Ирина Юрьева

Лавка желаний для попаданки

Глава 1

— Вставай! — звучит тонкий, писклявый голос. — Есть хочу!

— Угу, — бурчу сквозь сон. — Я тоже.

Нос что-то щекочет, вызывая желание чихнуть.

— Давай! Открывай глаза, горе ты моё, — не унимается голосок.

“Какой странный сон”, — думаю, с трудом разлепляя веки. Прямо перед моим лицом находится пушистый беличий хвост, точнее то, что под ним.

— Очнулась? — спрашивает зверёк, поворачивая голову.

— Мать моя, — протягиваю ошалело. — Началось…

— Что у тебя началось? — белка сощуривает чёрные бусинки глаз. — Совсем ополоумела со своими экспериментами?! Корми меня, горюшко отмагиченное!

— Галлюцинации начались, — зачем-то отвечаю белке.

Голова болит, спину ломит. Кажется, я слишком долго пролежала в одном положении на чем-то твёрдом. Приподнимаюсь на локте, сжимая зубы от боли в пояснице. Нужно вспомнить, что произошло. Мозг с огромными усилиями скрипит серым веществом, словно телега с несмазанными колёсами.

— Данка! Эй! — зверёк ловко взбирается на плечо. — Не шути так. Я уж думал, померла ты ненароком. Шесть часов тут валялась на полу! Безответственная! Я мог умереть с голоду! Видишь? Мех потускнел!

Грызун эмоционально демонстрирует шерсть на светлом пузике.

— Не умер же, — отмахиваюсь от мохнатой галлюцинации.

— Данка!

— Я не Данка, — тоже мне глюк, даже не знает моего имени. — Эльвира. Эльвира Миллерова.

— Мать моя белочка, — удивленно протягивает зверёк. — Никак совсем ум отшибло! Караул! — взвизгивает в самое ухо. — Как жить-то теперь! Даночка, Даниэлочка! Хозяюшка ты моя! Да на кого же…

— Заткнись! — рявкаю, упираясь затылком во что-то твёрдое. — Без тебя тошно.

Картинка периодически расплывается. Странно. Ничего не помню. Хотя, нет! Как в академии училась помню, как с работы домой пошла… А потом? Почему на полу оказалась? Сознание потеряла? А чем я на работе занималась? Бред. Диплом у меня врача вроде был. Какого? Память подкидывает какие-то несвязанные куски — от содранной в детстве коленки до первого выпитого алкоголя.

— А я говорил! Говорил! Не нужно было звёздную пыль мешать с драконьим когтем, да ещё двести единиц силы сверху! — продолжает истерику белка. — Предупреждал же, что шарахнет! Оно и шарахнуло! Весь дом провонял. Ещё и себя теперь не помнишь.

— Заткнись! — рыкаю, сгребая нахального зверька в руку. — По-человечески прошу же… Что?

Не может быть, чтобы мои руки так выглядели! От удивления разжимаю кисть, роняя визжащую белку на пол. Тонкие пальцы с ровными длинными ногтями. И татуировка на запястье – красный дракон, почему-то обнимающий передними лапами собственный хвост.

— У тебя зеркало есть? — спрашиваю у глюка, облизывая разом пересохшие губы.

— Да вон же, — белка перестаёт изображать хладный труп. — Сзади тебя.

С усилием поднимаюсь на подрагивающие ноги.

— Египетская сила! — от нахлынувшего ужаса волосы встают дыбом даже в самых неожиданных местах.

В зеркале отражается совершенно другая девушка. Стройная, худощавая брюнетка с чудесным багровым кровоподтеком под левым глазом.

Что за....? Я трогаю зеркальную гладь, надеясь, что это дурацкий розыгрыш. Глаза, губы, нос — все совершенно чужое, будто попала в какой-то идиотский фильм, где герои меняются телами. Никогда не любила этот жанр. Опускаю взгляд вниз, оценивая свежеприобретенные бюст и талию, упакованную в кожаный корсет. Мамочки мои…

— Кто это? Я так выгляжу? — разворачиваюсь, решая, что говорящая белка не так уж и плохо.

Пушистик перестаёт разглаживать хвост.

— Батюшки-светы! — хлопает лапками зверёк, вскарабкиваясь на стол. — Даниэла Элизабет Борн тебя зовут, — он внимательно рассматривает моё лицо. — Ты — магичка, хозяйка этой лавки, — указывает на помещение. — А я – твой фамильяр Нис.

Что за бред? Обхватываю голову ладонями, морщась от боли. Просыпайся, Эля! А если не Эля? Даниэла? Как он там говорит?

— Фами… Кто? — язык можно сломать.

Ну да, конечно, «циклопентанпергидрофенантрен» выговариваю, а об этого «фами-фами» спотыкаюсь.

— О-хо, — протягивает Нис, шустро взбираясь по рукаву мне на плечо. — Фамильяр! Волшебный дух, компаньон, шпион, помощник, а ещё мужчина в самом расцвете сил! — прикладывает когтистую лапку к моему лбу. — Ты совсем ничего не помнишь?

— Мужчина? — скептически смотрю на пушистый комочек.

— Да! — белка гордо выпячивает грудь. — Не надо тут видовую дискриминацию устраивать! Вспоминай давай!

— Ага, — с усилием нажимаю на виски, прислушиваясь к своим ощущениям. — Помню, что ты есть просил.

— Ох, горюшко моё отмагиченное, — цокает языком Нис. — Предупреждал же. Что теперь с тобой делать?! Лекаря какого позвать, что ли? Или, может, сразу мистера Флиппа?

Зверёк ловко спрыгивает вниз, направляясь к стеллажу напротив, продолжая что-то бубнить себе под нос.

Что из этого всего галлюцинации? Белка? Магия? Или прошлая жизнь? Поди разбери. Так! Хватит себя жалеть. Нужно собраться.

— Помоги же! — пищит белка с верхней полки.

А я поднимаю голову и, раскрывая от удивления рот, рассматриваю помещение:

— Египетская сила…

В небольшой с виду комнате, каким-то странным образом, умещается десяток стеллажей, заполненных всевозможными баночками, скляночками, бутылочками и канистрами. В отдельном углу под потолком развешаны аккуратные пучки трав, гирлянды сушёных плодов. Дальше невысокий шкаф со стеклянными дверцами, задернутыми темно-синими шторками, видимо, чтобы не падать в обморок, каждый раз натыкаясь взглядом на содержимое.

— Данка! — доносится возмущённый голос.

Сзади меня стол, заваленный рукописями с черновыми пометками на клочках бумаги, зеркало в резной деревянной оправе, несколько бутылок из тёмного стекла, колбы, реторта, бюретка для титрования, штатив. На соседнем — спиртовка, тренога, штатив побольше и ещё куча какого-то оборудования.

Странно, непонятно и, что греха таить, страшно. Мне становится резко душно. Витражные окна здесь без каких-либо намёков на форточки, поэтому отыскиваю глазами дверь. Чёрное дерево испещрено мелкими узорами, в верхней части располагается цветная стеклянная мозаика — солнце, всходящее из-стилизованного леса.

Мечтая ощутить прохладу свежего воздуха, опускаю вниз серебристую ручку. Щелчок. И в комнату врывается шум оживленной улицы.

Я с огромным трудом сдерживаю вопль ужаса.

Прямо перед моим лицом проносится нечто ярко-алое, напоминающее рыбий плавник. Тут же откуда-то сверху доносятся возмущённые вопли:

— Шакал! Смотри, куда летишь!

— Сначала водить научись! Лихач!

Потом слышится какая-то брань на непонятном языке.

Несколько прохожих останавливаются, чтобы осуждающе покачать головами. Ощущение дурацкого фильма усиливается с геометрической прогрессией. Все люди одеты в старомодную одежду – века, эдак, девятнадцатого. Правда, в немного искаженном варианте. Обилие кожи, замши, причудливых шляп и тёмных круглых очков. Дамы, не стесняясь, демонстрируют стройные и не очень ноги, затянутые в чулки разнообразных цветов и фактур. Причем передняя часть юбки у платьев, в большинстве своём, едва прикрывает то, что нужно, практически не оставляя места для мужской фантазии. Демонстрируют не только товар лицом, так сказать, но и все, что под прилавком.

Поднимаю глаза выше на серое, затянутое низкими тучами небо. Мать моя белочка… И сила ее египетская… Внутри захлестывают эмоции страха, паники и захватывающего дух восторга. По верху улицы один за другим проносятся несколько существ, напоминающие огромных змей или небольших драконов. Лапы и хвост у них венчают плавники, по бокам широкой морды развеваются длинные усы. На спинах среди ярко-алых хвостовых гребней располагаются наездники.

Глядя на это, я буквально забываю, как дышать, лишь периодически хватаю ртом воздух.

— Мисс Борн! — сбоку раздается взволнованный мужской голос. — Мисс Борн, как хорошо, что я…

Договорить он не успевает, потому что всему есть предел. Моей психике тоже. Захлебываясь слезами, захлопываю дверь перед его носом, автоматически нащупывая хлипкую задвижку. Меня бьёт крупная дрожь, а истерика набирает обороты.

— Не хочу! Нет! — заикаясь, шепчу, сползая спиной по двери. — Не понимаю.

— Данка! Спасай! — вопль падающего со стеллажа Ниса с лёгкостью перекрывает мои рыдания.

— Боже мой, — обнимаю колени, пряча в них лицо. — Что происходит?..

В дверь начинают отчаянно колотить.

— Мисс Борн! Откройте! Мисс Борн! С вами все в порядке?

— Открывай, истеричка, — зверёк с воинственным видом подходит, неся хвост на одной лапке, а второй волоча за собой маленький пузырёк с жидкостью. — Может, помощь человеку нужна.

— А мне? — спрашиваю, содрогаясь от каждого удара в дверь.

— На, — он протягивает бутылочку. — Выпей и начинай работать.

Трясущимися пальцами вытаскиваю деревянную пробку. В нос ударяет приторно-сладкий запах. Что это за дрянь? Хотя какая разница! Хуже уже вряд ли будет.

— Не бойся, — морщит мордочку Нис. — Не пронесёт.

Жидкость оказывается терпкой с явно ментоловым вкусом. В голове сразу становится пусто, будто снадобье слизывает все мысли и вычищает углы разума от сомнений.

— Лучше? — раздражённо спрашивает Нис, постукивая острым коготком под лапке.

— Угу, — киваю, стараясь сдержать глупую улыбку.

— Отлично! Открывай дверь, пока её не вынесли.

При этих словах сзади раздается треск, и дверная ручка с грохотом падает мне на ногу.

— Твою… — вырывается непроизвольно.

— Мисс Борн, — в дырке показывается карий глаз, внимательно вглядывающийся в полумрак лавки. — С вами все в порядке?

— До вас, мистер Рейгар, — белка быстро карабкается мне на плечо. — Было все в порядке! А теперь?

— Что? — глаз подозрительно сощуривается.

— Кто нам оплатит ремонт лавки? — патетически взвизгивает фамильяр. — В наше время крайне опасно оставаться без замка!

— Я! Я все оплачу! — радостно восклицает глаз. — Только помогите!

— Да идите вы все лесом, — шиплю, поднимаясь на ноги и отходя в сторону.

Дверь тут же распахивается на всю ширину, и на пороге возникает высокий, худощавый мужчина в шляпе-котелке.

— Добрый, — запинаюсь, не зная, какое сейчас время суток.

— Что вы, мисс! — мистер Рейгар снимает головной убор. — Ничего доброго в сегодняшнем дне нет.

— Согласна, — выдыхаю, беззастенчиво разглядывая старомодный наряд вошедшего. — Чем же я могу вам помочь?

— Вот! — он радостно тычет мне прямо в лицо средний палец насыщенного красного цвета, из-за отека значительно увеличенный в размере.

— И давно он такой? — наклоняю его руку, чтобы получше рассмотреть.

— Да, наверное, — сосредоточенно делает в уме какие-то подсчёты. — Дня три.

— А началось когда?

— Дня три назад, говорю же. Ай! Осторожней, мисс, — вскрикивает, когда я чуть отодвигаю в сторону околоногтевой валик в подозрительном месте.

— Вы три дня стоически терпели?

— Миссис Хольт советовала делать горячие компрессы из горчицы. А миссис Торвольт говорила, что хорошо помогает опустить палец в кипяток.

Батюшки мои! Мир другой, а адепты народной медицины те же.

— Судя потому, что он все ещё с вами, — скептически смеряю мужчину взглядом. — От идеи с кипятком вы отказались.

— После горчицы боль стала невыносимой, — сокрушается мистер Рейгар. — Всю ночь дёргал, проклятый.

— Оно и понятно, — вздыхаю, оценивая масштаб работы. — У вас панариций.

— Что? — перебивает Рейгар.

— Гнойный мешок, — опускаю ненужные подробности. — Сейчас нужно его вскрыть.

— Я ничего не понимаю, мисс. Избавьте меня от всего этого.

— Хорошо, — киваю, ища свою помощницу. Осекаюсь, ловя на себе два обеспокоенных взгляда. Вот же! Совсем забыла, где нахожусь. Тут вообще есть инструменты? А перевязочный материал?

— Нис, — хватаю зверька в охапку, удаляясь за шкаф. — Живо рассказывай, делала ли я такое раньше?

— Какое такое? — фыркает белка.

— Ну… гнойники вскрывала?

— Да ты, Данка, много чего делала, — ошарашенно выдаёт фамильяр.

— А чем? — хищно прищуриваюсь.

— Да вон, — он с трудом вытаскивает лапку из моих рук, указывая на стеклянный шкафчик, — Обычно инструментами, — белка нервно дёргает хвостом. — А ты точно сможешь?

— Будешь подсказывать, — ответственно заверяю его.

— Я? — в ужасе таращит глаза зверек.

— Ты, — сажаю его на плечо, открывая шкаф.

Внутри в небольших биксах разложены стандартные наборы инструментов. Кажется, предыдущая хозяйка тела действительно промышляла медициной.

— А это что? — указываю на банку с ярко-лиловым порошком.

— Обезболивающие, — отвечает Нис.

— И как его применять? — скептически просматриваю содержимое на свет.

— Щепотку порошка на стандартные семьдесят килограмм веса распыляют в лицо пациенту.

— И как? Помогает? — смотрю на вещество уже с большим уважением.

— Да, можно даже ногу ампутировать спокойно, — белка перебегает с одного плеча на другое, щекоча шею хвостом. — Главное – самой не надышаться.

Интересно, это как? Респиратор сначала нацепить или выйти из комнаты, предоставив страдальцу полную свободу действий?

— Думаю, до ампутации мы сегодня не дойдём, — сгребаю необходимое и возвращаюсь к мистеру Рейгару.

На вид в нем, может, семьдесят и есть. Конечно, процедура предстоит простая, можно обойтись и так... Хотя... Мужчины – существа непредсказуемые. Эх! Опробуем местный анестетик в действии.

— Ну что, — раскладываю инструменты на столе. — Давайте спасать ваш драгоценный палец.

— Быстрей бы уже, — тяжело вздыхает мужчина. — Тяжко очень.

— Ничего. Тише едешь, дальше будешь, — ободряюще подмигиваю ему.

— Ага, — бурчит Нис, располагаясь на спинке стула. — От того места куда едешь.

После мужчины с пальцем приходит женщина с ногой, уверяя в необходимости срочно решить проблему. Её укусила соседская собака… неделю назад. Адептка народного целительства старательно обстригла животинку и посыпала рану жженой шерстью, чтобы не осталось шрама. Ведь так ей посоветовала хозяйка животного, миссис Пиг. Когда я это услышала, то поймала нехилое дежавю. Честное слово, будто опять сижу на амбулаторном приёме, приходя в ужас от изощренной фантазии людей. Они готовы лезть в горы, вызывать демонов, но только не прибегать к простым и надёжным способам лечения. Зато теперь женщине придётся долго отмывать гнойную рану, прежде чем та начнёт заживать.

И все ничего… Вот только где-то у миссис Пиг грустит совершенно лысая собачка… Честно признаться, представляя эту, трясущуюся от холода дворнягу, тоже становится невероятно тоскливо.

— Нис, — обращаюсь к фамильяру, растянувшемуся на столе в позе морской звезды. — У нас всегда так?

— Ага, — зверёк лениво дёргает хвостом. — Посчитай, одна лавка на три квартала.

— Да какая же это лавка? — усмехаюсь, глядя в потолок. — Амбулатория. Полдня лечим укушенных и прокушенных.

— Не умничай, — хвост описывает в воздухе широкую дугу. — Есть хочу!

— И я, — откидываюсь на спинку стула. — Что мы обычно едим?

— Вот чудная же у вас, баб, память! — ворчит белка. — Как работать, ты помнишь, а про бедное голодное животное – нет! Это возмутительно!

— Согласна. Показывай, где кухня. Будем готовить.

Нис подпрыгивает в ужасе, смотря на меня.

— Ты? Готовить? Хочешь лавку спалить?

— Почему? — поднимаю голову, искренне удивляясь такой реакции.

— Последний раз, когда ты готовила кашу, нам пришлось делать ремонт не только здесь, но и у соседей сверху.

М-да… Все неожиданно плохо. Моя предшественница уделяла медицине слишком много внимания.

— Пошли в «Хромой дракон», — фамильяр вскарабкивается на плечо.

— Это где? — скашиваю глаза в его сторону.

— На соседней улице. Забегаловка – так себе, но лучше в нашей дыре не найти. И ещё, — в мой нос утыкается коготь оттопыренного пальца. — Говорить буду я, а то со своей короткой памятью ты нас без штанов оставишь. И что ещё хуже, без еды.

— Да вы, господин фамильяр, и так без них, — со смешком оттягиваю шерстку на светлом пузике.

— Мне очень нравится обращение, — белка настойчиво отодвигает мои пальцы. — Но руками не трогай, а то шерсть раньше времени засалится.

— Слушай, — тяжело вздыхаю. — Там ещё той чудесной настойки нет?

— Хватит, — фыркает зверёк. — Взгляни миру в лицо.

Совсем не хочется никуда смотреть. Устало закрываю глаза, проклиная все на свете. Голова немного кружится, а по телу пробегает неприятная дрожь.

***

Размеренный писк аппарата ИВЛ вгрызается в мозг, заставляя прислушиваться каждую минуту, даже несмотря на то что это не мой пациент.

— Ты ему рассказала? — голос друга вырывает из оцепенения.

— Нет, — упираюсь затылком в стену, закрыв глаза, слезящиеся от усталости.

— Почему? — мужчина бросает цепкий взгляд на монитор.

— Не хочу, чтобы жалел, — слова даются с трудом. — Я вчера видела его… с другой.

Он удивленно смотрит на меня. Конечно, неожиданная новость. Мы всегда выглядим образцовой семьёй, способной довести до зависти кого угодно.

— Ничего не говори, — выставляю ладонь вперёд в предупреждающем жесте. — Наверное, так даже лучше. Не нужно ему видеть меня такой. Или такой, — взмахиваю рукой в сторону койки.

— Какие прогнозы? — друг опускает голову вниз, отмечая данные в дневнике наблюдения.

— Никаких. Три сантиметра, лобная доля. Думаю, очень скоро появится более развернутая симптоматика.

— Может...

— Нет, — отмахиваюсь. — Заявление уже написала. Хочу просто насладиться последними днями. И ещё, — голос дрогнул. — Когда я здесь окажусь… Ну… ты же понимаешь…

Простые слова застревают в горле. Мозг отказывается верить в происходящее. Глупо как-то получается.

— Ладно, — вздыхаю, собираясь с силами. — Неважно.

— Эль, — он останавливает, когда поднимаюсь, — поговори с мужем.

— Брось! Зачем омрачать скандалом последние воспоминания?

Мужчина тяжело вздыхает, снова погружаясь с головой в записи, а я направляюсь к выходу из реанимации.

Разговор по душам вышел скомканным, но тут ничего не поделаешь. Нужно собрать вещи из своего шкафчика в своём отделении. Мысленно поправляю себя, что в бывшем отделении, на бывшей работе и тут же добавляю: «С бывшим мужем».

За окном осень золотит листья деревьев, а ветер швыряет их на мокрый асфальт. Неожиданный густой туман лежит между деревьями и зданиями, снизив видимость всего до пары-тройки метров. Чуть в стороне, рядом с дорожкой, толстая ворона сосредоточено потрошит кусок батона, оставленный сердобольными старушками.

— Красавица! — окликает меня старая цыганка в цветастой юбке, выходя из особенно плотной части тумана.

Она ярким пятном выделяется среди осеннего пейзажа. Представители этой народности — частые гости больничной территории, беззастенчиво выманивающие деньги у людей, дезориентированных болезнью.

— На, — не глядя, сую ей несколько мятых купюр из кармана.

Деньги в жизни – не главное, особенно, если этой самой жизни осталось несколько месяцев.

— Э-э-э, — протяжно выдает женщина, отталкивая мою руку. — Я разве денег просила, красавица?

— Экономлю свое и ваше время, — устало смотрю в хмурое осеннее небо.

— Погадать тебе хочу, — настаивает цыганка. — Вижу, что мало здесь осталось.

— Я не пациент, а врач, — напоминаю ей, что та ошиблась клиентом.

— Ничего не бойся, красавица, — глаза женщины неожиданно подергиваются золотистым светом. — Иногда бывает так. Главное, не бойся. Судьба шанс даёт, второй, — она цепляется за мою руку, будто утопающий за соломинку. — Просто шагни за ним. Поверь! Он к свету приведёт.

Отлично! Мысленно отсчитываю до десяти и обратно.

— Вам в ПНД надо. Он на Бетховена.

— Потом поймёшь, красавица, — усмехается цыганка, возвращаясь к своим товаркам.

Пестрая компания, шумно переговариваясь на своём языке, тут же скрывается в стремительно тающем тумане.

— Бред какой-то, — я встряхиваю головой, направляясь к автобусной остановке.

Через пару шагов моё любопытство пересиливает, заставляя вернуться на то место, где несколько мгновений назад стояли с цыганкой. Дорожка как дорожка – ничего необычного, а вот там, куда вся честная компания шагнула, тропинки нет. Делаю пару шагов, упираясь в металлический забор, отделяющий больничную территорию от лесопосадок.

— Странно… очень…

Прямо за забором начинается беспросветно густой туман...

Глава 2

Выходить на улицу, зная, что там меня ждёт не родной город, а иной мир, населённый чудищами, летающими монстрами и ещё неизвестно кем, страшнее вдвойне. К тому же, не покидает ощущение нереальности происходящего.

— У нас точно той чудо-настойки ещё не осталось? — устало спрашиваю в который раз у фамильяра, надеясь на положительный ответ.

Внутри все противно сжимается от страха.

— Данка, — шепчет Нис, сидя на плече, — успокойся. Ты видела драконов уже тысячу раз, даже летала на них вместе с мистером Лейсоном.

— Ничего не помню, — огрызаюсь, опасливо косясь из-за дверного косяка на огромную тушу, проплывающую над головой.

Что из этого реальность? И кто я на самом деле? А ещё – кто такой мистер Лейсон? И какие у нас отношения? Может, абы кого на драконах не катают... Может это практически предложение руки и сердца… а я не в курсе буду…

— Ну как же это? — продолжает нудить белка. — Ещё и меня в сумку засунула, чтобы не подглядывал. А я от обиды её дно прогрыз.

— И остался после этого жив? — бросаю скептический взгляд.

— Конечно, — зверёк гордо выпячивает грудь. — Куда ведьме без фамильяра.

— Действительно…

Утыкаюсь лбом в дверь, стараясь не смотреть по сторонам. Нужно её закрыть, но в карманах ключа не обнаруживаю.

— Нис? – жалобно смотрю на зверька.

— Символ врачевания плюс месяц твоего рождения и две единицы силы.

— Нис, — протягиваю, не зная, как объяснить.

— Не помнишь? – обеспокоенно спрашивает он.

— Нет.

Ничего. Совсем. Мозг отказывается работать адекватно в условиях этой реальности. Всплывающие в памяти куски очень сложно связаться с происходящим.

— Ох ты, горюшко моё, — цокает языком зверёк. — Повторяй за мной. Прямая, два сантиметра вправо, три вниз, диагональ наверх. А теперь резко выпускай требуемую энергию.

— Как? — раздражённо дергаю рукой.

Яркая вспышка заставляет зажмуриться и закрыть лицо ладонями. Что это? Бегло осматриваю ладони. Видимых следов ожогов нет, только подушечки пальцев немного саднит, будто схватилась за горячую сковороду.

— Данка! — верещит Нис. — Данка! Говорил же, две! Две! Понимаешь?

Свежевставленная ручка стекает на порог, расплавившись от моих манипуляций.

— Ошибочка, — поправляю волосы трясущимися руками.

— Пошли уже.

Хочется дать себе подзатыльник, чтобы перестать бояться. Главное – не поднимать головы. Крупная брусчатка, которой вымощен тротуар, вполне себе обычная. Если не приглядываться, то город – как город.

— Мисс! — раздается возмущенный голос справа. — Смотрите, куда идёте!

Эх! Поднимаю взгляд. Передо мной стоит женщина средних лет в пышном красном платье с укороченной спереди юбкой. Белоснежные, словно выжженные перекисью волосы, аккуратно убраны под круглую шляпку.

— Прямо иду, — отвечаю не слишком приветливо. — И вам совсем не мешаю.

Незнакомка возмущенно поднимает бровь.

— Вы, мисс, — брезгливо морщит нос, подтягивая за поводок к себе средних размеров дворнягу. — Помешали моему Францисску.

— Надо же, — с недоумением смотрю на облезлую псину возле её ног. — Как на хозяйку похож. Одно лицо!

Нис заржал над ухом так, что чуть не свалился вниз, но дама явно не поняла иронии.

— Пойдём, — произносит белка, едва сдерживая смех. — Пока до неё не дошло.

— Боюсь, и не дойдёт, — фыркаю, обходя женщину, умильно гладящую собаку.

Улица буквально кипит. Туда-сюда снуют люди, по дороге катятся повозки, запряженные лошадьми, а в небе то и дело проносятся ездовые драконы. В моем мозге всплывает идиотская мысль о тяжести работы дворника в условиях загрязнения дороги ящерами.

— Спокойно, — шепчет фамильяр. — Идём прямо. Прямо! Не оборачивайся!

Какой-то непонятный шум заставляет повернуть голову. Прямо посередине улицы приземляется алый дракон, выпуская дым из ноздрей. Вблизи это создание кажется ещё более пугающим. Чешуя и края плавников светятся нежным золотом.

— Нашёл место! — ругается возница. — Как проезжать-то теперь?

Дракон поворачивает мощную голову, чтобы рассмотреть нахала, который сразу замолкает, осознавая масштаб бедствия.

— Тихо, Вейж, — наездник одергивает животное, касаясь какой-то палкой выроста на затылке. — А вы, уважаемый, — обращается к мужчине, сидящему внизу, — имейте терпение.

— Пошли! — белка начинает истерично вопить в моё ухо, старательно оттягивая его по ходу движения.

— Замолчи, — накрываю ладонью его мордочку, с любопытством рассматривая наездника.

Высокий, стройный мужчина на вид лет тридцати-тридцати пяти. Длинный кожаный плащ скрывает очертания фигуры, а за шляпой почти не видно лица. Но что-то в нем цепляет взгляд.

— Данка! — продолжает беситься зверёк. — Да не пялься ты так на него!

— Что-то не так, мисс? — мужчина ловко спрыгивает с дракона, даже не сломав, к моему сожалению, ногу.

— У меня? — выдаю самую идиотскую фразу в мире.

— Да, — совершенно серьёзно отвечает наездник. — Вы, не отрываясь, следите за мной и при этом душите белку.

После этих слов я резко отдергиваю ладонь, позволяя Нису нормально дышать. Фамильяр начинает показательно кашлять, изображая смертельную слабость.

— Никак не задушу, — бросаю скептический взгляд на пушистую тушку. — Живучая зараза...

— За что же вы так с ней? — теперь мужчина удивленно смотрит на зверька.

— Потому что кто-то много ест, — доверительно сообщаю незнакомцу. — Хотите, вам продам?

— Зачем? — в первую секунду он даже немного теряется.

— Ну, не знаю, — поднимаю Ниса за шкирку, показывая товар потенциальному покупателю со всех сторон. — Вдруг в хозяйстве пригодится. Жене на воротник не хватит, конечно, но на ободок — вполне.

Незнакомец усмехается, подставляя ладонь под зверька. Белка тут же перестаёт изображать плюшевую игрушку и шустро взбирается по мне на плечо. Острые коготки больно впиваются в кожу через ткань рубашки.

— Данка, — шипит в ухо Нис, — валить надо! Проблем не оберемся!

— Какой-то дикий у вас питомец, мисс, — мужчина прищуривается, разглядывая нас из-под шляпы.

На секунду даже кажется, что его глаза сверкнули голубым цветом.

— Он просто больной, — доверительно сообщаю, нежно поглаживая пушистый хвост. — В детстве, ещё совсем крохотным бельчонком, он выпал из дупла прямо на нерасторопного ёжика. Чудом! Чудом выжил бедолага.

— Ежик? — давясь от смеха, уточняет незнакомец.

— И он тоже, — произношу совершенно серьёзным голосом.

Дракон нервно перебирает лапами, выпуская белые клубы дыма. Вокруг собирается все больше недовольных возниц, мечтающих, чтобы эта чешуйчатая громадина освободила проезд.

— Тише, Вейж, тихо, — мужчина похлопывает его по боку. — Сейчас.

— А он огнём плеваться умеет? — неожиданно для себя задаю давно волнующий вопрос.

— Вы никогда не встречались с драконами? — взгляд незнакомца резко меняется, становясь цепким.

— Видела, — отвечаю, с трудом сдерживая лицо от гримасы боли, ибо Нис вцепляется когтями мне в ухо. — Но, кажется, совсем не принято плеваться огнём в центре города. Невежливо это как-то.

— Есть такое, — немного расслабляет плечи мужчина. — А где вы живёте, мисс?

— Ой! — вскрикиваю, картинно всплескивая руками. — Совсем я с вами, мистер, заболталась! А батюшка не велит так поздно по городу гулять одной. Мне пора— пора! Всего доброго!

— Позвольте взглянуть на ваши документы, мисс, — голос незнакомца становится строгим и холодным.

— Бежать, Данка, бежать! — шипит фамильяр, практически отрывая мне ухо.

— Что, простите? — невинно хлопаю глазами, делая несколько мелких шажков в бок и назад.

К моему счастью, очередь из повозок уже достигла такого размера, что народное волнение пересилило страх.

— Ну, скоро там?!

— Совсем страх потеряли!

— А у меня жена сейчас родит прямо в экипаже!

Возмущенные жители с готовностью начинают поддерживать недовольных, то и дело выдвигая желающих совершить народное возмездие.

— Убирай животину!

— Быстрее!

— Я буду жаловаться в соответствующие инстанции!

Дракон фыркает, начиная нервно подергивать хвостом, готовый отмахиваться от возмущенной толпы.

Мужчина оборачивается, чтобы успокоить его, а я тем временем со всех ног бросаюсь в самую гущу повозок, чтобы поскорее скрыться с места событий.

— Стойте, мисс! Именем…

— Убирай животину!

— Думаешь, управы не найдём?

Толпа гудит, отвлекая внимание на себя. Ничего толком разглядеть не получается, приходится ориентироваться только на указания фамильяра:

— Вправо! Вперёд! Вправо! Быстрее!

Перевести дух удаётся только на соседней улице, привалившись спиной к стене из красного кирпича, порядком изъеденного временем.

— Ну ты даёшь, — Нис нервно оглядывается по сторонам, спускаясь на моё предплечье. — Совсем из ума выжила? Со следователем магической полиции разговаривать так? Да ещё, когда у нас лицензия просрочена!

Сердце бешено стучит в груди, отдавая ударами пульса в горло. Бегун из меня, мягко говоря, посредственный... и в этом теле тоже.

— А теперь, — произношу, безуспешно борясь с одышкой, — рассказывай по порядку.

— Что?

— Все! Особенно, на кой ляд мы убегали от правоохранительных органов!

— Мы лицензию просрочили! Забыла? — белка показательно крутит когтистым пальцем у виска. — Год назад.

— Очень интересно, — заправляю за ухо прядь волос. — А почему?

— Во-первых, — произносит зверёк крайне нравоучительным тоном, — много ты денег сегодня заработала в лавке?

Мысленно прокручиваю в голове сегодняшний день. Кажется, какую-то настойку от нервов продала и то, потому что мерзкая тётка активно убеждала, что у неё болит все и сразу, при этом бодро волоча на себе два мешка картошки, купленных у проходимца-торговца за баснословные деньги, который непременно сглазил её. Кого именно: тётку или картошку, я не поняла, но очень обрадовалась, когда они обе покинули лавку.

— Пять медяков, — отвечаю наугад.

— Три! — сурово поправляет Нис. — Три! И, поверь мне, ты никогда не умела вести дела! Если бы не мои выдающиеся организаторские способности, мы бы по миру пошли! Так что молись на меня! Иначе...

— А во-вторых?

— Что? — белка раздражённо подергивает хвостом.

— Это было «во-первых». А во-вторых, что?

Желудок противно щемит, напоминая о беспечно пропущенных обеде, ужине и, может, даже завтраке.

— Во-вторых, не нужно было ругаться с мистером Лейсоном! Ну, полез мужик целоваться, что с того? Зачем сразу ему уши заячьи наращивать? Не упало бы с тебя!

— Заячьи уши? — честно пытаюсь отыскать в памяти эту картину.

— Заячьи! — зло выкрикивает Нис. — Где теперь искать такого же сговорчивого инспектора? То-то и оно! Уже год найти не можем! А остальные цену ломят ТАКУЮ, что нам и за пять лет не собрать!

— Все! — командую, в очередной раз отчаиваясь что-то вспомнить. — Пошли. Ты же вроде от голода умирать собирался.

— Тут рядом уже, — сразу перестаёт изображать грозного зверя белка. — За угол завернем и на месте окажемся. Ох! Какие там орехи отборные, а перепелиные яйца, запечённые с овощами... М-м-м... В сезон ещё белые жареные грибы с луком, чесноком и картошкой.

— Прожорливая ты белка, — укоризненно качаю головой.

Нис фыркает, что-то бормоча себе под нос про вредных ведьм, а мне неожиданно мерещится запах той самой пресловутой жареной картошки с грибами и чесноком.

***

Вечер сегодня прохладный. Поздняя весна никак не хочет уступать лету.

— Мисс Борн, — горячее дыхание обжигает ухо. — Вы сегодня очаровательно выглядите. Должен признать, что лиловый цвет вам очень к лицу.

— Вам тоже, — уныло смотрю на подвыпившую физиономию инспектора багрового цвета.

— Действительно? — Лейсон высоко вскидывает брови, даже не пытаясь понять мою мысль. — Если вы так считаете, мисс, то я завтра же закажу у портного новый сюртук!

О, боги! Как уйти поскорее с этого «свидания»?! Рука мужчины бесцеремонно ложится мне на талию, так и норовя сползти ниже. Я могу и дальше лелеять себя мыслью, что всему виной нарушение координации из-за возраста, но картофельно-грибной запах становится непростительно близким к моему лицу.

— Что вы себе позволяете? — выставляю ладонь вперёд, тормозя Лейсона.

— Да ладно, — пьяно выдыхает он. — Мы – взрослые люди, и оба понимаем, что тебе нужна лицензия, ведьмочка, — последнее слово произносится с особенно мерзким хихиканьем. Иначе злая полиция тебя накажет.

Мужская ладонь вздрагивает, как бы невзначай соскальзывая ниже.

— А вам нужна совесть, мой дорогой инспектор, — злобно цежу, выпуская магию на свободу. — И ещё, — резко сбрасываю его руку, — Можете не благодарить за новый облик!

Мужчина коротко взвизгивает, а после начинает судорожно ощупывать выросшие заячьи уши. Эх! Надо бы хвост добавить!

***

— Нет, — выныриваю из чужих воспоминаний вместе с приступом тошноты. — Никаких грибов с картошкой.

Глава 3

«Хромой дракон» полностью соответствует своему названию. Зажатое между двумя громадными пятиэтажными домами, маленькое, кривое здание в два этажа действительно напоминает старое и больное животное. Красный, осыпающийся пылью кирпич, металлическая крыша, хлопающая оторванными листами при малейшем порыве ветра, а над покосившейся дощатой дверью красуется кованая вывеска, изображающая гордого ящера, лежащего на буквах. Не знаю, время ли не щадит это место или схалтуривший мастер, но две первые буквы в названии отсутствуют.

— Ты уверен, что нам сюда? — спрашиваю фамильяра, скептически осматривая постройку.

— Конечно, — отвечает зверёк. — Знаменитый бар «Хромой дракон»! Легендарное место, окутанное невероятными историями и духом приключений! Пристанище контрабандистов, воров, оборотней...

— Боюсь даже предположить, к кому из них относимся мы, — перебиваю белку.

— К честным и крайне голодным ведьмам, — произносит Нис, немного растеряв свой сказительский пыл. — Да нормально там. Дешево и сердито. Идеальное соотношение цены и качества. К тому же полиция сюда не заходит. А для нас, как понимаешь, это плюс. При чем способный перевесить некоторые неудобства.

— Отчего же? — усмехаюсь. — Переживают за желудок или опасаются падающих на голову кирпичей?

— Ну тебя, — фыркает зверёк, нарочно задевая хвостом мое лицо. — Пошли уже.

На удивление за полуразвалившейся дверью оказывается вторая — добротная, украшенная мелкими дракончиками по контуру. Если присмотреться, то можно заметить, что каждый из них занимается чем-то своим. Один с аппетитом вгрызается в чью-то дымящуюся ногу, второй задумчиво дует на половник, придерживая огромную кастрюлю лапой, третий привалился к стене с округлившимся пузом, грустно взирая на остатки мяса на шампурах. Неизвестный художник потрудился на славу, расписывая дверь. Ни один дракончик не повторяется.

— С животными нельзя! — рявкает здоровенный детина, как только мы переступаем порог.

— Какими животными? — не сразу соображаю, о чем речь.

— Вон у тебя крыса блохастая на плече!

Признаться, в первую секунду у меня появляется желание стряхнуть вышеупомянутого представителя фауны, причем звуковой волной, но Нис вовремя проясняет ситуацию.

— Сам ты крыса необразованная! — возмущенно выкрикивает белка. — Я – фамильяр! Представитель древнейший расы духов-помощников! А ты кто?

Пушистый хвост гневно подрагивает в такт словам.

— С животными не велено, — повторяет детина, как заевшая пластинка.

— Эй!

Мы с Нисом взвизгиваем одновременно, когда мужик протягивает свои огромные лапы.

— Руки прочь!

— Гретти! — изо всех сил кричит белка. — Гретти!

— Что тут происходит? — рядом сразу появляется девушка в кремовом переднике поверх алого платья. — Привет, Даниэла. И ты, пушистый прохвост.

— Гретти, — Нис радостно перепрыгивает ей на руку. — Гретти, дорогуша, вы давно сменили вышибалу?

— Вчера, — она бросает хмурый взгляд на детину. — Майк заболел.

— Он назвал меня крысой! — зверёк доверительно сообщает о своей трагедии. — И не хочет пускать!

Гретти наигранно цокает языком, а после обращается к вышибале:

— Бен, фамильяров пускать можно. Они неразлучны с хозяевами.

— А я почем знаю? — насупившись, отвечает мужик. — Крыса – она крыса и есть.

— Нормальные крысы не разговаривают, — осуждающе качает головой девушка. — Вам как обычно? — говорит уже нам.

— Да, дорогуша, — Нис нагло подставляет ей пузико, чтоб почесать.

Внутри бара шумно и многолюдно. Для нас находится небольшое место у стойки, и то, только потому, что Гретти велела Бену выкинуть оттуда вусмерть пьяное тело. Тело сопротивляться не стало, лишь сначала пробурчав что-то нечленораздельное.

— Мы точно не отравимся? — спрашиваю белку, грустно глядя на мокрый стул, который никто не спешит протирать.

— Точно, — крайне сильно удивляется зверёк. — Почему спрашиваешь? Каждый день почти здесь едим.

Желудок издает крик раненого кита, напоминая, что вполне согласен немного отравиться, ибо почти переварил сам себя.

— Вы сегодня припозднились, — говорит Гретти, смахивая со столешницы крошки, прежде чем плюхнуть керамический горшочек с крышкой.

— Много посетителей, — уклончиво отвечаю, продолжая гипнотизировать стул.

Девушка перехватывает мой печальный взгляд и, выругавшись, вытаскивает из-под стойки запасной.

— Вот же ж нелюди проклятые! Поужрутся, а потом мебель портят!

Новый предмет мебели выглядит не намного лучше, но хотя бы не имеет свежих следов преступлений. Что ж... А кожаные брюки это отличное дизайнерское решение.

Нис вовсю обхаживает Гретти, напрочь забыв про меня. Девица же активно почесывает пушистое беличье пузико, глупо подхихикивая на особо пошлые шутки. Оно и к лучшему. Постоянный контроль со стороны белки, а пуще этого непрекращающийся треп раздражают почище мелкого камня в ботинке, который ни увидеть, ни вытряхнуть, но при ходьбе жутко мешает.

Поэтому временная передышка от хвостатого всезнайки – то, что сейчас нужно.

В голове каша из реальности и нереальности. Точнее полное отсутствие понятия, что реально в данный момент.

Внимательно смотрю на металлическую ложку с выдавленными на ручке буквами «ХД» — она настоящая. Перевожу взгляд на содержимое горшочка. Дымящееся месиво выглядит не слишком аппетитно, но если отбросить брезгливость и подключить фантазию, то вполне можно разглядеть там картошку, разваренную до состояния пюре с кусочками лука, чеснока, какой-то некогда зелёной травой и волокнами неопознанного мяса. Воды повар не пожалел, чего не скажешь об остальных продуктах. Но это горячо, сытно, и если верить белке, то инфекционно безопасно.

Напрягаю мозги из последних сил, стараясь ухватить обрывки воспоминаний, роящихся в голове. Высокие дома с яркими огнями, машины, проносящиеся с ревом на большой скорости, троллейбусы, цепляющиеся своими «рогами» за провода. Всё это здесь отсутствует, но присутствует в моей памяти, хоть и в виде бессвязных обрывков. И главное! Стойкое убеждение, что моё тело — не моё! Совсем! И мышцы работаютиначе, даже координация не совсем привычная.

— Что смотришь, козёл?! — откуда-то из-за спины раздается недружелюбный вопль.

Переборов первую реакцию в виде желания втянуть голову в плечи и слиться со столом, поворачиваюсь на звук. К моему счастью, агрессивно настроенный верзила обращается к мужчине, сидящему у противоположной стены. На удивление никто больше не обращает внимание на происходящее, только вышибала разминает плечи с глуповатой улыбкой, наблюдая за ситуацией.

— Оборотни, — вставляет свои пять копеек Нис, заметив моё изумление. — Они постоянно что-то выясняют. Гормоны, инстинкты, — он делает неопределённый жест лапкой, как бы случайно задевая край блузы Гретти. — Горячая кровь просто бурлит в их жилах.

Второй мужчина выглядит заторможенным. Он никак не отвечает на нападки первого, тупо пялясь в большую пивную кружку.

— Блэйк как обычно, — фыркает Гретти. — Пришёл заливать свое волчье горе.

— Так он же вроде из медведей? — Нис взбирается девушке на плечо, благосклонно принимая из её рук орешек.

— Да хоть хорек, — усмехается та. — А хлещет, как свинья. Две кружки норкского тёмного и сверху полернул клеморским элем.

Зверёк присвистывает, смотря на оборотня со смесью уважения и жалости.

— А мне нальешь, дорогуша? — пушистый хвост нагло щекочет шею девушки.

— Клеморского?

— Боги с тобой, — картинно возмущается фамильяр. — Сливочного норкского, как всегда.

Конфликт же разрастается с огромной скоростью. Верзиле совершенно все равно, что Блейк не отвечает. Ему вполне хватает присутствия оппонента, чтобы злобно выкрикивать претензии. Несколько человек, что проводили вечер за соседними столиками, предпочли спешно расплатиться, остальные начали с интересом следить за происходящим, держа оружие наготове.

— Хорош орать, Осборн! — кричит верзиле седовласый мужик из-за столика, стоящего у противоположной стены. — Дай пожрать спокойно!

— Этот шакалий выродок задолжал мне десять золотых! — впервые речь верзилы звучит членораздельно.

— У меня ничего нет, Осборн, — еле слышно отвечает оборотень, произнося слова очень медленно и с большой задержкой. — Псы Флетчера все забрали.

Что-то с ним не так. Внимательно рассматриваю его, стараясь подмечать мельчайшие детали.

— Да плевать! — Осборн хватает его за воротник кожаного плаща, встряхивая, словно нашкодившего котёнка. — Десять золотых! Слышишь? Или тебе записку оставить на почках, чтобы понятнее было?

Блэйк сдавленно охает, не оказывая сопротивления, только болезненно хватается за правый бок. Его лицо наконец попадает в луч от светильника на потолке, и я замечаю неестественную бледность. По цвету кожа напоминает лист офисной бумаги. Осборн с силой бросает оппонента на пол.

— Он его убьет, — обеспокоенно смотрю на Ниса и Гретти.

— Не бери в голову, — с улыбкой отмахивается девушка. — Это же оборотни. Бен! Смотри, если разгромят что-нибудь — платить тебе! — выкрикивает она вышибале.

С лица Бена сразу сползает довольная улыбка. Он быстрым шагом приближается к парочке. После минутной перепалки уже с тремя участниками Осборн выволакивает полубессознательного Блейка на улицу.

Внутри растёт гаденькое чувство, что я упускаю нечто важное.

Пару раз зачерпываю содержимое горшочка, наблюдая, как бар наполняется привычным шумом. Аппетит резко пропадает, несмотря на ярый протест желудка.

— Сколько мы должны за еду? — спрашиваю у Гретти.

Девушка замирает, словно услышала что-то неприличное, хотя, может, это белка поразила её своим искрометным юмором.

— Пять медяков.

— Отлично, — запускаю руку, в расположенную на поясе сумочку.

— Ты же почти ничего не съела? — Нис спрыгивает на стол, принюхиваясь к еде.

— Апптетита нет, — бурчу, торопливо отсчитывая монетки.

С деньгами здесь туго. Надо пересмотреть политику оказания услуг населению. Совесть тут же заскребла где-то в глубине души. Ладно, леший с деньгами! Пусть хоть поесть приносят, а то ноги протянуть можно.

— Пошли, — протягиваю ладонь белке, предлагая перебраться на плечо.

Зверёк с сожалением покосился на Гретти, но возражать не стал.

— Только не говори, что это то, что я подумал! — произносит фамильяр трагическим шепотом, как только мы выходим на улицу.

— Это не то, — машинально отвечаю, высматривая хоть какие-то следы на мостовой.

— Слава матери белке! — Нис картинно поднимает лапки к небу, теряя равновесие, как только я делаю резкий шаг вперёд.

На противоположной стороне пустынной улицы лежит тело. Из-за плохого освещения, а также тёмного цвета плаща его не сразу можно заметить. Внутренний голос во всю кричит, что я должна помочь ему.

— Даже не думай! — надрывает голосовые связки фамильяр. — Это оборотень! Что с ним будет?

И фонаря поблизости никакого нет. Поднимаю голову, надеясь отыскать какой-нибудь источник света, но увы.

— Если он сейчас обернётся, то может напасть! Понимаешь?

Сажусь на корточки рядом с мужчиной. Сознания нет, пульс есть. Венка бьется часто, но слабо. Отбрасываю в сторону полу плаща. Есть! Рубашка обильно пропитана темной кровью. Быстро расстегиваю пуговицы, чтобы попытаться найти причину кровотечения. Справа сбоку виднеется две колото-резаных раны. Ну вот и определились.

— Нам нужно его в лавку отнести, — окидываю взглядом, навскидку пытаясь определить масштаб, точнее вес проблемы.

Килограмм семьдесят или восемьдесят... И потенциальных помощников поблизости тоже не видно.

— Зачем?! — взвизгивает белка, спрыгивая на мостовую. — Это же оборотень! — он указывает обеими лапками на тело, говоря медленно и громко, как с совсем тупым человеком. — Его не нужно лечить. Понимаешь? Ему достаточно обернуться и сожрать кого-нибудь покрупнее, чтобы восстановить силы.

— Если бы мог, то уже давно перекинулся, — отвечаю, пробуя сдвинуть тело с места.

Воротник плаща, за который я держусь, предательски лопается по шву, оставляя клок ткани мне на память.

— Опомнись! Данка! — Нис окончательно теряет контроль над собой, начиная бегать кругами вокруг лежащего мужчины.

— Помоги, — оборотень произносит еле слышно. — Заплачу.

— Я тоже сейчас заплАчу, — честно сообщаю ему. — Ты слишком много ел невинных девиц – теперь тебя не сдвинешь с места... Да и плащ... так себе...

Растрескавшиеся, пересохшие губы растягиваются в подобие улыбки, после чего клиент проваливается обратно в забытье.

— Надо позвать кого-то из бара. Самим не справиться.

— Только через мой труп! — решительно сообщает фамильяр. — Хочешь составить ему компанию?

— Как скажешь, — сгребаю в охапку пушистый комок, делая вид, что сейчас засуну его в сумку.

— Мисс, — из-за спины раздается хрипловатый баритон, — гулять в этом районе ночью одной – крайне неосмотрительно. Здесь очень опасно. Но я готов составить вам компанию, чтобы защитить столь юную особу.

— Полностью согласна, — киваю, изображая радостную улыбку. — Только я не гуляю, а прячу труп. Поможете?

Незнакомец переводит взгляд с Ниса, решившего в очередной раз изобразить мёртвую белку, на мистера Блейка, достигшего полного слияния с ролью.

— Так что? — нетерпеливо перебираю пальцами, заставляя Ниса хрипеть по-настоящему. — Поможете? Тут недалеко.

Мужчина озадаченно сдвигает шляпу на затылок.

— Вы знаете, — теперь в его голосе проскакивает растерянность, сдобренная страхом. — Мне домой нужно. Жена заждалась.

После чего он бодрым шагом направился в обратную сторону, не рискуя переходить мне дорогу.

— Послушай, Нис, — пересаживаю зверька на плечо. — Я же ведьма?

— Да, — зверёк обнимает обеими лапами пушистый хвост, в знак наивысшей степени обиды.

— Колдовать умею?

— Да.

— Напомни мне, как мои глаза и уши, нет ли заклинания, чтобы дотащить эту тушу до лавки?

— Ну, — задумчиво протягивает фамильяр, — есть, конечно. Но ты больше по травкам, зельям, чем по практической магии. Помнишь, ручку двери?

Я поднимаю глаза к небу, в надежде разглядеть какой-нибудь знак, подсказывающий, что лучше: просто полудохлый оборотень или хорошенько прожаренный. Но, увы, вселенная глуха к моим просьбам, мольбам и прочему.

— Рассказывай! — решительно сообщаю фамильяру, мысленно прося прощения у мистера Блейка.

Глава 4

Бум! Бах! Дзынь!

— Ах ты ж! — на этом запас цензурных слов в моей голове заканчивается.

При выходе из, совершенно непонятно – как, созданного мной портала, я упала на пол, свалив на себя несколько штативов со стола. Осколки щедро усыпали окружающее пространство, а содержимое колб насквозь промочило одежду. Надеюсь, в них не было каких-то ядреных реагентов, способных вырастить рыбьи плавники, щучьи головы и заморскую икру в месте попадания. Ожоги получить тоже не хочется, но их хотя бы понятно как лечить.

— Ты живой? — зачем-то спрашиваю оборотня, лежащего на полу в немного подкопченном плаще, от которого тонкой струйкой идёт дым.

Несколько крупных осколков попали ему на лицо, оставив глубокие царапины. Или они были уже до того? Одной больше, одной меньше – не страшно.

— Да живой он, — вместо мужчины отвечает фамильяр, нежно похлопывая дымящуюся на хвосте шерсть. — Как всегда, тащишь в дом всякую гадость.

— Когда я спрашивала про заклинание, то имела в виду как-то уменьшить его вес, а не заставлять меня телепортироваться.

— Уменьшить вес можно, только отрезав ему ногу, — насупившись, отвечает белка. — Но ты бы не согласилась.

— Конечно, — согласно киваю, проверяя пульс у пациента. — Ногу я могу отрезать без помощи магии. Лучше скажи, о всезнающий грызун, — произношу, задумчиво смотря на стеллаж с книгами. — Почему он не оборачивается?

Нис перестаёт изображать из себя оскорбленную невинность и подходит ближе к трупу, то есть, оборотню.

— А, действительно, — когтистая лапка аккуратно тыкает мужчину в нос, потом в щеку. — Обычно им хватает часа, чтобы начать регенерацию.

Бегло просматриваю книги, стоящие на стеллаже. К моему удивлению и даже уважению, все полки промаркированы буквами алфавита.

Домовые, дриады. Нет. Зомби... Рановато... Кицунэ... Хм... Интересно, но потом. Вот! О!

Начинаю внимательно просматривать пухлые тома в надежде отыскать что-то полезное. «Сравнительная анатомия человеческой и звериной ипостасей в картинках, схемах и таблицах». Занимательно, но позже. «Патологическая физиология оборотничества». «Генетическое обоснование оборота». «Развитие оборотня от момента зачатия до двух лет».

Наконец в руки просто сама вываливается тоненькая брошюрка «Экстренные состояния. Оборотни. Диагностика и методы лечения».

Страниц в ней от силы десять, что совершенно не внушает оптимизма, причем первая из них — красочный портрет автора. Высохший до состояния мумии мужчина, с осуждением взирает из-под непомерно густых ресниц на заблудшего читателя.

— А. В. Велигуров, — читаю подпись вслух. — Наредкость мерзкий тип.

— Это не тип, — не забывает вставить свои пять копеек фамильяр. — А знаменитый исследователь, автор сотен монографий и профессор магическо-медицинской академии.

— И крайне неприятный тип, — подытоживаю, вчитываясь в первую главу.

Под схематическим изображением оборотня, пронзенного копьем (причем строение копья показано более подробно, чем зверя), жирным шрифтом написано, что обычно этот вид не требует лечения. Все полученные раны, за исключением критических повреждений сердца, лёгких и мозга, затягиваются после смены ипостаси. Также автор отмечает, что данный механизм работает в обе стороны, поэтому неважно, в каком облике пациент получил ранение, главное – быстрее инициировать его смену.

— Это неправильные пчелы... и они неправильно меняют ипостась...

Переворачиваю страницу одну за другой, надеясь найти нужную информацию. Но, увы. А. В. Велигуров упорно утверждает, что лечить полулюдей не нужно. Да чтоб его! Расист какой-то!

— «Волчья луна», — Нис прерывает мою борьбу с литературой.

— Что? — не сразу понимаю, что он имеет в виду.

— От него пахнет «Волчьей луной», — белка оглушительно чихает, игнорируя свой размер и законы физики. — Закрепитель ипостаси. Чих! Как я сразу не унюхал. Чих! Кому-то мистер Блэйк успел сильно насолить.

Закрепители ипостаси... На последнем листе бумаги как раз перечислены эти зелья, правда, без указания антидота.

— Что делать?

— Противоядия от него нет, — отвечает фамильяр. — Обычно его действие проходит через четыре— пять часов.

— У нас столько нет, — ставлю брошюру на место. — Нужно как-то выводить «Луну» из него.

Ну, не плазмаферез же ему делать в магическо-полевых условиях! Борясь с нарастающей паникой, начинаю заглядывать во все шкафы, рассматривать все склянки в поисках чего-то подходящего для дезинтоксикации.

— У нас есть растворы для внутривенного введения? — отчаиваясь, спрашиваю Ниса.

— Правый шкаф у дальней стены, — сообщает он, осуждающе вздыхая.

Отлично! Привычных названий нет, но будем надеяться, что среди этих склянок найдётся нечто подходящее.

Бегло осматриваю содержимое шкафа, пытаясь понять для чего тот или иной флакон. Подписывать помимо названия состав, тут почему-то не принято. «Жаркий полдень», «Держи», «Удержи 45» и, как вишенка на торте, «Утро после».

— Так себе наборчик, — устало закрываю глаза.

Решив, что в нашем случае мистеру Блейку терять нечего, сгребаю «Утро после», подумав, добавляю «Огурец 55». Пусть будет утренним огурцом.

Но найти растворы — еще полдела. Нужно наладить их подачу в венозное русло, а без привычных систем — это крайне сложная задача.

— Системы в нижнем ящике, — Нис жестом фокусника открывает его.

Что ж... Надеюсь на лучшее...

Время растягивается так же медленно, как капли в системе. Включать сразу с ветерком я не рискую, боясь резкого скачка давления и усиления кровотечения.

— Всю ночь с ним сидеть будешь? — белка бесцеремонно устраивается в кардигане, лежащем на столе. — Ничего с ним не сделается! Оборотень — он оборотень и есть.

Молча отмахиваюсь от хвостатых советников. Вера в успех мероприятия тает быстрее, чем капли дождя на жарком солнце. Академик Велигуров что-то упустил в своих трудах, ссылаясь на феноменальную живучесть оборотней. Ну или конкретно наш – бракованный. Нис прав, надо идти спать.

Стоп! А где здесь это самое спать? День без передышки забрасывал меня проблемами, что я совсем позабыла про собственную амнезию. Или как там подобное называют?

Ещё раз осматриваю лавку в надежде отыскать дверь, лестницу или какой-то знак, указывающий на наличие спальни. Не под лавкой же спать? На полу холодно, грязно... да и жёстко. Я не в том возрасте, чтобы совершать такие подвиги. Остеохондроз, грыжи… целлюлит… Последнее спать не мешает, правда.

Стеллажи, шкафы, стеллажи... полочки...

Взгляд падает на раскрытый ежедневник в кожаном переплёте, сиротливо, расположившийся на столе. Отлично. Там должна быть важная информация.

Подчерк мелкий, но вполне читаемый:

«25 июля 22 года.

Продолжаю работу. Первые три образца доказали свою абсолютную бесперспективность.

26 июля 22 года

Тридцать единиц силы оказались недостаточной величиной.

27 июля 22 года

Если вдвое увеличить количество единиц силы, добавив частички звёздной пыли в рабочий контур, то высвобожденная энергия должна пробить брешь между мирами».

— Бред какой-то, — обхватываю виски ладонями. — Магия? Иные миры? Что?!

Оборачиваюсь на резкий и громкий звук быстрее, чем успеваю предположить его источник.

Мать моя белочка... Проносится в голове, подобранная у Ниса, фраза. Тело оборотня изгибается дугой, как при последней стадии столбняка. Чудится, что вот-вот послышится хруст костей, ломающихся спазмированными мышцами. К своему величайшему счастью, вживую я данную инфекцию не видела никогда раньше, собственно, не против развидеть и сейчас. Белка поднимает сонную мордочку, долго фокусируя глаза-бусинки, а потом резко подпрыгивает.

— Данка! — истерично вопит зверёк, ловко взбираясь по моей руке. — Бежим! Он оборачивается!

— Куда? — отвечаю несколько заторможено, не в силах отвести взгляд от происходящего. — Это разве не столбняк?

— Какой, к богам, столбняк?!

— Обычный, — делаю шаг назад, ловя себя на мысли, что хруст действительно есть. — Заболевание, вызываемое клостридиями...

На половине фразы я замолкаю, потому что тело оборотня изгибается в сильнейшей судороге, фактически ломаясь пополам. Откуда-то доносится холодящий кровь рык, в очередной раз игнорируя законы физики, анатомии и здравого смысла.

— Бежим! — Нис теряет терпение, самообладание и совесть, срываясь с места.

Белка ловко взбирается вверх по стеллажным перекладинам, оставляя меня наедине со сложившейся ситуацией.

Тело мужчины перестаёт двигаться, подергиваясь голубоватой дымкой, стирающей очертания. Мне бы прислушаться к фамильяру и бежать со всех ног. Только я не могу отвести глаз от творящейся здесь магии.

— Данка! — доносится сверху.

— Р-р-р! — выдаёт огромный белый медведь, с трудом поднимаясь на лапы.

Интересно, откуда берётся лишний вес? Мистер Блэйк выглядел довольно щуплым.

Шесрть тусклая, местами вымазанная в крови, где-то видны проплешины. Организму, определённо, не хватает сил на восстановление. Может, у него какие-то хронические заболевания в одной из ипостасей?

Мозг работает автономно, причем, определённо, не в мою пользу.

Зверь медленно поворачивается, втягивая ноздрями воздух. Каждое движение отдается эхом в тишине, нависшей в лавке.

— Как себя чувствуете, мистер Блэйк? — спрашиваю максимально спокойным голосом.

Медведь смотрит совершенно невидящим взглядом, лишь активно принюхиваясь, видимо, в поисках пищи. Стоит признать, что самым подходящим, аппетитным и питательным продуктом здесь являюсь я. Без вариантов.

Голубые глаза светятся изнутри, выдавая магическую природу зверя.

— Мистер Блэйк, — повторяю с нажимом, надеясь, пробудить человеческую ипостась.

Как там в сказках пишут? Любовь, ласка, что-то там ещё, могут из любого зверя сделать монстра... то есть, человека... Ой, мамочки!

Медведь подходит вплотную. Я чувствую его горячее дыхание на своей коже.

На секунду кажется, что в светящихся глазах мелькает тень разума. Ощущение, как будто, отдаленно знакомое... Меня раньше ели белые медведи? Вряд ли... Такое ни одна амнезия не сотрёт.

Зверь издает, леденящий душу рык, от которого шевелятся волосы, даже в самых незапланированных местах.

— Я помню тебя! — выкрикиваю, снова проваливаясь в воспоминания.

Свои? Чужие? Мне сложно это понять. Я просто ныряю в них, теряя связь с реальностью.

***

В растерянности делаю пару шагов, упираясь в металлический забор, отделяющий больничную территорию от лесопосадок.

— Странно… очень...

Прямо за забором начинается беспросветно густой туман. Словно кто-то неведомый разбросал сахарную вату, так и тянет прикоснуться или даже попробовать на зуб. Какая она? Машинально сглатываю, представляя себе почему-то вместо приторно-сладкой массы ванильное мороженое.

В конце концов, любопытство пересиливает здравый смысл, и я протягиваю пальцы к странному туману.

Вопреки ожиданиям, там нет промозглой, холодной сырости. Вместо этого ощущаю, как ладонь покалывают сотни крошечных электрических разрядов. По коже пробегают мурашки, поднимая тонкие волоски. Это одновременно приятно и не очень. Передергиваю плечами, стараясь разобраться в ощущениях. На душе становится легко, свободно, будто нет никаких проблем, а впереди только мягкое, тёплое, белое облако, обнимающее тебя. От этого чувства начинает кружиться голова, губы расплываются в глупой улыбке. Делаю неосторожный шаг, теряя равновесие. Кажется, сейчас я упаду лицом прямо в забор. Представляю, как буду выглядеть с разбитым лицом… Но вместо этого, туман окутывает меня нежным одеялом, утягивая куда-то вперёд. И вот теперь нет ничего. Ни земли, ни неба — только пушистая, белая вата и два ярко-голубых глаза.

Что?

Наваждение слетает, как по мановению волшебной палочки. Я вижу, как посреди беспросветного тумана стоит огромный белый медведь. Зверь, не отрывая взгляда, смотрит на меня светящимися голубыми глазами, прикидывая, насколько я буду питательна в качестве обеда или раннего ужина. Не знаю, сидит ли он на диете и каких гастрономических верований, но, судя по всему, соотношение количества белков,жиров и углеводов в отдельно взятом человеке его вполне устраивает. Медведь делает шаг вперёд, издавая низкий рык. Мурашки пугливо перебегают с затылка на спину, рассредотачиваясь по ней.

Шаг. Ещё один. Я будто примерзла к месту, завороженно смотря на диковинное животное. Кажется, что его шерсть тоже отливает голубым, словно по ней каждую секунду проскакивают электрические разряды.

Зверь с шумом втягивает воздух в сантиметре от моего уха, заставляя меня сжаться в один целый комок страха, а после разворачивает морду на звук крыльев.

Прослеживаю взгляд, а там, где-то в клубах тумана проскальзывает красное пятно, похожее на рыбий плавник.

— Мисс! Мисс!

Глава 5

— Мисс! Мисс! — голос все настойчивее прорывается в сознание. — Вы меня слышите?

Отстраненно отмечаю, что голос хорош. Приятный тембр, будоражащий неизведанное внутри.

Пытаюсь улыбнуться, не открывая глаз, но щеку пронзает острая боль. Какого .... ?! Возвращение в реальность как обычно доставляет определённый дискомфорт. Тело затекло от долгого вынужденного положения, а голова раскалывается сама по себе.

Та-а-ак... Собираю в кучу мысли, расползающиеся по разным уголкам мозга. Мистер Блэйк, оборотень. А потом? Потом медведь, красный плавник и приятный голос. Негусто... Впрочем, ничего удивительного, как грустно отмечал всем известный мультипликационный герой.

— Мисс! — некто предпринимает очередную попытку войти со мной в контакт. — С вами все в порядке? Посмотрите на меня, пожалуйста!

Для пущего эффекта от взаимодействия со мной обладатель голоса начинает довольно ощутимо хлопать меня по щекам.

— Больно же, — ворчу, обхватывая ладонями голову. — Себе так постучите.

В ответ только усмехаются.

Какая наглость! В порыве праведного гнева я открываю правый глаз, мечтая испепелить нахала. Но он, к моему глубочайшему сожалению, отказывается осыпаться на пол остывающей кучкой пепла.

Какая досада... Что ж… Видит бог, я этого не хотела…

И в последней попытке наказать нахала открываю левый глаз.

Эффект снова идёт вразрез с мечтами, ожиданиями и планами.

Досадно.

— Доброе утро, — расплывается в улыбке стоящий рядом со мной на коленях мужчина. — Что тут произошло, мисс?

— Не очень доброе утро, — отвечаю, шепелявя из-за боли в щеке.

Масштабы разрушений вокруг действительно впечатляют, но меня гораздо больше волнует присутствие здесь давешнего любопытного следователя. Кожаный плащ, шляпа и неизменно цепкий взгляд.

— Валим! — прямо на голову мужчине сверху прыгает Нис. — Данка! Валим!

Шляпа сползает на нос, перекрывая обзор следователю. Мужчина коротко и тихо выругался, но решительно настроенный фамильяр из последних сил старается отвлечь внимание от меня.

Я, оценивая беличью жертву, пытаюсь поднять свою затекшую тушку с пола. Получается, пожалуй, с четвёртого раза. К этому времени борьба человека со зверем за право обладания шляпой заканчивается, и они с одинаково раскрытыми ртами смотрят за моими попытками занять вертикальное положение.

— Вам помочь? — наконец-то произносит мужчина.

— Нет, что вы, — делаю шумный выдох. — Такое случается.

— Данка! — тут же начинает верещать Нис, висящий в сильных и ловких руках. — Освободи меня!

— Сейчас, — ворчу, опираясь на крышку стола. — Мужчина, не могли бы вернуть животное на место? А то у него прививок нет, покусает, будете потом бешенство лечить… если успеете…

Нис возмущенно взвизгивает, видимо, готовится оскорбленно предъявить ветеринарный паспорт.

— Да, конечно, — следователь сразу разжимает пальцы, позволяя зверьку упасть вниз. — Я – следователь магического управления Йен Грир. Меня вызвали соседи. Хозяин соседней лавки увидел утром здесь погром.

— Утро? — ошалело перевожу взгляд на входную дверь, точнее на светлый проем на улицу. — Уже?

Эх, дверь снова нужно чинить. Может, вообще её убрать? Однозначно, дешевле будет.

— Расскажите, что здесь произошло? — участливо спрашивает Грир.

— Это все он, — нагло указываю пальцем на обнимающую хвост белку. — У него... как его? Гормон шалит. Самку ищет!

После этой фразы глаза лезут на лоб у обоих мужчин. Нис вообще начинает нервно жевать кончик хвоста.

— И щеку разодрал тоже он? — с подозрением спрашивает следователь.

— Нет, — сообщаю, трагически опуская голову. — Мы вместе.

— Что «вместе»? — Йен непонимающе смотрит на меня.

— Самку ищем, — честно отвечаю, с ужасом отмечая степень погрома лавки.

Судя по следам крови на полу, стенах и даже потолке, несчастная самка рьяно сопротивлялась неожиданно нахлынувшей любви. Хотя выбитая дверь вселяет надежду, что объект поиска все-таки сумел спастись.

Но, видимо, следователь приходит к схожим умозаключениям.

— Мисс! — строго произносит он, выставляя вперёд указательный палец на манер шпаги. — Перестаньте делать из меня дурака! Я здесь не для того, чтобы выслушивать глупые байки!

— Да? — вконец обнаглев, дотрагиваюсь до кончика его пальца. — А для чего?

Нис страшно выпучивает глаза, силясь напомнить о правилах приличиях и здравом смысле. Увы, в стрессовых ситуациях ни то, ни другое в моей голове не задерживается.

— Потому что оборотень разгромил вашу лавку, а соседи подумали, что вместо вас здесь окоченевший труп! — нервно выдаёт Йен, поправляя шляпу.

— Жаль их расстраивать, но труп ещё не окоченел.

Старательно демонстрирую подвижность суставов и отсутствие трупных пятен.

— Чей труп? — раздражённо переспрашивает мужчина.

— Какой труп?

— Мисс?

Мой чересчур придурковатый вид заставляет его нервно комкать многострадальную шляпу.

— Мистер?

— Где труп?

— Вот! — указываю на сломанный пополам стеллаж.

— Вы издеваетесь?

— А вы?

— Данка! — пищит Нис, взывая к моему рассудку.

— Поздно.

— У вас был оборотень!

— Конечно, — неожиданно соглашаюсь, ставя этим следователя в тупик.

— И он был ранен! — мужчина облегчённо вздыхает, переходя к привычной манере общения. — Или вы его убили?

— Или он меня, — при упоминании неблагодарного оборотня щеку простреливает.

— Как?

— Немножко, — неопределенно пожимаю плечами.

— Мисс! Вы рискуете отправиться в участок для выяснения обстоятельств дела.

— Сначала дверь помогите починить. Иначе как с такими сердобольными соседями в участок идти? — вздыхаю, с сожалением глядя на дверной проем.

— Мисс, — мужчина обхватывает ладонями виски. — С вами невозможно разговаривать.

— Да, — соглашаюсь, садясь на стул. — Поэтому не мучайте себя.

— Вы покрываете кого-то? — Йен снова впивается цепким взглядом, от которого по спине бегут мурашки.

— Нет.

— Мисс Борн! — в дверном проёме появляется обеспокоенное лицо мистера Рейгара. — С вами все в порядке?!

Скоро от этой фразы меня будет мутить?

— Да, конечно, — вымученно улыбаюсь. — Если ничего срочного, то зайдите позже.

— Понятно, мисс Борн, — грустно говорит мужчина. — Но мой палец гораздо лучше! Надеюсь, что вас это также обрадует, как и меня.

Нис демонстративно падает в обморок, а Грир снимает уже порядком помятую шляпу, стряхивая ей осколки с ближайшего стула.

— У вас есть лицензия на осуществление целительской деятельности?

— Зачем? — невинно моргаю, мечтая отрезать мистеру Рейгару его несчастный палец, причем желательно вместе с головой.

— По закону положено…

— У меня всего лишь скромная лавка Желаний — делаю как можно более спокойный вид. — Хотите, угадаю, чего вы хотите?

Мужчина хмыкает, но благосклонно кивает.

Так… Внимательно осматриваю следователя.

Высокий, статный, холодный, цепкий взгляд. Волосы аккуратно подстрижены, пальцы отбивают ритм по крышке стола.

Что он может хотеть?

Нис, убедившись, что спасать несчастную животинку никто не собирается, открывает левый глаз, чтобы оценить масштабы бедствия.

Там-та-там. Там-та-там. Там-та-там… Девочки, выпивка и азартные игры?

Пальцы на руках ухоженные до безобразия. Меня аж зависть берет. Гладко выбрит, но под глазами чёрные круги.

Кто-то слишком мало спит. Опять движения навязчивые…

— У вас работа нервная, — говорю, перечитывая не только состав, но и даже показания к применению.

— Это нетрудно угадать, — фыркает Йен.

— Мое дело нехитрое, — улыбаюсь ещё шире.

— Думаю, после сегодняшней ночи вам хочется того же, — взгляд мужчины снова полыхает голубым цветом, вызывая холодок по спине.

— Вы тоже искали самку? — доверительно переспрашиваю, зачем-то принюхиваясь к содержимому «Орешника».

— Да перестаньте уже! — Грир на эмоциях ударяет кулаком по столу, опрокидывая последнюю, чудом уцелевшую, склянку. — Я могу расценивать ваше поведение, как оскорбление сотрудника при исполнении!

— До года тюремного заключения, — бубнит Нис, взбираясь на стол.

— Да? — скептически осматриваю мужчину. — Обидно будет.

Сердце внутри начинает нервно ускорять ритм.

— Совершенно верно, — Грир снова заставляет пробежать холодок между моих лопаток.

Да что ж это такое? Мысленно ругаю себя, а потом совершенно механически делаю глоток из пузырька.

Ого! По телу разливается такой сильный жар, что сразу становится тяжело дышать. Но это абсолютно не волнует, меня вообще теперь ничего не волнует. Пол стремительно начинает уходить из-под ног, уплывая куда-то. Вестибулярный аппарат совсем отказывается различать верх и низ, а сознание упорно твердит, что нам о-о-очень хорошо.

— Что это с ней?! — где-то на фоне звучит обеспокоенный мужской голос.

— Там дозировка десять капель на стакан жидкости перед сном, — заключает кто-то, философски гремя пузырьком. — К завтрашнему дню оклемается.

Жар сменяется приятным теплом, а тело приобретает непревзойденную лёгкость, словно ныряешь в пушистое облако.

— Десять капель, говоришь?

— Угу, будете спать, как младенец у мамы на руках.

Странное сравнение... Младенцы обычно орут, а не спят...

— Тогда пузырёк я заберу.

— Конечно, господин следователь.

— Мисс Борн, вы меня слышите?

Меня настойчиво трясут за плечо.

— Слышу, — ежусь, не желая выныривать из тёплой дремоты.

— Послезавтра явитесь в участок номер три для дачи показаний. А также предоставите лицензию на ведение целительской деятельности по форме триста сорок шесть. Вам все понятно?

— Угу.

Облако обнимает все сильнее. Проблем нет, есть только пушистое, мягкое...

— Хватит спать!

В лицо летит холодная, острая пыль, приводя в чувства.

— Хватит спать! — повторяет Нис более настойчиво, продолжая распылять на меня какой-то порошок.

— Не сплю, — зевая, поднимаюсь на ноги. — Это что было?

— «Звездная ласточка» — антидот «Орешника», — белка невозмутимо убирает баночку на стеллаж. — Идея уснуть посреди разговора со следователем, конечно, шикарная, но не помогла.

— Я не специально, — провожу ладонью по лицу, стараясь понять, что вообще происходит.

На столе обнаруживается официальное требование явиться для дачи показаний, правда, рядом с ним пара золотых.

— Это подачка? Или комплимент? — озадаченно смотрю на зверька.

— Это дверь. И, возможно, ужин.

Дверь... Наверное, стоит перестать ставить её на место. Вселенная все равно против этого.

Уныло оцениваю масштабы бедствия, как мимо дверного проёма мелькает цветастая юбка. В голове что-то щёлкает.

Я выскакиваю на улицу, забыв про Ниса, рваную одежду и всклокоченные волосы.

Город живёт обычной жизнью. По небу проплывают красные драконы, подгоняемые возницами, по брусчатке один за другим проносятся экипажи, запряженные лошадьми, пешеходы спешат по своим делам, иногда сталкиваясь с менее расторопными собратьями.

— Данка! — белка высовывает нос из лавки. — Ты чего?

А, действительно? Мозг усиленно скрипит шестерёнками, проматывая извилины. Что-то же меня зацепило. Яркая, цветастая юбка, смех, крупные серьги. Память отказывается собирать в кучу разрозненные кусочки воспоминаний.

— Просто шагни за ним. Поверь! Он к свету приведёт, — где-то справа раздается голос.

Слова пробивают насквозь. На секунду кажется, я забываю, как дышать. Будто в замедленной съёмке поворачиваю голову.

— Просто шагни за ним. Понимаешь? — упитанная женщина пытается что-то объяснить мелкой, лохматой собачке. — Шагни за ним.

Несмотря на повышенный тон и активную жестикуляцию, животное категорически отказывается понимать, что от него хотят.

— Он к свету приведёт, — чуть в стороне худощавый паренёк с горящими глазами что-то доказывает своему товарищу, меланхолично жующему яблоко. — Ты не понимаешь! Ну как можно этого не понимать? Пафнутий Злоторук так прямо и пишет в своём труде «О Благосте бытия вдали от искушающих городов». Он приведёт к свету всех отказавшихся от греховных мыслей, поганой магии, постыдных деяний...

Не знаю, от чего ещё предлагает отказаться Пафнутий, но прямо передо мной, смеясь во весь голос, пробегает стайка молодых девушек в ярких цыганских нарядах. Одна из них на секунду задерживает взгляд на мне. Её глаза переливаются золотыми искрами. Одно мгновение — и компания скрывается за поворотом, а меня словно пронзает копьем.

Я помню!

Глава 6

Воспоминания накрывают с головой. Разрозненные куски складываются в одно целое, хотя от этого не более понятное. Я стараюсь найти хоть каплю здравого смысла в происходящем или что-то доказывающее его реальность. Но нет. Можно только признать эту реальность действительной. Закрываю глаза, погружаясь в картины недавнего прошлого, теряясь между видением и настоящим.

***

Густой, словно масло, туман лежит между деревьев и зданий. Кажется, что его можно резать ножом. В паре-тройке метров от себя уже не различить ни людей, ни предметов. То ли человек, то ли дерево, то ли просто плотный сгусток тумана. Прохожих не видно вокруг, только одинокая ворона лениво потрошит кусок батона. Перекормленная сердобольными старушками птица стоит перед неимоверно трудным выбором: оставить кусок товаркам или же усилием воли запихать в глотку все до последней крошки.

— Красавица! — окликает меня старая цыганка в яркой бархатной юбке.

Насыщенно зелёный цвет разбавляют золотистые розы, переплетающиеся по ткани. Когда-то чёрные, а сейчас изъеденные сединой волосы заплетены в две странные косы, а голову покрывает алая косынка.

Женщина выходит из особенно плотной части тумана слишком лёгкой походкой для её возраста. Она словно не идёт, а танцует среди золота осенних листьев.

Раздражение внутри меня сильно замешано на тоске и обиде.

— На, — не глядя, сую ей несколько мятых купюр из кармана.

Деньги в жизни — не главное, особенно, если этой самой жизни осталось несколько месяцев.

— Э-э-э, — протяжно выдает женщина, отталкивая мою руку. — Я разве денег просила, красавица?

— Экономлю свое и ваше время, — устало смотрю в хмурое осеннее небо.

Ишь ты, какая принципиальная попалась.

— Погадать тебе хочу, — настаивает цыганка. — Вижу, что мало здесь осталось времени. Да ты не бойся ничего, красавица, — глаза женщины неожиданно подергиваются золотистым светом, — Иногда бывает так. Главное, ничего не бойся. Судьба шанс даёт, второй. Ей лучше знать. Просто шагни за ним и все. Поверь! Он к свету приведёт. Счастье будет, жизнь будет. Здесь, — она обводить рукой вокруг. — Ничего не осталось. Смерть только. А там счастье твоё.

Пестрая компания, шумно переговариваясь на своём языке, скрывается в стремительно тающем тумане. Только что были, и вот уже никого нет. Пара листьев с шелестом проносятся над головой. И больше никаких звуков. Лес словно замер в ожидании чего-то чрезвычайно важного.

Растерянно делаю пару шагов, упираясь в металлический забор, за которым особенно густой туман. Словно маленькое облачко прилегло отдохнуть от ежедневных дел.

— Иди же, — ещё один лист падает, будто зовя за собой.

Я делаю этот шаг.

Наваждение слетает, как по мановению волшебной палочки. Я вижу, как посреди беспросветного тумана стоит огромный белый медведь. Зверь, не отрывая взгляда, смотрит на меня светящимися голубыми глазами. Его низкий рык заставляет вздрагивать. Шаг. Ещё один. По шерсти пробегают электрические разряды. Медведь с шумом втягивает воздух в сантиметре от моего уха, заставляя меня сжаться, а после разворачивает морду на звук крыльев.

Прослеживаю взгляд, и там, где-то в клубах тумана проскальзывает красное пятно, похожее на рыбий плавник.

Зверь меняет тональность рыка. Теперь от этого звука не просто бегут пугливые мурашки, а кровь застывает в жилах.

— Выбор, — раздается чей-то хриплый голос в ушах. — Сделай выбор.

Медведь разворачивается и направляется в дальнюю часть тумана.

— Стой! — почему-то вместо крика получается еле слышный шёпот, как в дурном сне.

— Выбор! — чуть более высокий голос.

Из «белого молока» выплывает огромный зверь. Что-то среднее между змеей и драконом. Длинное, гибкое тело, словно сошедшее с китайской гравюры. Лапы и хвост венчают плавники, по бокам широкой морды развеваются длинные усы, а на спине ярко-алые хвостовые гребни. Животное будто плывёт по воздуху, как по воде, изгибая тело.

Совсем рядом змей замирает, позволяя рассмотреть мельчайшие детали, определённо, довольный таким вниманием к своей персоне. Каждая чешуйка переливается, а гребни как будто светятся изнутри неоном.

Провожу ладонью по чешуйчатой щеке. Зверь довольно щурит золотые глаза, напоминая толстого кота, развалившегося у батареи. Он оттопыривает плавник, а в голове раздаются слова уже знакомым голосом:

— Давай! Решайся! Жизнь там или смерть здесь.

— Что? — непонимающе смотрю на змея.

— Решайся! Там новая жизнь, здесь… сама знаешь.

— Какая цена за столь щедрый подарок? — спрашиваю, прокручивая в голове снова и снова происходящее.

Обещанные галлюцинации? Просто резкое помутнение рассудка? Сглатываю застрявший в горле ком. Если ничего нельзя изменить, то, может, стоит просто плыть по течению?

— Твоя душа должна отработать свое, прежде чем уйти в вечность, — философски заключает змей. — Есть место, время, тело. Все совпадает. Есть шанс, которым тебе нужно воспользоваться.

— А что стало с предыдущей хозяйкой тела? Оно же не просто так откуда-то взялось?

Один плюс один не складывается, потому что разум отказывается признать происходящее реальностью, даже очень альтернативной.

— Её душа исчерпала ресурс. Время! — он нетерпеливо дергает плавником.

С полным отсутствием понимания происходящего, я забираюсь на спину змею, располагаясь между мерцающих гребней.

— А как отработать-то? — повторяю вопрос.

Но вместо ответа мы срываемся с места, разрезая «белое молоко».

Мы несемся среди то ли тумана, то ли мерцающих облаков. Всё вокруг сверкает и переливается, словно в индийском фильме. Для полного сходства не хватает только пения и танцующих слонов.

— Найди старую Эйшу, — раздается прежде, чем змей нагло сбрасывает меня со спины.

Ощущение полёта быстро сменяется болью от удара и полной темнотой.

***

Когда-то меня звали Элей, были работа, жизнь и привычный уклад. А теперь?

Теперь есть новое тело, новая жизнь и каша в голове. Как с этим разобраться?

Главное – я помню!

— Я помню, Нис! — буквально выкрикиваю, стоя на улице возле лавки.

— Что помнишь? — белка смотрит с долей скепсиса в глазах.

— Нужно найти старую Эйшу. И ты мне в этом поможешь.

— Да? — фамильяр удивляется так, будто ему предлагают совершить полет на Луну, причём без ракеты.

— Да, Нис, да!

На всякий случай окидываю взглядом улицу. Конечно, пестрой компании и след простыл. Но совершенно точно ясно, что искать нужно представительницу свободного народа. Очень может статься, что именно ту с нетипичными золотыми глазами.

В голове крутится тысяча мыслей, периодически сплетаясь в тугой клубок страхов, предрассудков и неврозов. Как там говорят современные коучи-психологи из глобальной помойной сети? Слона надо есть по частям? Нет, конкретно этого ушастого обладателя длинного хобота хочется закопать целиком где-то в безлюдном месте, навсегда забыв туда дорогу.

Может, просто успокоиться, никого не искать, обживать лавку на пару с новым миром? А что? Врачи везде нужны...

— Нис? — поворачиваюсь ко входу. — Ты знаешь, где у вас в городе цыгане живут?

— Кто? — беличье удивление выглядит настолько наигранным, что внутри сразу поднимается шквал подозрений.

— Цыгане, ромалы? — пытаюсь припомнить, как еще называют этот народ.

Вместо ответа Нис зло дергает хвостом и убегает в лавку.

— Эй! Стой!

Бросаюсь за ним, пытаясь поймать белку за хвост вопреки законам здравого смысла.

— Я ничего не знаю! — нервно огрызается белка, взбираясь на самый верх стеллажа.

— Врёшь! — ударяю кулаком по полке, заставляя всю конструкцию вздрагивать.

— Фамильяры не могут врать хозяйкам, — Нис старательно добавляет в голос воспитательные нотки. — Мы – ваши глаза и уши!

— Слышишь, — угрожаю пальцем, прикидывая, как его оттуда снять. — Глаза и уши, рассказывай все! Живо!

Лезть на стул лень, в крайнем случае можно просто подождать. Этот мелкий зверёк обладает прожорливостью молодой овчарки, сметая все запасы провизии на своём пути. Поразмыслив, сажусь, взяв из маленького мешочка обжаренный фундук.

— Я ничего не знаю! — взвизгивает белка, борясь с гастрономическим искушением.

— Почему тогда испугался при её имени? — орехи оказываются с позапрошлогоднего урожая и отчётливо горчат, но признаваться в этом ни в коем случае нельзя.

— Чьего? — зверёк жадно втягивает ноздрями воздух, спускаясь на полку ниже.

— Эйши.

Давай же, рыжий хвост, решайся быстрей, а то эту дрянь есть больше не могу.

— Ничего не знаю и не скажу! — он нервно топчется, неотрывно смотря вниз.

— Так не знаешь или не скажешь?

Протягиваю ему раскрытую ладонь с горсткой орехов.

— Нет! Нет! — беличья душа не выдерживает настолько жестоких пыток.

Зверёк ловко спрыгивает на полку, расположенную на уровне моей руки. Маленькие когтистые лапки судорожно хватают фундук, чтобы быстрее запихнуть его в рот.

— Так он же несвежий! — возмущенно взвизгивает Нис, выплевывая остатки орехов. — Как ты эту дрянь ела?

— Мне нормальные попадались, — пожимаю плечами. — А ты врешь, поэтому орехи горькими кажутся.

— Да иди ты, — он обиженно отмахивается, плюхаясь на полку. — Мало проблем тебе, что ли? Данка? Что тебе спокойно не живётся?

— Ты же знаешь, что я не Даниэла, — строго смотрю в чёрные бусинки глаз. — Теперь и я это знаю. Вопрос-задача: что делать дальше? Как найти старую Эйшу?

И почему, собственно, она старая? Паспортный возраст? Должность? Да и зачем искать? У неё есть обратный билет? Или инструкция к этому миру? Второе, кстати, предпочтительнее.

— Данка, — белка оборачивается хвостом, прячась за ним, как за щитом. — Ты меня очень сильно пугаешь.

— Она писала в дневнике, что ищет путь в параллельные миры, — игнорирую его нытье. — Зачем?

— Ради научного прогресса, — со вздохом произносит зверёк. — Магия не решает все проблемы. Особенно её проблемы.

— Почему тебя пугает имя «старая Эйша»?

— Мы её уже искали, — наконец сдаётся фамильяр. — Пару недель назад.

— Нашли?

— Да, — пушистый хвост полностью скрывает мордочку.

— Значит, тебе не составит труда сделать это ещё раз.

Глава 7

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — сопит фамильяр. — В прошлый раз она не стала с нами разговаривать.

Белка плотнее заворачивается в пушистый хвост, демонстрируя крайнюю степень несогласия с политикой партии.

— Будешь очаровывать её, как Гретти, — огрызаюсь, ища стакан с кувшином или чем-то подобным. — В этом доме есть вода?

Во рту чувствуется противный вкус старых орехов. Хочется скорее его чем-то перебить.

— Выпей настойку успокоительную. Вон полный шкаф, — отвечают из-под хвоста. — Может, мысли дурные в голову пустую лезть перестанут.

— Ах ты! — последний нерв, натянутый, как струна, торжественно лопается. — Меховой комок паршивый!

Я подрываюсь с места, гонимая жаждой отмщения за свою поруганную честь. Нис пулей взмывает вверх, прячась от праведного гнева среди пыльных книг.

— Кхм…

Слегка смущённое покашливание, раздавшееся сзади, заставляет меня дёрнуться. Спину предательски клинит. Боль пронзает так, что повернуться я уже не могу.

— Мисс, я, конечно, понимаю, что доставил вам некоторые неудобства, но называться паршивым меховым комком явно не заслужил.

— Ы-ы-ы, — сказать что-то более членораздельное из-за боли не получается.

Воздух застревает где-то между горлом и лёгкими. Стараюсь разогнуться, но раз за разом только сильнее сжимаю зубы. Проклятый остеохондроз! Даже в новом теле меня достал!

— Мисс? — в голосе незнакомца появляются обеспокоенные нотки. — С вами все в порядке?

Глубокий вдох и медленный выдох. Нужно каким-то образом поменять положение. Стоять к гостю спиной очень неприлично, к тому же небезопасно.

— К-конечно, — выдавливаю из себя с огромным усилием.

Медленно, держась за край стола пытаюсь повернуться. Видимо, на моем лице слишком сильно отражается внутреннее состояние, потому что тут же незнакомец бросается поддерживать меня.

— О, мисс, — сочувственно произносит он, помогая сесть на стул. — Кажется, вам точно нужна помощь.

— Возможно, — прикрыв глаза, прислушиваюсь к своему организму.

Где-то в районе поясницы наглухо засел партизанский отряд из передавленных спинномозговых корешков. Боль постепенно отступает, но внутреннее чутье подсказывает, что это обманный маневр, и скоро она вернётся вместе с засадным полком цитокинов. Так! А, собственно?

— А, собственно, вы кто? — неожиданно для себя задаю вопрос в не слишком учтивой форме.

— Коул Блэйк, — усмехается мужчина, пододвигая ещё один стул и садясь рядом. — Вы не узнаете меня, мисс?

Теперь я смотрю на него с большим интересом и с ещё большим удивлением. Вместо потрепанного мужичка в потасканном плаще, бледного, как лист бумаги, передо мной сидит статный, смугловатый мужчина лет тридцати пяти. Темно-синий сюртук отглажен до идеального состояния, как и кипенно-белая рубашка.

— Рада знакомству, — отвечаю немного заторможенно. — Мисс Даниэла Борн. Хорошо выглядите сегодня.

— Спасибо, — широко улыбается оборотень во все свои тридцать два (или сколько там у них?) зуба. — Чего не скажешь о вас.

— Ну уж! — моментально завожусь, забывая про боль в спине, щеке и многострадальной голове. — Крайне сомнительный комплимент!

— Простите, мисс, — он тут же примирительно поднимает ладони перед собой. — Мой медведь нанёс вам некоторый урон, — синие, как пролеска весной, глаза указывают на мою щеку и погром в лавке. — Я готов оказать вам любую материальную, физическую и моральную помощь.

— Уже, — начинаю раздражённо перебирать пальцами. — Боюсь недооценить вашу моральную помощь.

— Еще раз прошу прощения, мисс Борн.

— Дверь, — подсказывает писклявый голос с верхней полки. — Нам нужно починить дверь.

Блэйк поднимает голову, шумно втягивая воздух. Да... уборка здесь, определённо, требуется.

— Ваш фамильяр? — вопросительно поднимает бровь мужчина.

— Да, — киваю, не совсем понимая суть вопроса.

— Слава Луне, — он немного оттягивает край воротника. — Уже подумал, что сошёл с ума.

Теперь наступает моя очередь удивлённо поднимать брови, требуя каких-то пояснений.

— Фамильяры не пахнут, — поясняет Коул. — Слышу голос, а запаха нет. Знаете, мы все-таки больше доверяем звериному чутью, чем человеческому разуму.

— Это заметно, — произношу со вздохом. — Разум не ваш конёк.

Оборотень замирает на долю секунды, чтобы потом широко улыбнуться:

— Теперь по части комплиментов мы в расчёте.

До меня только начинает доходит, что только что я назвала его туповатым.

— Ой...

— Ничего, мисс Борн, все в порядке. А теперь позвольте убрать этот беспорядок.

Первым порывом было желание вытолкать мужчину из лавки, но спина, прострелившая при первом движении, вполне себе уважительная причина, чтобы пустить козла в огород, то есть, оборотня в лавку.

— А вы смелая, особенно для человека, — говорит Коул, поднимая и ставя на место тяжёлый дубовый стол, будто это папка с бумагами. — Не всякий решится помочь раненому оборотню. Вы очень рисковали.

— Я заметила, — провожу пальцами по щеке, пытаясь оценить масштаб трагедии. — Но жаль было оставлять вас в канаве.

Мистер Блэйк задумчиво берет в руки труд А. В. Велигурова, перелистывает пару страниц.

— Занятная литература.

— Совершенно верно, — морщусь от боли в голове.

Мне, определённо, нужно учиться здесь жить, есть, спать вовремя, как-то обустраивать быт.

Неожиданно мужчина оказывается в опасной близости. Горячее дыхание обжигает кожу на шее.

— А теперь, — от его шепота веет опасностью, я чувствую это на уровне животных инстинктов. — Расскажи, малышка, что тебе нужно?

— Дверь починить, — произношу, с трудом унимая дрожь в голосе.

— Врешь! — мощный кулак врезается в крышку стола, сминая её, будто бумагу. — Ни одна ведьма в здравом уме не притащит раненого оборотня в дом. Что тебе нужно?!

— Почините сломанную дверь, — повторяю, пытаясь чуть отползти назад.

— Смелая? — усмехается оборотень, обхватывая пальцами мой подбородок.

— Просто... дура... Вы сами умоляли вам помочь, мистер Блэйк. Помните? Даже заплатить обещали.

— Конечно, — усмехается мужчина. — Но почему ты согласилась? Как узнала про «Волчью луну»? Сколько заплатили тебе? Это были люди Флетчера? Отвечай! Живо!

— Нис учуял закрепитель ипостаси, — упираюсь ладонью в полыхающую огнём грудь. — Больше ничего! А заплатить как раз обещали вы! Я не падкая до чужих денег, но только вы, мистер Блэйк, сами их предлагали. Если не сказать, что слезно умоляли!

Фигура мужчины подергивается туманом, размывая очертания. На мгновение кажется, что передо мной снова стоит огромный медведь... Но лишь на мгновение.

— Ни одна ведьма не приблизится к раненому оборотню, — продолжает твердить он. — Что с тобой не так? Ты понимаешь, что я мог разорвать тебя на части?

Блэйк отпускает меня рывком, чуть не вырвав мою челюсть.

— Больше не буду вас спасать, — говорю, ища предполагаемые повреждения. — Никогда.

Оборотень с шумом втягивает ноздрями воздух.

— Ты странная, мисс ведьма.

Сверху доносится шуршание. Вот паршивец! Его хозяйку тут чуть по стенке не размазывают, а он прячет там свой беличий зад.

Челюсть ноет, но исправно выполняет движения в суставах. Переломов вроде нет, вывиха, к счастью, тоже.

— Будет тебе дверь, — бросает Блэйк, выходя, но замирает почти на пороге. — Я ценю твою помощь, — произносит он, поднимая с пола забытое мной извещение. — Лицензия тоже будет, мисс ведьма.

С языка рвется язвительное: «Не нужно. Я сама. Да пошёл ты». Но схлынувшая волна адреналина заставляет просто сидеть, тупо смотря перед собой. Денёк обещает быть столь же увлекательным...

— Нис! — зову, как только оборотень выходит на улицу. — Что это было? Нис!

— Благодарность оборотня, — беличья мордочка свешивается сверху. — Но лицензия у нас будет.

Глава 8

После ухода оборотня буквально через полчаса в лавку приходят два долговязых подростка, рапортовав, что они от мистера Блейка. Чужой труд для моей пользы, конечно, облагораживает, но гаденькое чувство, что я уподобляюсь плантатору-землевладельцу, портит удовольствие лицезреть чужую работу. Мальчишки споро ставят дверь на место, раскладывают по местам шкафы, склянки и книги. Лавка постепенно принимает дооборотнический вид.

— Все готово, мисс, — лучезарно улыбается рыжий парень, картинно утирая мифический пот со лба. — Мы с братом ужасно устали.

— Спасибо, — приветливо произношу, не совсем понимая местные правила этикета. — Ваша помощь просто неоценима.

Мальчишки начинают сиять, словно начищенные до блеска кастрюли.

— Мы рады, мисс, — отвечает рыжий, переминаясь с ноги на ногу.

И стоят. Уходить не собираются, увеличивая степень моего удивления до неприличных размеров.

— Они еду просят, — шепчет на ухо белка. — Оборотни-подростки — бездонные бочки. Все время что-то едят.

— Еду? — переспрашиваю у фамильяра, видимо, излишне громко, потому что парни начинают кивать, как два китайских болванчика.

— Да, — подтверждает мои опасения белка. — Они нас слышат.

— Неужели у столь щедрой и обворожительной мисс не найдётся кусочка мяса для умирающих от голода детей?

«Щедрую» и «обворожительную» оценила, от «умирающих» прослезилась, особенно, вспоминая, как эти несчастные, играючи, ворочают мебель.

— Что-то не похожи вы на умирающих, — скептически смотрю на парочку.

— Мы потратили последние силы, — второй парнишка картинно смахивает скупую слезу. — Мой брат с трудом стоит на ногах.

В доказательство его слов рыжий качнулся вперёд, втянув ноздрями воздух. Поддавшись стадному чувству, делаю то же самое. Парень замирает от неожиданности, забыв, что собирается упасть в обморок.

— Вам безумно повезло! — произношу показательно широко улыбаясь. — Вы пришли по адресу! Я как раз недавно прошла курс в рамках НМО по лечению анорексии, булимии и прочих расстройств пищевого поведения, — незнакомые слова заставляют страдальцев напрячься. — А прямо сейчас вам просто необходимо ввести растворы высокопроцентной глюкозы, дабы не дай бог у вас не случилось коллаптоидное состояние.

На лице рыжего отражается глубокое непонимание ситуации, потому что в моей пламенной речи нигде не звучит фраза, что их сейчас покормят. Его брат оказывается более морально устойчивым и находит в себе силы поинтересоваться напрямую:

— Мисс, вы так красноречиво излагаете мысли, но нам не совсем понятно, что за глюкоза, и как её вводить?

— Инъекционно, мои дорогие, — ширина моей улыбки граничит не только со здравым смыслом, но и с законами анатомии. — При помощи игл, которые следует воткнуть в ваши вены. Вы же понимаете? Медлить нельзя! Каждая секунда на счету... Эй?

Парни единогласно приходят к выводу, что здесь харчей нет, но есть неадекватная тётка с замашками маньяка. Поэтому быстро убегают, закрывая свежеприлепленную дверь.

— Как думаешь, сколько протянет? — спрашиваю Ниса, почесывая беличье пузико.

— Зависит от того, как часто ты будешь тащить сюда оборотней.

— Больше никогда! — передергиваю плечами, вспоминая обжигающие дыхание мистера Блейка.

Желудок закручивается в тугой узел, напоминая об отсутствии завтрака и чисто символическом ужине.

— Где можно купить продукты?

— Зачем? — белка удивленно открывает осоловевшие глаза.

— Не хочу больше в «Хромой дракон», а есть хочу.

— Ох, горюшко ты моё отмагиченное, — осуждающе произносит Нис. — А деньги-то у тебя есть? В «Драконе» и в долг можно поесть, а в лавке так не получится.

Чуя, что в словах фамильяра есть здравый смысл, запускаю ладонь в кошель. М-да... на стол, звеня, падают три медяка.

— Ну вот, — разводит лапками белка. — Значит, я спать.

Конечно. Он орехов натрескался так, что пузо вываливается, а мой живот уже прилипает к позвоночнику.

— Пошли, — легонько дергаю за пушистый хвост. — Что-нибудь придумаем по дороге.

— Да что тут можно придумать? — разводит лапками фамильяр. — Пойдёшь с лотком по рядам продавать эликсир бессмертия?

— А он у нас есть? — загораюсь надеждой на скорое богатство.

— Данка! — закатывает глаза белка.

— Нет, ну а что? — пожимаю плечами. — Можно же собрать что-нибудь из витаминов и жирных кислот — хуже от них на будет. Главное – правильно подать.

С этой мыслью подхожу к свежесобранному стеллажу. На глаза в очередной раз попадается дневник предыдущей хозяйки. Внутри противно натягивается струна. Надо перестать думать о доходе, а лучше выяснить, чем тут без меня занимались. Желудок издает крик раненого кита, напоминая о прямой связи между доходом и едой. Однако...

— Помогите! — дверь распахивается во всю ширину, впуская в лавку дородную бабу в ярко-зеленом платье и шляпе, украшенной громадными перьями.

Габариты клиентки настолько впечатляющие, что не сразу понятно, где её родные килограммы, а где объем от обилия ткани. Навскидку юбок около десяти, может, больше. От кислотности цвета глаза начинают болеть.

— Что вас беспокоит, миссис? — спрашиваю, бегло осматривая её.

Кожа обычной окраски, не бледная, пятен крови ни на одежде, ни на полу не видно. Одышка? С таким весом вполне нормальное явление. Да даже без веса, в таком платье я вряд ли смогу сдвинуться с места.

— Украли! — шумно выдыхает она, плюхаясь на стул и ставя рядом небольшой чемоданчик малинового цвета.

Дама с трудом пытается успокоить дыхание, жестами показывая, что ещё минута – и она все-все расскажет, покажет, возможно, даже с фотографиями, зарисовками и вещдоками.

— Что украли? — переспрашиваю, несколько оторопев. — Вам в полицию... наверное...

— Честь! — сообщает женщина не то с сожалением, не то с гордостью в голосе.

Теперь уже моя очередь резко падать на стоящий сзади стул. Мысли в голове застывают, отказываясь складываться в логические цепочки. Может, я неправильно трактую смысл этого слова?

— Так! — собираю в кучу все свои спешно распрямившиеся извилины. — Давайте по порядку и в подробностях.

— Во всех подробностях? — переспрашивает женщина, смущенно краснея.

Нет, конечно, не во всех. Меня интересует только суть проблемы, но я обречённо киваю, понимая, что иначе не дойти, собственно, до сути.

— Сегодня ночью мне не спалось. — Начало однозначно впечатляет, но что поделать? — В комнате было очень душно. Я открыла окно, чтобы впустить свежий воздух. Вы знаете, около моего дома чудные цветы! Такой аромат! Вы себе просто не представляете! Скажу по секрету, что специально заказывала семена в провинции Хоаган. Мистер Уилкерсон разводит в теплицах превосходные мирабилисы, матиолы, залузянкисы. Будете в тех краях, обязательно посетите.

Уныло подпираю голову обеими руками, а Нис спокойно устраивается на стеллаже спать. Судя по всему, разговор предстоит гораздо длиннее, чем планировался изначально.

— Так вот, — продолжает женщина, — вдыхаю аромат цветов, наслаждаясь ночной прохладой, как вдруг слышу подозрительный шорох! А моя соседка намедни рассказывала, что у неё кто-то украл несколько вазонов. Говорят, в округе снова ромов больше стало. Кочуют они из южных провинций. Да вот только думаю, на кой им вазон? Они больше по лошадям.

— У вас есть лошади? — спрашиваю в надежде как-то прервать поток бесполезных мыслей.

— А то! — сообщает она с гордостью. — Месяц назад купила красавицу буланой масти. Целое состояние отдала!

М-да... зря я про лошадей...

— Дай, думаю, выйду посмотрю. Может, воры по мою ласточку.

— Вы смелая женщина. Одна против воров, — уныло поддерживаю разговор.

— Да, — брезгливо морщит нос собеседница. — Пока прислугу добудишься, тебя вместе с домом вынесут, не то что одну лошадь. — Нис хрюкает в хвост, видимо, представляя процесс выноса такой крупногабаритной ценности. — Так, значит, беру с крючка хлыст и выхожу. А там! — глаза женщины округляются до такой степени, что я начинаю подозревать какую-то неведомую анатомическую особенность. — Он!

— Кто «он»? — потираю виски.

— Глаза янтарные, высокий! Мышцы – во! — до пущей убедительности женщина показывает габариты руками, как заправский рыбак. — Ручищи – во!

— И молвит он человечьим голосом, — со стеллажа доносится очередное хрюканье.

— Я говорю ему, мол, кто такой, что нужно?! — продолжает собеседница, не обращая внимания на беличьи комментарии. — А он... — тут она неожиданно краснеет, мечтательно вздыхая, видимо предаваясь воспоминаниям. — В общем... просыпаюсь я утром, а Чести нет.

— Так, — говорю значительно громче обыкновенного, чтобы заглушить откровенный ржач белки. — Что вас беспокоит? Болит что-то? Или...

Договорить не успеваю, так как дама откуда-то достаёт кусок порванной окровавленной ткани.

— Он, когда Честь мою уводил, за гвоздь в конюшне зацепился и поранился, видимо. К вам случайно никто с такими ранами не приходил сегодня?

— Уводил честь из конюшни? — Нис свешивается вниз головой, озвучивая мои мысли.

— Ну да, — совершенно не понимает причину нашего удивления женщина. — Я так ласточку свою буланую назвала — Честь!

Белка падает мне на колени, истерично хохоча, а я пытаюсь уложить информацию в голове хоть в каком-то порядке.

— Нет, никого не было, — отвечаю спустя пару минут.

— Ладно, пойду дальше, — вздыхает она с грустью в голосе. — Но если увидите кого-то похожего, то передайте, что я за Честь не сержусь.

— Хорошо.

Дама как ни в чем не бывало разворачивается и, пыхтя, выходит из лавки, оставляя после себя атмосферу полного недоумения.

Глава 9

Закрывать дверь на магический замок я не решаюсь, поэтому, нахожу, где-то в недрах шкафа с одеждой, замок обычный... навесной с громадным ключом.

— Как средство самообороны тоже сгодится, — ворчливо комментирует фамильяр, когда ключ намертво застревает в личинке.

Время не щадит сей нужный предмет, поразив все его нутро ржавчиной. Полчаса я честно борюсь с ним, пока Нис, зевая не подносит флакончик с жидкостью против ржавчины.

— А раньше дать его не мог? — произношу с возмущением.

— Думал, к тебе память полностью вернулась, — слишком невозмутимо пожимает плечами белка.

Вот треснуть бы этим самым замком по мохнатой голове! Шиплю, рычу, но старательно делаю вид, что такое объяснение меня устраивает.

С одеждой в шкафу тоже приключается беда из разряда: "Надеть нечего, а класть некуда". Местный стиль мне совершенно не нравится. Корсеты, кожа, длинные юбки причудливого кроя. Как это все носить и сочетать? Минут десять перекладываю тряпки с места на место, пытаясь подобрать нечто приличное. Кожаные брюки, конечно, вещи безусловно практичная – не промокают, грязь легко стереть, но моя собственная кожа под ними отчаянно требует воздуха, а ощущение скатывающихся вниз капелек пота... кхм... сильно раздражает.

В конечном итоге останавливаюсь на темно-синей рубашке свободного кроя и шоколадного цвета замшевых брюках. Смена шила на мыло не слишком радует. Вместо опостылевшего корсета удаётся подобрать жилет с поддерживающим эффектом спереди. В своём мире я отдавала предпочтение топикам и маечкам, благо, фигура это позволяла. Здесь же такой роскоши нет. И почему девушки завидуют обладательницам пышных верхних форм? Одни проблемы от них.

— Хорошо выглядишь, — Нис взбирается на плечо.

— Благодарю, — произношу, стараясь привести мысли в порядок и определиться с планом действий. — Где вы в прошлый раз нашли Эйшу?

— На Пьяной горе, — белка напрягается, сжимаясь в плотный клубок.

— Какое оригинальное название. Из-за пристрастий населения так назвали?

— Нет, — отвечает Нис, чуть расслабляясь, видимо поняв, что дальнейших расспросов не будет. — Если издалека смотреть, то кажется, что она на бок клонится, вот и окрестил народ.

— Пошли тогда.

— Ты же есть хотела, — фамильяр делает попытку оттянуть поход.

— На обратном пути.

Захлопываю дверь, стараясь не поворачиваться резко. С одной стороны, рубить хвост собаке по частям – не принято, а с другой, я никак не могу привыкнуть к виду летающих драконов над городскими улицами. Щелк. Ключ проворачивается в замке.

— Да хватит тебе! — белка бодро взбирается на плечо. — Привыкнешь.

— Легко говорить, — медленно разворачиваюсь, боясь снова увидеть гонки наездников. — Ты здесь родился.

Сегодня улица не так многолюдна. Небо затянуто серыми тучами, на фоне которых ярко-алые спины драконов выделяются особенно чётко. Парочка наездников проносятся под самыми облаками.

— Странно как-то... пустынно, — провожаю взглядом одинокий экипаж, запряженный тощей клячей.

— Сегодня суббота – базарный день, — следует спокойный ответ. — А у нас денег нет! Дали же боги хозяйку! Умру с голоду, кто тебе болезной поможет?

— Почему болезной то? — пересаживаю Ниса на согнутую в локте руку.

— Да кто ж в базарный день на Пьяную гору идти решится? Только болезные, причем на всю голову!

— Тогда... Ой!

Договорить не успеваю, потому что в меня со всего разбегу врезается мальчишка лет семи на вид.

— Ты куда так летишь, малец? — спрашиваю, удерживая его за плечи.

Мальчишка неуклюже приподнимает, сползшую на глаза кепку-восьмиклинку, и быстро-быстро начинает тароторить.

— Вы мисс Борн?

— Да, — отвечаю, чувствуя, какое-то шевеление у правой ноги.

— Вот! — он сноровисто суёт мне свернутый в несколько раз лист бумаги, — Велено передать.

— Кем велено?

Но мальчишка ловко выворачивается из моих рук, показывая не типичную для его телосложения силу, и быстро убегает, теряясь среди городских улиц.

Да что ж это такое! Дергаю ногой, пытаясь избавиться от мерзкого чувства, что кто-то по ней ползёт.

— Данка! — трагический писк и последующий горестный шмяк заставляют опустить глаза вниз.

На мостовой Нис в очередной раз изображает полудохлую белку, раскинув все четыре лапы в разные стороны.

— Не надоело? — спрашиваю нервно.

Фамильяр делает судорожное движение грудной клеткой.

— Я – не Станиславский, но тоже не верю.

Ещё один то ли вздох, то ли всхлип.

— Еды, — раздается из приоткрытого рта.

— Перепутал, — опускаюсь на одно колено рядом с беличьей тушкой. — В таких случаях просят воды.

— Да ладно тебе, Данка, — Нис стремительно оживает, как только беру его на руки. — Хватит занудствовать. Между прочим, ты действительно меня больно пнула. Чуть хвост не сломал, пока падал.

— Извини, — чувствую острый укол совести. — Надо было сказать, что это ты, а не насекомое какое-нибудь.

— Ну ты даёшь, — белка выпучивает глаза от удивления. — Перепутать белку с насекомыми?!

Неопределенно пожимаю плечами, предоставляя возможность его фантазии самой определить конкурентов за мою ногу.

Лист бумаги сложен в четыре раза и перевязан чёрной лентой. В голове проносится мысль, что это какой-то местный эквивалент пиратской чёрной метки. В центре кусочек сургуча с оттиском в виде медведя, вставшего на дыбы. Недолго думая, вскрываю печать.

"Мисс Ведьма, я держу данное вам слово, но обстоятельства не дают возможности передать документы вам лично в руки. Все необходимые бумаги сможете забрать уже сегодня по адресу Соколиный проезд, одиннадцать. Спросите Хромого Мельника и скажите, что вы от Чёрного медведя. Я помню добро, мисс Ведьма."

Надо же... Чёрный медведь… мужчина с хорошей памятью, а женщину посылает неизвестно куда.

— Нис, — окликаю белку, сосредоточенно вычесывающую свой хвост, — Соколиный проезд одиннадцать тебе о чем-то говорит?

— Конечно, — отвечает фамильяр, — Говорит, что нам туда не надо, если хотим кости целые иметь.

— Да? — ещё раз пробегаю взглядом по написанному, — А здесь написано, что нас там ждут.

— Конечно ждут, — ворчливо произносит белка, — Очень прям. Особенно наши деньги...

— Это записка от мистера Блейка, похоже обещанная лицензия.

Нис свешивается с плеча, внимательно обнюхивает бумагу, щекоча хвостом мой нос.

— Не к добру, — выносит неутешительный вердикт хвостатый помощник.

Но спустя десять минут препирательств, мы все же выдвигаемся на поиски Хромого Мельника.

— Да говорю же тебе, — хвост раздражённо ударяет по моему плечу сзади, — Не будет она с нами говорить... и он заодно...

— Не занудствуй, — отмахиваюсь, сворачивая за угол дома на соседнюю улицу.

Пейзаж резко меняется, будто из крупного города попадаем в деревню. Мостовая заканчивается резко, словно кто-то неведомый отрезал её кусок огромным ножом. Шаг, и я стою в грязной луже... А судя по отсутствию осадков в ближайшие дни... Совершенно не хочу знать о её происхождении.

Домики здесь, трех-четырех этажные, построены так близко друг к другу, как люди в утреннем автобусе или всем известная сельдь в бочке. Щербатые крыши нависают над улицей, практически закрывая небо. Естественно ни о каком озеленении речи не идёт. Единственным растением, обнаруженным мной за двадцать минут, был чахлый куст чистотела, из последних сил старающейся сражаться за жизнь у стены дома.

Людей практически нет. Только один раз какая-то грозная женщина вышла на балкон, вытряхнув ковровые дорожки прямо мне на голову. Щедрый душ из пыли, песка и прочего мусора обрушивается на нас.

— И часто у вас тут так? — спрашиваю Ниса отчихавшись.

— Пьяная гора на то так и называется... Чхи!

Местный колорит резко контрастирует с разодетыми дамами, лощеными кавалерами и яркими драконами, которыми кишит родная улица. Вместо этого здесь старая псина лениво чешет облезлый бок, сидя посреди дороги, абсолютно не боясь попасть под колеса экипажа.

Всю дорогу меня преследует мерзкое чувство чужого взгляда в спину. Несколько раз оборачиваюсь, но определить источник тревоги не получается. В конце улицы виднеется зелёный клочок. Он резко выделяется среди серости улицы. Псина пару раз лениво гавкает на надоедливую муху, кружащую вокруг неё. Вздрагиваю от этого звука и ускоряю шаг.

Нужный дом производит двоякое впечатление. Он расположен в стороне от остальных, окружённый яблоневым садом, который виден издалека. Перед воротами стоят несколько чёрных экипажей, запряженных лошадьми. Сам дом обвит какой-то разновидностью дикого винограда. Резные листья защищают окна от солнечного света.

— И как нам найти тут Мельника? — задумчиво осматриваю дом. — Даже спросить не у кого...

Нис прыскает от истеричного смеха.

— Думаешь, так все просто? — хохочет белка, держась лапками за живот, — Зайдёшь и торжественно спросишь, где у них поддельные лицензии продают?

— А ты предлагаешь пробраться через окно в их ванную? — отвечаю, продолжая рассматривать объект.

Ворота, кажется, приоткрыты. И никого... странно...

Делаю несколько робких шагов к забору. В окружающей тишине шорох мелких камешков кажется оглушительно громким. Массивная калитка приоткрыта. Заглядываю в щель, стараясь рассмотреть двор. Вот честно! Гораздо проще было бы спросить.

— Ты чего тут вертишься, малявка?! — раздается хриплый голос из-за спины, — Для легавых вынюхиваешь?!

Сердце замирает, а потом стремительно проваливается в область малого таза.

— Нет, — отвечаю, поворачиваясь. — Для себя.

Передо мной стоит мужчина метра два в обхвате и столько же вверх. Лицо скрывает фуражка из коричневой облезлой кожи. Весь внешний вид говорит о его недобрых намерениях.

— Что сказала? — агрессии в голосе столько, что можно по баночкам разливать, — Чего вынюхиваешь, спрашиваю?!

Мужик сгребает перед моей рубашки, приподнимая его.

— Мне нужно одно дело решить с господином Мельником, — пищу в ответ, — Хромым...

— Что? — практически ревёт он.

Тут Нис ловко взбегает по руке на плечо верзилы и быстро-быстро что-то шепчет. Разобрать хоть что-то мне не удаётся, то ли он слишком тихо говорит, то ли у меня кровь в ушах слишком громко стучит. Мужик пару секунд молчит, а после молча кивает головой на вход.

— Идти? — переспрашиваю, начиная сильно сомневаться в своём желании. — Прям во внутрь?

Белка возвращается ко мне, устраиваясь на плече.

— Тебе ж Мельник нужен, — выдаёт верзила со смешком. — А коли поджилки трясутся, то вали отсюда побыстрее.

Сглатываю подкативший к горлу ком страха и следую за мужиком, стараясь изображать гордый вид и непоколебимое спокойствие. Сердце внутри разгоняется с бешеной скоростью, а по лбу скатывается капелька пота, выдавая с потрохами внутреннее состояние. Ещё и Нис молчит, словно партизан на допросе! Хоть бы моргнул или поскребся.

За забором располагается просторный яблоневый сад с аккуратными аллеями, усыпанными мелким гравием дорожками и даже лавочками. Просто образцово-показательное поместье девятнадцатого века. Только я все равно думаю о падающих на голову и гниющих под ногами яблоках... Всё-таки липы в таких вещах правильнее будут...

Меня заводят в какое-то помещение во дворе дома.

— Кажется, это была очень плохая идея, — зябко передергиваю плечами, когда мужик выходит. — Теперь нас скормят драконам.

— Они не едят людей, — зевает белка, одновременно потягиваясь. — Или ты думала, что тебя без доклада к хозяину отведут?

— А тут что, великосветские реверансы, как в королевском дворце? — произношу с нервным смешком.

— Нет, — фамильяр задевает хвостом моё ухо, отчего по телу пробегают мурашки. — Здесь криминальные законы. Если хозяин откажется нас принять, то могут убить.

— Шикарно, — протягиваю, опираясь спиной на стену.

Кажется, что время тянется невыносимо медленно. Особенно нервозности ситуации добавляет капающая в дальнем углу откуда-то сверху вода.

Кап-кап... кап-кап-кап... кап...

— Что ты ему сказал у ворот? — спрашиваю Ниса.

— Что просим помощи у Хромого Мельника, мол, Чёрный медведь ручается за нашу благонадежность.

— И все? Так просто?

Фамильяр тяжело вздыхает, прощаясь с идеей подремать.

— Нет, — хвост нервно подергиваются, заставляя меня морщиться от пробегающих мурашек. — Ещё сказал, что ты внебрачная дочь королевы Веннии Изабеллы.

— Иди ты, — раздражённо ссаживаю белку вниз. — Я серьёзно спрашиваю.

Глава 10

В комнате полумрак. Красные шторы полностью закрывают оба окна. Стены увешаны картинами. Если приглядеться, то можно разобрать, что на них изображены эпические этюды о драконьих наездниках, крылатых войнах и злобных тварях. Всё замечательное и исключительно героическое.

— Проходи, чего у двери жмёшься, — раздается из большого кожаного кресла, обращенного спиной к входу.

Нис пытается устроиться поудобнее на моей груди, все провокационнее оттопыривая ткань рубашки. Приходится постоянно поправлять, разъезжающиеся полочки.

— Доброго времени суток, — произношу, ступая на мягкий ворс ковра. — Я от Чёрного медведя.

Совершенно дурацкая ситуация. В фильмах после этой фразы героям обычно заламывают руки, начинают пытать и всячески демонстрировать плохое отношение к протектору. Мысленно сжимаюсь, ругая себя, мистера Блейка и фамильяра в придачу. Зачем я согласилась на это?

Кресло быстро поворачивается, и вот на меня смотрит сухонький старичок с большим пенсне. Алый сюртук украшен блестящей вышивкой. В полумраке рассмотреть узоры не получается. Кажется, волки? Змеи? Может, волкозмеи?

— Так-так, — он внимательно окидывает взглядом, особенно задерживаясь на пикантной асимметрии декольте, и торчащей из него беличьей шерсти. — Удивительно! Давно ли медведь начал с ведьмами шашни водить... хм... у него оригинальный вкус...

Последнее явно относится к излишней растительности, шевелящейся на моей груди. Ну и ладно, пусть Блейк помучается немного от обилия слухов. Этому оборотню определённо нужно сбавить градус собственной альфачности. Представляю, какие разговоры будут за его спиной.

— А с чего вам знать, что я ведьма? – пытаюсь спрятать страх за нахальностью.

От его слов становится ещё более неприятно, чем от взгляда.

— Лицензия, — шипит Нис, царапая мою кожу под рубашкой.

Морщусь от боли, давая себе обещание наказать грызуна.

Старичок заливается смехом.

— Кому ещё может понадобится лицензия на магическую деятельность? Только ведьме! К тому же, высшие маги не пользуются услугами фамильяров, тем более не прячут их в декольте.

— А я и не прячу, — почему-то становится гадко.

То есть, меня считают неспособной ни на что, кроме мелкого бытового колдовства? Второсортной ведьмой? Нужно доказать этому мерзкому старикашке, что... Собственно, что? Я и мелкого колдовства сейчас не осилю...

— Правда? — наигранно удивляется мужчина. — Видимо у него голова закружилась, и бедняга упал туда.

Старичок оказывается рядом в считанные секунды, бесцеремонно выуживая белку из моего декольте. Нис замирает, изображая бесславную кончину.

— Вероятно, — выхватываю обалдевшего не меньше меня зверька из холодных, морщинистых рук.

Холодных... Сердце замирает, пока мозг скрипя извилинами, обрабатывает информацию. И чего я так пугаюсь? Пожилой человек, атеросклероз, тромбоз, асимметрия кровотока... Да мало ли что!

— Что вас так испугало, мисс? — лукаво улыбается старичок.

Все! Так хочется закричать в голос, что пугает абсолютно все!

— Подвижность ваших суставов, — выдаю, сглатывая подступивший к горлу ком. — Вы чудесно выглядите для своего возраста. Хондропротекторы? Йога? Гимнастика по методике Букковского?

— Вы так считаете? — в тусклых бледных глазах пробегает игривая искорка. — Только чутье подсказывает, что вы мне врёте. И, заметьте, нагло так, прямо в лицо.

Ледяные пальцы до боли сжимают мой локоть. Вот сейчас точно будет асимметрия кровотока… у меня… причем вследствие травматической ампутации конечности.

— Нет, что вы? — начинаю стучать от страха зубами. — Зачем мне это?

— И я думаю, — он будто принюхивается. — Зачем? Но от тебя так несёт страхом. Словно первый раз видишь вампира.

Вампира?! Мне стоит титанических усилий не закричать это вслух. Этот засушенный сморчок – вампир?

— Нет, конечно, — делаю глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся сердце. — Приходилось встречаться ранее, но вы выглядите гораздо лучше них.

— Врешь, — припечатывает старик. — Что в тебе особенного, ведьма?

— Ничего! — спешу заверить кровососа.

— Не врешь, — произносит озадаченно, отпуская мою руку. — Странно. Если Блэйк просит лицензию для ведьмы, то конец времен близок.

Он возвращается к креслу, слишком лёгкой походкой для старика.

— Да ладно, — поправляю дрожащей рукой волосы. — Он просто мимо проходил, я его даже толком не знаю.

— Вот именно! — вампир наставляет на меня палец, словно дуло пистолета. — Толком не знаешь, а медведь тебе уже лицензию оплачивает. Медведь! Ведьме!

Куда я вляпалась? Мысленно отсчитываю десять ударов сердца, чтобы набраться наглости и спросить.

— Так вы ответите на мой вопрос?

Старик неопределенно хмыкает, садясь за стол. У него сейчас такой вид, будто он крестный отец всей итальянской мафии. И что теперь делать? Нужно было раньше соответствующей литературой интересоваться... а то все замки-балы-платья... Как ему объяснить, что очень надо...

В следующее мгновение дверь позади меня слетает с петель, чудом не припечатав одну нерасторопную особу к полу. На моё счастье я падаю метром дальше, больно ударившись о резную ножку кресла.

— Всем лежать! — зычный мужской голос сопровождается щелчком затвора, подтверждающим серьёзные намерения.

— Какой насыщенный сегодня день, — шепчет Нис, накрывая голову хвостом.

Сердце оглушительно стучит в висках, по спине стекает холодный пот. День действительно насыщенный. От обилия событий мозг заворачивается в тугой узел, отказываясь выполнять свои функции.

— Не двигайся, Мельник! — ещё один мужской голос. — Где оно?

— Не понимаю, молодой человек, — вампир спокойно откидывается на спинку кресла. — Где вас учили манерам?

Сзади раздается глухой рык.

— Где?!

Следом звучат два выстрела. Старик реагирует мгновенно, опрокидывая громадный стол, будто пушинку, и прячась за крышкой. Тяжелое дерево сдерживает пули. На лакированной столешнице остаются два ощетинившихся следа. По полу веером рассыпаются бумаги, а чернила расползаются пятном по ковру.

— Данка! — шипит фамильяр, протягивая зеленоватый лист с гербовой печатью.

Пытаюсь разглядеть надписи, но не успеваю.

— Следующие две пули будут твои!

Кто-то бесцеремонно поднимает меня за шкирку, край ткани больно врезается в горло.

— Мои? — хриплю, встречаясь лицом к лицу с шикоплечим брюнетом в чёрном кожаном плаще.

— Конечно, крошка, — усмехается мужчина, наставляя на меня дуло пистолета.

Видеть в паре сантиметров от собственного носа дульный срез ствола – развлечение так себе.

— Последний раз спрашиваю! — рычит второй вошедший. — Где?!

— Говори! Или я вышибу мозги твоей подстилке!

Меня демонстративно встряхивают, прижимая холодный металл вплотную ко лбу. Внутри начинает все трястись. Эти ребята явно шутить не намерены, а защищать вампиру малознакомую девушку резона нет. Финита ля комедия...

— О, нет, что вы! — наигранно громко раздается из-за крышки стола. — Только не убивайте её. Это же моя любимая!

Мужчина брезгливо вздергивает верхнюю губу, словно ему бесконечно противно даже просто смотреть на меня, не то что прикасаться.

— Вампирская подстилка, — цедит второй, сплевывая на пол.

Страх одновременно со злостью затапливает разум. Картинка вокруг становиться чётче, ярче и как будто объемнее. Тело работает автономно от мозга. Я чувствую, как кожу начинает покалывать тысячами микро разрядов, одновременно исчезает ощущение земного притяжения. Ткань перестаёт давить на шею, а металл уже не кажется таким обжигающе холодным.

— Ведьма! — кричит мужик.

В его исполнении это звучит абсолютным ругательством, даже хуже, чем подстилка, но мне все равно. По венам вместо крови течёт раскаленный металл, выжигающий все внутри. Это за гранью реальности, за гранью тела, там, где боль перестаёт существовать.

— Давай, Данка! — раздается писк над ухом. — Десять единиц!

Брюнет нажимает на спусковой крючок. Медленно... слишком медленно...

Яркая вспышка ослепляет, заставляя до боли зажмурить глаза.

Все меркнет. Звуки исчезают вместе с воздухом в лёгких и ощущением собственного тела. Словно я ныряю в небытие, где нет ничего. Только ощущение падения. Желудок сжимается в комок и пытается ретироваться из организма. В глазах мутно, а в голове пусто.

Все это заканчивается так же быстро, как и началось.

Я падаю на пятую точку, больно ударяясь копчиком. Пол подо мной немного пружинит, на ощупь покрытый каким-то то ли брезентом, то ли аналогом кожи. Аккуратно трогаю рукой, пытаясь понять, что происходит. Глаза открывать страшно, но нужно.

Делаю глубокий вдох, чувствуя неповторимый коктейль из запахов пота, табака, алкоголя и пороха. Непередаваемые ощущения.

Звук возвращается так резко, что хочется закрыть уши ладонями. Свист, гул, крики, топот.

— Леди и джентльмены! — раздается хорошо поставленный мужской голос откуда-то справа. — Сегодня нас ждёт интересный бой! В синем углу заслуженный боец... Так! Простите. Просьба секундантам покинуть ринг!

Гул толпы нарастает, вызывая дикую головную боль, а кто-то настойчиво трясет меня за плечо. Да отстаньте в конце концов. Бр-р-р… мозг все ещё не желает начинать адекватно функционировать.

— Мисс Борн! — кажется, голос знаком. — Какого черта? Мисс Борн! Что вы здесь делаете?!

Нис карабкается по руке вверх, больно царапая когтями. Морщась, открываю глаза. Картинка расплывается, но можно различить лицо мужчины, склонившегося надо мной. Бред какой-то. Крепко зажмуриваюсь. Бред.

— Мисс Борн! — меня встряхивают сильнее, добавляя лёгкий шлепок по щеке. — Какого черта вы здесь делаете?!

Реальность. Твою белочку! Судорожно собираю мозги в кучку.

— Лицензию вам принесли, господин следователь, — произносит фамильяр, вытягивая вперёд лапку с зеленоватой бумагой.

Скашиваю глаза на документ, потом на красного, как варёный рак, Грира.

— Да, — беру у белки, так и норовящий выскочить документ. — Как вы и просили. Мы честные, законопослушные граждане страны...

Грир закатывает глаза, сжимая кулаки до хруста, а я осекаюсь глядя ему за спину.

Хочется сказать что-то крепкое и ёмкое, но вместо этого получается только беззвучно открывать рот.

Передо мной в одних брюках стоит Йен Грир, сверкая безупречными кубиками пресса, а позади него за канатами ринга беснуется толпа зрителей.

— Леди и джентльмены! Минуточку терпения!

Справа показывается мужчина в белоснежном сюртуке.

— Мистер… — он деловито сверяется со списком. — Мистер Огненный Дракон, — услышав это, я с трудом сдерживаю смешок, — секунданты должны покинуть ринг до начала боя. Таковы правила.

— Мисс Борн, — произносит Грир с нажимом.

Смотреть на него и не ржать в голос, как самая настоящая лошадь, неимоверно трудно.

— Без проблем, — поднимаю ладони вверх. — Поможете даме встать?

Йен закатывает глаза, но протягивает руку. Пыхтит он точно, как дракон. Резкий подъем вызывает головокружение, в результате чего я просто падаю вперёд в объятия следователя.

— Вы долго там обжиматься будете? — раздраженный голос сзади поддерживает толпа зрителей. — Ты драться будешь, ящерица?

Последнее слово активно поддерживается свистом толпы.

— Не ящерица, а дракон! — воинственно выкрикивает Нис с моего плеча.

— Так.

В отличии от перевозбужденного фамильяра, Грир совершенно спокойно отодвигает меня в сторону.

— Быстро, оба брысь из ринга, — произносит медленно, глядя мне в глаза.

Я неуверенно киваю, к свою стыду, смотря гораздо ниже уровня глаз. Ещё со студенческих времен восхищаюсь обладателями хорошо проработанных мышц. Так и тянет потрогать, вспоминая названия каждой из них. Неожиданно в памяти всплывает образ его дракона. Огромного красного зверя, рассекающего воздух с лёгкостью маленькой певчей птички.

— Хватит слюни пускать, — шепчет в ухо белка. — Валим!

Легко сказать: «Валим»! Кажется, падение что-то повредило в моем свежеприобретённом организме. Спина категорически отказывается сгибаться, как и хрустнувшее колено. Поэтому вместо бодрого выхода из ринга, я потихоньку выползаю из него походкой парализованного кузнечика. Внутренний голос в это время ехидно напевает про летящую походку, вышедшую из мая. Примерившись пару раз, как лучше спуститься, прихожу к единственному правильному выводу – лечь на живот и сползти. Не знаю, что в это время делают бойцы, но бурные аплодисменты явно предназначаются мне на пару с моей фантастической гибкостью.

— Дамы и господа! Леди и джентльмены! — громкий возглас заставляет вздрогнуть, ощутив очередной хруст суставов. — Объявляю о начале боя между нашим лучшим бойцом – Бешеным тигром! — зал взрывается аплодисментами, — И подающим надежду новичком – Огненным драконом.

Реакция зрителей на этот раз менее бурная.

— И его дамой, — выдаёт со смешком кто-то из-за спины.

Медленно, оберегая многострадальный позвоночник, поворачиваюсь, чтобы увидеть лицо нахала.

— Бой! — объявляет конферансье, он же здесь похоже подрабатывает рефери.

А я встречаюсь глазами с верзилой, поймавшим меня возле дома Мельника. Сейчас он выглядит более презентабельно.

— Ты? — то ли шипит, то ли рычит мужик, присматриваясь.

Весь свет в зале падает на ринг, а табачный дым дополнительно снижает видимость. Но надеяться, что меня не узнают с такого близкого расстояния, глупо.

— Нет, — выдаю сдавленно.

Последние дни явно не в мою пользу. Проблемы сыплются как из рога изобилия. Очень хочется крикнуть во вселенную: "горшочек не вари".

Верзила криво улыбается, что-то доставая из кармана сюртука.

Делаю шаг назад, ещё один. Лицо мужика не выражает радости от встречи, впрочем моё тоже. Если сильно напрячь глаза, то можно рассмотреть, как тускло поблескивает нож в его руке.

— Нис, скажи, — фамильяр мычит что-то нечленораздельное в ответ, — у него же нет повода нас ненавидеть?

— Конечно, — белка аккуратно перебирает коготками по моему плечу. — Но лучше нам валить. И побыстрее.

Толпа вокруг взрывается ревом, поддерживая бойцов в ринге. Между рядами снуют мальчишки-подростки, принимая ставки у всех желающих. Мужик морщится, смотря куда-то поверх голов.

— Данка, — Нис ощутимо оттягивает мне ухо, — видишь справа проход. Живо туда!

Перевожу взгляд на небольшой проход между плотно стоящими людьми. Один из местных букмекеров.

— Стой! — рявкает мужик, как только я делаю шаг в сторону.

Дальше следуют какие-то непереводимые ругательства на местном диалекте. Гул заглушает все звуки. Бросаюсь в право, чтобы проскользнуть между двумя пузатыми мужчинами в малиновых сюртуках, но мне преграждают дорогу.

— Куда-то собралась, дорогуша? — излишне ласково спрашивает один из них, становясь на дороге.

Второй делает знак рукой, подзывая кого-то.

Сердце бешено колотится, пульс ощущается не только в висках, но, кажется, даже в зубах. Что делать? Куда бежать? На что надеяться? Только на удачу и пару матерных слов для храбрости? Решение приходит неожиданно.

Маленький шаг назад, а после резко разворачиваюсь и бросаюсь в сторону ринга, на котором во всю кипит бой.

— Данка! Ты с ума сошла! — визжит в ухо фамильяр, пока я на пузе пролезаю под канатами.

Зал взрывается свистом и гулом. Над головой проносится что-то похожее на шаровую молнию, обдавая жаром, а после растекаясь голубой кляксой по невидимой стене.

— Куда смотрит рефери? — раздается из зала. — Магичить нельзя!

— Контур барахлит!

— Уберите бабу из ринга!

— Да пусть с ней!

— Бей её!

— Правила не нарушать!

— Магия в ринге запрещена!

— Леди и джентльмены! Соблюдайте правила!

— В бездну правила!

— Пусть бьются!

— Бой! Бой! Бой!

Голоса вокруг сливаются в один непрерывный гул. Поднимаюсь на ноги, пытаясь оценить ситуацию. Сзади беснуется толпа, а впереди…

Мать моя белочка…

В ринге кипит бой. Я не являюсь фанаткой боев, потому что не люблю смотреть, как двое потных мужчин в трусах разбивают друг другу носы, размазывая по лицу кровь вперемешку с соплями. И сейчас начинаю не любить это дело ещё активнее.

Бойцы перемещаются по рингу настолько стремительно, что с трудом удаётся уследить взглядом за происходящим. Со стороны это может напоминать танец, правда, ритуальный. Как раз из тех, что исполняют в девственных лесах амазонки перед поеданием незадачливого туриста.

Мистер Огненный Дракон передвигается, будто перышко, иногда кажется, что он даже не касается настила ногами. Его противник – невысокого роста, коренастый мужчина с ярко выраженными признаками йети выглядит совершенно неповоротливым. Вполне возможно, что зимой на снегу может спать без одежды, а с одеждой – так вообще сто процентов. Черные волосы средней длины собраны в низкий хвост. Перчаток на руках бойцов нет, только левая кисть тигра перемотана серыми от времени бинтами.

Грир старается удержать дистанцию, изредка размениваясь парочкой прямых ударов. Бешеный тигр без конца показушно опускает руки, демонстрируя открытую грудь. Не слишком удачное решение, тем более с таким количеством растительности. Он не утруждает себя лишними движениями, твёрдо стоя на ногах, в отличии от противника, постоянно перемещающегося. Кажущееся затишье, и бой вскипает с новой силой. Прямой левый в челюсть, нырок, несколько пристрелочных, мощный боковой. Толпа разрывается воплем, а я даже не могу понять, кто в кого попал. Снова прямой. Грир не спешит вестись на опущенные руки, чётко выдерживая дистанцию. Тигр скалит зубы и широко разводит руки в стороны под улюликивание зала.

— Сюда иди, — кто-то хватает меня за ногу, пытаясь стащить с настила.

Оборачиваюсь. Верзила не оставляет надежду пообщаться со мной поближе. Только я на сегодня исчерпала лимит общения до конца.

— Держись крепче, — бросаю замершему фамильяру.

Нис прижимается к плечу, цепляясь изо всех сил лапками за одежду. Резко наступаю второй ногой на руку верзилы, но тот, вместо того, чтобы отпустить, дергает что есть силы. Я растягиваюсь на настиле, параллельно продолжая пинать мужика. Наша возня отвлекает внимание Бешеного тигра. Грир точным боковым ударом отправляет противника отдохнуть в нокаут.

Зрители взрываются. Со всех сторон раздаются крики, свист и аплодисменты. Кто-то поддерживает новичка, кто-то осуждает беспечность тигра, но все однозначно сходятся в ненависти ко мне.

— Нарушение правил!

— Бой не защитан!

— Я не верну деньги!

— Верни, скотина!

— Куда?! Держи гада!

Очередной пинок оказывается наиболее эффективным. Мужик разжимает пальцы, шипя и сыпя проклятиями, хватается за щеку, где красуется след моей подошвы.

— Надо было сильнее бить, — подзуживает белка.

Пользуясь моментом, я быстро отползаю к центру площадки. Не знаю, удалось бы мне достигнуть её противоположного конца, если бы на пути не возникли чьи-то ноги, в которые упёрся мой лоб.

— Мисс Борн? — выдыхает то ли рассерженный, то ли обескураженный следователь. — Какого?!

— Бабу из ринга уберите!

— Пусть тигр теперь с ней дерётся! Эта тряпка больше ни на что не годится.

В зале начинается потасовка. Несколько охранников пытаются протолкнуться через взбешенную толпу, но вязнут ещё на подходе. С той стороны начинают доносится крики, ругательства. Один из охранников отходит в стороны, разворачивая, окутанный свечением кнут.

— Мисс Борн, — повторяет с нажимом, — какого вы здесь опять делаете?!

— Самое место для выяснения отношений и мотивов, — отмахиваюсь, осматриваясь по сторонам в поисках выхода.

Основные выходы судя по всему справа и сзади, как раз там, где больше всего людей. Впереди есть пространство, отделенное большой черной шторой, видимо кулисы. Подходит. Там наверняка должен быть чёрный ход... или, на худой конец, окно.

— Мисс...

Слушать нравоучения Грира сейчас совсем нет времени, потому что мужик уже перестал страдать по ушибленной физиономии и полез в ринг.

В нашу сторону летит несколько шаровых молний. Следователь реагирует мгновенно, делая несколько незамысловатых движений. Сгустки энергии лопаются, будто мыльные пузыри в метре от нас. Ответные заклинания заставляют мужика рухнуть на пол, матерясь во весь голос.

— Потом поговорим, — Грир хватает мою руку, дергая к противоположному углу ринга. — А сейчас пара валить.

Сказать что-то членораздельное не получается. Вокруг все гремит, грохочет, словно взрываются сотни фейерверков. Бешеный тигр разлепляет веки, пытаясь сфокусировать мутный взгляд, когда я об него спотыкаюсь.

— Пардон, — произношу, наступая второй раз на него же. — Тысяча извинений.

Йен двигается быстро, утягивая меня за собой. Ныряет между канатами, протягивая руки, чтобы помочь слезть. Бешеный тигр издает какой-то полуматерный стон, когда об него спотыкается преследующий меня верзила. Короткий обмен заклинаниями. Вспышка. Одна, другая. Воздух искрит от магии.

— Данка! — орёт в ухо Нис, решив сменить роль балласта на лавры полководца, — Нам не сбежать. Бросай Грира!

— Что? — удивляюсь, смотря на нервно подрагивающий хвост. — А без него мы выберемся?

Несколько вспышек магии. В носу начинает покалывать, словно вдыхаешь какой-то едкий дым. Я верчу головой во все стороны, пытаясь найти выход и понимаю, что, с Гриром или без него, наши шансы на благополучный исход стремятся к нулю. В паре метрах от нас возникают два охранника со светящимися зелёным цветом кнутами.

Делаю шаг назад, натыкаясь спиной на следователя. А дальше тело вспоминает что-то от прошлой хозяйки. Легонько касаюсь горячей кожи его запястья. Йен вздрагивает. Время замирает, фигуры людей подергиваются пеленой, размываясь в водовороте магии, заполняющей меня. Толчок. И мы летим в бездну уже втроём.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге