Лайфхак от Деда Мороза

Глава 2

Снег крупными хлопьями плавно кружил в воздухе и покрывал пушистой периной ветви деревьев, крыши домов, улицы и тротуары. Витрины приветливо подмигивали гирляндами. Прилавки больших супермаркетов и маленьких магазинчиков ломились от разнообразия новогодних подарков, изобилия конфет и фейерверков. По украшенным разноцветными огнями улицам, куда-то спешили прохожие с подарками, игрушками, сувенирами и стандартным набором для новогоднего оливье в больших тяжёлых пакетах. Каждый год, в одно и тоже время, словно по мановению волшебной палочки, холодный северный город оживал и превращался в красивую зимнюю сказку: яркую, красочную и каждый раз особенную и неповторимую. Именно тогда, в канун самого доброго и волшебного праздника, случались настоящие чудеса… Чудеса, которые мы часто не замечаем и не ждём, но, как в детстве по-прежнему в них очень-очень верим.

Вера, спрятавшись в высокий каракулевый воротник, неспешно прогуливалась по вечернему городу. Мягкие снежинки таяли на её раскрасневшихся от мороза щеках. В городском зимнем парке задорно смеясь кружились на катке влюблённые парочки, дети играли в снежки. В воздухе пахло праздником.

Она свернула во двор старой девятиэтажки, присела на край заснеженной скамьи у знакомого подъезда, сунула руку в карман. Услышала, как звякнули ключи от домофона.

Огляделась. Тишина. Во дворе никого. Только она. Слабый свет молодой луны, крупные пушистые хлопья снега и задорная новогодняя мелодия с дворового катка.

Прислушалась. Улыбнулась.

«Новый год к нам мчится,

Скоро всё случится…» - шепотом повторила знакомые слова.

Пальцы онемели от холода. Через заледеневшую варежку она почувствовала тот самый странный конверт. Так и несла его в руке из офиса и почему-то никак не решалась открыть.

- От Деда Мороза… из Великого Устюга, - усмехнулась и взглянула на тёмное окно своей просторной трехкомнатной квартиры.

Стянула варежку, дыхнула на озябшие пальцы и аккуратно дёрнула склеенный край конверта.

Морозный вихрь вырвался из необычного послания, сдёрнул смешную вязанную шапку с головы и растрепал её белокурый хвост. Всполошил слежавшийся у входа сугроб и поднял его над крышами припаркованных рядом автомобилей. Закружил в быстром хороводе пушистые снежинки… Смахнул снег с козырька подъезда, с деревянной старой скамьи и оттопыренного каракулевого воротника полушубка. По телу пробежал лёгкий озноб, Вера моргнула заледеневшими ресницами, зажмурилась и… Будто её накрыла снежная лавина.

***

- А-а-а! Где я? Что со мной? – сдёрнул Иван неудобную ватную бороду и смахнул с лица холодный колючий снег. Пальцы онемели, ноги озябли и не двигались, будто их чем-то придавило.

- Я в сугробе? Или умер?

Дёрнул ещё раз ногами. В этот момент его схватила за ботинок чья - то рука.

- А-а-а! – рванул он вперёд, потерял равновесие и рухнул на заснеженный тротуар.

- Помогите! – пропищал кто-то позади него.

Он остановился. Замер на месте. Испуганно обернулся.

Из знакомого сугроба на него уставилась пара серых глаз, прикрытых заледеневшей чёлкой.

- Ой! – вздрогнул Иван, - Кто ты, снежное чудище?

- Сам ты чудище! – обижено выдали глаза. – Ты помогать мне будешь или нет? А то…

- А то, что?

- Заморожу… - тряхнуло таким же заледеневшим хвостом на макушке нечто, закряхтело и заворочалось.

- Ах, это твои проделки, ведьма?

- Чего? Кто ведьма? Руку давай, - вытянуло сероглазое чудище мохнатую серую лапу.

- А пальцы-то человеческие. Ты оборотень что ли? – усмехнулся Иван.

- Первые несколько секунд я ещё сомневалась. А теперь вижу… Точно придурок! Вытащи меня из сугроба, убогий! – проклюнулась наружу вторая заледенелая мохнатая лапа.

- Так ты баба, что ли?

- Я? Баба? Да ты… Да я тебе… Да что ты себе вообще позволяешь? – кое-как дотянулась до еловой ветки загадочная снежная дама и ухватилась обеими руками за нее, предприняв на этот раз удачную попытку по спасению себя их сугроба.

Полушубок съёжился и взлохматился. С ветки упала сосулька и заползла под оттопыренный каракулевый ворот. Лопатки свело. Вера подскочила с места, перепрыгнула с одной ноги на другую, потом наоборот, скинула полушубок и замахала руками. Однако, противная сосулька застряла под блузой и не торопилась выбираться наружу.

- А-а-ай… Холодно… Вытащи её! – скакала Вера вокруг сугроба, размахивая руками.

- Кто из нас ненормальная… Бр-р-р… ненормальный, это ещё проверить надо, - усмехнулся Иван и плотнее замотался в маскарадный дедморозовский тулуп. – Я вот не пойму, ты сейчас цыганочку с выходом пытаешься станцевать или африканский брачный танец? Скажу сразу – танцор из тебя так себе. Для цыганочки амплитуда маловата, а для брачного - формы не те. Через чур мелковаты.

Злополучная сосулька, пощекотав напоследок поясницу, выскочила из складок широкой невзрачной блузы и шмякнулась под ноги несостоявшейся танцовщице.

Вера опустила взгляд на свои недооцененные верхние формы, прятавшиеся под широким мешковатым пиджаком. Краем глаза покосилась на узкие бедра, утонувшие в не менее широкой офисной юбке и вскинув кверху голову… внезапно показала язык обидчику.

«Эх, Вера, Вера! Что за поведение? Как можно!» - выдал внутренний голос.

- Б-р-р-р… - зажмурилась, сделала глубокий вдох и попыталась собраться с мыслями, - Или я сошла с ума? Или…

Вера схватила заледеневшей полушубок, прощупала рукой все карманы, несколько раз встряхнула его, будто пытаясь что-то найти:

- Где оно?

- Что? – покрутил пальцем у виска новый знакомый. Или пока еще не знакомый. Но жест его точно был адресован ей.

- Письмо… Я открыла конверт. Потом вихрь, снежная воронка и вот этот сугроб. Где мой подъезд? Скамейка? Где мы вообще? – встревожено осмотрелась по сторонам.

- В будущем, - решил неудачно пошутить Иван, - хотя… судя по твоему виду в далёком прошлом. И вообще, чего ты ко мне пристала? Мне гнома искать нужно. Времени в обрез. Машка меня убьёт! И чего только с бодуна не померещится… Не помню, как я здесь оказался.

— Это я к тебе пристала? Да это ты залез в мой сугроб. Жлоб! - выдала ответный комплимент Вера, сунула руки в задубевшие рукава, махнула торчащим кверху хвостом и пошагала прочь.

- Ну и вали. Ненормальная! Залез в мой сугроб… - передразнил он её. – Так. Сугроб. Как я там оказался?

В памяти возникла картинка последних событий. Пихтовое масло. Напарница Машка. Пропавший гном-Валера. Исчезнувший мобильник. Письмо. Снежная воронка в коридоре….

– Откуда воронка в доме? Стоп. Письмо. Она права. Всё началось с письма. Точно. Эй, как там тебя?! Женщина! Стой! – бросился он за ней следом, спотыкаясь о потрепанную полу маскарадного тулупа.

Вера скрылась за углом серой хрущевки. Он добежал до конца тротуара, перепрыгнул через парапет, пересёк припорошенный газон и выскочил на проезжую часть. Мимо, надрывая клаксон, пронесся советский «Москвич», следом за ним трёхколесный мотоцикл «Урал» с люлькой и два «Жигуля» из прошлого.

- Вот это раритеты! Парад советского автопрома тут что ли? – завернул за угол той же хрущевки Иван и заприметил вдали знакомый серо-взъерошенный силуэт. – Да подожди ты, психованная!

Вера остановилась и обернулась. Мимо неё пробежала толпа краснощёких мальчишек в одинаковых цигейковых полушубках, подпоясанных широкими ремнями с крупными блестящими бляшками. Один из них бросил под ноги кремовый ранец, точно такой же, как и у Веры в детстве. Разбежался, плюхнулся на него, ухватился руками за ручку и покатился со снежной ледяной горки, заливаясь задорным смехом.

Она осмотрелась по сторонам. Исчезли яркие витрины со сверкающими рекламными баннерами. Высокие небоскребы сменили стандартные блеклые одинаковые девятиэтажки.

«Слава труду!»

«К новым победам в труде и спорте!»

«Пролетарии всех стран – объединяйтесь!»

- смотрели на неё с однотипных плакатов советские слоганы из далекого детства.

Мимо сновали девушки в драповых пальто с меховыми воротниками на широких удлинённых плечах. Мужчины в шапках-ушанках с однотипными чёрными дипломатами под мышкой. Подростки в джинсах-варёнках.

Она подошла к большой стеклянной двери с надписью «Гастроном» над входом.

Иван, размахивая руками, подлетел к ней. Споткнулся в очередной раз о свой подол, не удержал равновесие, ухватился на лету за новую знакомую, уложил её в мягкий сугроб и уткнулся отмороженным носом в её не очень большие верхние формы.

- Я думаю, где-то твёрдая троечка точно будет. А с виду и не скажешь, - улыбнулся он во все свои тридцать два отполированных.

- Нахал! Мерзавец! Что ты себе позволяешь?! – задыхалась она от возмущения. – Слезь с меня немедленно!

- Ты поглянь. Во срамота-то какая. Средь бела дня, да прилюдно ужо развратничают. Я милицию вызову! Управы на вас никакой нет. Вот до чего страну довели, ироды окаянные. Сталина на вас нет! – хлопнула дверью «Гастронома» старушка в пуховом полушалке, повязанном поверх длинного драпового пальто.

- Зачем Сталин, бабушка? Вы что? – скатился он набок, встал на ноги, отряхнулся от снега и подал руку Вере.

- А ты посмотри по сторонам, придурок! – возмущенно произнесла обладательница недооценённого третьего размера и повернулась к старушке, - Вызывайте милицию. Пусть посидит, подумает, как приличных девушек оскорблять.

- Кто это тут девушка? Что-то я не вижу таких. Одни бабушки кругом, - съязвил он в ответ.

- Ах, так! – разозлилась Вера.

Давно в ней никто не вызывал подобную бурю эмоций. А вернее никто никогда не вызывал. Испытать за короткий промежуток времени с момента их знакомства: гнев, удивление, раздражение, возмущение, стыд, злость и… и ещё одно незнакомое ей чувство, которое почему-то мешало послать куда подальше этого самовлюблённого грубияна.

Наклонилась, загребла ладонью снег, слепила снежок и зарядила им прямиком в его нахальную физиономию.

- Да ну вас! – махнула рукой старушка и пошагала к троллейбусной остановке, звеня стеклянными бутылками с молоком, торчавшими из вязанной серой авоськи.

- Вот мегера! И откуда ты только взялась на мою голову? - потёр ладошкой ушибленный лоб Дед Мороз.

- Меня больше волнует, как я тут оказалась, да еще вместе с таким придурком, как ты…

Глава 1

Холодный ветер пронизывал насквозь. Утренний морозец щекотал нос, щипал за кончики ушей и забирался под каракулевый высокий воротник серого старого полушубка. Вера бодро шагала по Невскому проспекту мимо высоких витрин, украшенных разноцветными шарами и новогодними яркими гирляндами.

Запнувшись об заледеневший бордюр, она остановилась, сдёрнула шерстяную варежку с руки. Стрелки старых командирских часов на широкой кожаной пряжке сровнялись на резной двойке.

Она аккуратно стряхнула с циферблата прилипшие снежинки, уголки губ дрогнули. Приятные детские воспоминания заставили её улыбнуться.

Взгляд снова застыл на стрелках часов.

Раритетные. Дедов подарок. С ними Вера никогда не расставалась. Подумаешь немодные и несовременные. Ну и что? Она вся такая. Немодная и несовременная. Не это главное.

Твёрдый характер. Стойкость. Железная выдержка. И никаких нюней и сентиментальностей. Что бы не случилось. Так дед учил и отец. Их она уважала и слушала. Всегда. Безоговорочно. С раннего детства.

Дед - полковник КГБ в отставке, отец - капитан первого ранга, моряк, и маленькая Вера. Так и воспитывали её, по-офицерски: строго и без сентиментальностей. Мать Вера не помнила. Да и мать Веру почти не вспоминала, с тех самых пор, как уехала с экспедицией в Африку. Только редкие телефонные звонки и некрасивые заграничные куклы по почте на день рождения в большой картонной коробке с обратным адресом на незнакомом ей языке. А потом и вовсе ни слуха, ни духа от нее. Вера так и решила, бросила она их с отцом. Так где ж ей модной и современной быть? Никто не учил.

Она поправила каракулевый ворот, смахнула варежкой снег с вязанной серой шапки и, широко шагая, взобралась по крутым мраморным ступеням.

«Четверть девятого» - сообщили ей стрелки командирских часов. Она всегда раньше приходила. Самая первая. Руководитель всё-таки. Любила свою работу. Всё у неё получалось. Всё чётко и по плану. Потому что никаких поблажек и сентиментальностей.

Открыла дверь, расстегнула полушубок.

- Доброе утро, Вера Дмитриевна. Кофе готово, сейчас принесу, - подскочила с места длинноногая Светочка, полная противоположность своего начальника. Всегда ухоженная, с укладкой и макияжем, в последней коллекции от «Версачи», или в её копии. Не так важно. Главное, что в последней. Утром офис-менеджер или по-простому – секретарь в промышленно-нефтяной компании Сотниковой – должен встречать начальника свежесваренным кофе из обжаренных зёрен. Светочка с этим правилом давно смирилась, хоть и непросто ей было после частого ночного веселья приходить на работу самой первой.

- Почему кофе не на моем столе? Ещё раз повторится – уволю, - стряхнула Вера с меховых плеч подтаявший снег, - ваш рабочий день на час раньше, чем у остальных, и на час позже, чем у остальных. Если вы забыли Светлана, изучите еще раз свой трудовой договор. И занесите мне финансовый отчёт.

- У! Гадюка! - пробубнила секретарша, как только дверь в кабинет начальницы захлопнулась. Каждый раз в конце рабочего дня, оставшись в офисе в гордом одиночестве, Светлана, нехотя раскладывала по местам документы, отчёты, счета, справки, вечернюю корреспонденцию. Для каждой бумажки отдельный ящик, отдельная полка, отдельный отсек, отдельная папка, своё место. Как и для каждого сотрудника. Всё строго по плану. Начальница не любила беспорядок, а у Светланы он сам собой везде возникал, поэтому и работала она дольше остальных. Такое условие ей поставила Вера Дмитриевна, такое условие приняла взбалмошная и непосредственная девушка. Они обе будто дополняли друг друга. Вера учила секретаршу порядку и пунктуальности. Светлана же в свою очередь разрушала идеальный мир руководительницы какой-нибудь очередной опрометчивой выходкой.

- Приветик, Светуль Что там сегодня наша Гадюка Дмитриевна? Как настроение? Конец месяца. У меня запарки. Не успела с отчётом вчера. Хоть увольняйся теперь. Ну ты её знаешь, - махнула рукой Нина Степановна. - Так что ищи нового начальника финотдела.

- Уволить меня обещала, - не оборачиваясь, ответила секретарша, складывая в папку финотчет. – Влетела, кошку свою драную с плеч стянула. И не разобравшись как обычно мне в лицо: «Уволю».

— Значит, не в настроении, - вздохнула Нина Степановна. – Ты знаешь, я тут недавно вычитала, что настроение женщины можно узнать по цвету её одежды.

— Это точно не про нашу. Наша зимой и летом – одним цветом, - хихикнула Светочка.

- Ага. А этот её широченный пиджак и юбка – мешок. Нет. Ну, где это видано, чтобы руководитель такой престижной организации и… никакого вкуса… Может ей стилиста пригласить? Ради такого дела, мы все скинемся с зарплаты.

- Не поможет. Дохлый номер.

Захихикали обе в пол голоса.

Пикнул селектор и заверещал голосом нестильного шефа:

- Светлана, почему я до сих пор не вижу у себя на столе кофе и отчёт?

- Сейчас, сейчас… Бегу, Верочка Дмитриевна, - показала секретарша язык динамику.

- И Гурьеву ко мне, как появится, - добавил ей в ответ дребезжащим голосом селекторный аппарат.

- Гурьева в приёмной, - моргнула Светлана начальнику финчасти.

- Замечательно. Пусть ждёт, - крякнул и замолк говорильник.

Нина Степановна вздохнула и прижала папку с отчётом:

- Придётся мне сегодня заявление на увольнение писать.

- Не переживай. Сейчас кофе свой хряпнет и подобреет. У! Гадюка… – собрала со стола папки с документами и вечернюю корреспонденцию секретарша, подхватила поднос с кофе и скрылась за дверью.

- Всё-таки придётся, - ещё раз вздохнула Гурьева и сложила в уме остаток по свежему кредиту и ипотеке.

***

Через плотные портьерные занавески робко пробирались первые лучи, отражались солнечными зайчиками от узорчатых стёкол и задорно прыгали по подоконнику сотнями ярких отблесков. В просторной светлой комнате приятно пахло мандаринами и пихтовой хвоёй.

- Зачем ты пихтовое масло купила? Ещё бы облепиховое притащила. Елью. Запомни. В доме Деда Мороза должно пахнуть елью и мандаринами. Запах детства. А с твоей пихты я никак в образ не войду, - почесал бритый затылок Иван и застегнул последнюю пуговицу на бархатном тулупе, расшитом блестящими нитями с белоснежно-меховой оторочкой у ворота.

- Ага. Только почему-то в этом самом жилище до моего появления витал стойкий запах перегара. Поэтому ёлка, пихта – нет разницы. Вдохновляйся как-нибудь тем, что имеется.

- Вредная ты баба, Машка. Какая разница?.. - передразнил он напарницу и задул ароматическую свечу, - Где ты новогоднюю пихту видела? И в песнях детских про пихту разве поётся? Маленькой ёлочке холодно зимой… В лесу родилась ёлочка… Понимаешь? Не пихта… Ёлочка. Мне ёлочка нужна. И мандарины. Говорю же, новогодний запах детства. Вдохнул и сразу в образе.

- Ты главное выдыхай пореже, а лучше вообще не дыши, не то всех клиентов распугаешь, - с издёвкой произнесла девушка и нацепила на макушку белоснежный кокошник, украшенный синими бусинами.

- Сама не оплошай, внученька, - подтрунил её Иван и приподнял тяжёлый деревянный посох. – Подумаешь, потусил вчера немного дедушка Мороз. С кем не бывает… У тебя таблетка от головы есть?

- От головы у меня только секира. Дружок твой гном-Валера потерял. Он случаем не с тобой вчера потусил немножко? А то, что-то нет его нигде. Вале-е-ера. Выходи… - изобразила двумя пальцами в воздухе кавычки и демонстративно заглянула под незастеленную кровать, - может он здесь?

- Вот чёрт! А где Валерка? У нас первый заказ с гномом. Там, знаешь, какой папаша?! Бандит, самый настоящий. Он задаток уже отдал… вчера. Теперь всем шею свернёт, если что не так. Только из-за гнома нас и заказал, - откинул Дед Мороз посох и заметался по комнате в поисках мобильника.

- А ты этот задаток вчера добросовестно прокутил?! Как же вы мне надоели, - покачала головой девушка и скрестила руки на груди, - последний день я с вами работаю. Ясно. Последний. Ищите себе Снегурочку-дурочку. Хватит с меня.

- Мань, ну ты чего? Не горячись. Сейчас всё уладим. Неделя до нового года, ёлки везде, корпоративны. Столько бабла срубим. Что тебе этот задаток? Да он по сравнению со всем, что мы поднять можем – просто пыль. Ты только подумай. Бизнес прибыльный. Это я тебе точно гарантирую, - вытряхнул он из кармана брюк, накинутых на спинку стула, ярко-красные женские стринги со стразами по бокам, - Упс! Телефона тут нет. Мань, ты мой телефон не видела?

- Проблем я с вами срублю, а не бабла. И когда ты только остепенишься и уж хоть на ком-нибудь женишься, бабник несчастный, - фыркнула в ответ и хлопнула входной дверью, - Где хочешь гнома ищи, хоть сам рядись. Пол часа тебе на всё. Даю последний шанс.

- Ну, почему несчастный? Счастный… Ой, счастливый, - откинул в сторону стринги, подошёл к разрисованному морозными узорами окну и прислонился лбом к холодному стеклу. Ледяной компресс смягчил вредную ноющую мигрень. – Валера, чёрт бы тебя побрал! Где мой мобильник? Гном... Где я вам его достану за пол часа? Валерка... Найду тебя, убью! – снова всполошился парень - А может правда, мне жениться? Эй, Дед Мороз, найди мне невесту хорошую, если ты существуешь, старый олух... - захихикал Иван. Вздохнул. Вспомнил про гнома. Метнулся на кухню. Обыскал ящики, шкафы. Обследовал пол и даже мусорное ведро.

- Телефон... Телефончик... Выходи! Мне позвонить нужно. Куда я его засунул?

Прошёл в коридор. Обшарил карманы верхней одежды. Заглянул в ботинки, комнатные тапочки и приподнял коврик у входа.

- Что это? – наткнулся взглядом на аккуратно запечатанный белоснежный конверт. На мгновение ему показалось, что из него повеяло холодом. Словно маленький вихрь вырвался наружу из бумажной находки. Он протянул руку, поднял конверт. Сконцентрировался, попытался прочесть выведенные каллиграфическим почерком ровные буквы и сложить их в слова.

- Город Новосибирск, улица Садовая, дом сто двадцать, квартира семьдесят семь, Сорокину Ивану от Деда Мороза. Север. Великий устюг, - считал надпись со странного конверта, - Что за глупый розыгрыш? От какого такого Деда Мороза?

Присел на корточки и дернул за склеенный край загадочной находки. Над головой просвистел, завывая, снежный вихрь. Многодневная паутина в углах покрылась толстым слоем инея. Обшарпанный старый паркет стянула прозрачная кромка льда. Крупные снежные хлопья посыпались из узорчатой полоточной плитки, застилая пышной периной вещевой шкаф, обувную полку и застывшего на месте Ивана. Позади него посередь тесного узкого коридора завертелась, как юла, снежная воронка и закружила в белом вальсе высохший кактус с плетёным кашпо, ключи от нового "Нисана", тяжёлый деревянный посох, обтянутый цветной мишурой и окоченевшего Деда Мороза со съехавшей на нос белоснежной бородой.

***

- Ну, наконец-то! – зыкнула Сотникова на секретаршу, - Я быстрее смерти своей дождусь, чем кофе.

- Простите, Верочка Дмитриевна. Больше не повторится, - заискивающе произнесла секретарша и осторожно опустила поднос на стол.

Не смотря на скверный характер начальницы своим местом в этой компании девушка дорожила. Особенно в день долгожданной зарплаты. С таким руководителем, как Сотникова, компания приносила хорошую прибыль. Поэтому сотрудники закрывали глаза на выходки несносного босса.

Вера выдохнула и сделала глоток из миниатюрной кофейницы.

- Божественный вкус! А ты знаешь, Светлана, кто отец кофе? – подобрела начальница, как и прогнозировала девушка.

- Американец наверное какой-нибудь. Может Колумб? Он же Америку открыл.

- Света, лучше помолчи. Твоя железная логика, меня убивает. И зачем я только тебя держу.

- Потому что так, как я, вам кофе никто не приготовит, - гордо произнесла девушка и положила на стол вечернюю корреспонденцию.

- Что там у нас? – ткнула Вера пальцем в стопку конвертов.

- Сейчас посмотрим, - распечатала секретарша первый конверт, - новогодние открытки, поздравления: из главного филиала, от руководства, а вот правительственное... Ну надо же! Как вас ценят, Вера Дмитриевна.

- Ерунда, - махнула рукой и кажется даже смутилась строгая начальница.

- Нет. Не ерунда. Вот на прошлом моём месте шефа такие значимые люди не поздравляли. А вас открытками завалили.

- Что мне эти поздравления. Разве они настоящие, искренние? Все шаблонные, для галочки, - вздохнула Сотникова и поставила чашку на такое же миниатюрное фарфоровое блюдце. – Вот вы меня ненавидите, шушукаетесь за спиной.

- Нет. Что вы? Никогда, - испуганно взглянула на нее секретарша. Неужели она слышала, их разговор в приёмной с Ниной Степановной пару минут назад?

– Мы вас любим, Верочка Дмитриевна, - попыталась оправдаться Светлана.

- Светочка, я тебя умоляю. Кого ты пытаешься обмануть? Всё я знаю. Посмотри в окно, как красиво. Везде гирлянды, огни, ёлки. Скоро новый год, а мне его даже встретить не с кем. Вот приду я домой, открою шампанское под бой курантов, поздравлю сама себя, посмотрю в окно на чужое счастье и спать. Вот и весь праздник. Не люблю я его, Светочка. И поздравления эти шаблонные не люблю.

- Ну что вы? Ну как же так? – не могла подобрать слова секретарша, ошарашенная признанием чёрствой Гадюки Дмитриевны. Неужели в ней что-то человеческое есть? Странно слышать такие слова от той, у которой всё без поблажек и сантиментов. – Хотите я вас поздравлю? Искренне, от души. А ещё лучше - загадать желание, под бой курантов. Тогда обязательно сбудется.

- Какое желание, Светочка? Не смеши...

- А вот так прямо и скажите: "Дедушка Мороз, подари мне мужа хорошего и детей к нему впридачу"

- Ты серьёзно, Светлана? Ну что за детский сад.

- Нет. А вы попробуйте... У меня сбывалось, честное слово. Вот, смотрите... В прошлом году загадала, - вытащила она из кармана смартфон и продемонстрировала начальнице голубоглазого брюнета, который постоянно отвлекал её от работы своими звонками, стоило только Сотниковой упустить секретаршу из вида.

- Так и загадала? - улыбнулась Вера Дмитриевна.

- Честное слово, - утвердительно кивнула девушка, - Ну... повторяйте за мной... хочу хорошего мужа!

- Не смеши, Света. Ну тебя...

- Вера Дмитриевна, повторяйте, - настаивала секретарша.

- Ну, ладно, только исключительно, чтобы ты отвязалась. Хочу хорошего мужа, - рассмеялась строгая начальница.

- Ну, вот и отлично. Под бой курантов повторите и точно сбудется. Искренне вам этого желаю.

- Знаю, что не искренне. За место ты держишься, вот и вся твоя искренность, - махнула рукой Сотникова и задумчиво уставилась в окно.

- Не правда…, - попыталась возразить секретарша.

- Вот как ты думаешь, сколько мне лет? - снова повернулась к ней начальница.

- Не знаю… - стушевалась девушка.

- А на сколько я выгляжу?

- Лет на сорок пять… наверное… на сорок, - еле выдавила застрявшие от страха в горле слова. Зато правду сказала. Впервые за всё время. Без подхалимства, как обычно.

- Мне ведь ещё и тридцати пяти нет, - усмехнулась Гадюка Дми… Э-э-э… Вера Дмитриевна.

- Не может быть! – удивилась секретарша. – Ой, простите. Вполне может быть… я хотела сказать. Очень даже может быть, - вовремя спохватилась она.

- Иди уже. И забудь всё, что я тебе тут сейчас наговорила. Понятно? - снова нацепила строгую маску начальница и придвинула ближе папки с документами. Медленно кружась на пол приземлился аккуратно склеенный белоснежный конверт, который отличался от других. От него словно холодом повеяло и по кабинету пробежался лёгкий снежный вихрь.

- Сотниковой Вере. город Сургут, улица Промышленная, двадцать пять. От Деда Мороза. Север. Великий Устюг, - считала выведенные каллиграфическим почерком ровные буквы, - Светлана, что это? От кого?

- Я не знаю, Вера Дмитриевна. Вчера этого конверта в почте не было. Точно помню, что не было…

Глава 3

«Снег кружится, лета-а-ает, лета-а-ет…

И позёмкою клубя,

Замета-а-ет зима, заметает

Всё, что было до тебя…» - задрожал над дверью магазина радиодинамик и приятная мелодия разлетелась по площади.

- Михаил Танич, тысяча девятьсот восемьдесят первый год, - задумчиво произнесла Вера.

- Что восемьдесят первый год?

- Сейчас тысяча девятьсот восемьдесят первый год.

- Как? Этого не может быть.

- Не может, но случилось. Песня вышла именно в этом году. Потом посмотри на этот «Гастроном», на улицы, дома, прохожих.

- Ты хочешь сказать, что мы попали в прошлое?

- Ну, наконец-то дошло, - вздохнула Вера и дёрнула на себя двустворчатую стеклянную дверь магазина. – Правда, я не знаю, как это возможно. И возможно ли вообще. Бред какой-то…

- Ты куда? – кинулся он следом за ней.

- Холодно и есть хочется, - коротко бросила в ответ.

«Замета-а-ет зима, заметает

Всё, что было до тебя», - непрерывно надрывались динамики баритоном Юрия Петерсона.

- Девушка, здравствуйте, - подскочил Иван к продавцу мороженного, - а скажите, какой сейчас год на дворе? Какое число?

- Двадцать пятое декабря тысяча девятьсот восемьсот первый год, - усмехнулась круглолицая торговка, - ты перебрал что ли, дедушка Мороз?

- А? Да. То есть, нет. Спасибо, - замер у прилавка Иван. - Ты знаешь, как выбраться отсюда? Как назад вернуться?

- Через входную дверь, - усмехнулась продавщица.

- Что? Это я не вам, - махнул рукой Дед Мороз и попытался разыскать взглядом спутницу по несчастью.

Вера подошла к прилавку со свежей выпечкой. Он метнулся к ней:

- Что делать?Ты слышишь?

- Для начала чего-нибудь поесть. У меня только вот... такие купюры, считай из будущего, - достала она из кармана несколько сотен, - но они тут не пригодятся.

- А давай попробуем, - выхватил Иван смятую сторублёвку.

- Ты с ума сошёл? Верни. Стой, я говорю!

- Девушка, здравствуйте, - нацепил Дед Мороз потрёпанную ватную бороду, надвинул на лоб шапку и рванул к прилавку. – Вы верите в сказки?

- Нет, - зыркнула на него зло продавщица и повернулась к лоткам с ароматное выпечкой.

- А зря. Вдруг я Дед Мороз из будущего и принёс вам настоящие деньги, с ультраточными водными знаками, микроперфорацией, скрытыми буквами, оптической краской и такой защитой от поделки, которая Центральному банку в восемьдесят первом и не снилась. И кто станет первым обладателем такой купюры? Подумайте, её даже в печати ещё нет. Да что там в печати? Просто в планах не значится. Как её заполучить? Очень просто. Вы нам пару булочек, мы вам чудо-денежку. Ну как? Передумали? - помахал он над головой сторублёвкой и подмигнул продавщице.

- Милиция! Охрана! Помогите! Преступники! Мошенники! Фальшивомонетчики! – завизжала булочница.

Снующие мимо покупатели остановились. Замерли. И уставились на странную парочку: Деда Мороза в мятом костюме и взлохмаченную внученьку в сыром полушубке, которая по виду ему больше в бабушки годилась.

- Ты чего наплёл, придурошный? Бежим! – схватила Вера его за рукав и рванула вперёд, в надежде скрыться от приближающегося к ним патруля.

Романтичный новогодний запев приглушил пронзительный громкий звук милицейского свистка. Продавщица булочек издала протяжный визг, больше напоминающий вой патрульной сирены и, запнувшись, приземлилась на лоток с булочками.

Иван быстро юркнул в приоткрытую дверь вслед за Верой и задел рукой стеклянную витрину. Мелкие осколки звякнули о бетонные ступени. Тучный сержант на мгновение замешкался. Расчехлил кобуру на поясе, передёрнул затвор:

- Сопротивление бесполезно! Стой! Стрелять буду!

- Чего встала? Бежим! – дернул Иван свою сообшницу за рукав.

- Я больше не могу, – не могла отдышаться Вера.

- Бежим! – тянул он её за собой.

- И куда это мы бежим? – преградил им путь майор, сверкнув блестящей кокардой на лбу. – Стоять на месте. Руки за спину.

Иван закрыл собой запыхавшуюся Веру и принял боевую стойку.

- У меня чёрный пояс по боям без правил! Не подходить! Ю-ху.., - махнул он кулаком перед носом милиционера, тут же отскочил в сторону, ожидая ответный удар, но запутался в длинной поле своего тулупа и рухнул к ногам майора. Сражение закончилось не в пользу беглеца и его запястья сковали наручники.

- Проходите к транспорту, барышня. Присаживайтесь! – взял Веру под руку, догнавший их сержант, подвёл к мотоциклу с люлькой, перекинул ногу через сиденье и указал ей на место позади себя.

Майор усадил в люльку служебного транспорта пойманного им Деда Мороза и скомандовал сержанту:

- В отделение их!

- А за что нас в отделение? – обратилась Вера к майору. – Мы ни в чём не виноваты. Деньги у нас настоящие. Из будущего. И вообще, я требую адвоката.

- Из будущего… – Усмехнулся сержант и поправил дулом пистолета съехавшую набок шапку, - Отвезём мы вас сейчас к адвокату на Третью Луговую. Там в аккурат новое клинического отделение открыли для таких как вы… из будущего. Кого там только нет. И адвокаты, и судьи, и цари, и даже Наполеон.

- Издеваетесь? – хмыкнула Вера, - ваша ирония сейчас неуместна. Отпустите нас, а не то лишитесь этих ваших... звёзд. Мне достаточно всего одного звонка и…

- И? – подошёл к ней вплотную майор.

А правда, и..? Что она может в этом чужом для неё месте... и времени… Все связи, знакомства и авторитет остались где-то там, в прошлом…

Э-э-э, вернее в будущем.

В общем, там, откуда она свалилась в тот злосчастный сугроб вместе с неудачником Дедом Морозом, благодаря которому они сейчас и влипли во всю эту заварушку.

- КЛМН! – бросила ему в лицо Вера и демонстративно отвернулась.

- Что?

- Алфавит. ИКЛМН, - хихикнул сержант.

- А ну, цыц! – прикрикнул на него майор, взял Веру под руку и усадил на раритетный транспорт рядом с сержантом.

- Давай руку, - приказал сержант и защелкнул у себя на запястье браслет наручника, второй протянул ей.

- А как вы будете мотоциклом управлять? – испугалась Вера, - мы же разобьёмся.

- Давай руку! А то ещё сбегнёшь, – повторил он, - Да не боись ты, контора за углом.

Клацкнул замком второго браслета, провернул ключ в замке зажигания и тронулся с места.

Заднее колесо выкинуло в напарника слежавшийся под ним снег и великолепная тройка скрылась за углом гастронома.

***

- Последний раз повторяю вопрос: что это такое? – взмахнул майор изъятой у них сторублёвкой. Подошёл к окну, распахнул форточку, подкурил сигарету.

- Билет банка России номиналом сто рэ. Из будущего, - повторил в очередной раз Иван.

- Из будущего, значит?

- Из будущего, - утвердительно кивнул он головой .

- А это что? – взял со стола тысячную купюру.

- А это два коктейля «Куба Либре» в ночном клубе «Страдивариус» и две кубинские сигары, - подмигнул Вере горе Дед Иван… э-э-э… Дед Мороз. – Как раз штука выходит.

- Выходит тут срок. Вам двоим. За попытку мошенничества, - гаркнул майор.

- Какое тут мошенничество? Деньги правда настоящие, просто вы до них ещё не дожили, - глупо хихикнул Иван и взглянул на подельницу.

- Курочкин. В камеру их! – рявкнул майор через приоткрытую дверь на щуплого лейтенанта.

- Есть в камеру? Кого вести? – отозвался коллега.

- Двоих артистов с погорелого театра. Кикимору и деда её Мороза, - ткнул майор пальцем на странную парочку.

- Что вы себе позволяете?! Кто кикимора?! – подскочила Вера с места. – Ну, это уже слишком!

- Неужто, Баба Яга? - ухмыльнулся майор.

Вера покраснела, глубоко вздохнула, потом выдохнул и ещё раз покраснела. Вот ещё чуть-чуть и кажется, она взорвётся, как вулкан. Тогда всем точно не сдобровать.

Так что, если вы решите когда-нибудь обидеть женщину, помните: женщины и слоны никогда не забывают обиду. А если обозвать ещё при этом даму "полной дурой", ну или кикиморой, на худой конец, можно вызвать такой гнев, что даже самый высокий водопад поменяет течение, лишь бы на него не нарваться.

Вот тогда бы эти грубияны точно поняли, с кем имеют дело. И испытали тот самый гнев директора промышленно-нефтянной компании Веры Дмитриевны, или принципиальной и гордой пацанки - Верки, или дочери капитана первого ранга и внучки подполковника КГБ в отставке - Веры…

Но…

Не голодной, уставшей, измученной и беззащитной просто Веры, в мокрой шубе, без привычных благ и связей, оказавшейся по воле случая, а может по воле судьбы… в чужом мире... в непревычной эпохе...

И…

Вулкан заревел…

Горькими, обидными слезами…

Громко, пронзительно и навзрыд…

Такого поворота событий не ожидала даже она сама.

А вы говорите чёрствая, грубая, неженственная и без сантиментов.

Даже кобылы блеют… Ой, простите… Кикиморы воют… А Веры Дмитриевны тоже плачут…