Ларри

Ларри

Глава Ⅰ

Подарок Иисуса

Почему в нашей жизни все так боятся смерти? Все люди всю жизнь бегут от

нее, спасаясь лишь чистой удачей. А что, если принять смерть? Что, если

просто перестать бежать? Что будет после нее? Этим вопросом я задался, лежа в ванне с очень холодной водой. Мое тело уже посинело от холода, а у

правого виска холодело тяжелое дуло пистолета. Я уже было хотел

покончить с собой. Но, случайно посмотрев на приоткрытое окно, я замер: через узкую щель в мою мрачную, темную комнату влетела невероятно

красивая бабочка. На улице было ослепительно светло, и яркие лучи

солнца, проходя сквозь стекло, падали на ее хрупкие белые крылышки.

Отражаясь от них, этот чистый солнечный свет заиграл на стенах, в одно

мгновение озарив добрую половину моей унылой комнаты. Тут я немного

призадумался. В голову внезапно пришла безумная, но трепетная мысль:

«А вдруг это сам Иисус прямо сейчас говорит мне: „Сын мой, не делай

этого“?» Я сглотнул подступивший к горлу ком, медленно опустил руку и

отложил пистолет в сторону. Нужно было перевести дух и наконец

спокойно подумать, как именно я вообще докатился до этой жизни и

пришел к роковому решению о самоубийстве. Я решил мысленно

перелистать страницы своего прошлого и заново перечитать всю свою

жизнь — главу за главой, целиком. Как только я родился, и мне не

исполнилось еще и года, родители отдали меня в интернат. Я не знаю сам

и, если честно, знать не хочу, почему они так со мной поступили. Когда мне

исполнилось пять лет, я окончательно понял: меня отсюда никто не

заберет. Интернат стал моим единственным домом, где я буквально

существовал изо дня в день. Друзей у меня никогда не было. Я и сам

толком не понимал почему, но, скорее всего, виной тому была моя

болезненная застенчивость. К десяти годам я уже ходил в школу, но

ситуация не изменилась — у меня опять-таки не появилось друзей. Все по

той же проклятой причине. В пятнадцать лет я наконец-то нашел себе

девушку. Точнее, это она меня нашла, потому что сам я по-прежнему

оставался трусливым и застенчивым идиотом. Все двадцатилетие стало

лучшим временем, которое когда-либо случалось со мной за всю жизнь.

Ведь рядом была Анна — моя любимая девушка. К тому моменту я уже

отчетливо понимал, что готов без раздумий умереть за нее и точно не смогу

1

В.РУСАНОВ

жить без нее дальше. Сегодня мне исполнилось двадцать три года. Да, именно сегодня мой день рождения. Из-за этого вчера моя любимая Анна

и поехала за подарком для меня... Поехала и попала в страшную аварию, в

которой, к глубокому сожалению, так и не смогла выжить. Всего час назад

я позвонил на работу и уволился к чертям, напоследок жестко отрезав:

«Меня можете даже не искать». Теперь, когда я мысленно перебрал и

переварил всё свое прошлое, у меня оставалось всего два пути. Два выбора.

Но завершить мысль я не успел. Не дав мне определиться с выбором, тишину дома бесцеремонно нарушил резкий, металлический звук. Снизу

донесся громкий, протяжный скрип моей входной двери. Из прихожей

донесся приглушенный мужской шепот. Из-за шума воды я не смог

разобрать конкретных слов, но отчетливо уловил интонацию —

незнакомцы переговаривались быстро и уверенно, словно хозяева. И тут до

меня мгновенно дошло: это грабители. И тут в моей голове всё

окончательно прояснилось. Иисус не зря подослал мне ту белую бабочку.

Это был знак! Всё ради того, чтобы я взял себя в руки, проявил характер и

ни в коем случае не совершал той глупости, о которой всерьез думал всего

десять минут назад. Где-то там, высоко оттуда, на меня прямо сейчас

смотрит моя Анна... И я её не подведу. Шаги приближались. Я уже

отчетливо слышал, как один из незваных гостей тяжело поднимается по

ступеням. Действовать нужно было немедленно: я пулей выскочил из

ледяной воды, на ходу натянул единственные трусы и выбежал к самому

началу лестничного марша, намертво сжав в руке пистолет. Едва на

ступенях показался силуэт первого грабителя, я вскинул оружие и нажал

на курок. Грохот выстрела оглушил меня. Мимо! Я промахнулся. В этот

момент сердце ушло в пятки. На долю секунды мне показалось, что всё

кончено и я всё-таки подвёл свою Анну. Грабитель, уже намертво

прицелившись мне в грудь, хладнокровно щелкнул переключателем, снимая оружие с предохранителя. Раздался оглушительный треск

сорванного крепления, звон бьющегося хрусталя — и прямо на голову

грабителю рухнула старая тяжелая люстра, моментально насмерть

придавив его к полу. От увиденного я окончательно ошарашен. Похоже, Иисус всё-таки хочет, чтобы я довел это чертово дело до конца и остался в

живых. Я посмотрел на обломки люстры, тяжело дыша, и тихо прошептал

в пустоту: «Анна бы точно гордилась мной...»

2

В.РУСАНОВ

«Ну всё, — подумал я, крепче сжимая рукоять пистолета и делая первый

бесшумный шаг вниз по ступеням. — Теперь я иду за тобой, второй

наемник». Спустившись на первый этаж, я застал его врасплох. Наемник

лихорадочно обшаривал шкафы в гостиной, пытаясь отыскать хоть какие-то мои «драгоценности», которых в этом доме отродясь не бывало. Ступая

как можно тише, едва дыша, я двинулся вперед. Наемник был настолько

увлечен поисками, что не заметил, как я бесшумно вырос прямо у него за

спиной. Я навел на него пистолет, собрал всю волю в кулак и как можно

более

грозным

голосом

потребовал:

— Кто ты такой? И что вы со своим напарником забыли в моем доме?

Бандит вздрогнул, медленно поднял руки над головой и испуганным, дрожащим

голосом

взмолился:

— Я... я тебе всё расскажу! Только не стреляй, пожалуйста! У меня нет

оружия, честно! Я пустой! Я сильнее прижал дуло пистолета к его затылку

и

жестко

оборвал:

— Тогда выкладывай всё, что знаешь! Кто ты такой? Откуда? И, самое

главное, кто тебя нанял? Говори быстро! Наемник заговорил так быстро, словно от этого зависела его жизнь — впрочем, так оно и было.

Выкладывая всё, что знал, он судорожно зачастил:

— Меня зовут Бред! Мы... мы работаем на Похоронное бюро дядюшки

Джека! Вот его номер: +1…………… Он нас послал! Если что-то пойдет не

так, мы должны были передать кодовое слово...

Бред

сглотнул

и

испуганно

прошептал:

— Кодовое слово: «Дядя Джек зол». Это всё, клянусь, больше я ничего не

знаю! Вытащив из кармана мобильник, я быстро набрал этот загадочный

номер. Как только в трубке послышались длинные гудки, я бесцеремонно

всунул телефон в дрожащую руку Бреда и приказал:

— Говори кодовую фразу. И говори в точности то, что должен был сказать

по плану. Сделай всё красиво, и тогда, может быть, я сохраню тебе

жизнь.Но всё пошло прахом. Едва на том конце провода сняли трубку, как

Бред обезумел от страха. Наплевав на мой пистолет, он дико закричал в

динамик:

— Шеф! Шеф, спасите! Он держит меня в заложниках! Он убил...

(Выстрел) Палец сам рванул спусковой крючок. Не дав Бреду договорить, я пристрелил его в упор. Грохот выстрела оборвал его крик на полуслове, и

наемник замертво рухнул на пол гостиной, выронив из рук мой телефон.

Мой единственный телефон, рухнув на деревянный пол с такой высоты, 3

В.РУСАНОВ

разбился вдребезги. Экран покрылся мелкой паутиной трещин и навсегда

погас, унеся с собой и незаконченный звонок, и возможность прямо сейчас

вызвать копов. В абсолютной панике я замер посреди комнаты, не в силах

пошевелиться. Разум лихорадочно твердил, что мне жизненно необходимо

вызвать копов, но разбитый мобильник у ног безмолвно напоминал: я

отрезан от всего мира. Но вдруг в моей голове вспыхнула спасительная

мысль. Я вспомнил, что прямо на нашей улице, возле забора моего соседа, стоит старый рабочий телефон-автомат. Я быстро отбросил пистолет на

диван и, трясясь от пронизывающего холода и страха, выбежал на улицу в

одних трусах. Я со всех ног бросился к телефонной будке, ворвался внутрь

и, едва попадая по клавишам окоченевшими от холода пальцами, начал

судорожно набирать номер службы спасения. В трубке раздались короткие

гудки, а затем послышался спокойный, механический голос диспетчера:

—

Служба

спасения.

Что

у

вас

произошло?

— На... на мой дом напали! — закричал я, прижимаясь к ледяному стеклу

будки и оглядываясь на свои темные окна. — Двое наемников! Мне

пришлось отбиваться... В живых их оставить не удалось! Пожалуйста, пришлите кого-нибудь! Мой адрес — Ридж-стрит, дом 14!

— Успокойтесь, сэр, — ответил голос. — Офицеры уже в вашем районе.

Сохраняйте спокойствие и оставайтесь на линии, я высылаю к вам двух

наших лучших сотрудников. Я со щелчком вернул трубку на рычаг

автомата и без сил прислонился к металлической стенке. Зуб на зуб не

попадал от холода. «Ладно, подождем, — подумал я, вытирая липкий пот

со лба. — Надо срочно вернуться в дом и накинуть на себя хоть что-нибудь

из одежды до их приезда». Забежав обратно в дом, я наспех натянул

первые попавшиеся под руку штаны с футболкой и замер у окна, вглядываясь в темноту улицы. Ожидание казалось вечностью, но полиция

сработала на удивление быстро. Всего через десять минут тишину квартала

разрезали синие вспышки проблесковых маячков, и у моего крыльца с

тихим шуршанием шин затормозил патрульный автомобиль. Копы были

на месте. В дверь громко и требовательно постучали, так что я даже

вздрогнул. Из-за двери донесся строгий, уверенный голос:

— Откройте, полиция! Агент Росс и агент Джонни. Я поспешил к прихожей, повернул замок и, приоткрыв дверь, устало выдохнул:

— Открыто, входите. Полицейские зашли в дом и сразу же принялись за

работу. Они начали тщательно осматривать место преступления: фиксировать положение тел, прочесывать комнаты в поисках скрытых

улик и описывать детали в протоколе. Мое присутствие явно мешало

полицейским, и им это очень не понравилось. Чтобы я не путался под

ногами, они довольно бесцеремонно отправили меня ждать в другую

комнату.

4

В.РУСАНОВ

Я послушно вышел, но закрывать дверь до конца не стал, оставив узкую

щелку. Мне просто необходимо было подсмотреть, что они там делают — в

конце концов, это мой дом и мои трупы! Заглянув в приоткрытую дверь, я

мысленно усмехнулся. Мои ожидания полностью оправдались: агент

Джонни в одиночку пахал за двоих, собирая гильзы и описывая место

преступления, в то время как агент Росс просто стоял в сторонке, лениво

листая что-то в своем телефоне и изредка кивая напарнику. Ну, в

принципе, классическая картина для нашей полиции. Наконец агент Росс

убрал телефон в карман куртки, подошел к моей комнате и резко толкнул

дверь.

— Мы закончили, мистер Лорнет. На сегодня здесь всё.

— Это замечательно, — я с облегчением выдохнул, поднимаясь с дивана. —

Я

могу

наконец

прибраться

в

гостиной?

— Нет, к дому пока не прикасайтесь, — сухо отрезал Росс, обмениваясь

коротким взглядом с Джонни. — Более того, вам придется прямо сейчас

проехать

с

нами

до

участка.

Я замер на месте, чувствуя, как внутри снова всё сжимается от недоброго

предчувствия.

— Что? Но почему?! Я же сам вам позвонил! Агенты лишь снисходительно

усмехнулись, оценив мою наивность. Росс поправил тяжелый кожаный

ремень

с

кобурой

и

равнодушно

бросил:

— Такова политика, парень. Два трупа в доме — это не шутки. Так что

шевелись. Пока мы ехали в полицейской тачке, от скуки и нервного

напряжения я лениво глазел по сторонам. Однако моё внимание быстро

привлек один странный силуэт в зеркале заднего вида. Сзади, на

одинаковом расстоянии от нас, неотступно следовал глухо тонированный

черный седан. На каждом повороте, через каждый перекресток эта

зловещая машина шла ровно за нами, словно вела непрерывную слежку. Я

попытался осторожно указать копам на подозрительный хвост, но агенты

Росс и Джонни даже не обратили на это внимания. Они лишь лениво

отмахнулись, посчитав мою тревогу паранойей пережившего нападение

человека. Черный седан продолжал беззвучно висеть на хвосте патрульной

машины. По пути в участок мы проезжали мимо того самого перекрестка, где вчера оборвалась жизнь моей Анны. Я замер, прильнув лбом к

холодному стеклу патрульной машины. Вдали еще виднелись следы

тормозных шин на асфальте и осколки пластика. В горле встал удушливый

ком, сердце заныло, и одинокая, жгучая слеза медленно покатилась по

моей щеке. Вдруг черный седан с визгом резины резко обогнал нас и

намертво перекрыл дорогу прямо перед патрульной машиной. Джонни со

свистом вдавил педаль тормоза в пол. Агенты были в бешенстве, но не

успели они даже схватиться за рации, как дверцы седана распахнулись.

5

В.РУСАНОВ

Из машины вывалилась толпа людей в глухих черных костюмах. В их руках

хищно блеснули автоматы. Секунду спустя грабовую тишину разорвал

шквал оглушительных выстрелов — нападавшие открыли шквальный

огонь прямо по лобовому стеклу копов. Инстинкт самосохранения сработал

быстрее разума: я кубарем скатился на пол и судорожно вжался под

переднее сиденье, закрыв голову руками. Салон патрульной машины

мгновенно превратился в ад из криков, звона бьющихся стекол и грохота

свинца. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Когда выстрелы

стихли, я со страхом приоткрыл глаза. Росс и Джонни, изрешеченные

пулями, замертво повалились на руль. Они были убиты. Тяжелые шаги по

асфальту приблизились вплотную к расстрелянной машине. Дверцы с

противным скрипом распахнулись, и нападавшие принялись

хладнокровно обыскивать салон, переворачивая вещи прямо над моей

головой. В нос ударил резкий запах порохового дыма и чужого дорогого

одеколона. Забившись в самую глубь под сиденье, я судорожно

зажмурился и попытался полностью затаить дыхание. Сердце колотилось

так бешено, что, казалось, его стук слышен на всю улицу. Я замер, превратившись в камень, молясь лишь об одном — чтобы они меня не

нашли. Вдруг один из нападающих резко наклонился и заглянул под

сиденье. Наши взгляды встретились. Из-под черных полей его шляпы на

меня смотрели холодные, мертвые глаза. Он хладнокровно протянул руку, мертвой хваткой вцепился в воротник моей футболки и с издевкой

произнес:

— Ну, привет, Ларри. Прежде чем я успел хотя бы вскрикнуть, наемник

резко замахнулся и наотмашь ударил меня тяжелым прикладом автомата

прямо в висок. Вспышка дикой боли разорвала сознание, в глазах

мгновенно потемнело, и я мешком рухнул во тьму.

Глава II Пыточные Шутки!

Я медленно, с огромным трудом открыл глаза. Голова раскалывалась от

дикой, пульсирующей боли — последствия недавней взбучки давали о себе

знать с каждым ударом сердца. В глазах всё плыло, а перед мысленным

взором до сих пор стояла зловещая ухмылка наемника и летящий в лицо

приклад автомата. Как только зрение окончательно вернулось ко мне, я

осознал, что нахожусь в каком-то мрачном, сыром подвале. В воздухе стоял

стойкий запах плесени и застоявшейся влаги. Голова соображала туго, и я

никак не мог понять, где именно меня заперли.В тусклом свете одинокой

лампочки, свисавшей с потолка, мне удалось разглядеть лишь один

отчетливый силуэт: прямо передо мной стоял массивный металлический

стол, на котором аккуратно, в ряд, были разложены зловещие

инструменты для пыток.Осознание опасности подействовало лучше

любого адреналина. Я сразу же начал лихорадочно осматриваться по

6

В.РУСАНОВ

сторонам, отчаянно соображая, как отсюда сбежать. Но подвал был

надежно заперт со всех сторон. Единственное, что мне удалось разглядеть в

полумраке прямо перед собой — это крутая старая лестница, упиравшаяся

в массивный деревянный люк под самым потолком. Похоже, это был мой

единственный путь к спасению. Я изо всех сил попытался развязать тугую

веревку, которой был намертво привязан к стулу. Я судорожно дергал

руками, пытаясь ослабить узлы, но все мои попытки оказались тщетны —

путы держали крепко. Вдруг мое сердце ушло в пятки: прямо над головой, со стороны деревянного люка, послышались тяжелые, неторопливые шаги.

Кто-то приближался к подвалу. Люк над головой с оглушительным, ржавым скрипом распахнулся. По деревянной лестнице вниз неторопливо

спустился человек, от одного вида которого у меня похолодело внутри.

Судя по всему, это был наемник, которому поручили меня пытать. Не

обращая на меня ни малейшего внимания, он молча подошел к

металлическому столу и принялся хладнокровно расставлять орудия

пыток, методично готовя место для предстоящей экзекуции. Улучив

момент, я внимательно рассмотрел своего палача в тусклом свете лампы.

Из-за его странного наряда он походил на безумного хирурга: на лице

красовалась глухая медицинская маска, глаза скрывались за стеклами

круглых очков, а на плечи был накинут белоснежный медицинский халат, зловеще контрастировавший с темнотой подвала. Палач даже не

обернулся. Впрочем, в ту же секунду я мысленно одёрнул сам себя. К чему

все эти крики? Ведь ещё некоторое время назад я сам сидел в ледяной

ванне и больше всего на свете желал смерти. Разве не этого я хотел? Я

стиснул зубы и закрыл рот. Я решил больше не задавать никаких вопросов

и просто молча принять свою судьбу, какой бы ужасной она ни была.

Потянулись мучительные секунды ожидания. Но прежде чем палач успел

сделать первый шаг, деревянный люк наверху снова с громким скрипом

распахнулся. По лестнице неторопливо спустился еще один человек. Он

был одет в безупречный, дорогой деловой костюм, а в зубах небрежно

дымилась сигарета. На вид незнакомцу было не меньше пятидесяти лет: аккуратная короткая бородка и гладко зачесанные волосы были полностью

подернуты благородной сединой. Во всем его облике чувствовалась

леденящая, уверенная сила. В тот же миг у меня внутри всё сжалось от

страшной догадки. Сердце пропустило удар, и до меня дошло: похоже, это

сам дядя Джек лично явился в подвал, чтобы поиздеваться надо мной в

мои последние минуты жизни. Он медленно подошел ближе и, остановившись прямо передо мной, сверху вниз смерил меня ледяным, пронзительным взглядом. Выпустив изо рта густую струю сигаретного

дыма,

он

неторопливо

произнес:

— Похоже, ты уже догадался, кто я?

7

В.РУСАНОВ

Я вскинул голову и, глядя ему прямо в глаза, ответил невообразимо

грубым,

вызывающим

тоном:

— Да. Ты мудак, который окончательно рушит и без того мою херовую

жизнь. Дядюшка Джек не стерпел такой дерзости. Лицо его на миг

исказилось от ярости. Он резко замахнулся и наотмашь ударил меня

кулаком прямо в лицо. Голова мотнулась назад, во рту разлился

солоноватый вкус крови. Но на этом он не остановился: прежде чем я успел

прийти в себя, Джек хладнокровно прижал горящий кончик своей

сигареты прямо к моему лбу и с шипением потушил её о мою кожу. Подвал

огласил мой сдавленный крик. Дикая, обжигающая боль пронзила голову, но я изо всех сил старался не дать этому ублюдку насладиться моими

слезами. Отбросив окурок в сторону, Джек резко наклонился ко мне. Его

лицо было совсем близко, а глаза горели бешеной злобой. Грубым, сорвавшимся на хриплый крик тоном он прорычал мне прямо в лицо:

— Что, больно?! Похоже, моим подчиненным, которых ты так лихо

пристрелил в своем доме, было ничуть не легче! Я сплюнул скопившуюся

во рту кровь прямо на его дорогие туфли. Превозмогая жгучую боль во лбу, я нагло усмехнулся ему в лицо и хрипло ответил:

— Они первыми вломились в мой дом, Джек. Так что твои псы получили

именно то, что заслужили. И если бы у меня был шанс, я бы пристрелил их

снова. На моё удивление, Джек не стал кричать. Его лицо внезапно

разгладилось, и он лишь зловеще ухмыльнулся, глядя на пятно крови на

своей

туфле.

— Впрочем, это уже неважно, — тихо, почти ласково произнес он. Джек

неторопливо подошел к металлическому столу, щелкнул замками своего

дорогого кожаного кейса и достал оттуда кое-что. Моё сердце пропустило

удар, а к горлу подступил тошнотворный ком. Это была человеческая рука

— грубо отрезанная, покрытая бурыми пятнами засохшей крови. Шагнув

обратно, Джек хладнокровно положил эту жуткую ношу прямо мне на

голые колени. Джек наклонился пониже, затянулся сигаретой и тихо, с

садистским

удовольствием

спросил:

— Узнаёшь? Я опустил взгляд на свои колени, и в ту же секунду весь мой

мир окончательно разлетелся в щепки. Сердце просто перестало биться.

Присмотревшись к бледным пальцам, я со смертельным ужасом понял: это

рука моей любимой Анны. Я бы за десять миль узнал её прекрасные, нежные кисти, которые ещё недавно согревали меня своим теплом. В тот

же миг в моей голове всё окончательно прояснилось. Словно вспышка

молнии разорвала темноту, обнажив страшную правду. Джек наклонился

еще ближе, так что я почувствовал приторный запах табачного дыма у

самого лица. Зловеще оскалившись, он тихо произнес:

— Я знаю, ты не тупой, Ларри. Ты ведь уже всё понял, верно?

8

В.РУСАНОВ

Считай это моим прощальным подарком. Так сказать, для вкуса... Чтобы

твои пытки были еще слаще, а боль — еще невыносимее. Я оскалился.

Стиснув зубы до хруста, я позволил лишь одной-единственной слезе

скатиться по окровавленной щеке. Но это была не слеза слабости. В ту же

секунду всё моё существо затопила чистая, первобытная ярость. Боль и

отчаяние испарились. До меня дошло: я обязан выжить. Выжить любым

способом, вытерпеть любую боль, выбраться из этого ада и лично, своими

руками прикончить этого старого мудака. Хотя бы ради Анны. Джек

медленно развернулся к палачу и угрожающе, тяжело кивнул ему. После

этого он развернулся и неторопливо скрылся во тьме подвальной

лестницы. Спустя мгновение сверху донесся лишь приглушенный, глухой

стук открывающегося, а затем тяжело захлопнувшегося деревянного люка.

Дядюшка Джек ушел. Мы остались в подвале вдвоем. Я низко опустил

голову и едва слышным шёпотом начал молиться Богу. В этой глухой

темноте, наедине с безжалостным палачом, мои слова были наполнены

отчаянной, фанатичной верой. Я просил лишь об одном — дать мне сил

вытерпеть грядущий ад и выжить. Палач услышал мой шёпот. Он

медленно, почти бесшумно пересёк комнату. В его руке зловеще блеснул

обычный металлический скальпель. Подойдя вплотную, «доктор» низко

наклонился надо мной, прижав своё ухо практически к самому моему рту.

Подержав эту леденящую паузу, он едва различимо прошептал сквозь

медицинскую

маску:

— Молитвы тебе не помогут. Я медленно приподнял голову и, глядя на

него

снизу

вверх,

едва

различимо

выдохнул:

— Я знаю. В ту же секунду, используя его опасную близость, я резко

подался вперед, мертвой хваткой вцепился зубами в его ухо и с диким

остервенением рванул на себя, откусив его напрочь. Палач истошно, по-животному взвизгнул. Из-под его маски фонтаном брызнула горячая

кровь. Я мгновенно выплюнул окровавленный кусок плоти. Наемник от

боли и неожиданности полностью потерял равновесие, судорожно

схватившись руками за голову. Не теряя ни доли секунды, пока он не

пришел в себя, я вложил всю свою ярость в одно движение: резко

откинулся назад и с пронзительной, сокрушительной силой нанес ему

страшный удар лбом прямо в переносицу. Раздался отчетливый хруст

ломающейся кости. Глаза «доктора» за стеклами очков закатились, он

мгновенно обмяк и мешком рухнул на сырой пол подвала, потеряв

сознание. Он был в глубоком нокауте. Опустив взгляд на сырой бетон, я

заметил упавший металлический скальпель, который выскочил из рук

палача. В ту же секунду в моей голове вспыхнула мысль: «Это моё

спасение!» Медлить было нельзя — «доктор» мог очнуться в любой

момент. Я изо всех сил раскачал стул, потерял равновесие и с глухим

9

В.РУСАНОВ

стуком завалился набок прямо на жесткий пол. Вспышка боли обожгла

плечо, но я проигнорировал её. Извернувшись всем телом и судорожно

перебирая связанными за спиной пальцами, я вслепую нащупал холодный

металл и кое-как ухватил заветный инструмент. Действуя быстро и без

лишних раздумий, я завел руку со скальпелем за спину. Острое

медицинское лезвие с легкостью вошло в тугие путы. Одно резкое

движение — и проклятая веревка с треском лопнула, полностью освободив

мои руки. Быстро разрезав путы на ногах, я поднялся на ноги. Однако

бежать сломя голову я не стал. Острое чутье подсказывало, что уходить с

пустыми руками глупо, поэтому я решил напоследок, прямо перед уходом, тщательно обыскать медицинский халат вырубленного палача. К моему

глубокому разочарованию, я не нашёл в его карманах абсолютно ничего

дельного — ни ключей, ни документов. Я еще раз окинул взглядом комнату

и посмотрел на металлический медицинский стол. Среди разложенных

инструментов мой взгляд зацепился за небольшой складной нож.

Понимая, что со скальпелем в руках далеко не уйдешь, я решил взять его

для самозащиты и быстро перепрятал в свой правый карман. Я уверенно

взбежал по ступеням лестницы, упёрся плечом в массивную деревянную

дверцу люка и с громким, победным скрипом толкнул её вверх. На лицо

упал первый глоток свежего воздуха. Оглянувшись напоследок на

погружённый во тьму подвал, я твёрдо сказал про себя: «Анна, я клянусь...

Я отомщу за тебя». Выбравшись наружу, я обнаружил, что люк вел вовсе не

в здание похоронного бюро, а в старый, гниющий деревянный сарай.

Вокруг пахло сыростью и прелыми досками. Не теряя времени, я рванул на

себя покосившуюся входную дверь, выскочил на улицу и замер как

вкопанный. До меня мгновенно дошло: я нахожусь посреди глухого, дремучего леса. Кругом, насколько хватало глаз, высились стены вековых

деревьев, и я был здесь абсолютно один. Выбирать не приходилось.

Положившись на чистую удачу, я решил побежать просто прямо —

напролом через чащу. Ветки деревьев хлестали меня по лицу, а ноги

проваливались в сырой мох, но я не останавливался, подгоняемый

бешеным стуком сердца и жаждой выжить. Когда силы окончательно

иссякли и легкие начали гореть от нехватки воздуха, я решил

остановиться. Заметив в полумраке раскидистый силуэт старого

поваленного бревна, я тяжело опустился на него, пытаясь перевести дух.

Пока я сидел на бревне, до моего слуха донёсся тихий, подозрительный

скрип. Не придав этому особого значения и списав странный звук на

обычную лесную белку, я упрямо продолжал сидеть дальше, пытаясь унять

дрожь в коленях. Поняв, что я уже достаточно отдохнул и дыхание наконец

пришло в норму, я решил не искушать судьбу и пойти дальше. Я поднялся

с бревна, крепче сжал в кармане складной нож и снова двинулся вглубь

10

В.РУСАНОВ

темного леса. Вдруг среди деревьев снова показался просвет. Но как только

я сделал еще несколько шагов, земля буквально ушла у меня из-под ног.

Прямо передо мной отчетливо тянулись те самые странные, глубокие

следы от шин. Я медленно поднял голову, и моё сердце пропустило удар: сквозь густые ветки деревьев зловеще чернел знакомый силуэт старого

гниющего сарая. Я замер, тупо глядя на влажную землю и покосившуюся

дверь. В этот момент до меня дошла горькая, страшная истина: я никуда не

сбежал. В этой чертовой ночной темноте я просто сделал огромный круг и

вернулся к сараю — в самое начало своего пути. Посмотрев на двери сарая, я похолодел. Я точно помнил, что, уходя, лишь слегка приоткрыл их, но

сейчас они были распахнуты настежь. Вдруг за моей спиной оглушительно

хрустнула ветка. Я не успел даже обернуться, как на меня коршуном

налетел тот самый жуткий «хирург». Окровавленное лицо без уха, безумный взгляд за стеклами очков — он был в ярости. В его руке хищно

блеснул один из тех острых приборов, что лежали на пыточном столе. У

нас завязалась отчаянная, грязная драка. Ослепленный жаждой мести, я

выхватил из кармана складной нож. Мы яростно резали друг друга, нанося

глубокие, сочащиеся кровью раны. В один момент удача отвернулась от

меня: я поскользнулся на небольшой мокрой луже и навзничь рухнул на

сырую землю. Наемник мгновенно навалился сверху, придавив меня всем

своим весом, и начал с силой тыкать острием ножа прямо мне в лицо.

Собрав последние силы, я судорожно перехватил его запястье обеими

руками, с трудом сдерживая смертоносное лезвие в нескольких

сантиметрах от своих глаз. Я уже начал терять сознание от множества

ножевых ранений и стремительной потери крови. Мои руки предательски

слабели, а смертоносное лезвие опускалось всё ниже. Но в тот самый миг, когда я готов был сдаться, прямо за спиной «хирурга» бесшумно соткался

массивный темный силуэт. Раздался оглушительный, раскатистый залп. В

голове палача мгновенно образовалась огромная кровавая дыра от

выстрела из двустволки в упор. Наемник замертво повалился набок, заливая меня своей кровью. Из последних сил я попытался поднять взгляд, чтобы рассмотреть своего неожиданного спасителя, но опознать его так и

не смог. Глаза заволокло плотной пеленой, и я окончательно провалился в

глубокое беспамятство.

Глава Ⅲ

Неизвестный Спаситель

Чуть приоткрыв глаза, я тут же зажмурился: мне в лицо ударил красивый, ослепительно яркий дневной свет. Тёплые солнечные лучи пробивались

сквозь окно, заливая всё вокруг чистым золотистым сиянием. После

кромешной лесной тьмы и сырого подвала этот свет казался настоящим

11

В.РУСАНОВ

спасением. Первая мысль, которая пришла мне в голову: я умер и теперь

нахожусь в раю. Чтобы проверить это, я попытался ущипнуть себя за руку.

Острая вспышка боли мгновенно отрезвила меня — нет, это точно был не

рай. Я окончательно пришел в себя и осмотрелся. Я лежал на кровати в

какой-то просторной деревянной комнате, пахнущей хвоей и чистым

бельем. Бросив взгляд на настенные часы, я замер: стрелки как раз

сошлись на двенадцати, и старый маятник глухо пробил полдень. Где я? В

голове тут же лихорадочно закрутились воспоминания о кошмарах

прошлой ночи. Нападение, погоня, грязный подвал, отрезанная рука Анны

и брутальная драка в лесу... Похоже, тот загадочный темный силуэт с

двустволкой действительно оказался моим спасителем. Опустив одеяло, я с

удивлением осмотрел вчерашние ножевые ранения и порезы. Все они

были аккуратно обработаны, зашиты ровными медицинскими стежками и

плотно перевязаны. Кто-то проделал по-настоящему ювелирную работу.

Вдруг тишину дома нарушил отчетливый звук. Со стороны коридора

донеслись тяжелые, размеренные шаги, направляющиеся прямо к двери

моей комнаты. Дверь распахнулась, и в комнату вошел высокий, крепко

сложенный мужчина атлетического телосложения. На нем была простая

рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами, обнажавшими

сильные руки. Незнакомец выглядел очень заросшим: лицо скрывала

большая, густая борода, а суровый взгляд из-под кустистых бровей

выдавал в нем человека, привыкшего к суровой жизни в глуши. Едва

переступив порог, он зафиксировал на мне свой пристальный взгляд и с

ходу

задал

вопрос:

— Ну что, очухался? Не теряя ни секунды, я проигнорировал его реплику и

задал

встречный

вопрос:

— Сколько я был в отключке? Мужчина усмехнулся в густую бороду, подошел ближе и, скрестив руки на мощной груди, хладнокровно ответил:

— Ты провалялся здесь почти трое суток, парень. Солнце успело трижды

сесть и снова взойти, пока я латал твоё изрезанное тело. Осознание этого

факта ударило по нервам не хуже ледяной воды. Поняв, что я слишком

долго пробыл в беспамятстве и наёмники дядюшки Джека наверняка уже

перевернули вверх дном весь штат в моих поисках, я с трудом сглотнул и

испуганно

спросил:

— А... где мы находимся? Мужчина снисходительно хмыкнул и

успокаивающе

махнул

массивной

рукой:

— Не бойся. Мы настолько глубоко в лесной глуши, что даже федералы

тебя здесь не найдут. Он отошел к небольшому деревянному комоду, взял

оттуда чистый стакан, налил воды и, повернувшись ко мне, добавил:

— Тебя, кстати, как звать-то? Я сделал глоток прохладной воды и ответил

ему на удивление спокойным, добрым тоном:

12

В.РУСАНОВ

— Ларри. Ларри Лорнет. Он добродушно улыбнулся в свои густые усы и

протянул мне свою огромную, как лопата, ладонь:

— А меня зовут Майк. Майк Брук. Я крепко пожал его ладонь и задал

главный

вопрос:

— Это ведь ты меня спас в том лесу? Но... зачем? Зачем тебе так рисковать

ради незнакомца? Майк снисходительно хмыкнул, но взгляд его

мгновенно стал серьёзным и тяжёлым. Он затянулся воздухом и глухо

ответил:

— Будем считать, что я просто очень добрый. Да и людей в этих краях

встретишь нечасто. К тому же... я уже давно следил за этим психопатом-хирургом. Всё никак не мог собраться с духом, чтобы самолично

прикончить его и прекратить все эти гребаные жертвы. Из его проклятого

подвала ведь никто никогда не выбирался живым. А ты смог. Меня это по-настоящему поразило, парень. Вот я и принял решение. Я молча кивнул в

знак того, что всё понял, и Майк, тяжело вздохнув, продолжил:

— По молодости я работал шерифом в этих краях. Всё делал строго по

закону, искренне помогал людям, и местные меня по-настоящему любили.

У меня был напарник... тот самый Джек. Он тогда казался точно таким же, как и я. Мы с ним были не разлей вода: раскрывали дела, первыми

мчались на вызовы, дружили семьями. Но в какой-то момент в нём что-то

надломилось. Будто тумблер в голове переключили — Джек резко озверел, словно с цепи сорвался. Начал избивать задержанных до полусмерти за

малейшие проступки, а потом и вовсе втихую присвоил государственные

деньги, которые предназначались для лечения больных и помощи

интернатским детям. Майк на секунду замолчал, его кулаки тяжело

сжались.

— Последней каплей стало, когда он на моих глазах принялся зверски

душить ни в чём не повинного паренька за копеечную кражу. Я не

выдержал. Накинулся на него и жестоко избил прямо там, в допросной. И

когда этот ублюдок валялся на полу в луже собственной крови, он

выплюнул мне в лицо всего одну фразу: «Ты пожалеешь об этом, Брук».

После этого я разом оборвал нашу десятилетнюю дружбу и все связи. А

через несколько дней меня со скандалом уволили со службы — Джек успел

накатать на меня кучу фальшивых жалоб за превышение полномочий и

избиение коллеги. Майк тяжело вздохнул, и в его глазах промелькнула

тень

давней

тоски.

— После того увольнения я совсем отчаялся. Понимаешь, парень, значок

шерифа был делом всей моей жизни. Моей мечтой. Потеряв всё, я собрал

вещи, уехал в лес к отцу в эту глухую избушку и стал помогать ему на

лесозаготовках. Со временем и сам превратился в сурового лесоруба. От

моей любимой работы в органах теперь остались лишь старые

13

В.РУСАНОВ

пожелтевшие фотографии... Но не только они. Майк наклонился, с глухим

скрипом вытащил из-под кровати огромную железную коробку и открыл

массивную крышку. Покопавшись внутри, он извлек оттуда тяжелый, хищно блеснувший сталью револьвер в потертой кожаной кобуре и

увесистую пачку патронов к нему. Протянув это богатство мне, Майк

твердо

заявил:

— Теперь это твоё, Ларри. Забирай. Я вижу, как тебе сейчас тяжело.

Понимаю, что ты потерял любимую девушку, а теперь за твоей головой

охотится этот безумный ублюдок Джек. Более того, по радио я уже слышал, что тебя объявили в федеральный розыск за жестокое убийство двоих

гражданских и двух офицеров полиции на трассе. Весь штат стоит на ушах.

Но я слишком хорошо знаю Джека и его методы. Я знаю, что тебя

подставили. Я повернулся прямо к Майку и, с благодарной улыбкой глядя

ему

в

глаза,

тихо

сказал:

— Спасибо большое, Майк. Майк тоже добродушно улыбнулся. В этот миг

показалось, будто этот суровый великан одарил своей мягкой, согревающей улыбкой весь мир вокруг. Он поднялся во весь рост и кивнул

на

дверь:

— Ну что, пошли поедим? Ты, небось, дико голодный после трёх дней

комы. Держась за стену и слегка покачиваясь, я поплёлся вслед за Майком

к обеденному столу. Пока мы шли через дом, я с любопытством осмотрел

всю его избушку. Она оказалась не очень большой, но удивительно уютной: повсюду пахло сухими травами, деревом и сосновой смолой, а на

бревенчатых стенах висели охотничьи трофеи и те самые старые

фотографии из прошлой жизни шерифа. Мы уселись за массивный

деревянный стол, и я тут же принялся за еду. Блюдо было невероятно

сытным и ароматным. Набив рот, я с наслаждением посмотрел на хозяина

дома

и

спросил:

— Майк, как ты так вкусно готовишь? И что это вообще за мясо? А ещё...

где ты научился так чертовски хорошо зашивать раны? На мне живого

места не было, а теперь швы как из элитной клиники. Майк тепло

посмотрел на меня, отложил ложку и неторопливо ответил:

— Готовить меня в детстве мама учила, а мясо — обычная оленина, в наших

лесах её навалом. Что же до твоих швов... Зашивать раны нас намертво

учили на специальных курсах по оказанию первой помощи в академии

шерифов. Нас там гоняли так, что мы могли корову в темноте по кусочкам

собрать. И знаешь что, парень? Именно благодаря этим чертовым учениям

ты сейчас сидишь передо мной и жуешь это мясо, а не гниешь в лесу. Я

горько ухмыльнулся, отложил ложку в сторону и, посмотрев на Майка

сквозь поднимающийся от тарелки пар, тихо произнес:

— Надо же... Как хорошо в итоге сложились обстоятельства, да?

14

В.РУСАНОВ

Майк молча кивнул мне. Его суровый взгляд говорил о том, что он

прекрасно понимает всю тяжесть и горькую иронию этого «везения». Я

пристально посмотрел на него, отставил пустую тарелку и твердо спросил:

— Майк... Не мог бы ты меня натренировать по старой шерифской памяти?

Обучи меня всему, что сам умеешь, чтобы я мог наконец отомстить Джеку.

И за тебя, и за себя. Майк долго молчал, оценивающе разглядывая меня

из-под кустистых бровей. Затем он медленно опустил свои огромные

ладони на деревянный стол, и на его лице снова появилась та самая

суровая,

но

одобрительная

ухмылка.

— Будет чертовски тяжело, парень, — глухо произнес он. — Я выжму из

тебя все соки, заставлю бегать по лесу до кровавого пота и стрелять без

промаха навскидку. Твои швы ещё пару дней поноют, но как только они

затянутся — пощады не жди. Раз уж ты сам просишь, я сделаю из тебя того, кто скормит Джеку его собственные зубы. По рукам? Я уверенно встретил

его

взгляд

и

жестко

отчеканил:

— Я буду мстить. И ради этой мести я готов пойти на всё. Майку явно

понравился мой боевой настрой. Он громко хлопнул ладонью по столу, поднялся во весь рост и с одобрением произнес:

— Наш человек! Завтра я подниму тебя ровно в шесть утра, парень. И тогда

да начнутся тренировки. Даю слово: всего за неделю я сделаю из тебя

настоящую машину для убийств. Майк направился к выходу из кухни, но у

самой

двери

остановился,

обернулся

и

добавил:

— А пока у тебя есть время настроиться на нужный лад и как следует

отдохнуть. Набирайся сил, парень. Я послушался Майка. Однако тратить

драгоценное время впустую на обычное лежание в кровати я не собирался.

Пока у меня оставались свободные часы для отдыха, я решил тщательно

изучить саму избушку, прилегающую к ней местность и повадки здешних

лесных обитателей. Выйдя на крыльцо, я глубоко вдохнул. В нос тут же

ударил прекрасный, густой запах сосновой хвои и мокрой земли. Я сладко

потянулся, ещё раз осмотрелся по сторонам и уверенно зашагал по едва

заметной тропинке налево от дома. Чтобы случайно не заблудиться в этой

дремучей чаще, я набрал в карман гальки и на каждом повороте осторожно

бросал за собой приметные камешки, оставляя четкий след для обратного

пути. Пройдя ещё немного по тропинке, я наткнулся на необычное, зловещее дерево. Его ствол был намного темнее остальных, а вместо мха

кору покрывал странный, пугающий узор, напоминающий кровавую

звезду. Подняв голову, я увидел свисающие с ветвей крупные жёлтые

колокольчики. Этот дурманящий вид буквально приковал меня к месту.

Заворожённый, я стоял и любовался им около часа, глубоко вдыхая

сладковатый, приторный аромат цветов. Вдруг мертвенную тишину леса

разорвал яростный, грозный рёв. Обернувшись, я похолодел от ужаса: 15

В.РУСАНОВ

прямо из чащи на меня шёл огромный голодный медведь. Паника

захлестнула разум. Забыв про швы, я со всех ног бросился бежать

напролом сквозь кусты. Я бежал долго и быстро, не разбирая дороги, пока

лёгкие не зажгло огнём. Наконец, обернувшись в очередной раз, я никого

не обнаружил. «Фух... Похоже, отстал», — тяжело дыша, подумал я.

Пройдя ещё немного вперёд, я неожиданно вышел на залитую солнцем

круглую поляну. Посреди неё спиной ко мне стояла незнакомая девушка с

длинными чёрными волосами. Сердце забилось чаще. Я решил подойти к

ней, чтобы поинтересоваться, что она здесь делает одна в такой глуши, и

заодно предупредить об опасном медведе. Едва я приблизился и тихо

окликнул её, девушка даже не шелохнулась. Я шагнул ещё ближе, протянул руку и аккуратно подёргал её за плечо. В то же мгновение она

медленно повернулась ко мне. Моё сердце замерло, а воздух застрял в

лёгких. Это была Анна. Живая, настоящая Анна. Ошарашенный, не веря

собственным глазам, я почувствовал, как дикая, безумная радость

затапливает

грудь.

— Анна! — хрипло выдохнул я. — Господи, что ты здесь делаешь?! Она

посмотрела на меня глазами, полными слёз, и тихо прошептала:

— Милый... это правда ты? Мы крепко, отчаянно обнялись. Я прижимал её

к себе, боясь отпустить хотя бы на секунду, как вдруг мой взгляд упал на её

правое плечо. Пустой, залитый кровью рукав её кофты безвольно свисал

вниз. У неё не было руки. Ужас ледяной иглой прошил моё тело.

— Кто... кто это с тобой сделал? — заикаясь от ярости и боли, спросил я. —

Это был Джек?! Анна горько заплакала и закивала:

— Да... Это был он. Буквально десять минут назад я была заперта в его

подземном бункере. Они жестоко пытали меня... Они говорили, что ты уже

мёртв, Ларри. Как... как тебе удалось выжить? Я нежно прижал её к себе и

ласково

ответил:

— Анна, любовь моя… Я ведь тоже думал, что потерял тебя навсегда.Она

уткнулась лицом в мою грудь и прошептала сквозь рыдания:

— Я еле-еле выжила, Ларри... Но теперь всё позади. Теперь мы наконец-то

можем уехать отсюда далеко-далеко и жить долгой, спокойной жизнью.

Только ты и я. Я крепче сжал её хрупкие плечи, лихорадочно оглядываясь

на

стену

деревьев,

и

зачастил:

— Анна, нам нужно срочно убираться отсюда! Улетать как можно дальше.

За мной охотится Джек, к тому же я сейчас в федеральном розыске! Но я

знаю, как нам сделать всё быстрее. Бежим! Нам нужно прямо сейчас

вернуться к хижине Майка. Майк — отличный мужик, он бывший шериф.

Он спас меня и точно поможет нам двоим. Побежали туда, я только что

оттуда пришёл! Крепко схватив Анну за руку, я бросился вместе с ней в

густую лесную рощу. Мы неслись назад так быстро, как только могли, 16

В.РУСАНОВ

ориентируясь по брошенным на землю камешкам. Но стоило нам

приблизиться к избушке Майка, как лесное эхо разорвали оглушительные, раскатистые выстрелы. Выбежав на поляну перед домом, я оцепенел: прямо на траве возле крыльца лежало несколько безжизненных трупов в

чёрных костюмах. До меня мгновенно дошло, что произошло — люди

дядюшки Джека всё-таки выследили это место. Я резко повернулся к Анне, схватил

её

за

плечи

и

лихорадочно

зашептал:

— Спрячься здесь, в кустах! Слышишь?! Сиди тихо и не высовывайся. Если

я потеряю тебя ещё раз, я этого просто не переживу! Не дожидаясь ответа, я бросился к одному из убитых наёмников, судорожно вырвал из его

задеревеневших пальцев пистолет и взлетел на крыльцо. С разбегу, с

оглушительным треском выбив входную дверь с ноги, я ворвался внутрь и

взял прихожую на мушку. Я начал лихорадочно осматриваться, прочесывая комнату за комнатой. Зрелище было жутким: по всему дому, среди разгромленной мебели, валялось множество трупов. Вокруг царила

мёртвая, зловещая тишина — никого в живых. И тут в гостиной я

наткнулся на него. Майк лежал посреди комнаты, полностью залитый

собственной кровью. Из его изуродованного лица на меня смотрели

пустые, дико выколотые глазницы. Мой спаситель был мёртв. Обезумев от

горя и ярости, я вскинул пистолет к потолку и истошно закричал в

звенящую

пустоту

дома:

— Кто?! Кто это сделал, ублюдки?! За моей спиной раздался дикий, издевательский

смех,

а

следом

зловещий

голос:

— Это сделал я. Я резко развернулся. Передо мной стоял дядюшка Джек, крепко сжимавший в одной руке тяжелое охотничье ружьё, а другой

намертво удерживавший брыкающуюся Анну. Оскалившись, он прижал

дуло

к

её

голове

и

прорычал:

—

Я

сейчас

ей

мозги

вышибу!

— Только попробуй, ублюдок! — закричал я. Не видя иного выхода, я

вскинул трофейный пистолет и навел его прямо в грудь Джеку. Но злодей

оказался быстрее. В ту же секунду под оглушительными сводами дома

прогремел раскатистый выстрел — Джек нажал на спуск ружья, безжалостно разнеся Анне голову. Мой мир захлестнул дикий, истошный

крик боли. Обезумев от горя, я дважды спустил курок, стреляя в упор в

дядюшку Джека, и мигом бросился к падающему телу своей любимой. Я

упал на колени, захлебываясь от разрывающего грудь горя, и изо всех сил

прижал к себе безжизненное тело Анны. Вся моя жизнь, весь мой смысл

были уничтожены в одно мгновение. Закинув голову назад, я истошно, до

хрипа

закричал

в

пустоту:

— Не-е-е-е-е-е-е-е-т!

17

В.РУСАНОВ

Я не смог пережить смерть Анны. Осознание того, что её больше нет, выжгло всё внутри, не оставив ничего, кроме невыносимой, удушающей

боли. Жизнь потеряла всякий смысл. Почти не осознавая, что делаю, я

протянул дрожащую руку и подобрал валявшийся в крови пистолет.

Медленно, словно во сне, я поднял тяжелое оружие, прижал холодное дуло

к своему виску и, зажмурившись, до упора выжал спусковой крючок.

Грохот выстрела оборвал мои мысли на полуслове, и я навсегда погрузился

в глухую, спасительную тьму. Моё тело безвольно рухнуло на пол

разрушенной избы.

Глава

Ⅳ

Дверь В Настоящее

Я очутился в абсолютной, звенящей тьме. Здесь не было ни звуков, ни

запахов, ни физического тела — лишь моё обнажённое, растерянное

сознание посреди бескрайней пустоты. Однако эта мгла правила недолго: где-то бесконечно далеко впереди блеснуло крошечное белое пятнышко.

Повинуясь интуиции, я медленно двинулся на этот загадочный свет. По

мере моего приближения сияние становилось всё ярче, пока наконец

передо мной не проявился сам источник. К моему удивлению, это была

самая обычная белая дверь, сиротливо стоящая посреди непроглядного

мрака. Она манила к себе. Поколебавшись секунду, я осторожно подошёл

вплотную и приложил ухо к прохладному белому полотну. По ту сторону

царила тишина, но затем кто-то едва различимым, вкрадчивым шёпотом

произнёс

прямо

мне

в

сознание:

— Зайди в дверь… Я послушно повернул ручку и шагнул вперед. Оказалось, эта дверь вела в абсолютное никуда. Осмотревшись по сторонам, я

обнаружил вокруг себя лишь бесконечное белое пространство, а прямо у

моих ног зияла бездонная, пугающая пустота, уходящая далеко вниз. Здесь

не было ни земли, ни опор, ни законов физики. Понимая, что пути назад

нет, я закрыл глаза, сделал последний шаг с невидимого порога и

добровольно прыгнул в эту манящую бездну. Я летел сквозь бездну, теряя

ощущение собственного тела, как вдруг падение резко оборвалось. С

диким, истошным криком я подскочил на месте. Лёгкие судорожно

хватали холодный ночной воздух, а сердце колотилось в груди так бешено, словно готово было пробить рёбра. Оглядевшись по сторонам, я замер на

месте, содрогаясь от подступившего к горлу ужаса. Не было никакого

Джека, не было пистолета в моих руках и страшного суицида. Мой разум

сыграл со мной в злую, леденящую душу игру. До меня мгновенно дошла

горькая и пугающая истина: всё это время я никуда не бежал. Я не

возвращался к избушке, не видел трупов и не терял Майка. Я как

вкопанный стоял на том же самом месте посреди леса, прямо возле

18

В.РУСАНОВ

зловещего тёмного дерева с кровавой звездой на коре. Оказывается, ядовитые поры и приторный аромат жёлтых колокольчиков погрузили

мой измученный разум в затяжной, невероятно реалистичный

галлюциногенный трип. Ослеплённый дурманом, я с безумной улыбкой

обнимал холодный, шершавый ствол, принимая его за свою ожившую

Анну. Кошмар отступил, но реальность оставалась прежней. Я был один в

ночной чаще, мои раны от драки с «хирургом» по-прежнему саднили, а

настоящий Майк Брук всё ещё ждал меня где-то впереди, в своей

безопасной избушке. Я встал как вкопанный и заорал как не в себя, срывая

голос в глухую лесную темноту. В этот крик я вложил всю свою боль, ярость

и отчаяние. Но силы мгновенно покинули меня — я подкосился, беспомощно упал на колени прямо в сырую траву и навзрыд разрыдался, закрыв лицо руками. На мои вопли из лесной чащи внезапно вышел Майк.

На ходу раздвигая кусты своей мощной рукой, он обеспокоенно огляделся

и

громко

произнес:

— Дружище, что ты тут делаешь?! Я уже тебя обыскался по всему лесу! Я

судорожно вытер слезы рукавом, попытался взять себя в руки и ответил

ему

как

можно

более

непринужденным

тоном:

— Да так... Отдыхаю. Майк недоверчиво прищурился из-под кустистых

бровей,

подошел

ближе

и

сурово

спросил:

—

А

чего

тогда

плачешь,

если

отдыхаешь?

— Да не плачу я! — буркнул я, отводя взгляд в сторону. Майк лишь

снисходительно

хмыкнул

и

понимающе

ответил:

— Да ладно тебе, поплакать иногда для всех полезно. Очищает душу. Затем

он перевёл взгляд мне за спину, внимательно посмотрел на тёмный ствол и

с

любопытством

спросил:

— Слушай, а что это за дерево такое? Первый раз его в наших краях вижу.

Красивое какое, надо же... Жёлтые колокольчики прямо посреди ночи

цветут. Я со страхом посмотрел на Майка, судорожно сглотнул и с

леденящей

серьёзностью

в

голосе

произнёс:

— Это ужасное дерево, Майк. Ты даже не представляешь, что оно

вытворяет с людьми и какие кошмары заставляет пережить наяву. Майк

внимательно посмотрел на меня, затем снова перевёл взгляд на тёмный

ствол с жёлтыми цветами и покачал головой. Решив не расспрашивать

меня прямо посреди ночной чащи, он миролюбиво произнёс:

— Ладно тебе, парень. Пошли домой. Холодно уже, да и к тому же тебя

сейчас комары заживо искусают. Расскажешь всё в тепле. Я решительно

кивнул Майку, и мы быстрыми шагами направились обратно к избушке, оставляя зловещее ядовитое дерево позади в ночном тумане. Когда мы

переступили порог, Майк тяжело запер входную дверь на массивный засов.

На этот раз дом был абсолютно цел, в комнатах царила безопасная

19

В.РУСАНОВ

тишина, а все кошмары с Джеком и смертью друга и девушки оказались

лишь обманом моего разума. Вернувшись в свою комнату, я без сил

опустился на край кровати. Спать не хотелось — адреналин после лесного

кошмара всё ещё бурлил в венах. Я протянул руку и взял со стола тяжелый, холодный револьвер, подаренный Майком. Его стальной корпус хищно

блеснул в полумраке. Я бережно вытащил оружие из потертой кожаной

кобуры, ощущая его приятный, внушительный вес. Откинув барабан, я

заглянул в пустые каморы, а затем одну за другой начал аккуратно

загонять туда увесистые патроны. Каждый металлический щелчок эхом

отзывался в моей голове, укрепляя фанатичную решимость. Я защёлкнул

барабан, крепко сжал рукоять и прицелился в стену. Теперь я не был

беспомощной жертвой. В моих руках была сила, способная забрать жизнь у

любого наёмника. Дядюшка Джек думает, что сломал меня, но он

совершил главную ошибку — оставил меня в живых. И скоро он об этом

пожалеет. Мой сон прервал оглушительный, раскатистый грохот. Входная

дверь в комнату с треском распахнулась, и на пороге вырос Майк с

массивным железным ведром в руках. Не успел я даже сообразить, что

происходит, как на меня обрушилась лавина ледяной колодезной воды. Я

подскочил на кровати, отплевываясь и судорожно хватая ртом воздух.

Раны на теле мгновенно отозвались острой, пульсирующей болью от

резкого движения. — Шесть утра, парень! Время пошло, — зычно пробасил

бывший шериф, с грохотом бросив пустое ведро на деревянный пол. —

Быстро натягивай штаны и марш на улицу. Армейские каникулы

закончились. Пытаясь унять дрожь во всем теле, я быстро оделся, затянул

кобуру с револьвером на поясе и вышел на крыльцо. Рассветное солнце

едва пробивалось сквозь верхушки деревьев, а лесной воздух был пронизан

утренней прохладой. Майк уже ждал меня на поляне, держа в руках

тяжелое бревно. — Твоя первая тренировка, Ларри, — это выносливость, —

сурово произнес он, бросая бревно прямо мне под ноги. — Хватай его и

беги вокруг избушки. Десять кругов. Твои раны зашиты на совесть, швы

выдержат, так что не ной. Если наемники Джека зажмут тебя в угол, ты

должен уметь бегать быстрее, чем летит свинец. Вперед! Я стиснул зубы

так, что затрещали челюсти. С трудом подняв тяжелую, сырую древесину, я

взвалил ее на плечо и сделал первый шаг. Каждая секунда этого бега

превратилась в сущий ад. Ножевые раны горели огнем, мышцы сводило

судорогой, а пот застилал глаза. Но перед моим мысленным взором стояло

бледное лицо Анны, и эта ярость давала мне силы двигаться дальше. Когда

десять кругов были позади, я рухнул в траву, хрипя и выплевывая легкие.

Но Майк не дал мне отдыха. Он подошел, бесцеремонно схватил меня за

воротник и рывком поднял на ноги. — Отдыхать будешь в могиле, Ларри.

Теперь самое главное — стрельба, — Майк указал рукой на три пустых

20

В.РУСАНОВ

стеклянных бутылки, расставленных на поваленном дереве в двадцати

шагах от нас. — Доставай револьвер. Шерифская академия учит главному

правилу: у тебя не будет времени целиться часами. Ты должен выхватить

пушку, вскинуть руку и нажать на спуск за доли секунды. Вскинул —

выстрелил. Попробуй. Я дрожащими от дикой усталости пальцами

нащупал рукоять револьвера, рванул его из кобуры, направил в сторону

бутылок и трижды нажал на спусковой крючок. Грохот трёх выстрелов

подряд разорвал утреннюю тишину леса, а тяжелая отдача револьвера едва

не выбила оружие из моих ослабевших пальцев. Оглушительный звон

разбитого стекла возвестил о результате: ведомый чистой яростью и

мыслями об Анне, я умудрился разнести две бутылки из трёх. Оставшаяся

мишень сиротливо покачивалась на поваленном дереве. Я тяжело дышал, удерживая пушку перед собой. Майк Брук удивленно приподнял кустистые

брови, а затем его лицо расплылось в довольной, одобрительной ухмылке.

Он подошел, хлопнул меня по плечу так, что я чуть не присел, и зычно

пробасил:

— Ну надо же! А у тебя есть талант, парень! Для первого раза со

связанными от усталости мышцами — это чертовски крутой результат. Сам

старик Джек бы занервничал, увидь он это. Но не расслабляйся, это были

всего три пули. Заряжай револьвер заново, нам предстоит сбить еще сотню

таких бутылок, пока твоя рука не перестанет дрожать окончательно! Я

молча откинул барабан, вытряхнул дымящиеся гильзы прямо в траву и

принялся аккуратно загонять новые патроны в каморы. Пользуясь

минутной паузой, пока рука немного восстанавливала чувствительность, я

посмотрел

на

Майка

и

глухо

спросил:

— Майк... Стрельба — это круто. Но когда мы начнем учиться рукопашному

бою? Тот поехавший хирург в лесу едва не прижал меня ножом к земле.

Если бы не твоя двустволка, я бы сейчас тут не стоял. Мне нужно уметь

ломать кости в ближнем бою. Майк Брук медленно убрал улыбку с лица, и

его взгляд снова сделался суровым и тяжелым, как гранитная глыба. Он

подошел к поваленному дереву, смахнул рукой осколки разбитого стекла, повернулся

ко

мне

и

жестко

ответил:

— Разогнался ты, парень. Ломать кости он захотел. Запомни раз и

навсегда: лучшая драка — это та, которая закончилась одним точным

выстрелом до того, как враг успел подойти к тебе на расстояние удара.

Шерифская академия вбивала нам это в головы годами. Ближний бой —

это всегда грязный риск. Но раз уж ты так просишь... Как только добьем

эти бутылки и твои швы перестанут кровоточить от любого чиха, я лично

научу тебя паре проверенных приемов, от которых люди Джека будут

складываться пополам. А теперь хватит болтать, защелкивай барабан и

целься в оставшуюся бутылку!

21

В.РУСАНОВ

Я сосредоточился, унял дыхание и вскинул руку. Раздался оглушительный

выстрел, и последняя стеклянная бутылка разлетелась на мелкие осколки.

Майк довольно кивнул, подошел к крыльцу избы и вернулся, держа в руках

два массивных деревянных муляжа ножей. Он бросил один из них мне, а

второй крепко перехватил своей огромной мозолистой ладонью. Встав в

боевую

стойку,

бывший

шериф

зловеще

оскалился:

— Ну что, напросился, парень. Швы твои вроде не разошлись, так что

начнем прямо сейчас. Нападай на меня так же, как тот хирург в лесу, а я

покажу тебе, как выходить из-под такого прессинга. И учти, бить я буду

больно, чтобы твое тело запомнило каждое движение на рефлексах. Давай, Ларри, покажи мне свою хваленую ярость! Ослеплённый жаждой мести, я с

диким криком рванулся вперёд, сжимая в руке деревянный клинок и

пытаясь нанести Майку хлёсткий колющий удар прямо в грудь. Мой выпад

был быстрым, но для опытного экс-копа я двигался предсказуемо и

неуклюже. Майк даже не дрогнул. Невероятным, отточенным движением

он ушёл с линии атаки, перехватил моё запястье своей огромной стальной

ладонью и резко выкрутил его вверх. Острая вспышка боли обожгла руку, заставив меня выпустить муляж. Прежде чем я успел сообразить, что

произошло, бывший шериф сделал жёсткую подсечку и с силой впечатал

меня лицом прямо в сырую землю. Свежие швы на теле тут же заныли, а во

рту появился знакомый вкус грязи и крови. Майк навалился сверху, заламывая мне руку за спину, и сурово прорычал прямо над ухом:

— Слишком медленно, Ларри! Ты летишь в бой как взбесившийся бык, забывая про защиту и баланс. Наёмники Джека раскусили бы тебя за

секунду и вскрыли горло. В ближнем бою ярость должна быть холодной.

Вставай, хватай нож и погнали заново, пока ты не научишься думать

головой, а не эмоциями! Я быстро поднялся с земли, сплюнул грязь и

снова перехватил деревянный клинок. На этот раз я не стал слепо

бросаться вперед. Я сделал глубокий вдох, заставив себя успокоиться, и

начал медленно кружить вокруг Майка, выжидая идеальный момент.

Бывший шериф стоял в расслабленной позе, уверенный в своем

превосходстве, и эта самоуверенность стала моей лазейкой. Я сделал

ложный замах в сторону его головы, и когда Майк, как и ожидал, выставил

блок, я резко присел, уходя вниз. Используя весь свой вес, я нанес мощный

удар свободной рукой прямо по его опорной ноге, а затем навалился

плечом в область его колена. От такой неожиданной хитрости огромный

лесоруб потерял равновесие и с тяжелым глухим стуком повалился спиной

на траву. Не теряя ни секунды, я прыгнул сверху и приставил деревянное

лезвие прямо к его заросшему горлу. Моя грудь тяжело вздымалась, а швы

нестерпимо горели, но на моем лице заиграла торжествующая улыбка.

Майк Брук пару секунд ошарашенно смотрел на меня, а затем из его груди

22

В.РУСАНОВ

вырвался громкий, раскатистый хохот, от которого, казалось, задрожали

ветки на деревьях. Он поднял руки вверх в знак капитуляции и весело

пробасил:

— Ну ты и чертяка, Ларри! Использовать грязный трюк против копа — это

высший пилотаж. Ты заставил меня поверить в твою злость, а сам ударил

исподтишка. Хвалю, парень! Именно так и дерутся на выживание. У тебя

действительно есть зубы. А теперь слезай с меня, у нас еще полно работы, и

до вечера я научу тебя, как защищаться от того, что ты сейчас сделал сам!

Прошла неделя. Синяки на моём теле практически зажили, свежие швы

намертво затянулись, превратившись в бледные суровые шрамы, а

тяжелый револьвер Майка стал настоящим продолжением моей

собственной руки. Этот адский семидневный марафон из бесконечного

бега с бревном, грязных спаррингов на ножах и сотен расстрелянных

бутылок полностью перекроил моё тело и разум. Я больше не был тем

сломленным, испуганным сиротой, который сидел в ледяной ванне и

умолял о смерти. Изнурительный труд и леденящая жажда мести выжгли

во мне все остатки слабости, оставив лишь холодный расчет и железную

волю. Моя рука больше не дрожала при виде мишени, а движения в

ближнем бою стали быстрыми, расчетливыми и смертоносными. Майк

Брук сдержал своё шерифское слово: он выжал из меня все соки, но

превратил в опасного, хладнокровного хищника. В последний вечер нашей

тренировочной недели мы стояли на той же поляне. Я выхватил револьвер

из кобуры за долю секунды и шестью точными выстрелами навскидку, даже не прицеливаясь, разнес в пыль шесть расставленных вдалеке

мишеней. Майк молча подошел ко мне, одобрительно хлопнул своей

огромной ладонью по плечу и серьезно произнес: «Ну всё, Ларри. Ты готов.

Твоя подготовка окончена, и теперь ты — настоящая машина для убийств.

Пора выходить из этой лесной глуши и отправляться за головой дядюшки

Джека». Майк сделал глубокий вдох, окинул взглядом притихший

вечерний лес и добавил: — Но перед тем как ехать, парень, я предлагаю

этот последний день просто отдохнуть, посидеть спокойно у костра и

пожарить сосиски. Завтра начнется настоящая война, и нам обоим не

помешает немного покоя перед тем, как мы окунемся в этот ад. Я пока

подготовлю всё для костра, а ты пойди наруби дров и маленьких веток. С

этими словами Майк отошел за дом и через пару минут вернулся оттуда, держа в руках старый ржавый топор. Я молча принял инструмент, ощутив

его привычную тяжесть в руке, и направился к опушке леса, пока бывший

шериф возился у кострища. Я быстро отыскал сухое поваленное дерево и

принялся хладнокровно, методично наносить удары, колю за колом

превращая толстый ствол в аккуратные поленья. Я отложил ржавый топор

в сторону и как раз нагнулся, чтобы начать собирать

23

В.РУСАНОВ

наколотые поленья, как вдруг мертвенную тишину леса нарушили глухие

звуки чужих шагов и громкий хруст ломающихся веток. Сердце пропустило

удар. Сквозь полумрак ночной чащи я разглядел несколько плотных

тёмных силуэтов, которые уверенно шли прямо в мою сторону и о чём-то

негромко разговаривали между собой. Действовать нужно было

мгновенно. Я бесшумно скользнул к ближайшему мощному дубу, быстро

забрался невысоко на толстый сук и, затаив дыхание, принялся ждать. Как

я и знал, это были наёмники дядюшки Джека, прочёсывающие глушь.

Один из них, нервно озираясь, хмуро пробормотал, что точно кого-то видел

в этой стороне, а другой лишь издевательски смеялся над ним, уверяя, что

в такой глуши никого быть не может. Послушав их пустую болтовню ещё

немного, я решил не медлить ни секунды. Выбрав удачный момент, я

аккуратно швырнул одно из поленьев в сторону кустов. Сухой треск

заставил первого бандита испуганно отвернуться на звук, и в то же

мгновение я камнем спрыгнул одному из них прямо на спину со своей

ветки. Мои руки сработали на чистых шерифских рефлексах: я мёртвой

хваткой обхватил его голову и одним мощным рывком сломал ему шею.

Парень замертво рухнул на мох. Не давая второму ублюдку опомниться, я

быстро и методично скомандовал ему в спину: «Обернись!». Тот испуганно

дернулся, начиная поворачивать голову, и в ту же секунду я с размаху, со

всей накопленной яростью впечатал ржавый топор прямо ему в череп, наглухо разбив голову. Второй наёмник мешком повалился рядом со своим

напарником, заливая траву тёмной кровью. Я быстро опустился на колено

перед убитыми бандитами и принялся лихорадочно обыскивать их

карманы в поисках полезных зацепок. К моему удивлению, у этих парней

при себе не оказалось ни карт местности, ни документов, зато в нагрудном

кармане первого наёмника я нащупал включённую портативную рацию, из

динамика которой то и дело доносилось тихое шипение статики. Понимая, что в любой момент их командир может вызвать ребят на связь и

обнаружить пропажу, я зажал прибор в руке. Кроме того, на поясе у

второго ублюдка я обнаружил отличный боевой армейский нож в

пластиковых ножнах и пару запасных обойм, которые идеально подошли

бы к любому современному автоматическому пистолету. Забрав нож и

рацию себе, я аккуратно забросал тела убитых ветками и гнилой листвой, чтобы скрыть следы брутальной короткой схватки. Вдруг рация в моей

24

В.РУСАНОВ

руке хрипнула, и сквозь помехи прорвался грубый, властный мужской

голос, который приказал всем группам стягиваться к южному сектору леса, поскольку они нашли следы старого пикапа. Сердце пропустило удар: южный сектор — это было место прямо за избушкой Майка. Не теряя

больше ни секунды, я крепко сжал трофейный клинок, подхватил охапку

заготовленных дров вместе с ржавым топором и напролом через кусты

бросился назад к костру, чтобы немедленно предупредить своего

наставника о приближающейся смертельной опасности. Я пулей вылетел

на поляну, с грохотом бросил дрова у кострища и лихорадочно выложил

перед Майком трофейную рацию и армейский нож. Бывший шериф

мгновенно посерьезнел, выслушал мой короткий рассказ про два трупа на

опушке и перехваченный приказ бандитов, а затем решительно затушил

горящие угли костра тяжелым армейским сапогом. «В избу лезть нельзя, парень, там мы станем для них запертыми в клетке мишенями, —

хладнокровно пробасил Майк, вытаскивая из-за пояса свой огромный

охотничий нож. — Наоборот, мы сыграем на их поле. Срочно тушим костер

и уходим лесной тропой вглубь чащи. Мы устроим им кровавую засаду

прямо в темноте между деревьями, где каждый куст мне знаком с самого

детства». Мы забросали дымящееся кострище сырой землей и бесшумно

растворились в густых ночных сумерках. Майк уверенно вел меня по

скрытой звериной тропе строго наперерез южному сектору, откуда

наступали люди дядюшки Джека. Через пару минут мы залегли в густых

зарослях дикого папоротника прямо у подножия небольшого холма, откуда

вся поляна перед избушкой просматривалась как на ладони. Я крепко сжал

в руке рукоять заряженного револьвера, стараясь дышать медленно и

бесшумно сквозь зубы. Вдруг внизу послышался приглушенный хруст

веток, и из темноты на поляну выползли первые три силуэта в черных

костюмах с автоматами в руках. Бандиты удивленно замерли возле

потухшего костра, не понимая, куда делись хозяева дома. «Выбирай цель

слева, Ларри, а я сниму двоих справа из двустволки, — едва слышно

выдохнул Майк мне прямо на ухо, взводя массивные курки своего ружья. —

На счет три открываем огонь на поражение, покажи им, чему научился за

эту неделю». Один... Два... Три! Лес оглушительно взорвался грохотом

одновременных выстрелов. Тяжёлый свинец из моей пушки и

сокрушительный дуплет из двустволки Майка Брука разом перечеркнули

25

В.РУСАНОВ

ночную тишину, превратив поляну в зону сплошного огня. Первые двое

наёмников, стоявшие ближе всех к потухшему костру, даже не успели

понять, откуда прилетела смерть: дробь Майка буквально снесла их с ног, впечатав безжизненные тела в сырую траву. Моя пуля тоже нашла свою

цель — третий бандит резко схватился за пробитую грудь, выронил автомат

и замертво повалился навзничь, глухо хрипя. Но радоваться легкой победе

было рано. Из темноты южного сектора, привлеченные шумом боя, с

дикими криками выскочили еще четверо вооруженных нападающих. Они

мгновенно открыли шквальный огонь веером по кустам, где мы залегли.

Автоматные очереди начали с треском косить папоротник прямо над

нашими головами, щепки от стволов деревьев полетели мне в лицо, а

воздух наполнился едким пороховым дымом. «Меняем позицию, Ларри!

Не давай им прижать тебя к земле, рассредоточься по чаще!» — зычно

прорычал Майк, лихорадочно перезаряжая свое ружье на ходу и ловко

перекатываясь за массивный ствол векового дуба. Я перехватил револьвер

поудобнее, ушел глубже в тень кустарника и замер, выжидая, пока один из

стреляющих ублюдков не покажется в просвете между деревьями, чтобы

сделать свой следующий смертоносный выстрел навскидку. Используя

кромешную ночную тьму и то, что всё внимание ублюдков было приковано

к дубу, за которым залег Майк, я бесшумно скользнул в сторону и начал

обходить бандитов с фланга. Я двигался словно тень, аккуратно переступая

через поваленные ветки и контролируя каждое движение, как меня и учил

бывший шериф. Наёмники продолжали яростно поливать кусты свинцом, вслепую тратя патроны и громко матерясь на весь лес. Зайдя к ним сбоку и

оказавшись всего в десяти шагах, я хладнокровно вскинул руку с тяжёлым

револьвером, поймал в прицел силуэт крайнего стрелка и плавно нажал на

спуск. Пуля тридцать восьмого калибра мгновенно пробила ему шею, и он, захлебнувшись кровью, рухнул на мох. Не теряя ни доли секунды, пока

остальные не успели развернуться на вспышку, я перевёл ствол на второго

налётчика и сделал ещё два точных выстрела навскидку, наглухо уложив

его на землю. Оставшиеся двое бандитов в панике прекратили огонь по

Майку и начали судорожно разворачивать свои автоматы в мою сторону, но их замешательство стоило им жизни. С противоположной стороны из-за

дуба с оглушительным рёвом выскочил Майк Брук и в упор разрядил свою

двустволку в одного из нападающих, буквально разорвав его грудную

26

В.РУСАНОВ

клетку мощным дуплетом. Последний выживший наёмник от такого

кошмара окончательно потерял самообладание, бросил своё оружие и с

дикими воплями ужаса бросился бежать назад через чащу, ломая кусты на

своём пути. «Не дай ему уйти, Ларри, он сдаст нашу точку Джеку!» —

тяжело дыша и вытирая пот со лба, громко крикнул мне Майк, спешно

загоняя новые патроны в дымящиеся стволы своего ружья. Наёмник

судорожно задергался под моим коленом, глотая грязь вперемешку со

слезами и собственной кровью, и испуганно закричал, срываясь на визг:

«Не стреляй, мужик, умоляю, я всё скажу! Он не в похоронном бюро, Джек

уехал из города! У него есть секретный подземный бункер на самой

северной окраине, замаскированный под старый заброшенный склад

металлолома! Он прямо сейчас сидит там со всей своей личной охраной и

ждёт нашего сигнала по рации! Это всё, что я знаю, клянусь жизнью, больше мне ничего не говорили!». Я хладнокровно выслушал его

сбивчивую речь, зафиксировав в памяти каждую деталь, а затем перевёл

ледяной взгляд на Майка. Бывший шериф мрачно кивнул мне, подтверждая, что парень не врет и этот склад действительно существует в

том районе. Не говоря больше ни слова, я резко опустил тяжелую стальную

рукоять револьвера прямо на затылок ублюдка, наглухо вырубив его

точным ударом. Наемник обмяк и уткнулся лицом в мох. «Отличная

работа, парень. Теперь мы знаем, где сидит эта крыса, — глухо произнес

Майк Брук, опуская стволы своей двустволки. — Больше медлить нельзя.

Раз они нашли след моего пикапа, значит, их основные силы уже

стягиваются к этой глуши. Бегом к дому, закидываем вещи в кузов и

выдвигаемся на северную окраину. Завтра на рассвете мы устроим

дядюшке Джеку его собственные похороны прямо в его подземной норе».

Мы быстро закидали тела ветками, рванули к избушке, на ходу собирая

оружие и патроны, и уже через пять минут старый мощный пикап Майка с

ревом сорвался с места, унося нас прочь из лесной чащи навстречу нашей

финальной, самой кровавой мести.

ГлаваⅤ

Оружие Ценой Всего

Я поудобнее устроился на пассажирском сиденье пикапа, посмотрел на

Майка сквозь тусклый свет приборной панели и твердо произнес: 27

В.РУСАНОВ

— Итак, Майк. Я считаю, что прежде чем ехать на штурм бункера Джека, нам сначала надо как следует подготовиться. У тебя есть старые знакомые, которые тебе что-то должны? Ну, допустим, со времен службы или еще из

шерифской академии? Нам пригодятся любые связи. Майк Брук крепче

сжал ладонями руль, нахмурился и на пару секунд задумался, прислушиваясь к гулу мощного мотора. Наконец он глухо ответил:

— Ну... Есть один человек. Мы с ним в одной группе учились и значки в

один день получали. Но я с ним уже очень давно не общался, парень.

После того как Джек меня подставил и вышвырнул со службы со

скандалом, этот приятель предпочел сделать вид, что мы вообще

незнакомы, ради спасения собственной шкуры и карьеры. Хотя до этого я

его из таких передряг вытаскивал, что он мне по гроб жизни обязан. Я

пристально взглянул на профиль своего наставника и жестко

ухмыльнулся:

— Значит, пришло время напомнить ему о старых должках, Майк.

Рассказывай: кто он такой, где сейчас обитает и чем именно этот коп может

помочь двум парням, которые собираются взорвать подземное логово

криминального босса? Майк тяжело вздохнул, переключил передачу и

глухо ответил: — Его зовут Сэм Коул, и за те годы, что я торчал в лесу с

топором, этот хитрец умудрился знатно подняться. Сейчас он занимает

пост капитана полиции нашего центрального округа. У него под рукой весь

архив, доступ к секретным базам данных, актуальные планы всех

промышленных объектов города и, что самое главное, ключи от

оружейного склада с конфискатом, где пылится куча штурмового

снаряжения. Я понимающе кивнул, а в моей голове уже начал

вырисовываться дерзкий план: — Капитан полиции — это именно то, что

нам нужно, Майк. Он знает город как свои пять пальцев. Нам нужно

зажать его в угол и заставить выложить всё, что у него есть на Джека, а

заодно раздобыть у него пару хороших бронежилетов и штурмовых

винтовок, ведь с одним револьвером против личной охраны в бункере

делать нечего. Майк мрачно ухмыльнулся, вдавил педаль газа в пол, и наш

пикап на бешеной скорости вылетел из лесной прохлады прямо на

освещенное тусклыми фонарями пригородное шоссе. — Ладно, парень, пришло время навестить старого друга Сэма. Я знаю, где находится его

загородный дом, он обычно проводит там свои редкие выходные в полном

одиночестве. Туда мы сейчас и направимся, пока копы не объявили план

перехват по всему округу. Майк заглушил мотор, и наш пикап бесшумно

замер в тени высоких деревьев неподалёку от ворот двухэтажного

особняка. Я рванулся было к дверной ручке, крепко сжимая револьвер, но

Майк остановил меня, положив свою тяжелую ладонь мне на плечо.

— Стой здесь и не высовывайся, парень,

28

В.РУСАНОВ

— вполголоса скомандовал он, проверяя патроны в своей двустволке. —

Если мы ворвёмся с оружием наперевес к капитану полиции, это

закончится бойней, а Сэм нам нужен живым и готовым сотрудничать. Я

сначала пойду один и вежливо постучу в дверь. Поговорю с ним по-хорошему, проверю, осталась ли в этом кабинетном черве хоть капля

нашей старой академской дружбы и кошачьей совести. Если он попытается

вызвать подкрепление или схватиться за пушку — вот тогда ты влетаешь и

делаешь то, чему научился за эту неделю. Я хмуро кивнул и остался сидеть

в полумраке салона, внимательно наблюдая за тем, как массивная фигура

лесоруба неторопливо пересекает аккуратный газон и поднимается на

крыльцо дома. Майк трижды тяжело ударил кулаком в массивную дубовую

дверь, и это эхо гулко разнеслось по округе. Спустя минуту замок щелкнул, дверь приоткрылась, и на пороге показался мужчина средних лет в

домашнем халате с заспанным лицом, в котором я по описанию сразу

узнал Сэма Коула. Его глаза за стеклами домашних очков округлились от

дикого шока, когда он разглядел, кто именно стоит перед ним посреди

ночи. Сэм судорожно попытался захлопнуть дверь прямо перед носом

моего наставника, но Майк мгновенно выставил вперед свой кованый

армейский сапог, намертво заблокировав проем, и леденящим душу басом

произнес: — Здорово, напарник. Давненько мы не виделись. Пропустишь

старого друга внутрь, или мне войти самому? Сэм Коул судорожно

сглотнул, медленно убрал руку с дверной ручки и, отступив на шаг назад

вглубь прихожей, обреченно выдавил из себя бледную улыбку: — Ладно, Майк, ладно. Заходи, только не шуми, у меня соседи нервные. Майк Брук

тяжело перешагнул через порог, на ходу сделав мне скрытый знак рукой

из-за спины, чтобы я тихо следовал за ним на подстраховку. Я бесшумно

вылез из пикапа, скользнул в полуоткрытую дверь особняка и затаился в

тени массивного шкафа в коридоре, крепко сжимая рукоять заряженного

револьвера. Капитан полиции проводил Майка в свой просторный рабочий

кабинет, обставленный дорогой кожаной мебелью. Коул подошел к своему

массивному дубовому столу, делая вид, что хочет налить гостю выпить, но

его движения были слишком нервными, а пальцы заметно подрагивали.

Бывший шериф стоял посреди комнаты, скрестив руки на мощной груди, и

хладнокровно наблюдал за хозяином дома. «Мне не нужны твои

оправдания, Сэм, и выпивка твоя не нужна, — глухо пробасил Майк, и его

29

В.РУСАНОВ

голос прозвучал как смертный приговор. — Мне нужны штурмовые

винтовки, бронежилеты и точный план секретного бункера дядюшки

Джека на северной окраине. Ты выдашь мне ключи от склада конфиската

прямо сейчас». Коул в этот момент уже сидел в своем кресле, испуганно

лепеча, что Майк сошел с ума и это чистой воды самоубийство. Но пока его

рот послушно выдавал порции бесполезных слов, его правая рука в

кармане халата медленно и незаметно опустилась под столешницу. Я

сквозь узкую щель приоткрытой двери кабинета отчетливо разглядел это

движение: капитан Коул лихорадочно нащупывал пальцами скрытую

тревожную кнопку, чтобы втихую вызвать наряд полицейского спецназа

прямо к своему особняку. Его план был прост — заговорить Майку зубы на

пару минут, пока оперативники не окружат дом и не скрутят беглого

лесоруба. Понимая, что счет пошел на секунды и ловушка вот-вот

захлопнется, я бесшумно взвел курок револьвера, резко распахнул дверь

кабинета ногой и с леденящей душу ухмылкой машины для убийств навел

раскаленный ствол прямо в переносицу капитану полиции: — Руку из-под

стола на колено, живо, или твои мозги украсят эти дорогие обои до того, как сюда успеет выехать хоть один патрульный экипаж! Сэм Коул

смертельно побледнел, его правая рука пулей вылетела из-под стола и

взвилась вверх, а на лбу мгновенно выступили крупные капли холодного

пота. Заикаясь от дикого ужаса, он лихорадочно запричитал, глядя прямо в

дуло моего револьвера: «Ларри, Майк, стойте, умоляю, не стреляйте! Вы

всё не так поняли, я нажимал её совсем для другого! Я не спецназ вызывал, эта кнопка глушит все радиочастоты и мобильную связь в радиусе

километра от моего дома! Я сделал это ради вашей же безопасности! Вы

даже не представляете, на каком поводке меня держит дядюшка Джек, его

люди круглосуточно прослушивают мой телефон и все полицейские

каналы! Если бы они услышали имя Майка Брука в эфире, нас всех уже

через три минуты расстреляли бы прямо через эти окна из

крупнокалиберных пулемётов! Я на вашей стороне, парни, клянусь честью

и значком! Я годами собирал компромат на этого старого психопата, но у

меня не было никого, кто рискнул бы пойти против его личной армии в

бункере!». Майк Брук нахмурился, сделал шаг вперед и своей огромной

ладонью бесцеремонно схватил Сэма за грудки халата, рывком приподняв

капитана полиции над его дорогим кожаным креслом. Взгляд бывшего

30

В.РУСАНОВ

шерифа был холодным и пронзительным, словно он заглядывал Коулу в

самую душу, пытаясь распознать ложь. «Если ты сейчас попытался

скормить нам дешёвую байку, Сэм, я лично скормлю тебе твой служебный

пистолет вместе с кобурой, — леденящим душу басом прорычал Майк, встряхнув своего старого напарника по академии. — Доказывай свои слова

прямо сейчас. Где карты бункера? Где ключи от арсенала? Выкладывай всё, или Ларри закончит то, что начал». Сэм Коул судорожно закивал, показывая пальцем в сторону стены: «Хорошо, хорошо, Майк, отпусти, я

всё отдам!». Мой наставник брезгливо разжал пальцы, и капитан полиции, тяжело дыша, бросился к большой картине с изображением старинного

парусника. Он трясущимися руками рванул раму на себя, обнажив

скрытый в стене бронированный сейф. Быстро набрав сложную

комбинацию цифр на электронном замке, Коул распахнул тяжелую дверцу

и извлек оттуда толстую пластиковую папку с чертежами и тяжелую связку

ключей с электронным чипом: «Вот! Здесь подробная инженерная карта

этого подземного логова со всеми входами, уровнями и генераторными

отсеками. А эти ключи — от моего личного секретного склада на

цокольном этаже полицейского управления. Там лежит конфискованное

штурмовое оружие, которое не успели провести по официальным базам: штурмовые винтовки, тактические дробовики, бронежилеты четвертого

класса и куча боеприпасов. Забирайте всё, мне не жалко, лишь бы вы

уничтожили этого ублюдка Джека!». Я убрал палец со спускового крючка

револьвера, но пушку опускать не стал, хладнокровно забрав из рук

капитана чертежи и связку ключей. Майк Брук внимательно изучил схемы

бункера, удовлетворенно хмыкнул в свои густые усы и посмотрел на Коула

уже чуть более дружелюбно: «Ладно, Сэм, вижу, ты действительно не

совсем потерял совесть в своем теплом кресле. За ключи спасибо. Но учти: если мы приедем на склад и там нас будет ждать засада твоих копов, я

вернусь сюда и лично разнесу этот особняк вместе с тобой. А пока — сиди

тихо, пей свой виски и молись, чтобы завтра на рассвете дядюшка Джек

отправился прямиком в ад». Не теряя больше ни секунды, мы с Майком

забрали все документы, бесшумно вышли из особняка и запрыгнули

обратно в пикап, готовые совершить дерзкий налет на секретный склад

полицейского управления перед нашей финальной битвой. Я быстро

шагнул в полумрак склада и принял от Майка тяжёлый тактический

31

В.РУСАНОВ

бронежилет четвертого класса защиты. Натянув его, я ощутил, как броня

плотно облекла грудь, даря надёжное чувство безопасности. Следом я

закрепил на бедре кобуру с револьвером, а из открытого деревянного

ящика достал автоматическую штурмовую винтовку AR-15, проверив

плавный ход затвора. Распихав по подсумкам жилета шесть полных

магазинов и пару светошумовых гранат, я обернулся к наставнику. Майк в

это время аккуратно упаковывал в брезентовый рюкзак увесистые брикеты

пластиковой взрывчатки C4 и радиодетонаторы с таймером — мы

планировали использовать их, чтобы наглухо подорвать главные

бронированные ворота бункера Джека. Но стоило Майку застегнуть

рюкзак, как здание содрогнулось от оглушительного завывания сирен, а из

динамиков на потолке раздался громогласный приказ: «Внимание всем

постам! Здание окружено! Беглый преступник Ларри Лорнет и его

сообщник заблокированы на цокольном этаже! Сдавайтесь!». Капитан Сэм

Коул всё-таки предал нас, переиграл и втихую сдал спецназу. Из коридора

послышался тяжелый топот десятков ног и металлический лязг

штурмовых щитов. Ловушка захлопнулась. Я в панике вскинул винтовку, готовый принять свой последний смертный бой, но Майк Брук резко

схватил меня за шкирку и со всей силы швырнул к грузовому лифту в

конец склада. Его лицо было абсолютно спокойным, а в глазах горела

суровая решимость. «Слушай меня сюда, парень, времени нет! — зычно

прорычал бывший шериф, забирая рюкзак со всей взрывчаткой С4 себе и

намертво блокируя железную дверь склада тяжелыми ящиками. — Этот

лифт ведет прямиком на крышу, там на вертолетной площадке стоит

дежурный медицинский вертолет, я знаю код запуска! Мой отец перед

лесозаготовками служил пилотом спасателей и успел обучить меня базам, а я в пикапе как раз успел рассказать тебе основы управления! Ты должен

выжить и прикончить Джека ради Анны! Я задержу этих кабинетных крыс

здесь, у меня как раз хватит взрывчатки, чтобы устроить им ад на

цокольном этаже! Беги, Ларри, это твой единственный шанс!». Я хотел

закричать, броситься к нему, но Майк с силой ударил кулаком по кнопке

лифта, и железная решетка с грохотом захлопнулась перед моим носом.

Кабина лифта скрежетала и медленно ползла вверх, а снизу уже

доносились оглушительные раскаты выстрелов, крики спецназа и

победный, безумный рев Майка, который разряжал свою двустволку в

32

В.РУСАНОВ

дверной проем. На середине пути здание содрогнулось от страшного, глухого взрыва — мой наставник привел всю С4 в действие, пожертвовав

собой и завалив весь цокольный этаж тоннами бетона, чтобы дать мне

драгоценные минуты. Когда лифт наконец замер и двери открылись, мне в

лицо ударил шквалистый ночной ветер крыши. Прямо посреди

вертолетной площадки, мерно покручивая лопастями в дежурном режиме, стоял пустой вертолет. Глотая слезы ярости и горя от потери второго

близкого человека за эту неделю, я пулей добежал до кабины, запрыгнул

на место пилота, сорвал чеку блокировки и намертво вцепился в штурвал.

Вертолет с оглушительным ревом оторвался от крыши полицейского

управления и взмыл в темное грозовое небо, унося меня прочь из этого ада

на северную окраину города, где в своем подземном бункере ни о чем не

подозревающий дядюшка Джек уже ждал своей неминуемой смерти от рук

хладнокровной машины для убийств.

Глава Ⅵ

Око за око, зуб за зуб

Лопасти дежурного вертолёта оглушительно рассекали тяжёлый, наэлектризованный воздух, когда я на полной скорости пробивался сквозь

ночную грозу к самой северной окраине города. Зажатый между коленями

штурвал вибрировал, а приборная панель тускло подсвечивала моё

бледное, напряжённое лицо. Мой наставник Майк Брук остался там, под

обломками цокольного этажа, пожертвовав собой ради того, чтобы я мог

завершить нашу общую вендетту. Вся его пластиковая взрывчатка С4 ушла

на то, чтобы остановить спецназ Сэма Коула, поэтому на штурм бункера я

шёл без единого грамма тротила. Но у меня было кое-что посильнее —

тяжёлый тактический бронежилет, автоматическая винтовка AR-15, пара

светошумовых гранат и заряженный револьвер Майка, который весомо

покоился в кобуре на моём бедре. Вдруг сквозь грохот бури позади меня

раздался нарастающий гул мотора, и ночную тьму прорезал мощный луч

прожектора. Обернувшись, я похолодел: прямо на хвост мне сел

преследующий отряд спецназа на боевой вертушке. По стеклам кабины

хлестнула автоматная очередь, заставив меня судорожно заложить крутой

вираж. Спецназовцы явно не собирались брать меня живым. Понимая, что

уйти по прямой не удастся, я зажал штурвал коленями, схватил штурмовую

винтовку AR-15, высунулся по пояс из приоткрытой боковой двери и

33

В.РУСАНОВ

открыл яростный ответный огонь прямо по кабине преследователей.

Свинец шёл веером, прошивая лобовое стекло вражеской машины. Одна из

моих пуль попала точно в цель, наглухо убив водителя-пилота.

Потерявший управление вертолет спецназа резко завалился набок, задымил и с оглушительным взрывом рухнул на землю внизу, превратившись в огненный шар. Но радоваться победе было рано: перед

падением они успели критически повредить мой двигатель. Приборная

панель замигала красными огнями тревоги, салон наполнился едкой

гарью, и моя винтокрылая машина начала стремительно идти на

снижение, теряя высоту над бескрайней черной промзоной. Понимая, что

до заброшенного склада вертолет не дотянет и вот-вот врежется в землю, я

судорожно нацепил на плечи дежурный парашют, рванул на себя

аварийный люк и без колебаний выпрыгнул прямо в бушующую бездну

ночной грозы. Сильный порыв грозового ветра швырнул меня вперёд, и

через секунду я с глухим ударом приземлился прямо на крышу

заброшенного ангара склада металлолома. Старый шифер с треском

проломился под моим весом, купол парашюта намертво зацепился за

ржавые железные балки, а сам я повис на стропах в паре метров от

бетонного пола внутри здания. Времени на разглагольствования не было.

Я быстро перерезал натянутые ремни армейским ножом, ловко

сгруппировался и мягко спружинил ногами на пыльную землю, моментально вскинув винтовку AR-15 наизготовку. Вокруг царила

зловещая, мёртвая тишина, прерываемая лишь стуком тяжёлых капель

дождя по дырявой крыше ангара. Я быстро ощупал тактический

бронежилет и кобуру с револьвером Майка — всё снаряжение было на

месте и готово к бою. Осмотревшись в полумраке, посреди искорёженных

гор железа и разбитых станков я заметил массивный бетонный спуск, уходящий глубоко в подвальные помещения ангара. Прямо у подножия

этой лестницы грозно чернели закрытые бронированные ворота

подземного бункера дядюшки Джека, а электронный кодовый замок над

ними светился тусклым красным огоньком. Понимая, что взрывать двери

мне нечем, я бесшумной тенью скользнул за ближайшую ржавую цистерну

и замер, выжидая идеальный тактический момент, чтобы проникнуть

внутрь этой железной норы и заставить Джека ответить за всё. Вдруг

тишину ангара нарушил резкий электронный писк — кодовый замок над

34

В.РУСАНОВ

воротами внезапно моргнул зелёным огоньком, и тяжёлая бронированная

дверь бункера с глухим металлическим скрежетом начала медленно

открываться наружу. Из открывшегося проёма потянуло прохладой

кондиционированного воздуха и ярким светом люминесцентных ламп. На

пороге показался один из личных наёмников дядюшки Джека в чёрном

костюме, который лениво почёсывал затылок и явно собирался выйти в

ангар, чтобы просто перекурить. Действовать нужно было мгновенно, на

чистых шерифских рефлексах, пока он не успел заметить мой парашют на

балках. Я бесшумным рывком выскочил из-за цистерны, в два широких

шага преодолел разделявшее нас расстояние и, прежде чем бандит успел

хотя бы открыть рот от удивления, нанёс ему сокрушительный удар

прикладом AR-15 прямо в челюсть. Раздался отчётливый хруст кости, наёмник мгновенно обмяк и мешком повалился на бетонный пол. Я

быстро подхватил его обмякшее тело за воротник, затащил в тень за ворота

и аккуратно прикрыл за собой тяжёлую герметичную дверь, заблокировав

её изнутри трофейным автоматом убитого. Путь назад был отрезан. Я

оказался в длинном, стерильно чистом бетонном коридоре подземного

бункера, стены которого были увешаны камерами видеонаблюдения, а

впереди, из глубины комнат, уже доносились приглушённые голоса

остальной охраны дядюшки Джека. Понимая, что лишний шум в узком

замкнутом пространстве мгновенно поднимет на ноги весь бункер, я решил

пройти первый сектор максимально скрытно. Я плавно перехватил

поудобнее трофейный армейский нож, прижал автомат к тактическому

жилету и двинулся вперёд, стараясь держаться в мёртвых зонах камер

видеонаблюдения, которые когда-то показывал на чертежах Сэм Коул.

Коридор вывел меня к полуоткрытой двери первой караулки, откуда

доносился громкий смех и отчётливый запах дешёвого табака. Я бесшумно, словно ночная тень, проскользнул в проём. Два наёмника сидели спиной

ко мне, полностью увлечённые игрой в карты на грязном металлическом

столе. Не теряя ни доли секунды, пока они не заметили моё отражение в

стекле мониторов, я сделал два стремительных шага вперёд. Мои руки

сработали на чистых, вбитых Майком рефлексах: левой ладонью я

намертво зажал рот первому ублюдку, а правой с ходу вогнал острое лезвие

ножа ему прямо под основание черепа. Он даже не успел пикнуть, мгновенно обмякнув на стуле. Его напарник испуганно дёрнулся, краем

35

В.РУСАНОВ

глаза заметив резкое движение, и начал было разворачиваться, судорожно

потянувшись к кобуре, но его замешательство стоило ему жизни. Одним

слитным, молниеносным движением я выдернул окровавленный клинок и

с размаху вогнал его второму бандиту точно в горло, наглухо перерезав

артерию. Наёмник захрипел, кашляя кровью, и тяжело повалился на стол, намертво заливая разбросанные карты багровой юшкой. Я хладнокровно

вытер нож о чёрный костюм убитого, быстро проверил его карманы в

поисках электронного пропуска к главному кабинету и, не сбавляя

бешеного темпа машины для убийств, двинулся дальше по стерильному

коридору, приближаясь к заветной цели — комнате, где засел сам дядюшка

Джек. Я сорвал чеку со светошумовой гранаты, выждал ровно секунду и

точным броском запустил её из-за угла прямо под ноги двум элитным

телохранителям. Раздался оглушительный, сокрушительный хлопок, сопровождаемый ослепительной белой вспышкой, которая мгновенно

превратила узкий бетонный коридор в сущий ад. Охранники истошно

закричали, выронив автоматы и судорожно хватаясь руками за ослепшие

глаза. Не теряя ни доли секунды, я хладнокровно выскочил из-за укрытия, вскинул винтовку AR-15 к плечу и нажал на спусковой крючок. Короткая, хлёсткая автоматная очередь в упор наглухо прошила тяжелые

бронежилеты обоих ублюдков, мгновенно оборвав их крики и превратив в

безжизненные тела, которые с глухим стуком повалились на кафельный

пол. Эхо выстрелов ещё гремело под сводами бункера, а я уже стоял перед

последней массивной дверью, ведущей в главный кабинет. Проведя

электронным пропуском по считывателю, я услышал, как замок щелкнул, и тяжелая створка плавно отъехала в сторону. Я ворвался внутрь, держа

оружие наизготовку, но комната оказалась пуста. За массивным дубовым

столом дядюшки Джека никого не было, а в помещении царил полный

разгром: разбросанные документы, перевёрнутые стулья и открытый

настежь пустой сейф в стене. Злодей успел сбежать в самый последний

момент, бросив всё. Однако, сделав ещё два шага вперёд, я заметил густую

дорожку из свежих капель крови, ведущую за дорогую кожаную софу в углу

кабинета. Вскинув винтовку, я резко заглянул туда и наткнулся на

раненого человека. На полу, тяжело хрипя и зажимая рукой сочащуюся

рану от пули в правом плече, лежал бледный как смерть личный

помощник и правая рука дядюшки Джека. Он испуганно вжался в

36

В.РУСАНОВ

стену, когда увидел раскалённый ствол моей AR-15, направленный прямо

ему в переносицу. Похоже, босс жестоко предал своего самого верного

слугу, подстрелил его, чтобы тот не путался под ногами, забрал все деньги

из сейфа и скрылся через потайной ход. Я хладнокровно наступил

тяжёлым армейским сапогом на его пробитое плечо, заставив ублюдка

истошно закричать от невыносимой боли, и леденящим душу шёпотом

процедил сквозь зубы: «Где этот трусливый кусок дерьма? Куда ведёт

потайной ход и где мне искать твоего хозяина? Говори быстро, или

следующая пуля разнесёт твою трусливую башку прямо на этом ковре!».

Помощник дядюшки Джека истошно завыл от боли, сильнее вжимаясь в

пол, и лихорадочно запричитал, глотая слезы: «Джек улетел! Этот ублюдок

забрал все миллионы и бросил меня подыхать! Прямо за стеной этого

кабинета есть потайной лифт, он ведет к частной взлетной полосе на

заднем дворе склада! Там его ждал личный самолет, он улетает на свой

секретный необитаемый остров, координат которого нет ни на одной карте

мира! Но я... я помогу тебе, Ларри! Я пригожусь, я знаю точный курс и

покажу, куда именно лететь, у него на полосе в ангаре как раз стоит второй

заправленный легкий самолет охраны! Только перевяжи меня и не

убивай!». Я хладнокровно выслушал его сбивчивую речь, чувствуя, как

внутри закипает бешеная ярость от мысли, что убийца Анны и Майка снова

пытается ускользнуть от правосудия. Оставлять в живых этого наемника

было огромным риском, но без него я никогда бы не нашел затерянный в

океане остров. Быстрым и методичным движением я сорвал с убитого

охранника ремень, намертво перетянул раненое плечо помощника, остановив кровь, а затем рывком поднял его на ноги, жестко ткнув стволом

AR-15 прямо между лопаток. «Шагай вперед, гнида, и даже не думай

дергаться, — леденящим душу басом скомандовал я, толкая его в сторону

открывшейся потайной панели за дубовым шкафом. — Сейчас мы садимся

на этот самолет охраны, и ты будешь моим личным штурманом. Если ты

соврешь мне хоть в одной цифре курса — я лично сброшу тебя в океан с

километровой высоты до того, как мы долетим до этого проклятого

острова». Мы ворвались в скрытый лифт, который стремительно вынес нас

прямо к охраняемому ангару на заднем дворе. Вырубив последнего

часового точным ударом приклада, я зашвырнул раненого пленника на

соседнее кресло двухместного штурмового самолета,

37

В.РУСАНОВ

занял место пилота и с ревом запустил мощный пропеллер. Самолет

рванул по взлетной полосе, оторвался от земли и взмыл в темное грозовое

небо, унося нас прочь из города в бескрайний океан, навстречу нашей

финальной, самой кровавой мести по закону око за око.

Глава Ⅶ

Остров Джека

Наш лёгкий штурмовой самолёт летел над бескрайними просторами

океана уже несколько часов подряд, утопая в кромешной ночной тьме.

Грозовые тучи плотно сжимали фюзеляж, молнии то и дело ослепительно

разрезали небо, а штурвал в моих руках бешено вибрировал от сильнейшей

турбулентности. Раненый помощник дядюшки Джека сидел на соседнем

кресле, придерживая окровавленное плечо, и сбивчиво сверял курс по

тускло подсвеченному компасу на приборной панели. Мы шли строго на

север, уходя всё дальше от цивилизации. Наконец, сквозь пелену

проливного дождя внизу показались первые смутные очертания суши, и

пленник хрипло скомандовал мне идти на снижение. Посреди бушующих

волн медленно выползал зловещий силуэт необитаемого тропического

острова, джунгли которого укрывали всю его территорию, а на вершине

скалистого утеса хищно блестели огни роскошной виллы. Но стоило мне

заложить вираж, как гул пропеллера внезапно сменился зловещим

чиханием мотора, а стрелка датчика топлива на приборной панели

замертво упала на ноль — в баке угнанного самолёта попросту не осталось

бензина. До взлётно-посадочной полосы острова мы явно не дотягивали.

Понимая, что машина вот-возле рухнет в океан, я не стал медлить ни

секунды. Я нацепил на плечи единственный оставшийся в кабине

дежурный парашют, наотрез проигнорировав дикие крики и мольбы

раненого помощника Джека, которого этот ублюдский босс предал уже во

второй раз. Рванув на себя аварийный люк, я шагнул в пустоту ночной

грозы, и надо мной с хлопком раскрылся купол. Секундой позже

потерявший управление самолёт на полной скорости врезался в скалистый

берег острова и разлетелся на куски в ослепительной вспышке мощного

взрыва, похоронив правую руку Джека в огненной могиле. Моё же

приземление пошло совсем не по плану: сильный порыв ветра швырнул

38

В.РУСАНОВ

меня в сторону, и я с размаху рухнул прямо в бушующие, ледяные

океанские волны в полукилометре от суши. Тяжёлый тактический

бронежилет четвертого класса и штурмовая винтовка AR-15 мгновенно

намокли и мёртвым грузом потянули меня на самое дно. Вода хлынула в

рот, лёгкие зажгло огнём, а глубина стремительно засасывала меня в

бездну. Понимая, что со всем этим железом я утону через двадцать секунд, я лихорадочно, борясь с паникой и срывая ногти, расстегнул тугие

карабины тактического жилета и сбросил его вместе с винтовкой на дно

океана. Оставшись в одних штанах, но сохранив засунутый за пояс

револьвер Майка, я изо всех последних сил рванулся вверх. Вынырнув на

поверхность, я судорожно глотнул воздуха и на чистом адреналине поплыл

к чернеющему впереди берегу. Кое-как выбравшись на острые прибрежные

камни, я без сил упал на мокрый песок, откашливаясь от соленой воды.

Оружия почти не осталось, брони больше не было, но я был жив, на берегу

острова, а в кобуре всё ещё покоился сухой и надёжный револьвер бывшего

шерифа. Я быстро поднялся на ноги, выкрутил промокшую одежду и

первым делом проверил своё скудное снаряжение, которое чудом удалось

спасти из воды. К счастью, тяжёлый револьвер Майка Брука прочно сидел

в кожаной кобуре, а закреплённый на бедре трофейный армейский нож в

пластиковых ножнах никуда не делся. Это было всё, что у меня осталось

против целой армии наёмников, но этого было вполне достаточно, чтобы

устроить дядюшке Джеку его последний кошмар. Я хладнокровно вытащил

нож, перехватил его обратным хватом и бесшумно сделал первый шаг с

песчаного берега вглубь непроглядной стены тропических джунглей.

Впереди, сквозь густые кроны пальм и лиан, на вершине скалы по-прежнему зловеще горели огни роскошной виллы, указывая мне путь.

Дождь понемногу утихал, но лесная чаща была наполнена шорохами, криками ночных птиц и звенящей тишиной, которая в любой момент

могла взорваться автоматной очередью. Пройдя около сотни метров по

вязкой земле, я внезапно замер в густых зарослях папоротника, заметив

впереди тусклый отблеск фонаря: прямо на тропе, ведущей к подножию

скалы, стоял укреплённый блокпост с двумя вооружёнными часовыми

дядюшки Джека, которые бдительно прочёсывали лучами света ночную

чащу. Я начал судорожно думать, как же мне устранить их тихо и без шума, ведь если я пошумлю, вся толпа наёмников быстро сбежится ко мне. И тут

39

В.РУСАНОВ

мне в голову пришла гениальная идея. Я быстро и бесшумно взобрался на

толстый сук нависающего над тропой дерева, перехватил поудобнее

скользкую лиану и, дождавшись, пока часовые окажутся прямо подо мной, прыгнул вниз. Используя инерцию падения, я всем своим весом

обрушился на первого бандита, с размаху впечатав лезвие армейского

ножа ему прямо в череп и намертво пригвоздив его к земле. Второй

охранник не успел даже шелохнуться от ужаса, как я молниеносным

движением выдернул клинок из головы первого наёмника и точным, выверенным броском метнул его прямо в лоб второму. Нож вошёл по

самую рукоять. Парень мгновенно обмяк и тяжело повалился рядом со

своим другом, замертво рухнув на земляной пол блокпоста. Я

хладнокровно подошёл к телам, забрал свой нож, тщательно вытерев его о

чёрный костюм убитого, и быстро забрал у них два полных магазина, автоматический пистолет с глушителем, который висел на поясе у второго

часового, и рацию, переключённую на внутреннюю частоту охраны виллы.

Осторожно поднимаясь по скалистой тропе к вилле, я залёг в густых кустах

и принялся внимательно изучать обстановку у главного входа. Возле

массивных ворот, которые один в один напоминали герметичную дверь из

бункера, дежурили двое элитных охранников. Взрывать этот металл мне

снова было нечем, поэтому я достал трофейную рацию, прижал её к уху и

начал внимательно слушать эфир, выжидая, пока кто-нибудь из них решит

выйти наружу. Моё терпение вознаградилось всего через пару минут.

Сквозь шипение статики из динамика раздался тревожный голос одного из

часовых у дверей — он хмуро сообщил напарнику, что ему нужно лично

спуститься вниз и проверить тех двоих парней на блокпосту, так как они

уже долгое время не отвечают на вызовы. Я мгновенно понял: это мой

единственный шанс. Спрятав рацию в карман, я бесшумно скользнул назад

по тропе и затаился в глубокой тени за массивным стволом пальмы, прямо

у самого поворота. Сердце билось ровно, а в голове царил леденящий

покой. Я замер и начал терпеливо выжидать момент, пока наёмник, идущий проверять своих уже давних мёртвых друзей, приблизится к моей

засаде. Тяжёлые шаги бандита становились всё ближе, ветки с треском

ломались под его ногами, и вот его тёмный силуэт поравнялся с моим

укрытием. Дождавшись этой идеальной секунды, я молниеносным рывком

выскочил из темноты, мёртвой хваткой обхватил его сзади и утащил

40

В.РУСАНОВ

брыкающееся тело обратно во тьму густых зарослей. Наёмник судорожно

попытался схватиться за автомат, но я перехватил его шею локтевым

сгибом и начал сжимать горло всё сильнее и сильнее, полностью

перекрывая ему доступ к кислороду. Бандит отчаянно хрипел, судорожно

сучил ногами по земле и пытался вырваться, но я держал его намертво, превратившись в безжалостный замок. Через полминуты его

сопротивление ослабло, судороги прекратились, и он полностью обмяк в

моих руках, умерев от удушья. Я аккуратно опустил безжизненное тело на

землю, быстро забрал его штурмовую винтовку с запасными магазинами и

трофейный электронный пропуск-чип, который висел у него на шнурке на

шее. Теперь у входа на виллу остался всего один часовой, а в моих руках

был ключ, способный открыть те самые проклятые бронированные ворота.

Поняв, что теперь у меня есть всё, чтобы просто зайти и расстрелять всех, я

начал действовать. Не теряя времени, я достал пистолет с глушителем, навёл ствол на последнего охранника у входа и хладнокровно спустил

курок, уложив его на месте без лишнего шума. Подняв голову, я заметил

направленный на меня объектив камеры наружного наблюдения и

мгновенно понял, что Джек лично следит за каждым моим шагом. Я

подошёл вплотную, посмотрел прямо в стеклянный глаз объектива и

жёстко выдохнул: «Джек, я иду за тобой. Слышишь меня, ублюдок? Я убью

тебя!». Приложив трофейный чип-пропуск к электронному считывателю, я

услышал тяжёлый щелчок блокировки. Бронированная дверь плавно ушла

в стену, и я с ходу ворвался на первый этаж виллы. Но там меня уже ждал

настоящий ад. В холле стояла целая толпа наёмников, которую Джек успел

лихорадочно вызвать по тревоге — сам босс, похоже, забаррикадировался

где-то на втором этаже. Не успел я сделать и шага, как бандиты открыли по

мне шквальный огонь веером. Пули с оглушительным треском начали

крошить штукатурку и крушить дорогую мебель вокруг, заставив меня

мгновенно отпрянуть назад и спрятаться за прочный бетонный выступ

стены. Я замер, прижав к груди мощный трофейный автомат HK416, который отобрал у часового на тропе, и начал хладнокровно выжидать.

Автоматные очереди грохотали без остановки, но я внимательно

вслушивался в этот хаос, и вскоре мой расчёт оправдался. Металлический

лязг затворов и внезапная пауза выдали врагов — я отчётливо услышал, что добрая половина из них разом исчерпала магазины и начала

41

В.РУСАНОВ

лихорадочно перезаряжаться. Это был идеальный тактический момент. Я

быстро выпрыгнул из-за укрытия и обрушил на них ответный шквальный

огонь из своего HK416, плотно поливая свинцом растерявшихся бандитов.

Снаряды прошивали их костюмы один за другим. За считанные секунды

холл превратился в пепелище, и я подчистую уничтожил всю группу, кроме одного, более опытного наёмника. Этот ветеран успел вовремя

сориентироваться, уклонился от моих пуль и технично скрылся за

массивной мраморной колонной в глубине зала, готовый подороже

продать свою жизнь. Поняв, что он выжидает момента, когда я выйду, чтобы первым открыть огонь, я пока не стал высовываться, лихорадочно

придумывая, как его убить. Мраморная колонна была слишком прочной, обычный свинец её бы не пробил, а рисковать и лезть напролом под пули

опытного ветерана было чистой воды самоубийством. Я перехватил

поудобнее штурмовую винтовку, чувствуя, как пот заливает глаза, и замер, вслушиваясь в мёртвую тишину разгромленного холла. Опытный наёмник

за стеной тоже не издавал ни звука — он держал проход на мушке, контролируя каждый сантиметр пространства, и ждал малейшего шороха.

Время работало против меня, ведь дядюшка Джек на втором этаже мог в

любую секунду сбежать или вызвать вертолёт подкрепления. Мне нужен

был один верный, нестандартный ход, чтобы заставить этого

профессионала совершить свою первую и последнюю ошибку. Пока я

лихорадочно думал, до моего слуха донёсся едва различимый

металлический щелчок: наёмник сорвал чеку со своего снаряжения, и

маленькая железка с тихим звоном упала на кафельный пол. Я мгновенно

сжался в комок, внутренне приготовившись к худшему. Из-за угла ко мне

на полной скорости прилетела круглая светошумовая граната. Я

среагировал на чистых, вбитых Майком рефлексах — быстро отвернулся в

противоположную сторону, зажмурился и намертво зажал уши ладонями.

Раздался оглушительный взрыв. Граната частично оглушила меня, оставив

сильный звон в ушах, но моё зрение осталось в полном покое, и я не

потерял контроль над обстановкой. Опытный наёмник, свято веря в то, что

полностью ослепил и дезориентировал меня, пользуясь моментом, быстро

побежал прямо к моему укрытию. Но это была его главная, смертельная

ошибка. Как только он с наглым выражением лица выскочил из-за двери и

показался в проёме, он наткнулся на леденящую реальность: я уже давно

42

В.РУСАНОВ

наставил свой мощный автомат прямо на вход. Встретившись со мной

взглядом, ветеран успел лишь испуганно округлить глаза, и я быстро

пристрелил его в упор одним хладнокровным нажатием на спусковой

крючок. Тяжёлая пуля сокрушительным ударом пробила его голову, и

элитный боец замертво рухнул прямо к моим ногам, заливая порог своей

тёмной кровью. Путь на второй этаж виллы был окончательно свободен.

Быстро побежав к лестнице на второй этаж, я стремительно поднялся по

ней и начал внимательно осматривать обстановку. Похоже, внизу

действительно были абсолютно все наёмники, кто остался на этом

проклятом острове. На всём просторном этаже я увидел лишь одну

массивную дубовую дверь, ведущую в личный кабинет дядюшки Джека.

Собрав все силы, я сильным, хладнокровным ударом выбил её одним

точным махом ноги и уверенно вошёл в помещение. Дядюшка Джек сидел

совершенно невозмутимо и спокойно за своим роскошным столом. При

виде меня он медленно встал со своего кресла и с издевательской

ухмылкой сказал: «Молодец, Ларри. Такой огромный путь проделал ради

моего убийства, и всё из-за твоей долбаной Анны». Я крепче сжал рукоять

оружия и жёстко отчеканил ему в лицо: «Да, Джек. Ты подлый трус и

предатель, и сегодня ты наконец-то умрёшь. Твоя криминальная империя

пала. Я полностью разрушил твою поганую компанию, уничтожил всех

твоих верных псов, перехватил счета, и у тебя больше ничего не осталось.

Из-за тебя, мразь, умерло столько хороших и невинных людей, которые

заслуживали жить! Ты ответишь за Росса, за Джонни, за Майка Брука и за

каждого, чью жизнь ты растоптал!». «Возможно», — хладнокровно ответил

Джек и, пристально посмотрев на меня, добавил: «Только я так легко не

сдамся». Он медленно вытащил из-за пояса длинный, хищно блеснувший

нож и громко скомандовал: «Дерись со мной как мужик с мужиком, на

ножах!». Я не стал медлить, быстро вытащил свой армейский клинок, и

между нами завязалась яростная, финальная драка в ближнем бою. Помня

все суровые уроки Майка, я оставался абсолютно спокойным и

расчётливым, но Джек контролировать свои эмоции явно не мог. Обезумев

от ярости, он слепо кинулся на меня, пытаясь нанести смертельный

колющий удар. На чистых, отточенных рефлексах я ловко перехватил его

запястье, заблокировав лезвие ножа, и одним мощным, ответным выпадом

отправил свой клинок прямо в грудь Джеку. Главный злодей, не ожидая

43

В.РУСАНОВ

такого исхода, ведь он до последнего был уверен в своей безоговорочной

победе, резко пошатнулся. Оружие выпало из его задеревеневших пальцев, он тяжело упал на колени и, захлёбываясь кровью, начал трусливо умолять

меня о пощаде. Я грозно навис над ним и леденящим душу басом сказал:

«Даю тебе сказать напоследок всего пару слов». Джек внезапно жутко

улыбнулся своими окровавленными губами и прохрипел: «Анну убил не

я... Она правда умерла в той автокатастрофе. А руку, которую ты видел у

себя на коленях... Я вырезал её у своей собственной покойной жены, которая была один в один похожа на твою Анну». На секунду в кабинете

воцарилась гробовая тишина. Осознав всю глубину его безумия, я лишь

тихо произнёс: «Какой же ты конченый псих, Джек». Не давая ему больше

ни секунды, я резко замахнулся и намертво вонзил клинок прямо в его

голову, раз и навсегда оборвав жизнь этого монстра по закону око за око.

Эпилог

Последнее Убийство

Я медленно разжал пальцы, и рукоять ножа, по-прежнему торчащего из

головы дядюшки Джека, глухо качнулась в последний раз. В кабинете

воцарилась абсолютная тишина. Справедливость восторжествовала, криминальная империя пала, но я отчётливо понимал: у меня на этой

земле осталось последнее, самое важное незаконченное дело. Назад в

город я полетел на том самом личном самолёте Джека, который послушно

ревел мотором над бескрайними водами океана, унося меня к финальной

точке моей личной вендетты. Перенос во времени и пространстве

произошёл стремительно — и вот я уже стою на знакомом крыльце

загородного дома Сэма Коула, готовый мстить за подло преданного Майка

Брука. Замок тихо щёлкнул, массивная дверь приоткрылась, и на пороге

показался капитан полиции. Разглядев моё бледное лицо в ночной

темноте, Сэм мертвенно побледнел, задрожал всем телом и испуганно

заикаясь выдавил: «Л-л-л... Ларри? Как ты выжил?! Я думал, ты умер на

том цокольном этаже вместе с Майком!». Я леденящим душу взглядом

посмотрел ему прямо в глаза и глухо обронил: «Я тоже так думал, Сэм».

Капитан полиции судорожно отступил на шаг назад, попытался взять себя

в руки и закричал: «Ларри, если ты пришёл убить меня, то зря! Я

44

В.РУСАНОВ

подготовился с нашего прошлого раза, я подстраховался, сюда уже едет

полиция, они будут здесь с секунды на секунду!». «Пусть оно так и будет»,

— абсолютно спокойно и равнодушно ответил я. Поняв, что его угрозы не

работают, Сэм окончательно сломался. Он с рыданиями упал передо мной

на колени, начал жалко плакать и униженно целовать мои грязные

армейские ботинки, скуля на всю прихожую: «Ларри, умоляю, не убивай

меня! Пожалуйста, пощади!». Я хладнокровно посмотрел на эту

ползающую у моих ног гниду и жёстко отчеканил: «Этого всего не было бы, Сэм, если бы ты нас тогда трусливо не подставил под штурм спецназа». Не

теряя больше ни мгновения, я быстрым движением выхватил из кобуры

тяжёлый револьвер Майка и точным выстрелом в упор прикончил Сэма на

месте, навсегда закрыв его предательский счёт. Через секунду двор

особняка озарился багровыми вспышками мигалок, двери дома с треском

распахнулись, и в коридор ворвались десятки вооружённых

оперативников: «Ларри Лорнет! Поднимите руки и немедленно выкиньте

пистолет на пол! Живо!». Я аккуратно, без лишних движений поднял руки

вверх и швырнул револьвер Майка подальше от себя на ковёр. Всё было

кончено. Моя месть была исполнена до самого конца. Теперь я точно

должен был отправиться за решётку, в самую тёмную одиночную камеру

строгой тюрьмы, где мне самое место для долгого обдумывания всех своих

страшных ошибок и грехов.

45

В.РУСАНОВ

Глава Ⅰ

1

Глава II

6

Глава Ⅲ

11

Глава Ⅳ

18

ГлаваⅤ

27

Глава Ⅵ

33

Глава Ⅶ

38

Эпилог

44

46

В.РУСАНОВ