Last Wanderrer

ПРОЛОГ

ПОСЛЕДНИЙ “СТРАННИК”

Занимался рассвет, и первые лучи весеннего солнца осветили путника идущего по дороге по направлению к старинному, слегка разрушенному замку. Много дорог было у него за плечами, но все они всегда сводились к этой дороге ведущей в единственное место где, такие как он, могли найти отдых, пристанище и последний приют: "Вечный Замок" – стоящий на краю безвременья, у выхода из всех миров рожденных, живущих и окончивших свой путь по спирали времени. Ведь и сама река Хронос появлялась, из небольшого ручейка начинавшего свой путь от стен замка.

Замка ставшего домом для всех “странников” прошлых, настоящих и будущих. Рожденные в разных мирах, но одинаково не принятые ими, постоянно ищущие всевозможные знания и силы по велению своих душ, дабы понять, зачем мы живем, и какую роль в великой гармонии мира играют наши мысли и поступки. А не для достижения таких вещей как власть над себе подобными, к которой стремится большинство забывших, что власть карает тех, кто ею злоупотребляет. Если не сразу, то потом, когда ты этого уже не ждешь. Многие из них подавляли свои мечты, и стремления оставаясь вечно одинокими в глубине своих душ с безразличием идущими по жизни, другие боролись за свободу своего пути и те, кто был силен духом и к кому было милостиво провидение, обретали свободу в душе и в физическом плане. Для самых упорных наградой становился выход из отвергнувших их миров и перед ними замок показывал свои стены, предлагая войти в ворота и, пройдя испытание вступить в ряды «странников». Ведь путь из любого мира проходит у стен замка, и он ждет своих прошлых и будущих хранителей, чтобы наделить их силой и дать им цель. Закончив обучение и пройдя трансформацию, они переставали быть просто людьми, эльфами, орками, гномами, демонами и драконами, они становились живой силой и знанием, на время заключенным в физическую оболочку прежних тел. А, выйдя из ворот замка, они становились на путь ведущий их сквозь миры и эпохи, в поисках новых сил и новых знаний. Где-то о них никто не догадывался, где-то их принимали за “богов”, где-то за “демонов”, где-то за “призраков”, но они не были ни первыми, ни вторыми, ни третьими. Они были “странниками” – вечными путниками, идущими по мирам.

Перед одним он может предстать старцем, сидящим на обочине дороги указавшим путь к таверне, где понадобится твердая рука и верный меч и одинокий путник обретет поддержку спутников, чья помощь поможет ему преодолеть все препятствия вставшие у него на пути. Он может появиться в виде дуновения ветра коснувшегося идущего по лесу рейнджера, предупреждая того о засаде орков, а может быть, он предстанет твоим боевым товарищем, заслонившим тебя от вражеской стрелы или предательского удара в спину. И испустив на твоих руках последний вздох, его душа и история, свидетелем и творцом которой он был, перенесется в место вечного упокоения, на стены одной из комнат “Вечного Замка”, где его и твой путь останется, до тех пор, пока стены замка не рухнут в момент конца вечности.

Но на смену ушедшим обязательно приходят новые, потому что всегда есть те которые, обретая истинное видение мира и его места во вселенной, находят дорогу к началу и концу своего пути: старинному замку, колыбели и усыпальнице уставших от бесконечных путей, либо потерявших на них свои жизни странников.

Если же в каком то из миров зло качнет «Маятник Равновесия» с такой силой, что баланс не сможет уже выровнять его и, сломавшись, тот, рухнет грудой мертвых надежд всего мира. Уйдет надежда исправить содеянное силами живущих в нем, тех, кто допустил, чтобы зло восторжествовало, и даже их потомки через века и тысячелетия не смогут восстановить гармонию в потоке наполняющей мир силы дающей жизнь ему и всем его созданиям. Тогда странник призовет всю силу своих братьев прошлых и настоящих, всю силу «Вечного Замка» и очистит мир, от поглотившего его зла вернув его к моменту расцвета и зарождения жизни, где нет ни добра, ни зла и сила только начинает обволакивать мир, дабы напитать его и наделить его будущих детей способностью изменять и оберегать место своего рождения. Сам же он, вернувшись в замок, обретет единство, с ним растворившись в его стенах. А через сотни и тысячи лет новый странник придет в этот мир, чтобы увидеть его историю и проследить, чтобы он устоял на краю бездны, на котором балансируют все миры населенные различными рассами, в разной степени подверженными влиянию зла внешнего, либо внутреннего. А странники вечно будут следить за движением маятника, стоя на страже и ведя свои летописи.

Part I Встреча Глава 1 Возвращение

Одет путник, поднимающийся по тропке затерянной в туманной вершине, высочайшего хребта мира, был в темный плащ с капюшоном, почти полностью скрывавшим его лицо, темно-синие штаны из окрашенной шерсти в один тон с мягкими кожаными сапогами, на толстой, прочной подошве. Из-под плаща изредка выглядывала цепочка со свисающим с нее серебряным медальоном, который был выполнен в форме включенного в кольцо загадочного символа, начинавшего излучать таинственный свет, когда медальон скрывался под полами плаща от лучей восходящего солнца.

Хотя капюшон и скрывал его лицо, можно было предположить, что он прожил долгую жизнь, в которой хватало и успехов и неудач, о которых говорили: «Добротная перевязь, на которой висел меч-«бастард», рукоять которого украшал темный изумруд, оправленный серебром в виде глаза – явно не принадлежавший к числу изделий смертных кузнецов. Длинный кинжал, под левую руку – способный соперничать с коротким мечом и не во всем ему уступить. Старинная серебряная вышивка плаща, проступавшая из темно-серого материала головой волка, как будто наблюдающего за тем, что происходит за спиной у человека. Прядь русых волос наполовину поседевшая, не столько от прожитых лет, сколько от перенесенных ударов судьбы. Но главным отличием от обычного человека, прожившего бурную жизнь и приближающегося к ее окончанию, были его глаза, в глубине которых поселилась надмировая тоска причин, которой не могло быть у человека, какую бы жизнь он не прожил».

Но, не смотря на все это, походка его была легка и размерена, и по ней трудно было определить, день или месяц продолжается его путешествие. Идя все время вперед, он никогда не оглядывался на пройденный путь, лишь изредка поднимая взгляд к вершинам, преграждающим ему дорогу. И тогда казалось, что даже туман, всегда окутывающий эти горы, расступается под взглядом, пронзительных, серо-голубых глаз, приоткрывая свою завесу и показывая кратчайшую дорогу, в свои исконные владения.

***

- Идти последним, в колонне пленников, скованных попарно, было единственным утешением для Тарна. Хотя это было вызвано, не его удачливостью, а вполне банальными причинами: никто из остальных, «чистокровных» людей, еще недавно вместе с ним сражавшихся против общей угрозы во время нападения снежных обезьян (полу разумных, агрессивных созданий), и во время короткой, но поучительной стычки с горными эльфами, которая продлилась не дольше нескольких ударов сердца рядом с «безродным полукровкой» быть прикованным не захотел. Всех их захватили стремительным броском, и ни один из попутчиков Тарна не успел оказать даже видимости сопротивления. Пленников обезоружили и повели вглубь горы, через переплетение всевозможных пещер и проходов, создающих непреодолимый лабиринт. Для любого кто попытался бы пройти по нему самостоятельно, он стал бы непреодолимой преградой.

«Интересно люди всегда винят в своих неудачах других, или мне так повезло?» - подумал Тарн. Потихоньку пытаясь, освободится от кандалов, используя естественную гибкость своих почти эльфийских рук. Сидя у выхода из пещеры, он смотрел, как его бывшие попутчики реагируют на плен, и вспоминал, как впервые их встретил.

***

Поднявшись на вершину горной гряды и остановившись у входа в долину, затерянную в тумане, он сделал неуловимое движение рукой, и туман расступился, открыв развалины величайшего города какой только можно было представить. Постройки настолько органично вписывались в рельеф местности, что нельзя было поверить в то, что он является делом рук человеческих, да он им и не являлся. На создание такого великолепия, способного зачаровать своим видом даже того, кто видел светила других миров и их разноцветные небеса, были способны лишь драконы. «Создания, рожденные сочетанием всех стихий, в том числе и магии», только внутренняя сила истинных детей миров, рожденных одновременно с ними, была способна так изменять камень, что он, оставаясь природным материалом, приобретал любую нужную и в тоже время прекрасную форму.

Развалины поднимались уступами по стенам долины, постепенно приближаясь ко входу в пещеру, увлекая взгляд в ее недра, обещая еще более загадочные и величественные видения. Присев на незримой границе отделявшей, укутанную туманом долину от обычных гор странник, впервые за все время восхождения, обернулся на пройденный путь, закрыл глаза и погрузился в воспоминания.

***

Выйдя на опушку из, казавшихся бескрайними,северных лесов и впервые увидев эти горы, молодой парень потрясенно остановился. Одетый в охотничью куртку, из шкуры довольно редкой в этих краях, снежной кошки, он почти сливался с пейзажем, на границе заснеженных гор и покрытых тем же снегом могучих елей. Вид этих древних исполинов словно всколыхнул, что-то тревожное в его подсознании, что-то неуловимо знакомое и пугающее, что не давало оторвать взгляд, от покрытых вечными снегами и туманами гор. Словно завороженный стоял он не чувствуя течения времени, не в силах отвернуться, от таинственных вершин, сливавшихся с небесами.

Он был так поглощен, попыткой докопаться до причины своего отношения к увиденному, что не заметил, как к нему приблизился, идущий по предгорьям, караван путников. Хотя, отдавая должное справедливости караван, тоже не сразу заметил одинокую фигуру, застывшую между лесом и горами. Двигавшийся впереди отряда наемник остановился на повороте тропы и, заметив одинокую фигуру, первым делом взялся за рукоять меча, и лишь осмотревшись вокруг, он приблизился к ней.

«Ты кто такой и что делаешь в «запретных» горах, бродяга», - сказал и не понял, что, назвав горы «запретными» потерял право задавать такие вопросы. Но, решив не ссориться, с первыми людьми, встреченными за долгие месяцы пути, молодой путешественник повернулся к воину, окликнувшему его, и ответил: «Меня, зовут Тарн, я иду с перевала Снегов в земли Империи».

Если бы с ним заговорила ожившая статуя из древнего храма, демонопоклонников, с южных островов, то капитан наемников охраняющих караван, испытал бы гораздо меньшее удивление, чем-то с которым ему пришлось справляться, когда незнакомец стоявший у края тропы обернулся. Мейгон увидел его смуглую кожу, и заостренные кончики ушей, и чуть не бросился наутек. В землях империи обычных эльфов, считали придуманной сказкой-страшилкой для детей, а уж про темных эльфов никто и слыхом не слыхивал. Но приглядевшись повнимательнее и заметив на земле, у ног Тарна, дорожный посох и сумку с провизией, без каких либо следов излюбленного оружия «сказочных» эльфов длинного лука и колчана со стрелами.

Слева, на поясе, охотничий кинжал, справа, маленький топорик. Даже меча, за спиной, привычного всем путешественников Империи, не было. Парень выглядел молодо, но точно определить его возраст Мэйган не смог. Только по глазам, с легким удивлением и радостью, смотрящим на окружающий мир, угадывался не большой жизненный опыт. В тоже время гибкое тело, достаточно высокий рост и не в последнюю очередь куртка у детей Айса служившая признаком лучшего охотника – говорили, что он способен за себя постоять. В одиночку, пройдя перевал, он выказал не малые способности к выживанию, а такие люди способны пригодиться в опасной экспедиции, в которую они отправились.

Я Мэйган, командир отряда, который охраняет караван Имперских картографов. Они пытаются составить карты имперских границ, проходящих в районе Туманных гор.