Ластвуд. Потерявшиеся во мраке

Часть 1. Шёпот грешника

"Tenera et innocens, qui erant in cordibus,

(Нежны и невинны, что были сердца,)

Debent occidi per manus presbyteri.

(Должны быть убиты руками старца.)

Cum vita quinque homines erant sectis brevi thoughtlessly,

(Когда жизнь пятерых оборвали бездумно,)

Dolore seeped silentio in lapidem."

(В камень их боль просочилась бесшумно.)

Глава 1. Начиная с чистого листа...

13 сентября 1996 года. Среда.

Одной рукой сжимая чемодан, второй я никак не решалась постучать в злополучную дверь моего нового пристанища. Костяшки кулака так и не соприкоснулись с холодной металлической дверью. Всё тело замерло от нерешительности.

Покидать родное гнездо в Джексоне было так же тяжело, как лишиться родителей. Оставляя все воспоминания о них за несколько сотен километров, мне и в голову не пришло, что это будет настолько больно. Сжимаясь от тоски изнутри, я вновь позволила эмоциям взять верх над собой. Собравшись с мыслями, мне удалось пересилить страх перед человеком, о существовании которого узнала, когда встал вопрос с кем же мне жить.

Три робких стука сообщили о моём прибытии. Несколько секунд тишины были оборваны торопливыми шагами. Сердце провалилось в пятки, когда дверь распахнулась, позволив лицезреть уже знакомое лицо моего дяди, Джошуа, являющегося братом моего покойного отца. Серые, такие же, как и у меня, глаза с живым интересом проскользили по моему уставшему лицу, а уголки губ доброжелательно полезли вверх.

— Мэри...привет, — мужчина протянул свою крупную ладонь, и я пожала её, ощущая неловкость. Было странно осознавать, что у папы был брат, но от меня это тщательно скрывалось долгие годы.

— Здравствуйте, мистер Сандерс, — тихо поздоровалась я.

Мистер Сандерс улыбнулся, стараясь вести себя как можно увереннее, но от меня его волнение не скрылось. Невозможно что-то утаить от человека, который ведёт себя также. Волнение в его глазах было знакомо и мне. И как бы я не хотела покидать свой дом, пропитанный трауром, переезд в Ластвуд к дяде был единственной возможностью стать вновь счастливой.

"Ты обязательно станешь счастливой", — так твердили все присутствующие на похоронах люди, но навряд ли они знали, что всё счастливое присутствующее во мне было похоронено с мамой и папой.

— Лучше просто Джош, договорились? — Дядя пропустил меня в дом, когда дождался положительного кивка. Чемодан скользнул следом, приковывая к себе внимательный взгляд мужчины.

Дом был небольшой, но в два этажа. Маленькая прихожая, вмещающая в себя вешалку для верхней одежды и сушилку для обуви. Чёрные осенние ботинки на шнуровке и лёгкая джинсовка остались там, когда я прошла вперёд. Взгляд упёрся в лестницу, ведущую на второй этаж; чуть левее расположился стол и несколько стульев, видимо, за ним мне придётся в дальнейшем трапезничать.

Ни одной фотографии на бежевых стенах, словно мужчина, проживающий здесь, решил стереть все воспоминания о близких. И судя по его отчуждённости — у него это здорово получалось.

— Прости, что не встретил тебя у автобусной остановки, я готовил ужин, — мужчина неловко кивнул на стол.

Оставив свой багаж у лестницы, я последовала за Джошуа к столу, занимая ближайший стул.

— Ничего, я всё понимаю, — слабая улыбка на лице.

Дядя кивнул и скрылся за проёмом в правой стороне, а затем показался оттуда с подносом еды, довольно улыбаясь. Он быстро добрался до стола и принялся раскладывать самолично приготовленные блюда. Перед моим носом возникло жаркое, от которого попахивало гарью, но кто я такая, чтобы судить о чьих-то кулинарных способностях, когда этот кто-то приютил меня у себя дома.

— Обычно я не готовлю, но решил порадовать тебя после всего, — он замолк, когда наши взгляды встретились, и я благодарно улыбнулась. Джош старался обходить больную для нас обоих тему, но когда-то нам придётся обсудить это. Когда мы оба будем готовы к разговору.

Пока дядя управлялся с едой, я позволила себе рассмотреть его и обнаружила нашу поразительную схожесть: тёмные волосы, зачёсанные назад; большие глаза, густые брови и ресницы, пышные губы и веснушки на носу. В детстве мне никогда не удавалось понять, на кого из родителей я похожа больше, а оказалось, что моя мужская версия проживала в маленьком городке, носившем название Ластвуд.

— Выглядит аппетитно.

Мужчина любезно наложил мне всего и побольше, не обращая внимания на то, как расширялись мои глаза с очередной ложкой чего-то нового. Открывать мастерство Джоша в готовке я отважилась с жареного филе курицы с рисом. На вкус мясо оказалось жёстким и сухим, но это можно было терпеть, ведь то, что мне давали в детском доме этот месяц, прежде чем Джошуа смог меня забрать, считалось отравой.

Долгая тишина после начала ужина была прервана звонком телефона мужчины. Он поспешно извинился и вышел на улицу, попутно отвечая на разговор. Я смотрела ему в спину, гадая, сможем ли мы когда-нибудь стать по-настоящему родными и доверять без малейших сомнений, или недоговорённости теперь всегда будут между нами.

Джош вернулся почти сразу же.

— Мэри, прости, мне нужно отъехать по работе на некоторое время.

Я кивнула, вернув взгляд тарелке перед собой.

— Твоя комната на втором этаже вторая с права. Я постараюсь вернуться к утру, но если что, то в твоей комнате лежит номер автобуса, который довезёт тебя прямо к твоей школе. Как добраться до ближайшей автобусной остановки я тоже написал, — дядя направился к выходу, но совсем скоро его шаги стали громче. Он вернулся. — Спокойной ночи, Мэри.

Я вновь кивнула, не поворачиваясь к нему. Если бы он прочёл по моему лицу, что творилось внутри, стал бы жалеть. Но мне не требовалась ничья жалость. Мне следовало залечить свои раны самостоятельно.

Как только тишину развеял шум заведённой полицейской машины, я уже поднималась по лестнице вместе с чемоданом. На втором этаже поместилось четыре комнаты, но сейчас меня интересовала только своя собственная. Остальные было принято осмотреть позже. После тяжелого дня в сон клонило очень сильно, именно с такой целью я проникла в своё новое пристанище. Комнатка вмещала в себя шкаф для одежды, письменный стол, односпальную кровать и прикроватную тумбочку. Стены исполнены в молочных оттенках, совсем не сочетающихся с серостью внутри меня. С этим также можно было мириться.

Мириться с тем, что случилось, — это было единственным верным решением, которое мне пришло в голову, но фотография из чемодана больно уколола в сердце. Три улыбающихся человека на ней больше никогда не смогут подержаться за руки.

Я поставила фотографию в рамке на тумбочку, а остальные вещи оставила нетронутыми, и легла на кровать, смотря в потолок. Желанная слеза так и не скатилась по лицу. Сил, чтобы плакать, больше не осталось, и теперь мне придётся смириться с опустошением внутри.

— Смириться... — Тишина проглотила еле слышный шёпот. — Со всем можно смириться...

***

Я вылезла из жёлтого автобуса вместе с двумя десятками учеников единственной школы в Ластвуде. Каждый не обделил себя возможностью осмотреть меня с ног до головы и сделать собственные выводы. В свою очередь сделала вывод, что новенькие появлялись в этой школе не так часто.

Следуя за группой подростков, мне хотелось привлечь как можно меньше внимания, но чем ближе подходила к входу школы, тем абсурднее желание становилось. Кто-то задел меня своим плечом, вынуждая сильнее схватиться за лямку портфеля. Внутри учебное заведение выглядело более привлекательно, чем снаружи.

— Мэри Сандерс-Уорд? — Высокая женщина со светлыми волосами, заплетенными в аккуратный пучок, выросла напротив меня словно по щелчку пальцев. Ещё больше изучающих взглядов приковалось к моей персоне.

— Да. А вы?

— Карен Торнтон, мисс, — улыбнулась женщина. — Заместитель директора, — Карен передала мне длинный листок. Я быстро пробежалась глазами по написанному.

— Твоё расписание. Мы изучили выбранные тобой предметы для обучения. Столовая открывается после двенадцати часов, — она выхватила лист из моих рук и указала ноготком на название предмета. — Сейчас у тебя углублённая математика. Кабинет под номером двадцать четыре: это на втором этаже. — Торнтон указала рукой на лестницу и вернула взгляд ко мне. — Дальше разберёшься сама?

— Да, конечно, спасибо за помощь.

Блондинка кивнула и засеменила куда-то по коридору, оставляя меня наедине с поглощающими взглядами школьников. Не теряя времени, я уже поднималась по лестнице, переступая через две ступени. Отыскать нужный кабинет не составило особого труда. В классе уже присутствовало около десяти человек, когда я зашла в него. Мой приход оборвал все разговоры, доставляя мне максимальный дискомфорт.

Я осмотрелась. Каждый сидел за отдельной партой, чему я была очень рада: возможность соседства меня не особо привлекала. Глаза быстро отыскали несколько свободных мест, но выбрала третью парту у окна. Как только я отвернулась к окну, дабы избежать ненавистных взглядов, до ушей добрался негромкий шёпот.

Но он был недостаточно тихим, чтобы я не расслышала тему их разговора. Новые одноклассники обсуждали мою одежду, внешность, Джошуа, и кем мы друг другу приходимся. Они предполагали причину моего переезда в Ластвуд, и почему я такая молчаливая.

До начала урока оставалась пара минут. От нечего делать я рассматривала подростков за партами, сталкиваясь с их взглядами и вынуждая их в конечном итоге отвернуться. Кто-то из них назвал меня странной, но едва ли меня волновало, что обо мне будут думать.

Тело вздрогнуло, когда за кем-то вошедшим захлопнулась с грохотом дверь. Мой взгляд метнулся в сторону выхода из кабинета и обнаружил приближающуюся девушку с угрюмым выражением лица. Мне не хватило времени, чтобы рассмотреть её: девушка заняла парту прямо передо мной, открывая вид на свою спину. Она ни с кем не говорила, и никто не обращал на неё внимания. Кроме меня.

— Привет, — обратилась я к незнакомке, но та проигнорировала мою попытку познакомиться.

В любой другой раз я бы оставила свои нелепые попытки завести знакомства, если бы не предугаданный вопрос Джоша за сегодняшним ужином о том, нашла ли я друзей.

Я аккуратно, почти не касаясь, дотронулась до её плеча, но тут же одёрнула руку, осознавая, какую глупость совершила. Когда через некоторое время мысль о недружелюбии девушки уже имела весомость, она посмотрела на меня через левое плечо.

У неё были большие тёмные глаза - это первое, что я запомнила из её внешности. Взгляд ледяной, как зимняя ночь, и угольные волосы.

— Чего тебе? — Холодно бросила девушка мне, разрывая в клочья любую уверенность на дружбу. Голос был похож на шипение змеи, и тем не менее я рискнула проверить: ядовита ли она.

— Я Мэри.

— И? — она безразлично выгнула бровь, будто моё имя интересовало её не больше, чем погода в Австралии.

Мне не нашлось, чем ответить на её холодность. Девушка напоминала Снежную Королеву, которой я пыталась стать последний месяц, замуровывая больные воспоминания глубоко внутри, но это было невозможно, пока я каждую ночь возвращалась к ним.

— Я здесь первый день... — голос поник от волнения. — И я бы хотела с кем-то познакомиться...

На её лице застыло явное удивление, но на смену ему вернулось прежнее безразличие. Девушка оценила меня безынтересным взглядом и нацепила на лицо комичную ухмылку с примесью грусти.

— Ты, Сандерс, явно обратилась не по адресу. В этой школе тебе любой скажет, что я последний человек, к которому можно обратиться за дружбой. Уверена, с племянницей шерифа захотят пообщаться многие, — девушка отвернулась, и я заметила, как на её лице промелькнуло облегчение, словно она избавилась от надоедливого спазма.

Я прикусила губу, сдерживая желание задать ещё пару интересующих вопросов. Что-то заставило её повернуться ко мне снова, но в большей степени мне казалось, что это было вызвано моим учащённым дыханием и собиранием-разбиранием ручки, на которую она тут же бросила раздражённый взгляд.

— Что-то ещё? — ни капли эмоций на её строгом лице.

Я кивнула, но продолжала молчать. Девушка издала протяжный стон, показывая, как её терпению приходит конец, и если меня что-то интересовало, то следовало бы поторопиться.

— Эм... Твоё имя?

Брюнетка, не мигая, уставилась на меня, выражая крайнюю степень удивления. Меня заинтересовало, удивилась ли она ещё больше, если бы узнала, что это был совершенно не тот вопрос, который вертелся в голове дольше остальных. Она поджала губы в нерешительности, казалось, что имя тёмноволосой являлось важной тайной. Или же ей было удобней, чтобы мне эту информацию предоставили третьи лица.

Несомненно, реакция на слишком очевидный вопрос создала новую пищу для размышлений. Девушка прервала мой мозговой штурм усталым вздохом.

— Рут. Меня зовут Рут, — Рут прервала новую попытку заговорить с собой, демонстративно вернув всё своё внимание учебнику по математике. Уголок моих губ слегка приподнялся от осознания, что беседы с психологом оставили свои плоды.

***

Детский дом Джексона. Кабинет психолога миссис Флинт. Три недели после похорон Аманды Уорд и Фреда Сандерс.

— Можно? — я несмело заглянула в кабинет психолога, до конца не понимая, почему была вынуждена приходить к ней на сеансы, ведь у меня и в одиночку всё получалось. Раньше получалось.

Миссис Флинт нацепила дежурную улыбку и приветственно поднялась со своего места. Тёмные волосы аккуратными волнами лежали на её плечах, а этим утром и без того острые черты лица стали ещё заметнее.

— Конечно, Мэри, проходи. Когда мы с тобой встречались последний раз?

Я шмыгнула в кабинет, пропахший резкими духами Флинт, и скинула тяжёлый портфель в том же месте, где и в прошлый раз, — у мягкого дивана, который затем и заняла.

— Перед выходными, — поспешила ответить на её вопрос.

Женщина кивнула и закинула ногу на ногу, внимательно изучая меня взглядом. На её коленях покоилась папка с моим именем, в которую она обычно заносила пометки во время наших бесед. Она считала меня латетным социопатом¹ из-за того, что на первом сеансе я заявила, что не нуждаюсь в друзьях. Я же считала минуты до конца этого бессмысленного диалога.

— Как твои успехи, Мэри? — внимательные глаза Флинт скользили по моему лицу. — Ты выполнила моё поручение?

Я про себя усмехнулась. Не то чтобы забавно было слышать в её голосе нотки надежды, что после её "профессиональной" терапии всё вернётся на круги своя. Была смешна сама миссис Флинт и её заинтересованность, как психилога, помочь мне. Наверняка у неё были свои проблемы, но она тратила время на меня. Меня злило, что кто-то считал, будто мне необходима посторонняя помощь.

— Нет, — холодный ответ без тени вины.

Брови психолога резко взлетели. Она схватила ручку со стола и открыла папку, вновь что-то подписав, скорее всего, нашла во мне новый психический недуг для лечения.

— Как же так, мисс Сандерс? В чём состояла трудность? Мне казалось, что после моих наставлений вы наконец заведёте знакомых, — женщина заметно приуныла, но я не хотела питать её ложными надеждами, будто всё хорошо. Миссис Флинт была единственным человеком, который слушал, что я говорила. Она, в принципе, была единственным человеком, с которым я говорила.

— Трудностей не было, — я пожала плечами и повторила её движение, закинув ногу на ногу. — Возможно, ваши наставления помогли, если бы я нуждалась в них.

Тёмноволосая бросила на меня строгий взгляд и сразу же вернула его папке, записав в неё ещё что-то. Затем выпрямилась и тяжело вздохнула.

— Мы же уже возвращались к этому разговору, Мэри. И, как мне казалось, пришли к заключению, что общение с другими ребятами тебе пойдёт только на пользу, разве нет?

— Да, миссис, — бесстрастно пожала плечами.

Я знала, что после меня у Флинт будут беседы ещё и с другими подопечными интерната. Некоторых из них мне довелось увидеть, даже при том, что эта информация была конфиденциальна. Я видела их лица. Они были грубые, холодные, некоторые — тихие и замкнутые, но им всем нужна была помощь. Мне же нужно было только то, чтобы меня оставили в покое, а не пытались залезть в голову и навести там порядок.

Не могло быть всё в порядке у человека, которому пришлось увидеть, как хоронят его родителей. Тем не менее это должен испытать каждый, но мне пришлось увидеть это слишком рано.

— Тогда я не понимаю в чём проблема, — сухо отозвалась она. — Я пытаюсь помочь тебе, но ты нарочно отвергаешь мою помощь своим бунтом. Если ты не начнёшь мне открываться, я не смогу ничего сделать.

— Что вы хотите знать? — я поджала губы.

Женщина выпрямилась, словно по струне, и оценила меня недоверчивым взглядом.

— Чего бы ты больше всего хотела, Мэри? — осторожно начала Флинт. — Мы ещё не говорили на эту тему. Чего бы больше всего ты хотела после случившегося? — психолог аккуратно обходила смерть родителей, боясь, что я снова могла возвести стены вокруг себя, как и прежде.

Но разве мог посторонний человек сделать больнее, чем я, каждую ночь пролистывающая давние воспоминания раз за разом? Каждую ночь, снова и снова, я срывала оставленный психологом пластырь на глубокой ране и всё ещё наивно верила в целебное свойство времени. Но время не лечит, оно лишь помогает смириться.

— Забыть. Больше всего на свете я хочу забыть их лица. Их смех, запах, голоса — всё это я хочу забыть. Забыть и уехать из этого города. Скажите, миссис Флинт, вы бы смогли мне помочь? Оставить все вспоминания о них глубоко внутри, чтобы было невозможно достать, — мой голос звучал непривычно холодно. Флинт ничего не ответила, лишь сделала пометки в своей чёртовой папке, где возможно указала рекомендации, что меня следовало положить в психушку.

И, скорее всего, она бы оказалась права. Ведь только сильнейшее успокоительное могло мне помочь. Наверное, я бы даже не вспомнила своё имя после него, но это было даже к лучшему. Сдаться — это участь слабого человека, а я никогда не была сильной.

— Мэри, ты же знаешь, что мы не можем тебя отпустить к дяде, пока я не буду уверена, что твоё психологическое состояние в норме... — Тихо ответила женщина, отложив ручку на стол перед собой. Мы уже обсуждали эту тему в нашу первую встречу, и она вновь мне это напоминала, чтобы я прислушивалась к её указаниям. — Мы могли бы пойти на компромисс, и я написала бы, что ты перенесёшь переезд и адаптацию, если бы ты начала посещать психолога в Ластвуде. Но я не уверена, что ты будешь выполнять мои рекомендации.

— Вы верно поняли, — едва заметная усмешка появилась на моём бледном лице.

***

В столовой Ластвуда было так много народа, что казалось, будто поесть приходило куда больше школьников, чем на уроки. К счастью, мне удалось найти свободный столик ближе к буфету. Я поставила на него поднос с салатом из шпината, клюквенный компот и булочку с маком. Рут мне больше не довелось увидеть — я видела её через окно, как она спешно покинула школу уже после первого урока.

Взгляды многих всё ещё были прикованы ко мне, но к этому можно было привыкнуть. Ко всему можно привыкнуть.

Две скамейки у каждого стола могли вместить около шести человек, но все будто игнорировали мой стол, намеренно его не замечая. И самое ужасное в этом было то, что я не знала, как на это реагировать. С одной стороны меня наконец-то никто не замечал, как я этого всегда и хотела. Но с другой — мне не оставили право выбора. Я была ограждена от социума и это было именно то, о чём меня предупреждала миссис Флинт. Нового человека либо принимают, либо игнорируют.

Для меня игнорирование было как и спасение, так и наказание.

— Так, значит, ты и есть Сандерс? — Мой взгляд метнулся на источник звука, встретившись с проницательными тёмными глазами.

Их владелец, одетый в голубую джинсовку с нашивкой на кармане в виде имени Майкла Джексона² и синие джинсы, нахально разместился на скамейке напротив меня. Его непослушные тёмные волосы спадали ему на лоб, а сам парень ловко подкидывал и ловил зелёное яблоко правой рукой. Я инстинктивно подвинула поднос ближе, замечая насмешку на его лице.

— Мы разве знакомы? — толика неуверенности сквозила в моих словах.

— Чтобы знать тебя, достаточно быть знакомым с шерифом Сандерсом, — незнакомец откусил яблоко, не отрывая от меня взгляда.

Его глаза оценивающе прошлись по мне, выдавая его безразличие. Парень, что стоял позади него скучающе покачивался, рассматривая учеников.

— Собственно, я здесь по поводу Джоша, — ярость вспыхнула в его глазах, стоило ему только заговорить о Джоше. — Передай ему, чтобы он перестал жевать сопли и сделал хотя бы что-то. Пускай раскроет глаза и увидит, что происходит в городе, — он перегнулся через весь стол со своего места и сделал ещё один укус в нескольких дюймах от моего лица. Капли сока от яблока брызнули мне на лицо. — Все эти жизни будут на его совести.

Парень резко ударил рукой по столу, в которой сжимал яблоко. Я испуганно вздрогнула, а когда мои глаза оторвались от оставленного фрукта, то незнакомец уже скрылся в толпе учеников.

__________

Латетный социопат¹ – часто это человек-одиночка, на людях ведущий себя прилично, и не показывающий свое истинное отношение к людям, сдержанный.

Глава 2. Этот странный Кевин Флетчер

Лязг столовых приборов заполнял тишину этого вечера. Я стрельнула глазами на Джошуа и сразу же вернула их к своей тарелке. Джош читал утреннюю газету, за весь ужин даже не притронувшись к приготовленой мной еде.

Он вернулся с работы двадцать минут назад, поэтому всё ещё находился в форме. Блекло-бежевая рубашка полицейского плотно прилигала к его коже, но он был достаточно тощим, для того чтобы можно было заметить мышцы сквозь ткань.

Мои губы несколько раз дрогнули в попытках начать разговор, но мне так и не пришло в голову с чего можно было его начать. Казалось, что мы настолько разные, и любой диалог, должно быть, закончился бы неудобным молчанием с обеих сторон.

Я моментально уловила осторожное движение его рук, когда дядя положил газету на край стола и наконец-то приступил к еде, встретив мой взгляд. Мне пришлось неловко отвести глаза в сторону.

— Прости, что не смог отвезти тебя в школу, — с виду заинтересованная улыбка не тронула строгие глаза. — Надеюсь, дорога до школы тебе не доставила хлопот?

— Всё хорошо, — не отрывая взора от своей тарелки, покачала головой, словно моего ответа было недостаточно, — правда... тебе не стоило беспокоиться по такому пустяку. Я уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно добираться до школы.

— Сегодняшний день был... интересным. — Губы дрогнули, изображая подобие улыбки.

— Правда? Я рад.

Краем глаза я заметила, как Джошуа отложил столовые приборы и положил руки на стол, чуть подавшись вперёд. Всем своим видом он старался показать свою заинтересованность во мне, как в своей племяннице.

Он лишился брата, а я - отца. Мы были настолько близки и могли бы попытаться найти утешение друг в друге, если бы не воздвигнутые ледяные стены вокруг меня. Мне было не под силу их разрушить, чтобы ощутить исходящее тепло от дяди.

— Расскажешь мне о своём первом дне в новой школе? Уже познакомилась с кем-то? — Сандерс любопытно наклонил голову, и в этом незамысловатом движении я разглядела своего отца: он тоже так делал, когда интересовался чем-то у меня.

Папа редко что-то спрашивал, но когда это делал, у меня всегда находилось, что ему ответить.

— В новой школе нашлось много ребят, с которыми мне удалось найти общий язык, — ложь сквозила из каждого слова, но вместе с тем, как поднимались уголки губ Джоша, я признавала её необходимость.

Отец всегда улыбался, когда я говорила ему то, что он хотел услышать. Ложь всегда была моим благодетелем. На мгновение я вспомнила эпизод с парнем в столовой. Мне достаточно хорошо запомнились его пропитанные яркостью тёмные глаза, а также удалось заметить в них сдержанную печаль.

Наши радужки различны по цвету, но то, что он хранил в своём взгляде являлось точной копией моего. Мне была знакома эта пустота, ведь я каждое утро находила её в серых глазах, когда смотрелась в зеркало.

— В столовой ко мне подошёл парень... — Я одёрнула себя, сомневаясь, стоило ли это внимания Джоша. Наверняка он знал этого мальчика и, возможно, ему была известна причина пустоты в его глазах. Я моргнула. — Он интересовался тобой. Говорил, чтобы ты раскрыл глаза и сделал хотя бы что-то. И ещё он говорил, что "эти жизни" будут на твоей совести.

Я внимательно следила за его реакцией: Джош напрягся, крепко сжав в руке столовый нож. Его губы плотно сжались, оповещая о скрытой злости.

— Кто этот парень?

Мужчина шумно выдохнул. Он прочистил горло, прежде чем ответить на мой вопрос:

— Кевин Флетчер. Он был первым, кто поступил в участок во время моего первого дежурства в Ластвуде, а вместе с этим стал моей главной занозой в заднице.

"Кевин Флетчер" - произнесла его имя у себя в подсознании. Скорее всего, именно с него следовало начать список людей, с которыми желательно не пересекаться.

Прежде чем переехать к Джошуа я дала себе обещание, что моя новая жизнь станет размеренной и в ней не будет боли. Разбитое на куски сердце найдёт покой. К концу этой истории я буду проклинать и одновременно благодарить себя за то, что так и не внесла Кевина Флетчера в тот список.

— И частый он гость у тебя на работе? — Улыбаясь, я положила в рот кусочек помидора, с интересующимся лицом посмотрев на дядю. Перевести разговор на другую тему было самым верным решением из всех возможных.

— С недавних пор - реже, — неохотно отозвался тот. — У Кевина проблемы с агрессией, он очень импульсивен. Однажды он избил двух девятилетних мальчиков, за то что они утопили котёнка.

Джошуа замолк. Я анализировала полученную информацию, выстраивая в голове психологический образ того самого Флетчера. "Импульсивен, борец за справедливость, не способен сдерживать агрессию," - так я охарактеризовала Кевина. Он бы стал идеальным экспонатом для миссис Флинт. И он оставался для меня загадкой. А я любила загадки.

— Он ещё упоминал какие-то "жизни", — напомнила я дяде. — Я не совсем понимаю, что это значит.

Джош тяжело вздохнул. Его тело заметно напряглось, предвещая неприятный разговор.

— У друга Кевина пропала младшая сестра, как и ещё два ребёнка, — губы мужчины сложились в одну тонкую, жёсткую линию, а в глазах застыла вина.

Он винил себя за это, - за то что был достоин обвинений Кевина. Как шериф города он был виновен в том, что не уберёг детей. Мне не нашлось, что сказать в качестве поддержки. Его обеспокоенные глаза так и нашли успокоения в моих.

— Несколько дней назад тело одного из потерявшихся детей было найдено у границы Западного леса, — продолжил он. — Его нашли грибники, когда их собаки вылизывали останки мальчика. От него не осталось ничего живого, ничего, за что можно было бы зацепиться и найти убийцу.

Ком застрял в горле, но я внимательно продолжала слушать, сдерживая рвоту глотками холодной воды.

— Уже в отдел полиции попали только его кости: грибники думали, что их собаки загрыли какого-то зверя. Они даже не сразу обратили внимание на разорванную одежду в траве. Мальчика звали Беном Гилмором. И, вероятно, Кевин считает, что задержка в расследовании целиком и полностью висит на мне, а очередная жертва будет ценой моего бездействия.

Напряжение вибрацией разносилось по комнате, ощущаясь мурашками по позвоночнику. Холод скопился в кончиках пальцев, и я опустила их под стол, чтобы Джош не видел мои жалкие попытки вернуть им тепло.

— Прости, Мэри... Мне не следовало говорить об этом за ужином. — холодный тон голоса мистера Сандерса сменился на беспокойный.

— Всё в порядке, я сама спросила, — улыбнулась я, качая головой.

Джош кивнул, добавив через мгновение:

— Пожалуйста, будь осторожна.

Я дёрнула подбородком и отвела глаза в сторону. Они столкнулись с голыми стенами, которые в самом начале заинтересовали моё внимание. Их пустота наводила на мысли и не давала ответы на вопросы, почему отец никогда не упоминал о существовании кровного брата. Мысль об их давней ссоре казалась самой разумной. Но несмотря на это, Джошуа всё равно пришёл за мной. В груди разлилось приятное тепло.

Мы больше не говорили, и тишина поглотила комнату целиком. Пока дядя был занят ужином, я краем глаза наблюдала за ним, гадая, как сильно новость о смерти брата полостнула его сердце. Я задержала взгляд на его строгом лице, которое не выказывало никаких эмоций связанных с трауром - только глухое умиротворение. На похоронах его лицо было спрятано за толпами плачущих знакомых отца и матери, и только когда он один из последних подошёл попрощаться, я разглядела на нём сожаление. Оно длилось мгновение.

Мертвецкий гул прервался рингтоном мобильного телефона Джоша. Губы мужчины скривились, когда он посмотрел на имя звонящего, но всё же ответил.

— Да, Пол, что-то срочное? Я сейчас... — Его глаза врезались в мои на мгновение, и с его губ тут же упало, — я сейчас занят. Это может подождать до утра?

Он принялся внимательно слушать своего собеседника, но с каждой секундой его лицо ожесточалось всё больше и больше. Казалось, я перестала даже дышать, чтобы расслышать слова мужчины из телефона, но он говорил не так громко, чтобы я смогла разобрать что-либо. С уст Джоша сорвалось злое "щенок", и он тут же поднялся со своего места, холодно подмечая:

— Я понял, скоро буду.

Дядя спрятал телефон в карман своей формы, а извиняющийся взгляд приковался ко мне. Он снова уходил, оставляя меня наедине с собой и воспоминаниями. Внутри всё похолодело от одной мысли о том, что снова придётся остаться одной. Тело отозвалось предупреждающим покалыванием в пальцах.

Мне нельзя было быть одной, только не сейчас, когда появилась надежда всё забыть.

— Мне нужно идти. Это ненадолго, я скоро вернусь, — он говорил, словно оправдывался за что-то.

— Можно мне с тобой? Я не буду мешать. — Я поднялась вслед за Джошуа, с мольбой в глазах уставившись на него.

Он удивлённо осмотрел меня и посмотрел на часы: стрелки показывали половину девятого. Я прикусила губу.

"Пожалуйста, не оставляй меня одну, пожалуйста, не оставляй." — взмолился внутренний голос, и я почувствовала ощущение иголок в глазах, предвещающее слёзы.

— Уже поздно, — тяжело ответил шериф.

"Не оставляй, не оставляй, пожалуйста."

— Я не доставлю тебе проблем. Пожалуйста, — в ожидании вердикта я непроизвольно сжала кулаки, и ногти сильно впились в ладони.

После небольшой паузы Джошуа кивнул и слабо улыбнулся, затем двинувшись к выходу. Я следовала за ним тенью, так тихо и незаметно, чтобы он не передумал и не отправил меня обратно. Наспех набросив на себя джинсовку и сменив тёплые тапочки на грубые ботинки, вышла из дома.

Холодный осенний ветер обдал лицо, и я сильнее закуталась в джинсовку, но та едва ли могла согреть. Служебная машина Джоша стояла на обочине дороги ещё не загнанная в гараж. Я стремительно заняла переднее пассажирское место старенького Chevrolet Nova, пока Джош располагался на водительском. Машина сорвалась с места, несмотря на своё подержанное состояние.

Над Ластвудом уже возвышалась неполная луна, окрашивая пустующие улицы в бледно-голубой оттенок. Редкие работающие фонари встречались по дороге в полицейский участок и свет их подрагивал, разливаясь слабым желтоватым светом.

У входа в здание мы оказались довольно быстро. Небольшое строение встретило нас светом у входной двери и подобием его уже внутри. Рядом с самим департаментом полиции была пристройка из красного кирпича. Я шмыгнула сзади за Джошуа в какую-то дверь, оказавшись в приёмном отделении. За дежурной стойкой, отделённой большим стеклом, стоял высокий мулат крепкого телосложения.

— Где они? — Бросил Джош мулату, попутно пожимая ему руку.

— Я сказал им ждать в твоём кабинете, — отчеканил тот.

Джош кивнул, направившись дальше по коридору. Мои глаза зацепились за доску объявлений, висевшую напротив дежурной стойки. Рядом с кучей документов висела чёрно-белая фотография мальчика. Его тёмные глаза неотрывно смотрели на меня, а улыбка на его лице не казалась счастливой. Под фотографией находились инициалы пропавшего, прочитав которые, я вздрогнула.

— Бен Гилмор...

Ниже находилось описание внешности, возраст, вес, во что был одет в последний раз и контакты родителей, которые в объявлении просили позвонить, если кто-то что-то узнает. Мои губы сложились в одну тонкую линию от понимания того, что несколько дней назад им всё-таки позвонили...

Оторвав взгляд от фотографии, я засеменила за Джошем. Он всё ещё ждал меня у входа в свой кабинет, переминаясь с ноги на ногу.

— Прости, просто я увидела там... — принялась было оправдыватьсь, но Джош ободряюще улыбнулся, взгромоздив мне на плечо свою руку.

— Всё нормально, — отмахнулся он. — Давно нужно было снять это объявление.

Джош надавил на ручку двери, и та послушно открылась, пропуская нас внутрь. Я зашла первая, скользя глазами по всему кабинету. Сразу у входа стоял куллер с водой, рядом с которым стоял кожаный диванчик и точно такой же напротив у окна. Слева в центре был поставлен рабочий стол, а за ним расположились у стены два стеллажа с множеством папок и документацией. На диване у окна сидел уже знакомый парень, но отчего-то я не могла вспомнить где его видела.

Его потерянный взгляд сместился с меня на шерифа Сандерса за моей спиной, и он бросил взгляд на другого парня. Он стоял к нам полубоком, оперевшись о стол. Включенная настольная лампа освещала треть кабинета, но большая часть света падала на спину парня и его до боли узнаваемую голубую джинсовку с нашивкой на спине с именем исполнителя.

Парень повернул голову в нашу сторону и, будто не замечая моего присутствия, уставился ядовитым взглядом на Джоша.

— Шериф... — Прошипел парень. — Я уже подумал, что вы не появитесь.

Кевин проследил, как Джошуа занимает своё рабочее место с усталым вздохом. Затем тёмные глаза всё-таки удостоили меня своим вниманием.

— Сандерс. — Как-бы беззлобно сказал он, то ли здороваясь, то ли утверждая. На мгновение его лицо смягчилось, но сверкающие от света лампы глаза посмеивались, когда вернулись обратно к Джошу, тем самым говоря "Я знаю, что ты получил моё послание".

— Я надеюсь причина, по которой ты так самовольно меня позвал, очень важная, иначе...

Лицо Флетчера сделалось мрачнее тучи, и брови съехались на переноснице в одну густую линию. Он опёрся руками по углам стола, наклонившись к Джошу.

— Пропал ещё один ребёнок, — перебил он дядю.

Молчание на несколько секунд заполнило помещение, и только стрелки часов своим тиканьем не давали погрузиться в оглушающую тишину.

— Кто? — Изрёк Джош спустя некоторое время. Я уже сидела на диване у куллера, всматриваясь в лица беседующих. Парень напротив нетерпеливо ёрзал на месте и посматривал на время.

— Лизи Брукс.

Лицо Джошуа в корне изменилось, как только он услышал имя пропавшей девочки. Мне показалось, что она была ему знакома. Не мигая, он уставился на Кевина.

— С чего ты взял, что она пропала?

Кевин издал что-то похожее на рык и поднял на шерифа яростный взгляд, которым ранее сверлил что-то на столе. Я замечаю, как крепко сжались его пальцы, сжимающие стол, при дневном свете были бы видны его побелевшие костяшки.

— Мой брат ходит с ней в одну группу в детском саду, — нетерпеливо начал Кевин. — Ты и сам прекрасно знаешь, как она обычно сидит на крыльце сада с самого утра и уходит домой самая последняя. А сегодня её не было.

— Это ещё ничего не говорит, Кевин, — пожал плечами Джош на его заявление. — Возможно, родители решили её просто оставить дома.

На лице Флетчера застыло нечитаемое выражение лица. Казалось, что бы не сказал Джош, какое бы решение не предпринял — это всё равно злило Кевина. Будто от одного произнесённого дядей слова его забирала внутренняя ярость. Он громко вдыхал напряжённый воздух, и доступная для моего просмотра ноздря прилипала к перегородке, как магнит. В голову вгрызлась информация о неконтролируемой агрессии тёмноволосого как острие ножа.

Я видела в его глазах еле сдерживаемый убийственный гнев. Больше всего я боялась, что он перейдёт черту и сделает что-то Джошу. Стоило Кевину пошевелиться, как тело пронзил холодок, и я слегка подалась в его сторону, но тут же одёрнула себя.

— Вы так умны, шериф Сандерс, не думали сменить место работы? Стать вторым Шерлоком Холмсом? У вас большой потенциал, — сквозь стиснутые зубы прошипел Кевин, и на лице расплылась кислотная усмешка, тут же скрытая безразлично холодной эмоцией. Я поёжилась от взгляда, которым парень наделил Джошуа. Тому, казалось, было совершенно всё равно, что он ему говорил и как на него смотрел. — Конечно я был у неё дома. Я не настолько глуп, чтобы бежать к господину Сандерсу просить минуту его драгоценного внимания, не разобравшись в чем дело.

Кевин протёр лицо ладонью, словно так он мог хотя бы на некоторое время сдержать свою злость. Но я видела, как только он посмотрел на Джоша, его глаза загорелись с новой силой. Я предположила, что для человека, который отвечал за безопасность города, Джошуа был слишком спокойный, слишком сдержанный, слишком безразличный. Он всё делал слишком, и это злило Кевина.

"У него был брат" — внезапно проскользнуло в мыслях и всё встало на свои места. Он боялся за брата. Беспокоился, что однажды на стенде с объявлениями появится его имя и контакты родителей. И ему не нравилось, что Джошуа был такой...бесчувственный?

— Эти сволочи даже входную дверь не удостоились закрыть! Я осмотрел весь дом, её родители даже не препятсвовали. Её нигде не оказалось, — грубый голос Кевина дрогнул, и я заметила, как он сильнее сжал углы стола. — Я знаю, она часто пряталась под кроватью или в шкафу, но её нигде не было. Она плохо знала город и поэтому никогда не уходила из дома, чтобы не заблудиться. Я несколько раз проверил маршрут, по которому она ходит в детский сад, но её словно след простыл.

Наконец он отпустил несчастный стол и выпрямился, сунув руки в карманы джинс. Джош ничего не сказал, поджав губы.

— Нам нужно выделить розыскной отряд для поисков Лизи. Для начала нужно осмотреть Западный лес, если там нашли... — Он запнулся. — Бена, то лучше всё-таки начать оттуда. И там нашли вещи Нэнси и Стивена, если поспешить, то мы найдём её.

Я вздрогнула, когда по кабинету прошёлся резкий удар кулака по дереву. Джош устало косился на Кевина, который даже не шелохнулся, а его ладони были крепко сжаты.

— Прошёл всего один день, Кевин. Без заявления родителей я не могу ничего сделать. Не в моих полномочиях вызывать людей только из-за тебя, — спокойно говорил Джош, наблюдая, как губы Кевина презрительно скривились, и он сделал шаг назад. — Если ты так сказал, то это не значит, что она действительно пропала. Есть множество других вариантов, почему Лизи не было сегодня в детском саду.

Джош устало поднялся со своего места и достал ключи от машины из кармана, показывая, что разговор завершился. Он был уже у двери, и я думала идти следом, когда его остановил ледяной голос Кевина Флетчера.

— Пропало уже три ребёнка. Лизи может стать четвёртой, а ты всё ещё прикрываешь свою трусость за правилами. — Я видела, как друг Кевина дёрнул его за рукав, чтобы тот прекратил, но он лишь откинул его руку и сделал шаг навстречу шерифу. — Просто скажи, что ты облажался. Это так просто. Скажи: "Я об-ла-жал-ся".

Шериф не реагировал, а Кевин всё приближался.

— Тебе прекрасно известно, что родители не напишут заявление о розыске. Им плевать. Они первые алкаши в Ластвуде, но ты всё равно говоришь о правилах, — продолжал шипеть Флетчер. Сердце застучало в бешеном ритме, стоило только парню оказаться в нескольких дюймах от Джоша. — Дети пропадают один за другим, но наш честный шериф Сандерс следует только правилам. Сколько ещё детей должно пропасть, чтобы ты раскрыл, наконец, глаза и понял, что твари, убивающей детей, совершенно плевать на твои правила?

Джош повернулся почти медлительно, но взгляд, которым он проколол глаза Кевина, был до ужаса спокойным. Таким он был, когда я впервые его увидела, — абсолютно спокойным. Не излучающим ни сожаления, ни злости. Только пустота.

— Кевин, тебе лучше уйти, пока я не позвонил твоей маме и попросил тебя забрать, — хладно предупредил Джош, не отрывая от него серого взгляда.

Кареглазый дёрнул подбородком, как от удара. Его друг уже поднялся со своего места, чтобы поскорее убраться отсюда, но Кевин стоял точно дольше минуты, прежде чем обойти Джошуа и "случайно" задеть его плечом.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда с ней что-то случится, — уже открывая дверь, злобно бросил Флетчер. Ему не нужно было смотреть на меня, чтобы понять о ком шла речь. Я сжалась, не понимая, были ли его слова угрозой или констатацией факта, будто в этом городе с каждым могло случиться что угодно.

За парнями громко захлопнулась дверь. Джош запустил пятёрню в тёмные волосы, оседая на подлокотник дивана с громким выдохом облегчения. Я поднялась со своего места и обошла его, взглянув в усталое лицо. Пустой взгляд серых глаз смотрел в одну точку. Он даже не пошевелился, когда я невесомо положила маленькую ладонь на мужское плечо. Повернувшись к куллеру, выяснилось, что он был пуст.

— Я принесу воды. — тихо прошептала почти себе под нос и кинула беспокойный взгляд на дядю.

Он ничего не ответил, и я, взяв пластиковый стаканчик, вышла в коридор. Мулата на своём месте не оказалось, но я и без него нашла откуда можно было взять воду. Уже возвращаясь к Джошу, меня кто-то дёрнул за плечо. Я обернулась и удивлёнными глазами посмотрела на возникшее перед собой лицо друга Кевина. Он смущённо отвёл глаза и протянул мне сложенный несколько раз листок бумаги. Я нахмурилась и взяла листок, поставив стакан с водой на стойку. Корявым, едва разборчивым почерком было написано одно предложение.

"Завтра после уроков у баскетбольной площадки, если хочешь знать больше, чем то, что тебе рассказал шериф." Кевин.

Глава 3. У всех бывают тайны

14 сентября 1996 года. Четверг.

Время тянулось ужасно медленно в сопровождении монотонного говора учителя естественных наук. От скуки бросила взгляд на окно, которое открывало вид на хмурое небо, так и наравящее упасть туманом на Ластвуд. Тучи клубились над городом, словно им больше некуда было лететь. Прилипли к этому месту своими пушистыми лапами. Выворачивали наизнанку тьму из каждого угла и жадно впитывали, обрушаясь затем дождём. И всё повторялось.

Серые, как и всё вокруг, глаза опустились на баскетбольную площадку, и нежеланные воспоминания прошлого вечера вновь ворвались в голову быстрым потоком. Я снова погрузилась в мысли, что старалась игнорировать большую часть дня, но они так навязчиво вертелись в голове, что не замечать их совершенно не получалось. Прокручивала в голове, словно заезжанную пластинку, напряжённый разговор в кабинете шерифа Сандерса, но вытащить что-то полезное для себя так и не удалось.

Повертев ещё раз нагретую от моих касаний бумажку, я вернула ей обеспокоенный взгляд и поджала покусанные губы. Написанное на ней вызывало смешанные чувства, но больше всего — интерес. Что от меня утаил Джошуа? И что мне мог рассказать обычный школьник?

— Самые хрупкие кости у человека — рёбра. Пятая-восьмая пара не имеет соединительных хрящей, поэтому даже при ударе средней силы они могут поломаться... — голос учителя потух, когда новый поток мыслей унёс меня подальше от урока. Этой ночью мне удалось уснуть только к утру, но эти два часа были самими сладкими за последние сутки. И самыми спокойными за последний месяц. Впервые за долгое время сон потревожил будильник, а не очередной кошмар.

Перед глазами возникло лицо Джошуа, омрачённое визитом Кевина и его словами. Я тяжело вздохнула, понимая, что как бы не старалась отвлечься, мои мысли так или иначе возвращались к таинственному брюнету Флетчеру. Казалось бы, так легко погрузиться в учебный процесс с головой, ведь только этого и желала, но что-то мешало. Толкало в новую яму, а я послушно следовала за наваждением. Мне не под силу разгадать загадки Ластвуда и его жителей, только вот доказать это самой себе невозможно.

— Самая "костлявая" часть тела — кисти рук вместе с запястьями. Она состоит из пятидесяти четырёх косточек, благодаря которым человек играет на фортепиано, смартфоне... — снова попыталась сконцентрироваться на теме урока, но в этот раз внимание привлекла пустующая парта прямо передо мной.

На математике её занимала Рут, тёмноглазая брюнетка с грустным взглядом. Надежду на ещё одну встречу с ней разбило её отсутствие. Так глупо всматривалась в лица встречающихся по пути школьником и потерпела неудачу. Голова тут же забилась предположениями причины её отсутствия. Я отбрасывала самые нелепые, но и самые логичные не давали полной картины. Она могла заболеть, только вчера не выглядела больной. Могла, в конце концов, просто прогулять. Рут не походила на человека, который рвался в школу при любой возвожности и высокой температуре, но и углублённую математику не выбирают от отвращения к получению знаний. Она весьма загадочная личность, собственно, как и все другие, с которыми мне удалось познакомиться за два дня в Ластвуде. Казалось, что каждый здесь обязательно скрывал за спиной ворох тайн, и один из таких ворохов мне мог доверить кто? Кевин Флетчер?

Он не вызывал доверия, даже приятная глазу внешность не добавляла пару лишних баллов его сложной натуре. Кевин был обычным парнем, любителем вмешиваться в чужие дела и просто агрессивным типом с высоким мнением о себе. Джошуа был другим. Рассудительным шерифом, до ужаса спокойным мужчиной и отвратительным поваром. Но от этого он не становился более понятным. Что ждать от человека, с которым мне предстояло жить до окончания школы? И стоило ли доверять тому, кто якобы хотел приоткрыть мне завесу его тайн?

В попытке отделаться от назойливых мыслей я обратила очи на утомлённых последним уроком учеников. Первые парты по классике жанра и установленным из покон веков традициям занимали те, кто действительно пытались вынести для себя что-то новое. Обычно это были отличники или пытающиеся себе заработать хорошую репутацию у учителя ученики, конечно же, чтобы в дальнейшем это использовать в своих целях. На данный момент все два вида подростков были единственными слушателями учителя. Остальные, в том числе и я, уже даже не старались делать вид заинтересованности в лекции. Больше всего мой взгляд привлёк русоволосый парень по правую сторону от меня. Он грыз зубами кончик ручки, вынимая его только чтобы нарисовать что-то в учебнике, а затем смеялся, видимо, над собственными художествами. Он вёл себя громче всех, и мистер Эванс, невысокий мужчина средних лет с проплешиной по середине вместо волос и смешным красным галстуком в белый горошек, в который раз делал ему замечание, но так не был услышанным.

Тем не менее этот парень явно был из числа тех, кто знал всех и всё, потому что от такого амбала опасно что-то скрывать. Тот же мистер Эванс только и делал ему замечание, хотя в полном праве мог выставить нарушителя за дверь, но почему-то не делал этого.

— Ты не знаешь где Рут? — шепнула я русоволосому, когда учитель отвернулся к доске. Здоровяк не сразу сообразил, что обращалась именно к нему.

Большие глуповатые глаза осмотрели меня, слегка подавшуюся ему навстречу, с удивлением. Приподнимая небрежно уложенные брови, он безразлично пожал плечами и почти так же тихо ответил:

— С чего вдруг я должен знать, где шатается эта Кэлб? — фамилия моей новой знакомой из его уст звучала с таким отвращением, что, казалось, этим просочившимся ядом можно было убить дюжину людей. Я не нашлась с ответом, не мигая уставившись на парня.

Вероятно, его позабавило моё выражение лица, потому что его тонкие губы скривились в отвратительной ухмылке, оголившей желтоватые зубы и застрявшие в них остатки еды.

— Вы же учитесь вместе. Я подумала, что ты знаешь, — не отступила от желания выведать из него информацию, но приветливостью от прохладного тона голоса и не веяло.

— Так ты не знаешь? — выдал тот, снисходительно сузив глаза. — Расслабься, возможно вчера ей здорово досталось, и сегодня она решила не высовывать свой нос из норы.

За странным ответом следовала широкая улыбка не только на лице у русоволосого амбала, но и, как мне показалось, ещё у четырёх человек точно. На мои сведённые на переноснице брови парень лишь хмыкнул и принялся за прежнее занятие: грызть ручку, а потом что-то ей рисовать, совершенно не брезгуя оставленными слюнями. Я долго лицезрела его профиль с надеждой, что тот в конечном итоге не выдержит, разложит мне всё по полочкам, и на один ворох тайн рядом со мной станет меньше. Но тот сидел и никак не реагировал, словно я к нему и не обращалась.

При первом появлении Рут не пыталась завести с кем-то непринуждённую беседу. Она в принципе не обращала ни на кого внимания и в ответ получала похожую реакцию. Неприметная девушка, окружённая толстым слоем льда, разве могла перейти кому-то дорогу?

— Я не понимаю, — разочарованная полученной информацией, я вновь обратилась к русоволосому. Его взгляд прожигал страницы учебника, и только косая усмешка показывала, что он просто насмехался над моим неведением. Стиснув зубы, я слегка повысила тон: —Эй, ответь мне.

— Мисс Сандерс, вам что-то непонятно из темы урока? — Предательски воцарившаяся тишина донесла мои слова и до ушей мистера Эванса, тут же обратившего свой усталый взор на меня. А вместе с этим множество глаз приковались к моей парте, ожидая дальнейших действий. И как бы я не хотела, но здоровяка пришлось оставить в покое и упереться серым взглядом в собственные записи.

— Нет, всё понятно, простите, — поспешила отвести от себя внимание и до конца занятия не издавала ни звука, сдавшись в плен надоедливым размышлениям.

***

Иногда нужно обернуться.

Посмотреть на всё под другим углом, новым взглядом и только потом принимать решения. Как ребёнок, который учится ходить. Он не сразу делает свои первые уверенные шаги, а только пробует, изучает, встаёт при помощи чего-то и только потом идёт. Мне нужно передохнуть. Так говорила миссис Флинт, и только сейчас её слова имеют вес в моих глазах. Мне пришлось так много переосмыслить, но чтобы усвоить это, времени нашлось только сейчас. Нельзя прыгнуть выше головы, и именно поэтому я приняла решение не лезть в работу Джошуа, как бы этого не хотелось. Он бы не стал скрывать от меня что-то, если бы мне грозила опасность. И мне следовало научиться доверять хотя бы кому-то, потому что круглосуточные подозрения сводили с ума. Доверие между нами помогло бы сгладить то время, что мы не общались. Когда были одиноки.

Я сглотнула и решительно направилась к мусорному ведру у входа школы. Сомнение не продлилась долго, и скомканная записка выпала из ладони, а вместе с ней я почувствовала почти невесомое облегчение. Ощущение избавления от небольшого камушка, который тянула постоянно за собой. Но в том то и дело, что все громадные валуны до сих пор оставались подле меня и тянули в прошлое.

Вдыхая прохладный воздух, я шагала по тротуару подальше от оставшегося позади камня и вторила одно и то же: "Чтобы не делал, чтобы не говорил Кевин Флетчер — меня это не касалось." Любопытно заглядывая в мрачные лица прохожих, невольно поджала пухлые губы. "Неужели мои глаза такие же грустные?"

Расположенный напротив школы, отдающий теплом кафтерий, из которого тянулась приятная джазовая мелодия, сменился хмурыми пятиэтажками из красного кирпича. Солнце спряталось за тучами, и отчего-то хотелось почувствовать их тяжесть, чтобы небеса упали на меня, но единственное, что я почувствовала — это сорвавшаяся дождевая капля на кончике носа. Затем ещё одна и ещё. Начинался дождь. Я прикинула маршрут и поняла, что дорога до департамента полиции займёт меньше времени, чем до дома. Всего-то нужно подождать Джоша, а потом мы вместе отправимся домой, если он снова не будет завален делами. Ускоряя шаг, я заметила в далеке продуктовый магазинчик, расположенный на территории жилого дома. Лёгкая дымка уже спрятала горизонт под мокрым одеялом, а от воспоминания пустого холодильника этим утром скрутило живот. Ветерок ускорял стук капель по крышам невысоких зданий, и прежде чем ливень коснулся меня, за мной захлопнулась дверь продуктового.

Колокольчик, оповещающий о новом покупателе, только на некоторое время оборвал бубнёж здешних сплетниц. Не спуская глаз с двух женщин у кассы, прошла к холодильнику с продуктами, чувствуя на себе недоверчивый взгляд продавщицы.

— Чёрти что творится, Сидни, в городе! — ворчливая старушка на секунду задержала на мне свои потускневшие, едва открытые глаза и вернула их женщине за прилавком, которая отозвалась на её слова небрежными кивкамм. — Уже и не знаешь, как из дома выйти и вернуться целёхонькой.

— И то верно, Корнелия. Я же ещё и до ночи работаю, слава Богу, что хотя бы сейчас Джо за мной заезжает, а так бы уже с ума сошла. Дом-то мой неблизко, — она боязливо выпучила обильно накрашенные глаза, как будто кому-то было дело до её жизни, и ей каждый день угрожала опасность.

Старушка понимающе кивнула, но на этом их разговор явно был не окончен: Корнелия всё ещё не отлипала от кассы и лепетала что-то про беспорядки в Ластвуде и, конечно, подростков, которые эти самые беспорядки и учиняют. Две пары глаз уставились на меня с нескрываемым осуждением, словно это я, по их словам, разрисовала соседний магазин провакационными графити или помочилась прямо на клумбу какой-то Лили. Морщинестое лицо той самой Корнелии вытянулось, и она поспешно повернула его к полноватой продавщице, Сидни.

— Слыхала, что сегодня в городе говорят? — настороженно прокряхтела седовласая покупательница своими ярко-алыми губами. Пока Сидни пожимала плечами с горящими от интереса глазами, я заметила, что дождь хлынул с новой силой, а серые тучи не давали точного прогноза на его конец. Надежда дойти до отдела полиции сухой умирала с каждой новой каплей.

— Нашли тело сынишки Брикманов у Западного леса, — не стала долго томить свою собеседницу и, собственно, меня Корнелия. — По словам свидетелей, от него практически ничего не осталось — только кости да одёжка.

Слова невидимым лезвием припали к горлу, лишая меня возвожности дышать. Ледяной холодок пробежал по позвоночнику, и тело невольно выгнулось, пытаясь прогнать из себя это ощущение, словно ужас перебирает своими холодными пальцами по коже. Женщины оценили меня с ног до головы, как будто я оказалась в магазине только что. Чувство выброшенной на берег рыбы, и мои почти безжизненные глаза смотрели на них в ответ. Когда из горла вырвался мучительный хрип, я осознала, что не дышала уже приличное количество времени.

— Все думают, что это зверь какой-то, — продолжала старуха выбивать из меня остатки спокойствия. Я моргнула, словно это могло как-то привести меня в норму. В ушах гудела одна навязчивая мысль: "Ещё один ребёнок найден мёртвым."

— Вы что-то хотели, мисс? — обратилась ко мне полноватая женщина у кассы, приподнимая тонкие брови. Я приоткрыла губы, чтобы ответить, и бегло осмотрела имеющиеся продукты. Совершенно не представляя, что можно было бы приготовить на ужин, я покачала головой. Предложение на вечер заказать еду не такое уж и плохое. Сидни в ответ закатила глаза и сложила руки на груди, увлекая пожилую женщину в новый разговор.

Холодные капли дождя больше не казались проблемой, когда я выскочила на улицу, а наоборот помогали остудить и без того продрогшее от нахлынувшего ужаса тело. Странная реакция на слова женщины путала мысли, сворачивая их в огромный ком. Нужно было вернуться обратно в магазин, но вместо этого сорвалась с места, едва различая улицу от плотных струй, тянущихся с неба. За пару жалких секунд я промокла до нитки, но это помогло очистить голову от глупого наваждения.

Департамент полиции показался на виду, и уже через несколько мгновений я была ограждена от дождя. За дежурной стойкой стоял какой-то молодой офицер, а взгляд его стал обеспокоенным, стоило только ему увидеть мой внешний вид.

— Вы в порядке?

Кивнула и сделала несколько шагов к нему. Мокрая ткань неприятно прилипала к телу, а осенние дождевые капли проникали во все доступные места, облизывая их скользкими языками. Ужасно хотелось содрать с себя кожу вместе с одеждой и лечь под тёплое одеяло.

— Шериф Сандерс у себя? — обратилась я к дежурному офицеру.

— Скоро будет, можете подождать в его кабинете, — тут же отозвался он, хмуря брови. — Вас проводить?

— Нет, спасибо.

Еле переставляя ногами, я поплелась к уже знакомой двери. Она встретила меня теплом и лёгким запахом морской волны, что принадлежал одеколону Джоша. Присев на диван у окна, я прикрыла глаза, наконец-то облегчённо выдохнув.

***

Детский дом Джексона. Одна неделя после похорон Аманды Уорд и Фреда Сандерс.

Каждый человек однажды почувствует себя пустым внутри. И эта пустота, как гнойная рана, будет убивать внутри человека всё, что когда-то не давало пропасть. Окончательно опустеть.

Моя гнойная рана была так свежа, что я всё ещё ощущала её где-то внутри. Её можно было почувствовать, но убрать невозможно. Боль нарастала так стремительно, что порой хотелось вырвать её вместе с мясом. Но только в эти минуты я ощущала себя живой, всё ещё способной хоть что-то чувствовать. Боль заставляла много думать, уходить в себя, но чем дольше я была наедине с собой, тем громче становились мысли в голове.

Они, словно рой пчёл, жужжали и жалили в самые больные места. Потому что они знали куда жалить — я сама их направляла. И со временем я начала бояться оставаться одна. Ведь тогда пчёлы жужжали громче обычного.

— Переживаешь, Мэри? — подала голос миссис Флинт, и её ладонь оказалась на моём плече. Я покачала в ответ головой, следуя за ней по коридорам Детского дома.

— Немного.

Скучные серые стены не мешали сосредоточиться на предстоящей встрече, хотя мне так хотелось думать о чём-нибудь другом, а не том, как вести себя и что сказать.

— Это нормально, Мэри, — тёплая улыбка разлилась на лице психилога. — Твоё беспокойство совершенно предсказуемо.

Я кивнула, облизнув сухие губы.

— Это же не первая ваша встреча. Когда вы ещё встречались? — Я раздражённо закатила глаза на её вопрос, но миссис Флинт будто бы не видела, что её разговоры, обычно направленные, чтобы отвлечь, сейчас никак не помогают.

— На похоронах родителей. Почему он приехал только сейчас? — Флинт не сразу заметила, что я остановилась. Она удивлённо посмотрела на меня и тяжело вздохнула. Сегодня должна была произойти моя вторая встреча с дядей, но обида душила так сильно, что желания видеть его не осталось. — Где он был всё это время? Почему думает, что я приму его? Я не смогу делать вид, будто всё замечательно. У меня просто не получится.

Женщина преодолела незначительное расстояние между нами, и я уткнулась в её шелковистые волосы. Но слёзы застряли внутри, так и не сорвавшись с ресниц. Психолог бережно гладила меня по голове, пока мне никак не удавалось решиться прикоснуться ладонями к её покрытой бежевой блузкой спине. Вместо этого руки безвольно болтались у моих ног.

— Ты обязательно задашь мистеру Сандерсу все свои вопросы, но не сейчас. — Она отстранилась от меня, держа свои тёплые ладони на моих щеках, чтобы я смотрела ей в глаза. — Вам обоим очень тяжело, но я знаю, что вместе вы справитесь с этим горем. Я говорила с твоим дядей: он очень желает встретиться с тобой. Ты не обязана делать вид, будто всё замечательно. Каждый человек имеет право на чувства. Не закрывай их в себе, Мэри, и не закрывайся от других. Тем более от тех, кто хочет тебе помочь, поняла?

Дождавшись кивка, она убрала руки, и я почувствовала, как прохладно всё это время было в коридоре. Флинт протянула мне свою ладонь, видимо, чтобы вместе идти дальше, но я лишь засунула руки в карманы и побрела дальше, оставляя женщину позади. Тишина помещения подхватила сначала её разочарованный вздох, а затем стук каблуков по кафелю. Всю оставшуюся дорогу до кабинета она держалась позади и молчала, а я больше не задавала ей вопросов.

Слова психолога ещё долго держались в голове... До того момента, пока я снова не оказалась в одиночестве.

***

Воспоминание оборвалось так же резко, как и захлопнулась дверь за кем-то вошедшим. Я открыла глаза с надеждой увидеть Джоша, но по кабинету расхаживала незнакомая женщина с папкой бумаг. Крашенная блондинка, у корней волос которой уже пробивался натуральный русый оттенок, заметила меня, только когда я пошевелилась на своём месте. Развернувшись ко мне всем своим телом, женщина заинтересованно начала рассматривать меня своими изумрудными глазами, пока не поймала мой взгляд.

— Ой, прости. Ты Мэри, верно? Джош рассказывал о тебе. — Незнакомка широко улыбнулась, когда я кивнула и позволила себе пробежаться глазами по ней.

Невысокая, волосы убраны в небрежный пучок, фигура скрыта под серой широкой толстовкой и спортивными штанами, а на ногах красовались... тапочки. Я приподняла брови от лёгкого замешательства, но быстро вернула лицу серьёзность, которая почему-то позабавила женщину и вновь вызвала на её румяном лице улыбку.

— А про тебя Джош ничего не рассказывал.

Она молча проглотила мою колкость, не убирая с лица эту странную доброжелательность, каким-то образом адресованную моей персоне. Я внимательно наблюдала, как она поставила папки на рабочий стол шерифа и беззлобно закатила глаза.

— Я Синтия — напарник шерифа Сандерса. — Она деловито расправила плечи, но домашняя одежда не придавала ей солидности. Я лишь слегка подалась вперёд, пожимая протяную ею ладонь.

— Джош не упоминал, что у него есть напарник, — усмехнулась в ответ я.

— В этом нет ничего удивительного. Он не любит об этом рассказывать, — Синтия равнодушно пожала плечами, показывая всем своим видом, что это замечание её ничуть не задело.

Она снова улыбнулась, и её взгляд приковался к открывающейся двери. Мгновение спустя в кабинете возник и сам шериф Сандерс. Удивление от нашего присутствия недолго играло на его лице, сменившись уже привычным спокойствием. Он лишь поджал губы, когда Синтия тепло ему улыбнулась, и прошёл к своему столу. Когда показалось, что всё-таки моё присутствие не было замечено, он без ехидства, как утверждение, бросил:

— Мэри, попала под дождь?

Стоило ему только произнести это, как я вновь ощутила на себе мокрую одежду и поняла, как нелепо выглядила в эту минуту. Синтия лишь усмехнулась и полностью вернула внимание моему дяде уже с более серьёзным выражением лица. Можно было подумать, что она посмеивалась над ним, когда пыталась в точности повторить это угрюмство, но в силу её обильной эмоциональности это было невозможно. Синтия слишком мила, чтобы сравниться серьёзностью с Сандерсом.

— Ты не обязана была тащиться по такой погоде в свой выходной только из-за этой макулатуры. — Джош недовольно свёл брови на переноснице и кивнул на стол с папками, а затем — на её тапочки.

— Я просто хотела помочь, — смущённо отмахнулась она, но Джош, видимо, не видел её радость быть в чём-то полезной. — Ты и сам прекрасно знаешь, что я не могу сидеть дома без дела.

Он издал раздражённый, как бы признающий её правоту, вздох. В этом они с Синтией были похожи — его тяжело застать дома. По крайней мере, мне. Она даже не ждала благодарности, и её помощь принималась просто как должное, просто потому, что по-другому и быть не могло. И Синтию это не обижало, если судить по тому, как широко она улыбалась ему. Только Джошуа не отвечал ей тем же. Лишь сдержанно кивнул, что-то обозначая этим действием, но после него она засветилась ещё сильнее. И мне захотелось улыбнуться ей в ответ, чтобы она поняла — сегодня ей тоже рады. Но на яву я так ничего и не сделала, а продолжала тихо сидеть на своём месте и хмурить взлохмаченные дождём брови.

— Если ты ещё занят, я бы могла отвезти Мэри домой, — тепло сказала Синтия, повернувшись ко мне.

Джошуа поднял на меня глаза, и наши взгляды встретились. В тот момент мы оба поняли, что с Синтией я не поеду.

— Сегодня я сам. Поезжай домой, если мне что-то понодобится, то я обязательно обращусь к тебе, — в его словах затаилась ложь, такая незаметная и неощутимая, но Синтия слепо не видела её, наивно кивая.

Напарница Джоша так напоминала лучик света в кромешной тьме. В голове никак не укладывалось, как она оказалась в этом мрачном городе, готовом раздавить тебя при любой удобной возможности. Но несмотря на свою хрупкость, в ней был тот крепкий стержень, который уже сломан у меня. Она была тем теплом, от которого я отворачивалась. И среди всего этого она так отдалённо напоминала ту, что мне надо было оставить на границе сознания. Аманду Уорд — мою маму.

— Она тебе не нравится, — подметила я, когда мы сели в машину Джоша, и он завёл двигатель. Джошуа не сразу понял, про кого я говорила, а потом натянуто усмехнулся, словно так он мог спрятать от меня свою ложь. Но я не наивная Синтия, которая позволяла обвести себя вокруг пальца. Я не верю людям.

— Я привык работать в одиночку и не люблю, когда кто-то вмешивается в мою работу. Мне не не нравится Синтия.

Я пожала плечами, делая вид, что поверила и замолкла на некоторое время, но только лишь для того, чтобы настроиться для более серьёзного разговора. Момент наступает, когда после долгого молчания, Джош посмотрел на меня и заметил, что я, не мигая, таращилась на него.

— Я слышала, что сегодня нашли тело ещё одного ребёнка. Это так? — тихо изрекла я. Джош кивнул, вернув взгляд дороге и перехватив руль уже обеими руками, напряжённо кашлянул. Цвет его глаз потускнел и стал напоминать мокрый асфальт, в них можно было бы рассмотреть дольку нервозности, если хорошенько постараться. Стоило только догадываться, как глубоко были сокрыты его истинные чувства, по каким поводам он их показывал, и смогу ли я когда-нибудь стать одним из них. — Некоторые думают, что здесь замешано дикое животное. Что скажешь? — добавила, когда стало понятно, что Джош ничего по этому поводу мне говорить не собирался.

Он ответил, когда мы выехали на улицу, где располагался его дом. Тянул время.

— У меня нет точной информации, чтобы опровергнуть или подтвердить твои слова. Если тебе всё ещё будет интересно, а у меня появятся новые сведения, — я обязательно расскажу тебе всё, что ты захочешь, — его голос стал мягче, и я бы точно улыбнулась от этих слов, если бы они не были произнесены в точности с такой же интонацией, как когда-то для наивной Синтии. Я машинально кивнула, соглашаясь, а сама тем временем думала над следующим вопросом, пока, как мне казалось, Джошуа пребывал в хорошем расположении духа.

— А что насчёт тебя? — неуверенно скосила глаза на него. — Ты раньше жил в Джексоне?

— Жил.

— Тогда почему не поддерживал связь с братом?

Он резко крутанул руль вправо, так что меня припечатало к дверце машины и на некоторое время я даже растерялась, удивлённо хлопая ресницами. Джош не стал глушить двигатель и повернул ко мне голову.

— Мы приехали, Мэри.

Разговор был закончен, и я ругала себя за то, что всё-таки решилась задать этот глупый вопрос. Было слишком рано. И все мои маленькие шажки к нему навстречу он так просто перечеркнул огромным шагом назад.

Это напоминало танец, которому, как казалось, не было конца.

Глава 4. Причина для ненависти

15 сентября 1996 года. Пятница.

Утро пятницы — последнего дня перед долгожданными выходными — выдалось туманным. Но если судить по последним двум дням моего пребывания в Ластвуде — такая погода здесь не редкость. Куда реже можно увидеть пробивающиеся сквозь стекло окон лучи солнца и почувствовать кожей их тепло. Но это несильно меня пугало, ведь жару я плохо переносила, растекаясь потной лужицей, если температура немного превышала 79°¹. Ластвуд радовал своей прохладой и вечно тёмным небом, создающим ощущение постоянного вечера.

Когда я спустилась по лестнице и проходила мимо обеденного стола, моё внимание привлекла раскрытая папка с разложенными вокруг неё фотографиями и несколько пустых кружек. Джоша нигде поблизости не было, и я, воспользовавшись его отсутствием, осмотрела оставленные фотографии и едва не выронила одну из них, когда рассмотрела изображение поближе. Там были запечатлены останки, по-видимому, вчера найденного тела ребёнка.

На одних показаны кости с частями изуродованной плоти и спекшейся кровью. Рядом валялась разорванная кепка, испачканая в грязи и той же крови. Были и другие фотографии, где на железном столе располагались точно такие же останки, но уже чистые, разложенные в форме скелета, и у каждой был свой номер. Некоторые имели отметены от зубов, вероятно, до того, как их нашли, ими успели полакомиться дикие звери. Маленький, детский череп с пустыми глазницами заставлял сердце бешено биться о рёбра.

Кто-то выдернул у меня из рук фотографии, и я инстинктивно отошла, опуская голову. Глазам была доступна только мужская обувь Джоша, испачканая в грязи. Он топтался около стола, по звукам, вероятно, складывал фотографии в папку и кидал на меня осуждающие взгляды. Вполне справедливо, ведь я ещё вчера, давшая себе обещание, — не лезть в его работу — так быстро его нарушила.

— Прости, я не хотела...просто они лежали, и я подумала, что в этом нет ничего плохого...прости... — Решаюсь поднять на дядю глаза, и они замирают от его снисходительной улыбки. Видеть на его извечно серьёзном лице тёплые эмоции так неожиданно, что слова застревают в горле, но он опережает меня, воспользовавшись моей заминкой.

— Всё в порядке. Не следовало оставлять свои вещи без присмотра. Мне жаль, что это тебя напугало.

И только сейчас удалось заметить сожаление в тусклых глазах, под которыми виднелись мешки от нечастого сна, уголки его губ стремительно опустились.

— Пообещай, что ты сделаешь всё возможное, чтобы закрыть это дело, — я смотрела на него с мольбой в глазах, но Джош лишь поджал губы. Мне так хотелось, чтобы он дал обещание. Хотя бы солгал. Соврал и подарил свою улыбку — этого бы мне хватило, чтобы поверить. Чтобы я дала ему шанс, которого его лишил город. И я бы верила ему, когда другие потеряли веру.

— Я постараюсь сделать всё возможное, — отстранённо ответил он, и этого было так чертовски мало, что захотелось скулить. Он и сам толком не верил, что способен справиться с этим делом, а я требовала от него невозможное.

Я кивнула и запустила ладонь в тёмные волосы, пропуская их через пальцы. Дядя снова пятился от меня, словно волк от огня, и у меня уже не оставалось идей, как сократить это расстояние между нами. Моя ледяная стена, где было замуровано когда-то целое сердце; его отстранённость от целого мира. Всё это мешало нам просто стать семьёй. Мы были так близко, но из-за всего этого даже не видели лиц друг друга. Настоящих лиц, которые со временем пришлось спрятать за масками.

Но кто же знал, что маски имели свойство приростать к коже и становиться с её насителем единым целым.

— Тебя после школы заберёт Синтия, если ты не против. У меня неотложные дела, — я понимающе кивнула, когда Джош указал головой на папку. Обычная формальность, моего согласия не требовалось, просто так его слова лишались привычной холодности.

— Теперь будешь спихивать её на меня, чтобы не мешалась? — посмеялась я между делом, когда мы с Джошем занимали свои места в его машине. До занятий оставалось ещё целых полчаса, но подвернулся случай доехать с шерифом до школы, а мне не хотелось его упускать.

Мистер Сандерс усмехнулся, сильнее нажимая на педаль газа. В подсознании закралось подозрение, что разговоры со мной ему были в тягость.

— Только иногда.

Оставшуюся дорогу к школе мы провели за обсуждением моего, как заявил Джош, странного набора предметов для обучения в школе, ведь среди них практически не оказалось ничего простого. Особенно его удивил мой выбор в пользу математики. По его же словам, он ничего в этом не смыслет. Неожиданная разговорчивость Джошуа казалась чем-то из ряда вон выходящим, потому что за пару дней моего пребывания в Ластвуде он отличился немногословностью. И я запоминала и прятала глубже в сознание каждое его слово, произнесённого из его уст с новой интонацией, чтобы не забыть. Боялась, что такого больше не повторится.

— Хорошего дня, — бросила напоследок, вылезая из тёплого салона машины. Уголки глаз приподняты от неловкой улыбки.

— Хорошего дня, Мэри.

Стоило авто отъехать подальше, улыбка мгновенно слетела с моих губ, и я поняла, что солгала миссис Флинт: я совершенно точно могла делать вид, будто всё хорошо.

***

Компания школьников чуть ли не втолкнула меня в столовую, после чего мне ничего не оставалось, как засеменить к раздаче, попутно выискивая свободное место — таких практически не осталось. Внутри закралась гипотеза, что если бы я подсела к кому-то за столик, то с огромной вероятностью через короткий промежуток времени я бы осталась одна за столом. Но проверять это у меня не было желания.

Кто-то неуклюже подтолкнул меня сзади, чтобы я не задерживала очередь. Буфетные столы были завалены едой, она выглядела довольно аппетитно. Некоторое время спустя у меня получился неплохой набор для школьного обеда: по центру стояла тарелка с макаронами и куриным мясом, рядом с ней размещалась маленькая порция салата из овощей, а из напитков я выбрала кисель, но его болезненно розовый цвет совершенно не вызывал доверия. Предвещая сытый желудок, я скорее развернулась с подносом, чтобы оценить обстановку, но даже ранее пустые места сейчас были заняты. Я стояла и переминалась с ноги на ногу, пока кто-то снова не пихнул меня в спину, чуть не лишив киселя.

Глаза неловко забегали по столикам, но ни от кого так и не удалось получить немого приглашения за стол. Теперь казалось, что на меня никто и не смотрел, а если удавалось столкнуться с чьим-то взглядом, то его почти сразу же отводили с неким недоверием, словно я могла им причинить вред. И среди всех этих голов мне всё же удалось найти знакомую, одиноко сидящую за столом, от скуки рассматривающую проходящих мимо подростков.

Словно по щелчку пальцев все взгляды устремились на меня, когда я сделала первые шаги в сторону брюнетки. На секунду показалось, что голоса стихли, но их место быстро занял шёпот. Шептались все. Но едва это могло как-то задеть меня, ведь сейчас меня больше интересовали карие глаза. Они буравили во мне дыры всё время, пока я занимала место напротив. И как только я с гордо поднятой головой заняла место за самым дальним столом, остальные поставили точку по отношению ко мне. Голоса возобновились, но колкие взгляды, точно пули, всё ещё врезались в меня со всех сторон.

— Из-за тебя на нас все смотрят, — я подняла на неё глаза. Рут это сказала без иронии, без яда — просто, чтобы мне было известно. А мне было известно, поэтому я усмехнулась.

— И что? Пошли они, — и прежде чем я опустила взгляд и принялась протыкать несчастные макароны вилкой, Рут ответила мне такой же усмешкой.

— Неужели племянница шерифа больше не нашла знакомых? — удивлённо поинтересовалась Кэлб. Именно она в мой первый учебный день в этой школе пророчила мне много связей. Я покачала в ответ головой и оглянулась.

Несколько голов слишком резко, чтобы остаться незамеченными, отвернулись. В какой-то степени это выглядело даже забавно.

— Ты единственная, кто не смотрит на меня как на мусор, — вяло усмехнулась своим словам, приосанившись.

Полуулыбка возникла на её спокойном лице, но теплом от неё не тянуло. Было в ней что-то печальное и опустошённое. Она положила в рут кусочек хлеба и без насмешки проговорила:

— Может быть, потому что на меня смотрят так же? Что скажешь, я похожа на кучку дерьма, а?

Рут говорила спокойно, немного с вызывом, но то, как от навалившегося на неё гнева блестели глаза, можно было понять, что это её задевало. Возможно, если бы мне было не так плевать, меня бы тоже задевало. Я покачала головой.

— Я так не считаю...

Брюнетка улыбнулась краешком губ, с них сорвался приглушённый смешок, будто я только что ей говорила о невероятных вещах, вроде, существования единорогов.

— А они — да. И теперь, поздравляю, если продолжишь говорить со мной, то они и тебя начнут сторониться, — Рут кивнула на столики позади меня. — Твоё положение, знаешь ли, ещё можно спасти.

В столовой стало в разы тише, но когда я осмотрелась, оказалось, что все продолжали сидеть на своих местах. Косые взгляды бегали по нашим с Рут лицам, и мы обе понимали, что в данную минуту стали главной темой сплетен.

— Они и так меня игнорируют, поэтому мне абсолютно всё равно, — пожала плечами и схватила стакан, наполненный розовой жидкостью, сделав спешные глотки, словно так могла заглушить ту часть, которой было ещё не всё равно, которая так усердно сопротивлялась.

Но она не могла выжить внутри, пока была придавлена тяжёлым гнётом сложившихся обстоятельств и куда-то утекающего времени. Но продолжала бороться. Хотя бы что-то внутри меня боролось, пока я плыла по течению с опущенными руками. Потому что так было легче. Сопротивляться я никогда не умела.

Рут кивнула, наблюдая за тем, как я за несколько глотков осушила стакан и даже хотела предложить свой, но я отказалась. От нормального киселя там осталось одно название, больше походило на разбавленную воду с сахаром и остатками того, что здесь принято считать под словом "кисель".

— И всё-таки теперь я понимаю, почему тебя называют странной. Адекватный человек не будет добровольно опускаться на дно, когда ещё можно подняться, — иронично усмехнулась Рут, ковыряясь в собственной тарелке.

Я улыбнулась, потому что уже была на самом дне. В тот самый момент, когда осталась одна. Погружение заняло всего несколько дней, но этого хватило с остатком, чтобы достигнуть дна пустоты. И возможно меня можно было вытянуть в дни погружения, если бы кто-то помог, если бы я сама хотела себе помочь. Теперь, чтобы вернуться, потребуется бесконечность.

— Мне уже нечего терять. Всё, что у меня было, давно утеряно. — Салат оказался безвкусный, но к моему большому счастью на столе оказалась соль, и появилась возможность исправить это безобразие. Рут выжидающе молчала, но я не спешила делиться с ней самым сокровенным, потому что оно принадлежало только мне и никому больше. Хотя для её понимания объяснить было необходимо, но перед этим я ещё раз уронила на салат солёные кристаллы. — Мои родители погибли чуть больше месяца назад. Именно поэтому мне безразлично то, что будут говорить обо мне эти грёбанные лицемеры. Я не ищу их одобрения.

Рут больше не говорила, и я была благодарна ей, что она не стала меня жалеть и не утопала в сожалениях. Я и сама с этим прекрасно справлялась, поэтому знаю, как от этого становится тошно. Салат оказался до жути солёными. Неужели нельзя нормально приготовить чёртов салат? Отставила тарелку подальше и откинулась на спинку стула, уперев взгляд в Кэлб. Она достаточно безразлично встретила его, но тут же опустила свой на еду.

— Что насчёт тебя? Почему тебя все так не любят?

— Меня не любит только определённый круг лиц, остальные — просто стадо баранов, которым удобней игнорировать моё существование, — неоднозначно отчеканила та, сохраняя на лице равнодушие.

— И всё-таки. Почему?

— Не считаешь, что ради традиции в каждой школе должен быть козёл отпущения? — взгляд Рут сделался холодней, а голос покрылся ледяной корочкой. — Как насчёт того, что эта роль просто досталась мне?

Я нахмурила брови, пытаясь понять насколько близки были её слова к сарказму, но лицо собеседницы оставалось для меня нечитаемым.

— У всего есть причина, — надавила я, но Рут даже бровью не повела.

— Как найдёшь мою причину, будь добра, дай знать.

Недолгая улыбка была свидетелем несерьёзности её слов, но больше она не произнесла ни звука, полностью отдав внимание своей тарелке. Своим молчанием она поставила точку на нашем разговоре. Несколько минут я ещё ждала, что с её губ спадёт пара фраз в её саркатично-прямолинейном стиле, но вместе с тем, как пустела еда на давно уже запачканной старым несмытым мыслом терелке, исчезала и надежда на беседу. Я поднялась со своего места, и стул заскрипел по кафелю, привлекая внимание. Рут не посмотрела на меня, когда я бросила на неё взгляд перед тем, как выйти из столовой.

Как только порог школьного кафетерия оказался за спиной, стало легче дышать. Голоса больше не тревожили, и можно было спокойно погрузиться в размышления, ненарушенные шумом. Первыми в голову вернулись утренние фотографии, и как бы мысли о них не вызывали холодок по коже, я при любой возможности взглянула бы на них ещё раз. Хоть сотню раз, если это как-то могло помочь. Но пока что мне не приходила ни одна идея в голову, как я могла помочь и не вызвать неодобрение у шерифа Сандерса, которое, скорее всего, появилось при небольшом вмешательстве в...

— Сандерс! — этот голос слишком хорошо засел в памяти, чтобы забыть его владельца. Обжигающее безразличие, которым он награждал всех без исключения, ассоциировалось только с ним.

Но я не остановилась, не обернулась и не земедлилась, а продолжала идти размеренным шагом, пока внутри полыхал интерес. Но вместе с ним хотелось, чтобы он и его дела не касались меня.

Громкий топот за спиной и через мгновение — тяжёлое дыхание с боку. Бежал.

— Сандерс, мать твою, ты глухая? — прохрипел Флетчер недовольно, и его увесистая ладонь оказалась на моём плече, заставляя замереть на месте. Я молчала, пока мои прищуренные глаза путляли по его румяному лицу.

Когда он отдышался, его рука сползла с моего плеча. Я бросила на него в последний раз безынтересный взгляд и зашагала дальше, пока не свернула в первый попавшийся коридор, наивно надеясь, что смогла от него отделаться. Но через мгновение он уже лениво плёлся рядом, едва волоча ногами по полу и спрятав руки в карманы джинс. Шли мы так, будто старые знакомые решили скоротать перемену в обществе друг друга. Словно так и должно быть.

— Вчера я думал, что ты придёшь, но ошибся. В чём дело? — его голос стал чуть громче, когда он повернул ко мне голову. Я была довольно высокой, но ему приходилась чуть выше плеча.

— Ни в чём. Просто твои игры мне не интересны.

Он фыркнул, но всё ещё продолжал идти рядом. Значит интересовало его не только это.

— Странно, а я подумал, что ты обязательно захочешь сунуть в это дело свой любопытный нос. Но и представить себе не мог, что ты окажешься настолько идиоткой, которая откажется от информации, когда та буквально сама шла к ней в руки.

Я вздёрнула подбородок и повернула в его сторону голову. Наши взгляды встретились, но его безразличный всё ещё оставался загадкой. И я не понимала, к чему был этот анализ моих действий, которым он как-то хотел зацепить меня или... Да какого чёрта он вообще хотел от меня?

— Шериф Сандерс мне предоставит любую информацию, которую я только захочу. Так что в твоих услугах я не нуждаюсь, уж извини, — плюнула ему в лицо порцией лжи в стиле Джошуа Сандерса. Желая поддеть побольнее, я не ожидала, что Кевин лишь театрально закатит глаза и продолжит идти, как ни в чём не бывало. Можно было подумать, что безразличия в нём больше, чем агрессии, но стоило только вспомнить налитые кровью его глаза два дня назад, как становится не по себе.

— Как знаешь, — пожал он плечами и больше не говорил.

Его присутствие напрягало, а времени посидеть в одиночестве и спокойно подумать не оставалось. Нахмурив лоб, я буркнула:

— Если тебе больше нечего сказать, ты можешь идти. Не обязательно таскаться за мной повсюду.

— Прогоняешь? — не без ехидства протянул Флетчер. — С твоей стороны отказываться от моей компании — глупо. Тебе же больше не с кем поговорить, кроме Кэлб. Разве не так?

Я замерла, отчего и Кевину пришлось остановиться. Он лениво повернулся ко мне со своей "я попал в яблочко" ухмылкой и ни капли не скрывал ликующих внутри чертей.

— И что с того? Меня всё устраивает. Да и пустая болтавня с тобой только утомляет, — гордо подняла голову и сложила руки на груди, словно это могло как-то защитить от парня, которой был на голову выше меня, но страха перед ним не было — лишь крохотная осторожность в своих словах и действиях. Флетчер протянул холодное "ммм" и сощурил тёмные глаза, но продолжал стоять на своём месте. Небольшое расстояние между нами придавало уверенности.

— Ладно, раз моя "пустая болтавня" тебя утомляет, то перейду сразу к делу. Рядом с домом одного пропавшего ребёнка расположена часть Западного леса, которую ещё не прошерстили копы и пока не собираются. Поэтому в воскресенье я и ещё пара человек собираемся проверить эту часть. Если ты хочешь, то можешь пойти с нами.

Пока я недоверчиво косилась на его слишком серьёзную физиономию, он уже успел облокотиться спиной о стену и принялся рассматривать проходящих мимо учеников. Когда коридор практически опустел, его взгляд вернулся ко мне. Ни одна эмоция на лице брюнета не давала точного ответа на его слова. Предложение меня заинтересовало, но человек, от которого оно поступило, вызывал сомнения.

— А не боишься, что я расскажу шерифу?

С секунду он безэмоционально смотрел мне в глаза, а затем слегка приподнял брови, пожимая плечами. Всем своим видом показывал, что это подобие угрозы так и останется пустыми словами. И всё потому что я уже почти дала согласие, оно вертелось на языке, но так и не было озвучено.

— Я рассчитываю на твой ум, Сандерс. Но ты всё больше заставляешь меня поверить, что его у тебя нет, — едкая усмешка Кевина была гордо проигнорирована: сил на перебранку уже не осталось, а следующий урок уже должен наступить с минуты на минуты. Кевин отпрянул от стены и перед тем, как уйти, я, не поднимая глаз, пролепетала сомневающимся голосом:

— Я подумаю.

***

Как и предупреждал Джош — Синтия ждала меня после школы за рулём его же машины. Она была полностью увлечена телефоном, пока я не поздоровалась с ней и не заняла переднее пассажирское кресло. В этот раз она была одета куда более официально, чем вчера. На плечи накинут чёрный пиджак, того же цвета прямая юбка открывала вид на тонкие ноги. Волосы собраны в тугой высокий хвост, а очки, наверняка, должны были придавать ей серьёзность, но это было невозможно, пока её лица касалась тёплая улыбка.

Она так противоречила сухому и собранному Джошуа, что создавалось впечатление, что работать с ним ей было в тягость так же, как и ему. Но ни капли усталости на её лице или же разочарования в том, что была вынуждена возиться с подростком. Словно Синтию никак не напрягало, что её списывали, как лишнюю деталь в расследовании шерифа, чтобы не мешала. Неужели не понимала? Или же просто хорошо притворялась?

— Рада тебя видеть, Мэри. Как дела в школе? — Синтия положила телефон в бордачок и устремила изумруды на меня.

Я отмахнулась обычным "нормально", как всегда отвечала маме, когда та возвращалась после работы поздно вечером. Это было нашей традицией: она больше не задавала лишних вопросов, а я не давала повода для них. Синтия поджала губы и посмотрела в заднее водительское зеркало. Она довольно ловко справлялась со старой машиной. Возможно, ждала подробности, но я уже отвернулась и лицезрела, как неприметные домики сменяли друг друга. Я прищурилась, когда глаза зацепились за пики тёмного здания, идеально сочетающегося с полуголыми деревьями. Отсюда плохо видно всё здание: оно не было слишком высоким, но, кажется, выше всех остальных в Ластвуде.

— Чей это дом? — повернула голову к женщине лишь на мгновение, чтобы заметить, что сумела привлечь её внимание.

Синтия убавила скорость и посмотрела туда, куда был направлен мой взгляд. Она ответила не сразу, словно была не уверена в своих догадках:

— Я не местная, но, насколько я знаю, это поместье принадлежало семейству Блэквудов до восстания.

Брови сошлись на переноснице, и я перевела вопросительный взгляд на женщину.

— Восстания?

Синтия пожала плечами и снова посмотрела на здание, которое почти скрылось с горизонта.

— Так говорят, я не вдавалась в подробности, но если хочешь, мы можем подъехать и посмотреть поближе или даже побывать внутри. Там сейчас идёт реставрация, но я смогу договориться, — уголки её губ слегка приподнялись, тёплые глаза быстро скользнули по моему лицу, а затем обратно переключились на дорогу. Но этого мгновения хватило, чтобы какая-то часть потянулась за этим теплом к ней. Я поджала губы, будто так могла удержать эту часть и не дать ей выйти. Однако, глазами до последнего сверлила в женщине дыру, желая, чтобы она посмотрела в ответ. Вновь ощутить, как от её теплоты подрагивает забытое чувство.

— Тебе разве не надо больше на работу? — неуверенно спросила я, не решаясь отвлекать её от более важных дел.

Она моментально покачала головой, но от меня не скрылось, как потускнело её лицо от вопроса. Желание улыбнуться ей было отброшено сразу, и я на секунду испугалась его, потому что было обращено к совершенно незнакомому человеку. Наверное, так глупо бояться дарить кому-то улыбку.

— На сегодня Джошуа освободил меня от работы, поэтому я с радостью устрою тебе экскурсию по городу. Заодно и для себя что-то узнаю. — И снова улыбка на её лице. Она так легко ей давалась и казалась искренней, что зависть больно уколола. И, черт побери, я улыбнулась ей в ответ, хотя совсем этого не ожидала. Почти пожалела о совершённом, если бы не приятное ощущение, что разлилось по венам, смешиваясь с кровью.

— Было бы здорово, — пытаясь спрятать глупую улыбку, отвернулась к стеклу.

Больше не говоря ни слова, Синтия нашла место, где можно развернуть автомобиль, и поехала по уже новым для меня улочкам, которые преимущественно занимал спальный район, а его дома ближе всего находились к лесу. Хмурое небо придавало ему мрачности. Высокие кроны деревьев ещё сохранили жёлто-красную листву, но от этого они не становились менее жуткими. Их голые ветки тянулись к домам своими тонкими пальцами, желая спрятать от беды или же наоборот притянуть к ней. Чёрнота между стволами казалась плотной и осязаемой. Она манила таинственной тишиной, лишь изредка нарушаемой тревожным пением здешних птиц. Дома, что находились ближе всего к лесу, были ограждены высокими заборами. Мне не верилось, что они могли уберечь от грозящей опасности, но, да, придавали уверенность в защищённости.

Заезд в имение, по словам Синтии, Блэквудов начинался у самой дороги среди других домов, которые не уступали друг другу по мрачности. Асфальтированная дорожка оснащена забором с острыми колышками, чтобы у врага не было возможности перебраться. За ним возвышался всё тот же лес, но здесь ему словно и было место. Я приспустила стекло. Сквозь частые металлические прутья тянулся запах сырости, хвои и мха. Дорожка закончилась, почти не успев начаться, и привела нас к тем самым тёмным пикам, которые первыми бросились в глаза. Территория особняка состояла из идеально-выстреженного газона, развалившегося колодца и самого здания.

Основная часть имения была продолговатой, но невысокой. По бокам расположились две башни с куполообразными острыми крышами. Сероватые стены замка уже потрескались в некоторых местах от времени. Рядом с домой стояло несколько рабочих машин, а из дверей с виду заброшенного здания вышло несколько мужчин, но они даже не обратили на нас внимания. Мы вышли из машины и поднялись по каменным ступеням, когда откуда-то из-за строения вышла худощавая светло-русая девушка в клетчатом комбинезоне. Она любопытно осматривала нас с ног до головы, пока не оказалась рядом. Её миловидное личико украсила улыбка, а на щеках образовались ямочки.

— Чем-то могу помочь? — поинтересовалась она.

Синтия тут же схватилась за возможность попасть в замок и во всех красх описала девушке, как бы мы хотели узнать историю Блэквудов и этого поместья. Русоволосая молча слушала этот длинный монолог и после его завершения только кивнула. Она широко улыбнулась нам и скрылась за массивой дверью, пообещав что-нибудь придумать. Синтия, явно довольная своими ораторскими способностьями, подмигнула мне и поправила и без того идеально на ней сидящий пиджак.

Девушка вернулась через несколько минут и любезно пропустила нас внутрь. Внутри особняка Блэквудов царил присущий старинным зданиям полумрак, а сам дом исполнен в викторианском стиле, но тёмные тона мебели и стен выдавали присутствие готики. Запах краски, витающий в помещении, перебивал нотки старых вещей. Два длинных коридора растянулись по бокам от входа и оба вели к лестницам на второй этаж. Прямо напротив двери построен камин. Сейчас он не выполнял свою работу и не дарил тепло. Рядом с ним стояло несколько винтажных кресел, а на тёмных стенах висели то ли портреты, то ли просто картины: вся имеющаяся мебель была скрыта под плёнкой, наверняка, чтобы кто-то из рабочих случайно не испортил их.

— Простите, к сожалению, я могу показать вам дом только в таком виде, так как сейчас на первом этаже идёт ремонт стен. Отец добивался разрешения на реставрацию несколько лет, но получил его только в начале этого лета, — наш "экскурсовод" невинно похлопала длинными ресницами, что обрамляли карие глаза, и сделала несколько шагов вглубь помещения. Мы было последовали за ней, но Синтию остановило пришедшее уведомление на телефон.

— Мэри, я должна съездить кое-куда. Здесь близко. По дороге обратно куплю хот-доги, — она подняла на меня извиняющийся взгляд, поджав розоватые губы. Синтия сделала несколько шагов спиной вперёд, а через пару секунд за ней с приглушённым хлопком закрылась дверь. Девушка улыбнулась как ни в чем не бывало, когда наши взгляды пересеклись.

— Твоя мама? Она очень хорошо выг...

— Мои родители умерли недавно.

Улыбка сползла с лица, и на её место пришло сожаление. Оно читалось во взгляде светло-карих глаз, опущенным уголкам губ и протянутой руке для какого-то взаимодействия со мной. Я отошла и, предвещая слова жалости к моей персоне, опередила её:

— Всё нормально, не бери в голову.

Она кивнула, но легче от её этого "я правда сожалею, что затронула эту тему" вида не стало. Я незаметно закатила глаза и поспешила объяснить.

— Всё правда нормально. Эта была Синтия — напарница шерифа и по-совместительству моего дяди. Он, видимо, заставил её со мной нянчиться.

Девушка внимательно вгляделась в мои глаза, но, скорее всего, не найдя в них ничего для себя, отвела свои. В следующий момент передо мной возникла тонкая ручка.

— Меня зовут Вивиан Хармон. Для друзей — просто Ви.

— Мэри Сандерс-Уорд. Для друзей — просто Мэри Сандерс-Уорд, — с насмешливой улыбкой представилась в ответ.

Вивиан оценила едва заметный сарказм усмешкой. Я пожала её ладонь, и мы, провожаемые тишиной, прошли к камину. Над ним возвышалась картина, но что на ней изображено не было видно из-за плёнки. Девушка без колебаний стянула ткань, открыв вид на портрет двух людей. На кресле, что сейчас стоял прямо за мной, сидел тёмноволосый мужчина с лёгкой щетиной. Одет он в чёрный сюртук. Из образа выделялся висящий на груди медальон с рисунком в виде глаза. На мужском плече покоилась аккуратная, с огромным перстнем на тонком пальчике, ладошка, принадлежащая стоящей чуть сзади него девушке в приталенном болотном платье в пол. Измученные лица никак не спасали притворные улыбки. Боль в глазах женщины и сожаление у мужчины читались как открытая книга.

— Присцилла и Дэймон Блэквуды, — заметив в моих глазах интерес, поспешила пояснить Вивиан. — Портрет был написан за несколько месяцев до их смерти в подарок от их общего друга, Томаса Шиллера. После того, как его друзья погибли, он исчез из города и больше сюда не возвращался.

— Что с ними случилось?

— Говорят, всё началось со слухов, мол, герцог Блэквуд лишился рассудка из-за богатства, но таковых подтверждений не было: скорее всего, это говорили недоброжелатели. Через несколько лет было создано тайное сообщество, которое планировало свержение правящей в Блэквуде, — после их смерти город был переименован в Ластвуд, — семьи, но среди них завёлся предатель. С помощью него сообщество было раскрыто, а его основателей казнили, чтобы у других не было желания создать новое. Но это только усугубило положение Блэквудов. Близкие друзья и жёны казнённых в тысяча восьмисотом году подняли восстание. Благодаря союзникам Блэквуды получили преимущество и могли сбежать из города, но в роковой день разъярённую толпу встретила в голубом, как небо, платье Присцилла и её сын, который пожелал остаться с матерью. На тот момент ему только исполнилось пятнадцать. Герцога и их годовалой дочери в замке не оказалось. Тогда Присцилла несколько дней подвергалась разным пыткам, на её глазах убили её сына, но даже после этого она не выдала своего мужа. Когда она уже не могла толком смотреть — её сожгли на глазах всего города, нарекая ведьмой. Через пару недель в тайных ходах замка нашли мёртвого Дэймона Блэквуда. Их дочь же пропала бесследно. Возможно, её забрал Томас Шиллер.

В горле пересохло от услышанного. Мои глаза невольно вернулись к портрету, и сейчас в лицах изображённой семьи можно было разглядеть смирение, словно они уже тогда знали свою страшную участь.

— И всё-таки точных сведений о причине недовольства города Блэками найти не удалось, — продолжала Хармон, прожигая лицо герцога взглядом. — Многие документы ссылаются на пристрастие к деньгам, хотя в тот же момент в них можно найти информацию, как семья из своих сбережений делала значительные вклады в образование и медицину. Как бы то не было, не бедность горожан стала толчком к ненависти — повод не настолько велик, чтобы убивать женщину и ребёнка. Всё отнюдь не так, как нам говорят книги и историки.

Вивиан пожала плечами, задумавшись над этим вопросом, а я не смела перебивать её мысли. Обхватила себя руками, ощущая, как в поместье заметно похолодало. Невольно вздрогнула, когда через некоторое время входная дверь за кем-то закрылась с оглушительным хлопком.

Мы с Хармон синхронно посмотрели в ту сторону, откуда к нам приближалась улыбающаяся Синтия, сжимающая в руках три хот-дога. Но аппетита уже не было.

__________

79°¹ – градусы указаны по шкале Фаренгейта.

Глава 5. Сердце города

17 сентября 1996 года. Воскресенье.

Похоронная процессия близилась к концу. Конец августа выдался холодным, и я, стоя в одной чёрной блузке и брюках, продрогла до нитки, но решительно настроилась продержаться до конца похорон. Друзья и коллеги родителей постоянно что-то говорили, плакали и жалели меня. Эти утешительные взгляды, что они нет-нет да дарили моей персоне. Или же касались плеч и запястий, как будто благодаря этим действиям становилось легче. Мне же только хотелось, чтобы они все оставили меня в покое и дали спокойно попрощаться с мамой и папой. Позволили лечь на сырую землю рядом со свежей могилой, пропустить между несжимающимися от холода пальцами мокрый песок и вдыхать аромат кладбищенских цветов, пока те не завянут.

Но они не уходили. Продолжали капать на нервы своими бесконечными разговорами о моей дальнейшей жизни и несправедливой судьбе покойных. Словно их причитания могли вернуть мне семью. Могли вернуть мне сломанное сердце. Единственный, кто молча стоял и не выказывал никаких эмоций, был незнакомый мне мужчина. Собралось не так много людей, но все они так или иначе приходили к нам в гости или же встречались на работе родителей. Лицо же именно этого мужчины я не могла вспомнить ещё с самого начала похорон. Руками он вцепился в белые нарциссы с красной сердцевиной — любимые мамины цветы. Эта, казалось бы, ненужная информация была известна только самым близким. Откуда же об этом знал он?

— Бедная девочка, как же тяжело ей сейчас придётся, — сзади послышалось тихое хныканье, будто именно женщине, держащей венок с надписью "От коллег" выпала эта участь.

Я обхватила себя руками, пытаясь удержать последние капли тепла, и не сводила внимательного взгляда с незнакомца с нарциссами. Он почему-то стоял дальше всех и не выступил вперёд, когда многие говорили последние слова. Его глаза по-прежнему были прикованы к свежей могиле, но оставались бесстрастными. Будто из него выкачали все возможные эмоции, оставив место лишь безразличию.

— Ей потребуется опекун до совершеннолетия, — заявил мужской голос. — Не слышала ничего насчёт родственников?

Взгляд приковался к фотографии, на которой изображались мужчина и женщина с широкими улыбками и сияющими от счастья лицами. В моих глазах застыли слёзы, превращая людей на фото в размытые силуэты точно так же, как размыла смерть их в моей жизни.

— Да говорят, что дядя есть. Он единственный, кто согласился взять девочку. Он, кстати, сейчас здесь — вон, с белыми цветами в самом конце.

Сердце ёкнуло, и я на секунду опешила. Мужчина с нарциссами целиком и полностью завладел моим вниманием, но на меня смотреть не спешил. То ли не замечал, то ли намеренно игнорировал.

— Джошуа Сандерс, брат Фреда. Они толком и не общались, странно, что именно он вызвался стать опекуном.

Остальной разговор прошёл мимо ушей. Всё подходило к завершению, присутствующие принялись расходиться и класть цветы. Многие уже ушли, некоторые только уходили, когда мужчина с нарциссами подошёл к могиле и положил цветы рядом с другими. Его лицо не выражало ничего того, что обильно сыпалось с людей, погружённых в траур. Он поднял голову, и наши взгляды наконец-то пересеклись.

Я знала его хуже, чем любого другого из присутствующих, но он был ближе всех.

***

Проснулась я от чужих прикосновений. Через силу разлепила веки, прилепленные к нижним ресницам усталостью, как перед моим лицом возникли беспокойные серые глаза Джоша. Его вид сменился отстранённым, и он выпрямился, стоило шерифу увидеть, что я пробудилась.

Я свесила ноги с дивана и откинулась на его спинку, обнаружив в руках пульт от телевизора и включенный железный ящик, по которому вещали скучные новости округа. Часы показывали без пятнадцати шесть, но солнце уже почти спряталось за горизонт, окрасив небо в оранжевые оттенки.

Голова трещала, готовая развалиться в ту секунду. Я приложила горячие после неспокойного сна ладони к лицу, предварительно обтерев их об джинсы, чтобы хотя бы маленько взбодриться, и обнаружила, что щёки были мокрыми. Посмотрела на Джоша — скользнула взглядом по нескольким морщинкам на лбу, играющим на заметных скулах желвакам и остановилась на поджатых светло-розовых губах — он видел.

— Кошмар? — Он взял пульт и выключил телевизор, сев рядом. Объяснять ему что-то не было сил. Желанный сон за долгое время был испорчен воспоминанием, и кто знал, что слабость таким образом вылезет наружу.

— Да... Почти... Родители...

Наши взгляды пересеклись, и Джошуа понимающе кивнул, но его лицо уже было сосредоточено на чём-то своём. Отстранённые серые глаза будто смотрели сквозь меня.

Все выходные старалась отвлечься от неспокойных мыслей, которые начинались с воспоминаний о родителях и заканчивались увиденными фотографиями детского трупа. Они разрывали меня на части, требуя внимания, и не давали насладиться днями без скучнейших уроках в школе. Следующую субботу и воскресенье мы с Вивиан планировали провести вместе. Поступившее от неё предложение получше узнать друг друга поразило, потому что кто-то впервые за долгое время был заинтересован во мне. Поэтому я не посмела отказаться и с воодушевлением ждала нашу следующую встречу, надеясь вернуться к прежней жизни. Хотя бы к какой-то её составляющей... Джош же на момент моих выходных старался держаться рядом, отвлекая пустыми разговорами, что не всегда получались интересными. Но его рабочий телефон постоянно разрывался звонками, из-за чего дядя мотался на работу чуть ли не каждые два часа. Вот и сейчас, на момент его очередного вызова я поудобнее разместилась на мягком диване и под шум работающего телевизора провалилась в столь желанных сон.

Джошуа поднялся со своего места, когда тишина стала невыносимой. Нас всё ещё не связывало что-то общее, а начинать тему с чего-то личного у меня уже не было желания, ведь он никогда её не поддерживал. Больше зацепиться было не за что, кроме...

— Как дела с расследованием?

Я сложила ноги по-турецки, пока он ходил на кухню и вернулся с остатками вчерашней пиццы, которую мы заказали на вчерашний ужин. Я не была против такого перекуса: от моей готовки он отказался, так как ему неудобно передо мной, а свои кулинарные способности он забраковал. Я откусила смачный кусок пиццы с беконом и курицей и выжидающе взглянула на дядю. Он хмуро смотрел в одну точку, поедая свой кусок. Пока ждала ответ, разглядывала его профиль: вытянутый подбородок поднимался и опускался вместе с тем, как он живал; нос с почти незаметной горбинкой тоже подрагивал, а на губах осталось немого соуса, который он машинально слизнул. Я наблюдала за тем, как проглоченный кусок пробирался к его кадыку, что тут же поднялся, пока он не заговорил блестящими от масла губами.

— Рано что-то говорить. Дело стоит, пока мы ждём результаты экспертизы крови погибшего мальчика.

Было в его интонации что-то странное. Ощущение недоговорённости повисло в воздухе, но я не видела в этом проблемы, ведь он же сам дал слово, что расскажет мне всё.

— Стивен, кажется? — поинтересовалась, дождавшись, когда застрявший в горле кусок остывшего ужина пройдёт дальше.

Джошуа кивнул, но больше никаких дополнений по этому поводу не поступило. Я давно догадалась, что обсуждение тем, касающихся его работы, он не жаловал. Стоило только вспомнить о его нежелании работать бок о бок с везде сующей свой нос Синтией. Мне же наоборот нравилось проводить время с напарницей шерифа, хотя, стоит признать, её чересчур счастливое лицо казалось странноватым, а иногда и вовсе пугающим. Такое ощущение, будто она забывала грустить. И при просмотре фильма была среди тех, кто на трагичном моменте всех убеждает, что это всего лишь задумка беспощадных сценаристов.

Тяжёлое дыхание Джоша под боком не позволяло сосредочиться на мыслях. От скуки попыталась дышать с ним в унисон, но его грудь вздымалась так медленно и редко, что этим сэкономленным воздухом можно несколько лет дышать в космосе.

— Как провела время с Синтией в пятницу? — спросил он, словно прочитав мои мысли.

Как бы я не хотела, но мне не удалось найти и тени заинтересованности в его взгляде. Коробка от пиццы его волновала куда больше, чем мой ответ, если судить по тому, как он поглощал её серыми глазами. Я неопределённо пожала плечами, улыбка скребла коготками по стенам сознания от воспоминаний минувшей пятницы.

— Неплохо. Синтия классная. — Подумала мгновение, прежде чем продолжить. — Думаю, тебе стоит пересмотреть своё мнение о ней.

Джош приподнял брови, бросив на меня недоумённый взгляд. Через мгновение он тихо рассмеялся, приставив кулак к насмешливым губам. Смех такой спокойный и успокаивающий, что не сразу можно понять его искренность. Глупо улыбнувшись в ответ, я заправила прядь тёмных волос за ухо. Некоторое время мы с дядей смотрели друг на друга, неловко улыбаясь. Сегодня он пребывал в хорошем расположении духа. Либо же это было связано с тем, что сейчас мы находились в непринуждённой обстановке, а не зажатые стенами полицейского кабинета или же серьёзным разговором.

Джош хлопнул себя по коленям, поднимаясь на ноги. В тот же момент дом наполнила мелодия дверного звонка, заставив шерифа замереть. Он перевёл на меня вопросительный взгляд, но я с таким же удивлённым лицом пожала плечами, мол, никого не ждала. Джошуа поджал губы в тонкую линию и направился к двери, шоркая чёрными тапочками с открытыми носками по паркету.

Послышался щелчок защёлки и, мгновение спустя, повышенный тон мужского голоса: — Что ты здесь делаешь?

Вновь раздался щелчок, и в комнату впорхнула белокурая женщина с довольной ухмылкой на лице. В руках она держала контейнер с чем-то внутри и газету. Она бросила притворно-недовольный взгляд на что-то за своей спиной, ворча:

— Ты ужасен, Джошуа. Так гостей не встречают.

Сразу же за ней показался нахмурившийся шериф Сандерс со спрятанными ладонями в карманах домашних чёрных штанов. За такой короткий путь — до двери и обратно — Джош где-то оставил прежний расслабленный настрой и сейчас напоминал нахохлившегося воробья.

— Нормальные гости не приходят без предупреждения, — хмуро бросил он своей зеленоглазой напарнице, пробираясь мимо неё обратно к дивану.

Синтия состроила смешную гримасу, пока Джош находился к ней спиной, но её лицо быстро посерьёзнело, когда она завладела его вниманием и покрутила в руке газету.

— Я не просто так. Пару часов назад появился свежий выпуск местной газеты. — Женщина подошла ближе и кинула газету между мной и дядей. — На вот, почитай, что про тебя пишут.

Джош не торопился следовать её указаниям, с минуту наблюдая, как Синтия переминалась с ноги на ногу то ли от желания поскорее увидеть его реакцию, то ли от холода. Я тоже с нетерпением ждала, чтобы поскорее узнать, что такого написали в прессе о моём дяде. Вскоре Джошуа всё же сдался. Искушение сломало и его, либо он пошёл на поводу у напарницы, лишь с целью как можно быстрее отделаться от неё (что очень в его стиле), но итог один — он открыл первую страницу газеты и принялся читать. Я вытянула шею, чтобы прочесть написанное вместе с ним, но быстро отказалась от этой затеи, так ничего и не увидев. Джош между делом кидал странные взгляды на Синтию, которая от скуки облокотилась о косяк стены между прихожей и гостиной.

— И люди серьёзно это читают? — наконец устало выдал тот, отложив газету рядом с собой. Поджал губы, что делал всегда, когда был чем-то или кем-то недоволен, и зыркнул ещё раз на блондинку.

Я притянула газету ближе, слегка наклонив голову, чтобы суметь прочесть хотя бы название статьи.

"Шериф города разводит руками на таинственные исчезновения беззащитных детей. Стоит ли ожидать долгожданный покой в городе или нужно прибегнуть к полному контролю города?" — гласили жирные буквы в тексте, рядом с которыми красовалось лицо шерифа Сандерса.

— Чёрт, да это же Пирс! — оскалился Джош явно неудовлетворенный написанным. — Только дурак будет верить в то, что она пишет.

Синтия оттолкнулась от стены, и наверняка скрестила бы руки на груди, если бы не контейнер. Светлые волосы качнулись вместе с ней в сторону, но обратно упали на размеренно вздымающуюся грудь.

— И всё же люди это читают и, самое ужасное, верят. Понимаешь? Они верят журналистке, которая не даёт даже правдивой информации, но не верят человеку, что оберегает их уже который год. — Но на этом поток её слов не остановился. Белокурая вдохнула побольше воздуха и продолжила: — А знаешь почему? Потому что ты везде ходишь с кислой миной на лице, будто тебе плевать на всех, и не даёшь никаких ответов даже на самые простые вопросы. Знаешь, твоё привычное "Мы делаем всё возможное" ни черта не упрощает ситуацию. — Она переложила контейнер в одну руку, а пальцем другой указала на Джошуа. И пусть она говорила повышенным тоном, лицо её оставалось удивительно спокойным, словно Синтия пыталась соответствовать сдержанности своего напарника. — В отличие от тебя город переживает за этих детей и держится за любую полученную информацию. А ты мог бы проявить хотя бы каплю сочувствия к людям и повзаимодействовать со СМИ. Дать интервью, в конце концов, которого у тебя пытаются добиться месяц! Им всем надо ничтожно мало: простая надежда. Но ты лишаешь их её своим безразличием. И всё потому, что ты — долбанный чёрствый сухарь!

Последние слова она выплюнула больше с жалостью, чем с ненавистью. Её опустошённый взгляд буравил профиль Джоша, который в свою очередь даже на неё не смотрел. Я с трудом узнавала в этой разгорячённой от смеси негативных эмоций ту Синтию, что постоянно улыбалась и дарила только оптимизм. Видимо, эта ситуация выбила её из строя.

Синтия шумно вздохнула, пока дожидалась, когда Джош начнёт говорить, но ответом ей служило молчание с его стороны. Его пустые серые глаза сверлили одну точку, что могло показаться, будто он и вовсе прослушал монолог напарницы.

— Сейчас тебе что от меня нужно? — изрёк он отстранённо спустя время, и Синтия заметно ожила, будто только и ждала этого вопроса. Она деловито вздёрнула подбородок, как депутат после победы на выборах.

— Ты должен поехать со мной в дом Брикманов и поддержать их, как шериф города. Да-да, и не смотри так на меня, после смерти Стивена они совсем отчаялись.

Джош обречённо, с нотками раздражения фыркнул и смерил блондинку сердитым взглядом. Предложение Синтии он не оценил с таким же воодушевлением, как она рассказывала.

— И что я, по-твоему, должен им сказать? Словами я им сына не верну, тем более, если, как ты говоришь, меня не очень-то и любят, то навряд ли они распахнут перед нами двери своего дома.

— У меня есть с собой шарлотка. — Закатила она глаза на его колкость и покрутила в своих руках контейнер, явно намереваясь всеми силами вытянуть Джоша из дома.

— Не уверен, что твой торт с яблоками нам чем-то поможет, — саркастично усмехнулся тот. — Я не вижу смысла ехать через весь город только потому, что тебе захотелось похвастаться своими поварскими способностями.

Зеленоглазая упрямо надула щёки, пропуская очередной плевок иронии сквозь себя, но стойко сохраняла спокойствие. Я с интересом наблюдала за их перепалкой, с каждой фразой набирающей обороты, и ждала грандиозного финала с чьей-то победой. И даже подумала, что про моё присутствие совсем забыли, как тут же сердитые изумруды нарушительницы нашего с дядей покоя посмотрели на меня.

— Мэри, хотя бы ты скажи, что мы должны поехать.

Две пары глаз уставились на меня. Синтия за спиной у Джоша моляще сложила руки. Слова застряли в горле от неожиданности.

— Э-э-э, ну, я согласна с Джошем, что его не очень душевно встретят, но попытаться всё-таки стоит. Ты мог мы им солгать: сказать, что вы уже на хвосте убийцы. Потерявшие детей родители сейчас только и ждут расправы над ним.

Синтия незаметно мне подмигнула и показала большой палец вверх. Джошуа шумно выдохнул, поднимаясь со своего места. На его лице покоилось спокойное смирение. Он молча направился к выходу из дома, вертя на указательном пальце ключи от машины или дома. Синтия, довольно улыбаясь, засеменила следом. Уже оттуда послышался ровный мужской голос:

— Мэри, ты едешь с нами.

Я выглянула из комнаты, наблюдая, как одевались полицейские.

— Зачем?

— Одной наверняка скучно будет дома сидеть. — Он поднял на меня серые глаза, сквозящие холодом. — Заодно попробуешь торт Синтии.

Шериф Сандерс бегло глянул на ежесекундно краснеющую блондинку и скрылся за дверью прежде, чем она вспылила.

— Это шарлотка!

***

— Когда перед нашими носами закроют дверь, я не буду говорить, что предупреждал, — до смешного наставляющий голос Джоша позади нас с Синтией вызывал улыбку.

Когда мы добрались до жилья Брикманов, золотые оттенки уже прятались за стенами жилых домов и почти смылись с горизонта, уступая место палитре ночи. К небесам тянулось тонкими струями дыхание домов из кирпичных труб. Вечерний холод щипал оголённые участки кожи. Я сильнее куталась в джинсовку, печально вспоминая об упакованном в чемодане зимнем пуховике, который сейчас бы пришелся как раз кстати. А ведь это только середина сентября...

Дорога не заняла много времени: Рэймонд-стрит, где и разместилось в Ластвуде семейство Брикманов, была недалеко от дома Джоша. На этой улице одноэтажные домики отличались лишь по цветам, но все преимущественно в светлых тонах, ухоженным газонам и табличкам с номерами. Нас же интересовал дом с номером двадцать четыре. Синтия, явно больше всех довольная вечерней вылазкой, уже топталась на невысоком пороге, с любопытством заглядывая в ближайшее окно. Джош проследовал за напарницей с видом получившего очередную порцию наставлений от мамы подростка, пока я крутила головой в разные стороны, изучая детали. Неубранная пожелтевшая листва вместе с грязью липла к ногам, почтовый ящик на двери уже трещал от газет, а справа от входа валялся забытый детский велосипед. Неужели именно так выглядит дом потерявших своего ребёнка родителей? Опустошённый с виду, но не пустой внутри. Если бы у меня был дом, он бы выглядел так же?

Оторвав взор от велосипеда, я подошла к полицейским. Синтия приложила палец к входному звонку и не убирала его приличное количество времени, чтобы жильцы узнали о нашем приходе. Но никакой реакции после не последовало. Назойливая полицейская повторила попытку попасть во внутрь, но тщетно. Джошуа не стал скрывать победной усмешки и "Я же говорил" взгляда.

— Вероятно их просто нет дома, — предположила я с надеждой вернуться в прогретый салон автомобиля, но Синтия покачала головой, постучав в окно.

— По словам соседей, Брикманы после работы, да и вообще, предпочитают сидеть дома. У Ральфа ночная смена начинается только через два часа, а городская библиотека, в которой работает Розали, закрыта по воскресеньям. Поэтому им больше негде быть, как здесь.

В подтверждение её словам через окно с левой стороны здания пробрался свет, окрасивший часть калитки и увядшую траву бледно-жёлтым цветом. Синтия на это хмыкнула и приосанилась, чуть отступая от двери. С той стороны последовала короткая заминка, прежде чем дверь из светлого дерева открылась перед нами.

— Вот уж кого не ждали... Чем же заслужили такую честь? — низкий женский голос не сквозил приветливостью.

Она поочерёдно осмотрела каждого из нас лишённым озорным огоньков взглядом. Затем, придерживая входную дверь, чуть отошла в сторону.

— Проходите, нечего стоять на таком холоде, — в подтверждение своих слов миссис Брикман притянула свободной рукой кардиган к шее, — но только тихо — Ральф высыпается перед ночной сменой.

— Не беспокойтесь по этому поводу, — закивала Синтия и тут же первая впорхнула в узкую прихожую.

Переглянувшись, мы с Джошем зашли следом, и я закрыла за собой дверь. Миссис Брикман посоветовала нам не снимать верхнюю одежду, так как дом был плохо протоплен. Не разуваясь (тапочек, кроме детского размера, нам не нашлось), мы прошли в уютную гостиную, в которой царил полумрак. Свет исходил от длинного торшера подле дивана — его и заняла хозяйка, накидывая на плечи клетчатый плед. На журнальном столике был оставлен клубок ниток и начатый шерстяной носок, явно предназначенный для ребёнка. Наверняка Розали вязала, до того как мы потревожили её.

Синтия пристроилась на кресле, Джош сел на его спинку, а я крутилась у окна, не зная куда себя деть. Хозяйка дома наградила меня тяжёлым взглядом, прежде чем сместить его на полицейских.

— Последний раз, когда этот дом видел гостей, мы с Ральфом узнали, что Стива, нашего мальчика, нашли.

— Примите наши искренние соболезнования. Нам очень жаль, что так вышло.

— Мы сочувствуем вашему горю, Розали, - неожиданно поддакнул Джошуа вслед за напарницей.

Миссис Брикман грустно усмехнулась, покачав головой. Она потянулась к пряже и принялась крутить дрожащими пальцами вязаный носок. Из её небрежного хвоста выбились пряди волос и закрывали исхудалое лицо. Впалые глаза говорили о нескольких бессонных ночах, да и сама она выглядела сильно уставшей.

— Жаль. Всем жаль, но на что мне эта жалость? — Она замолкла, явно углубившись в какие-то свои воспоминания, что заставляли её брови жаться друг к другу. Никто не решался потревожить её в эти минуты, даже неусидчивая Синтия сейчас послушно сложила руки на коленях и послушно ждала. Ждать пришлось недолго. — Стивен был желанным ребёнком, — начала издалека она. — Мне было почти сорок, когда мы узнали о беременности. Врачи говорили, что рожать уже поздно, мол, возраст не тот, старая уже, чтобы выносить здорового малыша. Ральф тоже не хотел рисковать, хотя он так мечтал подержать на руках собственного ребёнка. Но разве можно переубедить женщину, для которой это был последний шанс? Я знала все риски, видела свои мизерные шансы и всё равно решила рожать. Мы с мужем в те времена казались озабоченными этими родами: сутки напролёт торчали в больнице, а при моём малейшем ухудшении здоровья могли поставить на уши весь город. — Её губы тронула слабая улыбка. — Мы превратились в параноиков, и мне кажется, что врачи выдохнули с облегчением, когда я наконец- то родила. Стив родился очень слабым ребёнком, поэтому до трёх лет болел чуть ли не каждый месяц. Ральф души не чаял в нашем мальчике. Всё свободное время проводил с сыном. Мы так переживали, когда он пошёл сначала в детский сад, а потом и школу. Всё время казалось, что с ним что-то может случиться, что если нас не будет рядом, то он непременно попадёт в беду. Вот только мы всё равно сделали недостаточно, чтобы спасти Стивена, — голос Розали дрогнул. — Ему было всего семь...

Возобновившуюся тишину прервала незаурядная мелодия входящего сообщения моего телефона, который мне подарили на мой шестнадцатый день рождения родители за отличную учёбу. Приятно вспоминать, как я с давно утерянным детским азартом угадывала, что кроется в прямоугольной коробочке, как смеялся обычно серьёзный папа, и как умилённо наблюдала за нами мама.

Заметив удивлённые глаза дяди на себе, поспешила достать телефон. "Я всё ещё не получил твой ответ. Подумала?" Пока я нахмурившись перечитывала странное SMS от незнакомого номера, Синтия на фоне уже завела нейтральную тему и активно что-то рассказывала. Я знала, кто мне пишет, но от этого принимать решение легче не становилось. Отвечать согласием у меня не было никаких оснований, тем более у "нас" даже не было хорошего плана. Нет подтверждений, кто совершает убийства: человек или зверь. Да и толку от меня не больше, чем от ребёнка, потому что лес я видела только со стороны. Каков он внутри? Зловеще устрашающий, с когтистыми ветвями или до ужаса спокойный, что слышно дыхание надвигающейся опасности? А что если нас поймают? Как после этого мне смотреть в серебристые глаза Джоша, когда он просил меня быть осторожнее, а я вместо этого сделала всё с точностью наоборот?

Я перевела взгляд с телефона на дядю. Он уже не смотрел на меня, а с поникшей головой слушал бессмысленную женскую болтовню и рецепт шарлотки Синтии. Его спокойствие, которое распространяется на всё что угодно, ужасно напрягало. Ощущение, что человеку безразлично абсолютно всё: люди вокруг, их проблемы и горе, происходящее в городе и, кажется, я. Так какой смысл не рискнуть, если я для него не больше, чем очередной трудный подросток? Разница разве только в том, что мы живём вместе. Я знаю о нём лишь то, что он позволяет мне знать. Эти знания не становятся больше от наших повседневных разговоров. Бесконечное многоточие не прервётся новой информацией, если я буду продолжать обдумывать каждый шаг и последствия. Ведь чем больше людей примет участие в поисках, тем больше вероятность найти хотя бы что-то.

"Я согласна." Набрала ответ, давшийся мне одновременно с таким трудом и лёгкостью, но стало в один момент так спокойно, что даже страшно. Руки слабо подрагивали, из-за чего не сразу разобрала новое сообщение. "Правильное решение. Ты сейчас дома? Мы заедем."

Правильное решение... Или ошибка... Невозможно понять, правильно ли ты поступил, пока не увидишь результат.

"Я не дома. В гостях у Брикманов."

"Неужели шериф решил замолить свои грешки? Похвально, но бесполезно." Удивительно, парень даже не знал причину моего визита, но как-то сообразил, что я здесь с дядей. Или после скандальной статьи Пирс дальнейшие действия Джошуа были настолько очевидны? Тем не менее... "Дела моей семьи тебя не касаются."

Я долго крутила в руках телефон, надеясь получить колкий ответ в стиле "Кевина Флетчера", но он не пришёл ни через минуту, ни через пять, словно правдой могла задеть его чёрствую душу. Как будто она у него была.

В тот момент, когда я развернулась к окну, уже достаточно потемневшую улицу осветило холодное свечение фар приближающейся машины. Она постепенно сбрасывала скорость, пока не остановилась рядом с полицейской. В тот же момент пришло очередное сообщение.

"Карета подана."

— Джош? — позвала я. Дядя, словно только и ждавший, что его отвлекут от нудных разговоров, моментально посмотрел на меня сонными глазами. — Я могу погулять с подругой? Сейчас.

Он немного растерянно похлопал ресницами, а затем повернулся к Синтии. Та улыбнулась и едва заметно кивнула.

— Конечно, Мэри. Хорошо погулять. — Уголки губ шерифа растянулись в сдержанной улыбке.

— Спасибо. — Я поспешила к выходу, пока никто не догадался посмотреть в окно. — До свидания, миссис Брикман.

Она слабо махнула мне рукой в ответ и вновь что-то заговорила Синтии. Я быстро справилась с одеждой и выскочила на улицу, всматриваясь в шагающую ленивой походкой мне на встречу фигуру Кевина Флетчера. Мы замерли напротив друг друга на расстоянии в пару шагов. Он молча развернулся и направился обратно к машине. Я последовала за ним, сверля глазами его ссутулившуюся спину.

— Я ничего не рассказала Джошу, — прервала я тишину.

— Я знаю, ты умница, Сандерс.

Наверняка он ухмылялся в своей привычной манере, но телом никак не показывал удовлетворения от принятого мной решения, и всё равно я улыбнулась вместе с ним — нечасто можно получить похвалу от самого Кевина. До этого же казалось, что он умеет быть только вечно чем-то недовольным, а положительные эмоции мелькали на его лице, когда он вымещал на ком-то свою агрессию. Интересно, в этом городе вообще имеются нормальные люди? Осталось только понять, что я понимаю под словом "нормальный".

Кевин, не свойственно для самого себя, галантно открыл для меня заднюю дверцу автомобиля, а сам разместился на переднем пассажирском сиденье. По левую сторону от меня сидело двое парней. Если первого я лицезрела впервые, то с дальним мы точно виделись пару раз, но память предательски отказывалась его вспоминать. На моё огромное удивление водительское кресло занимала девушка с довольно знакомыми чертами. Она повернула ко мне голову со счастливым видом и бесшумно рассмеялась, завидев на моём лике изумление. Да уж, вот так встреча.

— Не ожидала, что мы встретимся так скоро, Мэри, — в нежном голоске Вивиан тяжело разглядеть удивление от встречи со мной, навряд ли она не знала, что я могу присоединиться к поискам.

— Ты... Ты тоже здесь? Почему? — всё ещё прибывающая в шоке, я не сводила с этой таинственной девушки глаз, но вот она уже была увлечена дорогой и не отвечала, пока не развернула машину.

— Не могла упустить возможность помочь. Ты же тоже, да? К тому же мы с Кевином очень долго дружим, а я, как хороший друг, не могу его оставить одного.

Я понимающе кивнула и упёрлась взглядом в проплывающие мимо домики и фонари. Чем ближе мы подбирались к лесу, тем меньше домов располагалось в округе и темнее становилось. Когда последний работающий фонарь остался позади, мы выехали на рельефную дорогу и вскоре оказались у самой границы Западного леса. Вивиан заглушила двигатель, обозначив наше прибытие. Мы вылезли из тёплого салона и собрались в месте, что освещали фары. Кевин приступил к объяснению дальнейших действий, но я слушала вполуха, приковав свой взгляд к массивным деревьям, вторнутым в промёрзшую землю словно копья. Здесь, — так близко к этой черноте меж стволов, — страх ощущался всем нутром. Сверкал в широко распахнутых глазах, скользил по приоткрытым губам и основался оцепенением во всём теле. Темнота развращала фантазию, а та услужливо рисовала самые нелепые образы, что могли скрываться в глубине леса и ждать, когда мы ступим на их территорию. Удивительная способность человека ещё больше пугать самого себя не обошла и меня стороной. Она есть в каждом. Просто ждёт своего часа, когда в момент, подобно моему, настанет та самая грань между поддаться страху или трезво рассуждать, мы выберем первое, и она вцепиться своими когтями в голову, начав повелевать разумом.

— Не стой столбом, — усмехнулся одними глазами Флетчер и вручил мне ручной фонарик. Я отшатнулась, не ожидая его увидеть так близко. Подкрался, как зверь. — Или мне подержать тебя за ручку, чтобы так сильно не колотило?

— Кевин! — воскликнула совсем рядом Ви, и от неё тут же прилетело Кевину по плечу. Тот даже не отреагировал, его взгляд неотрывно наблюдал за чем-то за моей спиной.

Я обернулась. Со стороны города к нам приближалось две машины. Совсем скоро они остановились недалеко от нас, и из них вывалилось с десяток человек в чёрных кожаных куртках. Их заметили и остальные ребята, многие напряглись, я пыталась понять, кто это, и лишь Вивиан спокойно отреагировала на их появление, проверяя яркость и дальность света своего фонаря.

— Кто позвал этих шакалов?! — прогремел прямо над моим ухом Флетчер, сделав шаг навстречу незнакомцам, а его недовольство, вызванное появлением этих людей, не сулило ничего хорошего.

Глава 6. В лесу с Волками

— Это я их позвала, Кевин, — спокойно заявила Вивиан. — Нам не помешает помощь.

Мы с Кевином синхронно посмотрели на нашу общую знакомую, что сложила руки на груди и явно готовилась парировать нападки со стороны Флетчера. Но их не было. Он замолк на некоторое время, даже не мигая округлившимися тёмными глазами.

— Конечно, нам нужна помощь, — разочарованно выдохнул Флетчер спустя мгновение, — но только не от этих людей.

Он вытянул руку по направлению к нежданным гостям, и я едва успела уклониться. Мужчины в косухах подошли достаточно близко, чтобы услышать повышенный тон Кевина и неприкрытое недовольство в нём, но своими гордыми походками показывали, что это их не волновало. Стоящий за моей спиной Кевин небрежно притянул меня к себе за плечо и следом толкнул в сторону Ви, которая уже спешила к нам.

— Они просто помогут! Ты же хочешь найти Лизи, верно? Так не отталкивай руку помощи тех, у кого такие же цели. — Хармон осторожно переплела их пальцы, встав между другом и стоящими неподалёку парнями. — Пожалуйста, Кевин...

Колебание не продлилось долго. Кевин что-то злобно рыкнул и, вырвав свою ладонь, отошёл к своим приятелям. Я стояла в стороне, не спешила выходить из тени и, словно посторонний зритель, наблюдала за всем отдалённо. К Вивиан тем временем уже подошёл крепкий мужчина — вероятно, самый главный, так как все остальные небольшими группами подтягивались за ним. Среди них Ви держалась уверенно, но и не слишком непринуждённо — обстановка была несоответствующая. Пока они разговаривали, я подобралась к Кевину, ведь всё-таки с ним мы встречаемся не в первый раз, и мне была более-менее уверена, чего от него ожидать. Надеялась, что уверена

Флетчер прожигал идущего впереди группы мужчину ядовитым взглядом, тот отвечал улыбкой, но она не очень-то напоминала дружелюбную. Когда правая часть его лица попала под свет фар нашей машины, показался ещё незашивший крупный порез вдоль шеи, который в дальнейшем превратится в шрам и будет напоминать о причине своего появления. Короткие тёмно-русые, — такими они выглядели при слабом освещении, — волосы были сбриты на висках и заплетены в низкий хвост. Мужчина уверенно остановился напротив Кевина и протянул ему перебинтованную ладонь. Сквозь бинт виднелась застывшая кровь. Флетчер отреагировал поднятием брови, а затем и вовсе спрятал руки в карманы куртки.

— Полагаю, лучше преступить к плану наших дальнейших действий, — усмехнулся мужчина — похоже, реакция Кевина его позабавила.

Кевин коротко кивнул и принялся пересказывать всё то же самое, что и нам до их приезда. Пусть он и старался делать вид, что его нисколько не заботило присутствие этих людей, то, как презрительно он на них смотрел, было видно невооружённым взглядом. Ещё несколько дней общения с ним, и я смогу выучить его реакцию на большую часть города. Агрессия — самая распространённая.

— Кто эти люди? — я положила ладонь на плечо Ви, наклонившись к её уху.

— Волки, — сразу же ответила она, даже не обратив на меня внимания, — так они себя называют. Городская, так скажем, неофициальная полиция, но их способы поддержания в Ластвуде порядка немного отличаются. — Хармон улыбнулась своим словам и указала на того самого мужчину с перебинтованными ладонями. — Это Джеймс, как ты уже могла заметить, вожак Волков. Рядом с ним, который крутит браслет, Лестер. Они с Джеймсом братья, но мало схожи внешне, да и характерами тоже. Лестер несерьёзен, болтлив и, в отличие от брата, умеет находить с людьми общий язык.

Я перевела взгляд с Джеймса на Лестера. И правда, с первого взгляда и не подумаешь, что они братья. Младший из братьев скучающе перекачивался с пяток на носок, а вместо того, чтобы слушать других, он отошёл от них подальше, крутя между большим и указательным пальцем левой руки браслет, что выглядел не к месту в его бунтарском образе.

— А это Эрл, — продолжила уже нежным голосом Вивиан, смотря с особым трепетом на стоящего к нам лицом высокого парня. Даже то, как он пытался горбиться, всё равно делало его выше всех остальных.

Когда Джеймс только делал вид, что заинтересован в беседе, Лестер открыто демонстрировал своё безразличие, Эрл же наоборот, скрестив руки на груди, впитывал каждое сказанное Кевином слово и кивал в ответ. Несмотря на то, что Эрл выглядел практически так же, как и все Волки, что-то выделяло его из толпы. Ни движения, ни поведение – что-то иное, сокрытое внутри. А если присмотреться, то и Флетчер реагировал на него не так, как на всех остальных Волков, но всё равно настороженно. Пусть Кевин и казался сборником агрессии и бесстратия, свои чувства он всё-равно плохо умел скрывать. Возможно, он на это и рассчитывал.

— Эрл – правая рука Джеймса. Из всех Волков я в основном общаюсь только с ним, поэтому если вдруг хочешь с кем-то познакомиться, то действовать нужно через него. — Вивиан заговорщически толкнула меня в бок, поиграв тонкими бровями.

Я кивнула, не сводя взгляда с группировки. Каждого осмотрела заново, уже по-новому, но всё ещё с недоверием. Пускай Хармон и выставляла их рыцарями в белых доспехах, что служат на благо городу и его жителям, они никак не были похожи на тех, кто действовал по совести. Тень опасности густой дымкой витала вокруг каждого, нависала над ними со светящимися в темноте глазами и скалила острые волчьи зубы. А возможность оказаться с этими людьми в лесу поздно вечером не вызывала восторг. Что ж, Мэри Сандерс-Уорд, ты сама на это согласилась...

— А есть здесь ещё подобное зверьё? Там, медведи, лисы... Олени?

Вивиан хихикнула, догадавшись, на что я намекала, и покачала головой.

— Разве что семья Макграт. Им принадлежит закусочная у въезда в город и ещё парочка заведений в южной части, как и сама эта часть. Я слышала, что по субботам в одном из заведений играют на деньги, но, где именно, знают только проверенные люди. Всё-таки дела с полицией никто иметь не хочет, но говорят, что кто-то из служителей закона является заложником этих незаконных игр. Кто знает, может быть, это и шериф Сандерс? — Ви подмигнула и пошла навстречу подзывающему нас Кевину.

Я с минуту переваривала полученную информацию, а затем подтянулась к остальным. Все разбились на три группы по пять человек. Первая осматривала центр, а значит подвергалась большей опасности, чем две другие. Именно поэтому в ней состояли Кевин, так как именно он лучше всех знал лес, главарь Волком и ещё трое крепких парней. Вторая осматривала северо-западную сторону. В неё входили: двое парней, с которыми я приехала, Вивиан и два Волка, одного из которых Ви называла Эрлом. Мне же оставалось примкнуть к третьей группе, полностью состоящей из незнакомых мне людей, что ужасно обнадёживало.

Посмотрела на Вивиан в надежде получить сочувствующий взгляд, но Хармон уже совершенно не обращала на меня внимания, наслаждаясь обществом Эрла. Её нисколько не пугала чернота, сгущающаяся над нами с каждым мгновением. Поджав губы, я поспешила за своей группой, что уже успела отойти на небольшое расстояние. Фонарь светил хорошо, но недостаточно, чтобы отделаться от чувства посторонних глаз на себе. Постоянно оборачивалась, лишь бы доказать назойливому чувству внутри, что за мной никто не шёл. Только вот, чем глубже в лес мы заходили, тем чаще приходилось оборачиваться. Страх мешал концентрироваться на более важных вещах. Я каждую секунду повторяла себе, что могла упустить улику и подвести всех остальных, но по-прежнему продолжала вглядываться в темноту, страшась встретиться с чьим-то взглядом. Казалось, что лес боялся вместе со мной и замер. Только ветки хрустели под нашими ботинками, словно кости.

Как будто почувствовав во мне наростающую панику, парень спереди замедлился, а затем и вовсе остановился. Он повернулся ко мне, и свет моего фонаря, направленный ему на ноги, слабо коснулся его нахмуренного лица. Короткие волосы неудачно спрятаны под длинной шапкой, а между большим и указательным пальцем левой руки он крутил браслетик. Вроде как Хармон называла его Лестером. Он резко направил свой фонарь прямо на меня, из-за чего я тут же прикрыла от его света глаза. Какого хрена?

— Всё нормально? — приятный, мягкий голос совсем не соответствовал его внешнему виду.

— Да, но было бы совсем хорошо, если бы ты не светил мне в лицо.

Лестер послушно опустил фонарь, и через пару секунд уже стоял возле меня, протягивая серебряную флягу. Я недоверчиво скосилась на Волка и покачала головой. Нет, последнее, что мне хотелось, так это чтобы Джош учуял, как от меня разит алкоголем. Лестер пожал и плечами и засунул флягу во внутренний корман своей куртки. Мы двинулись дальше, но он и не думал уходить вперёд. Находился совсем близко, отчего едва ощутимые нотки коньяка и черничных сигарет шли вместе с запахом хвои, мха и сырости.

— Зачем же пришла, если трясёшься от каждого звука, как трусливый заяц? — я перевела на него широко раскрытые глаза, и Лестер, даже не посмотрев на меня, улыбнулся, только уголки губ его смотрели вниз. — Даже не пытайся мне доказать, что это от холода.

— Я и не думала, — резко отчеканила я, устремив взгляд на ту часть, что осветил фонарь. Но всё-таки он был прав – мне не следовало сюда приезжать. Толку от моей трусости никакой.

— Не замечал тебя раньше среди дружков Флетчера. Недавно в Ластвуде?

Не подумав о том, заметит ли он, кивнула.

— Мы с Кевином не друзья. Не уверена, что с таким человеком вообще возможно дружить. Такое чувство, что все люди ему чем-то насолили в жизни, — зачем-то добавила вдогонку и тут же прикусила губу.

— Не думаю, что дело в вас, мисс Сандерс, — он замолчал на некоторое время, наверняка высматривая на моём лице реакцию на свои слова, но удивляться уже было бы глупо. Если в первый день обо мне говорили, как о племяннице шерифа, то на четвёртый вряд ли эта информация не дошла до Лестера. Волки явно не последние люди в этом городе. — Взять твоего дядю. Сомнительный тип, который внезапно приехал в Ластвуд и также внезапно получил свою должность¹. Вызывает вопросы, согласись? — Любопытные зелёные глаза уставились на меня с прыгающими чертями внутри

— Он справляется со своими обязанностями, но если мой дядя не прыгает выше головы и вызывает этим у кого-то недовольство, то это явно не его проблема, — стойко ответила я, но его слова вновь оказались правдивы. Это действительно... Странно.

— А ты молодец, заяц. Защищать близкого человека, даже когда его единственный союзник — это ты — заслуживает восхищения, — губы Волка расползлись в уважительной улыбке. — У нас много общего. Жаль только, что стоим мы по разные стороны баррикад.

Я нахмурила лоб и уже хотела спросить, что он имел ввиду, как в его заднем кармане что-то зашипело. Лестер моментально достал оттуда рацию, из которой доносился слабый голос Кевина. Он сообщил, что пора возвращаться. Идти дальше бессмысленно: время уже позднее, да и значительно похолодало. Несмотря на то, что нам так ничего не удалось найти, я облегчённо выдохнула. Ведь бродить по лесу в поисках неизвестно чего и не оказаться пойманными неизвестно чем – действительно задача сложная.

Но окончательно почувствовала себя в безопасности, только когда меня довезли до дома Джошуа. В окне одной из комнат второго этажа горел свет, а это означало, что он уже вернулся от Брикманов, и мне не предстояло оказаться наедине с собой.

Я попрощалась с Вивиан и парнями и уже вылезла из машины, когда во второй раз хлопнула дверца. Следом до меня долетел на удивление тихий и огорчённый голос Кевина Флетчера. Обернувшись, уже в который раз не ожидала увидеть его так близко с собой. Из-за этой его манеры подкрадываться я когда-нибудь слечу с катушек. Захотелось съязвить в ответ на эту выходку, но прикусила язык, стоило увидеть выражение его лица. Ранее горящий огонь в карих глазах сейчас едва светил. Неужели его так расстроила наша неудача?

— Можно тебя попросить кое о чем? — прервал он мои мысли.

— Зависит от того, что ты хочешь попросить...

— Ничего сложного. Просто если шериф Сандерс узнает что-то новое в своём расследовании, ты не могла бы рассказать об этом мне? — похоже, усомнившись в моём ответе добавил: — Для меня это действительно важно.

— Я... — и как бы не хотелось отказать, наконец-то дать понять, что он не всегда будет получать всё, что хочет, не могла отказать. Кевину верилось, особенно смотря в его поникшие глаза. — Ладно... Я постараюсь, но не могу обещать. Наши с Джошем отношения нельзя назвать доверительными, тем более он не очень-то любит, когда кто-то лезет в его работу.

— Спасибо, — губы Флетчера тронула слабая улыбка. Слова звучали искренне. По крайней мере, мне так казалось.

Оставалось надеяться, что в дальнейшем поспешно принятое решение не обернётся для меня огромными проблемами.

__________

¹ — в США шериф избирается населением округа.

Глава 7. Когда наши сердца разбились

24 сентября 1996 года. Воскресенье.

Проведя целое утро в компании Вивиан Хармон, я чётко поняла, что в таком человеке нуждается каждый. Люди, подобные Ви, обладают целебными свойствами. Нескончаемыми разговорами она заставляла забыть на время о всех переживаниях, а боль в груди притуплялась. Своим вниманием она, сама того не подозревая, перевязывала кровоточащие раны, а глубокие светло-карие глаза дарили тепло, которое я жадно забирала. Рядом с ней всё ощущалось по-другому. Серый, унылый мир приобретал краски, а время летело так быстро, словно куда-то опаздывало. И слушая её очередной рассказ, я поймала себя на мысли, что именно такого человека рядом мне так не хватало. Никто, кроме Ви, не смог заполнить дыру внутри только своей улыбкой. Но вместо того, чтобы радоваться нашей зарождающейся дружбе, я боялась. Боялась того, что всё это – лишь обман. Иллюзия для сердца, что тонуло и хваталось за соломинку, которая непременно сломается, стоит только ухватиться покрепче. Боялась спутать дружбу с банальной вежливостью. Изношенная душа так долго стучалась в запертые двери, что теперь сторонилась открытой.

Я внимала каждому сказанному Вивиан слову, а та болтала без умолку. Мы сидели в библиотеке особняка Блэквудов. Хармон изъявила желание в конце года выступить с докладом по истории, поэтому на читательском столе мы разложили книги, взятые из городской библиотеки, и те, что нам приглянулись в замке. Стеллажей коллекционных книг герцога Блэквуда оказалось много, и изучить их за один день очень сложно. Вивиан не знала, о чем именно хотела подготовить рассказ, что добавляло нам хлопот. Я просто листала книгу за книгой, читала заголовки статей или рассказов, но та всякий раз морщила аккуратный носик.

Отложив последнюю книгу городской библиотеки, я тяжело вздохнула и посмотрела на Ви. Она не выглядела уставшей, хотя мы сидели здесь уже около трёх часов. Копаться в прошлом ей доставляло удовольствие и, кажется, наоборот придавало сил. Я потянулась к коллекционной книге герцога. Пролежав несколько веков она сохранила своё величие: с жёстким переплётом и выпирающими тёмными узорами на обложке. Я едва ощутимо провела по ним пальцем, словно книга могла рассыпаться от моих касаний.

— Никто не будет против, что мы так по-хозяйски распоряжаемся собственностью Блэквудов? — Вскинула я глаза на Вивиан. — Всё-таки это ценные вещи и наверняка стоят целое состояние.

Ви подняла на меня внимательный взгляд и наклонила голову. Длинная русая коса качнулась вслед за ней, придав девушке беззаботности. Она натянула улыбку, в попытке скрыть от меня внезапно появившуюся печаль на лице.

— Братья Макграт хотели сделать из замка отель. Им было мало того, что они имели, — Ви сжала кулаки. — Папе чудом удалось уговорить мэра не отдавать им самую главную драгоценность города. Не знаю, возможно, у него были свои мотивы, потому что мы тогда только перебрались в Ластвуд на постоянное жительство и являлись новыми людьми, из-за чего и отношение к нам было недоверчивое. Это чудо, что мэр пошёл навстречу, но в ответ выставил условие: если идея папы с музеем провалится и не будет приносить пользу городу, то отелю быть, — она тяжело вздохнула, откинувшись на стуле. — Только вот, никому, кроме нас с папой, этот музей не сдался, а потому, после завершения реставрации, все наши усилия аннулируются. Но он верит в успех, а я верю в него. Вера — это всё, что у нас осталось, — Хармон слабо улыбнулась. — Поэтому можешь не беспокоиться. Нас никто не отругает за то, что мы тут маленечко похозяйничаем. Разве что папа, но он слишком меня любит, чтобы что-то запрещать.

— Ты сказала, что вы перебрались в Ластвуд, перед тем, как началась реставрация. Так вы не местные? — заметив, как её лицо потускнело ещё больше, я спохватилась. — Можешь не отвечать, если не...

— Нет, всё нормально, я отвечу, — перебила Хармон, а я меж тем ругала себя за излишнее любопытство, лучше бы оно проявлялось в учёбе... — Моя мама жила здесь. Она часто рассказывала папе о Ластвуде, уже тогда его заинтересовала история города и судьба его правителей, но мама никогда не соглашалась в него вернуться, как бы папа не предлагал. Потом родилась я, а мамы не стало: она умерла при родах. Я часто спрашивала у папы про неё, и тогда он рассказывал мне про город, окружённый лесом, в котором легко можно заблудиться ночью. Мы вместе влюбились в Ластвуд и лет десять назад впервые побывали в нём. Нашей традицией стало приезжать каждое лето сюда, и мы ни разу её не нарушили. А год назад началась вся эта ситуация с отелем. И теперь мы здесь.

Я накрыла её всё ещё сжатый кулак своей ладонью. Слова в этот момент излишни. Вивиан не выглядела расстроенной своим откровением, вероятно она уже давно отпустила ситуацию с матерью. И это требовало уважения. Прошло не так много времени, после смерти родителей, но я уже ужасно устала тащить груз от их потери на своих плечах. Не могла отпустить, пока не искалечу себя морально. Вечное чувство вины, что так и не сказала, как сильно их любила, жило внутри меня и напоминало о себе всякий раз, когда я думала, что стало легче. Вивиан жила настоящим, пока я пыталась выбраться из лабиринта прошлого. Сейчас же девушка являлась для меня человеком, на которого стоит ровняться. Путеводной звездой, указывающей верной путь и защищающей от холодных рук, тянущих назад.

Всё время мне казалось, что если я отпущу родителей, то это станет равносильно предательству, но теперь же понимала, как сильно заблуждалась. Достаточно хранить самые тёплые воспоминания о них глубоко в сердце, а не разрывать его последним нашим мгновением вместе – на кладбище.

В глазах застыли слёзы. Ощущение, будто с плеч упал валун, придавало сил, и я не смогла сдержать улыбку. Не об этом ли говорила миссис Флинт? Она оказалась права: невозможно со всем справиться в одиночку. Но я уже не одна. У меня есть люди, которые в тяжёлый момент протянут руку помощи. А я в ответ обязательно протяну свою.

— Так значит, — отвлеклась я новой темой для разговора, незаметно смахнув со щеки слезу, а то Хармон точно бы неправильно всё поняла, — вы с Кевином познакомились в одно из твоих возвращений в Ластвуд? Вы с ним такие разные, как так получилось, что вы подружились?

— О, это забавная история, но тогда я перепугалась до чёртиков, — Ви прикусила нижнюю губу и обратила глаза к высокому пололку, явно вспоминая детали их первой встречи. — Кажется, мне было девять. Третье лето в Ластвуде. Папа всё время торчал в замке Блэквудов. Я же была предоставлена самой себе. Ты хорошо заметила: у нас с Кевином мало общего, но мы оба чрезмерно любопытны. Как я говорила, папа мне часто рассказывал о Ластвуде до того, как мы сюда приехали впервые. Но больше всего меня привлекал окружающий город лес. Я мечтала в нём побывать, как только о нём услышала. Меня нисколько не пугало то, что там легко заблудиться, но именно по этой причине папа отказывался его посещать. Только вот он совсем не ожидал, что чем больше он запрещал, тем сильнее мне хотелось там побродить. И когда в девять лет я осталась одна дома, то сразу же собрала необходимые вещи и отправилась исполнять свою давнюю мечту. Не помню точно, сколько было времени, но точно вечер. Хотя летом даже поздно ночью всё ещё светло. Я не стала далеко ходить и выбрала ближайшую дорогу — за три года я выучила её наизусть. В то время, правда, не знала, что попала в Западный лес. Сейчас он опасен для людей, но тогда угрозы никакой не ощущалось. Блуждая между деревьями, я совсем потеряла счёт времени. Где-то часа два мне потребовалось, чтобы насладиться долгожданным моментом, и ещё приблизительно час надеялась, что помнила, откуда пришла. Но разве мог девятилетний ребёнок найти дорогу из леса, если находился в нём впервые? И когда я уже отчаялась, раздался оглушительный выстрел совсем рядом со мной, — Ви рассмеялась и приставила пальцы к уголкам глаз, но я не до конца понимала, из-за чего именно. — Я очень испугалась, — всё-таки не каждый день в меня стреляли, — и спряталась в ближайшие кусты, наивно веря, что останусь незамеченной. Каково же было моё удивление, когда вместо страшного дядьки стоял мальчик моего возраста с огромным охотничьим ружьём, которое едва держал в руках. Этим мальчиком оказался Кевин. Он и мистер Чапман, наш лесник, отвели меня домой. После домашнего ареста папа всё же разрешил гулять мне с Кевином в лесу. За столько времени я так и не научилась в нём ориентироваться, так как даже не пыталась ничего запомнить, ведь у меня был Кев, который всегда меня найдёт, в какой бы части леса я не оказалась.

Она выдохнула, заканчивая этим свою историю. Во время всего рассказа с её розовых губ не сходила ласковая улыбка, подтверждающая, что ей действительно дорог Флетчер и их общие воспоминания. Их встреча произошла так давно, но Ви всё ещё помнила каждую мелочь. Столь долгая дружба никак не увязывалась с враждебным образом Флетчера, который не подпускал к себе никого, словно злобная, сторожевая собака.

— Выходит, Кевин не всегда был таким говнюком, — усмехнулась я.

— Обстоятельства вынуждают людей становится жёстче, а сердце грубеть. Кевина эти обстоятельства настигли слишком рано. Но.... Будет нечестно по отношению к нему, если я тебе расскажу об этом. Придёт время, и он обязательно с тобой ими поделиться.

— Навряд ли, я — последняя, кому он доверяет, — я шуточно закатила глаза.

— Ты ему точно симпатична как человек, — Вивиан мне подмигнула, взяв следующую книгу. За разговорами я позабыла о том, с какой целью мы вообще здесь сидели. — И я уверена на сто процентов, что вы подружитесь.

— Тебе виднее, всё-таки ты лучше его знаешь, — пожала плечами и потянулась на стуле. Спина ныла от долго нахождения в одной и той же позе. — А что насчёт тебя и Эрла? Кевин не будет против вас?

— Меня и Эрла? — Вивиан вытаращила на меня глаза и приподняла брови, словно не понимала, на что я намекала. Но от моих внимательных глаз не скрылся лёгкий румянец на её щеках. — Между нами ничего нет, если ты об этом. Я даже не знаю, нравлюсь ли ему...

— А сама как думаешь?

— Ничего не думаю. Тяжело догадаться, когда дело касается тебя. Со стороны всегда виднее, — неоднозначно ответила Ви и уже более серьёзным голосом добавила: — И ты права, я совсем не уверена, что Кевин одобрит мой выбор. Всё-таки один из Волков... Ты не подумай, я не пытаюсь ему угодить, просто хочется, чтобы дорогие мне люди ладили.

— Волки. Они хорошие? — выжидающе взглянула на Хармон. Мне необходимо узнать, что они из себя представляли, для того чтобы сторониться, либо же обратиться в нужный момент за помощью, если ранее Ви называла их защитниками города.

— Для кого-то хорошие, для кого-то — плохие, — снова туманно ответила Вивиан, оставляя меня в замешательстве.

— Кевин не любит их.

Она усмехнулась, заправив выбившуюся из косы прядь за ухо, и продолжила изучать ассортимент библиотеки, томящим голосом бросив:

— Кевин мало кого любит. И мало кто любит Кевина. К тому же, Волки задействованы в тех обстоятельствах, о которых я тебе говорила... И вообще, пора и тебе что-то рассказать о себе, а то одна я откровенничаю.

— Спрашивай, — я безмятежно пожала плечами, морально готовясь к тому, какие вопросы могли прийти в голову этой бестии.

— М-м-м, — она приставила пальчик к приоткрытым губам, выдерживая интригу и заставляя моё сердце с каждой секундой всё быстрее биться о рёбра. — Ты не скучаешь по дому? Всё-таки прошло не так много времени после твоего приезда.

Я выдохнула. Не стоило так переживать из-за этого. Да и Хармон не похожа на ту, что при первой возможности побежит рассказывать о всех моих секретах. Если бы они ещё у меня были. После переезда из Джексона я ощущала себя открытой книгой, с вывернутыми наружу страхами и переживаниями. Или мне просто попадались такие проницательные люди, которые только при одном взгляде на меня видели всё, что я так усердно прятала от посторонних и, в целом, себя.

— Не особо. Если бы в старом доме меня кто-то ждал, то ,определённо, да. Друзей я не завела за столько лет, лишь пару знакомых. Родители ожидали от меня хорошей учёбы, а я не хотела их подводить. Тогда, прислушиваясь к их мнению, я считала, что друзья – отвлекающий фактор, что мешает достичь нужной цели. В сложившейся ситуации так даже лучше. Иначе мне бы приходилось поддерживать с ними связь, а так мне ни что не мешает двигаться дальше.

— У тебя были строгие родители, — заметила Ви и тут же поджала губы. Я расценила это, как боязнь надавить на больные места. Ничего, пора высказаться.

— Относительно. Они делали для меня всё, чтобы я ни в чём не нуждалась. В них в том числе. Но в ответ требовали не меньше, а отличная учёба – самое малое, что я могла им дать взамен на их старания. Возможно, это покажется странным, но за много лет мы научились приходить к компромиссу, поэтому ссоры возникали редко. А родители пусть и не могли заменить мне настоящих друзей, но мне хватало наших поездок в разные города, походы и отдых за границей. Поэтому я не чувствовала себя обделённой.

— Спасибо, что поделилась. Я понимаю, что тебе непросто об этом говорить, — губы Ви расплылись в благодарной улыбке.

Я и сама радовалась тому, что наконец-то могла с кем-то поделиться тем, что творилось внутри. Не выставлять на показ острые шипы, как у кактуса, от одной только попытки постороннего залезть ко мне в воспоминания. Ледяные стены начали таять, но не от прихода весны, а человека, ставшего ею. Я ждала и одновременно опасалась перемен. Потому что у меня не было гарантии, что всё не повторится вновь...

***

Вернулась я от Вивиан только ближе к восьми вечера. В выходные дни Джош работал у себя в кабинете на втором этаже, поэтому, зайдя в дом, я первым делом крикнула в сторону лестницы, что вернулась. Ответа не последовало. Когда же я включила свет в прихожей, то не обнаружила на вешалке куртку Джошуа, зато к зеркалу трельяжа приклеена записка. После того, как повесила куртку и сменила уличную обувь на тёплые тапочки, я прочитала написанное.

"Уехал по делу с расследованием. Знаю, что будешь потом спрашивать, поэтому с обратной стороны оставил номер на рабочий телефон Синтии. Звони ей, она всё расскажет.

Вернусь к утру. Ужин на плите. В холодильнике стоят капкейки из кафе, но постарайся съесть их после ужина.

Джош. "

Тревожные мысли тут же закрались в разум. Неужели его расследование сдвинулось с мёртвой точки? В хорошем или плохом плане? Не теряя ни секунды, я сорвала записку с зеркала и взяла трубку стоящего на всё том же трельяже станционного телефона. Руки слегка подрагивали, но нужный номер удалось набрать с первой попытки. Гудок... Два... Три... Сбросив вызов, набрала по новой и присела на край комода в ожидании. Снова гудок... Второй... И столь желанный голос по ту сторону аппарата.

— Да?

— Синтия! — крикнула я в трубку, подскочив с места от облегчения. Провод потянул телефон вслед за мной. — Это Мэри! Джош оставил записку, он написал, что я могу позвонить тебе насчёт расследования. Вы что-то узнали?

— Привет, Мэри, — ответила она лишь через несколько мучительных секунд. — Как провела время с Вивиан?

Я шокировано уставилась в одну точку на стене, свободной рукой сжимая ткань шерстяного свитера. Сейчас точно не тот момент, чтобы обсуждать мои посиделки с Хармон, но я терпеливо выдохнула.

— Отлично, спасибо, что спросила. Так... Что там с расследованием?

— Расследование? Ах, да, точно, расследование. Представляешь, в участок позвонила женщина и сказала, как прямо по её улице некий в капюшоне ведёт в сторону леса мальчика. Мы сразу же среагировали на вызов и выехали. Одному из наших удалось найти его с ребёнком. Похититель, правда, скрылся, но мальчик цел! Правда, он настолько испугался, что теперь вообще не говорит. С ним будет работать психолог. Мистер "Я работаю в одиночку" оставил меня в машине, а сам отправился опрашивать свидетелей. Но он совершенно не умеет общаться с людьми! — Синтия разочарованно выдохнула в трубку. — Наконец-то убийца допустил ошибку, Мэри, теперь остаётся надеяться, что её не совершим мы и не допустим ещё одну смерть. Осталось выяснить его цели и мотивы, чтобы загнать в ловушку. Это будет непросто, но я уверена в Джоше. Столько всего свалилось: любой бы сдал позиции после этого, но Джош держится огурцом. И всё же, ему сейчас тяжело, ты же понимаешь, Мэри?

— Понимаю...

— Сложно быть уверенным в своих действиях, когда все настроены против тебя. Я знаю Джоша всё то время, что мы вместе работаем, но могу с огромной точностью сказать — он хороший человек, просто... Ему нужно время.

Я проглотила застрявший ком в горле. С чего это вдруг Синтия заговорила о Джоше? Намекала, что мне нужно его поддержать? Но как? После моего приезда он не предпринял никаких попыток сблизиться и лишь отдалялся, когда их делала я, словно могла навредить. Его глаза никогда долго не задерживались на моих, и слова дяди, что должны выглядеть искренне, всегда звучали бесстрастно и холодно по отношению ко мне. Ему нужно время, как и мне, но разве оно ещё осталось у нас?

— Синтия? — тихо позвала я, и из трубки послышалось мычание. — Передай ему, чтобы лишний раз не рисковал собой... Я переживаю за него и жду с нетерпением в нашем доме...

Возможно, у нас ещё осталось немного времени на второй шанс, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не упустить его вновь.

Глава 8. Лепестки Мидсаммера

25 сентября 1996 года. Понедельник.

Порой сложно понять, о чём думает человек. Читать мысли людей лишь по его эмоциям на лице — настоящий талант, которым я, увы, не обладала, но всё ещё продолжала вглядываться в лица проходящих мимо людей. О чём, например, могла размышлять прошедшая мимо меня девушка со съезжающими с бёдер джинсах и розовыми волосами? Где встретиться с подружками? Тогда о чём думала та парочка в конце коридора, куда не дотянулся свет люминесцентных ламп? Навряд ли в эту минуту их интересовало что-то помимо друг друга. Я улыбнулась и перевела взгляд на идущего мне навстречу учителя. Что тревожило его мысли? Вероятно, подготовка к следующему уроку. И если со всеми ними что-то было более менее понятно, то что насчёт Кевина Флетчера?

После того, как я поделилась с ним всем, что узнала за вчерашний вечер, он упёрся в синие шкафчики, подперев их ногой и запрокинув голову к потолку, и замолчал на добрые несколько минут. Я перекладывала из портфеля учебники обратно в свой шкафчик и нет-нет да поглядывала на задумчивого Кевина. Его глаза оставались озадаченными, но сохраняли сосредоточенность. В них бушевал ураган, пока на остальном лице блуждал штиль. Флетчера всегда предавали его глаза, но оставляли в секрете мысли. И больше всего мне хотелось, чтобы он поделился ими со мной. Он злился? Радовался? Грустил? Или ничего из этого?

— Спасибо, — тихо выдохнул Кевин, потирая глаза тыльными сторонами ладоней.

Не совсем то, чего я ожидала, но услышать благодарность из его уст так же неожиданно, как не услышать колкость. Я кивнула и закрыла шкафчик. К тому времени Кевин уже отлип от другого и нависал сгорбленной фигурой надо мной, словно чего-то ждал.

— Ты что-то ещё хотел узнать? — поторопила его я. Времени до конца перемены оставалось не так много, а мне нужно было ещё повторить последнюю пройденную тему по истории. — Я рассказала тебе всё, что зна... Ой!

Не успела я договорить, как со спины на мне кто-то повис, прижимая крепче за шею. Правое ухо оглушал звонкий девичий смех, только благодаря которому я поняла, что это была Вивиан Хармон. Её мягкие губы припали к моей румяной от неловкости щеке, наверняка оставив на ней розовый след земляничной помадой. Всё ещё не отпуская мою шею, Ви притянула свободной рукой Кевина и провернула с ним ту же процедуру с поцелуем. Мы посмотрели с Флетчером друг на друга с общим непониманием причины неожиданного прилива счастья у нашей общей подруги и следом отвели свои взгляды в стороны. Я — потому что была не готова увидеть улыбку на его лице и переливающееся светом в тёмных глазах тепло. Он — возможно потому, что не ожидал от себя подобного. Я не могла знать наверняка, чувствовал ли Кевин рядом с Хармон то же самое, что и я. Спокойствие и веру, что завтра будет лучше. Вивиан в наших с Флетчером судьбах стала утраченной надеждой. И мы оба понимали, что должны её беречь.

— Чего такие кислые лица? Опять обсуждали своё расследование? — Она наконец-то отпустила нас из объятий. Мы поправляли одежду и поджимали губы под её наигранно-сердитым взглядом. Но, так и не дождавшись от нас ответа, Ви тяжело вздохнула. — Совсем уже помешались на этом, как будто других больше дел нет. Не мешайте шерифу Сандерсу делать свою работу. Лучше бы вместо этого сходили все вместе куда-нибудь отдохнуть.

— Вчера только выходные были, — прыснул Флетчер. Удивительно, ни слова про Джоша.

Вивиан состроила ему смешную гримасу и полезла за чем-то в рюкзак, приговаривая:

— Может, кто-то вчера и бездельничал, но мы с Мэри всё воскресенье проторчали в библиотеке замка до вечера в поисках интересной темы для моего доклада по истории, помнишь, я про него тебе ещё в начале учебного года рассказывала. Так вот, после того, как Мэри ушла домой, я осталась в библиотеке, и мне удалось кое-что интересное... — Вивиан нахмурила брови и практически сразу же вытащила что-то с победным кличем. — Та-дам!

Этим "что-то" оказался обычный пожёванный временем блокнот цвета мокрой земли. Вивиан смотрела своими большими глазами на него с особым трепетом — для неё эта вещь действительно имела ценность, — в то время как мы с Кевином только хмурили брови.

— И-и-и... Что это? — озвучил мои мысли Кевин, придвинувшись ближе к Хармон, чтобы получше рассмотреть блокнот в её руках.

— Не надо смотреть на меня, как на поехавшую, Кев! Между прочим, это — она покрутила перед его лицом своей находкой — принадлежало самой Присцилле Блэквуд! — губы Ви растянулись в довольной улыбке от наших с Флетчером широко раскрытых глаз – именно такой реакции она наверняка и ожидала.

— Был спрятан в столе, за которым мы с тобой, Мэри, сидели. Присцилла вела в нём отчёт о состоянии здоровья своего мужа несколько лет. Они ничем не отличаются друг от друга, но всё равно... Я на всякий случай проверила и... Нигде не нашла упоминаний того, что Дэймон Блэк был серьёзно болен, но если верить этим записям, то его болезнь решили скрыть либо создатель книг с историей города, либо же сами Блэки. Кхм... Ладно, послушайте. — Вивиан открыла заднюю часть блокнота, пролистала пару страниц с конца и, прочистив горло, принялась читать. — 25 декабря. 1799 год. Близится длинный кровавый год. Милорд этим утром выглядит хуже обычного, но мне соврал, что чувствует себя хорошо. Народ волнуется, Дэймон теряет их доверие. Грядёт правосудие, и мы заслуживаем этого, как никто другой. Мне боязно за Эрика и Аврору. Не могу быть точно уверена, что их кто-то пощадит. 24 февраля. 1800 год. Дэймону стало легче, но меня всё ещё мучают сомнения, что глаз перестанет помогать. Герцог хочет, чтобы его страдания скорее прекратились, но мы оба знаем, к кому они перейдут. Эрик и Аврора ещё слишком малы, чтобы взять это бремя на себя... Три из пяти. 1 марта. 1800 год. Милорда больше не мучают боли по лунным дням, а отметина уже не так хорошо видна. Только ночные кошмары стали вновь приходить к нему. Дэймон часто кричит по ночам и просит у них прощения. Сегодня он сказал, что боится смерти. Я тоже. Я тоже боюсь его смерти. 10 марта. 1800 год. Сегодня утром я поняла, что этот кровавый год станет для семьи Блэков последним. Сторонники Дэймона сообщили, что этой ночью на нашу семью будет совершено покушение. Мой герцог уже придумал план побега, но я не вижу смысла убегать. Я так и не решилась рассказать, что будет с ним после смерти, поэтому постараюсь сделать всё возможное, чтобы её не допустить. Но я не знаю, что лучше: жить, зная, что на твоих руках кровь невинных детей, или умереть, но навечно стать заложником собственных кошмаров. Нам не убежать из этого города, не скрыться от наказания недуга. Блэки и Блэквуд будут связаны до тех пор, пока все условия не будут выполнены. Но сколько придётся ждать до этого момента?"

Вивиан закончила читать и спрятала блокнот от чужих глаз обратно в рюкзак. Она обхватила себя руками, а волосы на них встали дыбом, но в коридоре не было прохладно. Я раз за разом прокручивала в голове услышанное, но оно никак не хотело складываться в целую картину. Чего-то не хватало для большей ясности происходящего, казалось, ещё чуть-чуть и пазл сложится. Только вот, верно, — всего лишь казалось.

— Бред, — плюнул Кевин в своём стиле, но серьёзные глаза выдавали его обеспокоенность и, возможно, заинтересованность. — Это случилось почти двести лет назад. Шанс, что действия того времени и нашего как-то связаны, очень мал. Или ты хочешь сказать, что какая-то тварь из тысяча восьмисотого охотится на детей до сих пор?

— Я ничего не хочу сказать! — обиженно вскрикнула Ви, задетая упрёком Кевина. — Я всего лишь прочитала эти дурацкие записи и только...

— Что за кровавый год и лунные дни? — встряла до этого задумчиво стоявшая я в их потасовку.

— Что? — Кевин и Вивиан синхронно повернули ко мне головы.

— В записях Присциллы упоминались лунные дни и кровавый год. Что это может означать?

— Понятия не имею, — обречённо выдохнула Хармон. — Лунные дни — полнолуния, возможно? А кровавый год... После его наступления и совершались убийства, но с какой целью и почему именно в этот год, а не другой? Ритуал?

— А в других записях больше нет никаких подсказок? Может, ты что-то упустила? — с надеждой поинтересовалась я.

— Может быть... Во всяком случае, у меня ещё будет время внимательно перечитать дневник, потому что я наконец-то выбрала тему для своего доклада: "Тайна семьи Блэков".— Вивиан заговорщически улыбнулась, взметнула ладонь к потолку, широко растопырив пальцы, и закрыла один глаз, как бы примеряя название. — Ну как вам? Звучит, а?

Кевин пожал плечами, я кивнула головой. Меня никак не отпускала найденная Ви информация. Поделиться ею с Джошем было бы правильно, только вот шанс, что он поверит моим словам, очень и очень мал. И я сама не особо в это верила, но так мы хотя бы куда-то двигались, а не топтались на месте. Дорога в никуда — тоже дорога.

— Так что насчёт отдыха? Нам не помешает отвлечься от всего этого хотя бы на вечер, — начала ту же песню Хармон. — "Мидсаммер" очень даже неплохое место...

— Нет. Я там не появлюсь. Если хотите — идите, но без меня. — отрезал Флетчер.

— Да ладно тебе, Кев. Теперь будешь вообще избегать места, где появляются Волки? Тогда уж проще стать затворником.

— Перестань, Ви. Ты и сама прекрасно знаешь, что они там не просто появляются. И моё мнение не изменится: я не пойду в «Мидсаммер».

Ви закатила глаза. Да уж, в упрямстве у Кевина соперников нет. Порой складывается ощущение, что разговариваешь со стеной. И как Ви его терпит уже столько лет?

— "Моё мнение не изменится", бу-бу-бу, — передразнивала Флетчера Вивиан. — От твоего ворчания уши вянут.

Флетчер схохлился как воробей и, одарив её грозным взглядом, развернулся к нам спиной.

— Тогда я пойду, чтобы твои уши совсем не завяли. Как же ты с ними тогда к зубастым пойдёшь.

Какое-то время Вивиан молча смотрела на его удаляющуюся фигуру, словно ждала, что он остановиться.

— Кевин! — крикнула она, когда тот дошёл до поворота. Флетчер не остановился. — Почему с ним так тяжело?

Я пожала плечами. Уж если Вивиан не знала, как совладать с буйным нравом своего друга, то я и подавно. Он напоминал кубик-рубик: только с помощью схемы или множества попыток можно его собрать. Схемы к характеру Кевина у нас не было, а вот возобновлять попытки его понять не позволяло скоротечное терпение Флетчера.

— Ну его. Мы и вдвоём отлично проведём время. Ты же составишь мне компанию?

Отказать Ви после того, как её жестоко осадил Кевин, язык не поворачивался. К тому же, мне и правда требовалась передышка. Отдых с самого начала считался главной задачей при переезде в Ластвуд, но всё так завертелось, — Дядя, Кевин, убийства, расследование, Блэки — что он ушёл на последний план. Всего один вечер ничего не испортит, верно? На пару часов я полноправно могла забыть обо всём, повеселиться, в конце концов, а уже завтра с новыми силами вернуться к загадкам этого города. Если они меня ждали столько времени, то почему бы не подождать ещё?

— Я пойду с тобой. — Слабая улыбка на моем лице получилась вполне искренней.

— Правда? — Засветилась в ту же секунду Хармон. — Супер! Тогда я заеду за тобой в шесть. Обещаю, мы оторвёмся по полной, а Кевин потом будет локти кусать, что не пошёл с нами!

Решено. Сегодня никаких тайн. Только я, Ви и веселье.

***

Кевин Флетчер

Этим вечером в Ластвуде было особенно прохладно. Кто-то уже перебрался в сезонную одежду, но Кевина Флетчера никогда не пугали морозы и северный ветер.

В лесу всегда погода другая.

Листья деревьев замедляли капли, но и не пропускали солнечные лучи. А толстые стволы не позволяли ветру разогнаться. Зимой снег в лесу лежал дольше. Такой сверкающий, нетронутый и чистый он не превращался в мерзкую кашицу, как происходило в городе. Осенняя листва не выглядела грязно и вяло, скорее, сонливо и умиротворённо. Весной и летом лес становился шумным и красочным. Природа всегда менялась, нежели задрипанные дома и серые улицы.

Кевин Флетчер с рождения был мальчиком леса. Диким.

Он провёл в нём всё своё детство. Охотился, собирал грибы и ягоды, убирал мусор за другими и постепенно стал частью этого места. Возможно, немного пугающего и опасного, но его. Лес был домом и отдушиной, пока там не завелась тварь, которая так просто хозяйничала на его территории. То, что когда-то Кевин считал убежищем, теперь приносило угрозу для других. Вход в рай оказался запертым, а другого Флетчер не желал искать. Ему требовалось избавиться от паразита, но он пока что не знал как именно.

Но не поэтому он сидел на сырой земле, прислонившись спиной к забору, и провожал задумчивым взглядом свою близкую подругу Ви и Мэри Сандерс-Уорл. Их только что подвёз мистер Хармон, после чего тут же уехал. Вивиан шла бодро, уверенно, но от зоркого глаза Кевина — пусть машины на стоянке и загораживали обзор — не спрятались её сжимающие платье пальцы. Сандерс же двигалась лениво, тянулась за солнечной Вивиан грозовой тучей и умудрялась рассматривать всё вокруг.

После того, как Ви и Сандерс скрылись за дверьми клуба, Кевин прижал голову к забору, взглянул на небо: тёмное, с редкими серыми тучами, которые подгонял ветерок. Ластвуд любил пугать внезапными дождями, но сегодня точно не тот день. Кевин редко ошибался в таких вещах, и всё-таки пара капель предупреждающе упала на его лицо.

У него не было плана, придя сюда. Попытаться уговорить Ви не ходить в волчье логово он даже не думал: подруга не любила, когда ей что-то запрещают и к чему-то принуждают. Флетчер просто надеялся не застать её здесь. Наивно подумал, что хотя бы раз в жизни она его послушает, и прогадал.

Он никогда не понимал Ви.

— Не зайдёшь?

Подходящего Эрла Кевин услышал, когда тот только обходил ближайшую машину. Тот слишком громко шоркал по траве и пытался открыть бутылки.

— Нет.

Принципы и до сих пор больно зудящее сердце не позволяли этого сделать. Иногда Кевин презирал себя за эту обиду, но значительно меньше, чем Волков.

Эрл уселся рядом, протянув Кевину бутылку. Тот быстро на неё зыркнул — холодная, судя по стекающим по стенкам каплям.

— Не из клуба, — заверил Эрл, разглядев в глазах Флетчера сомнение. — Купил по дороге сюда. Догадался, что ты будешь здесь караулить.

Флетчер фыркнул, но от бутылки не отказался. Отпил немного и сразу же в недоумении осмотрел этикетку.

— Лимонад? — Глянул он на посмеивающегося Эрла.

Тот беззаботно пожал плечами:

— Ты же несовершеннолетний.

— А у тебя что? — Кивнул Кевин на напиток Волка.

— Всё как надо, не волнуйся.

Кевин ничего не ответил, задрав голову, как несколькими минутами ранее. Сейчас он нарушал одно из своих главных табу — общался с Волком. Что ещё хуже — ему совершенно не хотелось прогонять Эрла. Он, как никто другой, понимал Кевина и, к тому же, раздражал меньше остальных. Его сдержанность, любезность и непробиваемость скорее привлекали, чем отталкивали, как в случае с шерифом Сандерсом. Не будь Эрл Волком, у них бы получилось подружиться.

Эрл шумно выдохнул и так же обратил глаза к небу. Хмурился, пытаясь разглядеть в нём то, чем любовался Кевин, и невольно посматривал на задумчивого Флетчера.

— Всё ещё не хочешь зайти? — попытал удачу Эрл.

— Нет.

Другого и быть не могло. Двери в «Мидсаммер» для него закрылись после смерти Зака. Кевин сам повесил замок.

— Я не знаю всю историю, — заговорил полушепотом Эрл, словно их кто-то подслушивал, — но Джеймс сказал, что помощь Волков бы не изменила его судьбы.

Лицо Кевина изменила гримаса боли.

— "Джеймс сказал", — хмыкнул он. — А Джеймс не говорил, что это всё из-за него, а?

Флетчер с вызовом приподнял брови и устремил колючий взгляд на Эрла, но едва ли он его ранил. Эрл не из тех, кто руководствовался эмоциями.

— Волки были Заку дороже нас с мамой и Лео. — Кевин приложился к горлышку бутылки, но сладковатый вкус груши внутри не приводил мысли в порядок. Ничто не помогало, когда речь шла о покойном старшем брате. — Он считал вас семьёй, а эта семья отвернулась от него, когда была нужна больше всего. Джеймс бросил его, хотя клялся что Волки вместе до конца. Бросит и любого из вас при первой же возможности, потому что слова для него ничего не значат. А ещё...

— Хватит, Кевин, — оборвал его Эрл. В словах не было злости или обиды, скорее предупреждение.

— Что, не нравится слушать про своего великого Джеймса правду? Как же сильно он тебе промыл мозги. Всем вам, — не унимался Флетчер, а его пальцы тем временем всё сильнее сжимали стеклянную бутылку.

Эрл покачал головой:

— Не хочу с тобой ссориться. К тому же, ты совершенно не знаешь Джеймса.

— А ты? Ты его знаешь? — Кевин пытливо всматривался в глаза Волка в надежде разглядеть в них сомнение, но пока находил лишь непонимание. — Почему ты ему веришь?

— А разве может быть иначе? Я присоединился к Волкам три года назад, и за это время ни один из них не дал в себе усомниться. Джеймс в том числе.

— Зак тоже так говорил. А потом умер. — Флетчер закрыл лицо ладонями. — Теперь ещё и Ви... Они все сведут меня в могилу.

— Вивиан говорила, что хочет присоединиться к нам? — неожиданно насторожился Эрл.

— Нет, но скоро заговорит. Она так обожает вас. Аж тошно.

— Это исключено. Она не может стать Волком. — Эрл качал головой и ёрзал на месте. Кевин не совсем понимал причину его беспокойства. Он-то виделся с Ви пару раз, а так живо реагировал.

— Попробуй ей что-то запретить. Она же тогда из принципа это сделает, — усмехнулся Флетчер.

— Совсем как ты, — подловил его Эрл.

***

Мэри Сандерс-Уорд

Быть может, это просто мои представления о клубах устарели, потому что иначе я никак не могла объяснить то, почему в "Мидсаммере" не нашлось ни одного танцующего человека. А ведь атмосфера вокруг так и благоволила для танца: царящий в помещении полумрак, ритмичная музыка на фоне и приличное количество посетителей. Но все они предпочитали сидеть за столиками, откинувшись на кресла из красной кожи. А пока я с трудом находила признаки клуба, Вивиан только и делала, что восторженно восклицала, и тянула меня в конец зала. Оттуда выплыл видный охранник ростом с две Вивиан и устрашающе двинулся в нашу сторону. Тогда мне показалось, что сейчас он возьмёт нас за шиворот и выкинет за дверь. Ведь если судить по возрасту всех клиентов клуба — мы с Ви были явно моложе остальных. Но мои опасения не подтвердились. Габаритный охранник прошёл мимо, даже не обратив на нас внимание.

Вивиан, тоже притихшая из-за угрозы быть выставленной на порог "Мидсаммера", приосанилась и уже более бодро потянула меня к заднему левому столику, рядом с которым размещалась дверь. На выбранном Хармон месте уже сидел парень. При красном свете ламп я не сразу узнала в нём Лестера — одного из Волков, что помогали с поисками в то воскресенье. Безынтересным взглядом он проскользил по мне и остановился на пробирающейся к месту у стены Вивиан. Сев, та расправила складки платья и похлопала по креслу слева от себя. Я, краснея от неловкости и бестактности подруги, приземлилась рядом с ней. Следом получила локтём меж рёбер и многозначительный кивок Ви на Волка.

— Здесь уютно, — сипло произнесла я и прочистила горло. Глянула на Ви. Та сидела с выпученными глазами.

Лестер вскинул брови и осмотрелся, будто находился здесь впервые.

— Правда? Не замечал, но... Спасибо.

И уткнулся обратно в стакан для виски, как до нашего прихода. Его браслет лежал рядом с ним. Годился он скорее для ребёнка, нежели взрослому мужчине. "Подарили?" — первая мысль, пришедшая в голову. Состояла побрякушка из маленьких кубиков с нарисованными на них буквами, фигурками цветов и сердец. Будь я поближе, то обязательно прочитала бы, чьё имя носил Лестер на запястье. Спросить постеснялась, да и не моё это дело вовсе. Однако, совесть не перекрикивала интерес.

— А ты почему один? Где Эрл? — спросила Хармон, то ли решив взять инициативу в свои руки, то ли пыталась незаметно разузнать об Эрле.

В любом случае это освобождало меня от необходимости поддерживать диалог.

— Эрл уехал за проститутками, а я его жду, — ответил Волк с усмешкой.

Вивиан раскрыла рот от удивления и притихла. Такой страшной правды о своём возлюбленном она точно не ожидала услышать.

Но стоило посмотреть на Лестера, как тот подмигнул мне, незаметно указав на Хармон. Неужели он подшутил на ней, зная о её чувствах к его другу? Сдержав смешок, я накрыла ладонь подруги своей и заверила:

— Он пошутил, Ви. Просто глупая шутка.

В подтверждение моих слов в клуб зашёл Эрл совершенно один. Вивиан тут же принялась вытирать слёзы, параллельно спрашивая у меня, как она выглядит. Удостоверившись, что Ви готова к встрече, Лестер махнул Волку рукой. Эрл широко заулыбался при виде нас. Или прочти нас.

Лестер уступил ему место у стены, а потом неожиданно предложил:

— Заяц, не хочешь пройтись?

Кажется, не одна я затянута в романтические страсти Эрла и Вивиан.

Кивнув, я поднялась. Бросила взгляд на Ви и встретилась с её испуганными глазами. Похоже, оставаться наедине с Волком ей придётся впервые. Но это неизбежно. Возможно, именно сегодня они смогут поговорить о своих чувствах и даже стать парой. Я ободряюще улыбнулась Ви и последовала за Лестером. Эрл не вызывал у меня опасений, но перед выходом из клуба всё равно обернулась. Лестер легонько меня подтолкнул.

— Расслабься, заяц. Эрл её не обидит.

Когда дверь за нами закрылась, исчезли посторонние звуки. Остались только наши шаги и дыхание. Похолодало, но у меня на плечах висело осеннее полупальто кремового цвета, которое я так вовремя достала из чемодана.

— Хорошая была идея, оставить их вдвоём, — сказала я, сев на скамейку.

Волк остался стоять и подкурил сигарету. Он курил как мой отец: медленно и неторопливо. Папа говорил, что так он наслаждается процессом.

— Кто сказал, что я это для них сделал? — произнёс Лестер, пустив в мою сторону клубья дыма. Черничные. Как тогда в лесу. — Может я для нас старался.

— В каком смысле? — подивилась я.

Лестер опустился на скамью.

— Они же сейчас там при виде друг друга слюной и соплями брызжут только так. Я, можно сказать, спас нас.

— Вот как, — рассмеялась я. — Тебе совсем не нравится романтика, да?

Волк неопределённо покачал свободной рукой.

— Скорее, да, чем нет. Я предпочитаю обходить конфетно-букетный период стороной. Да и вообще, долгие и серьёзные отношения точно не для меня. Пускай этим, вон, Эрл занимается. А мне уже поздно кого-то искать.

— Я бы не дала тебе больше двадцати. А сколько тебе на самом деле?

— А ты сегодня разговорчивей, чем в нашу первую встречу, а? — сощурился Лестер, но всё же не оставил меня без ответа. — Двадцать пять, но спасибо за комплимент. Пока не буду себя в старики записывать.

Совсем скоро Волк докурил и бросил окурок себе под ноги. Придавил его носком ботинка и несколько раз покрутил.

— Почему именно "Мидсаммер"? — брякнула я. — Что это значит?

Лестер повернул голову к вывеске. Та мигала алым, потом потухала и снова загоралась.

— Разновидность роз. Это были любимые цветы нашей с Джеймсом матери. Будет время, могу показать тебе, как выглядят.

— Было бы здорово.

— Вот и славно, — Волк поднялся, хлопнув по карманам. — Тебя подбросить домой, а то, кажется, они, — он кивнул в сторону клуба, — совсем про нас забыли?

— Мы договаривались с Ви, что мистер Хармон заедет за нами после девяти... — засомневалась я.

Лестер прыснул и закатил глаза.

— Ой, да забей. Или ты планируешь проторчать здесь ещё около получаса, пока твоя подруга не наворкуется?

— Ты прав... Наверное. Я только предупрежу Ви, что с тобой поеду.

— Валяй. — Пожал плечами Лестер.

Провожаемая кривой ухмылкой Волка, я забежала в "Мидсаммер". Да уж, вечер прошёл совсем не так, как планировалось. Но, по крайней мере, удалось отделаться от колючих мыслей. Меня радовало, что воспоминания перестали так отчаянно царапаться, нежели в первое время. Боль, правда, никуда не уходила. Зудела под рёбрами, но уже не кровоточила. Всему рано или поздно наступает конец. Где-то находился и конец моей боли. Нужно только хорошенько поискать.

Когда я вернулась к Лестеру, он уже ждал меня в машине. Можно ли было так опрометчиво доверять первому встречному и позволять ему подвозить себя до дома? Нет, разумеется, нет. Но за этот месяц мной совершено столько глупостей, что эта уже таковой и не казалась. Ведь Ви и Эрл знали, куда и с кем я отправилась. А Лестер меня пугал куда меньше, чем нависшая над Ластвудом угроза в виде маньяка.

Благодаря любезно включённой Волком печи, мне наконец-то удалось расслабиться и вернуться к более важной теме.

Найденном Ви блокноте Присциллы Блэквуд.

Если верить истории города и рассказам Хармон — Блэков убили из-за денег. А в своих записях Присцилла переживала, что им грозила смерть за убийство детей. Да и происходило это каждый "кровавый" год. Но как понять, когда именно он наступал? Единственное, что пока ясно, всё написанное в официальных справочниках — ложь, чтобы скрыть убийства. Но с какой целью, если Блэквуды всё равно выставлены в дурном свете?

Кевин верно подметил, что события прошлого вряд ли повторяются сейчас. Кто жили в те времена, сейчас уже давно мертвы. Возможно, кто-то вдохновился судьбой Блэков и намеренно убивает детей... Но как тогда этот кто-то узнал об их деяниях, если блокнот Ви нашла в столе? Существуют ли ещё источники, где будет более подробная информация?

Или всё-таки стоит остановиться на версии с проснувшимся духом Дэймона Блэка, который желает завершить начатое? Пожалуй, пока что это самое логичное умозаключение из всех. Пускай и не совсем реальное.

Что ж, в любом случае, если Вивиан найдёт что-то ещё, то обязательно об этом расскажет, а пока нужно довести хотя бы одно предположение до ума.

— Думаю, у Джоша могут возникнуть вопросы, если он увидит, как я вылезаю из твоей машины, — заметила я, когда джип свернул на мою улицу.

— Хочешь, чтобы я остановился за несколько домов от твоего? — догадался Лестер и немного притормозил.

Я закивала.

— Да, так будет лучше.

Лестер остановился, стоило забору Джошуа оказаться в нашем поле зрения. Я поблагодарила Волка и выбралась из машины. Махнув мне на прощание, он развернулся и поехал в обратную сторону.

В прихожей я наткнулась на дядю, говорящего по телефону. Мы отделались кроткими приветственными кивками, и я поспешила скрыться в гостиной, чтобы ему не мешать. Уже пройдя поворот, мне пришлось остановиться из-за услышанного.

— И что-то нашли? В крови, да...

Шериф сразу же заговорил в разы тише, явно для того чтобы не потревожить меня.

— Что за агератин? Да, понятно...

Последующие его реплики были мало чем полезны для меня, поэтому я отправилась ждать возвращения дяди на диван. Джош не заставил себя долго ждать. Прошёл на кухню и вернулся оттуда с двумя тарелками салата.

— Синтия решила нас подкармливать. — Джошуа протянул мне одну порцию «Коул-слоу»¹, а со своей разместился на диване.

— Тогда мы должны её отблагодарить, — предложила я, следом закинув в рот ложку с салатом.

Джош призадумался. Неужели действительно хотел порадовать напарницу после стольких её стараний?

— Предлагаю съесть это всё, чтобы показать ей, как было вкусно.

Джошуа, вероятно, никогда никого не благодарил.

— Ну не-е-е-т, это и так понятно. Я имела в виду, что мы можем тоже что-то для неё сделать. Приготовить что-нибудь в ответ или подарить подарок. Ей было бы приятно. Что ей нравится?

— Работать. — Дядя беззаботно пожал плечами. — Ты хочешь, чтобы я нагрузил её работой?

— Нет! — отрезала я, смеясь. — Что нравится, в плане, может, она коллекционер или любит читать... Или у неё дома цветы в горшках.

Джош снова ушёл в размышления, но очень скоро покачал головой:

— Не припомню ничего такого. Да и я никогда не интересовался её увлечениями. Мы коллеги, Мэри, а не друзья.

— Никогда не поздно ими стать. — Я подмигнула нахмурившемуся шерифу. — Ладно, но в любом случае ты её знаешь лучше меня. Давай я буду перечислять хобби, а ты остановишь меня на том, которое, по твоему мнению, Синтии понравится. Идёт?

Джошуа засомневался, но мне не хотелось отступать от идеи с подарком. Во-первых, мы просто обязаны отплатить Адамс за заботу. А во-вторых, приготовление подарка могло сблизить не только нас, но и его с Синтией.

В итоге Джош сдался.

— Вышивка? — начала я с воодушевлением после его согласия.

— Нет.

— Мягкие игрушки?

— Думаю нет.

— Музыка?

— Мож... Нет, скорее, нет.

— М-м-м... Рисование?

— Нет. Мэри, я не компетентен в этом вопросе. Ты уверена, что стоит продолжать перебирать?

И правда, откуда Джошу вообще знать, что Синтии придётся по душе, если он постоянно держится от неё на расстоянии?

— А почему бы тебе не сделать подарок для Адамс своими руками? — неожиданно предложил он. — Насколько я знаю, она часто наведывается в детский дом и возвращается оттуда с кучей подарков от детей. Часть из них хранит дома, часть на работе. Какие-то даже поселила у меня. Так что к таким вещам Синтия относится очень трепетно. Что скажешь, Мэри?

— Да, хорошо. А ты сумеешь приготовить пирог?

— Пирог? — удивился Джошуа моей просьбе. — Ладно. По рукам. Так, когда мне звать Синтию к нам?

— К завтрашнему вечеру будет готово.

Но чтобы успеть, нужно начинать подготовку прямо сейчас. Я быстро доела остатки салата и поспешила в свою комнату.

— Мэри? — позвал Джош, когда я поднималась по лестнице. — А что ты будешь делать?

— Секрет!

_________________

Коул-слоу¹ — овощной салат, основным ингредиентом которого является капуста.

Глава 9. Со слов сумасшедшей

26 сентября 1996 года. Вторник.

Так уж вышло, что столовая стала единственным местом, где мы могли собраться все вместе. Получилось это, правда, случайно. Я пришла перекусить и села за столик Рут. Чуть позже ко мне присоединилась Вивиан, а за ней подтянулся и Кевин. Что касалось Рут, то она ещё не в курсе, что мы оккупировали её место.

Поделиться с Флетчером информацией по расследованию получилось только сейчас. Да и разузнать у Джоша больше не вышло: вечером я так вдохновилась подарком для Синтии, что совсем про это забыла, а утром шериф уже ушёл, поэтому до школы мне пришлось добираться на автобусе. К тому же Джошуа сам обещал делиться со мной новыми сведениями, но отчего-то вечера так же не стал затрагивать эту тему. Отсюда назревал вопрос, почему? Мне понятна его нелюбовь к тем, кто мешался под ногами во время работы, но ведь это была его идея — рассказывать мне, как двигается дело. Или этим предложением он просто-напросто хотел избавиться от ещё одного любопытного носа в моём лице? Вполне логично, если учесть, что сейчас буквально весь город внимательно следил за действиями шерифа, желая при любой возможности в чём-нибудь обвинить. Джошуа недолюбливали многие. Кевин заявлял о своей ненависти на каждом шагу, Пирс — журналистка из газеты "О чём говорит Ластвуд" — писала об этом. Да даже Лестер намекал, что среди горожан у дяди не имелось поддержки! Подобное отношение не может быть беспочвенным. Что такое масштабное должен был натворить Джош, чтобы после этого от него все отвернулись?

От множества тайн у меня уже кружилась голова, но чем усерднее я искала ответы, тем больше забывала о прошлом. Мне нравилось вот так сидеть с Ви и, чего скрывать, ершистым Кевином и рассуждать о причастности агератина в расследовании.

— Может это какой наркотик? — предложил Флетчер. — Урод накачал ребёнка, чтобы тот не сопротивлялся.

— Или лекарство, Кев! — встряла Вивиан. — Обязательно обсуждать это за обедом? Мне из-за ваших разговоров кусок в горло не лезет.

Она театрально отодвинула тарелку с рисом и рубленой куриной котлетой и скрестила руки на груди. Кевин лишь закатил глаза на её протесты.

— Нужно было у шерифа спросить, Сандерс. Так мы будем долго гадать.

— Вот сам и спроси, — отразила я нападку Флетчера в его манере.

— Только не ссорьтесь! — запищала Хармон. Её минутную обиду на нас как рукой сдуло.

— Мы не ссоримся Ви, просто кому-то нужно думать наперёд, чтобы больше у нас не возникало подобных проблем, — шипел Кевин.

— А кому-то...

— Вы какого чёрта все здесь забыли? — Вместе с грозным голосом на стол рухнул обеденный поднос.

Перед нами стояла с расставленными по бокам руками Рут Кэлб собственной персоной, а её сердитое лицо не предвещало ничего хорошего. Мы замолчали в ожидании, что сейчас все тарелки со стола окажутся на наших головах.

— Вам чем здесь намазано, а? Сначала одна прибилась, теперь ещё двое. А дальше мне придётся заранее место бронировать за своим же столом?

Рут тяжело вздохнула, но в итоге выгонять нас не стала. Села рядом с Кевином, но долго потрошила каждого уничтожительным взглядом. Благо её приход остановил мою перебранку с Флетчером. Удивительно, но даже Кевин не стал говорить ничего против. А ведь, как мне казалось, именно его отчитывание Рут должно было задеть больше всего.

— Рут, мы тут гадаем, что такое... Как его... Агератин, вот. У тебя есть идеи? — заговорила Хармон после нескольких минут молчания, вероятно, посчитав тему расследования хорошей причиной разрушить тишину. И, что стоит отметить, в данный момент это ей нисколько не портило аппетит.

— И думать нечего, — безразлично отозвалась Рут, тут же захватив наше внимание. — Это растение. Ядовитое.

Мы с Кевином переглянулись. Кажется, у нас обоих возник один и тот же вопрос.

И задал его он.

— А ты откуда знаешь?

Рут всё так же безразлично пожала плечами:

— Ботаникой увлекаюсь. Да и в том году я делала доклад по редким растениями Ластвуда. Агератин оказался среди них. Такой ответ вас устроит, шериф Сандерс?

— Да, — буркнул Флетчер. Сравнение с Джошем ему, похоже, не пришлось по вкусу.

— А вам вообще зачем? — насторожилась Кэлб, так и замерев с вилкой у рта.

Стоило ли рассказывать верную причину нашей заинтересованности в растении? Рут могла быть полезна, но и так уже достаточное количество человек втянуты в расследование. Не только мы могли навредить посторонним людям, но и сами рисковали попасть под раздачу.

— Просто Мэри вчера случа-а-айно услышала разговор мистера Сандерса и узнала, что в крови погибшего мальчика обнаружили этот самый агератин. Вот мы и сидели, головы ломали, что это такое, пока ты не пришла, — Вивиан добродушно посвятила Рут в последние события и сразу же умолкла, как только встретилась с недовольной физиономией Кевина.

Рут мало чем впечатлил рассказ Хармон. Складывалось мнение, будто бы ей было совершенно плевать, но удержаться от колкости всё же не сумела:

— В детективов играетесь, значит.

— А ты что-то ещё знаешь про агератин? — спросила я. Раз ей всё известно, то почему бы не получить максимум информации?

Кэлб, замолчала, прикусив губу. Мы преданно ожидали её ответа, но время, отведённое на обед, заканчивалось, а она всё равно не торопилась отвечать. А после того, как её тарелки опустели, и вовсе поднялась, чтобы уйти.

— Так что ты знаешь? — не вытерпел выходку Кевин, вставая вслед за Рут.

— Больше ничего. — Уголки её губ плавно приподнялись.

Кевин аж вернулся обратно на скамейку. Неужто Рут таким образом мстила за то, что мы заняли стол?

— Но-о-о, я знаю женщину, у которой должны быть агератины.

Опережая новые вопросы, Рут пояснила:

— Я их фотографировала для доклада.

— Ты можешь нас к ней отвести? — подсуетилась Вивиан.

Рут неохотно кивнула.

— Ладно, только предупреждаю сразу: она немного того. — Кэлб покрутила палец у виска.

Другого выбора у нас всё равно не оставалось, а получить новые данные, пусть и от сумасшедшего человека, мы были просто обязаны. Ведь они могли неплохо помочь Джошу в поимке преступника.

Что-то мне подсказывало, что разгадка находилась уже где-то на поверхности...

***

Как и договаривались, сразу после занятий, мы отправились к той самой женщине, о которой рассказывала Рут. Её звали Трейси Грин. Она владела лавкой с множеством видов отваров и целебных трав, но располагалась та, чуть ли не у самого выезда из Ластвуда. Дорога заняла у нас просто колоссальное количество времени. И только благодаря Вивиан оно прошло в приподнятой атмосфере, потому что Ви не умолкала ни на секунду. То и дело рассказывала о смешных случаях из жизни, — по лицу Кевина становилось понятно, что ему об этом приходилось слушать не впервой, — своём докладе по Блэквудам и второй части "Дрожь земли"¹, вышедшей на экраны ещё в августе. Хотя именно Хармон через первые десять минут нашего путешествия шепнула мне, мол, сомневалась, что Рут действительно ведёт нас к мисс Грин.

Меня же терзали другие сомнения. И все они рано или поздно сводились к тому, что Джошуа Сандерс мне не доверял. И я невольно поймала себя на одной очень неприятной мысли: к нему я относилась точно так же. Вчера вечером мне казалось, будто бы лёд между нами наконец-то треснул. Однако правда оказалась не такой красочной, как мне бы хотелось. Джош увиливал, давал только часть информации и совсем отказывался говорить о брате. Мы жили вместе от силы две недели и очевидно, что этого времени мало, чтобы дядя поведал о своём прошлом. Но с его нежеланием двигаться навстречу сближение может и не наступить даже через полгода.

А если сравнить, то наши отношения с Кевином развиваются куда быстрее. Быть может, Джошуа вынудили обстоятельства взять меня в свой дом, и у него совершенно нет желания становиться семьёй? Я не понимала этого человека. За последние месяцы на меня свалилось столько всего и хотелось хотя бы с родным дядей какой-то конкретики. Для этого нужно действовать через более открытого человека — Синтию Адамс. Уж она-то точно способна пролить свет на такую тёмную фигуру как шериф...

За мыслями о Джошуа я не заметила, как мы добрались до лавки Трейси Грин. Небольшое одноэтажное здание оказалось спрятано среди жилых домиков. А из-за странного названия "Фарнеза" сразу и не понять, что скрывается внутри.

Рут, как наш временный проводник, зашла первая. О нашем визите сообщила музыка ветра², но самой Трейси в помещении не оказалось. Внутри лавка оказалась ещё меньше, чем снаружи, и не вместила бы и десяти человек. В ожидании хозяйки мы изучали ассортимент магазинчика. Слева уместились три небольших дубовых шкафа с множеством стёкол. За ними хранились отвары и настои, к микстурам были прикреплены на нити бумажки с инструкцией по применению. Справа на гвоздях висели засушенные травы, грибы и даже некоторые фрукты! В конце стояла касса, а прямо за ней стеллаж со специями — именно их запах перебивал аромат растений. С потолка тянулись бубенчики от люстры, а пол под ногами был устлан ярким ковром с симметричным рисунком в виде цветов. За кассой нашлась ещё одна дверь, именно из неё к нам вышла Трейси после нескольких минут ожидания. На первый взгляд она вызывала впечатление вполне вменяемого человека: заспанный вид (возможно, в той комнате она спала), длиннющий, касающийся ступней, ситцевый кардиган, юбка в пол и добрый взгляд. Общую картину портил причудливый атрибут на голове мисс Грин — шапочка из фольги.

Мне многое довелось узнать об их предназначении из сомнительных каналов по телевизору, папиных газет и маминых журналов. За последние годы значительно увеличилось количество тех, кто верил в существование "тайного заговора", мол, правительство каким-то образом способно подслушать разговора. Другие, более безобидные, подобным образом спасались от излучения. Но больше всего меня смешили люди, заявляющие, что так возможно спастись от инопланетян и их влияния на наш разум.

При виде нас мисс Грин поправила головной убор и с недоверием прищурилась.

— Вы кто?

Она что, совсем не узнала Рут?

Саму Кэлб реакция травницы нисколько не удивила. И, в отличие от нас, сориентировалась куда быстрее:

— Мисс Грин, мы бы хотели у вас приобрести что-нибудь от головы.

— Мы ведь... — озадаченно начала Ви, но её тут же шикнул Кевин.

Трейси вышла из-за кассы и подошла к одному из шкафов. Открыв дверцу, ещё раз окинула нас подозрительным взглядом.

— У всех голова болит?

— Только у неё. — Я кинула на Рут.

— А чего такой толпой пришли?

Мисс Грин попятилась к выходу.

— Мы доклад пишем, — Пожала плечами Вивиан, — про ядовитые растения.

— Ядовитых у меня нет.

— Совсем нет? — воскликнул Флетчер, холодно зыркнув на Рут. — И агератина?

Трейси распахнула глаза и теперь с ещё большим ужасом глядела на нас. Затем и вовсе прижалась к стене, выставив оборонительно руку.

— Вы от этих? — Она указала пальцем вверх. — Которые утром приходили?

Мы переглянулись. Этих? Кто-то тоже наведывался в лавку с похожей целью?

Рут нашлась с ответом быстрее остальных:

— Нет, Мисс Грин, вы можете нам доверять. Всё, что вы скажете, останется в секрете. Мы вам обещаем, что никто вас больше не побеспокоит, если вы ответите на наши вопросы. Я права?

Мы активно закивали.

— Так, — продолжила Кэлб, — у вас не осталось агератины? Может быть, у вас её кто-то купил?

Травница с минуту сомневалась, после чего, всё так же с вытянутой рукой, вернулась к кассе. Она развернула перед нами тетрадь с отчётом о покупках за последние два месяца.

— Вот же! — Вивиан указала на начало осени. — Второе сентября, "агератина высочайшая", четыре штуки.

— Мисс Грин, а вы не помните этого человека? — спросил Кевин с надеждой воззрившись на неё.

До сих пор чувствуя от нас опасность, но уже немного успокоившись, та неуверенно ответила:

— Я записываю всех подозрительных людей.

На столе появилась другая книжка. Мы быстро нашли нужную страницу и описание человека.

"Грубый голос, высокий, плечистый, узкие глаза. На шее имеется шрам и подвеска с обручальным кольцом".

Мысль, что мы встали на хвост предполагаемому маньяку, пугала и одновременно радовала. Если его найти, то горожане наконец-то смогут облегчённо выдохнуть и не бояться за детей. Джоша будет больше не в чем обвинить...

— Вы уверены, что описали его верно, — уронил Кевин. Ни капли счастья в словах, а ведь именно он должен быть доволен больше всех нашими успехами. Но хмурое лицо выражало... Разочарование?

— Я записала его сюда сразу после того, как он вышел.

— Вы точно на тот день записали? — не унимался Флетчер.

Травница возмущённо вскинула руками.

— Вы кем меня считаете, молодой человек? Я ещё не выжила из ума. — Она нагнулась к нам и заговорила полушёпотом, будто бы нас кто-то мог услышать: — А этот человек совершил что-то ужасное, да?

— Мы предполагаем, мисс. И спасибо за сохранение бдительности утром — вы поступили правильно. — Серьёзности, с которой Рут общалась, можно было только позавидовать. И лишь приставленный к насмешливым губам кулак скрывал её настоящее отношение к сложившейся ситуации. Она подыгрывала больному разуму и получала от этого удовольствие.

Сегодня Кэлб открылась с новой стороны. Мало того, что дала представление об агератине, так ещё и показала место, где был возможный убийца! В первые дни нашего знакомства мне казалось, мы так и не сможем поладить. Ведь Рут грубая, неприветливая, саркастичная и сторонится людей. Но человек не рождается с этим набором — он его приобретает в общении с другими. Я не знала о событиях её прошлого, но могла предположить, что оно не было наполнено чем-то хорошим. В итоге получилась та Рут Кэлб, с которой я подружилась. Дружила ли она со мной?

— Нам пора, — отчуждённо проронил Кевин и, не дождавшись нас, первый покинул лавку.

Рут решила всё-таки купить тот отвар у мисс Грин, поэтому ещё немного задержалась, а я и Ви попрощались с Трейси и поспешили за Флетчером. Ему не удалось далеко уйти, но и дожидаться нас, чтобы идти всем вместе, он не планировал.

— Он стал сам не свой, после того, как узнал описание возможного маньяка, — поделилась я с Хармон наблюдениями.

— Я не заметила ничего странного. — Пожала плечами она.

Мне же совсем не верилось, что лучшая подруга не заметила изменения в поведении друга.

— Разве он не должен был быть... Рад?

— Рад? — Вивиан развеселили мои слава. — Ты когда-нибудь видела смеющегося Кевина. Мэри, он не из тех людей, которые не скрывают свои эмоции. Да и к тому же, радоваться ещё рано: убийца пока что на свободе.

— Ты права...

Вскоре нас догнала Рут с микстурой в руках. Она косо посмотрела на Кевина, а затем на нас.

— С вашим дружком всё нормально? Чего он нервный такой?

И всё-таки поведение Флетчера смутило не одну меня. Тогда почему же Ви так отчаянно делала вид, будто с ним всё нормально? Эти двое определённо что-то знали.

— Начался "Синдром Кевина Флетчера", — хмыкнула я, пытаясь разрядить обстановку: по лицу Хармон было заметно, что разговоры о друге в том ключе, её не особо привлекали.

— Синдром кого? — Нахмурилась Кэлб.

— "Кевина Флетчера" — это когда человек начинает злиться на что угодно и кого угодно, проявлять все признаки агрессии, — пояснила я, наблюдая, как улыбка постепенно возвращалась на лицо Вивиан.

Уже порозовевшая Ви подключилась к беседе:

— Рут, а зачем тебе травы от головы?

Кэлб окинула лекарство в руках безэмоциональным взглядом и, словно до этого даже не задумывалась по этому поводу, с ленцой бросила:

— Не знаю. Может, буду толкать мелким под видом дури...

Заметив наши вопрошающие лица, она усмехнулась.

— Да шучу я, расслабьтесь. Я пока ещё не придумала.

Оставшуюся дорогу до центра города мы предлагали разные способы применения отвара. Оттуда же я шла в полном одиночестве. И впервые наслаждались им. Ни одна мысль не смела проникнуть в голову, пока я ходила по магазинам и докупала оставшиеся безделушки для подарка Синтии. Сегодняшний день по истине потрясающий. Один из лучших за последнее время.

Ещё и Джош отлучился с работы пораньше ради нашей затеи. Его я обнаружила на кухне в довольно странном виде. Поверх рабочей формы он повязал сиреневый фартук с котиками (откуда он у него вообще?), а к волосам, лицу и рукавам рубашки прилипла мука. Тонкими руками он держал венчик и миску, пытаясь замесить тесто. Пока что выходило так и себе, и оно оставалось везде, но никак не в тарелке. Вокруг же Джоша царил такой же беспорядок, как и на нём. Стол был забит разными кухонными принадлежностями и продуктами, раковина ломилась от грязной посуды. На полу от холодильника до плиты тянулись следы по рассыпанной муке. Погружённый в приготовление пирога, Джошуа не сразу заметил мой приход. Но стоило мне показаться в его поле зрения, как тот неловко поставил миску с подобием теста на свободное место и вытер руки полотенцем.

— Извини за беспорядок. — Джошуа осмотрел устроенный на кухне ураган, почесав затылок.

— Моя комната с прошлого вечера выглядит так же, — поделилась я, подойдя ближе.

Здесь, в этом до боли в животе смешном фартуке, дядя совсем не походил на шерифа города. В глазах не зияла сталь, в словах не прослеживался холодок, а движения не были резки. Такой не защищённый строгостью и уязвимый, что мне немедленно захотелось прижать его к себе. Невольно задумалась: "А обнимались ли мы вообще?". И смущённо приоткрыв рот, чтобы задать мучивший вопрос, произнесла:

— Тебе помочь?

Поджала губы, обиженная сама на себя. Дядя, вероятно, тоже ожидавший иного, отвёл взгляд.

— Думаю, я справлюсь. Мы же договаривались: я готовлю пирог, ты — подарок. Как он, готов?

Я подняла и покрутила пакет.

— В процессе.

— Я приглашу Синтию к восьми. Управишься?

— Да, без проблем.

Под наше последовавшее неловкое молчание я ретировалась на второй этаж, ругая себя за то, что так и не обняла Джоша.

***

Всё оставшееся до прихода Адамс время я потратила на приготовление подарка для неё. А за последние полчаса пыталась привести комнату в порядок. Коробочка с сюрпризом покоилась на письменном столе, и всякий раз при мимолётном взгляде на неё меня мучили сомнения. "А вдруг не понравится?", — стучало в голове, но у меня в любом случае уже не было времени, чтобы придумать и подготовить подарок получше. Поэтому оставалось надеяться, что Синтия настолько хорошая актриса, что я действительно поверю в её радость.

Когда я почти завершила уборку, в дверь постучал Джош с сообщением о приходе Синтии. В последний раз осмотрела коробку, упакованную в жёлтую обёртку с блестящими звёздами, и поспешила спуститься на первый этаж. О своём внешнем виде я позабыла напрочь и вспомнила, только когда увидела нарядно одетых Синтию и Джоша. В молочном платье в горошек и с гофре на волосах Адамс напоминала голливудскую актрису. Да даже Джош, когда-то успевший сменить униформу шерифа на классическую белую рубашку с накрахмаленным воротником, выглядел на порядок лучше меня. Я же в ярко-фиолетовых легинсах и бесформенной футболке с мотивирующей цитатой совсем не вписывалась в их компанию. Но, как оказалось позже, и никого, кроме меня, это не беспокоило.

Прежде чем была замечена, я спрятала презент за спину. Джошуа юлил возле помощницы, явно не зная, как себя вести. Синтия держалась более уверенно и сама себя пригласила за стол, пока дядя пытался как-то начать разговор. А при виде меня облегчённо выдохнул, словно собирался переложить дальнейшее проведение вечера на мои плечи.

— Привет, Синтия. Ты безупречно выглядишь. — Я подошла к хорошо сервированному столу, замечая, как Адамс стрельнула глазами на Джоша. Неужели он даже не сумел сделать ей комплимент? — Мы очень рады, что ты пришла, а ещё хотим поблагодарить тебя за ту заботу, которую ты нам оказываешься. Без тебя бы мы пропали. А сегодняшний вечер — это скромная попытка отплатить тебе тем же. А ещё — вот.

Я протянула ей подарок. Приложив ладонь к сердцу и умилённо склонив голову, Синтия приняла его и с детским интересом принялась распаковывать. Джош тоже незаметно придвинулся, чтобы увидеть, что же я там такого подготовила. На самом деле, ничего особенного: баночка, где собрано сто причин, почему мы любим Синтию Адамс (с этим мне, к слову, помогала Вивиан, потому что моей фантазии хватило только на первые сорок), несколько конфет, перевязанных лентой и рамка для нашей совместной фотографии, которую нам ещё предстояло сделать. Хотелось положить туда ещё что-то, но мой личный бюджет уже трещал по швам, поэтому получилось довольно скромно. Зато с душой. Разве не это прежде всего ценилось?

Синтия что-то довольно промурлыкала, а потом бросилась ко мне в объятия. Она тёрлась об меня щекой, крепко-крепко сжимая. Первые мгновения я, поражённая столь импульсивной реакцией, не знала, как себя вести. Затем неуверенно обвила её руками в ответ и прикрыла глаза. Тепло, исходящее от Адамс, было таким непривычно приятным. Как что-то позабытое и далёкое. Потерянное и... Приобретённое.

Мы нехотя отстранились друг от друга. В глазах помощницы шерифа сверкали слёзы. Она шмыгнула носом и уже было потянулась к Джошу, но всё-таки остановилась. Отблагодарив его скромной улыбкой и получив похожую в ответ, вернулась на стул. Я заняла соседний, а Джошуа отправился за плодом своего творения. Пока сидела в комнате, до меня частенько доносилась брань с первого этажа, поэтому мне не терпелось увидеть, что у Джоша получилось в итоге. С минуту спустя он поставил в центр пирог, придерживая рукоятки полотенцем. Синтия с любопытством приподнялась, наблюдая, как шериф раскладывал кусочки по тарелкам. Первая порция, как нашей гостье, досталась Адамс. Вторую Джош протянул мне.

Сеточка из румяного теста покрывала толстый слой клубничного варенья (и откуда оно у дяди?). На вкус пирог оказался таким же приятным, как и на вид. Сладкие кусочки клубники таяли во рту, а тесто даже не было сырым. Джош действительно постарался на славу! Синтия также поспешила подтвердить мои мысли:

— Очень вкусно, Джошуа! У тебя проявляется талант в кулинарии.

— Это был последний раз, когда я готовил, — не оценил её комплимент Джош.

Я почесала над губой, скрывая смешок.

— Мэри, — неожиданно переключилась на меня Адамс, — как тебе в Ластвуде? Ты уже здесь... М-м-м...

— Почти две недели, — подсказала я.

Синтия кивнула.

— Нашла себе занятие по душе? Учёба учёбой, но всё-таки. Вот я в школьные годы занималась шахматами, туризмом и дзюдо!

— Дзюдо? — оживился Джош.

— Не веришь? — участливо поинтересовалась Адамс, приподнимаясь. — Могу показать пару приёмов. Но мне нужен помощник...

— Не надо! — хрипло воскликнул дядя, но тут же прочистил горло. — Боюсь, после твоих приёмов придётся покупать новую мебель.

Синтия равнодушно пожала плечами и опустилась обратно на стул. Мне нравилось, как её глаза сверкали восторгом. Вечер ей действительно нравился.

— А ты, Джошуа? Был записан куда-то? — Адамс внимательно уставилась на шерифа.

— На оригами, — спокойно ответил тот.

Синтия прыснула смехом, но, поняв по серьёзному взгляду Джоша, что он не шутил, приосанилась.

— Не поверю, что ты ходил туда добровольно.

Джошуа уставился в тарелку перед собой, раздражённо буркнув:

— Дело твоё.

Синтия, словно и добивалась такой реакции, незаметно мне подмигнула, а потом снова зыркнула на шерифа.

— Посто-о-ой, — протянула она, — ты обиделся?

— Вовсе нет.

— Но я же вижу! Я не хотела себя обидеть.

— Меня очень сложно обидеть.

— Да? А чего ты тогда так надулся?

Джошуа тяжело вздохнул и снова ответил, что не держал на неё обиды. Но Синтия вновь продолжила выбивать из него признание.

В целом, вечер прошёл неплохо. Рядом с Синтией не было так одиноко и неловко. Она легко находила новые темы для разговора и постоянно пыталась уколоть какой-нибудь фразой Джоша, но тот упорно не поддавался на провокации. А после их препирательств Адамс и вовсе предложила сделать совместную фотографию, чтобы она смогла воспользоваться подаренной рамкой. Джош откуда-то откопал фотоаппарат и, пока мы с Синтией устраивались на диване, пытался его настроить. Затем быстро разместился по левую сторону от меня. Синтия всё время хихикала, чем смешила и меня, из-за чего на получившимся фото мы оказались с глупыми гримасами. А вот Джош сумел сохранить строгость лица, но от этого изображение выглядело ещё комичнее.

Обещая в скором времени распечатать для помощницы снимок, дядя предложил вернуться за стол. Однако уже через пару минут атмосфера веселья куда-то улетучилась. Синтия больше не смеялась и не пыталась подшутить над шерифом, да и сам Джошуа выглядел более угрюмым. Они о чём-то размышляли, опустив головы, и мне удалось найти только одну причину их понурому настроению:

— Как расследование? Кажется, в последний раз у вас были успехи.

— Не особо, Мэри. Мы, кажется, идём по следу преступника. Сегодня, кстати, должны были допросить свидетельницу, но она нам даже дверь не открыла! Представляешь? — возмущённо пыхтела Адамс.

Джошуа тихо жевал пирог, не желая встревать в нашу беседу, поэтому я обратилась к его напарнице:

— А что за свидетельница?

— М-м-м, Трейси Грин. О-о-очень странная женщина.

Неужели про них рассказывала мисс Грин нам сегодня? Их опасалась?

За осознанием последовало сомнение. Я бы с радостью поделилась разведанной днём информацией, но не была с точностью уверена, как именно мог отреагировать Джош. Всё-таки я подслушала разговор... И, тем не менее, последствия не были так важны. Поимка маньяка — вот главная задача.

— Мы тоже сегодня были у неё. — Косой взгляд на насторожившегося шерифа.

— Зачем? — тут же окатил меня холодом тот.

— Мы хотели узнать про... Агератины.

Под до ужаса спокойным взором Джоша я невольно сжалась. Бегло глянула на Синтию, но та лишь удивлённо хлопала ресницами.

— Мы? Ты была не одна? — наседал Джош.

Я, выискивая помощь у тарелки перед собой, кивнула.

— Я, Вивиан, Рут и Кевин.

— И вам удалось что-то узнать?

— Да, — пискнула я, а затем пересказала всё, что мы выведали у Трейси.

После того, как я закончила, полицейские переглянулись. И, вероятно, не собираясь делиться со мной своими догадками, поднялись с мест, словно... Уже знали, кого надо искать...

Я шмыгнула за ними в коридор. Те спешно одевались.

— А как же ужин? — жалобно промямлила я, не желая оставаться одной.

Мне так хотелось побыть с ними подольше. Поговорить о чём угодно, лишь бы не возвращаться в тот ад, что творила со мной тишина. Смотрела, как сначала вышла Синтия, а затем и Джош.

Но прежде, чем захлопнуть дверь, с улицы донесся его отверженный голос, от которого у меня затаилось дыхание:

— Позже поговорим.

***

Вивиан Хармон

Вивиан Хармон не назвала бы себя ботанкой. Да, она никогда не получала неудовлетворительные оценки, но благодарить в этом стоило не её, а совершенную репутацию, которую она заработала за долгие годы. Вивиан разбиралась во многих предметах, легко решала задачи, но душа и сердце лежали только к одному предмету — история. Именно поэтому не смогла отказать мистеру Беллу и согласилась подготовить проект по его предмету. И теперь, когда тема была выбрана и утверждена, Ви планировала сутки напролёт посвящать только ей. Поэтому после того, как она с Мэри и Рут вернулись от Трейси Грин, Хармон тут же поспешила в поместье Блэквудов и засиделась здесь до самого вечера. Найденный дневник Присциллы придавал уверенности. Правда, Ви и до него знала, что история этой семьи хранила много тайн.

Последовав примеру Присциллы, она тоже завела блокнот и стала записывать в него все мысли по поводу исследования. Так ни одна деталь не должна ускользнуть, да и вероятность что-то забыть сокращалась.

В который раз перечитывая записи двухсотлетней давности, Вивиан надеялась разглядеть хотя бы что-то. Крошечную подсказку. Но всё тщетно. Миссис Блэквуд явно не собиралась выдавать подноготную своей семьи. Только вот Хармон так просто не собиралась сдаваться.

Играть до последнего — это про неё.

Она не показывала находку отцу, иначе бы тот точно сделал её одной из главных атрибутов будущего музея. Вивиан также пыталась найти новые улики по всему имению. Работники глядели на неё с подозрением, но останавливать в поисках не спешили. Всё-таки она — дочь их работодателя, и её дела их не особо касались. Но чаще сама Ви избегала их присутствия. А вчера ей удалось найти старую карту подземных ходов, которые в скором времени собиралась осмотреть. Пока что она старалась выудить из записей Присциллы максимум полезной информации. Выписала непонятные моменты, для их дальнейшего изучения.

Первым в список попали лунные дни и кровавый год, которые отметила Мэри. Вторым вынесла "обряд", но в чём он заключался и каким образом проводился, оставалось загадкой. Единственное, что она понимала: в нём использовали детей. Прямо как и сейчас. Это определённо так, как бы Кев не отнекивался. Он не верил в её теории, потому что боялся оказаться неправым. Под третьим пунктом она отметила нигде не упомянутую болезнь герцога Дэймона, появляющуюся, как она поняла, каждый кровавый год. Нужно было отталкиваться от него и понять, через какой промежуток времени он появлялся. В этот период, как правило, должны были происходить убийства. А где хранятся данные об убийствах? В полицейских архивах! Но разве кто-то в здравом уме пропустит туда несовершеннолетнего подростка?

Вивиан закрыла глаза ладонями. Она пришла в тупик. В её дневнике после слова "архив" протянулось бесконечное многоточие. Хармон захлопнула тетрадь и глянула на время. В Ластвуде и без того действовал жёсткий комендантский час, позволяющий передвигаться по улице без сопровождения взрослых только до девяти вечера, но мистер Хармон решил его увеличить на полчаса.

Поэтому когда позади заскрипела дверь, она уже знала, кто пришёл. Отец должен забрать её только через десять минут, а значит, за спиной мог оказаться только один человек.

— Я ждала тебя раньше.

Ви не поворачивалась. Ждала, когда он сам выйдет на свет.

— Я в таком же замешательстве, но твоё поведение только усугубляет ситуацию, — устало промолвила Хармон. — Так и будешь там стоять?

Она поднялась и повернулась к нему. Из темноты вышел Кевин с помятым видом. Сегодняшний день его выбил из колеи. Как и её. Они оба не могли знать, что жизнь внезапно ударит в спину с такой силой, что подняться будет неимоверно сложно.

— Я запутался, Ви, — хриплый голос Флетчера сквозил отчаянием.

Вивиан протянула к нему руки, и тот моментально прижался к подруге. Зажмурился, будто пытаясь вынырнуть из страшного кошмара. Ви аккуратно погладила дрожащую спину. Это был их общий кошмар.

— Это просто не может оказаться правдой, — шептал Флетчер. — Ты... Ты же не поверила в слова той сумасшедшей?

— Она наверняка ошиблась. — Кивнула Ви, но не торопилась отказываться от этого варианта.

— Точно ошиблась!

Продолжая держать Вивиан за плечи, Кев чуть отстранился и заглянул ей в глаза.

— Но даже если и так, ты же никому не расскажешь? Пока я всё не проверю.

Это их общий кошмар.

— Никому.

Даже если на счету жизни людей...

— Обещаешь?

Она не допустит, чтобы кто-то узнал имя убийцы.

— Обещаю...

Это только их секрет.

_______________________

«Дрожь земли»¹ — фантастический триллер, повествующий историю о подземных «монстрах-червях».

Музыка ветра² — это подвески, издающие звон при колебании воздуха. Состоят они из стержней или трубок разной длины, сделанных из металла, керамики или дерева.