Ласточка обретает крылья

Глава 1. Неожиданная встреча

Мы все потеряли что-то

На этой безумной войне…

Кстати, где твои крылья,

Которые нравились мне?

Наутилус Помпилиус, «Крылья».

Глава 1.

Неожиданная встреча

С первыми лучами солнца Я́блоневец стал слышно просыпаться – тут и там закукарекали большие, откормленные темные петухи, в домах стали выводить народную «Запевала сойка птица», а на берег Эрни́йского моря уже набежали как туристы, так и местные: поплескаться в теплой воде с утра пораньше любили многие жители. В этом уголке Волга́рии все происходило медленно и неспешно, ибо каждый здесь наслаждался моментом, а для этого тут было все, вплоть до круглогодично цветущих яблонь, которые и дали название этому крупному и заметному городу.

Неподалеку от морского берега находилась улица Димитро́ва, где мирно соседствовали типичные для волгарской архитектуры крохотные двухэтажные домики, чье убранство как внешне, так и внутренне было, может, и бедненьким, но чистеньким. Самым новым из них – опять же, чисто по внешним признакам – был домик, раскрашенный в синие тона, и примечателен он был по двум причинам: во-первых, калитка в заборе, настолько ровном, что вызывало зависть у многих мужиков (у самих-то – те еще частоколы), никогда не закрывалась, а во-вторых, на пороге двери всегда находился какой-нибудь подарок: обычно цветы или некие дорогие угощения...

Сегодня это был букет маргариток.

Дверь домика неслышно раскрылась – видимо, недавно кто-то хорошо смазал петли – и явила улице хозяйку дома. Та, увидев букет, аккуратно взяла его, внимательно осмотрела, нашла внутри крохотную, исписанную мелким почерком записку, бегло ее прочла (видимо, приблизительный текст ей был очень даже знаком), лучезарно улыбнулась и вернулась вглубь дома – нужно было найти подходящую вазу, а таких, к счастью, хватало.

Хозяйке этого дома – Марии Людмиле Дуба́ровой – к такому вниманию было не привыкать: уже как пару лет к ней уверенно набиваются в ухажеры и соседи, и представители всех уголков Волгарии, и даже приезжие издалека женихи. А все было просто – эта девушка пару лет назад стала обладателем приза «Ма́йка Волгарии» как самая красивая девушка страны, причем за все время проведение сего конкурса произошел беспрецедентный случай, когда за одну участницу единогласно проголосовали все судьи. Конечно, Мария брала не только красотой, но добротой и редким художественным даром (и то, и другое в ней воспитал родной приют имени Святой Урсе́лии), но все же она была из тех женщин, которые именно внешне запоминались раз и навсегда.

Мария была непривычно высокой для волгарок – конечно, не настолько, чтобы смотреть на мужчин сверху вниз, но многим из них по плечо, в то время как большинство женщин едва доставало груди. И такой рост был неудивителен, учитывая потрясающую фигуру – развитая, как кто-то сказал из особо умных, половозрелая грудь (слово «половозрелая» Мария считала оскорблением), тонкая талия, а вслед за ней – неожиданный, но удивительно аккуратный переход к широким бедрам: местные лекари и повитухи, глядя на них, лишь восхищенно цокали языками, приговаривая: «Были бы у всех наших женщин такие формы – дети выходили бы из утробы без всяких проблем!». В отличие от остальных женщин, Мария никогда не заплетала волосы в косу – наоборот, расчесывала удивительной красоты русое сокровище, достигающее талии, и ходила с гордо поднятой головой, демонстрируя то, что не требовало дополнительных витаминных масел. А если ко всему этому портрету добавить такие заметные штрихи, как ярко-синие глаза, похожие на аметисты, буквально ослепляющую улыбку и звонкий, переливающийся колокольчиком голос, то поведение судей, как и поведение многочисленных поклонников, становится вполне ясным и явным.

Мария неспешно умылась в кадке, понюхала принесенный букет, улыбнулась сама себе в небольшое настенное зеркало и принялась завтракать: завтрак был нехитрый – брынза да свежие овощи, а что еще нужно для приморского города, кроме как заряда витаминов? Кто-то из случайно проходящих мужчин махал рукой девушке, кто-то окликал, но та не обращала внимания на сии отвлекающие маневры: пережевывая спелые, полные сока огурцы, Мария неожиданно задумалась о том, что терзало ее уже несколько лет – да, она, быть может, и красивая, только почему ей в личной жизни не особо везет? Единственный человек, за которого она вышла замуж по любви, через два года совместной жизни исчез из города – просто ушел в известном только ему направлении, а почему и зачем, так и осталось тайной. Все остальные же были ей – и она это сама охотно признавала – неинтересны, хотя женихи попадались такие, что многие соседки и подруги восклицали: «Ну и дура ты, Маша – вот возьму и себе заберу!». И забирали, на что девушка, в общем-то, не жаловалась… «Просто все не то, и все не те».

Сегодня у Марии был выходной – в рабочие же дни она по утрам преподавала в школе азы живописи, а во второй половине обычно ходила по домам многочисленных учеников: платили ей за уроки охотно, каждый раз хвастаясь даже случайным гостям, что их детям преподает рисование не кто-нибудь, а сама «майка Волгарии»… Да и в целом девушка не бедствовала – чего уж стоит тот факт, что этот самый дом, в котором она теперь жила, был подарком одного состоятельного человека: до этого Мария проживала все в том же приюте, где и выросла, и планировала стать воспитательницей и второй матерью для таких же девочек-сирот, как и она, но обстоятельства сложились иначе… А из приюта она вынесла ценное наставление: иногда стоит поддаться течению.

На сегодняшний день Марией был запланирован поход до рынка, а после – небольшая прогулка по Яблоневцу: город более чем располагал к досугу такого рода. Переодевшись в длинное платье традиционных волгарских цветов – синий, белый, красный – и взяв с собой небольшую плетеную корзинку, где лежал полотняный мешочек с монетами, Мария вышла из дома, даже не закрывая дверь: во-первых, она доверяла вездесущим соседям, которые дотошно следили за всем, что происходит на улице, а во-вторых… Даже если кто и проникнет в дом с целью что-нибудь вынести (хотя что там особо выносить-то?), этому несчастному мгновенно достанется от взбесившихся поклонников… И весь город об этом знал.

- Доброе утро, Маша! – окликнула девушку соседка, живущая напротив – пожилая женщина, постоянно работающая в саду и частенько жалующаяся на плохо растущую морковь: почему сей овощ у нее не приживается, учитывая плодородную волгарскую почву (дай Бог каждой стране такую!), Мария не особо понимала.

- И Вам доброе, теть Цвета́на! – улыбнулась Мария. – Сажаете?

- Да сажаю, а что толку-то? Все растет, а вот морковь не хочет!

- А на рынке купить не хотите?

- Да ты что – своя-то намного лучше!

«Да, только ее нет», - хихикнула про себя Дубарова, но промолчала.

По дороге к рынку Марии попались три веселых мужичка с молотками и кусочками черепицы в руках – видимо, отправились перекрывать крышу кому-то, две «любопытные Варвары», обсуждающие каждую мелочь, происходящую в городе, а на одном из перекрестков ее чуть не сбил с ног вылетевший из собственного дома парень по имени Йо́фан: из светлой двухэтажной постройки по его душу раздалась такая сочная женская ругань, что выросшей в благочестивой обстановке девушке стало совсем не по себе.

- Привет, Йоф! – кивнула она парню, успевшему вскочить на ноги. – Ты чего это с утра пораньше народ сшибаешь? Ты ж далеко не крохотный – и придавить можешь…

- Доброе утро, Маш! – лучезарно улыбнулся Йофан, тряхнув крупными темными кудрями. – Извини, пожалуйста – не сшиб?

- Да не успел – я вовремя сделала шаг в сторону!

Йофан попытался рассмеяться, но прозвучало это как-то совсем грустно.

- Что, опять Свете́я бушует? – мгновенно поняла происходящее Мария.

- Будь столбы женского пола, она бы меня и к ним ревновала… - риторически вздохнул парень.

- Это что там опять за разговоры про женский пол, кобелина? – раздался очередной мощный рявк, и на пороге дома выросла крохотная фигура, от которой ожидаешь чего угодно, но не подобного выброса ярости.

- Ах ты дрянь – решил подкатить не к кому-нибудь, а к Марии Людмиле, да? Губа-то не дура! – комок ярости вот-вот готов был взорваться.

- Свет, ты опять все не так поняла… - Йофан затрясся, будто заяц, попавший под ливень.

- Привет, Светея! – решила выручить друга Мария, попытавшись своим радушием успокоить девушку – не считая вспышек ревности, Светея была в целом добрым и приятным в общении человеком.

- Доброе, Маш! – кивнула вышедшая с порога Светея, после чего указала пальцем на Йофана: - Сей дружок к тебе не приставал?

- А может, это я приставала к нему? - хихикнула девушка.

- Маша! – теперь разразиться возмущением готов был Йофан.

- Да ну тебя – он ведь не в твоем вкусе! – отмахнулась Светея. – К тому же ты – девушка честная и даже верующая, а вот этот – тот еще кобелина!

- Светея…

- А ну быстро домой! Пощады не будет!

- Ну удачи тебе, Йоф, - вновь хихикнула Маша, хотя поводов для хохота особых не было, и не потому, что ей было жаль Йофана, которому опять прилично достанется от мятежной брюнетки – долгое время и ей закатывали скандалы женщины Яблоневца, утверждая, что своей красотой она привлекает их мужей, но чего бы Мария точно не сделала в своей жизни, так не увела бы чужого мужчину. Со временем, конечно, она простила скандалисток и даже подружилась со многими из них, но осадок внутри все равно оставался…

- Доброе утро, Мария Людмила! О чем замечталась?

В городе все звали девушку или Мария, или тетя Мария, или просто Маша, но полным именем всегда пользовался только один человек – Ата́нас Варда́ров. Этот не старый, хоть и совсем седой, крепкий, способный дать фору любому в силе и выносливости мужчина был не кем-нибудь, а Чарующим города – человеком, с помощью особых чар защищающим Яблоневец от нечеловеческих темных сил, известных также как демоно́иды (а таких в мире под названием Лавренте́лла, к сожалению, хватало с лихвой). Атанас относился к Марии с особой симпатией, ценя ее художественный дар, и Мария даже в какой-то степени считала Чарующего вторым отцом.

- Доброе утро, Атанас! Да вот пыталась Йофана спасти от очередного приступа гнева Светеи…

Седовласый лишь рассмеялся:

- Ты же знаешь – Светея не умеет долго злиться… А ты, смотрю, на рынок собралась?

- Ага! А Вы уже оттуда? А что без покупок?

- Да ты же знаешь – Чарующим много не надо в быту… К тому же лишняя проверка на предмет присутствия темных сил не помешает.

- И что, нашлись?

- К счастью для них, нет, - улыбнулся Атанас, чуть прищурив глаза.

- Что ж, хорошей новостью больше! Это замечательно! – кивнула Мария.

- Заходи вечером в гости!

- Если никуда не позовут, то конечно…

- Ах, ну да, ну да – ты же у нас нарасхват…

- Да скажете тоже!

Оба рассмеялись, и Мария пошла по улице дальше, оставив Чарующего в странных раздумьях – впрочем, Вардаров всегда был каким-то напряженным: девушка считала, что это – издержка профессии. Про свою же профессию она не забыла и в выходной день – проходя мимо большого кирпичного трехэтажного особняка торговой семьи Кара́мовых, девушка заметила, что прямо посреди внушительного сада расположила свое художественное рабочее место старшая дочь семейства Ириди́ка. Подойдя ближе, Мария разглядела два мольберта – на одном была закреплена ее собственная картина «Юноша с горящими глазами», на другом создавалась копия Иридики: перерисовывание картин было важной практикой для будущих художников, и Мария ее более чем поощряла.

Иридика повернула голову, заметила Марию и помахала ей рукой, в которой была зажата кисть с нанесенной на нее светло-коричневой краской:

- Здравствуйте, Мария! Гуляете?

- Здравствуй, И́ри! Да вот мимо прошла – заметила, что рисуешь…

- Решила потренироваться в выходной день на улице – воздух лучше!

- А что же пейзажи не рисуешь?

Иридика рассмеялась:

- Да я весь наш сад изрисовала уже в мельчайших подробностях! Заходите, посмотрите мою копию – может, посоветуете чего… Дверь открыта!

В сад Карамовых вела отдельная дверь, сделанная из проволоки – Мария аккуратно прошла через нее, сделала несколько шагов по ярко-зеленому состриженному газону (большая редкость для волгарских садов), подошла к Иридике и сначала привычно бросила взгляд на собственное творение, подаренное торговцам еще с полгода назад. На картине был запечатлен «вымышленный» брюнет, который, судя по волевому взгляду и крепкому телосложению, задумывался как воин, только в гражданской одежде – примечательной деталью была распахнутая рубашка, обнажившая накачанный торс. «Тебе такой подошел бы», - с легким ехидством заметила матриарх Карамова, намекая на неудовлетворенную мечту, застывшую в красках, но сама Мария об этом скорее не задумывалась – ей просто хотелось нарисовать некое лицо мужского пола. Картина была выдержана в светлых красках, но Иридика решила поиграть с цветами и сделать ее несколько темнее, правда, палитра получалась скорее мрачная, на что Мария и указала:

- Возьми лучше не коричневый цвет, а темно-оранжевый, а то у тебя тут почти нет светлых тонов – такие картины вгоняют в мрачные мысли и не слишком нравятся зрителям… Да и мазки стоит делать не такие широкие, а то прям видно, как ты это делаешь – знающие люди могут придраться.

- Хорошо, Мария, - закивала Иридика.

- А в целом… Вполне неплохо. Что неудивительно для одной из моих лучших учениц.

- Ну вы еще наговорите… - засмущалась будущая художница.

- Правда лестью не является, как говорили нам в приюте, - улыбнулась Мария. – Продолжай! Как закончишь, обязательно покажи – обсудим.

- Конечно, Мария!

- Если что, заглядывай в гости! – помахала рукой Мария и вернулась на улицу, оставив Иридику наедине с «юношами».

Дубаровой оставалось пройти еще пару кварталов до рынка, и с каждым шагом самых разных звуков становилось все больше – как и положено в любом уважающем себя городе, рынок Яблоневца был одним из мест притяжения, да таким, что некоторые предприимчивые жители за отдельную плату устраивали экскурсии по нему для туристов. «Неудивительно – у нас-то чисто, аккуратно, да и посмотреть есть на что!», - соглашалась с этим девушка: когда она была в столице Волгарии – великограде Крилкале́ве – то первым делом сходила на местный рынок, и каково же было ее удивление, когда она увидела приличный слой грязи под ногами (и среди продуктов тоже) и неаккуратные, забитые всяким хламом тележки, которые могли развалиться в любой момент…

Рынок привлекал внимание жителей и гостей Яблоневца не только звуками, но и запахами – от смеси цветов, специй, овощей, фруктов и свежего мяса голова закружилась бы даже у самого утонченного гурмана, который только мог бы появиться в городе. Лавки, столы, телеги, сбитые из деревянных досок киоски – все стояло аккуратными рядами, причем расположенными достаточно широко друг от друга, чтобы было больше простора. Несмотря на многочисленные россказни о грубостях и хамстве на территории волгарских рынков, в Яблоневце было все предельно вежливо и спокойно – по крайней мере, Марии никто никогда даже не пытался сказать грубое слово, но вполне возможно, что причина крайне любезности была совершенно иная, и девушка о ней прекрасно догадывалась.

Проходя по рядам в поисках чего-нибудь вкусного (а возможно, и просто интересного), Дубарова наткнулась на трех «кумушек»: веселых подружек Фро́лу, Та́лу и Сме́лу, которые отличались любовью к цветным платкам, любовью к квашеным огурцам и любовью ко всем проходящим мимо мужчинам: правда, с последним было все не очень, ибо напора кумушек многие попросту не выдерживали. Мария, весело хохотнув, подошла к торговкам, посмотрела на ряд закатанных банок и многочисленные пучки зелени и поинтересовалась:

- Ну что, дорогие кумушки, чем удивите на этот раз?

- Господи Боже! – несколько делано всплеснула руками Фрола. – А то ты не знаешь?

- Что опять случилось нежданное-негаданное? Неужели мужиков подходящих нашли?

Тала фыркнула:

- Ты вроде приличная девушка, а наносишь жесткие удары!

Мария рассмеялась, но в этом смехе читался легкий укор: «Будете так напористо и дальше себя вести – удары посыплются куда жестче».

- К нам на рынок приезжий заявился, - сказала Смела и полушепотом добавила: - Говорят, из отставных военных…

- Ой, удивили, - махнула рукой Мария. – Знаете, сколько таких в Яблоневце?

- Да нет – он уже привлек внимание рынка!

- И это меня не удивляет… Еще что-нибудь?

Фрола посмотрела куда-то вдаль и воскликнула:

- Вот тебе и «что-нибудь»! Кажется, он идет сюда!

- Вы что, и внешность его зна…

Мария обернулась, и оставшийся слог застрял у нее в горле. «Да быть того не может!» - пронеслось в голове, и удивиться было чему, ведь прямо к ней шел тот самый «юноша с горящими глазами», хотя, судя по всему, он был уже далеко не юношей, а симпатичным молодым мужчиной.

Сей обаятельный брюнет был ожидаемо высок и хорошо сложен – фигуру подчеркивали светлая рубашка, расстегнутая на две пуговицы (были видны свисающий с шеи серебристый крест и небольшое родимое пятно в районе левой ключицы), и бежевые штаны, держащиеся так, что и ремень был не нужен. Мария обратила внимание и на черты лица – аккуратные, мужественные, будто подогнанные гениальным скульптором. Его ярко-зеленые глаза блестели неким демоноидским огоньком, но в этом и была отдельная прелесть – определенный опыт говорил Марии, что с такими мужчинами бывает как минимум нескучно, ибо они крайне умны. «Да, похож на военного», - закивала про себя девушка. «С одним только отличием – солдафонский дух явно не про него».

Брюнет подходил все ближе и ближе, и кумушки горестно вздохнули – было понятно, что его заинтересовала именно Мария. Подтверждение этому последовало тут же – красивым, поставленным голосом (видимо, выработался за годы службы) он вежливо поинтересовался:

- Простите, мне изменяет зрение, или я действительно вижу пред собой майку Волгарии Марию Людмилу Дубарову?

Мария чуть покраснела:

- Да, Вы не ошиблись. Видимо, моя внешность настолько запоминающаяся…

- Поверьте – одного Вашего портрета достаточно, чтобы с Вами хотелось хотя бы познакомиться, - мягко улыбнулся мужчина.

- Вы про тот, который был напечатан в «Крилкалевском листке»? – уточнила девушка, хотя прекрасно знала, что собеседник имеет в виду именно его. – Это на самом деле автопортрет – я не доверила рисовать себя другим художникам…

- И очень зря! Видимо, Вы недооцениваете свою красоту!

Мария покраснела гуще прежнего.

- Позвольте представиться – Борис Го́луб Ангелов, до недавнего времени – командующий Вторым отделением Южного войска Волгарии, но сейчас я – в отставке по собственному желанию… - Борис вежливо поклонился и легко коснулся губами руки Марии.

- Командующий отделением?!? – переспросили кумушки и некоторые случайные свидетели разговора, после чего стали бросать изучающие взгляды на Бориса – для командующего, пусть и бывшего, он был крайне молод.

- Так Вы приехали в Яблоневец на заслуженный отдых? – решила поддержать светский разговор Мария.

- Скорее – в гости к родственнику, которого давно не видел, - ответил Борис. – Дядька Сте́ппин – может, знакомы с ним…

- Как же! Один из лучших резчиков по дереву в Яблоневце! – не выдержала Тала и тоном, в котором звучала досада, добавила: - Правда, он не особо разговорчив – я даже не знала, что у него такие родственники есть, хотя живем по соседству!

- Он всегда был таким, - улыбнулся Ангелов, после чего обратился к Марии: - Честно говоря, я планировал его навестить, прогуляться по Яблоневцу и отправиться в путешествие по всей Волгарии, но сейчас мои намерения количественно пополнились…

- Дайте угадаю – Вы хотите пригласить меня на свидание? – с места в карьер ринулась Мария.

Борис заулыбался:

- А Вы – крайне проницательная женщина…

- Поведение ухажеров не отличается особым разнообразием.

- Вот как? – хихикнул брюнет. – Буду иметь в виду! Но все же – Вы не ответили…

- И куда бы Вы меня хотели пригласить?

- На пляж. Поздно вечером… Возле высокой скалы. Я буду Вас там ждать!

- Господи, как банально… - закатила глаза Смела, но Мария жестом отмахнулась от кумушки и решила уточнить:

- Вы давно не были на Эрнийском море?

- Если честно – то да: больше привык лазить по горам. Сами понимаете…

Мария закивала – юг Волгарии представлял собой гористую местность: до моря оттуда было слишком далеко добираться – да и вряд ли такая возможность войску вообще представлялась.

- Ну так что? Могу я надеяться на встречу в столь романтичной обстановке?

- Как банально… - повторила за подругой Фрола.

Дубарова лишь вежливо улыбнулась, поклонилась и бросила одно-единственное слово:

- Возможно.

На этом их встреча закончилась – Мария гордо подняла голову и проследовала к дальним рядам, оставив Бориса догадываться, что же скрывается за ответом. Ангелов лишь усмехнулся – он знал, что понравился девушке: легкая улыбка Марии, не желавшая сходить с уст, говорила сама за себя.

«Что ж, от одного свидания вряд ли что-то изменится…».

Сразу после встречи с Марией Борис сделал пару кругов по рынку, делая вид, что что-то выбирает, после чего резко двинулся по улице вниз, ибо стало пульсировать родимое пятно, что было нехорошим знаком. Рынок находился недалеко от границы города, за которой начинался небольшой лес, называемый местными жителями в шутку «наш древесник». Убедившись, что никто за ним не следит (хотя эта убежденность была скорее самовнушением), брюнет прибавил шаг, покинул территорию уютных домиков и пересек несколько рядов высоких осин и кленов. Время приближалось к полудню, а в такое время народ или работал (все-таки день был будний), или был на том самом рынке, так что любителей прогуляться по древеснику набиралось только ближе к вечеру.

«На крайний случай любителей подглядывать и подслушивать можно и силой выгнать…».

Забравшись вглубь леса, Ангелов утер пот со лба (припекало, конечно, но не настолько), тяжело вздохнул и взмахнул рукой в сторону. На его счастье, древесник действительно пустовал, ведь иначе Борис вряд ли мог объяснить, зачем рядом с ним открывается Дворовая Дверь, бывшая этакой черной дырой, из которой вышла невиданная доселе птица, похожая на гигантского, брюнету под подбородок ворона, но с дополнительными отличиями под названиями «более мощный клюв и угрожающе длинные когти»…

- Что произошло, Ко́рвнё? – обратился к птице Ангелов.

Корвнё скрипучим голосом принялся докладывать:

- На твою мать пытались совершить покушение. К счастью, не удалось…

- Ва́дал-Ка́рна? – не задумываясь, поинтересовался брюнет.

- Так точно…

- Оставь военные замашки – мне они сейчас ни к чему.

- Смешно это слышать от того, кого армия не желает отпускать…

- Зато я ее отпустил из своей жизни – этого достаточно.

Корвнё хрипло рассмеялся и решил напомнить:

- Тогда бы тебе не пришлось убегать…

- Со своими проблемами я разберусь сам, Корвнё – не забывайся, - более жестко велел птице Борис.

- Хорошо, Орест…

- Называй меня здесь Борисом – мое настоящее имя не должны узнать.

- Хорошо, Борис, - поправился Корвнё. – Твоя мать в порядке – скажи спасибо всегда приходящим на помощь гостям из Калиндэ́ры…

- Неужели Кри́геры?

- Именно – с Магдаленой вступать в бой осмелятся лишь сумасшедшие, а среди Вадал-Карны таковых нет.

- И так много должны этим германцам… - с грустью усмехнулся Орест-Борис. – А другие хорошие новости есть?

- Только плохие – ты зря сунулся в Яблоневец. Кому как тебе не знать, что этот город основан на пересечении демоноидской и светлочеловеческой силовых линий… - и тут Корвнё закашлялся.

- Все в порядке? – поинтересовался Орест, но в этом чувствовалось скорее равнодушие – брюнет недолюбливал птицу из-за ее скверного характера.

- Да от влияний схождений миров трясет. Лаврентелла, Калиндэра, даже Тэ́йтниум – все на пороге катастрофического времени. И с Яблоневца, к сожалению, может все начаться… Ты ведь догадываешься об этом?

- Догадываюсь, - кивнул брюнет. – Я покину Яблоневец завтра.

- Все из-за этой девушки? – попыталась поддеть птица («Вот потому-то я ее и недолюбливаю…»), после чего быстро добавила: - Нечего удивляться – я же считываю твои эмоции.

- А говорят, что у нас их нет…

- Их нет только у мертвецов. Надеюсь, что в ближайшее время ты таковым не станешь…

Позади Корвнё вновь раскрылась Дворовая Дверь, и птицу в мгновение ока засосало внутрь.

- Да я тоже надеюсь… - тихо произнес Орест, но вещий ворон его уже не слышал. Брюнет огляделся и собрался возвращаться в город, как услышал неподалеку негромкие аплодисменты.

«За мной все же следили!».

Невидимая мантия распахнулась, явив Оресту Чарующего – не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы определить, что на такой фокус был способен только он. Седовласый незнакомец был в возрасте, но от него веяло концентрацией силы, причем было не похоже, чтобы он принимал всевозможные усилители чар…

- Демоноид взял себе фамилию Ангелов… Удивительная наглость, - резюмировал Чарующий.

- Я – не совсем демоноид. Видите – даже крест ношу, - и Орест указал пальцем на свисающий крест. – Ничто человеческое мне не чуждо…

- Да я-то знаю, что ты – полукровка… Причем по демоноидской линии происходишь из рода, который скоро угаснет. Так ведь?

- Это оскорбление?

- Нет – всего лишь уточнение.

Чарующий оставался предельно спокоен, но Орест понимал – он из тех противников, которых ни в коем случае нельзя недооценивать.

- Ты, видимо, излишне смел. Во-первых, изволил прийти в город, который находится под моей защитой, а во-вторых, рискнул назваться чужим именем… А не боишься, что в Яблоневце живут те, кому не составит труда проверить тебя? И все узнают, что ты не просто демоноид-полукровка, но еще и сбежавший…

- А то Вы не знаете, что о моем появлении уже завтра все забудут, – постарался не выйти из себя Орест.

Вардаров лишь рассмеялся:

- Умно, парень… Я вижу, что ты продумал себе отходной путь! Поэтому тебя так долго не могут найти… Но это все лирика – у меня к тебя совершенно иной вопрос: что ты забыл в Яблоневце?

- Приехал к родственнику. Степпин. Вы его наверняка знаете…

- Допустим. Но тогда… Что тебе понадобилось от Марии Людмилы Дубаровой?

Орест не дрогнул – лишь вкрадчиво поинтересовался:

- У Вас в этом вопросе, я так понимаю, личный интерес?

- Нет – просто я за нее переживаю.

Брюнет отвернулся и четко произнес:

- Я назначил свидание понравившейся женщине – ни больше, ни меньше. Ни ей, ни кому-либо в городе я вреда не причиню – даю слово.

- Ты думаешь – я поверю демоноиду?

- Даю слово воина…

- Тоже не пойдет – я не доверяю волгарскому войску, включая сбежавших оттуда.

- Тогда Вы имеете право вызвать меня на дуэль.

- Мне не нужны прямые столкновения, молодой человек… - отмахнулся Вардаров. – Я просто пришел тебя предупредить – не более того.

- Тогда зачем Вам мое слово, если и так все знаете?

- А это – уже наши, Чарующие штучки.

- Очаровательно… - на прощание фыркнул Орест и вышел на дорогу, ведущую из древесника в Яблоневец.

«Вот и отлично – еще одного недруга себе нажил…».

Мария же тем временем терпеливо дожидалась вечера – конечно, она колебалась, стоит ли идти на встречу с Борисом, но других планов не возникло, а потому она решила познакомиться ближе с этой не самой плохой для себя партией. «К любому другому я бы не пошла, да еще и в такое время, но он же – воин: если что, защитит от любых притязаний…». Слух о будущем свидании разнесся по Яблоневцу быстрее запаха горячих пирожков – дошло до того, что наиболее отвязные поклонники пытались осадить дом Марии с воплями в духе «Он тебе не пара!», но оказывались осаженными более спокойными и хладнокровными жителями города.

Когда часы пробили время, намекающее, что всем стоит приниматься за домашние труды, а после ложиться спать, Мария накинула на плечи короткую бордовую кожаную куртку – все-таки ночью на берегу холодно, надела симпатичные, но защищающие ноги по щиколотку сапожки – пляж Яблоневца был галечным, и быстрым шагом направилась на берег, игнорируя загулявших зевак и продолжающих отговаривать личностей. Добираться ей было минут десять, так что она не особо торопилась – тем более что Борис наверняка привык к тому, что женщины опаздывают, может и подождать…

На пустом берегу – все-таки Яблоневец предпочитал ложиться спать пораньше – сидел Борис: он задумчиво смотрел куда-то вдаль, слушая шум по-своему громких и неспокойных волн Эрнийского моря.

- Добрый вечер! – прервала его думы Дубарова, помахав рукой. – Давно ждете?

- Здравствуйте, Мария! – Борис с готовностью встал – на нем красовались наглухо застегнутая темная куртка, потертые, но целые светлые штаны и грубые, типично военные ботинки. – Да нет, всего-то час сижу.

- Всего час? – искренне поразилась Мария.

- Да не беспокойтесь – не замерз! К тому же давно не видел море… Позволите?

Борис подошел к Марии и протянул ей руку, чтобы девушка аккуратно сошла на галечный берег.

- У нас здесь – не самый лучший берег…

- По сравнению с горными изрезанными дорогами здесь более чем ровно, - улыбнулся ухажер и вытащил из кармана куртки небольшую глиняную ласточку, раскрашенную в черно-белые тона.

- Не знал, что Вам подарить – в этом деле я, честно говоря, не силен… - виновато добавил он. – Но цветы мне показались слишком очевидным подарком…

- На нашем рынке приобрели? – мгновенно узнала фигурку Дубарова.

- И вновь Вы оказались проницательной…

Дубарова рассмеялась, но приняла подарок – он как раз помещался в нагрудный карман курточки.

- Спасибо, - кратко поблагодарила она – конечно, подарок был не весть какой оригинальный - в доме Марии таких фигурок было более чем достаточно, но она умела ценить старания мужчин, поскольку в одном Борис был точно прав: делать подарки многие из них не умеют от слова «совсем».

Ангелов улыбнулся, взял девушку под руку и предложил:

- Может, прогуляемся?

- С удовольствием, - закивала Мария, почувствовав мягкую силу Бориса.

Несколько шагов они сделали в молчании – видимо, никто не знал, как лучше начать диалог. Первым решился Борис:

- Знаете, а я читал о Вашем жизненном пути… И посочувствовал.

- Почему же? – удивилась Мария.

- Сиротам всегда приходится нелегко.

- Возможно, им просто не всем везет… Я всю жизнь провела в приюте Святой Урселии, и ни разу не происходило ничего такого, чтобы мне хотелось его покинуть. Я и сейчас часто общаюсь и с настоятельницами, и с такими же девчонками, какой и сама была когда-то.

- Вы так произнесли, будто это было давным-давно…

- Мне уже двадцать девять: по общеволгарским меркам я – та еще старая дева.

Борис грустно рассмеялся:

- Никогда не признавал рамки, в которые нас упрямо желают впихнуть…

- Странно, что это говорит военный – войско считается одной из наиболее консервативных частей общества.

- То было в прошлом, - вздохнул брюнет, мысленно оценив прозорливость и ум Марии. – Сейчас наступило иное время.

- И поэтому Вы ушли из войска?

Борис остановился, посмотрел куда-то вдаль, будто собираясь с мыслями, и произнес:

- К сожалению, не только это меня побудило.

- А что же?

- То, что я Вам сейчас скажу, не более чем мои домыслы – поймите меня правильно…

- Не беспокойтесь: я – не наши болтливые кумушки, - Мария поняла брюнета с полуслова.

- Иногда болтливость приносит большую пользу, так что не надо недооценивать своих подруг, - мягко укорил девушку Борис и, грустно улыбнувшись, продолжил: - К сожалению, нынешние новостные листки не передают и сотой доли того, что сейчас происходит в войске… - «И хорошо, что не передают, иначе бы меня давно раскрыли», - мысленно добавил парень, не сразу заметив, что его дергает за рукав Мария:

- Борис! Борис, Вы здесь? Уже забыли про меня?

- А… Ох, извините, я о наболевшем задумался, - пришел в себя Ангелов. – В общем, сейчас войско Волгарии направлено на подавление всех тех, кто якобы связан с демоноидами, включая женщин и детей.

- Но так же было всегда, если задуматься… Конечно, исключая слова о женщинах и детях, - возразила Мария.

- Разумеется, но сейчас эта борьба приняла политический подтекст. Наша правительница Браже́на, к сожалению, перестала здраво воспринимать окружающий мир. Исторически верно сложилось, что монарх в Волгарии не является пожизненным титулом – рано или поздно каждому из них нужно подготовить смену и найти в себе мужество сложить с себя эту не самую благодарную ношу… Но Бражена думает совершенно иначе.

- А разве это плохо?

- Вам повезло, что Вы живете в относительно тихом городе, где нет ветров перемен, а политические баталии существуют только на страницах книг. А я довольно часто бывал как в Крилкалеве, так и в других крупных городах Волгарии, и везде царит застой, который обязательно приведет к разрухе. Будущая правительница Волгарии – многоуважаемая Сестрисла́ва До́брич, которая, как Вы наверняка знаете, приходится дочерью Бражене, неоднократно предлагала ввести законы и поправки, которые могли бы сдвинуть общее развитие нашей страны с мертвой точки, но Бражена считает дочь недостаточно опытной для того, чтобы править страной. Через полгода Сестриславе исполняется двадцать лет – подходящий возраст для того, чтобы занять трон, но Бражена его просто так не отдаст: более того, ей не дадут это сделать ее же министры и вся военная верхушка…

- То ли Вы – наивный бунтарь, то ли просто недалекий человек, хотя насчет второго, скорее всего, я заблуждаюсь, - недоверчиво заметила Мария.

- Вы так думаете? – искренне удивился Борис. – Возможно, Вы и правы… Но я мыслю с точки зрения воина. А знаете, что самое худшее для него? Подчиняться слабовольным людям, которые не могут сказать «нет» в момент, когда это действительно нужно… Как это было, к примеру, с осадой Золотого храма.

Мария ахнула – хоть печатные листки и писали об этом совсем немного, но нападение военных на одну из главных святынь Волгарии осудило подавляющее большинство – непонятно с чего, но правительство страны решило, что в этом храме засели основатели некоего разрушительного религиозного культа (что вряд ли было правдой), и отправило отборную часть успокоить всех непокорных и не допустить осквернения священного здания. Отборная часть же восприняла все проще – в результате девятнадцать послушников церкви были убиты, а Золотой храм сгорел в результате якобы случайно возникшего пожара.

- Вы в курсе, что там произошло на самом деле?

- Политика, зашедшая на территорию религии – вот и все, - кратко объяснил Борис, причем так, будто не желал раскрывать подробности. – К сожалению, подобное наверняка продолжится и с другими святыми местами, и, честно говоря, в этом уничтожении я не желаю принимать участие. Я убежден, что Сестрислава покончит с подобными заскоками и напомнит войску, что оно не все решает в этой стране… И вот тогда я вернусь в вооруженные ряды.

- А сейчас чем займетесь?

- Погощу у Степпина, а потом… Наверное, отправлюсь в путешествие по Волгарии. Может, где-то, да найду себе место.

- А может, Вы останетесь? Степпин – прекрасный резчик по дереву, он и Вас многому может научить…

Борис лишь рассмеялся:

- Во-первых, меня вряд ли уже чему научишь, а во-вторых… У нас с ним не слишком хорошие отношения. К сожалению, мой отец рано умер, и как-то так вышло, что именно он соединял воедино всю мою раздробленную родню… А Степпин – его двоюродный брат. Они были очень дружны, и… Опять же, я не знаю подробностей, но Степпин разругался со всей родней в пух и прах и уехал в Яблонец, где и живет в одиночку. Характер у него сахарным никогда не был…

- Мне жаль, - искренне посочувствовала Мария.

- Это – жизнь, и ничего с ней не сделаешь, - философски вздохнул Борис.

- А Ваша мать? Чем она занимается?

- Работает в отделе внешних сношений правительства – проще говоря, ездит по всей Лаврентелле… Кстати говоря, именно она хотела, чтобы я стал военным – ну я и стал…

- Кажется, склонность путешествовать у Вас в крови, раз Вы все-таки решили уйти из привычных мест, - заметила Мария. – А мне как-то никогда не хотелось уехать из Яблоневца. Здесь меня знают, любят, да и работа нравится…

- Но Вы почему-то одна, - не преминул напомнить девушке Борис. – Будь Вы замужем, вряд ли Ваш муж отпустил бы такое сокровище на встречу с таким, как я.

- Вы или мне льстите, или на себя наговариваете – даже не разберу…

Ангелов рассмеялся:

- Так все-таки, почему так вышло?

- Был муж… Но ушел. Куда – не знаю.

- А как его зовут?

- Го́рги По́никид. Может, встречали такого?

- Если честно, то не припомню – имя все-таки запоминающееся…

- А что у Вас? Вы тоже один?

- Была девушка, но расстались. По личным при…

Однако Борис недоговорил, и Мария поняла, почему – а понять было нетрудно, ибо перед ними буквально из гальки выросла толпа темных тварей, похожих на тараканов с человеческий рост, только почему-то у всех один глаз был ярко-красный, а другой – ярко-желтый.

- Мрати́щники… - выругался Борис.

Демоноидов становилось все больше – это не на шутку испугало Бориса.

- Их почему-то слишком много… - не преминула заметить Мария, и тут мратищники разом, как по команде, зашипели, расставив лапы в стороны.

«Да быть того не может! Они пришли не за мной, а за… Марией?» - не поверил своим глазам Борис, прекрасно знавший особенности поведения мратищников. «Но почему? И кто их прислал?».

Мария зашла за спину Бориса – тот прекрасно понял, что вопросы надо задавать потом, а сейчас нужно справиться с этой толпой в полсотни особей. Однако проблема была и в другом – нужно было применить такой прием, чтобы Мария не заподозрила, что перед ней – демоноид. Решение было принято незамедлительно – Борис стал вертеть правую ногу по кругу, будто концентрируя в себе силу, и резко, с размаху топнул ей по гальке, рявкнув:

- Дайте-ка мне вашу плоть!

Ударная волна снесла всех мратищников с неожиданной легкостью – более всего Бориса удивил тот факт, что они даже не сопротивлялись. «Не было приказа? Да вряд ли… Что-то тут не так… Штучки Чарующего? А ведь они способны на призыв таких мелких демоноидов…».

Мратищники развеялись на ветру, и буквально через пару мгновений ничего не напоминало о присутствии демоноидов.

- Вы не сильно испугались, Мария? – обеспокоился Борис.

- Да нет, все в порядке… Как Вы так легко с ними справились?

- Вы забываете – я все-таки был командующим отделения, а командующими просто так не становятся, - уклончиво ответил брюнет. – Кое-чему, да обучен…

- Они еще вернутся?

- Надеюсь, что нет, - хотя Борис этого и сам не знал, но на это могла намекнуть птичка, что была подарена Марии: перед свиданием Ангелов зарядил ласточку каплей собственной крови. – Но нам придется прервать нашу прогулку – на всякий случай.

- Понимаю…

- Извините, что так вышло.

- Нет-нет, что Вы! Вы же не виноваты… - замахала руками Мария. – Вечер все равно получился замечательным!

- Позволите тогда проводить Вас до дома?

- Я думаю, этот вопрос – лишний…

Всю дорогу Бориса терзали тревожные мысли – он даже не сразу заметил, что пришел к дому Марии. Та несколько робко предложила:

- Может, тогда зайдете? А то мало ли…

- Да нет – мне кажется, что все уже в порядке, можете спать спокойно, - неожиданно бодро произнес брюнет. – Но если что, я услышу Ваш крик из дома Степпина.

- Точно услышите?

- У меня – хороший слух, - улыбнулся Борис. – А теперь ложитесь спать и не беспокойтесь. Завтра утром я Вас навещу.

- Тогда… Спокойной ночи, Борис!

- Спокойной ночи, Мария.

Дубарова помахала парню рукой и отправилась в дом.

«Какого демоноида вообще происходит!» - прорычал про себя Борис, пнув по дороге ни в чем не повинный камень. «Разберусь-ка я завтра с Чарующим – будет знать, как шутить над полукровками! А может…».

И тут парню вспомнились слова Корвнё о грядущей катастрофе:

«Подождите… Вряд ли мратищники раньше нападали на Марию, да еще в таком количестве! Неужели все может быть завязано на ней? Нет, так дело не пойдет…».

И самому себе Борис-Орест сказал:

- Извините меня, яблоневцы, но еще на день я точно останусь. Я хоть и демоноид, но не могу позволить, чтобы худшие из нас творили все, что вздумается! Особенно если это касается угрозы жизни прекрасным девам…

Ответом ему прозвучал громкий крик совы.

Глава 2. По когтям узнают льва

Ночью Орест ожидаемо спал плохо, но к такому странному ощущению ему было не привыкать – к счастью, подаренная ласточка не сработала, а значит, демоноиды совершили всего одну так называемую «атаку». Толком не выспавшись, молодой человек встал ни свет ни заря, но Степпин уже принялся за работу – двоюродный дядя находился в мастерской, пристроенной по левую сторону дома. Орест быстро оделся, глотнул воды из стоявшего на тумбочке стакана и поспешил отвлечь резчика по дереву.

Степпин, не слишком высокий, но крепкий дядька с нетипичной для волгарина светлой бородой, казалось, был поглощен работой, но как только Орест «бесшумно» вошел, то сразу отложил резец в сторону, мелодичным голосом поприветствовав:

- Доброе утро, Орест!

- И тебе доброе… Рано ты просыпаешься.

- Да я и не спал толком – все потому, что кое-кто ворочался во сне. Ты и в расположении так порядок нарушал?

Брюнет лишь улыбнулся:

- Да нет, там было, как ни странно, спокойнее…

- По тебе видно, - щелкнул пальцами Степпин, после чего задал интересующий вопрос: - Что случилось-то вчера? Уже ухитрился вляпаться в историю?

- Почти, - Орест удивился, что двоюродный дядя так хорошо его знает, хотя переписывались они крайне редко. – С толпой мратищников разобрался.

Степпин лишь вздохнул:

- Давно они не появлялись у нас…

- Скажи мне, где я могу найти вашего Чарующего? - резко перешел к нужной теме Орест.

- Вардарова-то? У него особняк отдельный, из белого кирпича – прямо напротив дома коме́та… - кометами в Волгарии назывались главы городов, что не мог не отметить брюнет, усмехнувшись:

- Хорошо устроился, дрянь такая…

- Что, уже раскрыл, кто ты есть на самом деле? – и этот вывод не требовал особой проницательности.

- Слава Богу, что не всему городу, - хлопнул ладонью по колену Орест.

- Да брось ты! Он только делает вид, что полезен – так его днем с огнем не сыщешь, если что-то происходит не то…

- Вот именно поэтому я и хочу с ним поговорить, - возразил парень. – Не хватало еще от него проблем получить…

- Опять что-то с матерью случилось?

«Все-то ты помнишь, дядька Степпин…».

- Ничего особого – просто в очередной раз ее пытались убить.

Степпин встал из-за рабочего стола, сделал несколько шагов взад-вперед и решил признаться:

- Мне жаль, что так вышло – Соо́ни очень хорошая женщина. Пусть и демоноид…

- Ты и имя ее помнишь? – усмехнулся Орест.

Столяр лишь грустно улыбнулся.

- Ладно, не буду тебя беспокоить, - собрался на выход Ангелов. – Еще на день останусь в Яблоневце, а потом двину дальше…

- Ты можешь остаться дольше, если захочешь, - неожиданно предложил Степпин.

- Да нет – не хочу тебя отвлекать от работы.

- Это все из-за прошлого?

Орест не ответил, но дядька прекрасно знал, что это – именно так, а потому с трудом для себя, но добавил:

- Я никогда не винил тебя в том, что произошло. У То́йды был свой выбор, и он его сделал… А когда на тебя нападают, остается два выхода – или защититься, или умереть. А уж кто нападает, это вопрос уже второстепенный… Ты хотел жить, и это – правильно.

- Только жить мне исключительно с этим клеймом, - с грустью напомнил Орест, мысленно про себя добавив: «А ведь сейчас и еще парочка появится…».

И вновь перед глазами пронеслась жуткая картина – Тойда, человек, которого Орест считал отцом, обнажает короткий клинок и резко замахивается на сына, заорав: «Потомок порока!» - а все потому, что Орест случайно проявил силу демоноида, которая рано или поздно, но должна была вырваться наружу (неудивительно, если тебя не учат ее контролировать…).

А дальше все было в крови. Но не Ореста…

Парень отогнал от себя эту картину, которая никогда не выйдет из его головы, но фраза «Потомок порока!» ударила в сердце сильнее обычного.

«Надо отвлечься – поспешу-ка я к Марии…».

Он так и сделал – все-таки более важной целью было справиться о состоянии Марии, которую он не мог бросить на произвол судьбы (хотя скорее – не хотел). Ангелов так увлекся, что не сразу заметил мимо проходящего по своим делам Атанаса Вардарова, но как разглядел, так резко подошел к нему, схватил за грудки и, глядя в глаза, прошипел:

- Так вот Вы как меня собираетесь меня выдворить из города, да?

- Гляньте! На Чарующего напали! – тут же воскликнул кто-то из зевак.

- Молчать! – в голосе Ореста проявились нотки стали.

- Ой-ой, демоноида в себе включаем? А кто-то еще вчера говорил, что ничто человеческое ему не чуждо… - Чарующий был на удивление спокоен.

- Настоящие демоноиды вчера вечером посетили пляж, где мы гуляли с Марией… И радуйтесь, что я смог ее защитить, хотя это вообще-то – Ваша обязанность…

Вардаров освободился от тисков Ореста и, помолчав пару мгновений, поинтересовался:

- Кто напал?

- Толпа мратищников. Полсотни, не меньше. Я их уничтожил одним ударом. И кстати – хорошо, что мы вчера с Вами встретились: после Вашего предупреждения я купил небольшую безделушку и подарил ее Марии, перед этим зарядив каплей своей крови, так что ночью ей точно ничего не грозило, да и знаков нападений не было…

- Как и положено ожидать от демоноида, пусть и полукровки – даже мне приходится помахаться с мратищниками…

- Неужели? А может, Вы их и призвали?

В глазах Вардарова зажегся угрожающий огонек:

- Мое дело – защищать этот город!

- Правильно – от таких, как я!

Чарующий не ответил – видимо, это действительно было правдой.

- Кстати, все хотел напомнить, что большое количество Чарующих не устояло перед соблазном и поддалось силам тьмы, - нанес Орест уже ниже пояса, - так что не особо-то и расслабляйтесь…

И не дожидаясь ответа, Орест двинул дальше.

«Нет, явно не он замешан – все-таки трусоват даже для Чарующего… Что ж за чертовщина такая происходит?».

Словно подтверждая немой вопрос, по телу Ореста будто пробежала молния – знак куда более нехороший, чем гудение родимого пятна…

«Дворовая Дверь Тэйтниума открылись…».

Тэйтниум был родиной для большинства демоноидов, причем как мелких, так и более серьезных - вроде так называемых Гвардейцев и совсем уж нагнетающих жуть не́ттенов, потому Орест испугался не на шутку. Он легко мог определить приблизительный район открытия двери – в таких случаях главным противником всегда было время.

Но и тут оказалось все проще обычного – источник внутренних молний вырос буквально рядом, можно сказать – из ниоткуда…

- Здравствуй, Орест Ра́ндко.

Орест повернул голову и выдохнул – нет, это был не посланец Тэйтниума: стену ближайшего дома подпирал спиной двоюродный брат по материнской линии Ру́нен Хо́кдже.

Представителей мира Тэйтниум и города Монемдьо́р, находившегося на территории Лаврентеллы (пусть и бывшего скрытым особым куполом, через который невозможно было пройти без особого на то разрешения), было легко спутать по внутренним ощущениям – все-таки и там, и там основную долю населения составляли демоноиды. Но разница все же была, и серьезная – Монемдьор основали те представители Тьмы, которые поняли, что лучше жить в мире со всеми остальными расами, чем бесконечно воевать. Подобный раскол не мог не начать гражданскую войну особой жестокости (что неудивительно для темных), но победителями вышли, как ни странно, «миротворцы»: уйдя на территорию Лаврентеллы, они создали удивительное место, которое стало убежищем для многих «лишних» представителей того или иного общества. В результате в Монемдьоре поселились и люди, и совсем редкие существа, бывшие на грани вымирания, и такие отдельные демоноиды, как Рунен Хокдже, который ухитрился занять некий высший пост в правительстве города.

Рунен был на голову выше Ореста, но это было единственной привлекательной чертой во внешности двоюродного брата – его лицо было изуродовано шрамами, которые не могла залечить даже продвинутая медицина Монемдьора: самый заметный из них – в форме буквы «Х» - пересекал нос, разделяя его на четыре неровные части. Рунен тщетно пытался отрастить себе волосы, дабы скрыть ими потрепанное боями лицо, но они по каким-то причинам не желали становиться длиннее, в результате чего голова была похожа на заброшенную давным-давно лужайку, где все растет вкривь да вкось. Не удался двоюродный брат и фигурой – он был настолько худым, что так и хотелось назвать его крайне обидным для Волгарии словом «дылда». Как и все демоноиды, он предпочитал типичную, даже стереотипную для своего рода одежду – расстегнутую кожаную куртку, под которой виднелась футболка а-ля «упрощенная кольчуга», джинсы, с которых свисало несколько цепей (зачем сии железки нужны, Орест не понимал), и ботинки до колена – все, разумеется, черного цвета.

«Господи Боже – когда уже до Монемдьора дойдет нормальная одежда?».

- Поговорим, брат? – ржаво-скрипучим голосом предложил Рунен.

- А с голосом-то что? – искренне удивился Орест.

- Посадил накануне. У Гарде́нца была тусовка – орали песни… Вот и доорался.

- Понятно… - махнул рукой брюнет – о развлечениях Монемдьора, после которых неподготовленные личности отходят по несколько дней, ему было хорошо известно. – Куда пойдем говорить?

- Выпить есть где?

«А тебе, видимо, все мало…».

Волгарцы любили посидеть на улице за чашкой чая или какого-нибудь более крепкого напитка – для этого в городах и весях были заведения, которые назывались убийственно-боевым словом «катана»: его этимология была до конца неизвестна, но Орест упорно слышал в этом что-то исключительное острое и резкое. Катаны предлагали в основном напитки, но в том же Яблоневце – наверняка здесь был расчет на зажиточных туристов – можно было попросить меню холодных и горячих закусок. Еще одной примечательной чертой катан была обязательная живая музыка, и чаще всего – по вечерам, так что эти заведения были и своего рода культурно-развлекательными центрами, откуда, впрочем, выходили известные в Волгарии певцы и певицы: Орест не особо разбирался в этой теме, но сослуживцы пару раз вытаскивали его на концерты певицы Дже́ны, которая как раз с катан и начинала свою карьеру. Песен брюнет, к своему стыду, не запомнил, но внешне Джена была более чем привлекательной…

Как и положено приморскому городу, в Яблоневце большинство катан находилось на улице. Выбрав более-менее подходящую для разговоров и сев в дальнем углу, Орест заказал себе чай и легкий овощной салат (есть не особо хотелось), а вот Рунен попросил пол-литра разгоряченной тара́нки и рубленую говядину на металлическом пруте.

- Это – для разминки, - пояснил двоюродный брат. – Если ты переживаешь за кошелек, то успокою – плачу я. Тем более что сам позвал тебя на разговор…

- Ну давай, рассказывай, зачем появился, - велел Орест.

- Ты не меняешься – как истинный военный, требуешь переходить к сути… Ладно. Это – насчет Соони.

- Да я в курсе, что на нее совершили покушение – ты припоздал, - поспешил разочаровать Рунена брюнет.

- Корвнё сказал? Но он просто передал тебе основную информацию, - хмыкнул Рунен.

Оресту подали чай, Рунен же получил вожделенную стеклянную бутыль прозрачного, как слеза, напитка – к нему полагались две небольшие рюмки. Симпатичная официантка, приветливо улыбаясь, сообщила:

- Еда будет через десять минут. Приятного отдыха.

- Благодарю Вас, дорогая, - улыбнулся Рунен, чем заставил девушку покраснеть. «Да, может, он и не удался внешностью, но почему-то женщины перед ним укладываются рядами» - о любвеобильности родственника Орест знал настолько подробно, что иногда ему приходилось осаждать собеседников возгласом «Я не желаю знать!».

- А она может соревноваться с монемдьорскими красотками… - лукаво подмигнул Рунен.

- Так что там с неосновной информацией? – вернул брата в русло разговора Орест.

- А, ну да, ну да, ближе к сути… Так вот, напавших было пятеро, все – слуги нынешнего натгю́ка Вадар-Карна – существа по имени Но́ркил… - натгюком в Тэйтниуме звался глава рода. - Троих радостно оглушила Астаро́сса Сфи́нта, с остальными двумя справилась Магдалена Кригер – думаю, эти имена тебе прекрасно известны…

- Астаросса? Южная роза Тэйтниума? – удивился Орест. – Она-то что там делала? Если мне не изменяет память, она стала частью рода Ги́рсэйн, а Гирсэйн – это…

- Гвардейцы, именно, - закивал Рунен. – Только род Гирсэйн – один из главных союзников Кригеров в Тэйтниуме. Неужели не знал?

- Представляю, как Норкил готовится объявить очередную межродовую битву…

- До этого не дойдет – он нашел себе совсем иную цель.

- Это какую же?

- А то не догадываешься, - фыркнул брат, поправляя одну из мешающих прядей волос («Лучше отрежь» - подумал Орест). – Кто у нас будущий натгюк Хокдже?

Орест кашлянул, прекрасно поняв брата, после чего признался:

- Я отошел от этих дел, и Тэйтниум об этом прекрасно знает.

- Неужто ты такой наивный? – искренне удивился Рунен. – Норкил – один из тех сдвинутых, которые только при одном упоминании Хокдже покрываются плесенью… Ты можешь сколько угодно утверждать о своем непричастности, но в тебе – кровь Хокдже, несмотря на иную фамилию… Для него это достаточно, чтобы считать тебя врагом. И потом, рассуди как военный человек: не можешь достать врага напрямую – сделай это в обход, например, через близких людей…

- Ты ошибаешься, Рунен – военные не используют для решения проблем заложников, - возразил Орест.

- И это говорит представитель волгарской армии?

- Бывший представитель, - подчеркнул Орест, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки.

- Неудивительно, что свалил. В Монемдьоре много известно о ваших художествах… - вздохнул Рунен. – Про нападение на ко́сорский приют слышал?

- Нападение?

- Ага. Ваше командование окончательно сошло с ума и решило, что там из мальчиков делают будущих воинов сопротивления великой Волгарии – представляешь, как загнули? – слышать от демоноида возмущение – большая редкость, но в Монемдьоре жили совершенно иные темные. – В общем, почти сорок ребят, старшему из которых едва-едва исполнилось тринадцать лет, лежат в одной братской могиле…

- И это сделали войска?

- Ну уж не демоноиды точно, - фыркнул Хокдже. – Я многих повидал на своем веку, но столь отъявленных ублюдков, которые бы открыто воевали с детьми, не встречал. Вот и спрашивается, кто из наших рас более человечна…

Лицо Ореста потемнело – он хорошо знал мальчишеский приют в Косоре: более того, даже однажды там бывал в качестве гостя и рассказывал будущим воинам о доблести и чести… «И те, на кого этим ребятам предлагалось равняться, стали их убийцами… Жизнь – удивительная дрянь», - подумалось парню, но тут же мысли перескочили на совсем иную тему: «Мария говорила, что она – тоже из приюта… Если с мальчиками особо не разбирались, то девчонок могут и обесчестить. А если так пойдет дальше, то до приюта святой Урселии точно доберутся – если захотят, то найдут причину…».

- Ты чего, Орест Рандко? – дернул брюнета за руку Рунен. – Еду принесли…

Орест отвлекся от мыслей, посмотрел на стоящую перед ним миску салата и отставил ее в сторону – после услышанного есть не хотелось. А вот у Рунена, судя по всему, был иммунитет к подобным новостям – вон как наворачивает зажаренное мясо… «Что удивляться – чистокровный демоноид», - только в этом и нашел Орест объяснение поведению брата.

- Вот ты сам просишь ближе к сути, а меня же и увел в сторону рассказами о пороках волгарской армии, - поддел родственника Хокдже, пережевывая сочную говядину.

- Извини.

- Да нет, понимаю, что для тебя это важно… В общем, что я хотел сказать – после покушения я связался с Соони и предложил ей пожить в Монемдьоре… Она отказалась – не знаю, что собирается ловить в Тэйтниуме, учитывая, что хватает врагов помимо Вадал-Карна, но ей виднее… Теперь хочу то же самое предложить тебе.

- Ты это серьезно? – фыркнул Орест. – Думаешь, я оставлю родину на произвол судьбы?

- Насколько я понимаю, если ты действительно сбежал из армии, то эта самая родина предпочтет видеть тебя мертвым, - мрачно хохотнул Рунен.

- Рано или поздно я вернусь…

- Если тебя не прикончат к этому времени… - вздохнул брат. – Послушай – я знаю, что упрямство – это фамильная черта Хокдже, но прислушайся к здравому смыслу, если он, конечно, тебя не покинул… В Монемдьоре ты найдешь лучшее убежище, которое только можно себе представить. У нас – потрясающая армия – дабо́и разберутся с любым, кто придет за твоей головой… Возможно, что и ты вступишь в ряды вспомогательных войск, а может, и сам станешь дабоем – конечно, туда берут лишь чистокровных, но сделаем исключение: уж я-то постараюсь…

Орест не выдержал и сжал пальцы в кулаки – давно напрашивались:

- Одно из моих самых нелюбимых слов – убежище. Я не буду встречать врага, отсиживаясь неясно где. Лучше лицом к лицу.

Рунен лишь вздохнул:

- Ожидаемо… Жаль, что мне не получилось тебя убедить. Но ты же понимаешь, Орест Рандко, на что себя обрекаешь?

- Это не самое худшее, через что можно пройти.

- Ты уверен?

Орест внимательно посмотрел в глаза брату и сказал:

- Тебе не понять – ты не убивал собственного отца.

Не прощаясь, брюнет встал, глотнул чай и покинул катану, так и не притронувшись к салату. Миску придвинул к себе Рунен – заев мясо овощами, он посмотрел вслед родственнику и произнес:

- Ой дурак… Решил противостоять Схождению миров в одиночку.

Мария проснулась намного позже обычного.

События вчерашнего вечера ее не то чтобы испугали, но спать особо не дали. Только когда весь рабочий народ принялся за работу, Дубарова вылезла из-под одеяла, доползла до зеркала, посмотрела в свое отражение и сказала самой себе:

- Нет, сегодня точно не до учеников. Скажу, что приболела…

Как ни странно, Марию пока что никто не хватился – даже Борис.

Конечно, внешне она была в порядке – кто-то мог сказать, что излишне в порядке, но сама собой девушка оставалась недовольна: если женщина не выспалась, то о красоте, как и о хорошем настроении, не стоит даже и упоминать. Тем не менее, она нашла в себе силы причесаться, умыться холодной водой, выпить крепкого травяного чая – лучшее бодрящее средство – и выйти из дома, где ее уже ожидали знакомые кумушки.

- Вы чего здесь? – искренне удивилась девушка.

- Как чего? Жаждем подробностей! – воскликнула Фрола.

- Каких еще подробностей? – Мария поняла, что, может, она и встала, но пока что не до конца проснулась.

- Ну у вас же было свидание с Борисом Голубом… Кстати, где он? – Тала сделала вид, что высматривает парня где-то вдалеке.

- Да не было ничего, успокойтесь… Погуляли, поговорили, он меня проводил до дома, на том и разошлись…

- Что-то верится с трудом! – прищурилась Смела.

Мария наконец-то стала понимать, на что намекают кумушки, чуть покраснела и не своим голосом воскликнула:

- Да как вы вообще могли такое подумать!

- А что такого? – удивилась Фрола. – Ты – молодая здоровая женщина, он тоже далеко не хиляк… Вполне друг другу под стать в этом вопросе!

- Кстати, твой Горги до него абсолютно недотягивает… - ехидно заметила Тала.

Неизвестно, чем бы закончился разговор, если бы не вмешалась подслушивающая тетя Цветана, прикрикнувшая на кумушек:

- Совсем стыд потеряли – такие вещи спрашивать! Что пристали к Маше? И вообще – вы трое почему не на рынке? А зеленью кто торгует? Пупо́вский, что ли? Да его зелень соответствует беззвучной фамилии!

- Ой-ой-ой… Посмотрим, уродится ли у тебя морковь, Цветана! Если этот светлый день вообще настанет… - поддела подругу Смела, от чего Фрола и Тала громко рассмеялись.

- Прекратите, дурехи! – почти рыкнула Мария – девушка явно была не в настроении отвечать сарказмом на сарказм. – И вообще, Цветана права! Марш на рынок! Да и я до него прогуляюсь…

Обиженные кумушки засеменили в указанном направлении – Мария же, отсалютовав Цветане, обошла двор и вышла на параллельную улицу, дабы принципиально не идти рядом с торговками.

По дороге ее настигла Лисе́на – младшая сестра Иридики: Мария только сейчас вспомнила, что сегодня у нее занятие с Карамовыми, но гиперактивная девчоночка обладала куда лучшей памятью. Вот и сейчас, понимая, что с любимой учительницей что-то произошло, раз не пришла, Лисена решила направиться домой к Марии.

- Мария Людмила, здравствуйте! Вы опаздываете! – напомнила Дубаровой девчушка.

- Доброе утро, Лисена! Слушай – ты не против, если мы занятие перенесем на завтра? Я себя неважно чувствую – вот и решила прогуляться…

- Ох, какая беда! Может, Вам что-нибудь из дома принести? У нас хватает хороших лекарств!

- Да нет – мне нужен только отдых. Скажи родителям, что я искренне прошу у них прощения. Что-то мне сегодня совсем не до красок…

- Хорошо! Тогда до завтра! Выздоравливайте, пожалуйста!

- Обязательно, - искренне улыбнулась Лисене Мария – она, конечно, была не из тех людей, что подводили, но сегодня, видимо, тело требовало отдыха.

«И где, черт бы его побрал, Борис? Сказал же, что зайдет!».

Лисена убежала далеко вперед, а Мария неспешно направилась к рынку – она надеялась, что там кто-то мог видеть Бориса и подсказать, где этого нерадивого кавалера можно отыскать.

Чутье подвело ее – даже могло привести к беде, поскольку откуда-то с рынка раздался истошный женский крик.

«О нет… А если кумушки уже там?».

- На помощь! – на всякий случай крикнула Мария и поспешила быстрым бегом (на деле – размашистым шагом) к торговым рядам.

Крики становились все громче и чаще:

- Что это за невидаль?

- Похоже на льва!

- Помогите! Здесь дикая тварь из дикого леса!

- Да успокой… О-а-а!

Наконец Мария поспела к рынку и увидела вдалеке нечто большое и светлое. Не успела она толком всмотреться, как до нее дошло, что это большое и светлое бежит прямо к ней.

И очень большое…

Это существо действительно было похоже на льва – лев был национальным символом и особо оберегаемым животным Волгарии, потому было неудивительно, что каждый волгарин мог узнать это животное даже со спины. Вот только львы не бывают снежно-белыми, когти и клыки у них – далеко не ярко-зеленого цвета, да и длиной они явно не в четыре человеческих роста. А обратив внимание на лапы, девушка справедливо подумала, что животное будто взяло их поносить у одного из тех змиев, которых, по легенде, мог легко победить своим Яроко́пием святой Георгий Искупитель…

- Маша, берегись! – услышала она в стороне.

И Мария поняла, что животное может сбить ее с ног, и ничем хорошим это не закончится, как в случае с тем же Йофаном – друг, конечно, и тяжелый, но не настолько. Не успела Дубарова что-либо предпринять, как снежно-белый лев аккуратно затормозил перед ней, остановился прямо у ног, посмотрел ей в глаза и грустно завыл, да так, что сердце растопилось бы даже у самого каменного человека.

«Да он же потерялся!».

Девушка решила погладить необычного льва – его шерсть была мягкой, а сам лев замурлыкал почти по-кошачьи.

- Всем разойтись! – раздался голос Чарующего Вардарова. – Что тут произо… - и седовласый застыл на месте. – Что за существо такое?

- Не знаю – может, особый вид льва…

- Мария! Я услышал Ваш голос вдалеке! Вы в порядке? – откуда-то из-за домов выскочил Борис и повторил позу Чарующего, вытаращив глаза так, будто увидел давнего знакомого.

- Посмотрите, какое замечательное животное! – улыбнулась Мария. – Красивое, правда…

- Ага… - единственное, что смог вымолвить Борис, встретившись глазами со львом.

Цу́шран.

Животное-демоноид, оставшееся в единственном экземпляре.

Орест сглотнул, но не потому, что ожидал его увидеть именно здесь и именно рядом с Марией – всему Тэйтниуму было известно, что у цушрана есть хозяева, и не кто-нибудь, а…

Род Вадал-Карна.

«Рунен, ты снова оказался прав», - со злостью подумал Орест, ведь логическая цепочка под названием «сбежавший цушран – встреча цушрана и Ореста – встреча клана Вадал-Карна и Ореста» выстраивалась не то чтобы прозрачно – сделать такие выводы не мог разве что совсем дурак.

«Наверняка Вадал-Карна натаскали его, чтобы разорвать любого представителя рода Хокдже! А нас ведь осталось не так уж и много…».

- Что же ты за чудо такое? – все продолжала восхищаться цушраном Мария, которая уж точно не подозревала, что сейчас общается с демоноидом, но если ей было по понятным причинам простительно, то какого неттена стоит столбом уважаемый Чарующий, Орест не понимал. «Похоже, Степпин оказался прав насчет него…».

- Атанас Ма́рот, Борис, хотите его погладить? Он ведь явно хороший!

- А ты в этом уверена? – Орест чувствовал, что холодеет.

- Ну конечно! Тем более что ему нужна наша помощь – посмотрите на раны! Еле зажили… Кто же тебя так потрепал?

И Орест решил довериться Марии – он медленно подошел к цушрану, взглянул ему в глаза и аккуратно коснулся шерсти: настала пора применить одну из демоноидских техник, которая не особо отличалась от чар тех же Чарующих – при желании все демоноиды могли мысленно общаться между собой.

Орест прикрыл глаза…

И не поверил увиденной картинке.

Да, цушран действительно принадлежал клану Вадал-Карна, вот только любимцем его было назвать крайне тяжело – если только слово «любимец» у этих ненормальных не является синонимом фразе «мальчик для битья». Натгюк, кривозубый Норкил, заметный не только благодаря отвратному рту, но и красным татуировкам на лице, восседал на своем троне и громко хохотал, когда его подчиненные избивали цушрана дубинками и плетьми…

«Неудивительно, что животное решило сбежать».

- Ты меня понял, - неожиданно раздалось в голове Ореста. Брюнет мысленно ответил льву:

- Ты же знаешь, из какого я рода?

- А это так важно?

- Зависит от того, что с тобой делали на самом деле.

- Я не причиню тебе вреда, натгюк Хокдже. И этой женщине тоже… Ведь она понимает таких, как мы, как никто другой.

- Ты и меня имеешь в виду? – удивился Орест.

- Именно, натгюк Хокдже.

- Зови меня Орест – я пока не глава своего рода.

- А ты зови меня Гара́д.

Орест прервал милый разговор и громко велел:

- Нужно место, где его бы осмотрели лекари животных. Есть в городе такое?

Выросшая толпа зевак зашушукалась, но всех прервал громкий, звонкий голос:

- В Яблоневце вряд ли. А вот в великограде Крилкалеве точно…

Из толпы вышел высокий, хорошо сложенный блондин, чьи глаза напоминали две крохотные льдинки. Несмотря на то, что он, как ему казалось, искренне улыбался, Орест не чувствовал в нем доброжелателя – возможно, именно потому, что на груди его светлого кителя виднелась эмблема в форме круга, в который были вписаны перекрещенные стрелы.

- Доса́дник! – рявкнул Орест и встал в боевую стойку.

Блондин входил в особый отдел волгарского войска, который официально назывался «Дружинники-собиратели демоноидов», но обыватели его знали под аббревиатурой «ДСД». Остальная часть войска недолюбливала дружинников-собирателей, поскольку те занимались не только демоноидами, но и всевозможными, как они выражались, «внутренними преступлениями», потому злые языки их прозвали «досадниками», ибо в основном они действительно досаждали.

- Фи, как грубо, - блондину явно не понравилось, что в отношении него было употреблено это звучное прозвище. – Зачем так с теми, кто следит за порядком по всей державе…

Грубость Ореста не вовремя решил сгладить Чарующий:

- Простите его, уважаемый дружинник-собиратель… Могу я узнать Ваше имя?

- Ми́ртов То́дор Со́рсов, - четко произнес дружинник, после чего внимательно посмотрел на Ореста и произнес: - Знакомые все лица, Орест Рандко Сциллата́ров…

- Ты меня, похоже, с кем-то спутал, - теперь Оресту не понравилось, что Миртов раскрыл его настоящее имя перед Марией.

- Успокойся – ты меня не интересуешь: пусть тобой бывшие соратники занимаются… - фыркнул Сорсов. – Я здесь по двум причинам: во-первых, тут совершенно неожиданно появился демоноид, а во-вторых… - и взгляд блондина острым жалом вонзился в Марию. – У меня разговор к Марии Людмиле Дубаровой.

- Чем могу быть полезна дружинникам-собирателям? – поинтересовалась Мария, на всякий случай приобняв цушрана.

- Месяц назад к Вам сватался один из моих подчиненных – Любомир А́ртов Токе́цкий… Помните такого?

- Скорее он должен помнить, как я ему надавала по рукам и лицу!

Кто-то в толпе захохотал в голос – видимо, это прозвучало издевательски смешно.

- Зачем же Вы так с ним? – делано удивился Миртов.

- А нечего лезть к женщине, если она того не хочет!

В толпе вновь раздался смех, но Миртов легко всех заткнул, угрожающе подняв сжатый кулак вверх.

- Зачем же применять насилие? – голос досадника оставался вежливым, но нотки недовольства в нем все же проявлялись. – Можно было написать письмо и отправить к нам в штаб – мы бы обязательно разобрались…

- Не по-мужски решаете вопросы, - вмешался Орест.

- Сбежавшим слово не давали, - хохотнул Сорсов, после чего стал куда внимательнее изучать Марию: - Знаете, а Вы – храбрая женщина. Неудивительно, что Вы очень понравились судьям конкурса «Майка Волгария»… В общем, я прибыл исключительно для того, чтобы сделать Вам предложение руки и сердца. Любомиру Вы оказались не по зубам, зато со мной как более достойным представителем дружинников-собирателей демоноидов, - и взгляд был переведен уже на цушрана, - Вам будет куда лучше…

Сказать, что все были сражены – значит, не сказать ничего: толпа заулюлюкала, загудела и зааплодировала, Вардаров упорно делал вид, что его здесь нет, цушран недовольно фыркнул, Мария от гнева стала почему-то похожа на переспелый баклажан, но самая заметная реакция была у Ореста. Брюнет сделал молниеносный шаг вперед и зарядил такой мощный удар в челюсть, что Миртов чудом остался на ногах.

- Не дождешься, химера! – рявкнул Сциллатаров, и утверждал он это не просто так: химерой, помимо чудища из волгарских мифов, также назывался человек, превращающийся в демоноида – конечно, определить это непосвященному человеку было невозможно, но Орест все же был одним из темных и видел странную серую пленку, которая затмила глаза Сорсова…

Блондин громко сплюнул и прошипел:

- Ты же ведь знаешь, к чему приводит покушение на жизнь дружинника-собирателя?

- Покушение? Не гони, досадник – я тебе просто вломил… - хохотнул Орест. – А если тебе, химера, так хочется вызвать меня на дуэль, то я принимаю вызов с огромным удовольствием…

- Остановитесь! – воскликнула Мария.

- Давайте не будем решать вопросом насилием… - неожиданно решил протянуть «руку дружбы» Вардаров.

- О! Сейчас будет месиво! – обрадовалась толпа.

- Молча-а-ать!!! – легко перекричал всех Сорсов, бросил на Ореста взгляд, который мог заморозить кого угодно, и велел: - Хорошо. Прямо сейчас! Но не здесь – где менее многолюдно…

- Что, так не терпится умереть? – насмешливо поинтересовался Орест.

- Подонок… И как таких наше войско терпит…

- За городом есть небольшой пустырь – можете там сойтись… - предложил Чарующий.

- Отлично! Где он?

- Да вон там… - указал пальцем Вардаров.

Сорсов злодейски расхохотался и щелкнул пальцами – из-за пазухи вылетели два полупрозрачных браслета, которыми обычно досадники и ловили демоноидов. Блондин повертел их в воздухе, управляя с помощью легких движений правой кистью руки, и резко выставил ладонь вперед – браслеты исчезли, но в следующий миг окольцевали шеи цушрана и Марии.

- Догоняй, дурень! – воскликнул Миртов и подпрыгнул в воздухе, после чего как будто застыл на невидимой платформе. «Сандалии-летяги – ну конечно…» - досадники, будучи представителями наиболее привилегированного слоя войска, имели особое снаряжение, и обувь, которая позволяла скакать по воздуху, будто по земле, входила в этот список.

- Борис, что проис…

Орест резко повернул голову в сторону Марии – она исчезала буквально на глазах: то же происходило и с цушраном.

- Попробуй отнять! – голос Миртова звучал где-то совсем далеко.

- Тебе конец, досадник! – прорычал Орест и бегом отправился в указанном направлении. Толпа, не прекращавшая улюлюкать, хихикать и ахать, побежала за ним, но их остановил жестом Вардаров, «мудро» велев:

- Пусть сами разбираются – нечего нам туда влезать…

Пустырем обозначенный участок было назвать трудно – когда-то здесь находилась гора привезенного для строительных нужд песка: материал использовали, а другого применения для места не нашли. «Песчаник» находился не то чтобы далеко от города, но побегать Оресту пришлось как следует – конечно, он мог применить демоноидские способности и сократить расстояние за меньшее количество телодвижений, но все же он был полукровкой, а потому мог довольно быстро выдохнуться.

Миртов уже был в предвкушении дуэли – его лицо исказилось в неуместной ситуации усмешке. Досадник вновь щелкнул пальцами, и в руках появились две сабли средней длины («А вот это – уже типично демоноидские штучки…» - подумалось Оресту). Одну из них, которая по качеству заметно уступала близняшке – как воин со стажем, Сциллатаров легко определял такие вещи – блондин ожидаемо бросил в ноги Оресту, но тот лишь горько усмехнулся и сказал:

- Знаешь, химера, чтобы тебя победить, мне эта штука не нужна – кстати, и тебе не советую ей пользоваться: еще порежешься… Просто мне не нужны были свидетели.

- Как интересно! – расхохотался блондин. – Да́ржи предупреждал, что ты – один из самых талантливых воинов Волгарии! Он хоть с тобой и не сталкивался, но, видимо, оказался прав!

- Даржи? Это ты не Даржи Милко́рова имеешь в виду? – об этом кро́вире, или, проще говоря, особом наемнике, известном по говорящей кличке «Любитель женской кожи», Орест был слишком хорошо наслышан. Кровиры довольно часто сходили с ума от собственной вседозволенности, и Милкоров не стал исключением – к сожалению, войско не вмешивалось в дела кровиров, и приказа на уничтожение этого типа, который был откровенно опасен для любого здорового общества, по неясным причинам не поступало.

«Хотя почему по неясным? Судя по всему, он хорошо знаком конкретно с этим досадником…».

- Но знаешь… В одном я с тобой все же соглашусь – свидетели нам не к чему! – и внезапно Миртов ткнул саблей куда-то в воздух, однако Орест прекрасно понимал: он угрожает одному из заложников – кому именно, вопрос уже второстепенный.

Орест сообразил моментально – он мысленно связался с цушраном:

- Ты меня слышишь, Гарад?

- Прекрасно, - кивнул лев-демоноид.

- Кому эта химера угрожает?

- Марии… Подожди, ты тоже заметил начало перевоплощения?

- Конечно.

- Но нужна еще одна проверка… Доверишь мне?

- Если сможешь избавиться от браслета.

Гарад захохотал:

- По сравнению с игрушками Вадал-Карны это – не более чем бумажный львенок!

- Тогда вперед…

- Чего задумался, наглец? – хохотнул Миртов. – Бери саблю, иначе ты меня не победишь! Хоть в битве на мечах с кем-нибудь сой…

И внезапно досадник перешел на резкий крик:

- А-а-а-ай!!! Что за…

И причина испугаться ему была – цушран прокусил ему ногу почти до кости, и Орест обратил внимание на потемневшую кровь, вытекающую из раны, и сероватый цвет плоти.

- Как я и сказал – химера… - улыбнулся Орест.

- Ах ты…

И это было последнее, что произнес Миртов в своей жизни.

Досадник даже не сразу понял, что произошло – совершенно внезапно Сциллатаров исчез, после чего неведомая сила отобрала у блондина саблю – практически вырвала ее с руками, а затем буйная голова Сорсова отлетела от тела, которое подверглось первому этапу химеризации.

- Гарад! – окликнул цушрана Орест – тот сбросил «невидимость» и себя, и с Марии – разорванные браслеты валялись на песке, превратившись в обычные бумажные ленты.

- С Вами все в порядке? – бросился к Марии Сциллатаров, после чего принялся извиняться: - Простите – Вы второй день подряд из-за меня попадаете в неприятности…

Мария взвизгнула, увидев обезглавленный труп – к ее горлу явно подкатывал комок тошноты.

- Простите, Вы не должны были это видеть…

- Опять извиняетесь… - выдавила из себя Мария, и на ее лице проявился испуг.

- Что случилось? – забеспокоился Орест.

- Вы убили дружинника-собирателя! Хоть представляете, какие проблемы теперь Вам грозят? Ведь Вас могут… Могут…

- Казнить? – делано удивился Орест. – Не беспокойтесь – до этого вряд ли дойдет… - И добавил про себя: «И ведь, скорее всего, я прав…».

- Почему Вы настолько спокойны? – не сдержала Мария свое возмущение.

Орест улыбнулся:

- Позвольте мне кое-что Вам рассказать. Но сначала…

И парень мысленно обратился к цушрану:

- Возвращайся в родной мир, Гарад. Спасибо твоим клыкам и когтям за помощь.

- Призови, если буду нужен, натгюк Хокдже…

И лев-демоноид прыгнул в незримую человеческому глазу Дворовую Дверь – Орест же ее видел как растекшуюся лужу ртути, пульсирующую странной ломаной рябью.

- Исчез?!? – вопросила Мария. – Но как?

- И про это я тоже расскажу. Если поверите, конечно…

- Вряд ли меня уже может что-то удивить.

Глава 3. Две схожие судьбы

День медленно переходил в вечер – обычно в это время Мария поддавалась общему всплеску активности и выходила или на прогулку, или просто куда-нибудь в гости, но после не самых заурядных событий, участницей которых она стала, организм устал и требовал раннего отхода ко сну. В этот раз Борис (или Орест – кто его теперь разберет?) вызвался охранять девушку внутри дома – он предпочел устроиться в небольшом кресле-качалке, а в качестве одеяла использовал шаль, которая была давним подарком одной из приютских воспитательниц.

Но сон долго не шел – из головы не выходил плавный рассказ Бориса о химерах:

- Наверняка Вы прекрасно знакомы с волгарскими мифами, а потому знаете, какое место в них занимает химера – демоноид, не только собранный из частей животных и других демоноидов, но и способный к развитию в высшее существо, по сравнению с которым человек – не более чем пылинка. Но конкретно в сегодняшнем случае химера – это человек, подвергшийся запрещенному процессу превращения в демоноида: добровольно ли он идет на этот шаг или насильно, вопрос не столь важный… Процесс этот необратим и приводит к уничтожению личности как таковой, а вместо высшего существа жертва становится обычным пушечным мясом – идеальным для того, чтобы выполнить даже самое постыдное для любого человеческого воина задание.

- Вы уже сталкивались с такими раньше?

- Было дело… Но чтобы один из досадников – то есть, дружинников-собирателей – стал химерой… Похоже, все намного хуже в войске, чем я предполагал.

- Но для чего это нужно?

- Пока не знаю, Мария, но сомневаюсь, что для истинно благих целей. Очень сомневаюсь… - после чего Борис странно рассмеялся и перешел на совсем иную тему: - Видимо, Вы здорово тогда отделали того досадника! Красивая, умная, талантливая женщина, да еще и умеющая отбить притязания любого зарвавшегося… Все растете и растете в моих глазах!

- Сомнительный комплимент, конечно, но спасибо, - улыбнулась Мария. – Можно задать еще один вопрос? Возможно, не самый приятный…

- Конечно.

- Почему Миртов назвал Вас Орестом?

Борис помолчал, смотря куда-то в стену, и не слишком искренне ответил:

- Полагаю, он меня просто с кем-то спутал.

«Или тебя так зовут на самом деле…» - задумалась Дубарова. Нет, ей, конечно, было без разницы – что Борис, что Орест: вряд ли имя как-то может изменить мнение о человеке. Но Марию напряг еще и тот факт, что Миртов назвал его «сбежавшим», а Борис был не слишком похож на человека, который может просто взять и все бросить («Он же не Горги, правда?»), тем более если он – опять же, если принять слова на веру – был командующим одного из отделений Южного войска…

А еще Марии очень понравился цушран. Она не знала, что это за существо на самом деле, но сей львенок был настолько похож на мягкую игрушку, что ей хотелось забрать его домой – правда, с его размерами он точно в дом не влезет… И не могла сердобольная женщина не заметить многочисленные раны на теле животного – кто бы над ним не издевался, его нужно было привлечь к ответственности: в Волгарии такая практика существовала, и иногда за измывательства над животным обвиняемого могли отправить на тяжелые работы, причем на пожизненный срок…

Но цушран благополучно исчез – наверняка знал, куда ему лучше перенестись. «Вряд ли мы увидимся…» - подумала Мария – как ни странно, мысли о необычном льве расположили ко сну: хотя что тут удивительного, если от страшилок о химерах было не по себе даже днем…

И Мария неожиданно проснулась. Но не дома. Точнее – в доме, но совсем другом…

Она лежала на полу небольшой соломенной хижины – двери в помещении не было, и солнечный свет бил сквозь все щели так, что даже если очень захочется уснуть, вряд ли получится. Мария схватилась за голову, подумав, что произошло что-то из ряда вон выходящее (в такие моменты голова тяжелела, будто колокол), но чуть успокоилась – с ней явно было все в порядке.

Хижина принадлежала явно не самому богатому человеку – весь скарб состоял лишь из нескольких кувшинов с водой, потертого деревянного стула и миски с остатками злаковых, застывших на самом дне, причем так, что вряд ли их можно было отмыть. Кусочек пространства, который открывался в дверном проеме, говорил лишь об одном – деревьев вокруг нет и в помине: лишь голая, безводная земля… Слово «степь» для Лаврентеллы было незнакомым, ибо таких участков природы в этом мире, как ни странно, не существовало, потому Мария сразу же поняла – она находится где угодно, но явно не в родных местах.

Не успела Мария встать на ноги и хоть что-то, да предположить, как в хижину зашел невысокий благообразный старичок: его голова была прикрыта когда-то ярко-фиолетовой, а теперь – заметно выцветшей шляпой с широкими полями, а все тело было скрыто некоей сплошной рубахой без пуговиц. Шлепая соломенными сандалиями (видимо, в этом месте особое место уделялось соломе как материалу), старичок дошел до угла хижины, поставил туда плетеную корзину, наполненную пучками какой-то неожиданно ярко-зеленой травы, и посеменил на выход, как его неуверенно окликнула Мария:

- Простите, пожалуйста…

Старичок повернулся к ней лицом, снял шляпу, и Мария разглядела множество морщин, торчащие клочки еще пока оставшихся седых волос и приятную, на редкость зубастую улыбку.

- А, проснулась-таки! – радостно воскликнул старичок и подошел к девушке.

- Простите, а Вы…

- Шо́ло меня зовут, красавица – просто старик Шоло! – закивал собеседник. – А тебя как зовут?

- Мария. Можете звать просто Маша…

- Давно такие красивые Маши не просыпались в моей хижине, давно… - фраза, конечно, могла прозвучать несколько зловеще, но Мария сделала скидку на возраст старика – пожилые люди иногда могут неудачно выразиться. – Ты откуда, Маша?

- Из Яблоневца… Погодите – Вы же не знаете, где это?

- Может, и знаю… - хохотнул старичок. – Ты впервые попала в У́сул?

- В Усул?

- Значит, впервые… Все бывает в первый раз! Пойдем лучше, прогуляемся… - предложил Шоло. – Ты ведь поможешь старику в его не самом легком деле?

- А что у Вас за дело? – поинтересовалась Мария, наконец встав с пола.

- Я собираю траву под названием дыбза́ул – в наших краях из нее делают лекарственные настойки… К сожалению, она с большим трудом отрывается от корней, потому нужна сила – а в тебе, я смотрю, ее хватает…

- Трава? Но откуда – вокруг даже деревьев нет…

- Хоть и степь, но отдельные травяные участки попадаются и здесь.

- Степь? – переспросила Мария.

- Меньше слов, Маша! Идем – сама все увидишь.

«Тут Вы правы» - кивнула Мария и вышла из хижины.

Вокруг раскинулась сплошь голая земля, изредка поросшая выцветшей травой. Это место невозможно было назвать пустыней – в пустыне все-таки и пески, и даже колодцы с водой встречаются, а здесь все как-то совсем уж грустно и непонятно…

- Нам сюда, Маша!

И Мария поспешила за Шоло – вел он ее достаточно далеко от хижины. Более всего поразило девушку странное обстоятельство – дом Шоло стоял один-одинешенек, и вокруг не было ничего: просто дом посреди пустоты. «Странно все это…» - подумала женщина. «Очень странно…».

- А Вы тут давно живете? – решила завязать беседу Дубарова.

- Всю жизнь… - уклончиво ответил Шоло, не поворачивая головы.

- И неужели устраивает?

- Куда деваться? Мог бы поселиться у соседей, но в город Сунга́ меня не пускают…

- Почему?

- Сам не знаю.

«Что-то тут совсем не так…» - в душе Марии поселилось недоверие к этому благообразному старичку.

- Тогда кому-то Вы продаете настойки?

- За городскими воротами Сунги расположен рынок – там и продаю…

- Теперь понятно… Скажите, а я давно тут оказалась?

- Кто знает? Я уходил – тебя не было, а вернулся – ты проснулась…

- Простите, если побеспокоила.

- Ничего страшного! – махнул рукой старичок. – Мне приятно пусть и внезапное, но общество… К тому же не ты первая, не ты, надеюсь, последняя…

«Надеюсь?!? На что же ты надеешься?».

- Вот, мы почти пришли! – воскликнул Шоло и указал на типичную для той же волгарской природы полянку, поросшую высокой травой, чьи листья напоминали традиционные короткие ножи – в давние времена ни один волгарин не выходил из дома без этого оружия, а если бы даже и вышел, то тут же покрыл бы себя позором…

- Ну вот: знакомься – дыбзаул, - сказал старичок.

- Что мне нужно делать?

- Аккуратно, но сильно потянуть на себя. Попробуй – думаю, что получится…

«Ну что ж, приступим», - подумала Мария и коснулась дыбзаула – на ощупь трава была неприятно скользкой.

- А теперь потянем…

В одном Шоло был прав – трава просто так не поддавалась: в любом месте, особенно не самом водном, растения всячески борются за жизнь, а самый лучший способ для этого – быть крепко связанными с корнями. Вот и дыбзаул толком не поддавался, но Мария не сдавалась – она тянула на себя кинжалообразную зелень и даже почти оторвала от корня, как вдруг услышала позади себя грубоватый голос:

- Наконец-то я нашел тебя, тварь!

- Что… - обернулась Мария, и ее глазам предстал яркий во всех отношениях незнакомец.

Этот молодой человек был высок и худощав, но более всего привлекал внимание внешностью и необходимыми для «работы» предметами. На что первым делом обратила внимание Мария, так это на цвет волос – она никогда не видела волосы одного цвета с человеческой кровью: складывалось жуткое ощущение, что парень ей мыл голову, и сия священная жидкость застыла, покрыв собой всю немаленькую длину. Того же цвета были и зрачки чуть раскосых глаз, которые, казалось, видели насквозь всех и все. Тонкие губы скривились в озлобленной усмешке, портящей общее впечатление о вполне привлекательном мужчине, который явно был воином, помешанном на оружии – Мария не сталкивалась с таким количеством холодного оружия, находящимся в распоряжении всего одного человека. Парень обнажил длинный обоюдоострый меч, зажав его в правой руке – ножны же висели на левом боку, а чуть выше них были закреплены еще два меча, но поменьше. Справа же блестели четыре метательных кинжала, но этим арсенал парня явно не ограничивался – с шеи свисало ожерелье из тонких игл, на руках гремели серебристые широкие браслеты, украшенные узором из переплетенных клинков, и даже заколка в волосах, которая вовсе не поддерживала прическу, казалась особым оружием. На этом фоне ярко-бордовая облегченная броня, закрывающая туловище и ноги вплоть до щиколоток, смотрелась вроде и необходимой, но в то же время абсолютно ненужной.

Молодой человек указал мечом в сторону Шоло, но старичок ожидаемо не стал сдаваться – более того, Марии почему-то показалось, что он даже стал на голову выше ростом. Еще одним удивлением стал появившийся в руке небольшой нож, который явно уступал по качеству даже самому плохонькому клинку из всех, что были в распоряжении «кровноволосого», но девушка задалась вполне логичным вопросом: «Зачем нужно тогда тянуть дыбзаул, если можно было воспользоваться ножом? Или нож вовсе не для этого…».

- Уро́строн… - выплюнул Шоло, взглянув в глаза угрожающему.

- Остановитесь! – решила прекратить бой в самом зародыше Мария, после чего укорила молодого человека: - Да Вы, видимо, считаете особой доблестью нападать на пожилых людей, да?

- Понимаю, как это выглядит со стороны, - невозмутимо произнес молодой человек – его голос был на удивление музыкален, - но поверьте – перед Вами далеко не человек. И только что он хотел Вас убить ножом в спину.

- Что? – не поверила Дубарова, глядя на Шоло.

- Сдавайся, иля́вский эф!

- Тебе, смертный приговор Хосто́пе? Да никогда!

И старичок, сократив расстояние двумя прыжками, попытался замахнуться рукой с ножом на воина, но тот ожидаемо увернулся, сорвал с ожерелья одну из игл, разломил «ножны», обнажая содержимое, и воткнул оружие в некую болевую точку Шоло, расположенную в районе правого плеча. Тут произошло нечто – кожа старичка резко посерела, лицо стало вытягиваться вперед, а руки и ноги быстро покрывались противной серой шерстью…

И перед воином встал не человек – крыса размером с человека.

- Ужас какой! – воскликнула Мария, неожиданно вспомнив про химер, и всплеснула руками. Тем временем Шоло потянулся к воину, пытаясь укусить, но тот отвел руку с обнаженным мечом назад, чтобы сделать ожидаемый рывок…

И крыса была проткнута насквозь.

Урострон вытащил меч из тела, отряхнул от капель густой черной крови, вернул оружие в ножны и толкнул убитую крысу – та с легким «бум!» свалилась на землю, зачем-то посмертно сбрасывая шкуру.

- Не обращайте внимания – сейчас начнется процесс разложения: зрелище не для прекрасных дам, - обратился к Марии воин.

- Кто Вы такой? – удивилась девушка.

Парень вежливо поклонился и представился:

- Урострон Тэйнту́сэль, боевое имя – Бе́йликка. Понимаю - мое имя не всем легко произнести, поэтому Вы можете меня звать просто У́ру-У́ру. А Вы?

- Мария Людмила Дубарова… Можно просто Маша.

- Потрясающе! Вы, я так понимаю, из Болгарии?

- Нет-нет, Вы неправильно произносите – Волгария.

- Да? Что ж, буду знать…

- Подождите… - запоздало поинтересовалась Мария. – Вы что, встречались с моими земляками?

- Я много кого тут вижу, - пояснил Урострон. – Вы меня простите, что мы встретились в таких обстоятельствах… Позвольте Вас перенести в мой дом – там я Вам все и расскажу.

- Перенести? Но как…

- Встаньте рядом – и все поймете.

Мария подошла к Урострону, и обоих скрыла возникшая сфера из света.

- Прикройте глаза – может ослепить…

- Добро пожаловать в мой дом!

Домом это, конечно, было назвать сложно – точнее, именно одним домом, поскольку Мария стояла перед небольшим кварталом, главным зданием которого являлся двухэтажный особняк, похожий на отделанный неясным, бордово-блестящим материалом куб. Возле куба расположилось семь круглых построек, напоминающих куполы, но взгляду Марии открылись только четыре – три из них были уже построены, а четвертая спешно доделывалась: туда-сюда сновали рабочие в закрытых серых костюмах. Между зданиями были посажены ряды невысоких, вечнозеленых деревьев, но глаза девушки внимательно изучили не их, а высокую кирпичную стену, выстроенную вокруг «деревни» - кто бы ее ни построил, ему стоило поаплодировать, ибо многие волгарские городские стены явно уступали ей по качеству – Мария не так часто была за пределами Яблоневца, но поездки оставляли яркие впечатления, и границ городов они касались в том числе.

- Ничего себе… - осмотрелась Мария, обернулась и увидела решетчатые ворота, которые сейчас были закрыты – видимо, Урострон перенес девушку сразу внутрь своих владений. Ворота были сами по себе произведением кованого искусства и представляли собой застывший в металле плющ, извивающийся неясным, но красивым орнаментом.

- С возвращением, Бейликка! – окликнул Урострона кто-то из рабочих.

- Спасибо, А́рчи! Как строительство?

- Укладываемся в срок!

- Не переусердствуйте, - улыбнулся Тэйнтусэль рабочему, после чего пояснил Марии: - Ребята из других миров – сюда приходят подработать. Как ни странно, для Мира Снов это – большая редкость: все-таки люди прилично устают и во время бодрствования…

- Из других миров? Мир Снов? – переспросила Мария, не веря своим ушам.

- Да, Маша – Вы сейчас находитесь в Усуле, или Мире Снов, который един для всех существующих миров. Я так понимаю, что Вы впервые сюда попали?

- Но… Как это возможно… Нет, в нашем мире, конечно, есть так называемые Хожде́нцы по снам, но я никогда таковой не была…

- Пойдемте в дом – такие разговоры лучше вести сидя.

- Действительно… - неожиданно согласилась с Уростроном Дубарова.

Внутри особняка было чисто, но пустовато – Мария довольно часто была в гостях у мужчин, чтобы научиться определять, кто из них живет один, а у кого есть семья. Урострон относился к числу холостяков, что вовсе не удивило девушку: во-первых, его образ жизни явно не предусматривает спутницу жизни и в мире яви, а во-вторых, вряд ли кто-нибудь догадывался заводить семью именно здесь: Мария слышала об этом месте немного, но знала, что Мир снов – непредсказуемое и даже опасное пространство.

Урострон прошел в главную комнату, сел на кожаный диван, взял со стоящего рядом крохотного столика запечатанную стеклянную бутылку с чем-то темно-зеленым, открыл пробку и пояснил:

- В Усуле можно пить только лекарственные настойки.

- Вроде той, что делают из дыбзаула?

Воин горько рассмеялся, сделал глоток из бутылки и с легким презрением добавил:

- Надо же – хоть раз, но эта крыса сказала правду.

- Я из-за нее здесь оказалась?

- Вряд ли… - покачал головой парень. – Все отчетливее всем мирам грозит Схождение – бедствие, которое происходит раз в некоторое количество лет. И в последнее время именно в Усуле появляется все больше знаков того, что это – действительно так… Один из таких знаков – появление как Вас, так и многих других людей, предметов и даже городов, которые здесь не должны быть.

- Хотите сказать, что мы все просто проваливаемся сюда? Но зачем?

- Кто знает… Мир Снов – крайне странная штука, - покачал головой Урострон. – Главное – из нее выбраться, причем живым и невредимым: умрете здесь, - и парень указал пальцем на Марию, а потом куда-то вниз, - умрете и наяву.

- Тогда я должна Вас поблагодарить, - чуть поклонилась девушка.

- В последние три дня Шоло скакал по Усулу как заяц – самое смешное, что его никто не мог найти, даже я… Но в Мире Снов не существует привычных нам законов. За год я уже привык…

- Так Вы – Хожденец?

- Не совсем, - мотнул головой Тэйнтусэль и встал с дивана. – Я родом из мира Хостопа – вряд ли это Вам что-то говорит…

- Та крыса в человеческом обличье – она назвала Вас «смертным…»

- Приговором Хостопе? – мрачно закончил за Марию Урострон, резким движением сорвав с себя верхнюю часть брони. – Да привык уже – последние два с половиной года так и называют… - После чего перехватил покрасневший взгляд Дубаровой и спешно добавил: - Извините – здесь женщин почти не бывает, так что я по привычке снимаю с себя броню прямо здесь… - И парень почему-то исказился в лице.

- Что случилось? – забеспокоилась Мария. – Вас ранили?

- Да нет – шрам на спине часто ноет. Смазываю-смазываю, а толку никакого… Неудивительно, раз был ранен заговоренным мечом.

- Может, Вам помочь? Все-таки Вы меня спасли – я не могу остаться в долгу…

- Если Вас не затруднит… - прошипел Урострон. – Мазь вон там, на полке.

Мария подошла к стойке из деревянных кубов, заменявших шкаф (почему-то у Урострона была явно выраженная любовь к объемным квадратам), взяла стеклянную баночку с темно-бежевой субстанцией и подошла к Урострону, который встал к женщине спиной. Девушка охнула, и было от чего – спину пересекал уродливый рваный шрам, по сравнению с которым все остальные боевые отметины смотрелись не более чем царапинами.

- Вам неприятно? – буднично поинтересовался парень. – Я знал женщин, которым при виде такого становилось дурно – их не за что осуждать…

- Да нет, что Вы – мне приходилось смазывать такие раны мужчинам.

- Неудивительно, что Вас просят – красивым женщинам такие вещи удаются намного лучше…

- Вам густо смазать?

- Просто пройдитесь по шраму – мазь сильная, успокоит на время. Хотя и жжет.

Мария окунула пальцы в мазь, как следует потерла кончики пальцев друг о друга и коснулась шрама Урострона…

И Мария стала невольной свидетельницей воспоминаний, но не собственных, а «смертного приговора Хостопе».

…Вот на совсем маленького Урострона нападает не кто-нибудь, а собственный отец Фейстна́ра. Вдалеке кричит мать, требуя успокоиться впавшего в бешенство мужа, но тот, тряся рукой с зажатым в ней мечом, орет во все горло: «Своей силой Бейликка принесет несчастье всем нам! Его нужно убить!».

- Его нужно убить… Нужно убить… Нужно убить…

И в этот момент Урострон будто размылся – фигура стала вырастать в размерах, меняться в лице и просто становиться другой, подстраиваясь под новое окружение. Вместо Фейстнары возник совсем иной мужчина, но уже с зажатым ножом, вместо типичной палатки для кочевников – бревенчатый сруб, а вместо самого Урострона…

Мария увидела Бориса.

- Что?!? – вопросила она в голос, но ни он, ни стоящий напротив мужчина не слышали ее. Этот Борис хоть и был в подростковом возрасте, но все же с легкостью узнавался – все-таки не так сильно он за это время изменился, разве что только вырос в размерах. Неожиданно девушка обратила внимание на потемневшую правую руку Бориса – то ли она была поражена болезнью, то ли…

- Да ты – тоже демоноид, как и мать! – кричал человек, который, судя по всему, был отцом Бориса. – Радуйся, что она сбежала – сейчас бы и ее убил…

И все пространство оглушил громкий мальчишеский крик:

- Папа, не-е-ет!!!

Из потемневшей руки вырвалась сила, которая будто прожгла отца насквозь.

- Господи… - выдохнула Мария. – Он же… Он и правда демоноид, пусть и наполовину… И отцеубийца…

И воспоминания вновь вернули Урострона – он стоял, проткнув насквозь собственного отца.

«Будто сегодняшнюю крысу…».

Словно по щелчку пальцев, перед Марией пленкой пронеслась уже другая картина – убегающий Урострон шлет проклятия своим преследователям – таким же «кровноволосым», как и он сам: складывалось ощущение, что все они относятся к одному народу.

- На твоих руках – кровь трех беки́рских родов, Бейликка! – кричали ему в спину.

- Сами виноваты, что напали! – огрызнулся Урострон, взмахнув в воздухе мечом…

И снова, будто по команде неведомого переключателя, перед глазами возник ровно так же убегающий Борис, только за ним бежали уже не люди, а самые разные существа, при виде которых в голове была всего одна ассоциация – демоноиды:

- Конец роду Хокдже!

- Смерть полукровкам!

- И́хва, О́ргкви, Ба́ко! Если справитесь с ним, род Вадал-Карна вам этого не забудет!

- За род Ихва!

- Сдавайся, Орест Рандко!

Борис – или все-таки Орест – резко остановился, развернул и выставил «темнеющую» руку вперед: из нее вновь вышла некая темная сила, которая разорвала ближайшего преследователя – огромную двуглавую собаку – напополам…

Но третья картина шокировала Марию больше всего.

Как ни странно, в этот раз сначала показали Ореста в форме – китель ему очень шел, и Мария про себя улыбнулась: все-таки мужественности этому парню было не занимать… Но как только она увидела, рядом с каким зданием он стоит, восхищение будто испарилось.

Это был Золотой храм.

Тот самый храм, нападение на который возмутило Волгарию…

«Так значит, тебя там не было, дрянь такая!» - если бы Орест стоял прямо перед ней, она бы точно залепила ему пощечину, ибо заслужил (и это – лишь мягчайшая из кар). Небольшой храм, полностью облицованный золотом, наполнился дымом – кто-то совершил поджог…

Из входных дверей буквально вылетали мертвые тела священников и послушников.

- Вы что натворили? – неожиданно побагровел Орест. – Вам не давали команду убивать и поджигать! Нам всего лишь нужно было поговорить с монахами!

Перед Орестом склонился один из подчиненных – его лица Мария почему-то не видела:

- При всем уважении, командующий Сциллатаров, не Вы руководите этой осадой – приказ об уничтожении нам спустил сам Верховный штаб…

- Да я сейчас тебя спущу! – Орест с силой оттолкнул подчиненного и бросился к храму, но было заметно поздно: внутри раздался то ли взрыв, то ли просто громкий хлопок.

- Вам никто не простит это кощунство! – кричал Орест солдатам. – Слышите?!?

- Вам никто не простит это злодеяние!

А это уже кричал Урострон на пороге некоего каменного сооружения, которое явно было аналогом Золотого храма. Уже не солдаты – простые разбойники выносили оттуда все более-менее ценное: даже содрали позолоту с огромной статуи, посвященной неясному богу, и Тэйнтусэль решил их остановить, но как только зашел в храм, тот начал трястись как от землетрясения.

Послышались голоса:

- Это же «смертный приговор»! Сейчас будет Третий удар!

- Бежим!

- Рвем когти!

- Не вовремя же ты явился, Тэйнтусэль…

- Убейте его!

- Нет, нет, нет… - повторял Урострон, глядя, как стены начинают превращаться в груду камней: некоторые из особо тяжелых все-таки покарали разбойников, навсегда придавив их к полу. – Нет! Я не хотел! Слышишь меня, Тэн? Я не «смертный приговор»! Я не убийца!

- Я не убийца! – уже повторил Орест.

- Я не убийца! – кричали уже двое.

- Убить их… - рычали голоса. – Убить их! Убить!

- Не-е-ет!!!

Раздалась вспышка, и все померкло в темноте.

- Маша! Мария, Вы меня слышите? Что случилось?

Мария не сразу расслышала Урострона – все вокруг было как в тумане, но когда разум хоть немного, но прояснился, она столкнулась взглядом с трясущим ее за плечи бекиром.

- Сейчас, кажется, было… - неуверенно начала девушка.

Тэйнтусэль бросился к полке с настойками, выудил небольшой светло-розовый пузырек, откупорил его и протянул Дубаровой:

- Выпейте – это должно помочь.

Мария сделала неуверенный глоток, и по пищеводу пробежала крайне неприятная, приторная жидкость, но подействовавшая в мгновение ока – девушка потрясла головой, пытаясь привести себя в порядок, но Урострон сообразил раньше, что нужно делать, и аккуратно усадил ее на диван.

- Как Вы себя чувствуете? – спросил парень.

- Я не до конца понимаю, что произошло… Только я Вас коснулась, как увидела перед глазами важные для Вас воспоминания… Это… Такого никогда не было в моей жизни!

- Вы же в Усуле, не забывайте, - мягко напомнил гостье Урострон. – Похоже, здесь Вы – одна из тех, кто прикосновением способен видеть прошлое. В Мире Снов такая способность – редкость, и владеют ей в основном женщины, чей жизненный путь связан со служением тому или иному богу…

- Но… В этих воспоминаниях были не только Вы.

Урострон забеспокоился:

- Вы еще кого-то видели?

- Не совсем – даже не знаю, как объяснить… - и Мария запнулась, но решила попробовать описать хотя бы приблизительно: - Понимаете, Вы периодически менялись на одного человека («Тоже ведь не так!» - выругала себя девушка), и обстоятельства менялись вместе с ним, но… Ваши жизненные пути оказались схожи. Даже слишком.

- Этот человек, судя по всему, Вам близок?

- Даже не знаю… - честно призналась Мария. – Я познакомилась-то с ним пару дней назад. Пригласил меня на свидание, спас от гибели, даже пытался произвести положительное впечатление…

- Понимаю, - почему-то улыбнулся Урострон. – Сам такой же, - парень сделал несколько шагов взад-вперед и добавил: - Мне рассказывали об этом явлении, но в нем нет ничего удивительного: во-первых, все наши миры – отражения друг друга, а во-вторых… Где бы мы ни жили и какая бы культурная пропасть меж нами ни пролегала, жизненные пути самых разных людей иногда на удивление одинаковые, ибо такова человеческая природа.

- Но меж вами все же есть разница, - решила признаться Мария. – Скажите, в Вашем же мире есть существа, которые могут зваться порождением тьмы?

- Вы про алба́сов? – удивился Урострон. – Так с одним из них Вы сегодня уже имели честь познакомиться – сомнительное, конечно, знакомство вышло, но тем не менее… А у вас как они зовутся?

- Демоноиды.

- И почему же Вы вспомнили об албасах-демоноидах?

- Потому что тот человек, который хочет быть мне близким, он… В общем, он – наполовину демоноид, - последнее слово Мария произнесла с заметным трудом, будто не желая признавать сей факт.

Урострон сел рядом с Марией, взял ее за руку и тихо произнес:

- Возможно, это не так уж и плохо. Порождения тьмы тоже бывают разные… Я знаком с супружеской парой албасов, которая меня спасла из западни – с той поры заходил к ним дважды. Они живут как обычная человеческая семья, у них – трое замечательных ребят… Сначала я их боялся – думал, что сейчас попаду в другую западню: заманят в дом, убьют и съедят, но…

- Но что?

Тэйнтусэль улыбнулся:

- Они просто хотят жить сами и жить другим. Как и большинство людей.

- Но такие случаи же – большая редкость…

- Не совсем, - не согласился бекир. – Есть много албасов – или демоноидов – которые явно хотят жить в мире как с людьми, так и с отдельными видами живых существ: понимаю, что это звучит странно, но сейчас – далеко не то время, когда все друг друга колошматили даже при случайной встрече. Если же говорить проще, то стоит смотреть не на природу, а на действия… Может, он и полукровка, но он спас Вашу жизнь, а это, согласитесь, о многом говорит – был бы он обычной тьмой, то остался бы равнодушным к тому, что с Вами происходит.

- Кажется, Вы слишком наивны, - попыталась рассмеяться Мария.

- Да нет – то, что я говорю, проверено моим не самым веселым человеческим путем… Если, конечно, я человек, - и в последних словах Урострон заметно усомнился, но Мария его успокоила:

- Вы – человек. Только стали жертвой жутких обстоятельств… Я не могу Вас винить за все Ваши прегрешения, которых не видела.

- Если бы Вы их видели, Вы бы так не говорили, - избито возразил Урострон.

- Можно задать крайне неприятный вопрос? Раз затронули тему прегрешений…

Урострон кивнул.

- Я четко расслышала понятие «третий удар». Что это?

И тут бекир заметно побледнел – Мария испугалась и прижала ладони ко рту:

- Простите, не хотела…

- Кому-то я все равно это должен был рассказать, - вздохнул Тэйнтусэль, прошел в центр комнаты, принял стойку, которая на уроках физкультуры называлась «исходное положение», и медленно стал вещать:

- У бекиров – народа, к которому я отношусь – есть множество пророчеств: несмотря на то, что мы – прирожденные воины, прошлые поколения всегда были крайне суеверными людьми… Сейчас, конечно, к этим древним словам относятся немного легче, но от одного пророчества бросает в дрожь даже самых маленьких бекиров – оно зовется Списком четырех ударов, и свидетелем первых трех Вы были только что. Первый удар – бекир должен убить своего отца, а отцеубийство в нашем народе, наверняка как и в любом другом, тяжелейший грех, от которого не отмыться, но… - тут парень сглотнул и продолжил уже с трудом: - Мой отец испугался той силы, которую я обрел, уже будучи подростком – все в голос говорили, что более умелого воина-бекира, чем я, не было и не будет, и… - и тут Урострона затрясло: - Я хотел остановить отца, вразумить его, что смогу направлять силу исключительно на защиту родного тю́млена, но… Случилось то, что случилось – Первый удар свершился. Я сбежал, зная, что за мной начнется охота – такие новости среди всех бекиров распространяются со скоростью выпущенной стрелы, и… Так случился Второй удар – нужно было обескровить хотя бы один бекирский род: мне же пришлось столкнуться с тремя. А после я стал скитаться по разным тюмленам и защищать жителей от албасов и разбойников. И вот однажды я узнал, что одна из святынь бекиров – Храм Каменных Столбов – подвергается нападениям местной стаи воров и убийц, и я отправился туда, чтобы помочь бекирам отстоять целостность храма, но как только я зашел внутрь…

- Я видела, - Мария поняла, что Урострону говорить все труднее и труднее, и понимающе закивала.

Урострон замолчал и неожиданно встал на левое колено, после чего резко сорвал наколенник с правой ноги. Тонкий, но прочный металл отлетел в сторону, и бекир показал на три уродливые вертикальные отметины чуть ниже колена – Мария встала с дивана, подошла и пригляделась: они не выглядели шрамами, скорее – несмываемым клеймом…

- Вот – та самая дма́га, которая говорит о Трех ударах, - пояснил парень. – Они появились сами по себе и никогда уже не сойдут… Что самое поразительное – о том, что я стал причиной каждого из этих ударов, знает не то что каждый бекир – вся Хостопа. Именно поэтому меня боятся и называют «смертным приговором»…

- Но Вы же сказали, что в списке – четыре удара…

- И последнего я сам боюсь более всего, - честно признался бекир.

- Что Вы боитесь сделать? – в лоб спросила Мария. – Скажите – не нужно держать это в себе…

Урострон встал на ноги, посмотрел прямо в глаза Марии и четко, но почему-то оглушительно громко произнес:

- Четвертый удар – убийство самой светлой женщины в окружении бекира. Женщины, которую он любит всем сердцем…

И тут Мария ахнула – в голове стала прокручиваться фраза «женщина, которую он любит…». И вновь она сопоставила жизненные пути Урострона и Ореста, и вывод ее ожидаемо испугал – ведь если Четвертый удар неизбежен, и Урострон убьет свою любимую, то же самое…

«Сделает и Орест. А ведь наверняка теперь его любимая женщина – это ты…».

- Господи… - не удержалась Мария, непонятно с чего выругавшись про себя в адрес Сциллатарова: «Дрянь! Зачем ты вообще появился в моей жизни?».

- Разрази меня Тэн! – вновь взял девушку за плечи Урострон. – Я догадывался, что эта история вряд ли может кого-то развлечь…

- Да нет, нет, все в порядке, - затрясла головой Дубарова. – На самом деле очень хорошо, что Вы выговорились… Нельзя такие вещи переваривать глубоко внутри – это ранит куда сильнее.

- Вы меня боитесь? После всего, что услышали?

- Знаете – я больше боюсь саму себя. И своего близкого человека… Не нужно было нам встречаться.

- Может, именно Вас он и искал всю свою жизнь…

- Чтобы убить?

Урострон с грустью покачал головой:

- Чтобы Вы его сумели спасти. Хотя я и сам задаюсь вопросом – возможно ли это…

И неожиданно Мария услышала в голосе Урострона такую горечь, что до нее дошла простая мысль: «Господи, а ведь парень-то ни в чем не виноват! Из него СДЕЛАЛИ чудовище, поддавшись сомнительным словам непонятно какой давности! И Орест точно такой же – ну родился ребенок полукровкой, так что, теперь винить его за это?!? А сколько человеческих жизней было разрушено из-за этих чертовых предрассудков…».

Тэйнтусэль отвел глаза в сторону – видимо, ему очень хотелось заплакать. «Может, воины и не рыдают, но сейчас – именно такой случай, когда слезы – проявление человечности…».

И беседа по душам, быть может, и превратилась бы в совместные рыдания, если бы не влетевший в особняк воин, с головы до ног закованный в латы – прямо с порога он закричал:

- Уру-Уру! У нас беда!

- Что случилось, Ани́кей? – от подавленного состояния Урострона не осталось и следа («Вот умеет же переключаться!» - с легкой завистью подумала Мария).

- К воротам идет армия бушбо́тов… Не поверишь, кто их возглавляет… - и, не дожидаясь реакции Тэйнтусэля, Аникей сам ответил на свой вопрос: - Тэно́би и Тола́ри.

И внезапно по телу Урострона будто пробежал электрический разряд.

- Кто это? – решила вмешаться Мария, будто понимая, что это ей важно знать. Аникей непонимающе посмотрел на девушку, но Урострон глухо велел ему:

- Скажи ей. Она должна знать.

- Если в двух словах, то… Бывшие земляки Уру-Уру. Тэноби был его лучшим другом в родном тюмлене, а Толари – будущей нареченной…

И тут в голове Марии все встало на свои места – она задала Урострону лишь один уточняющий вопрос:

- Это она – та самая светлая женщина?

- Да, - сдавленно произнес Урострон и с готовностью направился на выход. – Оставайтесь здесь, Маша – снаружи будет много крови…

Но Дубарова знала, что просто так теперь Тэйнтусэль от нее не отвяжется: она твердо и уверенно – наверное, такой твердости и уверенности в ее голосе не было никогда – возразила:

- Нет, Уру-Уру. Я иду с Вами.

- Но там же… - попытался встрять Аникей.

- Я не позволю случиться Четвертому удару – уж Вы-то должны понимать, что сейчас любое Ваше необдуманное действие может привести к необратимым последствиям… И кроме того – я, конечно, не так много общалась с воинами, но теперь понимаю, какой недостаток вас всех объединяет… - и на немой вопрос Урострона «какой?» Мария четко ответила:

- Вы не умеете договариваться.

И девушка направилась в направлении грядущего боя – Тэйнтусэль, неожиданно приободрившись, последовал за ней, а Аникей лишь попытался напомнить:

- Прости, конечно, Уру-Уру, но ты пойдешь туда прямо так?

- У меня есть оружие – этого достаточно, - про то, что нужно было накинуть на плечи хотя бы куртку, а колено с «тремя ударами» не выставлять на всеобщий показ, бекир благополучно забыл.

Войско Урострона уже было наготове – ряд копейщиков встал в боевую стойку, выставив оружие в сторону врага, а на городских стенах появились лучники («и откуда только взялись?» - удивилась Мария). Как только Дубарова покинула огороженную территорию, то увидела поле, засеянное бледно-желтой травой: наверняка это тоже была степь, но в ней жизни чувствовалось гораздо больше. Вдалеке виднелись невысокие горы, причем так, что отчетливо блестели даже белоснежные пики.

Но главное внимание девушки и вставших рядом Урострона и Аникея привлекло явившееся разношерстное войско – в нем были не только бекиры, которые легко узнавались по цвету волос и смотрелись в толпе будто темное пламя от факелов, но и самые разные народы – это было легко определить как по разрезам глаз, так и по одежде. Войско было слишком многочисленным для возможной осады небольшого тюмлена, принадлежавшего Тэйнтусэлю: может, тысяча, может, даже полторы тысячи человек – возглавляли его высокий, крепко сложенный шатен, чье тело было скрыто тяжелыми серебристыми доспехами, и миловидная рыжеволосая девушка, которая напоминала оживший луч солнца. Сия крохотная дива была рождена явно не для того, чтобы блистать на поле боя («на себя бы посмотрела, майка Волгарии…» - мрачно хохотнула про себя Дубарова), но взгляд был настолько уверенным, что все сомнения по поводу неуместности ее присутствия рассеялись словно туман.

- Не ожидал, что найду тебя именно здесь, соловушек Улла́я, - обратился к Урострону шатен, на пару сантиметров вытащив из ножен закрепленный на правом боку меч. – Хотя надо отдать тебе должное – лучшего места для убежища, чем Усул, не найти…

- И тебе скажу «здравствуй», Тэноби, - улыбнулся другу Урострон. – Раньше ты не особо блистал красноречием…

- Раньше и ты не был столь кровожадным, - возразил Тэноби, перевел взгляд на открытое колено и усмехнулся: - Уже не скрываешь, что нанес три удара?

- Зачем ты здесь? – перевел разговор на более важную тему бекир.

- А то ты не знаешь, - ответила рыжеволосая и встретилась взглядом с Марией: - Да, Уру-Уру, у тебя явно есть вкус в женщинах… Как зовут тебя, нынешняя спутница Бейликки?

- Мария Людмила, - представилась полным именем Дубарова. – И я – не спутница Уру-Уру… И даже не заложница, как можно предположить.

- А мы и не предполагаем… - хрюкнул кто-то в толпе.

Тэноби сделал шаг вперед и произнес:

- Я здесь, чтобы остановить тебя, Урострон. Давай решим все в поединке – один на один… Победишь – я не буду тебя преследовать, а раз нет… Тогда Четвертому удару, к счастью, точно не бывать.

И тут Урострон удивил не только свое войско, но даже противников – он резкими движениями стал бросать на землю все свое оружие. Три меча, метательные кинжалы, мелкие квадратные стрелы с шипами, стилет, спрятанный в ботинке, даже ожерелье из игл и заколка – все это добро, как отнимающее, так и защищающее жизнь, лежало на земле. Все молча смотрели на это освобождение от металла, и только когда бекир показал все, чего, может, и не хотел показывать, он уверенным тоном произнес:

- Я не буду сражаться с тобой, Тэноби, как и с каждым из вас, и своему войску не позволю развязать сражение… Ты – мой друг, и последние события никак не влияют на мое отношение к тебе… Как и к тебе, Толари, - внезапно рыжеволосая покраснела, и тут решила вовремя вступить в разговор Мария, выйдя вперед:

- Остановитесь! Уру-Уру не такой жуткий, каким многим из вас кажется! Я провалилась в Мир Снов совсем из другого мира и впервые в жизни встречаю кого-то из столь чужих земель, но узнала достаточно, чтобы спасти и его, и вас! Я видела его прошлое, и заверяю вас – он не хотел становиться таковым! Вы думаете - все началось с того, что Урострон убил отца, но он всего лишь защищался от ЕГО нападения!

В обоих войсках раздался гул удивления и недоверия.

- Быть того не может! – воскликнул Тэноби. – Дядя Фейстнара был добрейшей души человеком – от него можно было ожидать что угодно, но не такого преступления…

- Подожди, Тэноби, - и парня внезапно оборвала подошедшая к нему невысокая брюнетка, полностью закутанная в синее.

- Ва́йра! – узнал брюнетку Урострон.

- Эта девушка говорит о том, что видела воспоминания Уру-Уру… - и Вайра обратилась к Марии: - Ты ведь его касалась, правда?

- Да, именно так…

- Тогда все можно узнать прямо сейчас, - и брюнетка с готовностью подошла к Марии: - Ты можешь передать мне эти воспоминания своим касанием, и тогда я точно скажу, правда это или нет. Согласна?

- Легко, - кивнула Мария и коснулась подошедшей Вайры левой рукой – правая все еще была в неиспользованной мази. Брюнетка сначала просто стояла, не проявляя эмоций, но внезапно чуть отшатнулась, затрясла головой, проморгалась, тяжело выдохнула и после этого не сразу, но все же взглянула на Урострона, причем с удивлением:

- Так это все правда…

Оба войска снова ахнули.

- С ума сойти… Дядя Фейстнара… Он… Я и предполагала, что он может впасть в такую ярость! – закричала Вайра. – От него разило смертью…

Толари потупила взор. Войско Тэноби одобрительно загудело, а сам же командир, казалось, готов был расплакаться:

- Раздери меня Тэн, что же мы все натворили… Если бы мы тебе тогда поверили, то ты бы не стал изгнанником… Эта вина ляжет на весь Уллай. Прости меня, дружище…

И шатен резко встал на правое колено.

- Я ни за что не встану вас винить, - с долей облегчения в голосе произнес Урострон и подошел к другу, чтобы помочь тому подняться. – Никого из вас…

- Ур-р-ра! – раздалось со стены: видимо, кто-то из лучников не сдержал радости.

Бекир и шатен обнялись. Толари пустила слезу, готовясь разрыдаться. Вайра благодарно обратилась к Марии:

- Кем бы ты ни была, спасибо тебе. Ты остановила братоубийственную войну…

Но радость примирения была омрачена громким рыком – приближалось что-то страшное, а через пару мгновений – и заметное. Прямо на оба войска шел вихрь, состоящий из каких-то темных частей: при более близком рассмотрении оказалось, что там присутствуют и гигантские крысы, и острозубые ящеры, и странные, даже нелепые на вид крылатые твари…

И все они были демоноидами.

- Албасы! – кто-то выкрикнул очевидность.

Урострон среагировал настолько быстро, что не все сразу поняли, что произошло – он с невероятной легкостью схватил весь свой скарб, что только что снял с себя, и другим вихрем – маленьким и ярко-бордовым – понесся напролом к движущимся албасам…

И встреча оказалась неприятной исключительно для демоноидов – из вихря то и дело вылетали темные трупы.

- Что встали, раздери вас Тэн?!? – неожиданно рыкнула на всех воинов Вайра. – Вы помогать другу собираетесь или нет?

И пришедший в себя Тэноби заорал:

- Вперед!!!

Оба войска отправились на помощь Урострону – те твари, что покидали вихрь, тут же встречались с копьями, мечами, стрелами и просто многочисленными ногами воинов. В этом месиве не участвовали разве что Вайра и Мария: брюнетка потянула Дубарову за собой, сказав:

- Надо бы тебя вернуть домой.

- Но сейчас…

- Сами разберутся, а тебе, если останешься, грозит опасность. Считай это благодарностью за то, что для нас сделала…

Вайра прижала свою ладонь к руке Марии и прикрыла глаза – от руки пошел странный бледно-голубой свет.

- Еще чуть-чуть, и проснешься…

И в следующее мгновение Мария поняла, что предупреждение Вайры имеет под собой серьезную почву – вдалеке показалось такое страшное чудовище, которое Мария не могла себе и представить даже в жутких кошмарах. Это существо, похожее на медузу, почему-то сверху скрытую прозрачным стеклянным куполом, было настолько высоким, что казалось небольшой ожившей горой: его многочисленные металлические щупальца двигались в разные стороны, снося на своем пути абсолютно все…

Вайра повернула голову на шум и искренне испугалась, прошипев сквозь зубы:

- А́нтел…

- Антел? – переспросила Мария.

Вайра сжала руку Дубаровой еще сильнее и скороговоркой произнесла:

- Как вернешься, расскажи людям, владеющим силой сражаться с албасами, об антелах – они должны понять… Расскажи им обо всем, что случилось – беда грозит и моей родине, и твоей…

- Я расскажу, обещаю! Расскажу… Но Уру-Уру…

- Не о том думаешь!

И вновь по глазам Марии ударила яркая вспышка.

Она проснулась посреди ночи.

Лоб был липким от капель пота, а в грудь словно вбили тяжелейший камень – так было тяжело дышать. Мария осмотрелась и на мгновение успокоилась: она действительно была дома, в родном Яблоневце – Мир Снов остался только в снах, а здесь, слава Богу, явь…

Вот только Ореста дома не было.

Мария вскочила с кровати и выскочила во двор, надеясь увидеть его там, но Сциллатаров будто исчез – и из дома, и из Яблоневца, и из ее жизни. Вернувшись в дом, Дубарова рухнула в то кресло-качалку, где еще вечером сидел брюнет, схватилась за голову и с грустью произнесла:

- Какой же ты дурак, Орест… Почему ты не дал мне тебя спасти?

Глава 4. Не совсем дружный род

Марии так и не удалось заснуть – вплоть до раннего утра она прогуливалась по двору, пытаясь отогнать от себя все мрачные мысли, которые только лезли в голову, но полоса странных, темных событий, похоже, не собиралась заканчиваться – прямо перед неофициальным началом очередного рабочего дня Яблоневец будто на уши встал: все стали гудеть, бежать по улице, сломя голову, что-то выкрикивать о найденном трупе…

Внутри Дубаровой все похолодело – она хотела обратиться к любому из мимо пробегающих с логичным вопросом «Да что случилось-то?», но ее опередила Фрола – одна из кумушек буквально влетела на участок Марии, чуть не снеся собой калитку, и воскликнула:

- Беда случилась, Маша! Жуткая беда! Наш Чарующий – он…

- Что с ним? – испугалась Мария, предполагая худшее – учитывая подобное вторжение подруги, такое могло быть. – Что с Атанасом Маротом?

- Его… Убили его, слышишь! Убили!

- Что? – не поверила своим ушам девушка – конечно, она прекрасно знала, что Чарующий – не самая безопасная профессия, но в Волгарии очень редко кто из таковых умирал не своей смертью – не считая, разумеется, каких-либо военных конфликтов: демоноиды хоть и пугали простых людей, но для волгарских Чарующих они не были достойными противниками…

- Тело уже вынесли! Хочешь посмотреть?

- Тоже мне зрелище! – прикрикнула на кумушку Мария и с готовностью вылетела на улицу: - Не хочу, но попрощаться с невинно убиенным нужно…

А в голове звучал всего один вопрос: «Орест, скажи мне, что не ты это сделал…». Вероятность того, что между этими двоими произошла стычка, была высока – все-таки любой уважающий себя Чарующий мог определить перед собой существо с корнями демоноида, но вряд ли она могла привести к такому исходу – во время вчерашних событий они не показывали враждебности друг другу…

«Или мне просто так кажется?».

Вардаров жил относительно недалеко от Марии – этот дом из белого кирпича, внешне почему-то напоминающий часовню, знал каждый житель Яблоневца: Чарующего любили и уважали, и потому было неудивительно, что перед домом собралась внушительная толпа, в которой можно было разглядеть даже комета города Жи́вико Же́лева и его заместителей.

Труп Вардарова лежал на носилках – лобная кость была насквозь пробита пулей, причем, как Мария решила из разговоров, непривычно крупного калибра. Но одним лишь выстрелом в голову убийца не ограничился – он зачем-то отрезал несчастному правую кисть руки, а в районе груди разодрал рубашку и заклеймил труп неясным узором, который ясно кричал о принадлежности к демоноидам.

Народ крестился и просил Бога упокоить душу несчастного Атанаса, погибшего за светлое дело:

- Господи, какой ужас…

- Бедный Вардаров – кто ж так поступает с Чарующими?

- Известно, кто! Мстящие демоноиды!

- Их в моем городе нет! – неожиданно громко воскликнул комет Яблоневца.

- А Вы теперь в этом уверены? – возразил ему незнакомый доселе Марии мелодичный мужской голос – девушка повернула голову в сторону комета и увидела стоявшего рядом с ним незнакомца в темно-зеленой волгарской военной форме. – Нужно, чтобы в Яблоневец прислали Чарующего хотя бы на время – сами понимаете, что внутреннее войско города с такой угрозой справиться не сможет…

- Вы уже дали распоряжение в столицу?

- Уже занимаюсь…

Незнакомец развернулся и встретился взглядом с Марией – девушка увидела перед собой не слишком высокого, но крепкого молодого человека, чью внешность можно было бы назвать идеальной, если бы не искривленный, смотрящий чуть вправо нос: в остальном же он был типичным для северных районов Волгарии обладателем светло-каштановых волос и глаз цвета морской волны. Красавец сделал несколько шагов к Марии, будто узнал ее, что вряд ли могло быть удивительным, и протянул ей руку:

- Не ожидал Вас здесь увидеть, Мария Людмила Дубарова – точнее, ожидал, но не в таких, совершенно не подходящих для знакомства обстоятельствах…

- Смотрю, среди военных у меня достаточно поклонников, - Мария взяла молодого человека за руку, чуть поклонилась и спросила: - А Вы кем будете, уважаемый воин?

- Адриян Ва́си Сто́йчев, заместитель командующего Северо-западного войска Волгарии, - кивнул воин. – Я сюда вызвался прибыть в связи с событиями последних дней.

Мария вздохнула:

- Похоже, разговора мне с Вами не избежать…

- Позвольте мне сначала объяснить всю ситуацию, а после решите, рассказывать ли что-то или нет.

- Вы предельно вежливы, а вежливость я ценю, - чуть улыбнулась Мария.

- Давайте я провожу Вас до дома?

Мария кивнула – Адриян встал рядом, и девушка взяла его под руку: к счастью, все были настолько отвлечены лежащим трупом Вардарова (хотя какое уж тут «к счастью»!), что не стали привычно шутить по поводу проявляющих интерес к Дубаровой мужчин – впрочем, сейчас в Яблоневце вообще было не до шуток.

- Как и другие Чарующие, уважаемый Вардаров сотрудничал с войском Волгарии - с помощью специального канала он сообщал обо всем подозрительном, в том числе и о появлении в Яблоневце некоего якобы бывшего военного Ореста, который почему-то себя называл Борисом. Буквально на следующий день штаб узнает, что в том же Яблоневце был убит один из дружинников-собирателей демоноидов – не стоит удивляться, почему об этом так быстро узнали: в тело каждого из представителей сей войсковой части внедряется специальный передатчик, с помощью которого дружинники не только поддерживают общую связь, но и напрямую докладывают ситуацию. А теперь выясняется, что убит и сам Чарующий, а Орест Рандко Сциллатаров внезапно исчез из Яблоневца… Сами понимаете, какая нехорошая картина вырисовывается – на него могут повесить два серьезных убийства, и это – не считая побега из вооруженных рядов… Я поговорил с некоторыми сплетницами, и они сказали, что Орест проявлял к Вам романтический интерес, что, впрочем, неудивительно – Вы как раз в его вкусе… Потому я и хочу узнать у Вас, что же произошло на самом деле.

- Я так понимаю, что Вы - его друг? – решила уточнить Мария. – Вы ведь явно здесь не просто так… А по словам о вкусах можно сделать вывод, что Вы достаточно хорошо его знаете.

Адриян кивнул:

- До недавнего перевода я служил под его началом, а до того несколько лет сражались с внешними и внутренними врагами плечом к плечу.

- Тогда дайте слово, что Вы сюда прибыли именно как друг…

Стойчев, не задумываясь, поднял руку вверх, показав раскрытую ладонь, и четко произнес:

- Даю слово воина.

- Тогда я Вам все расскажу… Поговорим у меня дома – не хочу, чтобы кто-то даже случайно услышал нас.

- Мало кому доверяете в городе?

- Вы сами же сказали о сплетницах.

И во время рассказа Марии о не самых заурядных событиях, в которых ей довелось поучаствовать, Адриян понял, что девушка оказалась права – такое знать первому встречному лучше не стоит. Параллельно Дубарова собирала на стол, и перед Стойчевым оказались нехитрая закуска и травяной чай, но ни к еде, ни к напитку он не притронулся – его лицо заметно потемнело. Он крайне внимательно выслушал Марию, не произнеся ни слова, а после погрузился в тяжелые думы, прервав их вздохом:

- Так значит, это правда, что он – частично демоноид… Я думал, это Вардаров уже с ума сошел, что видит тьму в каждом из окружающих.

- Вы догадывались?

- Орест всегда нас поражал нечеловеческой силой и стойкостью, но мы считали, что это – результат усиленных тренировок, но больше поводов как-то усомниться в себе не давал… Про семью тоже почти не рассказывал – и теперь понятно, почему: и сами наверняка знаете, что значит для волгарского общества быть отцеубийцей…

- Я выросла в приюте и родителей не знала, но могу себе представить.

Стойчев тяжело вздохнул:

- Меня вообще в Вашем рассказе потрясает все, вплоть до провала в Мир Снов… Такое попросту нельзя придумать. Но больше всего меня напрягает, что один из дружинников-собирателей, оказывается, знаком не с кем-нибудь, а с Даржи Милкоровым, мратищник бы его побрал! – и парень с силой стукнул кулаком по столу.

- Вы наслышаны о нем?

- Да конечно – кровир, который решил, что законы не для него писаны! Его же не просто так прозвали «любителем женской кожи»: не буду говорить, с каких мест женского тела он срывает эту самую кожу, дабы Вам не стало плохо, но на его счету уже с три десятка несчастных девушек – и это по слухам! Если выяснится, что дружинники его покрывают с неясными целями, то тогда я не удивляюсь, почему Орест сбежал из войска – с такими личностями ни один уважающий себя воин сотрудничать не будет! А если их еще и приличное количество окажется, то…

- А эти личности могли участвовать в осаде Золотого храма?

Стойчев стал лицом лишь темнее:

- Меня как раз незадолго до этого перевели в Северо-западную армию, хотя и ее, и Южную, и все остальные сейчас направляют на, скажем прямо, сомнительные задания, а наше дело, сами понимаете, какое – не подчинишься приказу, можешь умереть на месте… Я не знаю всех подробностей той осады, но догадываюсь, что это наверняка стало последней каплей, после которой Орест решил бежать – он прислал мне письмо, в котором скрыто, конечно, но возмущался… А до этого нас отправили в одну из горных деревень якобы успокоить бунтующий народ – только чудом не развязали бойню: опять же, спасибо Оресту… Но я высказал все, что думаю, и об этом узнали в штабе – слава Богу, вмешалась сестра, правда, от нее мне крайне серьезно досталось.

- Сестра? – удивилась Мария. – Ваша сестра в военном штабе?

- Нет, но Вы ее точно знаете, - почему-то улыбнулся Адриян. – О́рфия Ру́сева…

- Министр культуры Волгарии?!? – не поверила своим ушам Дубарова: Орфия Русева была не просто властительницей творческих дум Волгарии, но и просто крайне влиятельным человеком в стране. Мария с ней виделась всего один раз, но он запомнится ей навсегда – именно она, крайне обаятельная брюнетка, которая и сама могла обставить любую из претенденток, водрузила на лоб Дубаровой корону «майки Волгарии»… Отогнав воспоминания и вернувшись с небес на землю, девушка лишь выдавила из себя:

- Ничего себе у Вас родственники…

- Когда-то родственником мог стать и Орест, - теперь предался воспоминаниям уже Стойчев. – Они были прекрасной парой…

- Орест встречался с Вашей сестрой? Одной из главных грез всех мужчин Волгарии?!? – вот об этом точно никто и никогда не упоминал, даже сама Орфия, хотя с журналистами она общалась крайне охотно и рассказывала о своей жизни в мельчайших подробностях.

- Сказала та, кто сама является таковой, - улыбнулся Адриян, заставив Марию чуть покраснеть, но вернулся к рассказу о прошлом: - Они встречались около года, но потом разбежались по обоюдному согласию – Орест отправился делать карьеру военного, а Орфия начала свой путь в министерстве культуры… Насколько я знаю, они и сейчас в хороших отношениях, но не более того – в конце концов, сестра теперь замужем за Ло́цо Русевым.

- Один из приближенных к правительнице военачальников… - выдохнула Мария. – Понятно теперь, почему ее так интересуют военные дела в стране.

- Не только – мы же происходим из потомственной семьи военных, - напомнил Стойчев. – Только мне удалось попасть в их ряды, а Орфия крепким здоровьем и телом никогда не отличалась, да и мать была против. Но сестра нашла свое место, чему я очень рад…

- Я так понимаю, именно она Вас направила сюда? Переживает за Ореста? – догадалась девушка.

- Скажем так, делает вид, что ей все равно, но переживает. Такой она человек… Да и Лоцо - крайне ревнивый мужчина: узнает о том, что Орфия печется об Оресте, может и на дуэль его вызвать, а тогда мало не покажется, причем обоим…

- Но нам в любом случае может мало не показаться, если антелы появятся в Волгарии, - вернула Адрияна к главной теме разговора Мария.

- Вот об этих существах я никогда ничего не слышал, но, если учесть Ваше описание… Я обязательно узнаю.

- Так что Вы собираетесь сделать с Орестом?

Адриян задумался:

- Сначала надо его просто найти.

- А если найдете?

- Просто скажу, что я готов ему помочь. И не только потому, что он – мой бывший командир, который неоднократно спасал мне жизнь… Я же сказал, что пришел к Вам как его друг – я им и останусь. Несмотря ни на что.

- Спасибо Вам за это…

- Но меня не покидает ощущение, что кто-то его подставляет, причем крайне нелепо и явно…

- У Вас есть предположение, кто это может быть?

- Много – Орест нажил достаточно себе врагов. Возможно, у него есть враги и среди демоноидов: я знаю о них не так много, но вряд ли они воспринимают всерьез полукровок, да еще и в смеси с людьми. Как вернусь в Крилкалев, попрошу помощи у Орфии – друга надо выручать… И с главой дружинников обязательно нужно поговорить – все становится крайне мутно.

- А что с расследованием убийства Вардарова?

- Вот тут-то и скрывается самое интересное… Чарующий был убит из пищали, чьи пули имеют крайне крупный калибр – подобного оружия в Волгарии не производят, а чужого в списке вооружения нашей армии никогда не было и вряд ли будет. Такое оружие очень любят кровиры, но Любителя женской кожи, к сожалению, придется исключить – не его почерк убийства. Вот кому понадобилось отрубать кисть и ставить клеймо, а главное – для чего, отдельный вопрос… Придется мне прогуляться по Яблоневцу.

- Желаю Вам успехов в расследовании…

- И Вам спасибо за информацию… - Адриян встал из-за стола. – В который раз убеждаюсь, что у Ореста – прекрасный вкус в женщинах. Понимаю, почему Вы одна – не каждый мужчина готов потянуть такую деву…

- Сомнительный комплимент, но спасибо…

Стойчев обаятельно улыбнулся, кивнул и покинул дом Марии.

Девушка проводила взглядом друга Ореста, после чего решила вновь прогуляться до рынка – нужно было отвлечься от всего происходящего, да и в память о Вардарове приготовить поминальную кутью не мешало бы, а крупы дома закончились… Но не успела она пройти и квартал, как чья-то сильная рука резко потянула ее во дворы, а спина почувствовала прикоснувшийся холодный, заточенный металл.

Над ухом раздался голос:

- Если хочешь, чтобы Орест жил, отправишься с нами…

И даже если бы Орест хотел спасти Марию, он не мог, ибо сам в это время находился в плену.

Еще ночью, почувствовав более сильную, чем обычно, пульсацию родимого пятна, он вышел из ее дома и отправился на тот самый пляж, где пару дней назад на них напали мратищники. Теперь их место заняли три худые желтокожие фигуры, чьи головы были странной ромбической формы, а на груди блестели красные татуировки, типичные для рода Вадал-Карна.

- Вы можете меня понять? – несколько странно обратился к фигурам Орест, догадавшись, что эти нелепые существа способны разве что разносить информацию, и то не слишком важную.

- Мы знать, что ты не владеешь кхако́г, - ломано ответила одна из фигур непонятно откуда идущим, но на редкость противным голосом: кхакогом – основным демоноидским языком – Орест действительно не владел, разве что знал некоторые отдельные слова, но за это следовало благодарить мать.

- А я знаю, зачем вы пришли – точнее, за кем. Потому иду с вами добровольно, - решил все одной фразой брюнет.

Фигуры сделали вид, что переглянулись, после чего нелепой походкой подошли к Оресту, встали вокруг него, вписав в импровизированный треугольник, и Дворовая Дверь раскрылась прямо под ногами Сциллатарова, заставив того падать в темноту…

Неизвестно, сколько он летел, но в какой-то момент стал тормозить и завис буквально в ладони от плиточного пола. Аккуратно бухнувшись на поверхность, Орест резко встал и осмотрелся – он находился в темной, пустой комнате, но не успел он сделать и пару шагов, как дверь, вмонтированная в стену, резко раскрылась. В проеме возник высокий демоноид в оранжевом костюме: ярко-красные волосы, заплетенные в косу до пояса, лишь усиливали ощущение, что явился не кто-нибудь, а сам посланец солнца, но это было вовсе не так.

- Доброго Вам времени суток, Орест Рандко Сциллатаров, - предельно вежливо обратился к парню демоноид, причем на хорошем волгарском. – Прошу завести руки за спину – прекрасно понимаю, что Вы не планируете нападение, но таковы наши порядки, и перечить им ни в коем случае нельзя…

- Разумеется, - кивнул Орест и послушался.

Демоноид прошел ему за спину и легким взмахом руки связал кисти брюнету появившейся из воздуха веревкой.

- Я правильно понимаю, что оружия при себе у Вас нет? – почему-то уточнил красноволосый.

- Я сдался Вадал-Карне добровольно…

- Весьма похвально, - позволил себе легкую улыбку демоноид. – Тогда прошу следовать за мной.

И Орест вышел за конвоиром из пустоты в длинный широкий коридор, отделанный оранжевыми и желтыми плитами: хоть легенды и мифы и рассказывали о демоноидах как о существах, склонных к исключительно темным цветам, это было поразительным заблуждением. Многие демоноидские рода, особенно привилегированные, обожали яркие цвета и иногда казались на вид самыми настоящими павлинами – вот Хокдже был более традиционен, предпочитая черные и серебристые тона…

Коридор казался бесконечным, но внезапно пол будто стал жить своей жизнью – сначала плавно поднялся на полметра, затем резко опустился, и оранжево-желтые тона сменились на красно-белые – складывалось ощущение, что буквально только что Орест перенесся в пространстве.

- Как Ваши ощущения, Орест? – безо всякого удивления поинтересовался конвоир.

- Если честно, я мало заметил изменений, - уклончиво ответил брюнет.

- Мы перешли на иной уровень в Аренди́ле – многим гостям во время переходов становится несколько… - красноволосый будто задумался, но позже добавил подобранное слово: - Дурно.

«Арендил, значит? Главный замок Вадал-Карна… Никогда не думал, что придется когда-нибудь его посетить, и не в качестве, как выразился сей слишком вежливый, гостя…».

- Сколько еще таких переходов будет? – неожиданно задал вопрос Орест – видимо, хоть как-то хотел поддержать беседу.

- Это был единственный, - не поворачивая головы, ответил конвоир. – Натгюк Норкил распорядился, чтобы Вас перенесли в ближайшую к его покоям комнату ожидания. Но не стоит обольщаться – прием Вас ждет не самый благостный…

«Да мог бы и не уточнять», - фыркнул про себя Орест.

Наконец коридор заканчивался – вдалеке появились позолоченные врата. Конвоир подошел к ним, постучал четыре раза, и врата открылись внутрь – красноволосый все же изволил оглядеться и сказал пленнику:

- Добро пожаловать в главный зал замка Арендил.

«Чему быть, того не миновать…».

Главный зал подсвечивался факелами – видимо, Норкил был исключением из всего остального рода, предпочитая конкретно в своем «рабочем кабинете» темно-синие тона. Было ожидаемо мрачно, ожидаемо пугающе и ожидаемо предсказуемо – вот возвышается огромный серебристый трон с прикрепленными к нему непропорционально большими крыльями, отделанными драгоценными камнями, вот по обе стороны стоят длинные столы, заставленные самой разнообразной снедью, вот с потолка свисают люстры, созданные из клинков, которые угрожающе направили острия в пол… А вот и сам хозяин – Норкил Вадал-Карна, чьи лицевые татуировки, белые волосы, зачесанные назад, и несчетное количество перстней на пальцах смотрелись максимально нелепо, учитывая странную фигуру демоноида: левая рука была больше в размерах правой, правая нога была больше в размерах левой, а голова смотрелась насильно вжатой в тело. «Неудивительно, что с такими пропорциями он только и может, что сидеть на троне да командовать – вряд ли в бою продержится и пару минут…» - фыркнул про себя Орест.

- Большое спасибо, что привел сюда нашего будущего друга, Куда́ми, - обратился к конвоиру Норкил.

- Кровь – всего лишь средство, - произнес странную фразу Кудами и исчез: Орест долго думал, что же это может быть, но допустил, что конвоир произнес девиз якобы благородного рода.

Норкил чуть приподнялся с трона, посмотрел на Ореста сверху вниз и хохотнул:

- А ведь именно таким я тебя и представлял… У нас не было повода познакомиться, но сейчас, как мне кажется, самое время… - натгюк щелкнул пальцами, и веревка исчезла, освобождая руки Ореста.

- Как ни странно, могу сказать то же самое, - потер кисти рук Сциллатаров.

- Да? И почему же? – делано удивился Норкил – говорил он с заметным акцентом, который лишь усиливался, когда в голосе появлялись вопросительные нотки.

- Ты предпринял очередное покушение на мою мать – не скрою, мне долгое время были безразличны ваши межродовые стычки, но теперь, видимо, стоит раскрыть глаза и спросить напрямую демоноида, который вряд ли станет моим будущим другом – что вы не поделили с родом Хокдже?

- О-о? Так ты, оказывается, даже этого не знаешь? – удивился Норкил. – Хотя точно – ты же вырос в человеческом мире, и Соони тебе мало что рассказывала… А раз ты спрашиваешь то, что должно быть очевидным, значит, в тебе демоноидской крови еще меньше, чем я думал… Тем лучше – будешь более сговорчив.

- Может, я и мало знаю об устройстве Тэйтниума, но о любви Вадал-Карна к лишней болтовне известно даже мне, - попытался уколоть главу рода Орест.

Натгюк лишь хохотнул:

- Чувство юмора, значит, включил? Прекрасно… Тебе даже удалось меня чуть повеселить… Что ж, тогда я там краткий ответ на твой вопрос – род Хокдже обладает силой, которая ему как слабому и вымирающему принадлежать не должна. Она будет служить на пользу Вадал-Карна – к примеру, благодаря ней мы сможем завершить эксперимент, который породит чудовище, обладающее невероятной мощью, но при этом действующее четко и аккуратно, а главное – полностью подчиняемое. Наши труды должен оценить, к примеру, Ку́эль Афалго́р – или это имя тебе тоже незнакомо?

- Незнакомо, но прекрасно догадываюсь, к какой части демоноидов он относится, - если Вадал-Карна занимали середину темной иерархии, будучи в составе так называемых Гвардейцев, то Афалгор, судя по всему, был из числа неттенов – существ, способных легчайшими усилиями стереть в пыль любой из миров, какой только пожелают. «А перед кем же еще они будут так радостно выслуживаться?».

- Ты более понимающий, чем твоя мать… Я пытался договориться с ней без лишнего кровопролития и даже намека на насилие: в обмен на ее силу род Вадал-Карна мог дать многое, но ответ было ожидаемый – нет, - последнее слово Норкил произнес с издевкой, пытаясь спародировать голос нынешнего натгюка рода Хокдже. – Поэтому…

И руки Ореста будто кто-то насильно прижал к полу – парень резко скрючился в неудобной позе, краем глаза обнаружив не слишком заметное, но все же идущее от него свечение.

«Сдерживающие барьеры», - фыркнул про себя Сциллатаров. «Детский сад какой-то…» - сильные демоноиды могли выбрать из этой «ловушки» без особых на то усилий, но Норкил явно сделал упор на то, что Орест – полукровка, да еще и не владеющий толком своей темной силой. Брюнету было крайне неудобно – более того, ноги так и порывались согнуться в коленях, но Орест терпел – нельзя было показывать этому упырю свою слабость: он ведь после этого может и в рабы спокойно записать…

- Я бы поговорил с тобой более любезным тоном («да куда уж любезнее!» - фыркнул про себя парень), если бы ты не украл моего любимца – а я ведь знаю, что это сделал именно ты – у меня в Лаврентелле хватает подчиненных, которые краем глаза, но следят за тобой… И ты мне обязательно вернешь цушрана, хочешь ты этого или нет.

- Любимец? Это так ты называешь существо, над которым издеваешься? – нашел в себе силы возмутиться Орест. – Я-то наивно полагал, что у этого слова – несколько иное значение!

- Большей чести, чем быть битыми моими рабами, вряд ли можно представить, - и натгюк Вадал-Карна выкрутил ручку своего пафоса на полную, от чего Сциллатарова чуть не затошнило. – Да, мы можем взять от каждого из наших животных часть их естества без всякого причинения боли, но… Зачем? Ведь так – слишком скучно! – и Норкил крикнул куда-то вдаль: - Ирте́ний, он твой!

Раздался громкий звук шагов: можно было сделать вывод, что в покои вошел этакий шкафоподобный демоноид – из тех, которых в Тэйтниуме держат чаще всего с определенной целью…

Издеваться над пленными.

И Орест был прав – по спине ударил особый, энергетический хлыст, при желании владельца способный ударить так, что жертва может умереть от разрыва внутренних органов. Сциллатаров сжал зубы и переправил всю свою силу в руки.

Еще немного…

Восьмой, девятый, десятый удар…

- А ты намного крепче, чем кажешься! – с насмешкой воскликнул Норкил. – Ну-ка, Иртений, ударь его сильнее…

Иртений издал странный хрюкающий звук и с удовольствием замахнулся…

Но удар пришел по пустоте.

Не успел «шкаф» понять, что же произошло, как сзади него оказался Орест – он аккуратно похлопал здоровяка по плечу. Тот, естественно, решил обернуться, но получил такой резкий и сильный удар в грудь, что отлетел далеко назад, выронив в полете хлыст. Кулаки Сциллатарова отливали иссиня-черным сиянием – Норкил, заметив это, лишь рассмеялся:

- Что я и говорил – от примененного насилия пробуждается сила! Молодец, Орест, молодец… Признаться честно – даже немного зауважал! Но…

Натгюк Вадал-Карна щелкнул пальцами, и прямо посреди комнаты стали появляться высокие, крепкие, ящероподобные существа, вооруженные длинными посохами, способными стрелять сгустками сконцентрированной энергии, выжигающими все на своем пути. Эта армия была относительно мала – ящеров было всего лишь штук двадцать, но Орест не был дураком и прекрасно понимал: идти одному против двадцати вооруженных людей-то кажется самоубийством, а тут противники стоят куда сильнее…

И окончательно пытался подавить уверенность в Оресте неофициальный глава всех этих мутировавших созданий (а серое свечение глаз напрямую говорило об искусственной природе) легендарный и единственный в своем роде двего́н. В волгарских мифах он почти не упоминался, зато фольклор соседней с Волгарией страны – Мадьле́ны – уделял этому удивительному существу, бывшему гибридом медведя и дракона, большое количество историй: самая известная из них рассказывала о медведе, который спас драконий род от натиска озлобленных людей, за что бог драконов наделил спасителя крыльями. Орест никогда не предполагал, что увидит двегона вне гербов некоторых мадийских городов, которые считали за честь поместить его изображение внутрь раскрашенных щитов, но это, в принципе, казалось и цушрана – натгюк Вадал-Карны действительно поставил себе цель собрать самых редких животных, но не для того, чтоб устроить первый в Тэйтниуме зоопарк…

А чтобы самоутверждаться, пытая несчастных, которые в любых других обстоятельствах и могли бы ответить, но их воля была явно подчинена…

И двегон не избежал этой участи.

Ростом он был раза в два с половиной больше Ореста – внешне он был похож на типичного для природы Брасла́вского континента бурого медведя, но все внимание, конечно, на себя перенимали кожаные, болотно-зеленые крылья, которые были мечтой любого помешанного на летучих мышах (а в Волгарии, к примеру, таких хватало). Двегон рычал, стоя на задних лапах, заметных благодаря непривычно длинным и острым когтям (видимо, перешли в наследство от драконов), и хлопал крыльями – к счастью, помещение было крытым, а потому сильных потоков воздуха по свою душу Орест мог не ожидать, что уже было хоть каким-то облегчением…

- Что же вы стоите, мои любимцы? – с фальшивой радостью в голосе произнес Норкил. – Развлеките и меня, и Ореста! Иртений, дай-ка команду!

Вставший, пришедший в себя подчиненный схватился за хлыст и с такой яростью ударил им по ближайшему к нему ящеру, что он своим рыком чуть не сбил с потолка увесистую люстру.

И это было начало.

К счастью для Ореста, и ящеры, и двегон были не слишком поворотливы (попробуй-ка быстро двигать таким весом!), потому парень не придумал ничего лучше, как бегать от них. Против одного или даже двух противников такой прием бы точно сработал, но от двадцати одного демоноида вряд ли побегаешь долго, потому Орест перешел в наступление – сначала он бросился к столам со снедью и стал оттуда швырять в противников все, что только можно швырнуть, затем принялся скакать по опустевшей мебели, которая, впрочем, быстро пришла в негодность после ударов двегона.

Побагровевший Норкил стукнул по ручке трона, прорычав:

- И это – все, на что вы способны: какого-то червяка не можете одолеть?!? Не заставляйте меня вставать с трона! Иртений, чего встал, дурень, подгоняй – можешь даже сам ударить Ореста! Великий Куэль и великая Амбре́сса, да что ж таким простым вещам, и то приходится учить…

Сциллатарову же было явно не до причитаний и возмущений натгюка – пару раз брюнету уже чуть было не досталось, но тот скопил достаточно сил, чтобы просто расталкивать ящеров. «Это долго продолжаться не может…» - выругался про себя парень – другой стратегии, которая не включала бы в себя использование больших объемов силы, брюнету в голову пока не пришло…

Но совершенно внезапно он услышал голос одного из своих неожиданных знакомцев:

- Привет, натгюк Хокдже. Кажется, ты попал в веселую переделку…

- Гарад?!? – мысленно вопросил Орест – уж кого-кого, а вот цушрана он никак не ожидал услышать.

- Помощь не нужна, натгюк Хокдже?

- А можешь помочь? Уже вылечился от ран?

- Не до конца, но с большим удовольствием потопчусь по тому, кто издевался и надо мной, и над моими друзьями…

- Ты что, здесь?

- Тебе достаточно просто призвать меня, и все…

- Тогда приди!

«Нет, вряд ли что-то получится…».

И какое же было удивление Ореста, когда в бой вмешался белоснежный лев-демоноид – выскочив из Дворовой Двери, раскрывшейся прямо посреди поля боя, он одним махом снес трех ящеров, ухитрившись при этом сломать их копья: и габаритам, и силе он присутствующим демоноидам явно не уступал.

Норкил был удивлен настолько, что привстал с трона:

- Что за дела… Ты… Ты что, подчинил себе цушрана?!? Это невозможно!

- Никого я не подчинял – он сам пришел ко мне!

Цушран зарычал, встав один на один с двегоном – эта схватка точно не предвещала ничего хорошего.

- Будь милосерднее, Гарад! – мысленно обратился ко льву Орест, отбиваясь остатками стола сразу от двух ящеров. – Он – такая же жертва, как и ты!

- Постараюсь… - ответил цушран, увернулся от замаха двегона и влетел в него вперед головой, пытаясь сбить с ног.

Норкил, кажется, был растерян – такого поворота он никак не ожидал. «Надо звать всех остальных!» - воскликнул он про себя: к остальным членам своего рода он относился исключительно как к подчиненным, способным выполнять лишь незначительную работу, но сейчас они были нужны ему как никогда, однако помощь, как предполагал натгюк, уже пришла – звали ее Кудами.

- Кудами, ты как раз вовре… - собрался было обрадоваться Норкил, увидев вбежавшего в покои конвоира Ореста, размахивающего двуручным мечом, но тот повел себя крайне неожиданно. Мало того, что он одним ударом ноги отправил немаленького ящера в далекий полет, так еще и быстрым, почти молниеносным движением подобрался к Иртению и разрубил его напополам с диким воплем:

- Это тебе за многочисленные измывательства!!!

«Чего?!?» - в мысленный голос переспросили Орест и Гарад – сегодняшний день был явно полон сюрпризов, и появление такого союзника явно относилось к главному из них…

Но когда в стене комнаты появилась неаккуратная дыра, через которую прошел типичный для героических историй Волгарии рыцарь, полностью закованный в серебристые доспехи, Сциллатаров взял свои слова обратно.

Бой превратился в откровенную пародию.

Цушран парочкой крепких ударов заставил впасть двегона в раздумья, после чего подскочил к рыцарю, по дороге откинув в сторону вставшего на пути ящера, и склонился перед ним так, чтобы тот оседлал его, будто коня. Рыцарь легко запрыгнул на льва-демоноида, выставил вверх опять же типичный для средневековой Волгарии меч и дал команду снести Норкила с трона.

- Я же говорил – нужно было казнить тебя, Жестяной воробушек! – прорычал Норкил так, будто сам на мгновение стал гибридом двегона и цушрана, но было поздно – парочка легко обрушила натгюка с его трона, и демоноид, думавший, что он – великий, свалился с небольшой высоты прямо в объятия цушрана.

Жестяной воробушек же благополучно спрыгнул с Гарада и присоединился к Кудами, с легкостью расправившемуся с большим количеством ящеров. Парочку оставшихся смог добить Орест – с такой помощью он мог обойтись и без оружия: силы в руках еще много…

- Орест Рандко, Жестяной воробушек, вам пора! – велел соратникам Кудами.

- Понял! - кратко кивнул Орест и поднял кулак вверх в знак благодарности.

- Буду надеяться, что еще свидимся!

«Я тоже, - мысленно кивнул Сциллатаров, - надо же вернуть долг за помощь…».

Гарад ему не ответил – видимо, был занят терзанием тела Норкила: в том, что натгюк живым не выйдет из своих покоев, брюнет уже не сомневался.

Жестяной воробушек будто знал, куда им идти – он прошествовал по коридору, который трижды изменился в цветах стен: Орест еле поспевал за ним. Он ничего не спрашивал, но ответы были и не нужны – в этом молчании было столько уверенности, что как-то прерывать ее было откровенно глупо.

Внезапно Орест встал на первом за всю дорогу попавшемся перекрестке: Жестяной воробушек поспешил вперед, но, видимо, понял, что Сциллатаров за ним не идет, и обернулся. Брюнет же слышал в голове голоса о помощи – его тянуло вправо. «Ловушка? Или нет?» - задумался Орест, но голоса были столь искренне жалобны, что парень твердо решил – нужно идти туда, и указал рыцарю:

- Прости, но нам стоит заглянуть туда.

А рыцарь неожиданно не стал спорить - просто последовал уже за Орестом.

Они двигались по ровно такому же коридору, который привел их к серебристой пластине во всю стену, заменяющую дверь. Сциллатаров прикоснулся к ней, и на пластине стали проявляться многочисленные символы – ни один из них Оресту знаком не был, но парень был уверен, что это – явно из какого-либо демоноидского языка: ведь помимо кхакога, существовали и альбе́ртер, и наркатига́ль, и эмма́ки…

А вот Жестяной воробушек моментально сообразил, что нужно делать – он подошел к стене и стал двигать символы туда-сюда: видимо, подбирал своеобразный код от замка. После того, как символы выстроились в понятные только рыцарю ряды, дверь засветилась и рассыпалась на множество кубов, словно приглашая зайти внутрь.

Соратники переглянулись – за стеной они могли ожидать всего, что угодно, но сделали уверенный шаг вперед: Жестяной воробушек сильнее сжал рукоять меча…

Но такого ужаса Орест не видел в своей жизни давно, хоть и повидал всякое.

Именно в этой комнате «содержались» пленные животные Вадал-Карна: по обе стороны узкого прохода стояли клетки – их было так много, что они подпирали собой потолок. Никаких условий для пленников не было – складывалось ощущение, что их даже толком не поили и не кормили: как тогда в них поддерживалась жизнь, было скорее непонятно, но Орест предположил, что тут могли быть замешаны какие-нибудь демоноидские штучки. Кто-то из животных делал вид, что спал, кто-то старался просто не делать лишних движений, кто-то просто стал громко кричать, видимо, почувствовав угрозу…

- Чудовищно… - выдохнул Орест. Рыцарь лишь согласно закивал – видимо, и для него увиденное стало потрясением. Он подошел к ближайшей клетке, чтобы начать процесс освобождения животных, но брюнет прервал его жестом руки, ибо он знал, что ему делать…

Прямо посреди пола светилась странная фиолетовая точка – Орест приблизился к ней, и сей участок расплылся в размерах, став больше похожим на небольшую лужицу. Правая рука подсказывала парню дальнейшие действия – она требовала высвобождения силы, все больше и больше покрываясь темной чешуей…

И Орест ударил кулаком по расплывшейся точке.

Сила высвободилась, пробежав волной по всей комнате, и двери всех клеток распахнулись. Животные почувствовали свободу, но не все могли выйти из «домов» - тогда те, кто еще мог двигаться и как-то помочь другим, выходили и протягивали братьям по несчастью лапу, хвост или даже хобот помощи. Кого здесь только не было – и крылатые слоны, и пара котов, прижимающаяся друг к другу так, что напоминала черно-белый волгарский знак Разделения Силы, и мадийские наранту́ры – эндемики, похожие на лохматые мягкие игрушки, и чешуйчатые рептилии, но только с типично пеликаньими клювами…

Но как только все массово стали покидать тюрьму, Орест прикусил язык – с одной стороны, то, что он сделал, было правильно, но ведь если животные разбегутся по всему Арендилу, их отловят другие представители Вадал-Карна и вернут обратно… Однако его успокоил Жестяной воробушек – как только соратники вышли из комнаты (и только чудом их не снесли с ног радостные спасенные), рыцарь показал Оресту большой палец вверх.

«Что-то мне подсказывает, что по этому поводу мне переживать не нужно…».

Почти спотыкаясь о бегущих коз, ярко-желтых свиней и даже улиток, к которым матушка-природа приделала щупальца кальмаров, брюнет и Жестяной воробушек вернулись на перекресток и поспешили в изначальном направлении – пройдя через еще один переход, они остановились возле комнаты без двери, залитой ярким белым светом.

- Это что? – удивился Орест: ему почему-то вспомнились истории о «свете в конце дороги».

Жестяной воробушек указал ему в направлении комнаты и уверенно кивнул.

- А ты?

Рыцарь покачал головой.

- Спасибо, друг! – поблагодарил Сциллатаров. – Надеюсь, свидимся!

Соратник снова кивнул.

Орест глубоко вдохнул-выдохнул и решительно вошел в комнату.

Свет его, как ни странно, не ослепил – совсем наоборот, будто обладал целительными способностями: раны, нанесенные энергетическим хлыстом, мгновенно зажили. Парень сделал несколько шагов вперед и внезапно услышал легкий, колокольчиковый девичий голосок:

- А ты опаздываешь, Орест! Тебе надо поспешить!

- Кто ты? – вопросил парень, и перед ним проявилась невысокая женская фигура – через пару мгновений он разглядел миловидную брюнетку, одетую в светло-розовое платье в пол: из допустимых деталей были только скромные - до колена - боковые разрезы. Платье было подпоясано синим широким кушаком, расписанным непривычным для демоноидов ромашковым узором. Но главным потрясением для Ореста стал узор на лбу в форме четырех запятых, больше похожих на жирные точки, к которым зачем-то пририсовали крохотные хвостики…

- Ты из рода Гирсэйн?!? – не поверил своим глазам парень.

- Приятно познакомиться, Орест Рандко Сциллатаров, - улыбнулась девушка. – Меня зовут То́мба Гирсэйн, и я – твой проводник обратно в Лаврентеллу.

- Вы сказали, что я опаздываю… Что произошло?

- Тебе нужно вмешаться в ход боя, если хочешь освободить ту, кого любишь… Не беспокойся – твои соратники уже там: тебе достаточно всего лишь появиться.

- Вы имеете в виду… Марию? – догадался Орест. – Что с ней?

- Поспеши – тогда узнаешь! Переход скоро закроется, а из Арендила иначе ты не сбежишь!

И за Томбой раскрылась Дворовая дверь.

- Тогда мне пора! – воскликнул Сциллатаров.

- Действуй, чтобы звезды горели! – «очередной, наверное, благородный девиз…».

Орест прошел через Дворовую дверь и…

Ожидаемо оказался в новом бою.

Бой шел на дороге – видимо, на повозку, запряженную гнедой лошадью с грустными глазами, кто-то совершил нападение. Не успел Орест разобраться, кто против кого, как перед ним встал незнакомый доселе блондин, скрывший лицо сине-желтой клетчатой маской, но интересовало Сциллатарова вовсе не это…

Противник держал в заложниках Марию.

- Одно движение – и она умрет! – неожиданно визгливым голоском воскликнул блондин.

- Одно движение? – усмехнулся Орест, и в руках вновь почувствовался прилив сил. – Ну что ж – на тебе!

И брюнет выставил правую руку вперед – из нее вырвался темный выстрел, буквально снесший обидчику полголовы.

- Ай! – воскликнула Мария, после чего столкнулась взглядом с Орестом.

- Мария! С тобой все в…

И женщина залепила ему пощечину – взгляд не предвещал ничего хорошего. Сциллатаров не стал отвечать – уж он-то прекрасно понимал, что заслужил…

- А она у тебя крепкая! Молодец!

- Кто здесь?

К паре, разобравшись с противниками (краем глаза Орест видел парочку разрубленных трупов) подошли эффектная брюнетка, которая могла стать не только майкой Волгарии, но и всей Лаврентеллы вместе с Тэйтниумом, и крепкий, коротко стриженый парень, чьи руки были изрисованы неприятно знакомыми ярко-красными татуировками…

- Ты из Вадал-Карна? – встал в боевую стойку Орест.

- Ага, - как ни в чем не бывало произнес парень. – Ра́йскин Вадал-Карна, представитель младшей ветви сего рода… Похоже, ты расправился с Норкилом?

- Скорее всего… - развел руками Сциллатаров – более точный ответ он явно дать не мог.

- Старшие заигрались – надо бы их проучить, чем я и займусь… - хохотнул Райскин и поспешно извинился: - Как представитель рода Вадал-Карна и будущий его натгюк, я прошу прощения у представителя рода Хокдже за все прошлые прегрешения…

- Сомневаюсь, что ты отделаешься лишь словами, - фыркнула брюнетка и протянула парню руку: - Астаросса Сфинта. Рада познакомиться…

- Подожди – ты же была одной из тех, кто спас мою мать!

- Ага, - кивнула Астаросса. – И очень вовремя вмешалась сейчас. Марию пытались похитить люди Любителя женской кожи. Сам должен понимать, что это значит…

- Того съехавшего кровира? – не поверил своим ушам Орест – он, безусловно, знал о существовании этой одиозной личности, но какое отношение он имел к Марии, было непонятно, пока Райскин не уточнил:

- Он объявил охоту на Марию Людмилу Дубарову.

«Отлично – час от часу не легче…».

- Вам надо бежать в Монемдьор – там все и узнаете, - велела Астаросса. – Дворовая Дверь уже открыта.

- Где?

- А вон там – мы же на побережье…

Орест сделал несколько шагов и увидел Эрнийское море – пространственная клякса расплылась над водой прямо у берега.

- Мария, ты же пойдешь со мной? – безо всякой надежды поинтересовался Орест, но неожиданно услышал четкий ответ:

- Разумеется. Только после у нас состоится серьезный разговор. Для тебя серьезный…

Глава 5. Как же могут быть "мы", если я без тебя?

Однако разговора, как это часто и бывает, вновь не получилось, и по вполне прозаической причине – переход в Монемдьор часто имел для неподготовленных путешественников побочный эффект под названием «сонливость», и пара благополучно свалилась в сон.

Проснулись Орест и Мария, к счастью, пока что в разных спальных местах, но находившихся рядом – приподняв голову и оглядевшись, Сциллатаров сделал вывод, что они лежат в больничной палате: пусть довольно просторной для того, чтобы вместить в себя приличное количество пациентов, и относительно комфортной (по сравнению с волгарскими военными госпиталями!), но все же – палате.

- Маша! Маша, ты еще спишь? – громким шепотом окликнул Дубарову брюнет.

Мария издала недовольный стон, показала сначала нос из-под белого покрывала, но потом, догадавшись, что находится не дома, попыталась резко откинуть с себя одеяло, но чей-то заботливый, успокаивающий голос произнес:

- Не так резко – ты же лежишь голая! И ты, кстати, тоже, - и обладательница голоса повернулась к Оресту.

- Ты кто? – на автомате спросил парень.

- Ала́сса Па́рилка, глава медицинского корпуса Монемдьора – приятно познакомиться!

Вот на кого менее всего была похожа эта девушка, так это на медика – Орест никогда в жизни не видел столь симпатичного врача, в котором энергия, казалось, била через край. Аласса мало того что обладала редкими для Волгарии кудрявыми волосами цвета спелой пшеницы и обезоруживающей улыбкой (причем и в глазах), так еще и формами нисколько не уступала Марии (разве что бедра чуть меньше размером). Но самым поразительным в ее портрете была одежда – короткая блузка без пуговиц, открывающая прекрасный вид на грудь, и ярко-синие шорты, которые казались разновидностью нижнего белья.

«Нам бы таких лекарей – может, и выздоравливали бы чаще…».

- Во время перехода через Дворовую Дверь вы растратили много своих сил и свалились спать почти на улице, но не волнуйтесь – все основное не проспали! Прибыли вы поздним вечером, а сейчас – утро в самом разгаре… С другой стороны, хорошо, что вы уснули – я провела чистку и полное обследование ваших организмов, а потому могу обрадовать – не считая подверженности к некоторым сезонным болячкам вроде простуды, вы абсолютно здоровы!

- Хоть какая-то хорошая новость с утра… - искренне обрадовался Орест.

- И еще кое-что: у вас – прекрасная совместимость сами знаете для чего!

- Это она о чем? – догадки у Марии, разумеется, были, но она не привыкла к тому, чтобы о таких вещах говорили громко, да еще и при посторонних…

- Пока хватит и того, что с вами – все в порядке, - прервала врача вставшая меж коек статная брюнетка, чьи черты лица были несколько заострены, но в этом была особая прелесть. Сия девушка отличалась любовью к синему цвету, который прекрасно подходил ее глазам – она была в платье с не самым приличным вырезом в районе груди (ну демоноиды же, им простительно), но ноги рассмотреть не вышло, ибо были затянуты в леггинсы длиной по щиколотку. – Я – Марса́ти Ба́рмфул, ответственная за ваше пребывание в Монемдьоре… Добро пожаловать в город одалжи́ри!

- Одал… Чего? – переспросила Мария.

- Демоноиды, которые встали на путь исправления… - а вот этот все еще хрипящий голос Орест не мог не узнать:

- Даже не сомневался, что придешь навестить, Рунен.

Двоюродный брат, развалившись в угловом кресле, лишь улыбнулся:

- Ты все-таки оказался в Монемдьоре, брат…

- Надо было сразу принять твое предложение, - виновато признался Сциллатаров.

- Не согласен – может, вы и вляпались в те еще истории, но зато мы теперь имеем понимание, кто наши враги, - махнул рукой Рунен.

- Брат? – Мария только и делала, что хлопала глазами.

- О, да, Маша – познакомься: мой двоюродный брат по материнской линии – Рунен Хокдже, - представил родственника Орест.

- Приятно познакомиться, - кивнул парень.

- По материнской линии? Значит, он… Он демоноид?

«Откуда она знает?!?» - мысленно вопросил про себя Сциллатаров. «Стоп – может, именно об этом она и хотела со мной поговорить?».

Палата разразилась смехом, после чего Марсати пояснила:

- Почти все из стоящих и сидящих здесь – демоноиды…

- Не все: я – человек! – поправила Аласса. – Только родившийся в Монемдьоре…

- Насчет тебя все понятно, самоди́ва – один взгляд чего стоит, - обратилась к Бармфул Мария.

Раздался очередной взрыв смеха, но в этот раз он исходил от Рунена и трех невысоких девчонок, стоявших позади Алассы – одна из них, блондинка с двумя детскими косичками, воскликнула:

- Как она тебя, Марсати! А ты говоришь, что «меня никто из людей не раскусит…»!

- Не заметил, что она – самодива, - возразил Орест: под самодивами в волгарском фольклоре подразумевались самые обычные суккубы, но с одной только разницей: в волгарских историях сии героини были менее кровожадными…

- Правильно, если ты искренне влюблен в другую! – воскликнула вторая из девчонок, отличающаяся рыжеватыми, но слишком коротко стрижеными для женщины волосами. – Меня, кстати, Изава́ла зовут!

- Ано́та! – представилась обладательница двух косичек.

- Ё́кимо, - почти не шевеля губами, представилась молчащая до сих пор (не считая смеха) третья девчонка, которая, казалось, была целиком вылеплена из снега. – Мы – часть гарема дабоя Сардже́нца: он же нас и отправил в помощь Марсати…

Орест скривился про себя: «Во-первых, с чем тут помогать, если со всем справилась и Аласса, а во-вторых…». И тут он стал мысленно вопрошать:

«Гарем?!? Здесь что, это разрешено?!? А если так, почему эти девчонки хвастаются – более того, даже гордятся тем, что несвободны? Я бы на их месте молчал…».

- Похоже, у кого-то – культурный шок, - произнес Рунен так, будто ничего не произошло: Орест не заметил, как покраснел при мыслях о гареме.

Аласса неожиданно решила взять себя в руки и скомандовала:

- Так, мальчики и девочки, наши гости проснулись, потому самое время их накормить и приодеть! Марсати, сообщи Лайте́нцу, что через полчаса может начать собрание… А теперь все кыш! Пока что… Позже позову! – и, глядя на Марию, добавила: - Надо будет…

Количество народа в палате заметно уменьшилось.

- А теперь, - и глава медкорпуса расставила руки в стороны, показывая на стоящие у стен шкафы, - извольте пока приодеться в белое: пока я не решила, что вы – окончательно здоровы, считаетесь больными!

- Вы же сказали, что мы – абсолютно здоровы… - удивилась Мария.

- Во-первых, давайте перейдем на «ты», а во-вторых, я сказала, что здоровы абсолютно, но не окончательно! – воскликнула Аласса. – А это – разные вещи… В общем, одевайтесь – все найдете в шкафах!

- Прямо здесь? – чуть ли не в голос вопросили Орест и Мария, после чего девушка добавила: - Мы пока что не настолько близки…

- А вы не поворачивайтесь друг к другу! А если повернетесь – достанется уже от меня… - и на вопросительный взгляд обоих Парилка удивилась: - А что такого-то? Я – врач, а потому для меня все пациенты бесполые! А если вы думаете, что сможете удивить – ошибаетесь…

Но все же от комментариев Аласса не отказалась – особенно ее впечатлили бедра Марии: «Вот мне бы такие – может, и родить бы смогла…».

После того, как «пациенты» стали похожи на родственников призраков, главный медик Монемдьора провела их в соседнюю комнату, которая была импровизированной столовой – на столе их уже ждал завтрак, состоявший из овощного салата, каких-то бежевых кубиков и небольших голубоватых облаток. С напитками же было все не очень – Оресту и Марии предлагалось пить только воду.

- Могла бы дать больше, но для насыщения вам и этого хватит… Тут все сбалансировано: белки, жиры, углеводы, витамины, аминокислоты… Пробуйте!

Если овощной салат у Ореста не вызывал вопросов, то кубики, состоявшие непонятно из чего, вызвали у него легкую оторопь. А вот Мария оказалась менее привередливой (или просто очень хотела есть) – надкусив один из кубиков, она с удовольствием прожевала кусочек и сказала:

- А вкусно! Чувствуется рыба…

И Орест попробовал – было съедобно, но особого восторга парень не испытал, а вот хрустящие облатки ему понравились куда больше.

- Ну что, все съели? – Аласса следила за подопечными столь внимательно, что Орест стал понимать, почему Монемдьор считается одним из лидеров по качеству медицины в Лаврентелле. – Теперь извольте переодеться… Орест, ты иди в комнату напротив, а ты, Маша – можно же тебя звать Маша? – пойдем со мной: мы с девчонками подберем тебе достойное платье…

«И наверняка оно будет с внушительным вырезом…», - почему-то с надеждой подумал про себя Орест.

В комнате, куда Сциллатарова направили, брюнет мог себе подобрать абсолютно любой образ – одежды было припасено столько, что можно было одеть небольшой отряд. Но рука привычно тянулось к военной форме – Рунен как-то говорил, что дабои ходят в белом, и Орест облачился в рубашку, слишком обтягивающие штаны (даже ремень был толком не нужен) и китель с крохотными отверстиями в районах плеч и груди – видимо, для прикрепления знаков отличия.

На переодевание у парня ушло минимум времени – все-таки он был воином и соблюдал привычную для себя дисциплину. Как ни странно, не задержалась и Мария – только парень огляделся, где ее искать, как она сама подошла к нему, одетая в неожиданно скромное (для Монемдьора, разумеется) бежевое платье, но с изыском под названием «ткань, ближе к подолу закрутившаяся в лепестки розы». Выбор девушек – а Марсати, Аласса и «гарем» шли за Марией, довольно улыбаясь – был исключительно хорош: не самая крохотная Дубарова смотрелась теперь хрупкой девой, которую так и хотелось взять на руки.

- Тебе очень идет… - единственное, что смог вымолвить Орест, даже не заметив, что перешел на «ты».

- Как и тебе, - искренне призналась Мария, тоже решив избавиться от границ. – Военная форма? Не изменяешь своему вкусу…

- Привычка, - хихикнул Орест.

Позади девушек вырос Рунен – подойдя быстрым шагом к компании, он воскликнул:

- Вы закончили? Лайтенец ждет!

- Нам пора, - кивнула Марсати. – Пойдемте – кое с кем познакомитесь…

- Надо сказать Серебрянке – он тоже там! – воскликнула Изавала и побежала далеко вперед – подруги еле поспешили за ней.

- Серебрянке? – переспросил Орест.

- Прозвище Сардженца, - пояснил Рунен. – Ну что, идем?

«Как же они все любят длинные коридоры…» - фыркнул про себя Орест, следуя за демоноидами (одалжири, не одалжири – у всех природа одна). Но оказавшись в главном «зале разговоров», как назвала сие пространство Аласса, Орест отдал должное вкусу хозяина – комната в сдержанно-бежевых тонах была отделана скромно, но со вкусом: никаких возвышающихся тронов, статуй, лепнины и – слава Богу! – жутких громадных люстр: в потолок было вмонтировано множество лампочек.

Но поразило Ореста совсем иное – он, конечно, предполагал, что воины Монемдьора могут выглядеть эксцентрично (де-мо-но-и-ды, не нужно забывать…), но чтобы настолько… Особенно его поразила личность неопределенного рода, чьи длинные волосы были выкрашены в разные оттенки красного, зеленого и синего, но ладно бы волосы – разноцветными были и наращенные ногти на руках (и это – воин!). Стоило ли говорить, что с мочек ушей, шеи и рук свисало приличное количество ювелирных украшений, а вместо штанов это нечто носило юбку (слава Богу, в пол!)…

Все остальные присутствующие главные воины города тоже были довольно яркими фигурами, но здесь были явно не только они. Марсати первым делом подошла к стоящему рядом с «крашеным дабоем» парню, который тоже отличался любовью к синему цвету, начиная с волос (тоже длинных) и заканчивая ботинками: видимо, это у них семейное, а тот факт, что эти двое – пара, сомнению почему-то не подвергался. Почему-то сила, идущая от него, показалась Оресту знакомой – то же ощущение было, когда он проходил через Дворовую дверь в Монемдьор.

Так называемый «гарем» уже окружил хозяина – высокого, накачанного мужчины, обладающего волнистыми волосами натурального серебряного цвета, но запоминался он скорее яркой, доброй улыбкой, которая, казалось, не сходила с его лица. На фоне всех раскрашенных личностей глава дабоев выглядел неожиданно скромно и в плане внешности, и в плане одежды – он был одет ровно так же, как и Орест, но все же позволял носить себе единственное украшение на шее – кулон в виде некоей хищной рыбы. Отличался Лайтенец от своих подчиненных и цветом глаз – почти никто в Монемдьоре не обладал «фиалкой» в зрачках, что вкупе с темными волосами и непривычно хищными чертами лица (Марсати по сравнению с ним казалась травоядной) производило на редкость запоминающийся эффект.

Глава дабоев лично подошел к гостям, склонил голову и четким голосом произнес:

- Добро пожаловать в Монемдьор. Я – Лайтенец даб Тольконо́вич, глава дабоев Монемдьора и будущий правитель сего славного города. А о вас, дорогие гости, я наслышан… - и будущий правитель обратился сначала к Марии:

- Мария Людмила Дубарова, та самая майка Волгарии, сумевшая покорить всех и каждого на конкурсе, прошедшем два года назад, но также и прекрасная художница… - и Лайтенец поцеловал руку девушке. – Прекрасное платье – подходит Вам настолько, что дарю его: произведете впечатление на всю Волгарию…

- Откуда Вы знаете, что я рисую? – искренне удивилась Мария – нет, она, конечно, догадывалась, что о художественном таланте многие знают, но чтобы даже в Монемдьоре? Да еще и так уверенно сказал…

- Узнаете чуть позже… - улыбнулся Лайтенец и обратился уже к Оресту, протягивая ему руку: - Рад познакомиться, Орест Рандко Сциллатаров, командующий вторым отделением Южного войска Волгарии и просто один из храбрейших воинов сей прекрасной страны… Для справки – награжден Орденом Белого Льва первой степени и Орденом святого Георгия Искупителя первой степени.

«Ничего себе! Два высших военных ордена!» - воскликнула про себя Мария. «Уж их просто так точно не дают…».

- Спасибо, конечно, - кивнул Орест, пожимая руку, - но служу не ради наград… Да и лишусь их наверняка в ближайшее время.

- Может, и нет, если мы покажем Волгарии правду, - возразил Лайтенец.

- Правду?

- Именно, - и Тольконович вернулся к своему трону, который не отличался от обычного удобного кресла. – Я неоднократно говорил уважаемой Бражене, что ее действия ни к чему хорошему не приведут, но она слишком горда и упряма, чтобы это признать – хорошо, что смена подрастает более понимающая…

- Вы про Сестриславу? – уточнил Орест.

- Кажется, Вы в нее верите? Скажу честно – я тоже, - закивал дабой. – Но пока что у Сестриславы связаны руки, а вот у тех, кто на деле руководит Браженой, они двигаются слишком свободно. Вы это должны понимать – как-никак, пытались остановить бойню, учиненную в Золотом храме.

«Разведка не дремлет…» - подумалось брюнету.

- Вы сделали правильно, что сбежали из такого войска – на Вашем месте так поступил бы любой воин, который помнит, для чего он взял в руки оружие. Но большинство безмолвно подчиняется убежденных в своей непогрешимости военачальников и уверенных в своей безнаказанности дружинников-собирателей демоноидов, которые сотрудничают даже с откровенной падалью. Собственно, потому вы и здесь – одна из таких грязных личностей угрожает не только Марии, но и всему разумному обществу Лаврентеллы… И именно поэтому я пригласил специалиста, который знает нашу сегодняшнюю угрозу лучше всех. Заходи! – крикнул Лайтенец куда-то вбок.

Боковая дверь раскрылась, и оттуда вышел тот, кого и Орест, и Мария явно не ожидали когда-либо увидеть, а тем более - здесь.

- Вальтер?!? – вопросили они в голос.

И это действительно был он – самый популярный и известный, наряду со Сьюзен Андергейт с Оловянных островов, кровир Лаврентеллы, который понял, что нужно проявлять к себе внимание и в прессе. Ныне Вальтер – его настоящее имя никто не знал, что было еще одном удивительным обстоятельством, если речь шла о кровирах – проживал в роднорусском городе Ровда, но постоянно скакал по всему континенту в поисках цели, за которую хорошо платили. Конечно, он был талантлив в своем деле, но чтобы его принимали в Монемдьоре как своего…

Вальтер предстал во всей своей красе – он обожал одежду цвета хаки и тяжелые ботинки, которым нипочем даже самая грязная и битая поверхность. Как и большинство демоноидов, кровир предпочитал носить длинные, иссиня-черные волосы – видимо, переобщался с «коллегами». Мария же обратила внимание на три цепи, свисающие со штанов (для чего они были нужны – тот еще вопрос), а Орест перевел взгляды на две боковые кобуры, где и ждали своего часа те самые «Вальтеры» - оружие производства Тюрги́нии, которое и дало прозвищу сему кровиру: о любви парня именно к этим пищалям ходили всякие смешные истории.

Первым отреагировал синеволосый парень Марсати – он радостно воскликнул:

- Так и знал, что это – именно ты, бродяга!

- Здорово, Три́ги, - улыбнулся Вальтер и подошел к Триги – они крепко обнялись, после чего кровир приобнял Марсати:

- Привет от Ме́лы. Прости, что без нее…

- Да понимаю. Сами-то как?

- Живы-здоровы, - кивнул Вальтер, отсалютовал всем присутствующим и почему-то лукаво подмигнул брюнетке в строгом сером платье, стоявшей по правую руку от Лайтенца – та несколько смутилась, но кровир лишь подтвердил, что обращался именно к ней:

- Ты обещала сходить выпить со мной, Аргри́ба – я помню!

В зале раздались не самые подходящие обстоятельствам смешки.

- Прости, что лишил тебя выходного… - обратился к кровиру Лайтенец.

- И хорошо, что позвал, - неожиданно весело воскликнул Вальтер, - когда ты сообщил, кто – ваша проблема, я аж подпрыгнул на стуле – самому хотелось прикончить эту личность, но, сам понимаешь, контракт на него никто не заключал…

И только после этой тирады Вальтер обратил внимание на других гостей.

- А вот теперь я понимаю, что не просто так перенесся в Монемдьор… - и взгляд кровира изучающее пробежался по Марии. – Настоящий конфликт может начаться только из-за женщины, являющейся таковой до кончиков ногтей… - и наемник изящно склонился перед Дубаровой, коснувшись губами руки. – Счастлив познакомиться, Мария Людмила Дубарова – одно желание Вами обладать способно привести к разрушению целого мира…

- Как заговорил, а… - одобряюще воскликнул дабой-«павлин».

- И очень рад, что рядом с Вами – тот, кто способен сдержать вспылившие армии, - теперь Вальтер переключил свое внимание на Ореста и сначала показал ему открытую ладонь, а затем протянул руку так, чтобы ее можно было взять за локоть. – Я знаю, о чем говорю, Щит всея Охриды… Мое почтение.

- Вот уж не думал, что кто-то помнит это прозвище, - улыбнулся Орест, и воины взялись за локти – это был жест дружбы, принятый среди братьев по оружию.

- Еще как помнят… Но сейчас вместо щитов нам стоит показать мечи, - напомнил всем Вальтер. – Ситуация вышла из-под контроля, и потому планируйте быстрые действия – лучше мы раньше найдем Милкорова, чем он свою жертву…

- Но почему он охотится именно за мной? – задала давно терзающий вопрос Дубарова.

Вальтер переглянулся с главой дабоев:

- Ты скажешь или я?

- Лучше я – сообщать такие вещи входит в мои обязанности, - резко встал с трона Лайтенец и щелкнул пальцами: прямо посреди комнаты появилась непрозрачная голограмма, бывшая фотографией…

- Это же Горги! – не выдержала Мария, узнав с первого взгляда улыбающегося русоволосого парня, но потом решила уточнить для всех присутствующих: - Горги Поникид, мой… Пропавший муж.

- Да, это он, - кивнул Лайтенец. – А теперь я покажу изображение Даржи Милкорова.

И портрет безумного кровира повис рядом с портретом Горги…

И Мария резко взвизгнула.

Тут не нужно было быть художником, чтобы определить сходство: всем было понятно, что это – один и тот же человек. И не смог он скрыть свою изначальную сущность ни другим цветом волос, ни полученными шрамами, ни новым именем, ни даже безумным взглядом…

Портреты сошлись в один – под ними появились незнакомые гостям символы, значение которых озвучил Лайтенец:

- Полное сходство.

- Не может быть… - выдохнула Мария – она, конечно, надеялась, что Горги найдется, но чтобы так…

Впрочем, были поражены и остальные присутствующие – даже Вальтер, который повидал всякое, и то присвистнул.

- Вот это поворот… - сказал за всех «павлин».

- Да уж, неожиданное появление бывшего, - согласился Серебрянка.

- Я познакомился с ним, когда он только вступил на путь кровира – как раз прошел через испытание, известное вам как Бессмысленность Сердца, - начал рассказ Вальтер. – В кровиры обычно идут или те, кто имеет в себе демоноидскую кровь, - тут Орест поежился, - или те, кому охота приключений на все части тела, или те, кому было нечего терять. Потому Горги меня удивил, когда сказал, что ступил на этот путь только потому, что хотел стать сильнее и соответствовать той, кого любит, но кого пришлось покинуть.

- Зачем… - чуть не плакала Мария. – Зачем он на это пошел, дурень…

- И сначала все было хорошо, но… Вы же прекрасно знаете, что после Бессмысленности Сердца кровир перестает быть прежним – настолько, что некоторые могут просто сойти с ума… К сожалению, Горги пошел по худшему пути из всех, которые можно было предположить. А если учесть, что он никогда не был целью других кровиров, остается один вывод – этот сдвинутый нужен, причем именно правительству Волгарии.

- В качестве разрушающей силы? – уточнил Лайтенец.

- Разрушающей, как антел… - вырвалось у Марии.

И тут всех будто ужалило – даже Лайтенец не поверил своим ушам, переспросив:

- Что Вы сказали? Антел? Откуда Вы знаете это слово?

- Я даже видела это существо. В Мире Снов…

- Та-а-ак… - протянул Лайтенец. – Похоже, все хуже, чем мы предполагаем. Но пока нужно решить меньшую проблему...

- Я тут бросил слушок в Яблоневце о своих намерениях, потому эта тварь должна появиться именно там, - вовремя вспомнил Вальтер. – Кстати, там ищут и тебя, Орест – шуму ты навел там прилично…

- И поэтому я пойду с тобой, - твердо решил Сциллатаров.

- Почему-то я догадывался, что ты это скажешь, - улыбнулся Вальтер, вытащил одну из пищалей и передал брюнету: - Считай, что это – подарок. Санкта Диаманта – одна из лучших тюргинских моделей… В волгарском войске такого точно нет!

И пищаль была действительно хороша на вид – мало того, что увесистая и крепкая, так еще и украшенная цветочным узором.

- И две обоймы к ней, - Вальтер достал из кармана штанов запасы пуль, которые перекочевали в руки Сциллатарова.

- Аргриба, - обратился к соседке Лайтенец. Та среагировала одним лишь жестом брови: сначала в ногах Вальтера появился мешочек, забитый под завязку монетами, а рядом – два кинжала, чьи ножны, на которых были изображены прогуливающиеся в лесу олени, были сами по себе произведением искусства.

- Даже если Горги падет от пули Ореста, это – тебе за испорченный выходной, - добавил Лайтенец. – А ножи, я так понимаю, лично от Аргрибы…

- Не тратьте пули на недостойных – для них и ножа в печень хватит, - и девушка так плотоядно улыбнулась, что лично Марии стало совсем не по себе.

- Контракт заключен, - улыбнулся Вальтер, и на его правом запястье появился знак в форме красного квадрата.

- Итак, те, кто пойдут в Яблоневец, определились, - сказал Лайтенец, - но Горги может объявиться и в самом Монемдьоре – кто знает, с кем он может сотрудничать… Поэтому в сегодняшний дозор отправляются три патруля, и возглавят его добровольцы: кроме того, в свой отряд разрешаю брать не только демоноидов. Прошу подумать лучше, чем обычно – дело крайне опасное…

Но Лайтенца неожиданно прервал Триги:

- Я пойду в патруль, если ты разрешишь. Во-первых, я и так вмешался в это дело («ну точно – наверняка именно он открывал Дворовую Дверь!» - догадался Орест), а во-вторых, Марсати решила устроить девичник в честь Марии, соответственно, из замка меня попросят, а заняться все равно нечем…

- Одобряю, - кивнул главный дабой. – Кто еще?

- Если идет Триги, иду и я! – воскликнул стоящий рядом с дабоем-«павлином» коллега, который предпочел в своем образе отдать приоритет фиолетовому цвету, бывшему как в волосах, так и на ногтях.

- Окдэ́йек, лучше пойти мне… - неожиданно возразил «павлин»…

- Одобряю, - прервал спор Лайтенец. – Гарденец, ты же понимаешь, что твой сын – глава младшего поколения дабоев, и для него боевая практика крайне важна… К тому же в связке с Триги они крайне сильны.

«Этот павлин – его отец?!?» - вопросил Орест. «Честно говоря, не особо-то они и похожи, особенно в цветовой палитре…».

- Может, кто-то из старших дабоев присоединится?

Серебрянка вышел вперед и сказал:

- Раз Марсати задумала девичник, отправлю весь свой гарем к ней, а сам займусь делом… Да и тебе, Гарденец, поводов для переживаний будет меньше…

- Одобряю, - в третий раз кивнул будущий правитель Монемдьора. – Что ж, состав определился… Аргриба!

Брюнетка вновь двинула бровью, и в руках всех пятерых появились крохотные пластиковые сферы.

- Передатчик для мыслесвязи – вставьте в ухо, а все остальное он сделает сам…

Орест послушался, сунул сферу в правое ухо, и по телу будто пробежал разряд.

- Все нормально, - раздался в голове голос Лайтенца, - в первый раз всегда так бывает…

- У Вас тоже передатчик?

- Мне он не нужен, как и Аргрибе…

- Так точно, - раздался голос брюнетки.

- Проверка связи…

- Есть! – сообщили по очереди участники операции.

- Отлично – сообщайте друг другу обо всем: если что, Аргриба создаст Дворовую Дверь. Я буду руководить ходом операции, Аргриба поможет вам с технической частью, если возникнет такая необходимость. Всем все ясно?

- Так точно! – Орест думал, что оглохнет от голосов в голове, но все прошло спокойно.

- Простите, Лайтенец, - обратился уже вслух к Лайтенцу Рунен, - но я бы хотел войти в один из патрулей, если позволите: все-таки Орест – мой двоюродный брат, и я не могу стоять в стороне…

- Одобряю – пойдешь под командование Триги: ваши способности как раз дополняют друг друга, - кивнул дабой. – Триги, не возражаешь?

- Ни в коем случае, - улыбнулся синеволосый.

- Тогда вперед. Аргриба, открывай Дворовую Дверь.

Помощница Лайтенца сделала жест рукой, и посреди комнаты расплылась пространственная клякса.

Орест взял за руку Марию:

- Не беспокойся, я вернусь.

- Я знаю, - закивала Дубарова. – Иди.

Кровир кивнул Лайтенцу, махнул рукой и пересек Дворовую Дверь – Орест поспешил за ним.

Когда дверь захлопнулась, зал наполнился движением – первыми на выход поспешили Сардженец и радостный Окдэйек: отец лишь вздыхал вслед, произнеся: «Неугомонный…». Триги же спросил Марсати:

- Справитесь, если что?

- Пусть только попробует сунуться в замок – пропишу как следует… - улыбнулась суккуб.

- Тогда я спокоен, - и парень поспешил за коллегами по операции.

- Перед тем, как вы устроите женский праздник, - теперь обратился к Марии Лайтенец, - позвольте мне кое-что Вам показать. За мной!

И главный дабой прошел в совсем иной коридор, увешанный картинами – за ним шли Мария, Аргриба, Аласса, Марсати и Гарденец. Внезапно Тольконович остановился и показал:

- Узнаете?

- Это же моя картина! Мельница на поле! – воскликнула Дубарова, узнав свое творение. – Буквально недавно у меня ее купила незна…

И внезапно нижняя часть лица Аргрибы покрылась паутинной вуалью.

- …комка… - закончила Мария и указала пальцем на брюнетку: - Вы же еще были в темном платье, а с шеи чуть не улетел шарф!

- Ага, - кивнула Аргриба. – Гуляла по Яблоневцу во время задания и увидела Вас, продающую картины – мне понравилась именно эта.

- Теперь понятно, почему Вы меня назвали прекрасной художницей…

Лайтенец рассмеялся:

- А разве не так? – но тут же в его голос вернулась серьезность: - Так, девушки, ваше задание – веселиться в замке Марсати и никуда не выходить! За свою безопасность, Мария, не беспокойтесь – вас окружают одни из самых известных воительниц во всей Лаврентелле… А ты, Гарденец, свяжись с братом Юло́й и – если получится – с Браженой. Нужно вразумить некоторых блондинок, выключающих ум…

После перехода Орест и Вальтер около часа гуляли по улицам Яблоневца – кто-то опасливо поглядывал на вооруженную парочку, кто-то пытался накинуться на Сциллатарова с воплем: «Ты куда дел Марию, паскуда?!?», но тут же отлетал в сторону, но серьезных нападений пока не было: парень прислушивался к разговорам и сделал вывод, что сделала свой ход Орфия, раз прислала в город Адрияна. «Не нужно было тебе тут появляться», - с грустью резюмировал Орест: Адриян, конечно, был добрым, веселым и приятным парнем, но обладал удивительной способностью влезать совсем не в свое дело.

- Затишье перед бурей… Как ожидаемо, - фыркнул Вальтер. – Неужели они готовят против нас некий гениальный план?

- Под названием «напасть всей толпой», - мрачно пошутил Орест.

- Уже бывало такое?

- Да и не раз…

- Ничему жизнь людей не учит, - вздохнул кровир, став насвистывать какую-то веселую мелодию.

- Слушай, а ты же в наш зарождающийся конфликт влез не просто так, правда? – решил завязать разговор Сциллатаров.

- Глупый вопрос: кровиры работают только за монеты, - хихикнул собеседник.

- Нет, я про другие причины… Более личные.

- А, ты про Мелу? – Орест вспомнил, что Вальтер уже называл это имя. – Да, это моя девушка. Познакомились, когда спасал ее от такого же ублюдка, с которым должны пересечься сегодня – Ровда, конечно, спокойный город, но такие озабоченные и у нас появляются…

- Ты ее сразу полюбил?

- Скорее она меня. Видимо, увидела настоящего мужика, - Вальтер попытался произнести это с долей иронии, но не слишком вышло.

- Но ты ее любишь?

- Конечно… Она, можно сказать, защищает меня от судьбы Милкорова. И не только она – в городе у меня много друзей.

- А говорят, что кровиры держатся поодиночке.

- Те еще басни… - фыркнул Вальтер, после чего внимательно посмотрел на новообретенного напарника и спросил в лоб: - Переживаешь за Марию?

- Разумеется, - кивнул Орест. – Это я ее втянул во все передряги – потому мне и держать перед ней ответ…

- Глупости – если бы не ты, неизвестно, что бы с ней случилось, - возразил кровир. – И вспомни еще кое-что – она ведь запросто могла отказаться пойти вместе с тобой в Монемдьор, так? Но пошла, и не потому, что рядом с тобой безопаснее… Скорее она за тебя переживает.

- Вот уж не думал, что ты в этом так хорошо разбираешься, - удивился Орест.

- Это жизнь, брат. Захочешь – не захочешь, а разбираться начнешь, - без всякой иронии произнес Вальтер.

- Потрясающая речь… - оба услышали в головах голос Окдэйека.

- Какого демоноида подслушиваете?!? – вопросил Орест, переключаясь на мыслесвязь.

- Поддерживаю – Мария к Оресту неравнодушна, - влезла Аргриба.

- А у нас с Марсати все было по-другому… - припомнил Триги.

Сардженец и Окдэйек в голос застонали:

- Триги, не сейчас!

- Пусть расскажет, если вам заняться нечем, - заступился за друга Вальтер.

- В Монемдьоре все спокойно. К сожалению, - отрапортовал Окдэйек.

- В Яблоневце тоже затишье…

- А насчет этого не уверен, - внезапно вмешался Лайтенец. – Вальтер, Орест, попробуйте разделиться – на вас двоих нападать не рискуют по понятным причинам, но по одиночке… Только далеко не расходитесь – можете заглянуть в местные питейные заведения: там высока вероятность нападения.

- Разумно, - кивнул Орест и уже вслух спросил кровира: - Ты Яблоневец хорошо знаешь?

- Лучше некоторых, - усмехнулся Вальтер. – Пойду в катану «Дневной гость», заодно и пару монет потрачу…

- Не увлекайся! – раздался голос Лайтенца.

- Тогда и я загляну в соседнюю…

- Будем на связи. Как только начнется заваруха – свистни, не хочу все пропустить…

На том напарники и разошлись в стороны.

Минут пятнадцать Орест только и делал, что осматривал округу и вслушивался в нее – кто-то говорил о мертвом Вардарове («Чарующий мертв? Еще одна дурацкая новость…»), кто-то тыкал пальцем в Сциллатарова, но подходить не решался… И только когда он подходил к той самой катане, где пару дней назад сидел вместе с Руненом, на него напало сразу трое.

«Досадники!».

- Убийца нашего брата! – рыкнул один из них и замахнулся рукой с ножом на Сциллатарова, но тот обнажил кинжал, прикрепленный к поясу, и якобы случайно оцарапал нападающего – пошла сероватая кровь.

- Химера!

«Значит, массовое производство химер? Допрыгаетесь ведь, господа и дамы…».

И Орест, совершенно не задумываясь о последствиях, воткнул кинжал по самую гарду в шею противнику.

- Сука!

Атака сзади тоже прошла неудачно – Орест мгновенно развернулся, не забыв вытащить кинжал, и воткнул его в грудь другого досадника.

- Что же происходит-то? – вопрошали случайные прохожие.

- Где дозорные?

- Дружинников убивают!

- А-а-а! – раздалось где-то вдалеке, и выбежала целая толпа досадников, среди которых виднелись и люди Милкорова, напялившие неудачные клетчатые маски.

- Вальтер! Началось! – мысленно скомандовал Орест.

- Да я тут сам немного занят… Сейчас буду! Ты где?

- Возле прибрежной катаны…

- Ореста живым не брать! – крикнул кто-то в толпе, но внезапно в нее будто врезался луч света – парочка досадников свалилась на землю, превратившись в обгорелые куски мяса.

- Это еще что? – удивился Орест, успев расправиться с третьим нападающим.

- Оп-почки! – и из-за высаженных деревьев выскочило нечто с торчащими заячьими ушами белого цвета. Сциллатаров даже не понял, кто это, как из ушей вырвался тот самый сжигающий поток света, заставивший некоторых противников, не лишенных инстинкта самосохранения, бежать.

- Ю-ху-ху! Я вовремя!

«Заяц» развернулся, и брюнет громко ахнул: перед ним в необычном боевом платье стояла Преслава Малова – одна из самых талантливых молодых ученых Волгарии.

- Орестище, привет! – парень не слишком хорошо знал Преславу, но ее веселый нрав, который не слишком соответствовал ученому, запоминался всем и каждому. – Говорят, ты снова по уши в неприятностях?

- И радоваться тут нечему… - фыркнул Орест.

- Как нечему? Я опробовала своего зайчика в деле! Убийственная штука… - радость Маловой была совсем уж ненормальной, но брюнета она рассмешила - он сделал пару шагов в направлении розоволосой девочки-подростка и поблагодарил:

- Спасибо, ты вовремя.

- Мы теперь в одной лодке, Орестище – я тоже сбежала из войска! Правда, мой плащ-невидимка благополучно уничтожен, но свое дело выполнил…

- Что?!? – вот теперь все совсем стало плохо – ладно еще обычные воины вроде Ореста дезертируют, но чтобы ученые?!?

- Ты не представляешь, какой ужас сейчас происходит! Бедная Сестриславочка – она пытается вразумить мать, но эта ощипанная орлица не слушает никого, кроме Лоцо и прочих других придурков, помешавшихся на крови! «Мы сделаем Волгарию великой…». Не поверишь – они планируют нападение на Мадьле́ну!

- Что?!? – теперь вместе с Орестом вопросили и остальные зеваки.

«Болтун – находка для шпиона… Это точно про Преславу».

- Да что у вас там происходит? – вопросила Аргриба.

- Давнюю знакомую встретил, - кратко пояснил Орест.

- Сейчас узнаем, что за знакомая… - раздался голос Вальтера, а вскоре показался и он сам – резко затормозив и осмотрев побоище, он лишь воскликнул:

- Все закончилось, даже не начавшись?!?

- Ого! Это что, сам Вальтер? – радостно воскликнула Преслава, и ее глаза стали светиться счастьем, но последующая реакция была необычной даже для самого кровира – ученая с диким воплем «У-и-и-и!!!» бросилась Вальтеру на шею.

- Что. Это. Такое, - растерянно, почти по слогам выдавил из себя наемник.

- Вы – мой кумир! У меня вся комната увешана Вашими портретами…

У Ореста чуть не отвисла челюсть – слава Богу, вовремя раздался голос Триги:

- Эй, ребят! Чего молчим?

- Сверхмолния – встретил Преславу Малову, одну из лучших военных ученых Волгарии, которая тоже ухитрилась сбежать из войска. Ненормальная поклонница Вальтера… - кратко сообщил Орест.

- Во дела! – воскликнул Окдэйек.

- Кажется, эта девушка может пригодиться во время операции… - сказал Лайтенец, как его прервала Аргриба:

- Извините, что прерываю, но в замке Марсати сработала защитная сирена.

- Он там! – воскликнул Триги. – Немедленно переношусь!

- Да подожди ты!

Мыслесвязь наполнилась шумом, гамом и руганью.

- Аргриба, открывай Дворовую Дверь! – велел Орест, после чего сказал Вальтеру и Преславе: - Он в Монемдьоре…

- Кто? – не поняла Преслава.

- Даржи Милкоров!

- Что?!? Любитель женской кожи?

- Нет времени объяснять – переносимся!

Аргриба не подвела – Дворовая Дверь вела прямо к входу в замок Марсати Бармфул.

Что же касается самого замка, то он, несомненно, впечатлил Марию – когда женская братия шла по центральной улице Монемдьора, Дубарова поразилась, какие замки себе отстраивают местные жители. И родовое поместье Бармфул соседям не уступало – сие готичное здание казалось столь легким, что могло взлететь в воздух, и никто бы этому не удивился.

Внутри было так же величественно, но просторно и светло – в центральной зале всю компанию ждал уже накрытый стол, за которым сидели и другие участницы девичника.

- О, привет! – вскочила со стула приятная, легкая блондинка, чем-то схожая с Алассой. – А ты, видимо, Маша? – и девушка стала трясти руки Дубаровой. – Очень приятно, я – Тирсэ́йна, жена Лайтенца! Там сидит Оде́тти, жена Гарденца, рядом – И́львист, старшая дочь Гарденца, тут…

- Да подожди ты – успеет еще со всеми познакомиться! – прервала поток слов блондинки главный медик. – Давайте за стол – надо как следует поесть! Белки, жиры, углеводы, а потом – все остальное!

Стол был накрыт на славу: Марию поразило абсолютно все – и качество продуктов, и необычность блюд, и разнообразие напитков… Даже фу́ши - медузообразные существа, живущие в особняке и исполняющие роль слуг – и то впечатлили своей способностью переносить в воздухе те или иные блюда и приборы: правда, на мгновение Марии вспомнился тот жуткий антел, но девушка быстро отогнала от себя эти воспоминания.

А после гостья чуть не оглохла – всем присутствующим было интересно не столько послушать Марию, сколько рассказать о жизни в Монемдьоре. Сначала чуть ли не в голос вещали три троюродные сестры Лайтенца и дочери основателя города Белиа́нца Сюра́й, Гальве́йна и Миро́ни (они были так похожи друг на друга, что Дубарова их путала), рассказывая о том, что у Белианца сына нет, но зато был младший брат, который погиб в бою, и именно поэтому он выбрал Лайтенца как своего преемника. Все это сопровождалось легкими замечаниями жены Лайтенца и периодическими восклицаниями Одетти, которая причитала:

- Ох, опять Окдэйек лезет в бой! Весь в отца – ну почему так вышло?

- Опять ты за свое, мама! – дернула мать Ильвист. – Он же дабой! Ему положено быть на поле боя! А ты как думала?

- Хорошо хоть ты стала ученой, дорогая моя!

- Ну началось… - хлопнула себя по лбу Сюрай.

Весь гарем Сардженца – а в нем было аж восемь девушек – наперебой рассказывал, какой, оказывается, Серебрянка молодец: принял их к себе, спас от тяжелой жизни, никогда не обижает, даже ухитряется всех удовлетворять за ночь – последнее ожидаемо вгоняло в краску Дубарову… Слава Богу, вовремя перехватывали инициативу Марсати и Аласса: первая пыталась научить Марию работать взглядом так, что ни одна самодива не сравнится, а вторая безостановочно кормила всякими вкусностями, восклицая:

- Здесь – витамины для печени! Здесь – для сердца! Выпей это, чтобы почки хорошо работали! Это – для того, чтобы грудь и попа росли!

- Девчонки, а… А сала у вас нет?

Аласса расхохоталась так, что слезы потекли из глаз:

- Сразу видно – настоящая женщина! А я вам всем говорю – чтобы ребенок родился здоровым, нужно есть сало! Но нет, вы же считаете меня занудой с большой буквы…

Марсати лишь хохотнула и обратилась к Марии:

- Переживаешь за Ореста?

- Немного, - не стала раскрывать всю правду Дубарова.

- Да ладно – нам-то можешь рассказать. Я тоже трясусь над Триги – все время поводы для этого дает…

- Он же – тоже демоноид?

- Да – из водяного рода Ме́рисон. Тебя сегодня в основном окружали демоноиды…

- Вы и Ореста имеете в виду?

- Конечно, - кивнула Аласса, протягивая приличный шмат сала. – Думаешь, мы не определили, что он – из угасающего рода Хокдже? Все тело пульсирует типичной для него силой…

- Но я-то человек…

- Ты на совместимость намекаешь? Так она у вас полная! – хихикнула лекарь.

- Да нет, она явно не том, - возразила подруге Марсати, после чего взяла за руку Марию и сказала: - Дело не в том, кто ты, а что ты несешь в миры. В Монемдьоре это понимаешь довольно четко…

- Несколько избито.

- Но это – правда…

Идиллическую беседу прервал один из фушей, издав неожиданный для подобного существа визг.

Все вскочили с мест – Ильвист легким движением поправила очки и серьезным тоном произнесла:

- Открывается Дворовая Дверь. Энергетика ничего хорошего нам не несет…

- Это он? – испугалась Мария.

- Сейчас разберемся… - взяла себя в руки Марсати и скомандовала: - Боеспособные – готовьтесь, остальные – прячьтесь под стол!

Дворовая дверь росла из пола, превращаясь в привычную кляксу, и оттуда вылетел Даржи Милкоров, причем так, будто получил ускорение под названием «подзатыльник ниже пояса».

Мария ахнула – от прежнего Горги, прежнего, улыбающегося парня, весело приговаривающего: «Гвоздь – не для тебя, Маша…», не осталось ничего – вместо этого в замке еле стоял грязный брюнет, чье лицо было искажено взглядом безумия. Он сделал парочку танцующих шагов вперед, усмехнулся и вопросил:

- Как же могут быть «мы», если я без тебя, да, Машенька?

- Горги… - прижала ладони ко рту девушка.

- Не зови меня так!!! – какая-то пустая рюмка не выдержала звуковой волны и лопнула. – Я стал лучше себя прежнего…

- Оно и видно, - фыркнула одна из двоюродных сестер Лайтенца – кто именно, Мария даже и не поняла.

- Я хочу, чтобы снова были мы… Я встречал много разных женщин, но никто из них – НИКТО! – не смог тебя заменить… И я вернулся… - Милкоров развел руки в стороны и вопросил по слогам: - Ра-да?

- Тот, кто оказался в моем доме, минуя дверь, обрекает себя на смерть! – крикнула Марсати, и мгновенно сработала сирена.

- Неужели? – фыркнул Даржи, вытащив из-за пазухи крупнокалиберную пищаль. – Это же вам не поможет…

- Поговоришь потом!

Буквально из ниоткуда возле стола появились Триги Мерисон и Рунен Хокдже – двоюродный брат Ореста стукнул кулаком по столу, и странно треснула стеклянная посуда с каким-то прозрачным напитком – тот в теории должен был потечь на пол, но Триги легко управлял жидкостью. Когда собралась сфера нужного размера, синеволосый швырнул ее, светящуюся фиолетовым, в Даржи, заявив:

- Сейчас в тебя впитается смертельная доля спирта, и…

- Не сработает! – Милкоров остался стоять на месте, впитав в себя прилетевшую жидкость.

Двери замка распахнулись – в здание влетели какие-то серебристые стержни, обвившие Любителя женской кожи, после чего под напавшим раскрылась уже не Дворовая Дверь – скорее Зеркало Переноса…

- Ку-ку, мой мальчик! – раздался голос Окдэйека.

Стержни отпустили Милкорова, и тот провалился в зеркало.

- Теперь прощай, мой мальчик!

- Мы, кажется, вовремя? – стержни вернулись в руки Серебрянки.

- Куда вы его перенесли?

- А тут рядом – сейчас из Яблоневца народ прибудет…

И буквально перед замком сработали две телепортации: первая вернула Ореста, Вальтера и примкнувшую к ним Преславу в Монемдьор, вторая вышвырнула Милкорова буквально в двух шагах от них.

Первой отреагировала Преслава:

- Тебе конец, Любитель женской кожи!

И в Даржи врезались лучи света, которые, впрочем, не причинили ему вреда – он лишь выставил руку, принявшуюся поглощать атаку, и прошипел:

- Шлюха сбежавшая… Ну ничего – с тобой «мы» точно не получатся!

- Вальтер, стреляй ему в правое бедро, - спокойно велел Орест.

- Хорошо! – и «Санкта Диаманта» исполнила свою часть работы.

Пуля прошла точно насквозь – Даржи заорал, рухнув на колени, и к почти поверженному противнику подошел будущий натгюк Хокдже: он видел ту фиолетовую точку, на которую нужно было всего лишь воздействовать, чтобы механизм уничтожения запустился сам по себе…

Милкоров умирал, но Орест добавил ему мучений, всадив пулю в голову со словами:

- Это тебе за Машу. И за все прошлые жертвы…

Любитель женской кожи превращался в куски серой плоти и лужу почерневшей крови.

Разбор полетов состоялся тут же – всех стал мучить один вопрос:

- Как Даржи открыл Дворовую Дверь, ведущую именно в замок?

- Да потому что вот он – предатель!

Компания, собравшаяся возле замка, обратила внимание на подошедшую к ним рыжеволосую мечницу, легко несущую за собой чей-то обезглавленный труп.

- Знакомьтесь – Хильде́на Ито́су, одна из лучших мечниц Монемдьора… - представил девушку Триги.

- Знакомьтесь – мой бывший ученик А́рпер, который был поклонником Любителя женской кожи! – воскликнула Хильдена, швыряя труп под ноги прибывшему Лайтенцу. – А я ни сном, ни духом…

«Беру свои слова по поводу Преславы обратно», - мысленно извинился Орест.

- Тут, кстати, какие-то знакомые воины в серых костюмах бегают – не птички ли Тари?

- Птички Тари? – переспросила Мария.

- Брат Юла постарался, - улыбнулся Лайтенец.

И словно в подтверждение слов дабоя, посреди улицы раскрылась Дворовая Дверь, но совершенно иная – не клякса, а аккуратный квадрат, из которого вышел человек, похожий на гибрид Вальтера и Гарденца. От первого он взял длинные черные волосы и любовь к цепям на штанах, от второго – любовь ко всем остальным украшениям: в ушах были серьги в форме креста, в левой брови – странное кольцо, а на руках – кольца, перстни и браслеты.

- Господа и дамы, прошу знакомиться – Юлиан Плещеев, он же – Юлиан Кригер, он же – брат Юла…

- Добрый всем день, - голос Кригера был неожиданно низким. – Прошу прощения, что отвлекаю, но мне очень хотелось бы видеть Ореста и Марию у себя – есть им что рассказать и показать…

- Тогда конечно, - кивнул Лайтенец и указал спасителю и спасенной на дверь: - Жаль, что вы не можете погостить дольше – Гарденец страшно расстроится: он же праздник запланировал…

- Когда все закончится, мы заглянем к вам, - ответила Мария.

- Буду ждать, - кивнул Лайтенец и поклонился.

И пара последовала из Лаврентеллы в незнакомый доселе мир Калиндэра.

Глава 6. Б(В)олгария в Уфе

После очередного перехода за последние дни Мария и Орест оказались в очередной переговорной комнате («как все одинаково…» - подумалось Сциллатарову), но в этот раз все было крайне неожиданно: во-первых, за столом сидели пятеро человек, четверых из которых брюнет вроде бы когда-то и видел, а вот пятая…

Почти перед ним сидела мать.

- Орест! – воскликнула Соони Хокдже и бросилась к сыну. Он очень давно не видел мать по понятным причинам (не должен глава демоноидского рода лишний раз появляться среди людей), но отметил, что она нисколько не изменилась, разве что под и без того подкрашенными глазами виднелись легкие следы усталости. Но в целом она была все так же энергична – это было заметно по объятиям…

- Мама, познакомься, это – Мария, - представил свою девушку (а девушку ли все-таки?) Орест. – Мария, это моя мама – Соони.

- Простите, а Вы… Вы – демоноид?

Сей наивный вопрос лишь рассмешил Соони – ее улыбка была заразительной даже по меркам людей.

- Не демоноид – демонесса… Кстати, как ты узнала? – искренне удивилась натгюк Хокдже, вопросительно посмотрев на Ореста, но тот лишь развел плечами:

- Вот самому интересно…

- Да можешь уже не скрывать, Орест, - объявил вернувшийся в свое кресло Юлиан и добавил: - Здесь – все ныне здравствующие члены рода Хокдже, исключая Рунена, но у него сейчас дел в Монемдьоре хватает…

«Что-то они все не похожи друг на друга», - удивилась Мария: схожесть была разве что в цвете волос и форме глаз – даже Соони, бывшая матерью Ореста, и то имела мало общего со своим отпрыском. «Но оба любят короткие стрижки – кстати говоря, Соони такая очень идет…».

- И снова привет вам, яблоневецские странники! – теперь обратилась к новоприбывшим одна из двух стоявших рядом с Юлианом брюнеток, которую Сциллатаров не мог не узнать…

- Южная роза Тэйтниума! И Вы здесь?

- А как же! – хохотнула Астаросса.

- Вы знакомы? – как будто ни при делах, поинтересовался Юлиан. – Тогда представлю вам мою мать – Магдалену Кригер.

«А вот тут мог и не уточнять», - хохотнула про себя Мария, ибо рядом находились мужская и женская версии рода Кригер. «Вот бы мне так хорошо выглядеть в будущем…» - было откровенно непонятно, сколько же лет Магдалене (а сколько Юлиану-то?), но женщина могла дать фору и сверстницам Дубаровой. «Или у них есть свои тайны, о которых больше знает Орест…».

- Что ж, будущий натгюк рода Хокдже, знакомься со своими родственниками: Га́куй, А́нюнь, Сэ́нвонг, Сья́кьган, - Мария лишь покашляла, думая: «Ну и имена…». – Твое демоноидское имя же – Рандко - созвучно с одним из волгарских имен.

- Я догадывался, - кивнул Орест.

- Кстати говоря, нам Райскин помог спасти весь род Хокдже, так что не забудь его при встрече поблагодарить! – воскликнула Астаросса.

- Райскин? – удивилась Мария.

- Потом объясню… - само участие в операции по спасению одного рода представителя другого, да еще и формально вражеского, казалось для Тэйтниума удивительным, но потом Орест припомнил слова Райскина: «Старшие заигрались…». «Наверняка и Сестрислава так думает, - вздохнул про себя брюнет. – Похоже, конфликт отцов и детей не чужд и демоноидам…».

- Пока что род Хокдже живет в моем доме, но на разных этажах, - напомнил о себе глава Кригеров. – Это – для его же безопасности, которая обеспечена одним лишь нескромным фактом: весь Тэйтниум знает, что город Уфа под защитой Кригеров, а один из самых заметных небоскребов «Органи́т» - наша твердыня…

Вот с этим не согласиться было трудно – уж на что Орест плохо знал общество главного мира демоноидов, но и то был в курсе, что при упоминании фамилии Кригер даже серьезным Гвардейцам становится не по себе. «Сунуться в такую крепость может только самоубийца…».

- Но я вас позвал не ради этого, - встал с трона Кригер и пошел к книжному шкафу. – Да, Тэйтниум после действий Ореста трясет, но такие встряски не могут серьезно повлиять на все остальные миры… Однако зреет конфликт совсем иного рода – я это понял, когда Гарденец назвал мне всего одно слово…

Кригер достал с полки какой-то увесистый фолиант и произнес:

- Антел.

И весь рад Хокдже, за исключением Ореста, ахнул – Астаросса же ограничилась единственным, но красноречивым словом:

- Докатились…

- Что за антел? – не понял Орест – у него складывалось ощущение, что он не знает каких-то азов жизни Тэйтниума, а возможно, и родного мира.

- Сейчас объясню, - мягко улыбнулся Юлиан Сциллатарову, хотя по лицу Магдалены было видно, что ситуация – далеко не смешная, и положил фолиант на стол, раскрыв нужную страницу. – Мария, пролистайте эту книгу и покажите, которого из антелов Вы видели…

Дубарова подошла к столу, придвинула к себе книгу, пролистала страниц десять и похолодела, трясущимся пальцем указывая на изображение:

- В-вот… Точно… Точно он! Уж такую тварь не только художник запомнит!

- Вот как? – Юлиан повернул книгу на себя, изучил изображение и уточнил:

- А где Вы его видели?

- В Мире снов.

- Что?!? – переспросили в голос Астаросса, Магдалена и кто-то из родственников Ореста, носящих дикие имена.

- А Вы путешествуете по снам? – уточнил Юлиан со знанием дела.

- Нет – мне сказали, что я провалилась в Мир снов, причем впервые в жизни…

- Это плохо – Вам повезло, что выбрались, - посочувствовал девушке глава Кригеров. – А как же Вы умудрились столкнуться с антелом?

Орест еще раз взглянул на изображение огромного существа, похожего на взбесившуюся медузу, потом перевел взгляд на Марию и мысленно воскликнул: «Во дела… Меня не было в самый, может быть, нужный момент!».

- Понимаете, я встретилась в Мире Снов с воином из мира Хостопа – его сокращенно зовут Уру-Уру… И как-то так вышло, что мне удалось предотвратить конфликт, который назревал между ним и его друзьями, но на всех нас напал вихрь местных демоноидов, а потом явился и антел, но меня как раз вернули в прежний мир…

Астаросса лишь ахнула:

- Я поняла, о ком она говорит… Урострон Тэйнтусэль, он же Бейликка, он же так называемый «смертный приговор Хостопе»!

- Похоже, что смертный приговор сему миру не вступит в действие, по крайней мере – от рук этого воина, - мрачно произнес Юлиан.

- Вы… Вы предполагаете, что он – уже мертв… Как и все, кто там был? – Мария, казалось, готова была заплакать.

- Дорогая Маша, род Кригер за более чем семисотлетнюю историю смог победить только четырех антелов, и то – с большими потерями… А если уж мы с трудом справляемся, то любой, даже самый умелый воин, погибнет за считанные доли секунды.

- Нет… - разрыдалась Дубарова – Орест ее сжал в своих объятиях, с некоей доли злости обратившись к Юлиану:

- Что же это за твари такие?

- Они – иные. И это – все, что мы можем сказать… - вздохнул Юлиан. – При желании они могут и Тэйтниум уничтожить – неттены, конечно, могут подчинять некоторых из них, но и то без особого успеха. Родной мир, происхождение, устройство общества – нам неизвестно ничего, кроме одного: антелы – уникальные машины разрушения. Что же касается того антела, на которого указала Мария, то могу сообщить две новости: хорошая – он находится пока что на начальной стадии своего развития, плохая… Просто так не победить даже его.

- Оно и понятно, раз уж даже Монемдьор трясет от упоминаний антелов… - закивала Астаросса.

В комнате повисло тягостное молчание, прерываемое плачем Марии. Орест сжал кулак и с готовностью произнес:

- Я хоть и не видел никогда этого воина, но уверен, что он для тебя стал важным человеком… А потому этому антелу при встрече останется лишь молить своих богов о пощаде – если они, конечно, есть!

- К сожалению, вы наверняка с ним столкнетесь, причем не в Мире Снов, - «обрадовал» присутствующих Юлиан. – Я отправил своих «птичек Тари» не только в Монемдьор, но и в Волгарию – разведка сообщает, что над Крилкалевым, Яблоневцем и другими крупными городами повисли так называемые «демоноидские облака», причем на редкость густые… Вероятность появления неттенов – пятьдесят два процента, вероятность появления антела – неизвестна, но можно сделать прикидку, что процентов восемьдесят… Но это – если следовать худшему сценарию: может все и обойтись.

- Тогда нам нужно обратно в Волгарию…

- Пока вам там небезопасно – по крайней мере, до конца сегодняшнего дня. К тому же я позвал вас не просто так, особенно тебя, Орест… И не только потому, чтобы познакомить со своим родом.

И из-за пазухи куртки он достал колбочку, заполненную чем-то бледно-бежевым.

- Собрали мы весь род Хокдже – ну почти весь – не только для его спасения, но и для спасения других. Сила, которой вы обладаете, уникальна, и нам хотелось изучить ее, чтобы применить полученные знания во благо миров…

- Натгюк Вадал-Карна хотел того же, - не сдержался Орест.

- Не удивлен, - хохотнул Кригер. – Только цели и методы у нас разные – Кригеры не применяют насилие в отношении союзников. Для изучения нам понадобилось всего лишь по капле крови от каждого – ну почти каждого – члена рода… И мы создали сыворотку для будущего натгюка, которая на короткий срок дает невероятную мощь, способную сразить и антела.

- Но почему вы даете ее именно мне? – удивился брюнет.

Неожиданно ответила ему мать, странно улыбаясь:

- Потому что ты – полукровка, Орест.

И все остальные Хокдже согласно закивали.

- Так ведь это – слабость для демоноида…

- А вот и нет! – подняла палец вверх Магдалена. – На тебе она сработает именно по этой причине! Вот только возможен побочный эффект…

- И какой же?

Теперь ответ дал Юлиан:

- Ты перестанешь быть человеком, Орест, и переродишься в демоноида. И скорее всего, процесс необратим.

«Вот оно что…» - сглотнул Сциллатаров и посмотрел на успокоившуюся Марию, после чего несколько робко спросил:

- А ты примешь меня демоноидом?

- Если ты останешься прежним внутри, то да.

- Мудрый ответ, Маша, - со знанием дела улыбнулась Магдалена.

Орест хотел взять из рук Юлиана колбочку, но парень лишь улыбнулся:

- Пока тебе она не нужна… А вот что нужно, так это переодеться – в этом ты никуда не пойдешь: неправильно поймут… А вот у Вас, Маша, прекрасный вкус, - глава Кригеров внимательно изучил платье.

- Скорее не у меня – мне его Марсати Бармфул подобрала…

- Но Вы ведь могли от него и отказаться?

«Ага, попробуй тут откажись», - Мария вспомнила взгляд самодивы, который на ней работал несколько иначе – в духе: «Оденься так – я знаю лучше», но промолчала, скромно улыбнувшись и утерев застывшие слезы.

- А куда Вы нас отправляете? – уточнил Орест.

- Во-первых, отправляют в наших краях чаще всего в неприличном направлении, - почти хохотал Юлиан, - а во-вторых… К сожалению, я не слишком изящно вмешался в планы Монемдьора устроить в вашу честь празднество, потому хочу компенсировать и познакомить вас с рестораном болгарской кухни «Золотой гусь» - уверен, вы оцените… Кроме того, у меня складывается такое ощущение, что вы никак не можете поговорить по душам: мне кажется, сегодняшний вечер – самое время.

- Но… Спасибо, конечно, но у нас не так много монет с собой, если они вообще есть… - «Вот демоноид – наверняка Аласса вытащила из прошлых штанов!», - выругался про себя Орест: он, конечно, не был в обиде на сего талантливого врача, но хотя бы парочку монет могла и вернуть…

Магдалена лишь рассмеялась:

- Сегодня платим мы! Ваша задача – просто отдохнуть… А задача Ореста – переодеться! Десяти минут хватит?

- Хватит и пяти.

- Тогда вперед, - и Юлиан с готовностью подошел к двери. – Дальше следуйте моим указаниям…

Пока Мария вела легкую беседу с Соони и остальными родственниками Ореста, Юлиан провел его в очередную раздевалку, где подобрал одежду, при виде которой глаза воина полезли на лоб – Кригер лишь рассмеялся, хлопнул Сциллатарова по плечу и воскликнул:

- Иногда надо пробовать что-то новое! Я ценю воинский консерватизм – сам все-таки воин, но есть моменты, когда он крайне неуместен…

И Орест влез в цветную футболку с непонятными надписями на фразийской письменности (здесь она называлась «латиница»), драные в самых неожиданных местах джинсы и невиданную доселе мягкую обувь с длинными шнурками, которая называлась звучным словом «кроссовки». Напоследок брюнет накинул темную кожаную куртку.

- А теперь глянь на себя…

И бывалый воин удивился своему отражению в зеркале – оттуда на него смотрел незнакомый парень, при виде которого можно было сделать вывод, что он имеет отношение или к спорту, или к культуре («Орфия бы оценила…» - некстати вспомнил бывшую девушку Орест). Сциллатаров поправил куртку, улыбнулся самому себе и увидел в отражении Кригера, который показывал большой палец вверх.

На этом приготовления закончились – Орест вернулся в комнату, стал свидетелем таких же одобрительных жестов (Астаросса даже подмигнула), и пара последовала к необычной кабине, зовущейся лифтом.

- Это что? – удивилась Мария.

- Вместо лестницы, - спокойно пояснил Юлиан и нажал кнопку.

«Какая быстрая лестница… Только тесная», - подумал Орест уже в лифте.

Как только троица покинула небоскреб и вышла в крайне просторный двор, Юлиан велел:

- Обернитесь! И посмотрите вверх…

Сциллатаров присвистнул – он, конечно, видел высотные здания: в том же великограде Крилкалеве их хватало с лихвой, но чтобы такие необычные, будто сошедшие со страниц книг волгарских любителей рассказывать небылицы… Поражена была и Мария.

- Это и есть «Органит»! Будет время – покажу его полностью! – улыбнулся Кригер. – А пока – еще одна небылица…

И прямо перед Орестом и Марией остановилось нечто, что пока что существовало только в чертежах волгарских умельцев.

- Самоповозка! – воскликнул брюнет.

Юлиан искренне рассмеялся:

- Нет, ребята, это называется «автомобиль», хотя суть вы угадали правильно. В Лаврентелле таких средств передвижений пока нет – там технический прогресс пошел по другой линии, зато здесь, в Калиндэре, их даже слишком много… Не бойтесь – она движется безопасно для пассажиров! В теории…

Из автомобиля вышел опрятный водитель в костюме – он аккуратно открыл заднюю дверь и помог сесть Марии. Орест разобрался и сам, как садиться, не забыв напоследок поблагодарить Кригера:

- Спасибо вашему роду за все…

- Еще увидимся! И давай перейдем на «ты»! – махнул рукой парень, после чего сказал водителю: - Гриша, в «Золотой гусь»!

- Слушаюсь, Юлиан Александрович!

И автомобиль плавно покатился по главной улице города Уфа – проспекту Октября. Ехать от «Органита» до упомянутого ресторана было недалеко, но за это время пара набралась впечатлений: конечно, город был по сравнению с тем же Яблоневцом прогрессивным, даже ультрапрогрессивным (почему-то Оресту вспомнилось именно это слово), но красоты ему определенно не хватало – однотипные здания были в основном серого цвета, да и деревьев было недостаточно много… А еще небо было запачкано всяким дымом – когда автомобиль свернул на улицу Бессонова, где и располагался «Золотой гусь», Орест заметил высокую красно-белую башню, выплевывающую такое количество летающей грязи, что неприятно поражало: «Чем же тут тогда люди-то дышат?».

Улица Бессонова тоже не слишком порадовала Сциллатарова – ни деревьев, ни просторов, даже урн для мусора, и то не видно… Справа от здания ресторана расположился гигант, называющий «Уфимский городской молочный завод», и Сциллатаров лишь присвистнул – может, Калиндэра и отставала от Лаврентеллы по красоте, зато производства тут были не в пример крупнее…

Гриша, улыбаясь, показал гостям на вывеску:

- Вот он, «Золотой гусь»! Хорошего вечера! Захотите обратно – обратитесь к любой из официанток…

И действительно – на улице уже начало темнеть: как объяснил Юлиан, Монемдьор и Уфа находятся в разных часовых поясах…

Не успел Орест что-либо спросить, а Гриша уже был таков.

Вывеска «Золотого гуся» была исписана… Волгарским языком, только здесь он назывался «болгарский». Та же письменность, те же знакомые слова, только отличия все равно встречались – если в волгарском языке была буква, отдаленно напоминающая «ы», то здесь ее в большинстве случаев заменял почему-то твердый знак. Название ресторана тоже удивляло Сциллатарова – гусь, конечно, был священной птицей, но только для западных частей Волгарии…

- Ну что, пойдем? – от недавних слез Марии, казалось, не осталось и следа.

Орест лишь кивнул – парня тоже разбирало любопытство.

Внутри все было в национальных, но красно-бело-зеленых тонах – синий цвет для Болгарии, видимо, главным не считался. В остальном же все было знакомо – тут вам и клетчатые скатерти на столах, и горшки с цветами (почему-то некоторые из них были совсем не похожи на цветы – одни колючки чего стоили!), и длинные скамейки, стоящие у совмещенных столов на случай крупного застолья… К паре тут же подскочила девчоночка в красивом национальном платье и радостно воскликнула:

- Здравейте! Добро дошли! (прим. – Здравствуйте! Добро пожаловать! (болг.))

«Ну точно – почти нет отличий от нашего языка…».

- Здравейте, - кивнул Орест.

- Добрый день! – улыбнулась официантке, которую звали Марина (спасибо бейджику), Мария.

- Вы, кажется, Орест и Мария? – узнала пару Марина. – Вам сюда, за угловой столик! Не беспокойтесь – Юлиан Александрович обо всем позаботился, так что заказывайте все, что душе угодно! Может, сейчас что хотите?

- Гуйвеч и овощной салат с сыром. И выпить что покрепче… - велел Орест – выпить ему в последние дни очень хотелось.

- У нас отличное шуменское пиво… И кстати, произносится «гювеч»…

- Давайте, - пропустил замечание мимо ушей парень.

- И мне – салат с брынзой. И травяной чай, если есть, - сказала Мария.

- Присаживайтесь – скоро все будет!

Марина убежала на кухню, а Орест и Мария устроились в углу ресторана – место было как раз для личных разговоров. Не считая трех здоровых мужиков, празднующих день рождения одного из них, и еще одной пары, но сидевшей рядом с входом, в ресторане никого не было, да и не стал бы наверняка тут кто-то подслушивать…

- Ты успела поесть в Монемдьоре? – поинтересовался Орест у Дубаровой.

- Немного – Милкоров явился как раз в разгар девичника.

- Хотя бы так… А я вот даже не перекусил, хотя пробегал мимо катаны.

И парень забарабанил пальцами по столу – тогда Мария решила, что лучшего момента для начала разговора и не представить:

- Может, скажешь, почему ты при первой встрече назвался именно Борисом?

Орест грустно улыбнулся:

- Так звали одного из моих погибших друзей. Я не смог его вытащить с поля боя, хотя это и полем было назвать-то трудно… А почему так назвался? – и парень посмотрел прямо в глаза девушке: - Я должен был на следующий день покинуть Яблоневец, применив одну из самых легких демоноидских способностей – меня просто должны были все забыть в городе.

- И ты не ушел из-за меня?

- Если честно, то да. То нападение мратищников… Не знаю, по чьей указке они появились, но, как ни странно, я рад, что это произошло – у меня появилась причина остаться дольше. И, как выяснилось, не зря.

- Да уж, один Миртов чего стоит… - вспомнила Мария блондинистого досадника. – Получается, если бы я пошла с ним, он бы точно передал меня Даржи…

- Ключевое слово – передал, - заключил Сциллатаров.

«И тогда неясно было бы, что бы со мной тогда было…» - только теперь до Марии дошел весь ужас последних событий, который касался конкретно ее.

- А теперь ты скажи – откуда ты знаешь обо мне то, что я скрываю? – не выдержал Орест. К тому времени как раз принесли напитки и еду, и пара помолчала, дабы Марина не услышала ни единого слова, хотя что-то подсказывало Сциллатарову, что их подслушивают и без нее.

- В Мире снов я познакомилась с тем самым Уру-Уру… И когда его коснулась, то почему-то увидела его воспоминания… И твои. Они похожи. Отцеубийца, человек, объявивший войну вражеским родам одним своим существованием… И тот, кто на самом деле знал, что было в Золотом храме.

- Я не хотел об этом рассказывать, - честно признался Орест.

- Но ты хотел остановить этот ужас – я видела…

- Только ничего не вышло – сам чуть не погиб, - и парень сглотнул слюну, но не только потому, что переживал – ему хотелось есть, а аппетит воину, казалось, не собьют даже такие серьезные разговоры.

Неожиданно Мария взяла его за руку:

- Судьба обошлась с тобой слишком жестоко, и с самого начала.

Орест с трудом прожевал кусок мяса – не от того, что был жестким – и предался воспоминаниям:

- Отец не знал, кто моя мать на самом деле. Она просто оказалась в моем родном поселке Латка́ны, и… Влюбилась в него. И он в нее. Все кажется просто, но на род Хокдже уже тогда охотились. Некоторое время мы жили спокойно, но… И мать нашли, и я оказался полукровкой. Этого отец и не выдержал.

- Но ведь он мог не поднимать на тебя руку!

- Такой он был человек – сначала натворит что-нибудь сгоряча, а потом кается. Я, честно говоря, такой же.

- Не похоже… - улыбнулась Мария, после чего спросила: - Я – первая, кому ты открыл всю правду, так ведь?

Вопрос был с подвохом, и Орест это понял:

- Ты и про Орфию знаешь?

- Не из воспоминаний – ко мне приходил Адриян.

- Ну конечно… - теперь-то Оресту стали понятны частые упоминания Стойчева в Яблоневце. – Не нужно было Орфии его присылать. Он, конечно, хороший парень, но из тех, кто хочет сделать хорошо, но не получается.

- Вы были близки с Орфией?

- Достаточно, - уклончиво ответил Орест.

- Даже удивительно – одна из самых известных женщин Волгарии и ты…

- Трудно представить? – хмыкнул Сциллатаров.

- Да нет. Я просто ее видела – вы вполне подходите друг другу…

- На конкурсе «Майка Волгарии»?

- Она же меня награждала. Забыл?

- Действительно… - вздохнул брюнет и продолжил: - Мы познакомились девять лет назад в Крилкалеве – я тогда уже дослужился до звания старшего ратника, а она занимала скромное положение в министерстве культуры, но поскольку семья была со связями…

- Адриян мне говорил.

- Вот и встретились на каком-то вечере в честь очередного повышения по службе… Разговорились, понравились друг другу, потом, к счастью, я на некоторое время остался служить в Крилкалеве. И все было хорошо, но мы решили расстаться ради своих путей – меня кидало из одного уголка Волгарии в другой, а она двигалась вверх и добилась своего, чему я не удивлен.

- Вы и сейчас общаетесь?

- Не так часто… Три года назад она вышла замуж за Лоцо Русева – не скрою, хороший парень, как и Адриян… Только если Стойчев слишком мягкотелый, то Лоцо – слишком верный Бражене, причем настолько, что мне кажется, что иногда не она правит Волгарией, а именно Лоцо…

- А Адриян о ваших отношениях с мужем Орфии другого мнения.

- Он всегда преувеличивает, - отмахнулся Орест. – Но если честно… В последнее время мне кажется, что Орфия и сама бы не прочь стать правительницей Волгарии: она делает такие заявления, которые можно ожидать от кого угодно, но не от министра культуры. А задатки у нее есть – красива, умна, талантлива… Все при ней, как говорится.

- И что в этом плохого?

- Заносчива и честолюбива. А такие люди опасны. Тем более на троне…

- Ты же ведь не думаешь, что Орфия может быть связана с тем, что происходит?

- Я настолько прозрачен?

- Нет, просто я бы точно так же подумала.

Сциллатаров задумался – видимо, вопрос был из рода крайне тяжелых. Но не успел он ответить, как входная дверь открылась, и в ресторан почти влетела компания веселых, но вежливых молодых людей.

- Здравейте! Добро дошли! – подскочила к ним другая официантка.

- И тебе здравейте, Наташа! – радостно воскликнул высокий, русоволосый парень в рубашке и джинсах, причем рубашка была расстегнута на две пуговицы, открывая шею, на которой виднелось множество цепочек с кулонами и амулетами. – Столы, смотрю, уже накрыты?

- Ага! В честь чего гуляете?

- В честь моей премии! – крикнул парень, приобнимая свою спутницу – совсем хрупкую брюнетку, выглядящую гораздо старше, и заметил попивающих пиво мужиков: - О-о-о, здорово, Михалыч!

- Слава! – тут же узнал русоволосого один из мужиков и встал из-за стола, чтобы поздороваться с парнем. – Какие люди в Бессовуде! А ты тут каким ветром?

- Решили собраться всей компанией раз в полгода, а вы?

- Так у Палыча же день рождения!

- Так это же круто! – воскликнул другой парень в компании, темноволосый и крепкий. – Передаем поздравления от работников авиационной промышленности работникам молочной!

- Спасибо, Ваня, спасибо! – заулыбался Палыч.

- Так, ребята, рассаживаемся… - стал командовать Слава. – Сначала девушек пропускаем!

- Алекс, ежкин кот, куда вперед Идья́сы?

- Да нет, что вы – я рядом с Дашей сяду… - затряслась еще одна крохотная девушка, стоявшая рядом с высокой блондинкой, которая велела:

- Э, нет – вы все валите на эту сторону, а мы сядем тут…

- Как муторно у вас все это!

- Молчать, Мэнсон!

- Кара небесная, кара небесная…

- Сейчас и окружающим достанется!

С шумом и гамом компания все же расселась за столы, стала громко, но по очереди делать заказы и радостно потирать руки.

- Прямо как у нас, правда? – неожиданно спросила Мария.

- Да, только у нас еще и драки бывают, - почему-то припомнил Орест.

Компания оказалась не только шумной, но и на удивление вежливой – Сциллатаров впервые в жизни увидел, что гости сами помогают официанткам расставлять блюда. Конечно, он чаще выпивал вместе с военными, чей нрав был далек от общих приличий – некоторые могли послать подавальщицу откровенным матом или даже пнуть, но здесь, видимо, собрались просто воспитанные молодые люди.

Русоволосый был явно заводилой компании – он вскочил из-за стола, произнес какой-то долгий тост (в руке уже находилось шуменское пиво), после чего расхохотались прежде всего девушки. Тем временем к Оресту и Марии подошла Марина, решив уточнить:

- Еще что-нибудь желаете?

- Скажите, пожалуйста, а кто этот парень? Просто интересно стало… - заинтересовался Орест.

- Этот-то? Ростислав Волгин – один из лучших молодых журналистов Уфы! – воскликнула Марина. – А вокруг – все его друзья, многих из которых я знаю не первый год – те еще центры притяжения событий! – в последней фразе не звучало ни капли укора – только гордость.

- Понятно тогда… - улыбнулся Орест. – Спасибо, нам пока ничего не надо – мы просто посидим.

- Хорошо, - кивнула Марина и пошла по рабочим делам.

- Уж кто-кто, а журналисты везде одинаковы – любят выпить, поесть, поговорить и состроить глазки женщинам, - заметила Мария.

- Говоришь так, будто постоянно с ними общаешься, - хихикнул Орест.

- После «Майки Волгарии» они мне прохода не давали…

- А интересный парень. Не демоноид, конечно, но энергия от него идет яркая, - заметил Орест. – Как и от остальных.

- Может, она такая от всей здешней молодежи?

- Может быть…

Но всю правду брюнет скрыл и в этот раз – от компании шел свет тех, кого демоноидам стоит бояться, ведь чаще всего такие люди являются воинами, специально подготовленными для борьбы с темными…

Неожиданно к компании подскочила Марина и что-то сказала на ухо Славе. Парень бросил взгляд на Ореста с Марией, загадочно улыбнулся, что-то сказал соседям и направился на выход. «Лучше бы не спрашивал…» - сначала подумал Орест, но потом сообразил – если что-то и произойдет, то Кригеры обязательно будут в курсе…

- Пойду тоже воздухом подышу, - встал из-за столика Орест.

- Смотри аккуратнее…

Парень улыбнулся Марии и вышел на крыльцо.

Слава уперся о ведущие к ресторану перила и заинтересованно смотрел в темнеющее небо. Вся его внешность говорила о том, что этот парень – кто угодно, но не воин, однако такое впечатление чаще всего бывало обманчивым…

- А хорошо у нас по вечерам, правда? – то ли это был риторический вопрос журналиста, то ли он действительно обращался к Оресту.

- Да, только воздух грязноват в городе.

- Что поделать – производство… - пожал плечами Слава, после чего с удивлением отметил: - Заметный южнославянский акцент… Неужели болгарский?

- Именно, - не стал разрушать «легенду» Орест.

Журналист протянул руку воину:

- Ростислав Волгин. Для своих – просто Слава.

- Орест Рандко Сциллатаров, для своих – просто Орест, - пожатие было, как ни странно, крепким.

- Необычная болгарская фамилия – Сциллатаров… Не встречал такую.

- Согласен – редкая… Зато Ваша фамилия у нас когда-то была крайне распространена.

- Так вы – из Болгарии? Серьезно? Откуда конкретно?

- Из Яблоневца, - и Орест прикусил язык – географию-то местной «Волгарии» он не знает… «А вдруг раскусит?».

Но Ростислав не заметил оплошности:

- Небольшой городок, я так понимаю?

- Совсем небольшой.

- И как же жителей такого небольшого городка занесло в «три шурупа»?

- Три шурупа? – удивился Орест.

- А, Вам эту историю не рассказали? Даже странно… В общем, Уфа звучит на русском, а на башкирском – Офо, только внутри обеих «о» - горизонтальная черта, короче говоря, «ф» на боку… Поэтому со стороны это и выглядит как шурупы с плоской резьбой. Понимаете?

- Кажется, да, - уклончиво ответил Сциллатаров, но вернулся к изначальному вопросу, дабы легенда не разрушалась еще больше: - Я тут по торговым делам… И заодно невесту привез показать город.

- А невеста тоже болгарка?

- Мария Людмила Дубарова… Пока Дубарова.

- Потрясающе – фамилия как у вашей известной поэтессы! Жаль, прожила только она совсем недолго… - вздохнул Ростислав. – Я интересуюсь вашей культурой, потому и пристаю с вопросами – не каждый день встретишь болгарина… Вы именно поэтому пришли в «Золотой гусь»?

- Да – говорят, что этот ресторан очень хорош…

- Говорят! – фыркнул Волгин. – Это действительно так! Кстати, как вам еда? Напитки?

- Очень вкусно, - вот тут Орест не стал кривить душой.

- Так скажите об этом официанткам! И поварам! Как это – сами болгары пришли отведать своей же кухни! Представляете, как им всем будет приятно?

- Надо бы… Честно – не задумался об этом. Спасибо…

- Да не стоит! Кстати говоря, у меня прекрасная мысль – давайте вы присоединитесь к нашей компании, если, конечно, никуда не торопитесь… Просто мне крайне любопытно узнать о Болгарии побольше! Сами понимаете – такая работа…

- Я заметил, что Вы – журналист: взгляд крайне цепкий, - «главное, чтобы не раскрыл…» - думал Орест, представляя себя на месте шпиона.

- Пойдемте к нам! И Марию зовите!

«Ловушка… Или нет?».

Вопреки опасениям Ореста, компания действительно была веселой: звездой ее, конечно, был сам Ростислав, который быстро познакомил волгарскую пару со всеми присутствующими, начиная со своей девушки Юлии Николаевны (Орест и Мария чуть не подавились, когда узнали, на сколько лет она старше парня – для Волгарии это было особо дико) и заканчивая нечасто бывающим средь сей шумной компании вихрастым пареньком Арсеном. Единственным воином в компании, пусть и бывшим, оказался тот самый темноволосый крепыш Иван: с Орестом они тут же разговорились о холодном оружии. Марию же осаждали вопросами две девушки с певучими именами Айгуль и Назгуль – почему-то в компании их называли «травницами». Чуть погодя присоединились и празднующие день рождения мужики, и веселье приобрело заметный, но все же соблюдающий все приличия размах – дошло до того, что главный музыкант компании Алекс потребовал гитару и, получив ее, почему-то запел песню о «смуглянке-молдаванке» - в него тут же стали тыкать локтями соседи, мол, при чем тут Молдавия, на что Алекс гениально ответил:

- Так они же рядом! А болгарских песен я не знаю…

- Может, гости нам чего споют? – предложил Слава.

«Во попали…» - выругался про себя Сциллатаров – он и родных-то песен не очень знал, что уж говорить про волгарские, но неожиданно выручила Мария – «Запевала сойка птица» из ее уст звучала так нежно, что расплакалась даже Марина, и никакой инструмент сему голосу не был нужен:

Запевала сойка птица –

Впереди видна заря:

Что сегодня же случится

Для расстроенной меня…

Аплодисменты были подобны грому – Мария лишь вежливо улыбнулась.

- Ничего себе… - искренне удивился Орест.

- Учись петь, вояка – пригодится…

- Ежкин кот, еще бы записать строчки песни где-нибудь… - задумался Алекс.

- Так Интернет есть!

- А вдруг там именно этой песни и нет?

- Ну вы как всегда… - протянул Иван.

- Тогда надо что-нибудь и наше исполнить… - предложила Айгуль. – Например, «Туган як»!

- Так это ж татарская!

- Как сказал Алекс, «так они же рядом…».

И «Золотой гусь» наполнился песнями и танцами.

Веселилась честная компания долго – Орест даже и не помнил, когда в последний раз до этого так расслаблялся. Уже совсем стемнело, когда захмелевшая компания буквально вывалилась из ресторана – не так, конечно, чтобы совсем не двигалась на ногах, но кому-то было явно плоховато. Особенно перебрали с пивом мужики, работающие на молочном заводе – Палыч только и делал, что ругался:

- Вот явились, а – заставили меня нажраться… Как же я завтра на работу пойду?

- Не обращайте внимания, - махнул рукой Слава. – Давайте прогуляемся! Вам в какую сторону?

- Мы по Проспекту пойдем… - так, в любом случае можно дойти до «Органита»: сил для того хватало.

- Так и мы тоже! Не против, если проводим?

- Только за, - улыбнулась Мария.

Гостям из Волгарии удалось разглядеть Проспект лучше – улица была полна всевозможных забегаловок и торговых точек, которые чуть не налезали друг на друга – учитывая то, что все они находились в не слишком крупных домах, смотрелось это крайне плохо. Алекс и его ближайший друг в компании Мэнсон побежали вперед, Слава и Ваня остались рядом с Орестом и Марией, а все остальные как-то странно рассредоточились. Ни о чем говорить не хотелось – казалось, все было уже сказано…

И тут Орест почувствовал – что-то не так.

Вокруг ребят скакнула энергия – не совсем темная, но не предвещающая ничего хорошего…

Ваня неожиданно напрягся:

- Слава, мы с Травницами пойдем вперед…

- Хорошо, - кивнул журналист и обратил к гостям: - Не волнуйтесь – Ване просто показалось… Бывает такое!

«Да вряд ли показалось…».

Травницы поспешили за Иваном.

- Да что происходит-то? – испугалась Мария.

- Не волнуйтесь, все в порядке, - улыбнулся Слава и внезапно подошел к мимо проходящему прохожему, который показался Оресту знакомым – он его как-то видел в компании…

Лоцо Русева!

- Эй, товарищ, отойдем-ка во двор…

Тот попытался сбежать, но парень хватку не растерял – в результате парочка последовала куда-то за дом. Не успел Орест что-либо предпринять, как вернулся Ваня, сказав:

- Да все уже в порядке – не переживайте… А где Слава?

- Во двор пошел, - указала головой Мария.

- А, ясно, - как ни в чем не бывало произнес темноволосый и пожал плечами. Буквально через пару минут к друзьям вернулся Слава, расслабленный и довольный, но за всей этой расслабленностью Орест чувствовал темную силу, застывшую на коже рук журналиста…

«За нами что, следили? Хотя почему нет…».

Вовремя вмешались «птички Тари» - как только Орест и Мария распрощались с компанией буквально на следующей остановке, их догнали два «шкафа», сообщивших, что гостям срочно нужно в «Органит». Добрались они в небоскреб без всяких приключений – их встретил лично Юлиан: поднявшись на пятый этаж, троица вошла в знакомую залу, после чего Кригер задал неожиданный вопрос:

- Ну что, познакомились со Славой?

- Так он – Ваш человек… - «И почему я сразу не догадался?» - вопросил про себя Орест, ведь все же на это указывало – хотя бы взять тот факт, что Волгин пошел со всей компанией в «Золотой гусь» именно сегодня... Да и интерес он свой проявлял не просто так.

- Что можете сказать о нем? – неожиданно поинтересовался Юлиан.

- Умен, обаятелен, начитан, язык подвешен. И явно знает о существовании демоноидов – поведение было крайне странным, но если призадуматься…

- И во всем Вы правы, - закивал Кригер. – Ростислав Волгин – внук Галии Газеевны Гумеровой, которая в прошлом веке была одной из лучших охотников на демоноидов: конкретно здесь многие из них – мелкие, но назойливые - зовутся «гули»… С ними и справились Ваня и травницы. Но вами заинтересовались не только они: тот прохожий, которого окликнул Слава, был родом из Волгарии, и сей человек был специально подослан к вам обоим…

- Так и знал, что где-то я его, но видел! - выругался Орест.

- На этом плохие новости не заканчиваются, - вздохнул Юлиан. – Арестована Сестрислава Добрич – формулировка: «за подстрекательство к дворцовому перевороту»…

- Что?!? – переспросила пара.

- И еще кое-что – Оресту бросил вызов Лоцо Русев («И почему я не удивлен?» - выругался Сциллатаров, но уже мысленно). Сказал, чтобы ты искал секунданта… Вот только один вариант точно отпадает.

- Это какой же?

Юлиан собрался с мыслями и сообщил:

- Адриян Васи Стойчев… Знакомое имя? Так вот, его нигде не могут найти.

И вот тут Орест схватился за голову: «Я же говорил – не нужно было ему влезать!». А ведь с другом могут сделать все что угодно…

И даже убить.

Глава 7. Девять долгих лет

Полночи Орест и Мария провели в просторных покоях, которые им выделил Юлиан. Сон не шел у обоих, и вовсе не потому, что боялись провалиться в Мир снов… Мария сидела на кровати, потупив взор, а Орест подпирал собой стену – не нужно было быть гениальным психологом, чтобы понять, о чем парень сейчас думает.

- Не представляю, что может случиться с Адрияном, но готовься к худшему… - искренне посочувствовала девушка. – И это касается уже другого друга.

- А друга ли? – задал скорее риторический вопрос Сциллатаров. – Раз он убить собрался…

«Действительно», - мысленно прикусила язык Мария, неожиданно вспомнив встречу Урострона и Тэноби. «Нет, ни один, ни другой бросать к ногам противника оружие не будут – прав был Адриян, когда сказал, что их столкновение ни к чему хорошему не приведет…». И снова Дубаровой вспомнился Урострон: «Господи, скажи мне, что он пережил нападение антела, как и все остальные…».

- Ты готов к этому бою?

Вопрос прозвучал глухо, но воин ответил громко:

- Я готов к бою с Орфией. Мне этого достаточно.

- Так значит, твои опасения подтвердились? – неприятно удивилась Мария.

- Похоже, что так, - кивнул Орест. – Лоцо хоть и кажется со стороны главным парнем в округе, но все прекрасно знают, что Орфия им вертит как хочет. И если бы было нужно, она бы его остановила в самом начале…

- Знаешь, мне Юлия Николаевна – ну та взрослая девушка Славы…

- Не говорила бы так, - почему-то рассмеялся Орест.

- Это ты не перебивай! – неожиданно вспылила Мария. – В общем, она мне сказала замечательную фразу: «Если ты перестала доверять человеку, значит, с ним пора расстаться…».

- Одна поправка – Орфии я никогда до конца не доверял.

- Почему?

- Не знаю, - пожал плечами Орест.

- Любил, но не доверял?

- Скорее – любил, но держал на расстоянии… Такая девушка подчиняет сильнее, чем самодива.

- Судя по тому, что на тебя никак не повлияла Марсати, защита более чем выработана…

- Но тебе я доверяю, Маша, не беспокойся. Знаешь, почему?

- Потому что пошла за тобой?

- Неужели я настолько предсказуем?

Дубарова лишь рассмеялась.

Беседу вовремя прервало появление Астароссы Сфинты – брюнетка, принадлежавшая роду Гирсэйн, но упорно не меняющая фамилию, почему-то радостно улыбнулась, заметив бодрствующую пару:

- Не спите? Вот и прекрасно – меньше времени на подготовку уйдет… Лоцо назначил время дуэли – через два часа, на рассвете.

- Хорошо – пойду переоденусь, - в «уфимском» наряде сражаться ему явно не хотелось.

- Не только ты – Маша, ты тоже отправишься с нами…

- Куда? – удивилась Дубарова.

- Все сейчас узнаете, - закивала Астаросса. – А пока вас ждет новая одежда.

Если Орест переоделся в темное нечто, хоть как-то напоминающее военную форму, то Марию почему-то поместили – другого слова Сциллатаров не подобрал – в обтягивающий комбинезон темно-коричневого цвета, причем обтянул он ее так, что скорее подчеркнул роскошные формы Дубаровой, чем скрыл их: привлекала внимание и застежка-молния, идущая от шеи до поясницы. Астаросса, впрочем, была в том же комбинезоне, только черного цвета, и Орест сглотнул: накануне боя так дразнить мужчину явно не нужно было…

- Типичная боевая форма женщин рода Гирсэйн, - пояснила Южная роза Тэйтниума и почему-то хихикнула: - Разве что Томба у нас настолько скромная, что никогда подобное не наденет…

Орест вспомнил ту самую «проводницу из Арендила в Лаврентеллу» и согласно закивал.

- Не забудь подарки Вальтера и Аргрибы. И наш тоже, - улыбнулась Сфинта, протягивая брюнету в одной руке оружие, оставленное Орестом накануне на хранение Кригерам, и ту самую сыворотку.

- А вы знакомы?

- Настолько, что сразу определила, от кого игрушки…

Общий сбор состоялся уже в Монемдьоре – во дворец Лайтенца перенеслись Орест, Мария, Соони Хокдже, Кригеры в составе Юлиана, Магдалены и еще младшей сестры Катарины (и опять Орест нервно сглотнул) и парочка «птичек Тари», вооруженных каким-то длинным огнестрельным оружием. Рядом с Лайтенцом стояли Гарденец, Сардженец, Аргриба и еще несколько незнакомых доселе дабоев. Лайтенец и Юлиан приветственно приобнялись – наконец-то их можно было сравнить чисто внешне, и на устах Марии повис немой вопрос: «Ну и кто из этих двоих – действительно будущий владыка тьмы?».

- Недоброе утро, господа и дамы, - вздохнул Лайтенец. – Ситуация в Волгарии оставляет желать лучшего – ровно час назад все крупные города подверглись ожидаемому нападению войск химер. К счастью, где-то эти атаки благополучно отбиты – например, в Плови́дино, где съехавших приняли на себя Райскин и Триги…

- Подождите-ка! – не поверила своим ушам Катарина – ее голос был даже мелодичнее, чем у старшей сестры. – Представитель рода Гвардейцев и представитель водной ветви одалжири работают сообща? Честно говоря, даже не верится…

- Это не самое удивительное, - кивнул Лайтенец. – Если я сообщу состав защитников того или иного города, вы вообще языки проглотите… Но речь все же не об этом: самая тяжелая ситуация пока в Яблоневце – к счастью, там скачут Вальтер и присоединившиеся к нему младшие дабои, которыми руководит Марсати, так что на тебе, Орест, лишь бой с Лоцо, но и он вряд ли будет легким…

- А что в Крилкалеве? – задал интересующий вопрос Сциллатаров.

- Пока тишина, но буря может разразиться в любой момент – я справедливо полагаю, что тот, кто все это затеял, выжидает именно твоего появления в великограде…

«Или та», - мысленно поправил брюнет.

- Но есть и отличные новости, особенно для Марии… - улыбнулся Лайтенец и махнул рукой в сторону.

Раскрылась боковая дверь, и в залу вышел…

- Не может быть! Уру-Уру! – не поверила своим глазам девушка. И это действительно был Урострон – живой и здоровый, да наяву.

- Крутой цвет волос, - не преминул заметить Гарденец, глядя на бекира.

Мария бросилась обнимать Урострона – тот аккуратно принял ее в свои объятия, ибо был привычно увешан огромным количеством холодного оружия.

- Вы живы… Слава Богу! – выдохнула Мария.

- Позвольте представить всем тем, кто не знает – тот самый Уру-Уру, о котором рассказывала Маша, - пояснил Лайтенец. – Мы смогли не просто связаться с Хостопой, но и вытащить сей «смертный приговор» из очередной передряги… Дурацкое прозвище же тебе придумали, парень!

Большинство в зале рассмеялось.

- А это, я так понимаю, он? – указал взглядом Урострон на Ореста.

- Да, - кивнула Мария.

- Сразу видно – бывалый воин, - улыбнулся Тэйнтусэль, подошел к Оресту и протянул руку: - Урострон Тэйнтусэль, боевое имя – Бейликка… Можешь звать меня просто Уру-Уру.

- Орест Рандко Сциллатаров, - представился брюнет, пожимая руку. – Боевого имени нет, но можешь звать просто Орест… Кстати, звучное у тебя имя – Урострон…

Бекир удивился:

- Ты первый, кто произнес мое имя правильно с первого раза!

- Слушайте, а ведь их имена действительно похожи… - неожиданно отмерла Аргриба.

- Ну точно отражения друг друга в мирах… - добавила Мария.

- Я ничего не понял из того, что мне рассказал уважаемый Лайтенец, но участвовать в поединке в качестве свидетеля готов, - пояснил Урострон. – Да и просто все складывается так, что моя помощь вам попросту необходима…

- Братья по оружию никогда не помешают, - понимающе улыбнулся Юлиан.

- Так все-таки, как Вы выжили? – задала напрашивающийся вопрос Мария.

- А, Вы про того антела? Да там было все совсем странно – как только Вы вернулись в явь, я бросился в атаку, но эта светящаяся тварь в какое-то мгновение просто исчезла! То ли она просто хотела показаться, то ли разведку проводила…

- Скорее всего, именно второе, - задумался Сардженец.

- Значит, антелом действительно кто-то управляет, - предположил глава дабоев. – А если учесть затишье в Крилкалеве, тогда можно смело ожидать, что антел может напасть именно на столицу…

- Тогда нужно как можно быстрее разобраться с Лоцо, - кивнул Орест. – Теперь понятно, почему он назначил дуэль именно в Яблоневце – наверное, считает, что сможет со мной справиться и один…

- А если ты там падешь, то наши враги победили еще до начала боя за великоград, - несколько наивно, но точно определила Мария.

- Но не только в этом наша проблема – не забывайте, что нужно освободить Сестриславу Добрич, - напомнил Лайтенец. – Нам вызвалась помочь Преслава Малова, которая сейчас находится рядом с Блено́тской крепостью – именно там и держат будущую правительницу Волгарии. Преслава готовит нам внешнюю поддержку, но внутрь она попасть без шума не может, поэтому…

- Поэтому пойдет женский состав – я, Магдалена, Катарина и Маша, - сообщила Астаросса.

- Но от меня-то там какой толк? – удивилась Мария. – Я же не воительница…

- А тебе и не нужно будет воевать, - улыбнулась Сфинта. – В таких делах именно человек со стороны играет большую роль – ты должна всего лишь настроить Сестриславу на боевой лад: убеди ее помочь и матери, и стране… Ты же «Майка Волгарии», в конце концов!

- А в этом есть смысл, - кивнул Урострон и обратился к Дубаровой: - Спасите эту девушку так же, как спасли меня от Четвертого удара. Вы это можете…

Орест лишь кивнул, добавив:

- Тебе нечего делать на моем поле боя, а с этим женским отрядом точно будешь в безопасности…

- Я тоже пойду с вами, - неожиданно напомнила о себе Соони. – Присмотрю за будущей невесткой…

Орест лишь покашлял, но спорить не стал.

- Один вопрос – как вы собираетесь попасть в крепость? – поинтересовался крепкий, пожилой дабой по имени Яртенос. – Она же наверняка охраняется…

- Да очень просто – раскидаем охрану, и все, - хихикнула Магдалена. – Причем так, что никто ничего не поймет…

- Ну что ж, тогда открывайте Дворовые двери в Яблоневец, Бленотскую крепость и Крилкалев, - велел Лайтенец.

- А в великоград-то зачем? Там же пока тихо… - удивился Орест.

Юлиан лишь развел руками:

- Но может быть громко. И раньше времени…

- Ну что, готов к важному для себя бою? – спросил Урострон, на всякий случай обнажив один из мечей.

- К такому подготовиться сложно…

Орест и бекир шли по Яблоневцу, по которому будто пронесся боевой вихрь – в неожиданных для того местах валялись трупы посеревших химер: кто-то из них был убит холодным оружием, а кому-то не повезло получить в тело пулю крупного калибра – тут наверняка постарался Вальтер с помощью «Санкта Диаманты». Город пустовал – жители наверняка забились в дома, но жертв среди них замечено почти не было: разве что пара домов была разгромлена и разграблена, но здесь, скорее всего, напавшим оказали такое сопротивление, что те впали в бешенство и перебили живущих…

«Городу повезло, что вовремя вмешались дабои – иначе разрушений могло быть гораздо больше…».

Орест настолько предался своим мыслям, что не сразу заметил, как на него бежит одна из химер, но сей обезумевший солдат пал от пули, вылетевшей откуда-то сбоку. Орест и Урострон одновременно повернули головы и увидели, как из-за дерева выходит рыжеволосый парень в белой военной форме без всяких опознавательных знаков.

- А, свои! – воскликнул рыжий, будто узнал присутствующих. – Вы вовремя – надо этот кошмар заканчивать…

- Мадийский акцент? – искренне удивился Сциллатаров. «Похоже, армия Мальдены не дремлет – нанесла упреждающий удар… Молодцы, четко работают».

- Вы наблюдательны, Орест! – кивнул мадиец и подошел к парню: - А́сель Вильмо́шен, действительно мадиец, но наполовину. Вторая же моя половина родом из Саксона́рии – точнее, из самого города Галле…

- Подожди-ка… - не поверил своей догадке Сциллатаров. – Я слышал раньше твое имя - ты из «Го́льшта Мо́ндсиль»!

Об этой военной организации, охотящейся на демоноидов во всех германских землях, знали в каждом уголке континента. В волгарской прессе пусть и не писали подробно о подвигах «детей золотого полумесяца» (а с чего хвалить, если между Волгарией и германскими землями никогда не было хороших отношений?), но Орест слышал достаточное количество историй из неофициальных источников, чтобы оценить боеспособность сего небольшого отряда. «Если даже Саксонария вмешалась – а просто так там поднимать этот вопрос не будут – тогда дело действительно серьезное…».

- Все верно, - кивнул Асель, - Вы достаточно хорошо информированы, что не может не радовать. Сюда я направлен Ярреном Лоренцом по двум причинам: во-первых, одной из моих малых родин в случае провала сегодняшней операции грозит серьезная военная угроза, а во-вторых, посол Саксонарии в Волгарии, будучи большим поклонником таланта Сестриславы Добрич, которая желает наладить отношения со всеми германскими землями, крайне недоволен ее арестом, о чем и сообщил в наше правительство…

- Вот словоблудие… - не выдержал Урострон. – Цвет волос бы тебе ярче – будешь точно одним из бекиров.

- А это кто? – удивился Вильмошен.

- Мой сегодняшний секундант – Урострон Тэйнтусэль, боевое имя – Бейликка…

- С ума сойти, и фамилию с боевым именем правильно назвал с первого раза! – восхищенно воскликнул бекир.

- А откуда он?

- Из другого мира.

Асель не стал спорить – видимо, посмотрел на количество холодного оружия в распоряжении Урострона и мысленно все понял.

- Третьим будешь? Прикрытие не помешает… - предложил Орест.

- Так я тут не один – «Союз рыжих» в полном составе проводит особую операцию в Яблоневце…

- Что за «Союз рыжих»…

И вдалеке появилось какое-то белое пятно – Орест сосредоточился на нем: о рыжих разговор будет много позже…

Пятно приближалось, оказавшись роскошным конем, на котором восседал крепкий, бритый воин, чье лицо было будто выдолблено из камня – для мужчины, конечно, красота не столь важна, но такая грубость черт казалась Сциллатарову перебором…

Хотя сейчас он понимал – именно Лоцо Русеву, одному из главных хищников волгарской армии, который не мог и недели прожить без драки (даже уличной), это лицо подходило как никому другому.

- Если путник не движется к горе, то гора движется к путнику – так выходит, Орест? – голос соответствовал внешности – грубый и резкий. – Что-то ты не торопишься принимать мой вызов…

- Давай будем честны – это вызов Орфии: ты – всего лишь исполнитель, - громко произнес Орест.

- Вот как? Сообразительности тебе никогда не было занимать… - фыркнул Лоцо.

- Послушай – я не знаю, где и как тебе перешел дорогу, но у меня лично никогда не было причин с тобой сражаться, хотя признаю, что иногда ты меня раздражал. Но ответь на один вопрос – что происходит с Орфией?

- А мне кажется, ты это должен знать лучше…

- Понятно, - кивнул Орест. – С коня ты, я так понимаю, не слезешь?

- А где твой конь, Орест? Или не заслужил? Или лишили, а ты этого и не знал?

«Хочешь увидеть моего коня?» - удивился Орест – один вариант, кто за него может сойти, у парня точно был, но весьма неожиданный:

- Гарад, ты не слишком занят?

- Нисколечки, натгюк Хокдже, - ответил лев-демоноид. – Разве что сожрал предателя в Ваших кругах…

- Предателя? – удивился парень.

- Потом узнаете… Так мне появиться, натгюк Хокдже?

- Да. И прямо сейчас.

- Слушаюсь!

И рядом с Орестом раскрылась Дворовая Дверь, да так быстро, что Асель подпрыгнул от удивления, чуть не врезавшись в рядом стоящего Урострона. Бекир, впрочем, удивился гораздо сильнее, когда увидел, что за существо выходит из пространственного разрыва:

- Орест, это что за чудо из чудес?

- Цушран по имени Гарад, - представил Орест. – Единственный в своем роде лев-демоноид…

- Демоноид? – закашлялся Вильмошен. – Вы… Вы серьезно?

- Он не причинит вреда моим союзникам – тут я могу Вас заверить…

- Не успокоили, - когда цушран появился во всей своей красе, то Асель нервно сглотнул – ему, конечно, приходилось ловить и больших по размерам демоноидов, но ни один из них не поражал его своим величием.

- А теперь он больше на наших бары́сов похож… - заметил Урострон. – Красавец, не поспоришь...

- Так и знал, что ты снюхался с демоноидами! – радостно воскликнул Лоцо.

- Могу то же самое сказать, - фыркнул Орест, легко забираясь на Гарада. – Ты же ведь сам подвергся химеризации, так ведь? И кстати – перед тем, как начнем – где твой секундант? Я-то со своим пришел…

- Меня звали? – рядом с Лоцо сбросилась незримая вуаль, и взгляду Ореста предстал не кто-нибудь, а А́дик Фило́вский – глава дружинников-собирателей демоноидов…

А точнее – уже и сам демоноид.

- Знаю, что тебе хочется убить Ореста, но он – мой… Разбирайся с остальными, - велел Русев.

- С удовольствием, - расплылся в плотоядной улыбке и без того не красавец Адик, которого за глаза называли не иначе как «снулой рыбиной», и внезапно исчез, но резко появился прямо перед Уростроном, замахнувшись клинком – тот среагировал моментально, велев Аселю:

- Прикрывай нас, рыжий – они явно пришли не одни!

- Я тебе не рыжий, я – Асель! – выругался Вильмошен, но пищаль стал держать наготове.

- Вот и замечательно… - Лоцо обнажил меч, выставил лезвие вперед и двинул коня на цушрана.

- Обойдусь и подарком Аргрибы! – в руке Ореста появился кинжал, скомандовав Гараду: «Коню не причиняй большого вреда – он не заслужил…».

«Как скажете, натгюк Хокдже!».

Дуэль, смотрящаяся со стороны странным рыцарским турниром, началась.

Бленотская крепость ожидаемо была огромным кирпичным зданием с маленькими окнами, несуразно большими дверьми и угрожающими скульптурами, прикрепленными к крыше – все как положено для средних волгарских веков. Когда-то это крепость исполняла изначальную роль оборонного сооружения, которое стояло на пути разбойничьего племени эльбени́стов, но со временем те стали более цивилизованными и набеги на Волгарию прекратили, так что здание стало большой тюрьмой для всяких опасных (и не слишком) заключенных, но в последнее время и там никто не содержался…

Но сегодняшний день стал исключением – в ней заточили всего одну пленницу: Сестриславу Добрич.

Бленотская крепость была больше архитектурным памятником и особо не охранялась, но – опять же – сегодня волгарская армия выделила на «охрану» целый полк вооруженных копьями и мечами солдат. Все они выстроились стройными рядами перед входом в крепость – видимо, кто-то из военачальников обладал настолько деревянными мозгами, что наивно предполагал, что попасть в крепость можно исключительно через дверь.

Однако расчет отчасти оправдался – к выстроенному войску уверенным шагом шли сестры Кригер: копейщики выставили оружие вперед, делая вид, что угрожают, но Магдалена лишь рассмеялась:

- Как банально… И даже слишком просто.

- Представь, что мы сейчас на соревновании по боулингу… - улыбнулась младшая сестра.

Спрятавшаяся в кустах Мария не знала, что такое боулинг, но приблизительно догадывалась о сути, однако не знала, что это – настолько быстрое занятие…

Кригеры сделали такой быстрый рывок вперед, что Дубарова вообще ничего не поняла – только несчастные воины разлетелись в стороны, а кто-то и вовсе завалился, будто оловянный собрат… Не успели оставшиеся сообразить, что делать, как их приняли на себя Астаросса и Соони – первая шла в рукопашную, легко разламывая и оружие, и самых противников, а вторая добивала защитников крепости скоплениями силы, вырывающимися из рук. Дополнительную лепту в общее дело внесла и Преслава Малова – девчонка, выбежавшая в странном костюме зайца, громко расхохоталась, крича: «Вот вам всем!», и «уши» выпустили сжигающие лучи света.

- Маша, выходи – свободно! – крикнула Астаросса, и Дубарова, опасливо осмотревшись, подошла к боевому женскому отряду.

- Вперед, открыто! – и Магдалена буквально одним пинком вышибла одну из тяжелейших дверей.

Но глупо было ожидать, что внутри никого не будет – естественно, из-за углов то и дело выскакивали бойцы, но тут же принимали на грудь по два, а то и по три удара: сильнее всех досталось тому самоубийце, который пытался схватиться за Марию – сначала ему в челюсть заехала Астаросса, потом применила свою силу в районе груди Соони, а добила повеселевшая Преслава, воскликнув: «Сила света покарает тебя!».

- И где Сестрислава тут может быть? – осмотрелась Катарина.

- Ясное дело, где – в комнате для жертвоприношений! – воскликнула Преслава.

- Тут и такая есть?

- Ага, - закивала Мария. – Читала в учебнике истории о том, что пленных эльбенистов приносили в жертву местному богу Молхо́му…

- Значит, многобожие и у вас встречалось? – заинтересовалась Магдалена.

- В темных веках и не такое было…

- Планировка у всех этих крепостей одинаковая, так что… Нам туда! – пошла вперед Преслава, и все молча двинули за ней. Как ученая разбиралась в этом лабиринте из коридоров («Строители что, параноики были?» - вопросила Катарина), было непонятно, но привела она к комнате, где находился так называемый алтарь, довольно быстро, но возникла еще одна проблема – комната, обычно лишенная даже намека на дверь, была скрыта каким-то полупрозрачным голубым барьером.

Преслава лишь рассмеялась:

- Наивные – думают, что ученого это остановит… Можно подобрать определенную комбинацию символов и открыть комнату, но сегодня у меня иное настроение!

И Преслава, осмотревшись, выстрелила лучом в стену – за одним из кирпичей находился вмонтированный пульт управления барьером, который тут же превратился в оплавленный кусок странного серебристого вещества.

- Сразу видно – наш человек, - одобрила Магдалена.

Барьер резко разошелся на множество кусочков энергии, которые самоуничтожались, и спас-компания прошла внутрь…

И ужаснулась.

Сестрислава стала не просто пленницей – над ней поиздевались, и так, что Соони не выдержала: «Вот худшие из демоноидов…». Алтарь представлял собой перевернутый Единый крест, к которому ремнями привязали обнаженную блондинку, чье тело украшали синяки и многочисленные царапины.

- Она жива? – испугалась Мария.

- Даже сознание не потеряла, хотя после такого обычно болевой шок быстро наступает… Видимо, сильнее, чем мы думаем, - сходу определила Магдалена.

Астаросса и Катарина принялись освобождать пленницу – Соони тут же сняла с себя плащ, дабы укутать в него Сестриславу.

- Хорошо, что мы успели – тебя отделали крайне легко, - вздохнула старшая Кригер.

- Могли бы и сильнее… - и это было единственным, что пока произнесла Добрич.

- А, болевой шок все-таки наступил… - цокнула языком Преслава.

- Я это заслужила… - и уже укутанная Сестрислава понурила голову. – Я не смогла спасти ни свою страну, ни даже маму…

- Что с правительницей Браженой? – спросила Астаросса.

- Возможно, что ее уже убили…

- Нет, они ее будут держать в живых до конца – я в этом уверена, - возразила Магдалена.

И тут Мария поняла, что сейчас – именно ее черед действовать.

- Послушай, Сестрислава, - начала она, встав на колено, - ты ни в чем не виновата. Ты хотела как лучше и для своей страны, и для матери… Знаю – тебе сейчас кажется, что все кончено – но, поверь мне, это не так, и это говорит тебе даже не Мария Людмила Дубарова, а майка Волгарии – та, чей титул означает «женская гордость страны»…

- Я узнала тебя – в жизни ты даже красивее, чем на портретах, - наконец-то Сестрислава улыбнулась, что было хорошим знаком.

- Сейчас в Яблоневце за будущее Волгарии борется человек, который искренне в тебя верит – более того, он хочет служить именно тебе, - продолжила Мария, глядя прямо в глаза девушке. – Он в тебя верит, и ты поверь в него, как и во всех нас… Мы пришли сюда именно за тобой, но неужели мы это сделали напрасно? Неужели ты хочешь сдаться прямо здесь и сейчас? Ты можешь все исправить – главный бой еще впереди!

- Но что я могу в таком состоянии? – удивилась Сестрислава.

- Командовать нами. Этого вполне достаточно…

- Я всегда хотела, чтобы хоть кто-то мне присягнул на верность! – воскликнула блондинка.

- И мы присягаем! – весь спас-отряд склонил головы, после чего Соони добавила:

- Рано или поздно, но каждая ласточка обретает крылья. И тебе пора…

«И мне тоже…», - мысленно сказала про себя Мария.

- Приказывайте, Сестрислава! – радостно велела Преслава.

- Главный бой, я так понимаю, будет в Крилкалеве? Тогда нам туда!

- Вот и прекрасно! – воскликнула Астаросса. – Пора открыть Дворовую Дверь – надеюсь, что все ребята уже в столице! Даешь освобождение!

- Ты идти можешь? – подхватила Сестриславу Мария.

- Да, конечно… Спасибо, что спасли. Я думала, уже никто не придет.

- Помощь всегда приходит, дорогая моя, - заметила Магдалена, - но иногда прилично опаздывает…

- Это ты про Аргрибу?

- Да уж не знаю, кто заведует всеми этими телепортами…

К счастью, именно в этот момент Дворовая Дверь распахнулась, показав какую-то химеру, которая пыталась вбежать в крепость, но ее вовремя остановил чей-то выстрел.

- Что-то мне не по себе… - Марии нисколько не улыбалось оказаться посреди поля боя.

- Не волнуйся – теперь ты под моей защитой, - вспомнила о своих обязанностях Сестрислава.

Дуэль длилась дольше, чем предполагал Орест.

Дуэль длилась куда дольше, чем предполагал Лоцо.

Оба противника сошлись уже на земле, сбив друг друга с животных: конь Русева благополучно ускакал вдаль, понимая, что нечего ему делать на поле боя, а цушран с радостью – это было слышно по рычаниям – помогал хозяину крушить мелких, окруживших врагов.

Отбиваться от сильных, нечеловеческих атак Русева (причем в них чувствовалась сила Чарующего Вардарова, и все Оресту стало понятно) брюнету пришлось уже не кинжалом – к счастью, вовремя сообразил Урострон, прямо во время боя с Филовским сумев бросить соратнику один из своих мечей.

Вокруг стало твориться черт-те что.

Незнамо откуда появившийся нарантура (что этот зверек-то здесь забыл?) неожиданно вырос в размерах и стал палить врагов лучами из открывшегося третьего глаза, похожего на рубин…

Между врагами скакал рыжий кот – почему-то на двух задних лапах, а в передней держал самую настоящую иголку…

Была слышна пищаль Вальтера – «Санкта Диаманта» издавала неожиданно мелодичный грохот.

Явились и дабои – особенно усердствовал Окдэйек, создававший какие-то потрясающие иллюзии: вот он стоит на месте, а вот его уже и нет, а вместо него раскрывается Дворовая Дверь, из которой вылетает огромный, сносящий все на своем пути кулак…

Одна из химер стала изящной жертвой Марсати – самодива подчинила ее своей воле, и сей «эволюционировавший» стал громить своих же, при этом томно вздыхая, что совершенно не подходило окружению.

А сам Орест почему-то видел перед собой даже не Лоцо, а Орфию. «Да, это – наш первый бой, но исключительно проверочный: ты же хочешь знать, на что я способен…». За годы службы он стал замечать во время серьезных боев странное явление – он видел не только противника, но и обрывки прошлого, которые почему-то вмешивались в действие именно сейчас…

И прямо во время очередной атаки на Лоцо парень вспомнил тот самый вечер, когда они решили с Орфией расстаться.

Это было на очередном званом вечере, которые обожало проводить военное руководство Волгарии – на них всегда было весело, вкусно, обильно и даже максимально культурно: уж где-где, а в серьезных увеселительных заведениях драки пресекались на корню. Оресту в тот день было что праздновать – мало того, что его отметили очередной никчемной грамотой с объявлением благодарности, так еще и перевели из Крилкалева в Южное войско, которое считалось лучшим из всех. Вместе с Орестом туда попал и Адриян, но если Сциллатаров заработал это место исключительно собственными качествами, то младшего Стойчева, скорее всего, «подтянула» Орфия - она могла решить и не такие вопросы.

Пара друзей принимала поздравления, выпивала белое вино и просто вела непринужденную беседу, как к ним подошла Орфия – как всегда, роскошно одетая и просто роскошная женщина: Сциллатаров насчитал с десяток восторженных мужских взглядов, которые провожали сию прекрасную партию. Девушка мило улыбнулась, поправила в районе груди строгое, но почему-то вызывающие фривольные мысли платье, и попросила Адрияна:

- Дорогой братец, можно, я украду Ореста на пару минут?

- Да можно и не на пару, - хихикнул брат и ткнул друга в ребро – мол, иди, что встал?

Орфия вышла на балкон, откуда открывался прекрасный вид на великоград – чего уж стоила Церковь Святого Духа, представшая во всем великолепии. Орест встал рядом, и его взгляд прямо говорил, что Орфия может начать разговор – тем более, что ему тоже было что сказать.

- Я с тобой хотела серьезно поговорить…

- Как ни странно, я тоже.

Орфия засмеялась и игриво спросила:

- Так кто начнет?

- Давай ты.

Девушка помялась, а потом уверенно начала:

- Я читала о твоем переводе. Поздравляю…

- Спасибо. Для меня он скорее стал неожиданностью, - признался Орест. – Но есть кое-что, что мне не слишком-то и по душе…

- То, что далеко от Крилкалева?

- Даже слишком. Я даже сначала думал отказаться именно от этого назначения, но…

Орфия взяла парня за руку:

- Не стоит отказываться от того, к чему шел.

- А как же ты?

Стойчева отвела взгляд, и Оресту все стало понятно:

- Понятно – нам придется расстаться…

- Ты же знаешь – я не из тех женщин, которые любят на расстоянии.

- Причина только в этом?

Орфия лишь грустно улыбнулась:

- Не только – мне тоже предложили хорошее место в министерстве культуры. Я его долго добивалась…

- Ты как всегда – сначала думаешь о деле, потом – уже о себе.

- А почему нет? Для тебя же тоже важна карьера…

- Я – мужчина. А для мужчины это в порядке вещей.

- Тебе так кажется, Орест. Всего лишь кажется…

- Или это все из-за мезальянса?

- Слово-то какое… - фыркнула Орфия. – Уж тебе ли не знать, что я благополучно забила гвоздями все эти предрассудки. Просто нам не по пути… Но это не значит, что ты мне противен – ни в коем случае… Пиши чаще. Если, конечно, захочешь…

- Возможно, когда-нибудь мы сойдемся вновь.

- Этого я не буду отрицать. Если станешь каким-нибудь крупным военачальником…

А через пять лет милого общения (последним письмом перед признанием стало странное четверостишие «Отпусти меня – у меня внутри будут биться птицы – ты на них смотри…») Орест был приглашен на свадьбу Орфии – выходила она замуж за перспективного военного Лоцо Русева. Лоцо служил в Центральном войске, а потому Сциллатаров его особо не знал – слышал, конечно, фамилию, но и только…

Свадьба прошла весело – Адриян тогда впервые в жизни напился до чертиков, хотя обычно к алкоголю был равнодушен, сам Лоцо так лихо отплясывал танец «кабачок», что аплодировали даже профессиональные танцоры, а Орест просто был очень рад за Орфию. Когда невеста – уже в полупрозрачном платье – подошла к нему перекинуться парой слов, Сциллатаров искренне произнес:

- Поздравляю. Ты вышла замуж за того, за кого хотела.

- Ты же не из завистливых! – хихикнула ныне Русева.

- А я и не завидую. У меня хватает подружек на ночь – пошел путем обычного военного…

- Огрубел твой нрав, Орест – обидно даже! Ты наверняка еще и пошлые анекдоты научился рассказывать, да?

- Думаешь, Лоцо не рассказывает…

Орфия лишь улыбнулась и похлопала Ореста по руке:

- Не пропадай надолго… И присматривай за Адрияном. Он у меня, считай, единственный кровный родственник… Доверить это дело могу лишь тебе, командующий отделением войска.

- И ты рассказывай, что в министерстве культуры творится.

- Ты же знаешь – у нас то еще болото…

- А, вот ты где? – громко нарисовался новоиспеченный муж Орфии, обратил внимание на Ореста и протянул ему руку: - Познакомиться не мешает – Лоцо А́ргин Русев…

- Орест Рандко Сциллатаров. Впрочем, мне кажется, что Вы обо мне наслышаны.

- Как же, как же – один из храбрейших воинов Волгарии! – заулыбался Русев и хлопнул Ореста по плечу: - Пошли-ка выпьем! Сегодня можно…

- Адриян там с ума не сходит?

- Да вроде прилично себя ведет…

…И это замечание Ореста расплылось, сменившись лязгом металла.

- Тебе конец, щит всея Охриды! – тоном бывалого злодея воскликнул Русев, в чьей внешности уже мало что напоминало прежний, человеческий облик.

Вокруг валялись части разрубленных химер.

- Не в этой жизни! Я еще с Орфией не поговорил!

- И не поговоришь!

Блок. Удар. Блок. Резкий выпад.

Снова грохнула «Санкта Диаманта»…

И в бой вмешался нарантура, ударив по Лоцо красным импульсом, который оказался абсолютно бесполезен.

- Я же сказал, что это – мой бой! – неожиданно разозлился Орест.

- Гра-а-а!!! – прорычал Лоцо, внезапно увеличиваясь в размерах – видимо, выжидал нужный раздражитель.

«А у покойного Вардарова сил-то было много…».

- Заканчивайте уже – в столице дел хватает!

Орест разозлился сильнее и нанес Лоцо целую серию ударов, но тот развил совершенно иную скорость – Сциллатаров понимал, что его можно победить, выпив сыворотку, но слишком мелок противник…

И тут в бой вмешался тот самый рыжий кот.

Он легко запрыгнул на плечо Лоцо, произнес (именно произнес!) громкое «Ма-р-ла!» и воткнул иглу прямо в плоть. Русев выругался и попытался сорвать с себя кота, но попытка не удалась, однако болевые точки в его теле стали видны особенно ярко.

Еще один импульс, выпущенный нарантурой в район груди, сработал как нужно – две болевые точки были буквально сожраны ударной волной.

В ногу Русеву прилетел один из кинжалов Урострона, войдя в нее по самую гарду…

- Похоже, нам действительно пора с тобой заканчивать, - понял намеки товарищей Орест и затейливо размахнулся мечом.

Прием, выученный у одного из демоноидов, был непростой в исполнении, но сработал точно – Лоцо остался без рук.

- Девять долгих лет… - произнес перед грядущей гибелью Русев, даже не сразу осознав, что произошло. – Девять лет ты травишь жизнь Орфии! И даже не понимаешь этого… Это тебя и погубит!

- А ты все-таки ревновал ее ко мне…

И Лоцо лишился головы после решающего взмаха Ореста.

Бой за Яблоневец, если эту мешанину вообще можно было назвать боем, закончился в пользу… А в пользу или нет, было пока непонятно, но результаты были таковы – Филовский превратился в фарш из крупных кусочков (Урострон постарался), улица была усеяна трупами химер и даже демоноидов из рода Вадал-Карна (мстительные, заразы такие!), из соратников Ореста почти никто не пострадал – мелкие порезы и ушибы ущербом не считаются…

«Хотя Аласса бы со мной наверняка поспорила».

Орест посмотрел на вставшего рядом кота и поблагодарил мурчащее чудо:

- Спасибо тебе большое, котя…

- А. Ты. Меня. Не. Узнал.

Да, кот говорил, причем говорил именно на человеческом языке – правда, каждое слово произносил как отдельное предложение, но это уже само по себе было запоминающимся…

- Стоп, оружейники! – неожиданно отмер Окдэйек, подойдя ближе к коту. – Ты же… Красавчик Мях?!?

- К. Вашим. Услугам.

- Во дела-то! – воскликнул дабой, только что бивший по врагам плющами, обвивавшими руками. – Даже ре́дники с нами!

- Боюсь, что нашим врагам можно подписывать акт сдачи и без боя, - резюмировал Вальтер. – А ведь обидно будет – я ведь настроился!

- Красавчик Мях? – переспросил Орест, не веря собственным глазам – разумеется, все дети Волгарии (и не только Волгарии) читали рассказы о редниках - лаврентелльских добрых духах, но сам факт их существования был скорее поразительным, чем ожидаемым.

- Да он, он, собственной персоной! – воскликнул Асель. – Он, я и наш нарантура Апа́тнак – мы и есть «Союз рыжих»! Знакомьтесь!

Рыжий зверек (который не кот, а вообще невесть кто) что-то произнес, и Красавчик Мях перевел:

- Апатнак. Благодарит. Тебя. За. То. Что. Спас. Его. Сородичей. От. Рук. Злодеев. Живущих. В. Темном. Замке. Благодарю. Тебя. И. Я. Ты. Освободил. Двух. Жителей. Города. Бусафи́са.

- Кошачьего города? – «Ну и день сегодня выдался – все удивляет». – Подождите-ка…

И Орест сначала думал, что еще за замок, а потом хотел с силой стукнуть себя по лбу – ну как он мог забыть, что освободил пленников Арендила? А ведь среди них были и коты, и нарантуры…

- Мы. Возвращаем. Наш. Долг. И. Пришли. На. Помощь…

- Мы здесь, кажется, закончили, Орест, - вернул брюнета в реальность Урострон. – Ну так что, пора в вашу столицу?

- Пусть открывают нам Дворовую дверь, - скомандовал Сциллатаров.

«Главный бой впереди… Причем он будет вестись не металлом, а словами», - когда Дворовая Дверь раскрылась, Орест неуверенно шагнул в нее, риторически вопросив:

- Что же ты от меня скрыла, Орфия?

Все промолчали – вопрос явно был слишком личным.

Глава 8. Воздух, которым мы дышим + Эпилог

- Бом! – ударял колокол Церкви Святого Духа великограда Крилкалева, чей голос было слышно на всю столицу. – Бом! Бом!

- Да заткните вы его!

И какая-то огромная химера, легко взлетев на часовню, с силой смяла колокол, превратив его в жестянку.

Это было далеко не последнее и не самое заметное святотатство, которое позволили себе разгулявшиеся химеры – были уничтожены фонтаны, цветники и даже памятник покровителю города Святому Климентию. Жуткие существа, бывшие конструктором из непропорциональных друг другу кусков серой плоти, распределились по городу, но на себя их приняли прибывшие Юлиан Кригер, Лайтенец в компании нескольких старших дабоев и Майя Александра Гли́цина, местная военачальница, возглавившая войско солдат, которых процесс «химеризации» не затронул – то ли по здоровью не подходили, то ли просто ухитрились под него не попасть. Но в то мгновение, когда на центральной площади, расположенной прямо перед Великим Весенним дворцом, бывшим резиденцией Бражены, появились сначала Мария в компании Сестриславы и спас-отряда, а через пару минут и Орест пожаловал со своей разношерстной армией, бой за столицу принял совсем иные размахи…

И то, что началось, можно было назвать всего одним не слишком литературным, но крайне точным словом – месиво. Люди, демоноиды, кровиры, редники, дабои, Чарующие, даже животные, включая цушрана и двегона (как последний тут оказался, вообще непонятно) – все столкнулись на площади, причем даже не сразу было понятно, что вообще нужно делать помимо того, что просто крушить химер – оно было и так понятно…

А вот Орфии нигде не было видно – скорее всего, ожидала своего часа во дворце в компании Бражены, которая вряд ли могла покинуть дом, ставший на этот день ей тюрьмой. Но голос бывшего министра культуры был слышен громко и четко – как она поняла, что Орест явился, вопрос оставался скорее открытым, но сориентировалась мгновенно, скомандовав:

- Изетго́вич, Тушума́нов, Хамичи́тов – вперед!

И три огромных туши, бывшие еще недавно членами военного штаба Волгарии, направились в сторону Ореста.

«Пора вспоминать, что ты – демоноид…».

И от Сциллатарова пошли импульсы силы, которые мгновенно превратили в пепел толпу набегающих мратищников («Что, на демоноидов решили натравить других демоноидов? Интересная логика!»). Туши приближались, но внезапно на пути одной из них выросли Райскин, Кудами и… Жестяной воробушек, причем снявший шлем и оказавшийся вполне симпатичной блондинкой с горящими голубыми глазами и обаятельной улыбкой («Она точно из Вадал-Карна?!?»).

- Не волнуйся, Орест, мы с ним разберемся, - улыбнулся нынешний (а ведь наверняка уже так!) натгюк когда-то вражеского рода.

- Рад Вас видеть, Орест Рандко… - чуть поклонился Кудами.

Жестяной воробушек лишь улыбнулась и молча отправилась в бой – одной из трех химер-военачальников точно было чем заняться.

Вторую приняли на себя совместными усилиями семьи Кригер и Хокдже, причем Юлиан, Магдалена и Катарина прикрывали Рунена, Соони и многочисленных родственников, бьющих врага фиолетовой энергией, с…

С воздуха?!?

Да, у них были крылья – теперь отпадал вопрос, для чего боевая одежда женщин рода Кригер имеет такой заметный вырез на спине: иначе крылья попросту не расправятся. Но больше Ореста поразил Юлиан – во-первых, он летал голый по пояс, показав густо татуированную верхнюю часть тела (и все эти татуировки светились), а во-вторых, его крылья отличались по форме: у женщин-то они были скорее апостольские…

А у Юлиана – будто застывшие в серебристом металле демоноидские.

«Неужели…» - прокралась невероятная мысль в голову Ореста, но раздумывать над этим было некогда.

Третьего «военачальника» развлекали Вальтер, Урострон, прикрывающий их водяной завесой Триги и подбежавший к ним Окдэйек – сия химера не хотела биться в одиночку, а потому позвала на помощь мелких товарищей, и Вальтеру с Триги пришлось отвлечься на них. Кровир плюнул на свое излюбленное оружие, воскликнул: «Да идите вы все к младшим дружинам!» (видимо, это было распространенное в Ровде ругательство) и стал крушить всех кулаками, причем его сила нисколько не уступала демоноидской. Триги тоже отозвал свою способность управлять водой и внезапно выставил в неприличном и для Волгарии жесте «средний палец вверх», но из пальцев стали вырастать длинные и острые иглы, протыкающие врагов с удивительной легкостью.

Орест, периодически отбиваясь от нападающих, выискивал Марию – уж кому-кому, а здесь ей точно нечего было делать…

- Эй, парень! – внезапно он услышал откуда-то сверху и поднял голову – к нему спускался еще один летающий, но для Чарующих это было нормальным: сей талантливый человек имел серебристые волосы – не такие яркие, конечно, как у Сардженца, но все же заметные издалека.

- С твоей девушкой все нормально – тут тебе беспокоиться не стоит: ее охраняет девушка по имени Преслава, - на лице Чарующего эмоций не проявилось, но голос говорил об обратном.

- А Вы…

- Павлину́р Э́скир – поспел к вам, надо сказать, вовремя…

«Ничего себе – один из самых известных Чарующих с нами!».

Поле боя наполнилось грохотом – одна из химер-военачальников все-таки свалилась, будучи разрубленной напополам.

- Убива-а-ай!!! – на Ореста бежала какая-то мелкая обезьяноподобная химера, размахивающая копьем, но ее изящно придавил к земле появившийся кулак – Окдэйек, уже освободившийся, изящно улыбнулся Сциллатарову:

- Не стоит благодарности…

- Надо с этим заканчивать! – раздалось в противоборствующей толпе. – Мы долго не выдержим!

Скорее всего, это кричала Майя Александра, и ее беспокойство вряд ли можно было назвать удивительным – если большинство демоноидов и просто по-своему улучшенных солдат могли справиться с химерами с относительной легкостью, то вот обычным людям приходилось крайне туго. Именно отряд Глициной в этом бою поредел больше всего, да и она сама заметно выдыхалась…

И в самый последний момент, когда выросшая перед ней химера готова была решить ее судьбу, ее спас Вальтер, буквально оттолкнув ее в сторону и выставив блок.

«Стоп – он же лишь кровир! Неужели в нем столько силы?».

Противники заметно поредели, и Орест решил, что нужно пробиваться к дворцу, дабы разузнать, что творится внутри, но и тут его опередили – крыша Великого Весеннего раскрылась, и из дворца на специальной платформе появилась сама Орфия, держащая в странных путах пока что официальную правительницу Волгарии Бражену.

- Мама!!! – вопль далеко находившейся Сестриславы услышал даже Орест.

- Ну что, мальчики и девочки, - явно не своим голосом вещала Орфия, нервно хохоча при этом, - вот – ваша слабовольная правительница!

«В одном мы с Орфией точно схожи – не любим подчиняться таковым…».

- Если вы все признаете меня своей правительницей – так и быть, я ее пощажу… - произнесла Русева. – Я же всем и каждому неоднократно говорила – смотрите чуть дальше собственного носа… И чем все закончилось? Чем?

Неожиданно к Оресту вновь спустился Павлинур:

- Давай наверх, парень… Уж тебе это точно стоит видеть.

Чарующий щелкнул пальцами, и Орест стал подниматься в воздухе.

Взлетал на «уровень» Орфии не только Сциллатаров – к дворцу приближался Юлиан с аккуратно прижавшейся к нему Сестриславой. «Рискованно – мало ли какую затею придумала Орфия… Но рядом Юлиан – уж он-то точно ее пресечет», - подумал о безопасности своего «кумира» брюнет.

И когда Орест наконец столкнулся взглядом с Русевой, то даже не сразу узнал ее.

Да, она и до того была на удивление красива, но сейчас над дворцом властвовала самая настоящая ведьма, и это впечатление усиливалось не только блестящим, ярко-синим платьем в пол, но и странными украшениями – на голове находился убор из перьев ворона, а с пояса свисала на цепочке…

Отрубленная кисть руки.

И Орест прекрасно знал, кому именно она принадлежала…

«Значит, Адриян убит», - в груди Ореста не кипел вулкан, как можно было подумать, вовсе нет – это было именно холодной, даже ледяной констатацией факта. Адриян мог и изначально догадаться, что не стоит влезать в дела Орфии глубже, но Сциллатаров никак не ожидал, что ради своей цели она не пожалеет даже любимого младшего брата…

«Хотя чему я удивляюсь? Она и мужа фактически на смерть отправила».

А перья ворона тоже намекали на некоторые соображения – уж кого-кого, а этих птиц Орфия никогда не любила: Орест вспомнил одно из свиданий, когда над ними кружил ворон, и тогда еще Стойчева упорно хотела убить его – оружия под рукой не было, и в ход пошли камни. И тогда же в голове вновь прозвучали слова Гарада об одном из предателей в окружении парня…

И это явно был Корвнё.

Теперь все становилось на свои места – в частности, стало понятно, почему мратищники напали на Ореста и Марию во время первого свидания. «А я ведь никогда не доверял этой птице…», - усмехнулся Сциллатаров. О Корвнё с тех пор не было ни слуху, ни духу, но теперь можно было предположить, что он просто исполнил свою роль, за что и поплатился…

Как и все, кто был связан с Орфией.

«И расплатиться, скорее всего, придется и мне…».

- А, освобожденная Сестрислава! – фальшиво-радостно воскликнула Орфия, явно не догадываясь о мыслях Ореста. – Вот уж действительно неожиданный гость! Странно, что ты решила прийти за матерью – вы же с ней не особо ладили!

- Да, это так, но она все равно моя мать! – воскликнула Сестрислава. – Смешно это слышать от той, у кого никогда и семьи толком не было!

«А вот провоцировать лучше не стоит…» - скорее всего, Сестриславой сейчас руководили эмоции, но за это осуждать ее было сложно, однако дров она сейчас может наломать по полной программе…

- Может, и нет, но мне достаточно власти… А власть мне даст любую семью! – от былого, цепкого, просчитывающего ума Русевой не осталось и следа – власть действительно опьяняет, и министр культуры не стала исключением из правила.

- Отпусти мою мать, и тогда я готова буду с тобой обсудить все вопросы, связанные с восхождением на трон, - велела Добрич.

- У меня есть предложение лучше… - Орфия вытащила из голенища сапога нож и прижала его к горлу Бражены – та явно была чем-то отравлена, раз никак не реагировала на происходящее.

- Колибри уже здесь, так что можно убивать! – раздался чей-то громкий голос снизу.

- Что?!? – чуть не вырвалась из объятий Юлиана Сестрислава, но тот сразу все понял - он подмигнул сначала ей, а потом Оресту: стало понятно, что план спасения уже продуман.

- Вы серьезно? – и когда Добрич кивнула, Русева расхохоталась: - Надо же – мне действительно разрешают стать правительницей Волгарии! Вот и пре… Что?

И «Бражена» оказалась искусно выполненной иллюзией – прямо рядом с Орестом раскрылась Дворовая дверь, откуда вышел, не боясь упасть на землю, Гарденец, держа на руках правительницу.

- Так долго наслаждалась своим величием, что вообще ничего вокруг не заметила… - хихикнул дабой-«павлин». – А не стоит недооценивать род Иммора́та – мы способны сотворить иллюзию и за долю секунды!

- Ах вы демоноиды… - прошипела Орфия. – Что, думаете, самые умные, да? Недаром вас всех нужно было уничтожить… И тебя, Орест, в первую очередь!

- Сдавайся, Орфия, - невозмутимо произнес Орест. – Нам еще предстоит серьезный разговор…

- Нет, дорогой мой бывший возлюбленный, сдаваться я не умею… Но даже если проиграю, вам не победить ЕГО!

- Неужели… - выдохнул Юлиан.

- О нет… - худшее опасение Ореста, казалось, вот-вот сбудется.

- На землю все. Живо! Живо! Назад! – кричал Гарденец.

Орфия взглянула на разгромленную площадь, на которой лежала павшей внушительная часть ее войска, прикрыла глаза, подняла правую руку вверх и издала непонятый звук, похожий на сирену.

- Что это? – стали вопрошать все и каждый.

Когда Орест приземлился, подбежавший к нему Урострон спросил:

- Неужели это действительно…

И землю тряхнуло так, что даже бывалым воинам стало не по себе. Потом еще раз…

И небо будто стало тканью, рвущейся в одном месте – разрыв становился все больше и больше, но это не было Дворовой Дверью: вырывающая оттуда энергия была столь давящей, что качало и демоноидов – что уж говорить про простых людей. Грохот становился все громче и громче…

И проснувшееся солнце заслонил он.

Антел…

- Господи Боже…

- Ну и тварь, - цокнул языком Вальтер.

- Кажется, я и тогда переоценил свои силы… - выдохнул Урострон.

Антел был настолько огромен, что одна его «прогулка» могла стереть всю Волгарию в пыль. Его верхняя часть не была видна полностью – можно было разглядеть лишь днище твердого, прозрачного купола, но щупальца, которые заменяли ему и руки, и ноги, были такими, что Орест понял – в ближайшее время на медуз без опаски он точно смотреть не сможет. Гигантское водное животное казалось нелепым, странным и даже каким-то невозможным с точки зрения существования, но Орест вспомнил фразу Юлиана: «Они – иные…».

«Кажется, надо применить сыворотку…».

Но в это мгновение над головами собравшихся распахнулась иная, иссиня-черная Дворовая Дверь, похожая на облако. Гарденец громко воскликнул:

- А вот и тяжелая артиллерия подоспела!

- Кто это? – удивился Орест.

- Мой дядя, - ответил подошедший Лайтенец. – Белианец, правитель Монемдьора…

Облако приобрело отчетливые формы, и буквально в небо вышел черноволосый демоноид с аккуратной бородкой, который был одет в длинный черный плащ, ближе к подолу превращающийся (ха-ха!) в щупальца, но более толстые, чем у антела.

- А теперь объясните мне, какой самоубийца призвал Разрушитель Миров? – голос Белианца, полный праведного гнева, пронесся по всей площади.

- Великий демоноид пожаловал… - хохотнула Орфия. – Ну что же, приятно познакомиться… Ненадолго!

И Орфия снова включила свою сирену – антел сделал шаг, и грохот достиг дворца.

«Так и само здание будет легко уничтожено… А Орфия сбежать не успеет!».

- Моей силы тут будет недостаточно… Нужно божественное оружие! – велел Белианец.

- Божественное? – неожиданно вопросила Сестрислава. – Так оно есть! Приди ко мне, Ярокопие!

Добрич отвела руку, и в ее руке появилось длинное, тонкое копье, от которого веяло светом.

- Нужно ударить вместе! – куда-то вниз посмотрел Белианец, одобрительно кивнул и приготовился, выставив руки вперед.

- А ты попадешь? – на всякий случай поинтересовался Орест.

Будущая правительница лишь улыбнулась:

- Настоящий потомок святого Георгия Искупителя может не только призывать Ярокопие, но и направлять его силой воли!

- Пора! – скомандовал Белианец.

Небо разразилось темной вспышкой.

Копье прицелилось в антела и резко, будто ракета, взлетело ввысь…

Бу-у-ум!!!

Божественная и демоноидская сила одновременно ударили по антелу, образовав Знак Разделения Силы, но и этого для него было явно недостаточно.

«Сыворотка – твоя очередь…».

Орест резким движением достал из-за пазухи пробирку и в один глоток опустошил ее – вкуса не чувствовалось, ибо было вовсе не до него…

Неизвестно, какие технологии применяли Кригеры для сыворотки, но она сработала в мгновение ока – Орест быстро и как-то даже аккуратно стал увеличиваться в размерах, превращаясь не в химеру, но в подобное ей существо, однако с человеческим взглядом…

И темными, кожистыми крыльями.

- Как по маслу, - показал палец вверх Юлиан.

Прибежавшая в компании Преславы Мария громко ахнула – превращение ее не то что бы испугало или оттолкнуло, но на человека Орест все равно был мало похож…

Зато реакция Орфии была куда более громкой:

- Отвратительно. Видна вся твоя сущность…

Но Орест не видел и не слышал окружающих – его целью был антел, превратившийся в фиолетовую сеть схождения болевых точек, и ярче всех мигала всего одна…

Она и была ядром существа, которое заменяло сердце.

Орест попробовал взмахнуть крыльями – попытка неожиданно оказалась удачной, и он, сделав круг над землей, направился прямо в существо, сконцентрировав все свое внимание на одной только мысли:

«Я буду его смертью!!!».

Антел пытался сбить Ореста щупальцами, но они попросту разрушались от прикосновений к демоноиду.

«Я буду его смертью!!!».

Сближение было стремительным…

«Я буду его смертью!!!».

Орест приближался к куполу…

«Я – его смерть!».

И резкий удар кулака пришелся прямо в необходимую точку – купол раскололся, обнажив какую-то мягкую, плотную массу, в которую сила вошла будто нож в масло…

И антел почти уничтожился.

Орест сумел отлететь на пару метров – на большее времени не хватило…

Раздался оглушительный взрыв.

Антела разорвало на множество частей – какие-то были уничтожены лучами Преславы, лапами цушрана и двегона, силами дабоев и просто человеческими кулаками, но самая большая из них свалилась на дворец, причем Орест успел буквально за секунды спасти Орфию, которая, казалось, и не пыталась бежать…

И уже на земле Орест – к удивлению всех и каждого, даже Кригеров – вернул себе человеческое обличье, отбросил крылья – конечно, одежда была изрядно порвана, но это были мелочи по сравнению с тем, что только что случилось…

- Нет… - единственной, кто была не рада такому исходу, была Орфия – она вырвалась из объятий Сциллатарова, чуть не плюнув в него, рухнула на колени и беззвучно зарыдала.

- Ты чего плачешь, дура? – раздался обвиняющий вопрос из уст Глициной. – Ты хоть понимаешь, что натворила?

- Да я не из-за антела – на него мне плевать! – выругалась поверженная дева. – Я, может, умереть хотела! Мне ничего не нужно уже девять лет – ни эта страна, ни эти люди, ни эта природа, ни этот чистый воздух… Ничего, кроме мести!

- Мести? – переспросили в толпе.

- Дайте мне поговорить, - велела подошедшая Мария – Орфия лишь бросила мимолетный взгляд и с грустью усмехнулась:

- Мария Людмила Дубарова, майка Волгарии… Не ожидала, что мы встретимся второй раз именно так.

- Орфия, я же ведь помню, какой ты была в тот день – веселой, радушной, искренней… Я помню тепло твоих рук и пламенные речи в адрес всех участниц – ты переживала за каждую… Но скажи – что изменилось с той поры? Что тебя изменило?

- А ты, видимо, слишком наивна, раз не понимаешь, что на таких мероприятиях все обязаны быть радушными и вежливыми…

- Но ты ведь всегда была такой – я это знаю! – взяла женщину за руки Мария. – И никогда не поверю, что тебя мог изменить всего лишь один человек, который, может, и полукровка-демоноид, но более доброго, храброго и честного человека вряд ли можно представить…

- Вот именно – демоноид! И он это скрывал! – рыкнула Орфия.

- В Лаврентелле и без него полно полукровок, и ничего – живут спокойно сами, да и других не обижают… - удивился Юлиан.

- Вы не поняли – тут что-то личное, причем настолько, что об этом женщина может сказать лишь самой близкой подруге… - догадалась Мария. – И сейчас – именно такой случай, Орфия. Ты же видишь – все закончилось… Скажи – что именно тебе сделал Орест? Какую обиду нанес? Что он натворил?

- Я сделала аборт! – выкрикнула Русева, чуть не плача – аборты, конечно, в Волгари не были запрещены, но не поощрялись. – У меня от Ореста должен был родиться ребенок!

- Что?!?

Главным ударом это признание, разумеется, стало для Ореста – у него, конечно, были столь близкие отношения с Орфией, и вряд ли кого бы это смутило… Но ребенок? В их коротких отношениях это слово не возникало даже случайно, но Орест бы не за что не оставил бы Орфию одну, если бы она забеременела – в этом плане он был настоящим мужчиной и настоящим воином, который не бросает на произвол судьбы женщин и детей.

- Однажды мне стало плохо, и я попала в наш главную лекарню… И тут мне и сообщили новость, что я заражена силой демоноида, поскольку имела с ним связь, и – мало того - ношу от него ребенка! А у меня не было отношений ни с кем, кроме Ореста, ни с кем: я – верная женщина… И тут мне стало все понятно – откуда у него такая сила, откуда такая выносливость, откуда такая любовь к неравным стычкам… А ведь всегда говорили, что в нем есть что-то темное!

- И ты не стала носить ребенка от демоноида…

- Разумеется! – воскликнула Орфия. – Зло надо пресекать на корню! Именно поэтому я и сделала аборт, а после рассталась с Орестом… И мне так хотелось в тот вечер надавать ему пощечин, причем за все!

И тут Сциллатаров вспылил – он схватил Орфию за плечи и стал ее трясти, как куклу, вопрошая:

- Почему ты мне об этом ничего не сказала? Почему?!?

- А почему ты мне не сказал правду?

- Потому что меня бы сразу вышвырнули из войска!

- И все? Какой же ты эгоист… А ты не подумал, что мог быть пойти по любому другому пути, если бы захотел?

- Теперь это уже не важно… - и Орест сглотнул слюну, понимая, что Орфия в чем-то, да права – он не видел себя в иной роли, кроме как в роли воина… А почему? Только потому, что так велела ему мать? Или только потому, что этого требовал внутренний демоноид, бывший неотъемлемой его частью?

- Аборт прошел неудачно? – вернулась Мария к главной теме.

- Нет, все прошло гладко… Только демоноидскую энергию из меня никто вытащить не смог! Более того – я хотела забеременеть от Лоцо, но… Но не смогла!!!

- Вот он, твой личный Четвертый удар… - не выдержал Урострон.

И Орест рухнул перед Орфией на колено:

- Я не хотел, чтобы так вышло – поверь мне… Я любил тебя искренне. Да, у тебя были свои недостатки, но они не идут ни в какое сравнение с тем, что ты сделала за последние дни… Ты настолько возненавидела демоноидов, что сама стала одной из них – неужели ты этого не понимаешь?

- И это говорит тот, кто перестал быть человеком?

- Я – человек, но я – и демоноид. Я принял обе части своего бытия, и в каждой из них есть свои плюсы. Да, наш ребенок мог стать полукровкой, но мы бы научили его быть собой, понимаешь? Полукровка – это не приговор!

- Это ты так думаешь… - возразила Орфия и попыталась замахнуться ножом, чтобы проткнуть себя насквозь, но Орест перехватил руку.

- Отпусти… Отпусти! Зачем ты оставляешь мне жизнь?

- Ты не поняла, Орфия… - и нож с легкостью перешел в руку брюнету. – Я не дам тебе совершить последнее преступление против Бога…

И сам проткнул ножом грудь девушки.

Орфия в последний раз улыбнулась, всплакнула и свалилась на землю.

Орест вытащил нож из остывающего трупа Русевой, повертел его в руках и неожиданно для всех взвыл так громко, что этот вопль не мог оставить равнодушным никого из присутствующих.

Мария бросилась на шею Оресту:

- Мне очень жаль, что так все получилось…

И Орест заплакал.

И вряд ли кто-нибудь смог бы его за это осудить.

Эпилог

- Вы точно уверены, что это мероприятие стоит проводить здесь?

- А почему нет – здесь лучше, чем в Тэйтниуме…

За длинным столом сидели Соони Хокдже и Райскин Вадар-Карна – они поместили часть своих сил в специальную баночку: сила Соони светилась фиолетовым, сила Райскина – оранжевым. Два цвета поглотили друг друга, слившись в черноту, и растворились в пространстве.

- Договор дружбы заключен, - сказали в голос стоявшие рядом Рунен Хокдже и бывший «Жестяной воробушек» Ло́рейн Вадал-Карна.

Церемонию было предложено провести в летней резиденции Бражены, которая находилась недалеко от Крилкалева – правящая семья руководила страной отсюда, ибо Великий Весенний дворец готовили к восстановлению. Свидетелями заключения мира стали три стороны: первую представляли оправившаяся Бражена, Сестрислава и Майя Александра, вторую – Юлиан Кригер и Астаросса Сфинта, третью – Лайтенец. Из других гостей присутствовали Кудами и Орест с Марией.

- Потрясающе… Ветер перемен наконец-то задул, - улыбнулся Юлиан.

- Может, и в Калиндэре он настанет?

- Буду надеяться…

- Обещаю, что помогу роду Хокдже отстроить новый замок в Тэйтниуме… - улыбнулся Райскин, после чего неожиданно обратился к Оресту: - Уверен, что не хочешь возглавить род?

- Мое место – здесь… В обновленном войске Волгарии, - улыбнулся Сциллатаров, прижимая к себе Марию.

- Тебя уже пригласили в штаб?

- Я лично пригласила, - ответила Сестрислава. – Более того, мы поговорили с мамой, и она больше не препятствует моему воцарению.

Бражена лишь уверенно кивнула.

- Так ведь это прекрасно! – воскликнул Лайтенец. – Надеюсь, все прежние договоренности останутся в силе?

- Конечно.

- Если Вы позволите, Райскин, я бы тоже хотел перейти в волгарское войско, - признался Кудами. – Сестрислава предложила мне должность советника по вопросам демоноидов… Да и здесь намного симпатичнее, чем в Тэйтниуме!

- Тут не поспоришь, - улыбнулась Астаросса.

- Действуй, Кудами – лучшего демоноида на эту должность не найти, - кивнул натгюк Вадал-Карна. – И за Орестом с Марией присмотри!

- Вы закончили? – решил подогнать народ Орест. – А то у нас еще дела есть…

- Приятные?

- Это как посмотреть.

Возле Крилкалева находилось просторное Вазовское кладбище – именно там и похоронили Орфию, Лоцо и Адрияна: причем Русевых поместили в одну могилу - так распорядился Орест. Конечно, похороны предательницы вызвали множество споров, но Сестрислава пресекла их на корню – видимо, понимала, что Орест хотел принести последнее извинение за все, что сделал.

Могильные плиты были скромными: были выбиты всего лишь имена, но рядом с именем Орфии изобразили птицу - и опять так решил Орест.

Он стоял возле пустых камней (желающих оставлять цветы не возникло), понурив голову – Мария молча взяла будущего мужа за руку, а Соони лишь тяжело вздохнула, произнеся:

- Бедная девочка… Понимаю и ее, и тебя – сама пережила подобное.

- Ты любила отца? – неожиданно спросил Орест.

Соони обняла сына:

- Конечно. Иначе не вышла бы за него замуж.

- Ты ни в чем не виноват, Орест, - напомнила Мария. – И Орфия, и твой отец – никто их не принуждал делать тот выбор, который они сделали… Все зависит только от нас.

- И от наших темных желаний, - добавил Орест.

- Но ты же их обуздал?

Брюнет посмотрел на нее так, что Марии вспомнилась та самая картина, с которой она в первый раз сравнила Ореста, и уверенно произнес:

- Стараюсь. Благодаря тебе.