довольно забрал её, запихнув бумагу в один из карманов штанов. – Канцлер об этом узнает!

– Да-да, – мужчина достал откуда-то чёрную курительную трубку, легко отмахнувшись от назойливого человека. – Только перед этим не забудь рассказать, что именно ты решил поставить и при каких условиях.

Фабий сжал руки в кулак и разъярённо развернулся. Прохожие быстро опускали головы, стараясь не смотреть ему в глаза, кроме одной парочки.

– Прочь с дороги, мелюзга! – он толкнул плечом Элиона и прошёл мимо них.

На подобное Лайгхтеус совершенно не обратил внимание, приблизившись к таинственному южанину.

– Как вы нас услышали? – спросил Элион.

– Мой слух намного лучше остальных, да и я умею подмечать интересных людей. – Он закурил трубку и с блаженной улыбкой выдохнул дым. – Но позволь узнать, как именно ты догадался о моей ловушке? Где я прокололся? – С улыбкой спросил южанин.

Элион воодушевлённо сел напротив него и начал расставлять фигуры.

– В тот момент, когда ваша пешка оказалась вот тут, – он поставил одинокую фигуру напротив целого ряда врагов.

– Но это самое начало игры, – нахмурился мужчина. – Дальше я мог разыграть сотню комбинаций. С чего ты взял, что я выберу именно эту?

– Из-за противника, – они разом посмотрели в сторону, куда ушёл разъярённый Фабий. – Он вам не ровня. Логично предположить, что вы захотите разобраться с ним одним махом, а не растягивать столь скучную игру на несколько часов, если исход останется прежнем.

– Ха, ха-ха, – мужчина звонко рассмеялся. – А ты мне нравишься. Не хочешь сыграть одну? Уверен, ты будешь достойным соперником.

– Будь у меня лишние три часа – непременно, но я пока не знаю, как противостоять вашему «дракону», – Южанин ещё сильнее улыбнулся.

– Вижу, ты не склонен себе недооценивать, но всё же трезво оцениваешь свои шансы, раз не назвал тактику «шести»… – задумчиво произнёс мужчина, чему-то кивнув. – Меня зовут Гелион, Гелион Лайтнинг, но ты можешь звать меня просто – Гейл, – он протянул руку и Элион с удовольствием ответил на рукопожатие.

– Элин, Элион Лайгхтеус, – услышав его фамилию, Гейл удивлённо приподнял бровь.

– А как твоё имя? – обратился он к Эйрану.

– Эйран, Эйран Лайгхтам.

– Значит, вы оба сироты, только Пастыри дают столь причудливые фамилии, – усмехнулся мужчина, выпуская очередную порцию дыма. – Восходящие и Заходящие солнце… Я запомню вас. – Внезапно он встал. – Увы, но моё время в столь чудесном месте истекло. Хотя Серебряный Град все же не сравниться с Золотым… Однажды мы ещё с тобой сыграем, Элион.

Гейл сделал шутливый поклон и начал удаляться в сторону, которая была противоположно той, куда ранее ушёл Фабий. Элион проводил южанина растерянным взглядом и перевёл его на Эйрана. Тот пожал плечами, и они продолжили своё путешествие.

Следующие несколько часов Элион едва не скупил половину всего того, что предлагали на ярмарке. Эйрану приходилось буквально вырывать его из лап хитрых торговцев, жаждущих залезть в его кошелёк. Сам Лайгхтам не сдержался и купил символ Легиоса за место того, что был уничтожен в сражении с Левиафаном. Естественно, он не рассчитывал, что подобная безделушка будет обладать той же силой, что и подаренная ему паладинами, но это было хоть что-то взамен давно утерянного.

Постепенно вечерело и на белые улицы Серебрёного Града опускалась тень. Ярмарка заканчивалась и люди постепенно начали расходиться. Торговцы убирали свои прилавки, о чём-то ругаясь друг с другом и споря. Эйран и Элион мирно шли, болтая о завтрашних тренировках и новых контрактах.

В одном из переулков, где почти не было народу, они увидели двух детей – мальчика и девочку, и судя по их схожести, они были близнецами – со смуглой кожей и волосами, чьи половины были разного цвета – белого и чёрного. Они прижались к худому лысому старику с такой же смуглой кожей. Их одежда представляла собой буквально рваные тряпки, еле прикрывающие их наготу.

– Безымянные… – прошептал Элион.

– Предатели, – холодно изрёк Эйран.

Тут же он вспомнил тот момент, когда он впервые увидел этих людей. Это произошло несколько лет назад во время одного из первых посещений Серебряного Града. Та картина была почти идентична этой: голодные дети в порванных одеждах и несколько взрослых. Все проходили мимо них, словно тех и вовсе не существуют. Маленький Эйран не понимал их столь плаченого положения и почему люди игнорируют их, ведь Шестеро завещали помогать друг другу.

– Кто это?

– Безымённые... – объяснил Иен. Его тяжёлый взгляд упал на дрожащих детей.

Пастырь с сочувствием смотрел на этих грязных и обездоленных людей, вынужденных прятаться в самых тёмных уголках города. Их жизнь была ужасна.

– Почему они называются так? – непонимающе спросил Эйран.

– Только священнослужители могут давать имена и фамилии людям. Сирот в роде тебя нарекает Пастырь и чем знатнее человек по происхождение, тем вышестоящий по иерархии член церкви даст ему имя. Так детей самого Императора нарекает один из Апостолов, а сирот вроде тебя – Пастырь.

– Это из-за бедности и их низкого происхождения? – предположил Эйран.

– Нет, не из-за этого, – Иен покачал головой. – Они лишены этого права из-за предательства их отцов и матерей… Некоторые люди вступают в тайную связь с Тёмными, что приводит к рождению этих несчастных детей. Большинство из них сражалось за Тёмных в нескольких Святых Войнах, естественно их презирают и ненавидят за это.

Удивительно, что с тех пор, как Люций забрал его, он почти не видел неназваных и сейчас, словно по велению судьбы, именно эти трое возникли на их пути.

– Мне жаль их… – Лайгхтеус опустил голову, пряча жалостливый взгляд за отросшими вьющимися волосами. – Почему Император допускает подобное?

– Потому что они заслужили это, – безжалостно изрёк Эйран. – Один из их родителей – Тёмный. В них течёт проклятая кровь, чудо, что их ещё не убили.

Элион засунул руку в карман и достал оттуда пару медников. Он подошёл к тощему голодранцу-старику и детям, что жались к нему. Услышав приближающиеся шаги, они подняли головы. Лайгхтам увидел, как в их взгляде вместе с мольбой промелькнула и надежда; их глаза были непривычно тёмными, прямо как левый глаз Элиона… Эйран с силой тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли.

– Прошу, возьми… – прежде чем Элион успел разжать ладонь и медянки упали бы в сгнившую деревянную коробку перед неназваными, его запястье оказалось в железных тисках Эйрана. – Что ты делаешь?! – Он разъярённо посмотрел на друга.

– Ты не должен этого делать, – Лайгхтам покачал головой. – Шестеро учили нас помогать другим, но это не касается неназваных. Ты должен это понимать, Элион, они должны расплатиться за грехи их предков. Тем более учитель дал нам денег, чтобы мы потратили их на себя, а не на помощь… этим. – Лайгхтам уставился на сжавшихся детей.

– Эти деньги я заработал сам, и я могу распоряжаться ими как угодно! – Элион выдернул руку. – Я знаю, что сделали их предки, но кто сказал, что я согласен с их наказанием?! Дети не должны отвечать за грехи своих отцов… – уже более тихо ответил Лайгхтеус, повернувшись к старику.

Эйран отступил назад, бросив взгляд в сторону.

– Возьмите, – он протянул им часть свежего хлеба, небольшую флягу с водой и пару медняков.

– С-спасибо, – хриплым и сухим голосом поблагодарил Элиона старик. Его руки дрожали, когда он взял мягкий хлеб. – С-спасибо, вам… – Он тут же передал кусок хлеба и воды близнецам. Мальчик и девочка с жадностью набросились на кусок хлеба и жадно пить воду.

Элион с улыбкой смотрел за всем этим. Внезапно, Лайгхтам поднял его и прошипел на ухо:

– Иди за мной, – бросил Эйран и быстро развернувшись, зашагал прочь.

Стоило им завернуть за угол, как он тут же прижимает Лайгхтеуса к стене.

– Что ты делаешь? – непонимающе хмуриться Элион.

– Смотри, – Эйран отстранился, кивнув в сторону угла. Элион нахмурился, но всё же аккуратно выглянул.

Он у видел, как к старику и детям подходит богато выглядящий парень в шляпе с красным пером и пышными усами. На его одежде красовалась пылающая башня – символ знатного рода Тарвел. Тарвелы – весьма древний и благородной род Серебряного Града, имеющих связи с самим Первосвященником, а один из трёх Архиепископов является выходцем из их дома.

Считается, что они потомки выживших защитников Серебряного Града и поэтому пользуются огромным уважением. Даже если этот парень является членом побочной ветви их семьи, он всё равно неприкасаем. Даже стража иной раз старается закрыть глаза на их действия. Эйран считал подобное недопустимым. Не важно кто они: неназваные или потомки самого Лайта, законы Шести одинаковы для всех и столь наглое их попирание было недопустимо.

Тем временем Тарвел резким ударом выбивает из их рук кусок хлеба и наступает на него.

– Убогих предателей решили пожалеть, а вы посмели этим воспользоваться! – Смеясь, он втаптывает остаток хлеба в грязь. – Я научу вас покорности! – Тарвел начинает наносить удар за ударом, рукой, ногой и даже подобие плети, чтобы у него в руках. Дети и старик не сопротивляться, покорно принимая каждый удар.

– Что… – Элион поражённо наблюдал за происходящим. Ещё мгновение назад эти люди казались счастливы из-за одного куска хлеба, а сейчас их избивает какой-то знатный ублюдок.

– Из-за твоего милосердия ты не можешь разглядеть всей картины, – печально произносит Эйран, отведя взгляд. Подобные ему было неприятно, но они не могли вмешиваться, ведь законы Империи, нет, самих Шести, разрешали подобное.

– Как… как он может?! – в глазах Элиона пылает ярость. Он с силой сжимает руки в кулак, стиснув до скрипа зубы.

– Они – неназваные, люди без прав. С ними могут делать всё что угодно. Своей жалостью ты лишь навлёк на них беду.

– Но я ведь… – От собственного бессилия он был готов бить разбить руки о стену, но его боль никак не облегчит их.

– Идём, – Эйран ободряюще положил ладонь на плечо своего друга. – Нам не стоит больше смотреть на это.

Но он упрямо продолжал наблюдать за страданием этих людей и лишь когда старик уже начал плевать кровью, Тарвел удовлетворённо улыбнулся. Тощие тела детей покрывал синяки – из их глаз текли слёзы, но они не издали ни звука. Стоило мужчине уйти, как дети тут же бросились к своему деду, тряся его. Лишь когда старик вымучено открыл глаза и улыбнулся, дети позволили себе расплакаться, прижимаясь к его груди. Через пару секунд они вернулись к тому несчастному, грязному куску хлеба и разделив на троих, начали его есть. Дети заметили взгляд Элиона и одарили его счастливой улыбкой пока их лицо заплывает от синяков.

Мгновение и сердце Элиона будто замерло, а затем пропустило мощный удар. Кровь глухо стучала в его висках, а взгляд, наполненный ненависти и презрения, упал на спину удаляющегося аристократа. Ногтями, он впился в кожу, сдерживая вырывающуюся ярость из груди.

– Ненавижу… – он развернулся и лучи заходящего солнца, что освещали его до этого, погасли.

Спустя полчаса они добрались до своего небольшого дома в зажиточном районе. Аккуратные двухэтажные дома выстроились вряд и если бы не номера на них, то сложно было бы найти свой, столь похожи они были между собой.

Бывший паладин и его ученики зарабатывали на жизнь выполняя разные контракты церкви. Та старушка-регент, что пугала Эйрана в детстве, щедро платила за их работу. Чаще всего они выполняли заказы на очистку ближайших территорий или трактов от порождений мрака.

Лайгхтам не понимал, почему столь благородным делом занимаются они, наёмники, а не благородные паладины? Люций лишь усмехнулся, когда Эйран задал ему этот вопрос, произнеся: «благородным паладинам нет дела до мелких тварей. Ну сожрут они парочку людей, кому не плевать?» Слова учителя он решил расценивать как насмешку, всё же Люций был изгнан из ордена и мог затаить злость. Они ещё не знали всей правды про прошлое учителя, а тот не спешил им делиться.

Благодаря этим заказом Эйран и Элион неплохо подняли свои навыки в борьбе с Тьмой и её созданиями и, конечно, заработали весьма неплохие суммы на этом. Лайгхтам заметил, что Люций очень часто посещал собор Матери Очищения, где много времени разговаривал с Сестрой Мареей – лордом-регентов собора. Но какая связь могла быть между бывшим паладином, пускай и высшим, с действующим лордом-регентом второй по важности церкви Богини Латай?

Учитель весьма часто пропадал и мог не появляться целыми днями. Элион и Эйран поднялись на второй этаж. Комната Люция была заперта и открывал он её лишь когда сам находился в ней. Доступ к его личным покоям был закрыт для них, а вот он мог спокойно вламываться к ним в любое время, чем часто пользовался, отправляю их на тренировку, стоило лучам солнца вновь засветить ярче.

Некоторое время Эйран сидел за столом своей половины, читаю одну из очередных своих книг – Элион даже шутил, что через пару лет его голова лопнет от хранящейся в ней информации. Небольшой шар света вверху комнаты освещал её словно на улице был день. Элион же задумчиво лежал на кровати, его взгляд упал на деревяный потолок.

– Пора ложиться, – Лайгхтам закрыл книгу и щёлкнув пальцем, погасил шарик света. Жёсткая деревяная кровать встретила его скрипом.

– Как ты думаешь, что с ними сейчас? – Элион посмотрел в окно. – Уже холодает… Конечно, у нас нет снега как на Севере, но всё же морозные ветра…

– Забудь о них, Элион, – Лайгхтам перевернулся на правый бок. – Они – плод греха. Тебе стоит забыть о них, как это делают все.

– Но они же дети!

– Я тоже был ребёнком, – холодно произнёс Эйран, – когда одно из существ с Той стороны вселилось в одного из моих братьев в церкви. Одержимая тварь игралась с нами, упиваясь страхом и беспомощностью. Или ты забыл, как Тёмный взял меня в заложники? Ему было плевать на то ребёнок я или нет.

– Нет, – в темноте не было видно, но Лайгхтеус отвёл глаза в сторону. – Я помню.

– Тогда с чего нам жалеть их отпрысков, если им плевать на наших?

– Потому что они не виноваты в своём происхождении и в их половине течёт наша кровь… – тихо прошептал Элион.

Эйран не заметил, как заснул, но совершенно точно помнил, как проснулся – по всему дому раздавались яростные крики и то, как один из предметов мебели разлетелся на мелкие кусочки. Он тут же вскакивает и спускается на первый этаж.

Увиденная им картина навсегда запечатлелась в памяти: Элион, с ног до головы покрытый кровью; с его крыльев капали пятна алой крови, а некогда белоснежное крыло – окрасилась в красный. Вся его одежда была пропитана кровью, что под ним образовалась целая лужа. В то время как Люций, одетый лишь в чёрный плащ с капюшоном, без своей легендарной брони, яростно смотрел на него.

– Где ты оставил тела? – холодно спросил учитель, взяв эмоции под контроль.

– Я… я не уверен, – руки Элиона всё ещё дрожали. Парень пребывал в шоке, не веря в случившиеся. – Теперь я убица…

– Хватит ныть, – отрезвляющая пощёчина и рык учителя тут же вернули юноше самообладание. – Об этом мы поговорим позже. Где их тела, Элион?

Прошедшие события он помнил лишь отрывками, всё было словно в тумане… Спустя почти бесконечную минуты Элион всё же смог назвать место.

– Ждите здесь, – приказал Люций, а сам направился в сторону выхода. –Помоги ему смыть кровь, Лайгхтам.

Стоило учителю скрыться, как всё тут же замерло. Лайгхтеус был в шоке и не мог ясно мыслить. Чудо, что он вообще смог добраться до дома. Эйран тоже был в немалом удивлении, но с вопросами решил повременить. Взяв его за руку, он отвёл друга в ванную. Сбросив окровавленную одежду и набрав таз воды, он начал отмывать замерившего Элиона от застывшей крови.

Всё это время он молчал, уставившись в одну точку, пока Лайгхтам смывал кровь с его крыльев. Естественно, Элион мог просто развеять их и в следующих раз, когда он призовёт их, они будет чистыми, но сейчас он был не в том состоянии, чтобы это сделать, а потому приходилось отмывать и их.

Спустя с десяток минут он наконец закончил, накинув на Элиона полотенце. К этому времени небольшая осмысленность вернулась к нему. Он развеял крылья и смог одеть чистую одежду. Но стоило ему взглянуть на окровавленную одежду или на кровавые следу на полу, как он замирал, а его тело мельком начинало подрагивать.

В их комнате Элион с опустошённым взглядом смотрел перед собой, пока капли воды скатывались вниз по его волосам. Лайгхтам долго молчал, обдумывая ситуацию и придя к определённым выводам.

– Значит, ты убил гражданина, слугу Шести и всё из-за предателей? – остекленевший взгляд Лайгхтеуса приобрёл осмысленность и метнулся на своего друга.

– Да и сделаю это ещё раз, если понадобиться. Что, презираешь теперь меня? – он улыбнулся, и улыбка его была наполнена отвращением, правда не понятно к кому: к самому себе, Эйрану или тем ублюдкам, вынудившим его пойти на подобное.

– Нет, – Эйран вздохнул и притянул к себе Элиона. – Ты – мой брат и ничто это не измениться. Я… –

– Спасибо, – Элион прижался сильнее и из его глаз потекли слёзы. – Я знаю, что не должен был этого делать, но когда я увидел, что они творили… Их мерзкий смех и умоляющий взгляд того ребёнка… Я… я…

– Они заслужили это, – внезапно для себя произнёс Эйран. По крайней мере, именно так он оправдывал произошедшее.

Но прежде, чем Элион успел ещё что-то сказать, внезапно в дверь громко постучались. Они замерли, ведь учитель обычно не спрашивал разрешения, а сразу распахивал дверь. Стук повторился и в этот раз он был более настойчивым.

– Избавься от одежды… – шепнул он Элиону, а сам направился к двери. – Если что-то случиться – улетай и найди учителя.

– Я не брошу тебя! – упрямо произнёс Лайгхтеус. – Это я виноват, я не позволю тебе взять всю вину на себя…

– Не спорь, мне ничего не сделают, а вот тебе… – Эйран прекрасно знал законы и что грозит убийце, особенно убийце аристократа. – Быстро же работают Тарвелы. Ещё не успел остынуть труп одного из них, как они тут же нашли виновного.

Эйран распахнул дверь и его худшие опасения подтвердились. На пороге стояло несколько паладинов-адептов с символами Богини Мелайт – широко распахнутым глазом, в центре которого красовался вертикальный зрачок. А в центре них стоял инквизитор, что можно было понять по их характерным одеяниям и железной цепи на шее.

Инквизиторы славились не только своим легендарными навыками по нахождение еретиков, но и способностью распознавать ложь, что является одним из даров Богини Справедливости.

Эйран понял, что оказался прижат к стенке. Он не мог сбежать – толпа паладинов-адептов легко догонит его; и соврать тоже – инквизитор легко распознает его ложь. Неужели… На этом всё закончиться?

Глава 6. Архиепископ

Несколько томительных мгновений длились для Эйрана целую вечность. Под толстым чёрном плащом, обшитым железными вставками, прятались многочисленные орудия инквизитора. Тёмно-синий взгляд Лайгхтама пересёкся с болотным взглядом инквизитора и Эйран понял, что не в состоянии понять о чём тот думает.

– Эйран Лайгхтам и Элион Лайгхтеус? – холодным басом произнёс инквизитор, пряча лицо под тенью глубокого капюшона. Но его светящие глаза, что мерцали в тени, словно бы видели Эйрана насквозь; все его тайны, мысли и даже… душу. Во всяком случае именно такое впечатление создавалось от неуютного пронзительного взгляда инквизитора.

– Да, – ответил Эйран, пытаясь сдержать предательскую дрожь в голосе.

– У вас есть пять минут.

– Но куда….

В тоже мгновение инквизитор развернулся, и паладины перед ним разошлись в стороны, образую подобие дороги. Мельком они бросили заинтересованный взгляд на Лайгхтама и последовали за инквизитором. Эйран ещё пару десятков секунд смотрел на удаляющихся людей, не понимая, что всё это значит.

Почему они не забрали нас сразу, а дали время? Они не бояться, что мы сбежим? Или они пришли сюда из-за другой причины… Но что может заставить прийти самого инквизитора и отряда паладинов к дому падшего паладина и двоих неофитов?

– Они ушли? – голос Элиона вывел Эйрана из ступора. – Что произошло?

– Идём, нужно собираться, – они вернулись в свою комнату, но перед этим избавились от окровавленной одежды.

– Обычно с преступниками так не поступают, – задумчиво прошептал Лайгхтеус.

Лайгхтам тут же вспомнил как прямо при них из дома выволакивали окровавленного мужчину, пока его жена отчаянно кричала о его невиновности. Он был обвинён в ереси и драконопоклоничесту из-за самодельных деревянных костей драконов. Если верить рассказам, на допросе инквизиторов, он признался во всём. Дальнейшая его судьба, как и судьба его внезапно исчезнувшей семьи, останется одной из многих тайн, скрытых в архивах инквизиции.

Естественно, Эйран хотел избежать подобной участи, ведь он был невиновен в отличии от его друга…

– Это меня и настораживает больше всего, – спустя пару минут они уже были готовы. – Я оставил учителю записку в нашем тайнике.

– Думаешь, он успеет?

– Будем надеяться, а иначе… – в памяти Эйрана всплыл мужчина-драконопоклоник.

Стоило им выйти, как отряд паладинов тут же окружил их.

– Какова причина ваших действия? – спросил Лайгхтам. – Нас в чём-то обвиняют?

– Следуйте за мной, – инквизитор проигнорировал вопросы и двинулся вдоль улицы.

Он достал из-под робы светящийся медальон и поднеся его ко рту, что-то прошептал. В тоже мгновение вокруг них образовался полупрозрачный барьер, а предмет в руках инквизитора светился подобно солнцу.

– «Барьер сокрытия», – тут же догадался Эйран. Он много читал о предметах, что используют инквизиторы и этот был одним из них. С помощью него они могли скрываться своё присутствие: барьер делал всех находящихся внутри невидимыми для тех, кто находиться вне его и поглощал все звуки, что издавались внутри. – «Куда же они нас ведут, если инквизитор решил использовать столь дорогую вещь ради того, чтобы сделать всё это скрытно»?

Около тридцати минут они петляли между домами. Они проходили мимо редких прохожих, а те не замечали их даже впритык. Эйран был готов ко многому: что их приведут на допрос в Белый дом – главный обитель инквизиторов Серебряного Града или напрямую в родовой особняк Тарвелов, но реальность умеет удивлять. Инквизитор привёл их прямо к Собору Матери Очищения, но вместо главных ворот, они прошли через один из тайных проходов.

Элион и Эйран насторожено переглянулись. Если им столь открыто демонстрируют подобные тайны, то лишь скорее всего из-за того, что эти двое просто не успеют никому её проболтать. Теперь становилось ясно почему инквизитор решил сделать всё тайно и привёл их именно сюда. Похоже, Тарвелы решили сделать всё тихо, а на помощь учителя не приходилось надеяться – неизвестно когда он вернётся и как собирается их искать.

Тем временем инквизитор продолжал их вести по тёмным каменным коридорам, расположенным под Собором. Паладины-адепты, обступившие их с разных сторон, не оставляли ни единого шанса на побег. Эйран не знал о чём думал Элион в этот момент, но сам он возносил молитву Шести и похоже, Боги услышали его.

На одном из «судьбоносных» поворотов – один из которых ввёл в низ, туда, где хранятся самые страшные и опасные тайны, вроде крыльев «тёмного» ангела, – и тот, что ввёл наверх. Всего на мгновение инквизитор замешкался, словно выбирая судьбу юношей позади него. Под огромным облегчением Эйрана, он выбрал тот, что ведёт на вверх.

Едва освещаемое подземелье сменилось живописными коридорами сердца Собора, со множеством картин святых, статуями Богов и прошлых Императоров.

Элион и Эйран с широко раскрытыми глазами таращились по сторонам. Всё здесь буквально кричало о богатстве и изобилии. Они впервые поднимались столь высоко и даже не могли представить, что всего в паре метрах над ними скрывались подобные богатства.

Наконец они остановились перед толстой стальной дверью. Она была покрыта серебром и золотом, а на самих дверях была изображена сцена «спасения Первого Императора» – момент, когда Он был поражён скверной Килоха, а богиня Латай протягивает ему спасительную руку.

Инквизитор громко постучал свой латной рукавицей по стальной двери.

– Ждите здесь, – приказал он паладинам. – А вы, – инквизитор посмотрел на юношей, – следуйте за мной.

Дверь легко поддалась и уже через пару мгновение все трое очутились в просторном кабинете. Внутри оказалось ещё больше богатства, чем снаружи: расписные вазы, портреты прошлых Архиепископов, золотая и серебряная утварь. Здесь было всё, до чего простой человек никогда не сможет дотянуться как бы он не старался. И среди всего этого очень сильно выделялась одинокая фигура за расписным столом.

За ним сидел красивый мужчина, он методично подписывал документ и, казалось, ему не было абсолютно никакого дело до вошедших к нему гостей. Эйрану хватило одного взгляда, чтобы внутри него всё похолодело от ужаса.

На его груди красовалась пылающая башня, – символ рода Тарвел, а на указательном пальца располагался перстень… Тот самый перстень, который мог носить лишь один из трёх Архиепископов – людей, что фактически управляли всем Серебряным Градом и в чьих руках находилась почти абсолютная власть в пределах города.

Мужчине было около двадцати семи. Его длинные белоснежные волосы – ещё длинные чем у Эйрана, – был заплетены в длинную косу, что была перекинута через его плечо. Эйран тут же вспомнил слова учителя: длинные волосы – прерогатива сильных.

Внешне он очень напоминал Лайгхтама: те же белоснежные волосы, аристократические черты лица. Он был одет в громоздкое бело-фиолетовое одеяние Архиепископа, прошитое золотыми нитками, сплетающими в причудливые узоры. Недалеко от него лежала тиара со множеством сверкающих камней, каждый из которых стоил целое состояние и мог озолотить любого.

– Благодарю вас, что доставили их, мастер Фиеб, – наконец Архиепископ поднял свой пурпурный взгляд – считавшимся невероятно редким, – на стоящих перед ним людей. Его голос был мягким и очень приятным на слух. – Надеюсь, Шестеро позволили пройти вам этот путь спокойно.

– Всё прошло без трудностей, господин Архиепископ, – почтительно произнёс инквизитор.

– В таком случае, можешь быть свободен, – он сделал лёгкий жест в сторону двери. Инквизитор недобро зыркнул напоследок в сторону Элиона и Эйрана, послушно удалившись. С его уходом кабинет погрузился в напряжённую тишину.

– Меня зовут Алексиус, Алексиус Тарвел – будущий глава рода Тарвел и нынешний Архиепископ Серебряного Града, – представился мужчина, разгоняя тишину. Он замолчал, выжидающе взглянув на юношей.

– Эйран, Эйран Лайгхтам, ученик Люция Роя́ла.

– Элион, Элион Лайгхтеус, воспитание Люция Роя́ла.

– Мы смиренно приветствуем Архиепископа! – единогласно произнесли они, сев на одно колено и почтительно склонив голову.

– Можете подняться, – улыбнулся Тарвел. Элион и Эйран неуверенно встали перед Архиепископом. – Можете задать вопросы, я разрешаю.

– Вы хотели нас видеть, господин Архиепископ? – начал Эйран. – Ещё и столь необычным способом…

– Всё верно, – он покровительственно кивнул. – Я давно наслышан о знаменитых учениках самого Люция Безобразного. – Элион невольно дёрнулся, услышав прозвище наставника. – Прошу простить, что призвал вас в подобное время. – Он сложил руки в замок и изящно положил на них подбородок. – Прошло всего пару месяцев с момента моего возведения в сан – насколько я знаю, вы выполняли один из контрактов во время церемонии и не смогли увидеть её, а жаль, подобного этот город ещё не скоро увидит. Мой предшественник, ушедший столь рано, оставил после себя много нерешённых проблем, большинство из которых я разрешаю до сих пор. – Он бросил быстрый взгляд на стопку бумаг. – Из-за этого я не мог найти время познакомиться с одной из главных знаменитостей Града.

– Но мы ничего не сделали, господин Архиепископ, – сказал Элион.

– Вы – нет, а вот конкретно ты, Элион, – он внезапно поднялся и обойдя стол, встал напротив них. – Темнокрылый ангел, воспитанник Люция. После всего ты правда считаешь, что ничего не сделал?

– Разве фигура учителя столь значительна? – нахмурился Эйран. Получается, рассказы учителя о том, что миром правит силы – правдивы? Но как же тогда законы…

– Много ли Высших паладинов ты знаешь? – усмехнулся Алексиус. – У вашего учителя много прозвищ: Безобразный, Падший, Убийца Левиафанов, пылающий колчан Лучника. Первые два используются чающего всего, а последние – и вовсе забыты. Он был выдающимся воином, претендентом в Золотую Гвардию самого Императора. Увы, но Ложные сбили с пути вашего учителя, как многих до него. Он не прошёл Испытание искушением. – Элион и Эйран жадно слушали слова Тарвела, ведь наконец завеса тайны прошлого их учителя немного приспустилась. – Судя по вашим лицам, он так и не рассказал вам, я прав? Это даже не удивительно. После столь громкого провала его изгнали с позором и сам Четвёртый, Небесный Лучник, отрёкся от него. Правда, это не помешало ему не так давно сразить древнего Левиафана.

Тут же Эйран вспомнил их разговор с Люцием на эту тему:

– Левиафаны – одни из самых ужасающий монстров Той стороны. Чтобы победить одного такого нужно не меньше десятка высших паладинов, вы же смогли одолеть его в одиночку, – Эйран начал этот разговор во время их привала в лесу, недалеко от места встречи с этим ужасном монстром.

Пройдут десятилетия и даже столетия, прежде чем земля сможет восстановит раны, нанесённые в том сражении. Лайгхтам до сих пор содрогался, стоило ему вспомнить те горящие фиолетовые глаза, его монструозные размеры и подавляющую мощь.

– Тот был слаб, – безразлично ответил Люций, отрывая кусок жареной крольчатины. – Если бы ты не отключился, то заметил, что в центре его груди была сияющая дыра, внутри которой торчала его сердцевина – ядро или сердце по-нашему; даже спустя столько веков я всё ещё ощущал остатки Света вокруг этой дыры. Нет сомнений, что подобное ранение оставил один из Апостолов тех времён и лишь благодаря этому я смог одолеть эту тварину.

– Но даже так…

– Эйран! – Люций громогласно прервал своего ученика и тот послушно замолчал. – Левиафан – один из самых ужасных и страшных монстров, с которым я имел несчастье столкнуться. В момент своего рождения они достигают пика своей силы и именно тогда они становятся смертоноснее всего. С таким смогут совладать лишь Апостолы и Император. Этот же был старым, он здесь прятался ещё со времён первых Святых Войн. Тварь тратила силу на поддержание своей жизни и находясь на Светлой стороне, не могла подпитываться. С каждым годом он всё сильнее угасал и добить его не составило труда.

Несколько минут они сидели в тишине, пока костёр размеренно потрескивал.

– Это один из них оставил вам этот шрам? – Эйран посмотрел на изуродованную половину лица его учителя, скрытую под слоем длинных седых волос.

– Нет, – в свете костра лицо Люция приобрело звериные черты, а кривая улыбка казалось, как никогда кровожадной. – Эта тварь намного хуже Левиафана. – Его взгляд будто бы остекленел, пока он смотрел на костёр; он словно бы вновь пережил тот момент. – Это была доселе невиданная тварь, новое порождение Ехидны – Матери монстров. Неуловимая и смертоносная… Жертвами её когтей стал один из Апостолов.

– К-как же вы тогда смогли пережить ту встречу? – дрожащим голосом спросил Эйран. И тут же пожалел о нём.

Впервые он видел учителя в таком состоянии: сжатыми в кулак руками, его челюсть была плотно сомкнута, а на лице играли желваки. Он выглядел пугающе мрачно, а его левая часть показывала какую цену ему пришлось заплатить, чтобы выжить.

– Благодаря удаче и воле случая, – наконец произнёс Люций после долгой паузы.

Больше они не возвращались к тому разговору.

– Люций силён, даже после отлучения и потери связи с Лучником он смог одолеть Левиафана. Страшно представить на что он был способен на пике своей силы, – улыбнулся Тарвел. – Но я позвал вас не обсуждать фигуру вашего учителя. Мне больше интересны вы. Я хочу увидеть их.

– К-кого? – не понял Элион. – О ком вы говорите, Архиепископ.

– О твоих крыльях, Элион, покажи мне их. – тоном, не терпящим неповиновения, произнёс Алексиус. – Я хочу увидеть твои разноцветные крылья.

Лайгхтеус неуверенно посмотрел на своего друга, но всё же повиновался. Он широко расправил свои плечи и уже через мгновение его спина покрылась сияние; не прошло и пары секунд как его широко расправленные крылья заполнили собой пространство вокруг.

Алексиус замер, наблюдая за уникальным чёрным крылом.

– В живую оно выглядят ещё невероятнее, – Архиепископ провёл рукой по жёсткий чёрным перьям. – Совсем не как твоё правое или мои… Но в них нету ни капли тьмы… Так почему? – Тарвел задумчиво посмотрел на Элиона.

– Я… я не знаю, – Лайгхтеус отвёл взгляд, он не хотел, чтобы Тарвел увидел его разноцветные глаза.

– Скажи, Элион, ты хоть представляешь какой переполох устроил. Слух о твоих крыльях разнёсся по всей Империи. – Алексиус сделал несколько шагов назад, облокотившись о край стола и скрестив руки на груди. – Пробуждение ангела – значимое событие, которое не одну неделю будут обсуждать, а учитывая твою… «Особенность». – На этом моменте Элин плотнее сжал губы, немного опустив голову вниз. – Вся верхушка была в замешательстве. Даже в столице не знали как с тобой поступить, поэтому решили, что твою судьбу решим мы – Правящий совет. Несколько дней длились споры. Некоторые считали, что тебя стоит убить, а другие – считали, что тебя нужно обучить. Я был одним из тех, кто выступал за второе и мой голос едва ли не стал решающим.

– Спасибо вам, Архиепископ! – в порыве эмоций крикнул Элион. – Я не знал, что моя судьба зависела от вас…

– В чём сила Ангела? – внезапно перебил его Тарвел и тут же продолжил. – Мы – символ, который вдохновляет людей. Мы – олицетворение Шести, мы имеем крылья, как и они. Я сделал это не ради Элиона Лайгхтеуса, я сделал это ради ангела и символа, которым он может стать.

Алексиус отошёл от стола и из его спины образовались два белоснежных крыла.

– Думаете, я получил эту должность лишь за счёт влияния своего рода? – с усмешкой бросил. – Нет, нет-нет. Я – будущее моей семьи, самый одарённый и сильнейший из всех Тарвелов; но не теряю надежды, что мой племянник сможет превзойти меня. И в отличии от многих, я смотрю далеко в будущее. Скажи, Элион, ты знаешь кто состоит в Правящем совете? Правильно! – кучка стариков, с устаревшими взглядами на мир. Чего стоит только наш Первосвященник! Они бояться перемен, считая, что такой уклад должен существовать ещё века. Вы видели безымянных, видели, как относятся к ним простые граждане?

Стоило Архиепископу упомянуть безымянных, как тело Лайгхтеуса мельком задрожала. Эйрану даже пришлось ободряюще взять его за руку и сжать её.

– Но ведь этот закон установил сам Император и Шестеро, мы не вправе оспаривать их решения, – произнёс Лайгхтам. Ему не понравилось куда клонит Тарвел.

– По-твоему, Император не может ошибаться? – на мгновение в его пурпурном взгляде промелькнуло разочарование.

– Нет, – стойко ответил Эйран. – Император не может ошибаться.

– Ясно… Ты такого же мнения, Элион? – все взгляды сомкнулись на Лайгхтеус, но прежде, чем тот успел ответить, двери резко распахнулись.

На пороге стояло миниатюрная, высохшая, похожая на куклу старушка с седыми волосами и жёсткими сильными руками. Она смотрела на собравшихся здесь с сухой искусственной улыбкой. Медленно она захромала к ним, опираясь на трость.

– Не ожидал увидеть вас так рано, лорд-регент, – Архиепископ встретил старушку холодной улыбкой. – Лишь вы можете столь бесцеремонно ворваться в кабинет самого Архиепископа.

– Алексиус, – натянутая улыбка Сестры Мареи стала ещё более фальшивой, – я помню момент твоего рождения. Твоя мать – моя давняя подруга, не стоит быть таким официальным и не стоит обижаться. Или ты правда не знал, что я первая узнаю всё что происходит в этих стенах? Даже то, что ты так старательно хочешь скрыть. – Эйран ощутил подвох в её словах, словно она имела ввиду не только их тайную встречу, но и нечто другое. – Зачем ты выкрал мальчиков в столь ранее время? Люций очень беспокоиться о них.

– Я просто хотел познакомиться с двумя одарёнными юношами о которых так много слышал, тётя Марея, – Тарвел ответил старушке той же натянутой улыбкой, почти не отличимой от настоящей. – Всё же я был одним из тех, кто встал на его сторону. Мне хотелось узнать поближе недавно пробуждённого ангела, ведь я наконец встретил того, кто похож на меня.

– Правда? – Сестра Марея позволила себе лёгкий хмык. – Элион и Эйран, и правда очень одарённые. Их ждёт великое будущее под пристальным обучением Люция. – С намёком произнесла старушка.

– Я нисколько не сомневаюсь в его навыках, но является ли он тем, кто нужен им? Чему может научить падший вроде него?

– А ты значит считаешь себя более достойным? – усмехнулась старушка. Не смотря на их солидную разницу в возрасте, положении и росте, они как никогда казались равны. – Думаешь, они станут подспорьем в твоих играх? Твои амбиции слишком велики, Алексиус, они-то тебя и погубят.

– Бесполезно держаться за старые порядки, регент, – их глаза встретились в невидимой борьбе. Элион и Эйран не смели даже вздохнуть. – Я могу дать им намного больше, чем ты и Люций. Кто ещё сможет понять гения, как не другой гений?

– Ты правда считаешь, что они предадут его ради тебя?

– А почему нет? – тут его взгляд упал на них. – Позвольте мне помочь вам. Мне нужны люди, не обременённые оковами прошлого. – Он протянул руку в их сторону. – Присоединяйтесь ко мне и вместе мы изменим существующий порядок… – тут поверх его руки легла ладонь Мареи.

– Твои речи очень опасны, Алексиус, чтобы на это сказал Верховный магистр? – она с силой сжала его руку. – Обвинение в ереси – одно из самых страшных и опасных. Даже тебе будет непросто от этого отвертеться.

В тоже мгновение две всепоглощающие силы столкнулись друг с другом. Впервые с момента встречи с Левиафаном Эйран испытал столь подавляющие чувство слабости. Их с Элионом буквально пригвоздило к полу, а давление было таким, словно на них упала многотонная гора. Глаза Архиепископа и Сестры Мареи пылали от переполняющей их силы – крылья Тарвела светились как никогда ярко.

Каждый вдох требовал огромных усилий и отдавался глухой болью в груди. Эйран сцепил зубы и сжал руки в кулак от переполняющей его беспомощности. Он вновь казался тем беззащитным ребёнком, которого схватил Тёмный и тем подростком, встретившим Левиафана. В третий раз он оказался таким же слабаком.

– Я советую прекратить, а иначе они скоро потеряют сознание, – спустя пару мгновений произнёс Тарвел.

– Это ведь ты хотел произвести на них хорошее впечатление, – тем не менее Сестра Марея отпустила его руку и давление в комнате тут же исчезло.

– Демонстрация силы – вот идеальный пример, – Эйран медленно поднимался и его взгляд привлекло множество трещин, покрывших дорогую мебель в кабинете Архиепископа. Тот, казалось, вообще не заметил столь незначительной проблемы.

– Идёмте, мальчики, – старушка бойко развернулась. – Вам больше нечего здесь делать.

Элиону и Эйрану ничего не оставалось делать кроме как послушно последовать за Сестрой Мареей. Но, прежде чем они ушли, Тарвел успел произнести напоследок:

– Грядёт новый порядок, – на мгновение Элион замер. – И вы можете стать теми, кто будет во главе всего этого… Я буду ждать вашего решения. Я весьма терпелив…

***

Стоило им перешагнуть порог, как стольная дверь захлопнулась. Несколько мгновений Алексиус продолжал смотреть перед собой.

– Можешь выходить, – в тоже мгновение незримая тень, что пряталась в углу, сошла со своего места.

Тело незнакомцы покрывали плотные тёмные одежды, а но голову был накинут капюшон, из-под которого выбивалось несколько чёрных прядей.

– Что ты можешь сказать о них? – спросила таинственная фигура.

От его акцента Тарвел поморщился. За столько лет Тёмный так и не научился их языку, хотя Алексиус овладел Их языком почти в совершенстве.

– С ангелом мы можем работать, а вот его друг… – Архиепископ провёл рукой по волосам, заправляя выбившийся пучок за ухо. – Его нужно будет устранить. Он слишком предан «Старому» строю и может повлиять на Элиона, когда тот встанет перед выбором.

– Ты хочешь, чтобы мы избавились от него, Светлый? – скрипучим голос спросил мужчина, отодвигая плащ и демонстрируя его внушительный набор самых разнообразных кинжалов.

– Вам, служителям Не́крос, только бы принести кого-то в жертву, – поморщился Тарвел. – Нет, Люций точно не оставит без внимания смерть своего ученика. Это вызовет у него слишком много вопросов, а этого нужно избежать любыми способами.

– Тогда чего ты от нас хочешь?!

– У меня полно других способов, но пока им покровительствует старуха, я не могу действовать без резкой причины. Которую, предоставите именно вы, – на его лице появилась змеиная улыбка. – Им скоро исполняет шестнадцать лет и им предстоит выбрать одного из Шести в качестве своего покровителя. Момент избрания пройдёт здесь и, естественно, Люция не должно быть рядом в этот момент.

– Говоришь так, словно боишься его, – криво усмехнулся мужчина, чем вызвал гневный взгляд у Алексиуса.

– Ты глупец, если всерьёз недооцениваешь Люция Рояла. Он убил сотни таких как ты во время прошлой Священной Войны. Даже пережил вашу хвалённую тварь. На твоём месте я бы опасался его больше всех. Но я боюсь его не только из-за силы, но и не понятных планах… Уже 15 лет он находиться на краю Империи. Он явно чего-то ждёт… А это возня с учениками – не более чем прикрытие. – Тарвел крепко задумался.

Уже не в первый раз он прокручивал в голове странные действия падшего паладина. И его образ мыслей каждый раз ускользал от него. После своего отлучения он сразу отправился сюда, где почти в тоже время взял на воспитание себе Элиона… Мог ли он знать о потенциале этого юнца? Нет, это исключено. Алексиус множество раз наводил по этим двум справки и каждый раз ответ был один – они были совершенно обычными сиротами, многими из тех, от кого отказались родители. Учитывая разруху после очередной Священной войны, то всё ставало очеивдно. Если конечно…

– Так кто сильнее из вас: он или ты? – нетерпеливо прервал ход мыслей Тарвела Тёмный.

– Будь Люций на пике своей силы, то у меня не было бы и шанса, но сейчас… Без Ноурлайта он лишился львиной доли своей силы, едва ли не половины.

– Так каков твой ответ?! – раздражённо спросил Тёмный.

– Я, – без единого промедления ответил Архиепископ. – Он уже давно прошёл пик своей силы, в то время как мой… – Он посмотрел на свою ладонь, в которой начинала клубиться тьма. – Всё ещё впереди. – Его лицо озарила усмешка превосходства. – Вы открыли мне правду и дали силу… И в ответ я покажу эту правду остальным. Миру пора измениться.

Глава 7. День, когда погасло солнце

«И в самый тёмный час,

мы ждём проблеска зари»

Первый Император

– Перед тем как вы сделаете один из «важнейших» выбор в свой жизни, я хочу спросить вас, дети Императора, что есть Свет? – чётким, но тихим голосом спросил Епископ Ангель.

Старик разменял целое столетие и выглядел соответствующе: он был безволосым, морщинистым и крошечным человеком, съёжившимся под тяжестью прожитых лет. Пышное, как и у всех остальных Епископов, одеяния, буквально висело на этом небольшом человеке. Подол его белоснежного одеяния всегда был грязным и тащился за епископом следом, собирая всю пыль и грязь. Объёмная тиара то и дело сползала ему на глаза и ему приходилось её неловко поправлять. При ходьбе он опирался на серебряную трость с различными выгравированными на ней символами.

При этом Епископ отказывался менять наряд, оставляя его неизменным на протяжении десятков лет. Несмотря на преклонный возраст, он не потерял твёрдости памяти и остроты ума, его знания были огромны, а мудрость и прозорливость поразительны. И в отличии от остальных высокоранговых священнослужителей, он был спокоен и одинаково вежлив ко всем. За что его любили все прихожане – даже Эйран успел проникнуться этим стариком.

– Свет – есть величайший из даров Шести, – молниеносно ответил Лайгхтам, – это наша вера, наша сущность, наше всё.

– Хм, – старик задумчиво посмотрел на Эйрана своим пронзительным взглядом, до тех пор, пока тиара вновь не сползла ему на глаза. – Ты говоришь словами Коренлия Юстиция, Первого богослова, но мне нужен твой ответ. Что для тебя означает Свет, Эйран восходящие солнце.

– Сила, – спустя пару мгновений раздумья ответил Лайгхтам.

– Сила? – удивился Ангель. – Объясни.

– Для многих Свет – признак любови Богов, их избранность и они будут правы, по-своему, но я увидел его другую сторону… Впервые посетив Серебряный Град, я стал свидетелем сражения между моим духовным Отцом и Тёмным. Тогда-то я и увидел впервые Свет во всём его великолепии, но я был беспомощен и жалок… Я ничем не смог помочь своему Отцу и тогда я поклялся, что стану сильней. Я тренировался ради того, чтобы защитить своих братьев и сестёр… И у меня получилось. В день, когда родились августейшие близнецы Императора, одно из существ Той стороны проникло в нашу церковь. Оно вселилось в моего брата и убило бы нас, если бы не Свет. С помощью него я смог одолеть монстра и спасти остальных.

– Я слышал о тех событиях, а также о храбрости того мальчика, – старик положил свою сухую ладонь на плечо Эйрана. – Шестеро и Император гордятся тобой и твоим духом. Продолжай.

– Именно так я понял, что лишь с помощью силы можем защитить нашу Империю, нашу веру и направить других на верный путь, – Лайгхтам вспомнил Леса и его друзей, посмевших украсть его талисман. – и дорогих нам людей.

– Достойный ответ достойного праведника, – Епископ одарил Эйрана мягкой беззубой улыбкой, переведя своё внимание на рядом сидящего парня. – А что для тебя значит Свет?

Прошло четыре месяца с того момента как Эйран и Элион посетили Архиепископа. Удивительно, но с тех пор они более ничего не слышали ни о Алексиусе, ни о каком-либо другом Тарвеле, словно никто и не заметил таинственное исчезновение одного из их рода.

– Спасибо вам, госпожа Марея, – Элион поклонился старушке, когда они вышли к главным воротам Собора. – Если бы не вы…

– Не стоит благодарностей, – она отмахнулась, – Не смотря на возраст в Алексиусе всё ещё пылает юношеский запал. Он амбициозен и мечтает о многом. Его идеи весьма… прогрессивны и многими не одобряются.

Всё это время Эйран прибывал в задумчивости. Его вновь окунули в свою слабость, позорно придавив, словно показав его место. Подобное злило до хруста в костяшках. Лайгхтам понимал, что у него всё ещё впереди, а ведь он даже не выбрал покровителя, но всё равно его обещание не быть слабым нарушалось каждый раз, когда он встречал превосходящего противника…

Подобное поведение не укрылось от глаз прозорливой Сестры.

– Не стоит воспринимать всё на свой счёт, – она двумя руками облокотилась на трость. – Алексиус старше тебя на десять лет, а я – и подавно, пускай даже мои лучшие годы давно позади. Для своего возраста вы уже достигли много, поэтому не стоит занижать себя из-за подобного.

Эйран сдавлено кивнул, повернувшись к ней спиной.

– Люций ждёт вас дома, – продолжила Регент. – Судя по всему вас ждёт сложный разговор.

Распрощавшись с Сестрой Мареей, они направились домой. Всю дорогу они шли молча, каждый думал о своём и если Эйран размышлял над своей слабостью, то мысли Элиона были погружены в слова Архиепископа. Стоило им перейти порог, как двое подростком были заключены в медвежьи объятья.

– Идиоты, – послышался облегчённый голос их наставника. – Ну и ночку вы мне устроили…

– Наставник… задушите…

Люций разжал объятья, оглядев с ног до головы своего воспитанника и ученика. Они прошли на кухню, где бывший паладин залпом осушил кружку пива.

– А теперь расскажите мне всё чем вам решил нассать в уши поганый Тарвел, – и они начали свой рассказ: начиная с того, как к ним пришли и заканчивая прощанием с Сестрой Мареей. – Ха-ха, забавно как всё совпало, правда? – криво усмехнулся Люций своим обезображенным лицом.

– Мы были готова распрощаться с жизнью, учитель, – Эйран не видел ничего смешного в сложившейся ситуации. – И вас нисколько не смутили слова Архиепископа о вас? Его призывы граничили с ересью!

– Я согласен с тем, что старики слишком засиделись на своих постах, а на остальное мне плевать, – он опустошил ещё одну бутылку и шумно рыгнул. – Тарвел может сколько угодно трепаться о несправедливости и переменах, но законы принимают в столице. Его предел – должность Архиепископа в постоянной грызне с остальными двумя. А влияние Тарвелов заканчивается за стенами Града, так что не стоит воспринимать этого напыщенного павлина в серьёз.

Эйран прищурился. Учитель слишком легко отмахнулся от Алексиуса, ещё это показательное безразличие… Лайгхтам ощущал за этим нечто большее, чем казалось на первый взгляд.

– А теперь поговорим о неприятном, – он резко сменил тему. – Я избавился от трупа. – Элион тут же помрачнел. – Я хотел обучить вас этому позже, но Шестеро вновь решили посмеяться надомной. Сейчас вы должны уяснить главное: если ты хочешь кого-то убить в Граде или любом другом городе Империи, то не используй Свет, если ты конечно не хочешь, чтоб тебя нашли…

Последующие слова Люция граничили с ересью, ведь о подобном Лайгхтам никогда не слышал, нет, его слова почти во всём противоречили всему тому, что написано в священных писаниях! По словам бывшего паладина Свет – это энергия, имеющая свой уникальный отпечаток.

– Этого не может быть! – подскочил Эйран. – Свет заложен в нас Богами, он не может быть какой-то там «энергией». Это дар Шести, наша сущность и душа…

– Сядь, – холодным тоном произнёс Люций и Лайгхтам подчинился, утратив своё рвение под тяжёлым взглядом учителя. – Ты ошибаешься. Если Боги даруют нам Свет, то значит они могут его и забрать, так? Но подобных случаев никогда не происходило. Даже со мной… Когда Ноурлайт отверг меня Свет остался со мной.

– Шестеро милосердны…

– Ха-ха, Боги обладают всем, но не милосердием, – Эйран хотел начать спор, но Люций сменил тему. – Именно поэтому, когда ты используешь Свет, то оставляешь свой уникальный след, по которому инквизиторы могут найти тебя. Псы Мелайты в этом очень хороши.

Лайгхтам нахмурился. Назвать почтенных инквизиторов «псами» и так пренебрежительно относиться к Богини Справедливости… Насколько бы Люций не был велик или силён, некоторые вещи Эйран не мог ему простить.

– С помощью этого я смог собрать всю энергию, что ты так небрежно разбросал, – на стол упал небольшой хрустальный шар. Сам по себе он был прозрачным, но сейчас от него исходило небольшое сияние, а внутри переливалась и мерцал сгусток, похожий на нить. – Очень дорогая вещь между прочем.

Эйран и Элион принялись рассматривать шар перед собой.

– Это и есть моя… энергия? – удивлённо спросил Элион.

– Да и сейчас мне нужно избавиться от последней улики, – он выхватил сферу. – С трупом Тарвела я так же разобрался. Через несколько месяцев вам исполниться шестнадцать, и вы должны будете выбрать своего покровителя. Советую над этим всерьёз задуматься, ведь этот выбор повлияет на вашу оставшуюся жизнь.

Люций покинул дом, оставив их в полном одиночестве. За сегодняшний день произошло слишком много событий и Эйран еле держался в сознании. О грядущих последствиях он подумает днём, а сейчас единственное что он хотел – отдых и блаженный сон, которого его лишили. Ему даже было плевать, что наступил день и Град медленно начинал оживать.

В день, когда им исполнилось шестнадцать был особенно солнечным. Эти месяца они провели в подготовке к церемонии и развитию своих сил. Ранним утром они уже стояли около массивных врат Собора, – кроме них здесь присутствовало ещё четверо подростков, каждый из которых был одет в довольно дорогие и величественные одеяния, – их уже ожидала процессия из двух Священников – старика Ангеля и второго, высокого и худого, – и паладинов, окружавших их.

Вместе они зашли внутрь, как внезапно Священники остановились.

– Ангел идёт отдельно, – произнёс высокий Священник, приблизившись к Элиону. – Таков приказ Архиепископа. – И Эйран прекрасно понимал кто из трёх отдал этот приказ.

Элион на прощание ободряюще положил на плечо, скрывшись за противоположными дверьми.

– Остальные следуйте за мной, – бодро произнёс Ангель, и они последовали за стариком, чьи одежды волочились за ним по земле.

Подростки нервно наблюдали за паладинами, что взяли их в кольцо в то время, как Эйран даже не обратил на подобное внимание – сейчас его мысли занимал Элион. Через пару широких коридоров они оказались в просторном помещении со множеством ликов святых, статуй Императоров и Богов.

– Ритуал скоро начнётся, а до тех пор ждите здесь, – произнёс старик Ангель и двери за ними захлопнулись. В каждом из многочисленных углов находился безмолвный паладин, пристально наблюдающий за ними.

Подростки, что шли вместе Эйранам тут же присоединились к другой группе, что была здесь до них. Они начали возбуждённо переговариваться между собой и лишь один парень – помимо Лайгхтама, – стоял особняком от них. На нём был белый просторный балахон, покрытый множеством заплаток и грязи, что свидетельствовал о его достаточно скромном положении. Его лицо закрывал глубокий капюшон. В руках он держал позолоченную книгу – похоже, это было его главное и единственное сокровище, – с изображением Богини Мелайт.

Эйран старался держаться подальше от надоедливых подростков, погрузившись в собственные молитвы. Мог ли сейчас Алексиус разговаривать с Элионом и навязывать ему свои еретические мысли? Увы, но сейчас Лайгхтам был бессилен и всё что ему оставалось в данной ситуации – ждать.

Спустя несколько минут рядом с ним присел незнакомец. Он крепко прижимал книгу Богини Справедливости, а его скрытый под капюшоном взгляд прожигал взглядом шумных предростков.

– Их пустой трёп – признак неуважение к Шести, – сурово произнёс незнакомец. – Будь я на месте его высокопреосвященства, высек бы их и с позором выгнал.

Эйран обвёл взглядом раздражающих подростков.

– Не могу не согласиться, – ему понравились слова подростка. – Но Шестеро милосердны – они готовы простить даже овцу, что отбилась от стада. – Пускай Люций с этим бы поспорил. Незнакомец одобрительно кивнул.

– Слухи о тебе были правдивы, Эйран Лайгхтам, – внезапно произнёс парень. – Но тогда я не понимаю: почему ты продолжаешь быть учеником предателя?

– Я советую тебе быть аккуратнее со словами, – холодно произнёс Лайгхтам. Ему не понравился тон незнакомца, и вся симпатия к нему тут же исчезла. – В Седьмом стихи Коренлий говорил: «пристально смотря в чужую жизнь, ты забываешь о своей». Мой учитель – великий воин, одолевший Левиафана. Свои прошлые грехи он искупил, взяв на обучение двух сирот.

– … Прошу прощение за неподобающий тон, – незнакомец встал на колени перед Эйранам и низко поклонился. – Я позволил предупреждениям взять над собой контроль. Я не хотел оскорбить тебя, поэтому я прошу прощения перед тобой и твоим учителем.

Эйран был поражён, ведь этот парень сделал то, что он делал годы назад. Провинившись, он тут же раскаялся, как подобает истинному служителю Шести.

– Я прощу тебя, если ты скажешь мне своё имя.

– Эурон Ка… – он тут же осёкся. – Я отказался от своей фамилии.

– Встань, Эурон, ты прощён, – Эйран протянул ему руку, и он с благодарностью принял её. – Я не стану спрашивать причину твоего решения.

– И я за этого благодарен, – он вновь сел рядом с Лайгхтама. – Кого из покровителей ты хочешь выбрать?

– Легиоса, – ответил Эйран.

– Хороший выбор, – кивнул Эурон. – Я же выберу госпожу Мелайт, – Эурон сильнее сжал книгу. – Я спасу души отступников и еретиков в священном огне. Хаос прячется всюду, и я сдеру эту маску лжи. Проклятые Ложные!..

– В чём причина такой ненависти? – спросил Лайгхтам и Эурон посмотрел на него в ответ. Их взгляды встретились: холодный тёмно-синий и пылающий фанатичным огнём – карий.

– Мой отец опозорил нас… – в голосе Эурона слышался неподдельный стыд. – Он стал одержим костями, говорил будто с ним говорит лично Пожиратель – прародитель этих проклятых ящериц. Я вызвал инквизиторов, я рассказал им о моём отце. Пока это скверна на расползлась… – Он замолк.

Значит, Эурон был сыном того мужчины-драконопоклоника… Эйран был удивлён его рассказом. Медленно рука Лайгхтама упала на его плечо.

– Ты поступил правильно, – Эурон неверяще уставился на ученика Люция. – Ты спас много других жизней, ведь твой отец мог отравить разум других людей.

Внезапно дверь раскрылась. На пороге стоял Священник Ангель – жестом, он пригласил всех последовать за ним. Спустя несколько минут их привели в поистине величественную комнату, на стенах которой была покрыта мозаика, на которой был изображена сцена «Спасения Императора, Богиней Очищения»: то, как она протягивает будущему Императору руку, дабы исцелить его от страшной болезни. Крыша представляла собой стеклянный купол, лучи солнца которого мягко падали во внутрь.

В центре всего располагался алтарь с широкими чашами в которых горело белое пламя. Когда Епископ Ангель закончил расспрашивать остальных, он вернулся в центр алтаря. Вместе они зачитали молитву, восхваляющую Богов.

– К этому моменту вы уже точно должны знать, кого вы хотите выбрать – будет ли это Верховный Лайта или Свет Неделимый. Любое промедление или неуверенность могут оскорбить Богов, и тогда следующая попытка прикоснуться к ним у вас появиться лишь через год, при самом хорошем раскладе конечно.

Эйран уже давно определился со своим будущим покровителем. Подавляющие большинство в Серебряном Граде выбрало своим покровителем Мать Очищения и это было не удивительно, всё же именно здесь располагался второй по важности её храм; на сколько Лайгхтам знал, Сестра Фриез тоже была последовательностей Богини Латай.

Но Эйран понимал, что его путь будет связан лишь с одним из них… Он прикоснулся к символу Защитника на своей шеи – безделушке, которую он купил на ярмарке за место сгоревшего подарка паладинов.

Именно Легиос был с ним с самого начала и Эйран так же хотел защитить то, что ему дорого, прям как Он.

– Если все готовы, то пришло время вознести молитву нашим великим и милосердным Богам. – заиграла музыка и несколько сестёр запели в унисон. – Загляните во внутрь себя, откройте свою душу Богам… Ваше сердце подскажет кого именно вам выбрать.

Эйран закрыл глаза, его дыхание была размеренным, но сердце билось быстрее. Он делал это уже не впервые, отточив этого действие до автоматизма, но всё же он немного нервничал. Трепет от грядущей встречи с Богами был слишком силён. Он ощутил, как мир вокруг него меняется, как на его лицо начинает падать мягкие лучи солнца. Осторожно он приоткрыл глаза.

Лайгхтам оказался по среди Небес – домена Шести. Он увидел золотые шпили их дворцов, серебряные дома в которых жили великие святые… И тогда он заметил шесть парящих сфер прямо перед ним, каждый из которых медленно начал изменять свою форму.

Первый из них – прекрасный полуобнажённого мужчину с шестью крыльями, наполовину закрывающими его. Над его головой парит золотая тиара, а ярко-алые глаза словно бы проникают в душу любого смертного. Несомненно, это был Лайт, Верховный Бог.

Следом за ним шёл Легиос, Защитник. Это был воин, закованный в толстые доспехи и в рогатом шлеме, вооружённого огромным щитом, символизирующим его стойкость и долг, что он исполняет. У него единственного отсутствовали крылья.

Третьей была та, в чьём Соборе они находись – Богиня Латай, Мать очищения. Женщина в одеждах монахини с забинтованными руками – скрывающими ужасающие шрамы, оставленными от скверны Килоха. Из её спины торчат три белоснежных крыла.

Следом стоял Ноурлайт, Небесный лучник и бывший покровитель Люция. Это был юноша с вьющимися волосами, закованного в золотую броню. Его крылья пышнее прочих, а на щиколотках торчат два небольших железных крыла. В руках он держит свой пылающий лук, которым он сразил ужасающего монстра Хаоса.

Пятая Богиня – Мелайт, Богиня справедливости, Творец искупления и Мать прощения; именно её хочет выбрать Эурон. Она предоставляла собой красивую женщину с завязанными глазами – символом беспристрастия и честность, а весы, что символизируют две грани людей – «чистоту и греховность». Её два крыла всегда широко расправлены.

И последним стоял Майлайт Покровитель. Бог, что пользуется огромной популярность у простых людей из-за своих широких полномочий. И выглядел он соответствующе: виде мудрого старика с одним крылом. Лицо его закрывает капюшон, из-под которого торчит густая борода. Он одет в простую древнюю робу священника, которую носили самые первые жрецы.

Каждый из Шести по-доброму, почти ласково смотрел на Эйрана, протянув ему свою руку. Несколько мгновений он позволил себе насладиться их красотой и тем теплом, что они дарили. Тут его взгляд остановился на Защитнике, тот был немного впереди остальных и его рука ближе, словно он приглашал принять её.

Немедля и секунды Эйран протянул свою левую руку к Легиосу, но тут же его запястье оказалось в железных тисках. Тело перестало слушаться, а ощущение тепла испарилось. Всё занял поглощающий холод, а страх медленно начал подниматься из глубин его сознания.

Нерешительно он повернул свою голову влево и тут же его зрачки расширились от страха. Он столкнулся с пустыми зрачками, подобно которым бывают только у глазниц черепа.

Существо, что держало его за руку, представляло собой алый туман. Он парил рядом с ним и единственное что он чётко мог разглядеть – его черепообразное лицо и костлявую рука, что держала его за запястье.

– К-кто… кто ты? – осипшим голосом спросил Эйран.

Это существо не было одним из Ложных, никто из них не был способен проникнуть сюда, особенно под взглядом всех Шести… Шестеро! Эйран ликующе посмотрел на аватары богов перед собой и тут же ощутил, как его окатывает волна отчаяния.

В их некогда прекрасных образах и тепло улыбающихся лицах теперь виднелось безразличное выражение и стеклянный взгляд. Они выглядели как куклы, которым резко оборвал нити их кукловод.

– Нет…

Внезапно весь мир сотрясло – аватары Богов замерцали, по их телам прошлась рябь; даже демоническое существо, казалось, не ожидало подобного. Он резко дёрнул руку Элиона в сторону Лайта.

Лайгхтам даже не успел понять, когда его руку полностью погрузилась в центр груди Царя Богов.

– Скоро мы встретимся вновь… – прохрипело существо и тогда весь мир начал расплываться.

Стоило Эйрану моргнуть, как пелена перед глазами пропала. Затуманенным взглядом он смотрел по сторонам, всё ещё не понимая, что происходит. Он видел испуганное лицо Священника Ангеля и перекошенные от ужаса лица Сестёр. Паладины, что стояли на страже, были в полной боевой готовности, сплотившись вокруг Ангеля.

– Эйран! – его за плечи тряс Эурон, пытаясь привести в чувство. – Очнись уже наконец!

– Что… что происходит?

Но прежде, чем Эурон успел ответить, послышался треск стекла и вниз упали три фигуры. Они приземлилась прямо на нескольких несчастных, и судьба тех была предрешена в туже секунду.

Голова одного из них прикатилась к ногам Эйрана. Лайгхтам отшатнулся, когда его взгляд встретился с перекошенным от боли и ужаса лицом. Его лицо было столь перекошено, словно он испытал невероятное количество мучений перед смертью.

Несколько заторможенно он поднял свой взгляд на таинственных фигур. Двое из них явно принадлежали мужчинам, а другая – девушке. Они были одеты в обтягивающую черную одежду, повторяющую изгибы их тела. Их лица закрыли капюшоны и маска, закрывающая рот. У мужчин были короткие тёмный волосы – словно сама ночь, – серая кожа и фиолетовый глаза.

– «Тёмные», – пронеслось в голове Эйрана.

Вперёд вышла девушка. С усмешкой она наступила на одну из отрубленных голов. Её волосы спадали почти до плеч, насмешливый тёмный, почти чёрный взгляд. Длинные заострённые уши, а в тех местах, где кожа была обнажена, виднелись странные татуировки. На её поясе висел ужасающий изогнутые клинок и стальной длинный хлыст.

Девушка сняла капюшон и маску, обнажая своё истинное лицо: бледно-серая кожа, заострённые черты лица – весь её облик показывал её высокомерие. Она была молода, не многим старше Эйрана – может быть на три или четыре года. На мгновение у Лайгхтама перехватило дыхание. Она была красива и так притягательна… А когда она улыбнулась ему, то он был готов упасть в её ноги. Внезапно, вспышка света, испускаемая Священником, вернула Эйрану самообладание.

Проклятая воздействие сошло на нет, и он испытал отвращение к себе. Ему хватило всего одного взгляда, чтобы потерять голову… Если бы не Священник Ангель, то он мог попасть в ловушку.

– Как вы посмели напасть на Серебряный Град, презренные твари! – словно не своим голосом произнёс Священник Ангель.

– Вам не стоит так волноваться, господин Священник, – послышался насмешливый женский голос, – а иначе ваше старое сердце может не выдержать. Мы пришли сюда лишь за ним. – Девушка указала своим изогнутым кинжалом прямо на Эйрана. – Отдайте нам голову мальчишки, и мы пощадим вас.

– Сегодня же я отправлю ваши мерзкие головы самому Императору! – яростно кивнул Священник, собирая вокруг себя огромное количества Света. – В бой, паладины! Уничтожьте нашего врага! За Императора и Шестерых! – паладины ринулись в бой.

Тёмная усмехнулась. Она грациозно достала свой железный хлыст, ударив им по земле и оставив глубокую царапину на мраморной полу. Всё её тело покрыла Тьма и следующие мгновение превратились для Эйрана в ад. Он видел, как доблестных воинов света истребляли одного за другим.

– Иди, – тихо прошептал Лайгхтам.

– Что? – нахмурился Эурон.

– Приведи сюда подмогу… А мы постараемся выиграть время.

– Ты хочешь, чтобы я бросил вас?

– Я хочу, чтобы ты исполнил свой долг, ты ведь теперь служитель Мелайт, – Эурон тяжело посмотрел на него, но всё же кивнул. Под крики боли направился прочь. А Эйран тем временем продолжил наблюдать за происходящим.

Тёмная была слишком быстра, а её оружие, словно бы обладало собственным разумом, извивалось и калечило своих врагов. Каждая пролитая кровь этим ужасным хлыстом поглощалась им же.

Паладины пытались противостоять трём вторженцам, но их силы были слишком неравны. Тёмные играючи убивали и резали их. Их искусство было направлено на убийство, убийство с особой жестокостью и с причинением максимальной боли. Они ломали им руки и ноги, пробивали стальные доспехи своими мощными ударами, разрывали голыми руками их тела, что алая кровь покрывало их тело.

Сестры были жестоко принесены в жертву Тёмным Богам и на мгновение Эйран у видел шесть ужасающих теней: рогатого существо, сидящие на троне; женщину, чьё тело обвил змееподобное существо; искажённую и уродливую фигуру, напоминающую старика… Имена этих четверых вспыли в его сознании, эхом отозвавшись в разуме и вызывая приступ боли. Он слышал их зов, их голоса… Лайгхтам упал на колени, схватившись за голову, пытаясь побороть ужасные видения.

Всего через пару мгновений остались лишь Тёмные, несколько выживших подростков, Эурон, Эйран и Священник Ангель. Девушка что-то сказала своему собрата на их нечестивом языке – тот кивнул и удалился.

– Я не позволю вам сбежать! – толстая белоснежная стена из твёрдого света преградила ему путь.

Но столь громадное сооружение была рассечено одним грациозным взмахом хлыста Тёмной.

– И это всё, господин Священник? – она продолжила насмехаться над Ангелем.

– Я очищу тебя, порождение мрака! – с его руки сорвался огромный поток белого пламени, подобно которому Эйран видел лишь у Люция.

Тёмная даже не стало уворачиваться. Она вытянула свою руку в сторону приближающегося белого пламени и с её ладони сорвался чёрный огонь. Две силы столкнулись воедино, словно два дракона из книг, Эйран даже не успел восхититься их силой, потому как чёрное пламя за мгновение поглотило белое и направилось в сторону Священника.

Ангель был шокирован столь подавляющей мощью Тёмной и даже не успел среагировать, когда чёрное пламя врезалось в его тело. Тут же послышался крик агонии, огонь заживо пожирал тело старика, а тот мог лишь корчиться на полу. Девушка очутилось около него и щелчком пальцев погасила пламя.

Схватив за волосы Священника, она посмотрела на подростков. Эйран видел в замедленном действии как её ужасающий клинок отделяет голову от тела столетнего священнослужителя.

– Вам стоило соглашаться, господин Священник, – лакского произнесла она, держа за волосы отрубленную голову. – А теперь ваша сильная душа и Свет станут хорошим кормом для моего клинка.

Подростки с криками попытались убежать. Тёмный хотел помешать им, но был остановлен вытянутой рукой девушки.

– Оставь их. Наша цель здесь.

Один грациозный взмах и голова старика катиться к ногам Эйрана. Не успевает он убрать с него взгляд, как за мгновение перед ним появляться Тёмная. В этот момент тело Лайгхтама парализовало.

– Даже не станешь убегать или защищаться? – она задумчиво склонила голову набок. – О-о, неужели ты не в состоянии? Нас правда отправили убить обычного неофита? – Она обошла его вокруг, касаясь своей рукой его тела. Проведя ладонь по груди, плечам и уделив особое внимание волосам. – Хотя… Не такого уж и обычного. Я впервые вижу столь белоснежные волосы…

От её прикосновений по телу Эйрана пробегали мурашки и волна отвращения.

– А ты красивый, – её холодное лезвие коснулось его щеки. От одного прикосновения к холодному металлу на щеке Эйрана появилась небольшая кровоточащая рана, а вместе с этим хор сотен голосов вторгся в его сознание. Они взывали, молили о помощи. – Даже жаль тебя убивать.

Девушка искренне улыбнулась ему.

– Тебе повезло, не каждый может увидеть мою улыбку перед своей смертью… – она коснулась подушечками пальцев его губ. Она немного наклонилась к его лицу, как внезапно раздался голос её собрата.

– Хватит играть с ним! – Эйран еле разобрал что произнёс другой Тёмный. В отличии от девушки, что разговаривала идеально и без акцента, его слова были плохо разборчивы.

– Я знаю! – недовольно ответила Тёмная, вновь заглянув в глаза Лайгхтама. –Жаль, что так вышло, но ты должен умереть… Прощай, Эйран.

Тут двери буквально разлетелись на несколько частей. На пороге стоял Люций в своей любимой ужасающей чёрной броне, на плечах которой красовалась шкура ужасающего монстра.

– Хм, значит это о нём нас предупреждали, – девушка резко отвернулся от Эйрана, надев обратно маску на свой рот. – Значит, это твой учитель, а он силён.

– Что-то вы слишком далеко забрались для крыс, – усмехнулся Люций, внимательно оцениваю ситуацию. – Если отпустишь моего ученика, обещаю отпустить вас целыми и почти живыми.

– Ха-ха, – тёмная звонко засмеялась. – А ты забавный, «красавчик». Знаменитый Люций Безобразный, мои собратья и сёстры из последователей Ехидны уже прозвали тебя Вечным. Единственный, кто пережил встречу с нашим маленьким питомцем. Мне до сих пор интересно как?

– Если хочешь узнать, то подойди сюда и я покажу, – оскалился Люций.

– С удовольствием, но я хочу увидеть, как ты сражаешься в полную силу. Поэтому можешь не беспокоиться за своего ученика, мы не тронем его пока не убьём тебя.

За следующие минуты Эйран вновь проклял себя за свою слабость. Его учителя сдерживал натиск двух Тёмных. С каждым мгновением они всё ускорялись и ускорялись, пока не стали размытым пятном.

Плеть Тёмной разила с огромной скоростью, оставляя глубокие порезы на каменной поверхности. Но Люций успешно ускользал от смертоносного оружие, попутно отбиваясь от другого тёмного. В момент, когда удар Люция и Тёмной встретились, образовалась ударная волна, что откинула Лайгхтама.

Белое пламя и чёрное, подобно двум драконом, что впились друг другу в глотки, плавили поверхностью, образую огненный кокон. Ни одна из двух сил не могла поглотить другую.

В конце этого смертоносного танга Люций смог схватить прыткого Тёмного, рассеяв его Тьму с помощью Света и впечатав его к стене.

– Одна крыса попалась… – Но тут же его оттолкнул мощный удар хлыстом, угодившим прямо в центр его груди.

– Ты потерял бдительность, – недовольно цокнула девушка.

– Прости… – тяжело дышал тёмный, смахивая со лба обильно стекающий пот. – Я не поспеваю за вашим темпом. Он был уже на пределе своих сил в то время, как девушка играючи ускользала от атак Люция в последний момент, словно специально зля его.

И если Тёмный уже сваливался от усталости, то Люций и девушка, казалось, даже не вспотели. Подобное сражение для них казалось развлечением и разминкой.

– Как насчёт сыграть серьёзно? – предложила Тёмная, – или ты переживаешь за своего ученика? – Она мельком бросила взгляд в сторону Эйрана.

– Ха, а ты осилишь? – оскалился бывший паладин. – Ты находишься на Светлой стороне. Твоя сила ограничена.

– Ты прав. Сражаться с тобой на Светлой стороне, будучи лишённой половины своей силы – та ещё морока, но к твоему несчастью… – она посмотрела на вверх, туда, где находилось солнце. – Мир меняется.

Люций тут же нахмурился, ощущая что-то странное и тогда случилась катастрофа, причины которой ещё долгие годы останутся неизвестными – солнце погасло… Медленно мир начал погружаться в кромешную тьму.

В этой кромешной тьме Эйран впервые ощутил, что Свет покинул его. Он ничего не видел, ничего не чувствовал – он лишь слышал своё прерывистое дыхание.

– А вот сейчас начнётся самое интересное! – он узнал голос Тёмной, но сейчас он отдавался эхом, неизвестной силой.

И тогда тьма была рассеяна мощным потоком Света – в центре которой находился его учитель. В его руках появился пылающий лук, сотворённый из Света. Он натянул тетиву, и стрела сорвалась, разгоняя тьму.

Лайгхтам ощутил, как по нему ударило гигантское давление, производимое столкновением двух могущественных сил.

– Нет… пожалуйста, – прошептал он, ощущая как его сознание гаснет. – Я… должен увидеть это…

Очнулся он в самый разгар сражения.

– Ха-ха, ты и правда невероятен! – прокричала она. – Сдерживать наши атаки, когда мы находимся на пике своих сил, а ты ослаблен. Жаль всё это лишь тянет время. – она сделал лёгкий жест и стальной хлыст оставил вертикальный разрез на броне Люций. Из щели тут же потекла кровь, что с жадность начал поглощать хлыст.

Тело Тёмной покрывала фиолетовая энергия, а её глаза горели тёмно-фиолетовым огнём. Уровень силы, испускаемый её был сродни Левиафану.

– Твоя кровь ужасна на вкус, совсем не как у Эйрана, – она ласково провела рукой по окровавленному металлу.

– Дочь Эреба… Почему кто-то вроде твоего уровня здесь? – по лицу Люция стекал пот. Его тело дрожала от переполняющего его напряжения.

– Таков уговор, – она безразлично пожала плечами. Подойдя к Эйрану, она облокотившись на него. – Ты, конечно, можешь продолжить битву со мной, но ты уверен, что тогда твой воспитанник выживет? – эти слова заставили Люция замереть. – Или ты думал я просто так отослала своего второго подчинённого? – Насмешливо спросила Тёмная. – У тебя есть два выбора: бросить своего ученика на мою прихоть и спасти своего воспитанника или спасти своего ученика и потерять ангела? Что же выберет легендарный колчан Лучника?

Люций сжал руки в кулак, выбор разрывал его изнутри.

– Идите, учитель… – хрипло произнёс Эйран, сделав шаг вперёд. Из его носа шла кровь, а в глазах двоилось, но он смог выбраться из оцепенения. – Я справлюсь здесь…

Лайгхтам вновь был обузой, способной лишь наблюдать, но в этот раз он возьмёт всё на себя, пускай у него нет и шанса. Он не мог позволить учителю делать столь сложный выбор. Люций сдавлено кивнул, окинув Эйрана прощальным взглядом и убежал за дверь.

– Хо, как благородно… – сзади появилась Тёмная и её хлыст извивался рядом. – Даже зная, что у тебя нет и шанса ты решил спасти своего друга. Решил пожертвовать собой, поступить как герой. Но готов ли ты к последствиям?

Вновь дурман, голова кружиться. Эйран прикусил язык. Боль отрезвляла.

– Нападай, – сквозь зубы прошипел он.

– С удовольствием, сладкий! Покажи всё что у тебя есть!

Эйран разогнал по всему телу Свет, но даже так он не был и вполовину так же быстр и силён как она. Небрежным взмахом руки она тушила его пламя, ударом хлыста крушила его творения из твёрдого Света.

Перехватив очередную его атаку, она резко контратаковала, сломав ему руку и откинув. Эйран почти взвыв от боли, но сдержался. Шатаясь, он начал подниматься, прижимая сломанную руку к себе.

Тёмная ударила хлыстом о пол и тот извивался, подобно змее.

– И это всё? – несколько грустно спросила она. – Что ж… Ты держался весьма неплохо… Но недостаточно, чтобы выжить. – Её оружие устремилось к нему, нанося удар за ударом, от которых Лайгхтам не бы в силах увернуться.

Он резал его и резал, оставляя глубокие порезы по всему телу и завершающим удар несла она, сломав Эйрану колено и он рухнул на землю, прямо к её ногам.

– Даже так ты не издал ни звука, твоя выносливость достойна похвалы. – Она пнула его в живот, отбрасываю в сторону колонны.

Медленно Тёмная начала приближаться к нему. Звук её каблуков отдавался эхом в тишине. В последний раз Эйран попытался подняться, чтобы встретить смерть достойно, но его ноги подкосились. Внезапно он почувствовал, как Тёмная подхватила его. У него не было сил, чтобы вырваться из этих пленительных объятий. Она аккуратно прислонила его спиной к колонне.

– Прощай, Эйран Лайгхтам, сегодня твоё солнце зашло… – несколько грустно произнесла она, занеся хлыст. – Ты умрёшь без боли, это я тебе обещаю…

Эйран закрыл глаза, покорно принимая свою участь. Его окровавленные волосы спали на лицо. Но прежде, чем клинок девушки коснулся груди Эйрана, яркий свет осветил всё пространство вокруг. Шестикрылый ангел закрыл собою Эйрана, отбрасывая её назад и разгоняя мрак вокруг.

Эйран с трудом раскрыл глаза и увидел перед собой силуэт Лайта. Тот протягивал ему свою руку и Лайгхтам с удовольствием принял её. Он ощутил, как его связь с Верховным укрепляется, но вместе с этим последние нити, что связывали его с Легиосом – были оборваны.

Сила и тепло начали расползаться по телу Эйрана, прогоняя страх и боль.

– Так вот какого это ощущать единение с Богом… Это ощущение невероятно…

– Лайт? – шокирована произнесла Тёмная. – Не ожидала, что ты выберешь Величайшего из лжецов… – она подняла свой взгляд на верх, где медленно появлялось солнце.

Спустя несколько секунд Свет Лайта погас, как и пропало его присутствие. Раны Эйрана были затянуты и мутным взглядом он наблюдал, как Тёмная присела рядом с ним.

– Что ж, наш танец был прекрасен, – она склонилась над ним, вновь спустив маску. Сил у Эйрана не осталось даже чтобы пошевелить пальцем. – Тебе повезло, ты заинтриговал меня… – Она резко прикусила свою губу и резко прислонилась к его губам.

Это был первый поцелуй Эйрана, поцелуй с кровью. Он ощущал как её кровь медленно просачивается во внутрь его. Лишь через несколько минут она отстранилась, довольно вытирая со своего лицо его кровь. Внезапно в стороне коридора начал слышаться стук приближающихся железных лат.

– «Подкрепление», – подумал Лайгхтам.

– Мы ещё увидимся, Эйран, – прошептала она ему на ухо и резко отпрыгивает. – Уходим. – Скомандовала она двум, внезапно появившимся Тёмным.

– Но… – попытался возразить один из них.

– Планы изменились, – холодно произнесла она и все трое запрыгнули на стеклянную крышу. Она одарила валяющегося на земле Лайгхтама прощальным взглядом, растворяясь на свету.

Буквально спустя мгновение во внутрь забежал Эурон вместе с остальными. Он тут же подбегает к истекающему кровью Лайгхтаму.

– Эйран! Держись! Мы здесь, все позади…

Вновь сознание Эйрана медленно начало потухать… Из-за прошедших событий Эурон не заметил, как глаза Эйрана приобрели фиолетовый оттенок.