Ларри Нэш. Ход Ткача

Глава 1

Глава 1. Станция «Космический свет»

– Ларри! Ларри, проснись! – Глухой низкий бас доносился откуда-то издали, глубоко из подсознания, из мира иллюзий. – Ларри, мать твою!

Я снова вижу тот же кошмар: на станцию напало несколько батальонов кродов, пришельцев, чьим смыслом существования является война. Их армия была оснащена великолепной амуницией, технологичным оружием и новейшим оборудованием. Первые минуты вторжения казались адом, чем-то нереалистичным и вымышленным: тем, что хочется навсегда забыть, спрятать в потаенных уголках разума, заперев в металлическом сейфе. Будто писатель-садист пытается записать на девственно белом листе свое извращенное видение мира. Такой наглой атаки никто не ожидал, поэтому мы не были к ней готовы. Никто из нас. Но сейчас этот повторяющийся сон имеет странную особенность – инородный элемент, возникший впервые. Рядом с элитным домом у края улицы я замечаю маленького белого кролика с красными глазами. Он послушно сидит и что-то жует. Милый беззащитный кролик, которого здесь не было раньше. Я слышу голос дочери, и мои мысли снова переключаются на синхронную последовательность сна[Р1] [K2] . Прекрасно помню те события. Утро. Моя дочь Викки идет в школу – как раз подкатил паровой механобус[Р3] . Она посмотрела на меня и взглядом попросила опуститься. Ее словно бархатные глаза я не смогу забыть никогда. Мягкие шелковистые локоны падали ей на лицо, а нежная улыбка, такая по-детски застенчивая, приятно проявлялась после каждого ее слова.

– Папа, вечером посмотрим мультики? Возьмем мороженое, сладкую вату и газировку! – Она радостно подпрыгнула, представляя этот момент. – Ты обещал этот вечер провести со мной! И никакой работы! – Я улавливал в ее голосе предвкушение. Детская радость от одной мысли и не поддельное чувство счастья, которым она делилась со мной и всеми окружающими. Викки заряжала притягательной, радостной энергией одним только своим смехом и лучезарной улыбкой.

– Конечно, солнышко, – я поцеловал дочь. – Я же не могу отказать такой красавице. Клубничное или вишневое?

– И то, и то! Сделаем микс! – она обняла меня и поцеловала в щеку. – Я тебя люблю!

– И я тебя! – Как же сильно я любил эти моменты и как часто вспоминаю их теперь. Каждый мой сон наполняют эти мгновения счастья и радости. Воспоминания об улыбке дочери и том злополучном дне врезаются в мой сон, заставляя вновь и вновь переживать те события. Все мое нынешнее существование держится на радостных воспоминаниях о моей счастливой Викки. А ее голос каждый раз звучит в моей голове, когда я закрываю глаза. Радость и горе навечно переплетены в моих грезах, заставляя испытывать всю палитру эмоций.

Мать Викки, моя жена Валия, умерла во время родов. Новые технологии механистов, генные модификации генетиков, цифровые анализаторы киберов – все было бесполезным. Врачи наперебой хвалились своими успехами и передовыми технологиями, но на деле – это надутые индюки, которые ни на что не были способны. Они пытались, подключали всех местных специалистов, но ничего так и не помогло тогда. И зачем нужны эти инновации, если они не спасают жизни? Существование на станции негативно сказывается на человеческом организме. Перепады давления, вечная борьба с гравитацией и имитацией земного притяжения влияли на внутренние органы, кости и кровеносную систему человека. Рождаемость на станции с каждым годом падает, а смертность среди рожениц только растет. Мне повезло с Викки, но я потерял Валию. Один сектантский проповедник из церкви «Звездные братья» [Р4] [K5] [K6] рассказывал мне о вселенском балансе. По его словам, смерть моей жены должна была уравновесить новую, родившуюся жизнь. Он так яро мне это доказывал, что остался без передних зубов.

Викки подхватила портфель, который автоматически закрепился у нее на спине, и выбежала на улицу. Мы не ценим моменты, счастливые мгновения, которые каждый день происходят в нашей жизни. Каждый эпизод, делающий нас лучше, мы воспринимаем как должное, пока не становится слишком поздно. Только после утраты мы начинаем осознавать, насколько важны были те часы, минуты, мгновения, проведенные с близкими. Те моменты, которые делают нас счастливыми.

– Пока, папочка!

– Пока, дорогая!

– Мороженое, сладкая вата и газировка, – эти слова она произнесла, уже в дверях механобуса.

В тот день было такое ясное небо: ни одной тучки[Р7] [K8] [K9] , блуждающих астероидов или заблудших кораблей челночников. Где-то вдали мелькали патрульные космические корабли, казавшиеся с поверхности нашей станции игрушечными. Я смотрел через искусственное пиксельное небо, которое периодически показывает настоящий космос и нашу прекрасную звезду Ифру, и размышлял об этом чудесном дне и о планах на вечер. Мой взгляд приковал маленький грузовой тягач, хаотически двигающийся в направлении боевого эсминца. Не знаю, почему я не мог оторвать от него взгляда: какое-то внутренне чувство, рефлексы заставляли меня пристально следить за ним. Он, медленно петляя и качаясь, курсируя из стороны в сторону словно мяч на воде, приближался к эсминцу. На катастрофически близком расстоянии тягач внезапно ускорился и влетел в эсминец. Взрыв был колоссальным: взрывная волна разнеслась на многие километры, задевая даже купол и верхние ярусы станции. Уже потом я узнал, что этот торговый корабль был напичкан плазменными бомбами, а управлялся он допотопным роботом-штурманом – настолько устаревшей технологией с шестереночными датчиками и минимальным набором квантовых микросхем, генераторов и двигателей, что современный боевой эсминец, напичканный передовым оборудованием механистов и киберов, не смог распознать угрозу.

Я не верил своим глазам: сотни людей, служивших на том эсминце, превратились в пыль, а от эсминца даже осколков не осталось. Но это был только первый шаг, запланированный кродами. После взрыва эсминца начался настоящий ад. Небеса разверзлись, появились порталы, из которых выплывали космические корабли кродов. Плазменные лучи, выпущенные ими, уничтожали станцию, разрывая купол и металлический каркас, словно бумагу. Огонь, скрежет металла, крики, шум снарядов, вопль сирен – все смешалось в ужасающую какофонию. Помню, как я развернулся в сторону механобуса и бросился вслед за ним. Помню, как луч влетел в металлическое покрытие пятого яруса, рядом с механобусом, вызвав мощный взрыв и отбросив его в сторону.

– Ларри Нэш! [Р10] [K11] Вы спите на рабочем месте? – Грубый мужской голос бесцеремонно ворвался в мой сон.

– Сэр, он не спит! Он бы никогда себе не позволил что-то подобное. Ларри размышляет о работе, закрыв глаза. Вы даже не можете себе представить, насколько ясно думается в таком состоянии. Вам стоит попробовать, капитан! – Чья-то мясистая рука ударила меня в плечо, и я свалился со стола на пол.

– Только не нужно заговаривать мне зубы, Фрэнк.[Р12] [K13] [K14]

Проснувшись и постепенно придя в себя, я злобно посмотрел на незваных гостей. Рядом со мной стоял Фрэнк – массивный детектив, приверженец и последователь фракции генетиков и, по совместительству, мой напарник. А в дверном проеме кабинета находился худощавый мужчина средних лет с острым носом и вечно грустным, усталым лицом. Этот апатичный и постоянно недовольный тип был моим начальником. Его звали капитан Элрос Финджер. Он любил строить из себя гневного руководителя, но глубоко в душе Элрос был отличным парнем. Правда, где-то очень глубоко.

– Фрэнк, а что происходит? И с чего это вы так бесцеремонно ворвались в мой кабинет, когда я вел расследование?

– Ларри, какое расследование? Ты посмотри на себя, – Фрэнк дотронулся до моей мятой рубашки. – Ты хоть дома бываешь? Когда ты в последний раз принимал душ? От тебя смердит, как от дохлой генетической кошки. А эти пятна на пиджаке, – здоровяк пальцем сделал два овала в воздухе возле желтых следов от пива. Или это было не пиво? – А твой кабинет? Ты ни разу не убирался, – напарник обвел рукой мои «хоромы».

– Прибраться, действительно, стоило, – промелькнуло у меня в голове, когда я перевел взгляд с Фрэнка на кабинет. В воздухе повис пряный запах благовоний, которые я конфисковал у челночницы с Генинктон стрит, запах машинного масла, пота и алкоголя. В центре комнаты стоял громоздкий стол, покрытый слоем ржавчины и заваленный документами, запчастями и фотографиями. Над столом висела лампа, обрамленная медной проволокой и испускавшая желтый свет, который отбрасывал странные тени на стол. Вдоль стен располагались полки, уставленные пробирками с разноцветными жидкостями, колесами от старых механизмов, необычными инструментами, конфискованными мной и коробками, в которых я хранил улики или остатки опиума и нюхательного табака. На одной из полок лежала массивная книга, украшенная механическими замочками и обтянутая коричневой кожей редкого маргонского вепря – реликвия одной секты, которая готовила теракт на станции. Но скорее всего, эта книга – дешевая подделка, используемая проповедником, ведущим свою паству за собой в адский котел создателя. На стене висела карта станции, испещренная цветами и линиями, а на ней были отмечены места преступления банды Стил. Так как в этом крошечном кабинете стоял еще один стол у окна, за которым спал или, как сказал Френк, работал я, то в помещение было тесно и неуютно.

– Я вышел на банду Стил. Мой связной со станции «Медуза» утверждает, что они связаны с фермами. И что они собираются сбыть огромную партию переработанной механической пыли какому-то очень крупному клиенту. Я пока не выяснил, кому именно, но я уже напал на след, – пробормотал я, садясь на стул и подпирая голову руками.

– Связаны с фермами? Куда ты полез, напарник? Фермы – это дела разведки. К тому же, на нашей станции нет ферм.

– Нет. Пока нет, – тихо ответил я.

– Ларри, оставь ты это.

Внезапно раздался настойчивый кашель, призванный привлечь к себе внимание.

– Детектив Ларри Нэш, срочно отправляйтесь на первый ярус! – рявкнул капитан, разъяренно глядя на меня. Его лицо, покрытое морщинами и неподдельной усталостью, начало багроветь.

– На первый ярус? Там же своих блюстителей порядка хватает. Они получают за это хорошее жалование, пусть и разбираются со всеми местными проблемами. Капитан, я же вам только что сказал: я вышел на банду Стил. Вы меня не слушали?

Моя голова разрывалась. Я уже больше месяца охотился за этой бандой. Ночные вылазки, допросы с пристрастием, хождение по трущобам, стычки с местными наркоманами и уличными бандитами истощили меня. Я попросту устал и нуждался в отдыхе, но гибель моей Викки не позволяла мне остановиться. После того случая я зарекся остерегать, защищать и охранять тех, кто в этом нуждается. Если сказать честно, то первые несколько месяцев я непроглядно пил практически во всех пивных заведениях пятого яруса. А когда мне хотелось чего-то более экзотического, то я спускался на третий и второй ярусы. Именно там можно было отведать Брогу, [Р15] [K16] [K17] разбавленную очищенной механической пылью. Жизнь на нижних ярусах далеко не подарок. Преступность, проституция, наркотики и алкогольный угар – это то, что ждало многих, проживающих там. Люди на этих ярусах не видят своего будущего: совсем как я после смерти Викки. Мой мир уходил в непроглядную спираль забвения, каждый раз, когда я спускался туда. Это был водоворот повторяющихся событий морального разложения, напоминающий сливной бачок, ведущий на самое дно.

– Мы живем в бурлящем, изменчивом мире, Ларри, – помню эти слова матери, которая пыталась хоть как-то обнадежить меня. Существование на нижних ярусах не сулило ничего хорошего, но проблеск надежды всегда есть. Этот поистине масштабный мир, заполненный генетиками, механистами и киберами, настолько непредсказуем, что ты каждую минуту ждешь какого-то шанса. Пытаешься ухватиться за любую возможность, чтобы хоть как-то изменить свое будущее. Совет каждый день заселяет новые миры, расширяя свое влияние в новых секторах галактик и вселенных. Они размещают космические станции, подобные нашей, чтобы поддерживать связь со всеми новыми территориями. Именно так нам практически каждый день твердят, вбивая в головы мысль о могуществе и силе совета. Но так ли это на самом деле? Я стараюсь не задаваться подобными вопросами, иначе мой воспаленный мозг не выдержит такой нагрузки. Мы крупицы, податливо блуждающие в этом мире, движимые гегемонией верховного совета. Спасибо Френку, что вытащил меня из состояния полного забвения, а то я так бы и помер с горя в какой-нибудь канаве. Ну а уже после этого промежутка своей жизни я рьяно взялся за преступность. На улицах меня даже прозвали Ункро сетври, что означало «безбашенный». Это полностью подходило моему стилю общения со всякими головорезами.

– Элрос, что у тебя стряслось на первом ярусе, раз ты самолично явился в мой кабинет и просишь заняться этим делом? – Я ухватился за стеклянный чайник с кофе и плеснул немного в стакан. Черная жидкость, словно густая смола, наполнила стакан, а еще насыщенный терпкий аромат ударил в нос. По стенам и потолку проскочила мелкая дрожь, оповещающая о скором прибытии кабины «Элни». За окном снова эта безоблачная погода, которую создает пиксельный экран нашего купола. Спокойствие, умиротворенность и это мнимое чувство безопасности, которое нам пытается навязать руководство станции и совет. Я несколько секунд всматривался своими красными, сонными глазами в отблески Ифры, пока капитан не сорвался и не наорал на меня.

– Какое право вы имеете так со мной разговаривать? – Глаза Финджера покраснели, но в остальном его лицо совсем не изменилось, не считая щек, покрывшихся багровым румянцем. Уникальный человек с поистине стальной выдержкой. Ему мог бы позавидовать латунный робот Гельфорс, состоявший у нас на службе. В любой жизненной ситуации выражение лица капитана оставалось грустным и унылым, словно засохшее на земле собачье дерьмо. Только серые глаза начинали бегать из стороны в сторону, когда он нервничал или злился. Эти глаза и выдавали его гнев, решительность и серьезность.

– Фрэнк, у тебя нет каких-нибудь таблеток от головной боли? Голова раскалывается. Такое ощущение, что самка крода села на меня своей задницей пытаясь меня раздавить, сжимая свои… Святой создатель, даже не стану представлять дальше, ужасное ощущение!

– Ларри, давай собирайся, и поехали. В машине есть генетические капсулы. Выпьешь одну и сразу на ноги станешь. И ты забудешь про Стил, кродов, фермы и прочее… – он хотел еще что-то добавить, но я его перебил.

– Не стану я пить эту генетическую отраву, – я отмахнулся рукой от Френка, словно от назойливой мухи, и отхлебнул уже давно остывший кофе. – Элрос, простите, капитан Финджер, почему полиция пятого должна заниматься делами первого? – Его ответ мне был не интересен, но я хотел немного прийти в себя, а не мчаться сломя голову в недра станции и смотреть на какого-то обдолбанного наркомана или зарезанную проститутку. На пятом хватает своих преступлений. Я наклонил голову и принюхался к своей рубашке: душ нужно принять, а эти пятна – это точно пиво? Я хотел дотянуться до пятен и понюхать, наклонив голову, но глаза начали закрываться, и я оставил это занятие.

Станция «Космический свет» была одной из крупнейших станций во всех известных галактиках. Состоящая из пяти ярусов, расположенных друг над другом, она вмещала несколько миллионов жителей. Это был, своего рода, космический мегаполис, свободно парящий в бескрайней вакуумной пустоте. Как и в любом городе, на станции было все: руководящий комитет, военные, полиция, различные коммерческие и государственные службы, отделы корпораций, ну и, конечно же, преступность. Мошенники, космические пираты, наркодилеры, оружейные синдикаты, воровские кланы, криминальные группировки, мелкие банды, шарлатаны и прочие – все они составляли преступный мир станции. Ни один город не обходится без подобной нечисти. Вся эта грязь будто бы была неотъемлемой его частью подобных станций, [Р18] [K19] [K20] чем-то весьма обыденным и естественным. «Космический свет» процветал благодаря редким породам растений, произрастающих на блуждающих около станции астероидов, и конечно же, механической пыли, добывающейся глубоко в недрах этих валунов. Как-то раз, один «старатель», работающий на этих астероидах, сказал мне, что мы все состоим из этой пыль. Наши тела – замысел создателя, сотворившего нас и все в этой вселенной из этой пыли. Бесконечная, неведомая мысль создателя, которую мы неподвластны понять. Механическая пыль — это основа нашей жизни. Его глаза горели азартом, а зрачки были расширены до черных шаров. Видимо, он сам был под какой-то «пылью». Большинство финансов и ресурсов шло на поддержание жизни на станции. Обеспечение фильтрации воздуха, очистка воды, которая добывалась искусственным путем благодаря генетикам, от примесей и металлов. Создание возможности для существования все новых и новых поколений людей, готовых жить на станции. Но мэр и правящая верхушка лишь с виду казались благочестивыми праведниками, заботящимися о жизни граждан станции. На деле им было плевать на рабочий класс, который увяз в бедноте, болезнях и голоде. Только пятый и частично четвертый ярусы были прекрасным «выставочным экспонатом», который транслировали всем прилетавшим к нам проверочным органам. А все, что находилось ниже, не показывали никому, чтобы те не получили сердечный приступ. С каждым ярусом станция погружалась в безнравственность, бедность, преступность и запустение, но это никого не волновало. Уныние, которое поглощало людей, живущих на этих ярусах, было скрыто от глаз туристов и приезжих политиков. Это гнойник, который тщательно скрывают, пока он не назреет и не лопнет. Но даже если это и случится, власти как всегда силой подавят любое восстание, несмотря на количество сопутствующих жертв. «Сопутствующие жертвы» – мнимое высказывание политиков, которые прикрывают свои задницы. Все ради эфирного миролюбия и процветания. Суровая правда жизни, от которой никто не может скрыться.

– Детектив Нэш! Либо вы сейчас же отправляетесь делать свою работу, либо я вас вышвырну из нашего отдела! И позабочусь о том, чтобы вас перевели на какую-нибудь далекую, заброшенную станцию контролировать движение механобусов! – Капитан навис надо мной, словно грозовые тучи, которые непредсказуемо появлялись на станции. На этой нерушимой и незыблемой конструкции, как рекламировали станцию различные подхалимы-министры, выступающие на ежегодном межгалактическом собрании, бывал дождь. Талантливые инженеры, во главе с профессором Массоунни, создали грозовую аномалию, циркулирующую по станции. Хаотично, практически в любом месте и в любое время дня и ночи, хотя ночь на станции тоже была искусственной, мог начаться ливень, готовый затопить любой район.

– Иду я, иду. – Спорить с Элросом не было смысла. Он хороший человек и никогда бы не выгнал меня из полиции, но перегибать палку тоже не стоило. Я допил свой кофе, поставил кружку на крошечный чайный столик времен короля Якова, как этот столик рекламировал барахольщик с первого яруса, и принялся снимать куртку. – Разрешите хотя бы рубашку переодеть? – увидев одобрительные кивки, я посмотрел на синтетическую парящую на потолке полку, на которой были «сложены вещи» – именно так я называл мой рабочий беспорядок. – Яркие лучи нашей вечной спутницы звезды Ифры назойливо просачивались через потертые волокнистые жалюзи, то и дело падая мне на глаза. Я натянул потрепанную темно-синюю рубашку, накинул куртку на плечи и жестом попросил гостей проследовать в коридор. Этот день должен был проходить совершенно не так, но, как всегда это бывало в моей жизни, случай изменяет все.

– Вот и чудненько! – гордо произнес капитан, довольный своей маленькой победой. Он поднял свой острый подбородок и взглядом попросил меня выметаться из кабинета. Багровый отек начал постепенно сходить с его лица, а краешки губ медленно поползли вверх, превращаясь в довольную ухмылку.

Мы проследовали мимо четырех роботов-аналитиков, послушно сидящих за своими столами и что-то набирающих на сенсорных экранах. Наш полицейский участок напоминал механический улей, в котором копошились пчелы в виде наших роботов-аналитиков. Усеянный антеннами, механизмами, бронзовыми трубами, стоящий в центре пятого яруса, этот железный гигант символизировал закон и порядок, а также давал какую-то уверенность в завтрашнем дне. Я кинул взгляд на рабочее место Лины, младшего лейтенанта, не так давно переведенного в наш отдел со второго яруса, пытаясь увидеть ее пронзительные глаза. Лина была настоящим трудягой, хоть я мало ее знал. Работая на втором ярусе, она не раз попадала в передряги, из которых выйти живой было очень трудно, но ей это удавалось. Но повторюсь, это все по слухам от знакомых, которые услышали это от своих знакомых. На втором ярусе ее даже прозвали буэна суэртэ – «удача». Лину я не обнаружил: наверно, опять выбивает дурь из какого-нибудь местного наркомана.

– Ты как, Ларри? – Фрэнк положил мне на плечо свою мясистую руку с мутно-зелеными венами, пытающимися пробить кожу и вырваться наружу. – Тебе нужна концентрация на работе, на деле. Ты сам себя убиваешь, постоянно думая о своем прошлом, – слова Фрэнка были столь правдивыми, что по моему телу пробежала мелкая дрожь. Он прав! Постоянно вспоминая Викки, я разрушаю себя, но как от этого избавиться? Как забыть собственную дочь? Нет, это не для меня. Работа важна в моей жизни, ведь это единственное, что в ней осталось. Я как генетическая белка в колесе, которая куда-то бежит, не видя конечной цели. И что мне делать? Как остановиться? Или нужно продолжать куда-то бежать? В подсознании я надеюсь, что моя работа уймет мою боль. Заглушит страдания и эту тягу к саморазрушению. Сейчас это единственное средство доступное мне.

– Фрэнк, убери свою «лапу». Ты же знаешь, что я не перевариваю, когда ты касаешься меня своими генетическими руками.

– Как скажешь, – напарник поднял руки вверх и скорчил надменную гримасу. – Полетим на моей. И даже не вздумай пререкаться. Вот, посыпь это на куртку и на себя, не хочу, чтобы в моей машине воняло кошачьей мочой. Здоровяк протянул мне капсулу с белым порошком внутри. – Только не спорь со мной. Молча разломи ее и высыпь на себя, а потом садись в автомобиль. – Этот тучный громила ловко проскользнул между мной и синтетическим шкафом, стоящим возле прохода, и выскочил на улицу. Я всегда удивлялся как Френк, такой полный и малоподвижный человек, делает такие резвые движения. Видимо, его генетические эксперименты все же как-то влияют на его тело. Не хочу показаться надоедливым, но все эти фракции – генетики, механисты и киберы – далеки от меня. Никогда не поддерживал и не стану пополнять ряды ни одной из них. Хоть по ужасной воле случая я и являюсь владельцем механической руки, я из-за этого не стал механистом, что бы Френк не говорил. Лучше я останусь отшельником, чем человеком, ведомым какими-то чужими взглядами.

Я молча взял капсулу из рук Фрэнка, разломил и высыпал содержимое себе на грудь, голову и куртку. Я не успел сделать и шаг на улицу, как начался дождь. Дожди на станции не были похожи на дожди на Земле, Гиде или Синкой. Дожди тут были своеобразными, непредсказуемыми и довольно обильными. Допустим, ты стоишь на улице, куришь сигарету. На небе, точнее сказать, на солнечной оболочке или пиксельной проекции, ясно и безмятежно. Звезда Ифра медленно дрейфует по небу, огибая давно сформированную траекторию и насыщая станцию космической энергией. И ты стоишь, смотришь на Ифру, докуриваешь свою синтетическую сигарету, наслаждаясь пряным ароматом, как откуда ни возьмись появляется огромная туча, и моментально начинается ливень. Пять, может, шесть минут стоит эта стена из воды, а потом все резко заканчивается. Она также внезапно исчезает, как и появилась. Аномалия Массоуни распадается на крошечные частицы, блуждающие по станции. Они хаотично и перемещаются бессистемно, словно пьяница, идущий домой после бара. Частицы вдруг собираются и материализуются в новую тучу в новом месте. Воды на станции раньше было мало, даже дефицит, но после создания этой аномалии, вода появилась на верхних ярусах, оставив нижние наслаждаться проливными остатками, льющимися с пиксельного неба. Только проблемы от этого никуда не ушли: их даже стало больше. Вода, обрушиваемая на станцию, давала нужное испарение и насыщала генетические растения, но побочный эффект от этого всего был такой же ощутимый, как и польза. Вода испарялась быстрее дождей на планетах с более или менее стандартными условиями для жизни, но все же часть ее просачивалась на четвертый ярус, разрушая пиксельный экран. Выгорание сенсорных элементов давали постоянный сбой всего «искусственного неба», что приводило к неожиданным изменениям экрана, таких как грозы, пустынные бури, полярное сияние, а иногда и непроглядное фиолетовое облако, испускающее желтые искры. На четвертом ярусе были также созданы аномалии, подобные аномалии Массоуни, но в меньшем количестве. На третьем в еще меньшем, а на втором и первом их не было вовсе. Проникающая через пиксельное небо вода аккуратно собиралась «старателями», а уже потом перераспределялась по районам яруса. На втором было трудно с водой, но не все так плохо, как на первом. Руководство станции хотело на втором и первом тоже создать аномалии, но это могло негативно сказаться на конструкции всей станции. Остаточная влага могла просочиться в основание нашего блуждающего города и привести к непоправимым последствиям. «Пусть лучше люди, живущие на этих ярусах, умирают от жажды, чем мы рискнем нашей стабильностью», – именно так рассуждали главенствующие «говорящие головы». Повторюсь: министры заботились только о внешней благоприятной оболочке станции, не обращая внимания на внутренние проблемы. Пусть люди подыхают от нехватки воды, чем со станцией произойдет что-то, что изменит ее облик. Тем временем столбы воды полностью покрыли фасад полицейского участка из красного кирпича и начали образовывать ручейки на стальном основании пятого яруса.

– О чем ты задумался? Запрыгивай в машину, – Фрэнк открыл дверь и помахал мне. – Давай быстрее, пока моя крошка не утонула в этом потопе. Мимо, испуская голубые искры, проскользнула кабина «Элни», заполненная людьми. По всей станции были проложены стальные рельсы, подвешенные над головами прохожих примерно на шесть метров. По этим рельсам и курсировали механические кабинки, похожие на удлиненные лифты. Отличное средство передвижения, технология которого была арендована [Р21] [K22] у землян, где «Элни» является незаменимой для многих городов.

Я вбежал в тридцатилетний форд «Эксай» желтого цвета и захлопнул за собой дверь. Машина не такая уж и маленькая, если за рулем сидит обычный человек, но не Френк. Этот боров занимал практически все свободное место. С ним рядом было трудно втиснуться, не говоря уже о местах сзади. Но о смене автомобиля мой напарник и слышать не хотел.

«Влюбиться без ума можно лишь однажды!» – именно так говорил напарник, упоминая свой форд.

– Френк, тебе точно надо худеть. Так же невозможно, – я попытался отодвинуть свое кресло немного назад, но ручка заела.

– Можешь даже не пытаться, она давно сломалась, – протянул мой напарник, увидев мои попытки. Его зеленые глаза, словно у земного пустынного кота, блеснули ярким серебристым оттенком и немного сузились. Этот генетик никогда не устанет проводить эксперименты со своим телом.

Френк поправил шляпу-котелок, которую он никогда не снимал, и принялся заводить свою «старушку». Форд выдал какие-то кашляющие звуки, заскрежетал, но все же завелся, выпуская белые пары дыма.

– Надо быстрее сваливать отсюда.

– Раньше было как-то спокойнее, – Фрэнк посмотрел на меня.

– Ты про аномалии?

– Ага. Не было этих внезапных ливней. На, вытрись, – он достал грязное полотенце и кинул мне. Фрэнк принялся нажимать на переключатели и активировать энергетические двигатели, заставляя автомобиль подниматься в воздух. – Порошок и хороший дождь заменили тебе душ. От тебя сейчас хоть не воняет. Приятный запах мяты и лаванды – что может быть лучше перед спуском на этот «прогнивший» ярус?

– Мята и лаванда… – задумчиво протянул я и отвернулся в сторону окна. Смотря на происходящее в мире, я иногда себя спрашиваю: как мы еще не сошли с ума? Мы живем в эпоху технологического прогресса, но все еще используем паровые технологии и шестереночные механизмы. Мы научились внедрять в оловянные головы механических роботов задатки искусственного интеллекта, хотя наш собственный разум так слаб и уязвим. Мы стремимся открывать и узнавать новые миры, а сами так мало знаем о своем прошлом. Сосуществуем со множеством рас, чье происхождение досконально изучено, хотя толком не знаем, откуда появились люди. Суровая ирония нашей жизни – всегда к чему-то стремиться, не видя конечной цели. Там дальше только забвение. Темное, пустое забвение, в котором нет просвета. Глупо и безнадежно, но в этом вся наша суть. Иногда мне хочется остановиться, прекратить этот марафон, называемый жизнью. Отправиться в прекрасный мир к своей жене и дочери, обнять их и больше никогда не отпускать. Эти мысли так часто витают рядом со мной, что я уже много раз готов был сделать этот шаг, но что-то меня останавливало. Что-то возвращало меня обратно в этот бренный, измученный мир, заставляя делать свою работу. Возможно, я еще не выполнил свое предназначение, уготованное мне судьбой. Я же сам в это не верю. Или верю? В судьбу верят фанатики и сектанты, которые каждый день зазывают нас в свою «паутину лжи и разврата». Они пичкают нас мнимыми надеждами, которые так сладки и так приятны для нашего разума. Манят, зовут, притягивают окунуться в этот океан спокойствия. И самое страшное, что это срабатывает. Многие, чей разум слабее моего, чья боль не дает им жить, поддаются на эти сладкие речи. Но там, куда зовут эти пустозвоны, вещающие от имени создателя, там тоже пустота и безысходность. Ничего нет в конце нашего пути. И что же делать? На этот вопрос я пока не нашел ответа. Мне хочется найти истинный путь, маршрут, по которому мне нужно идти. Хочется найти цель и стремиться к ней, преодолевая все возможные препятствия. Но сейчас я, безмолвный мусор, выброшенный в космос через вакуумную трубу, бесцельно плыву по бескрайнему звездному океану[Р23] .

Я смотрел на этот мир, в котором мы живем, и пытался найти в нем что-то хорошее. Из наземного транспорта остались лишь механобусы, вальяжно бороздящие дороги станции. Да и их правление станции собирается снять с маршрутов. Наши чиновники ведут переговоры с представителями верховного министра, пытаясь вытянуть из них партию новеньких аэробусов либо средства для создания новых рельсовых маршрутов для «Элни». Огни неоновых вывесок, высокие небоскребы корпораций, практически касающиеся искусственного неба, и яркая, зазывающая реклама в виде мириад пиксельных точек, хаотично взрывающихся в небе и превращающихся в разнообразные картинки – все это, в сочетание с элитными районами и прекрасными генетическими парками, и было той самой «оберткой» нашей станции. Великолепный пятый ярус, куда стремился каждый разумный житель. Тот ярус, где можно жить, а не существовать.

– Через дыры давай, сократим немного, – произнес я, забрасывая полотенце на заднее сиденье и доставая синтетическую сигарету, набитую черным табаком.

– Ларри, вот только не надо меня учить! Ты в моей машине, а значит я выбираю маршрут. И выкинь эту дрянь! В моем автомобиле курить запрещено! Зачем ты травишь себя? Каждая сигарета забирает день твоей жизни! Лучше опрокинься в кресло и наслаждайся хорошей музыкой, – он выхватил сигарету из моих рук, смял и выбросил в окно, попутно дергая переключатель на черной шершавой панели. Из встроенных микрофонов послышались мелодичные звуки, а потом и мужской голос:

– Доброго времени суток, мои дорогие друзья! Хотите заряд энергии и позитивного настроения? Знаю, что хотите, – голос усмехнулся и продолжил. – Каждый день на станции должен приносить радость и счастье. Мы с вами живем в уникальном месте, соединяющем миры и галактики. Мы добываем энергию, дающую нам и нашим потомкам достойную жизнь. Пусть каждый из вас внесет свой вклад в развитие нашего великого общества! – Человек прокашлялся. – А сейчас я хочу побаловать вас и включить вашу любимую композицию, – послышался щелкающий звук, и из микрофонов начала доноситься заводная мелодия, а потом и немного хриплый голос.

– Фелис Фресли! [Р24] [K25] – восхищенно воскликнул Фрэнк. – Обожаю его. – Здоровяк блаженно свистнул и принялся подпевать, щелкая пальцами правой руки.

– Эту песню крутят каждый день, а ты радуешься так, словно услышал ее впервые, – я смотрел в окно на величественные здания пятого яруса, обвешанные голографическими билбордами, плазменными плакатами, вывесками, зазывающими купить именно этот товар. Голограммы соблазнительных девушек в откровенных позах то и дело манили к себе посетителей. Таков наш погрязший в похоти закрытый мир, который может вызывать только грусть и громкий маниакальный смех, вырывающийся из глубины души. Даже богатые люди, живущие на пятом ярусе, осознавали, насколько они беспомощны. Словно тараканы в клетке, из которой мало кто может выбраться. Я смотрел на пролетающие мимо автомобили, на надутые генетические шары с живой синтетической оболочкой, называемые верритоны[Р26] . Мы снизились немного и пронеслись над рельсами, по которым мчалась «Элни», а потом снова поднялись, огибая стеклянное черное строение, являвшееся зданием корпораций Эммита. Этот бурлящий, эксцентричный мир пятого яруса манил и завораживал только тех, кто не бывал ниже. Красота, импозантность и внешняя стабильность – то, что создавало иллюзию самой величественной станции во всех известных галактиках. Но это было далеко не так.

– Что ты знаешь о деле? – я попытался нарушить воцарившееся молчание.

– Особо ничего. Ко мне вбежал капитан и кинул на стол отчет, точнее, послание детективчиков первого яруса, – Фрэнк замолчал, смакуя момент, будто там произошло убийство верховного министра. Его верхняя губа подергивалась, словно он засунул в рот жабу, желавшую вырваться наружу.

– И? – Не выдержал я. – Что было в этом послании?

– Тело. Местные детективчики, – Фрэнк любил принижать остальных детективов, язвительно называя их «детективчики», – нашли тело девушки. – Он считал, что квалифицированные кадры могут только служить в структурах четвертого и пятого ярусов, а ниже работает один бестолковый сброд.

– И что же тут необычного? Для первого яруса это должно быть обыденным событием. Там каждый день кого-то убивают. Зачем вызывать нас?

Проституция, торговля наркотиками, разбои, нехватка воды и продуктов, низкий уровень жизни – все это не могли остановить даже оставшиеся там силы правопорядка. Люди, жившие на этих ярусах, не горели желанием идти работать в полицию, и у них на это были все основания. Никто не любил блюстителей закона, хотя даже с ними считались, понимая, что от них зависит немногое. Мы все в одной «лодке».

Фрэнк лишь усмехнулся и ехидно посмотрел на меня. Он специально тянул время, пытаясь насладиться своей значимостью. Но все эти его действия были скорее комичными нежели расчетливыми шагами профессионального шулера.

– Тело девушки полностью высушено, – здоровяк резко вильнул вправо и постарался обогнуть скопление парящих в воздухе верритонов. – Откуда их тут столько?

– Как высушено? Как на фермах?

– Да пролетайте же вы! – Не обращая внимания на мой вопрос, заорал Фрэнк. – У вас тут собрание что ли? Наверное, опять эти чертовы генетические революционеры устроили забастовку. Каждый месяц стараются свергнуть правительство, выставляя себя значимой силой, с которой нужно считаться. Показушники! – Снова прокричал напарник, открывая окно пошире.

– Ты сам генетик.

– Я правильный генетик, а не то, что эти бездари. Никто не хочет работать. Им лишь бы бастовать и требовать лучшей жизни. А сами палец о палец ударить не хотят! – Фрэнк вдавил руль и дернул за клапан возле энергетической панели. Машина резко наклонилась и дернулась вниз. – Сейчас пролетим под ними. – Желтый форд, словно парящий шмель, ужаленный в задницу, влетел в густозаселенный азиатский квартал и принялся маневрировать между людьми, телегами с рыбой и прилавками.

– Расступитесь! Полиция спешит на задание! – Фрэнк рассмеялся и крепко вцепился руками в руль, ловко уходя от столкновений с прохожими. – Ларри, включи мигалку, а то эти узкоглазые не понимают, что им надо сделать. Пусть знают свое место и не высовываются.

– А капитан еще меня называет неуправляемым, – я вытащил из бардачка стеклянную сферу c магнитным дном и прилепил на крышу машины. Мигалка засверкала, зазвенела и начала вращаться, озаряя все красно-синим цветом. «Маленький «голубой карлик», установленный на крыше автомобиля и испускающий свечение тысяч солнц в зените», – еще одна часто повторяемая цитата Фрэнка.

– Уйди с дороги! – Фрэнк зарычал на мужчину средних лет, медленно двигающегося на самодельной механической повозке, доверху набитой рыбой.

Откуда на космической станции живая рыба и прочие продукты водного мира? Все довольно просто: Массоуни не остановился на одной дождливой аномалии. Его технологии позволили создать огромные резервуары, в которых выращивались различные живые организмы, собранные на многих планетах известных галактик. Свою лепту в развитие водного мира на станции внесли и генетики, чьи знания о животном мире были весьма обширными. Они смогли приспособить организмы для жизни на станции путем внедрения в них определенных генов. Но, как вы уже поняли, все эти технологии с каждым нижним ярусом только слабели. Повторюсь: никому не было дело до работяг, живущих внизу.

Фрэнк обогнул повозку, точнее, он так подумал: заднее крыло форда все же зацепилось за паровую трубу повозки, что привело к перевороту последней. Мужчина средних лет успел выскочить и отпрыгнуть в сторону, когда повозка с рыбой начала падать. Мужчина что-то закричал нам вслед, сопровождая свою бранную речь размахиванием кулака.

– Капитан будет в восторге, а мы еще даже не начали расследование.

– Ты же все видел, да и мигалка у нас работает. Мы на задании, а значит нам должны уступать дорогу. Он сам виноват, – Фрэнк на мгновение отвлекся, как перед нами на дороге возник старик в поношенном сером балахоне. Согнутый, с палочкой, он только успел поднять голову и посмотреть на нас жалкими и пустыми глазами. Может, он уже приготовился отправиться к своим праотцам или механическому богу, но он замер и только смотрел на летящую на него машину. Я увидел, как его рука разжалась, и старик выпустил трость, а сам что-то чуть слышно сказал. По моему мнению, нас прокляли на каком-то мандаринском диалекте.

Не знаю как, но Фрэнк на уровне молниеносных инстинктов вжал клапан и дернул руль на себя. Машина с невероятным скрежетом и скрипом, совершенно вертикально рванула вверх, оставляя старика смотреть нам вслед. А Френк лишь пожал плечами, как будто он именно так все и задумывал.

Мы взмыли в воздух и несколько кварталов пронеслись над крышами корпоративных высоток. На несколько минут в машине воцарилось молчание, позволяющее уловить биение всех трех сердец Френка. Или четырех?

– Высушено, – внезапно заговорил мой напарник. – У нас нет ферм на станции. Нет, точно не ферма. Не знаю, – пробормотал себе под нос Фрэнк. Мне показалось, что он еще ощущал на себе взгляд того старика и пытался избавиться от него, начав разговор. – В сообщении сказано, что даже глаз нет. Там упоминается еще одна мелочь, но местные детективчики больше ничего не сказали. Ларри, не стоит все сводить к фермам. Давай осмотрим место преступления, а уже потом сделаем выводы. Не хочу, чтобы твоя фантазия сразу нарисовала преступный синдикат, создавший фермы на станции. На месте все увидим.

– Что за мелочь?

– А? Мелочь? Да, там было сказано, что у тела есть дефект. Какой именно дефект, что не так с телом – больше ни слова. Не дави на меня, я правда больше ничего не знаю, – напарник надвинул «котелок» на лоб.

– Тело девушки удалось идентифицировать? – Если это местная наркоманка или работница ночи, как называли проституток на станции, то никто не сможет ее опознать. Каждому жителю, готовому остаться жить и работать на станции, внедряют идентификационный чип с его данными: именем, возрастом, семейным положением, адресом и прочими сведениями. Но существует несколько довольно болезненных, но эффективных способов избавиться от этого чипа. Так же, как существуют нелегальные пути, чтобы пробраться на станцию и довольно долго существовать тут, пока местная полиция или инспекция по надзору за нелегалами не поймает тебя. Был даже случай, когда поймали старика за воровство в магазине: этот проныра попался случайно. Он прожил на станции сорок лет без чипа. Продал все свои пожитки на станции «Эриборн» и перебрался к нам. Заплатил местным контрабандистам, которые его и переправили на нашу станцию. Как он прожил сорок лет и ни разу не попался на проверке чипа, одному богу шестерни известно.

– Нет, чипа у нее не было. Вот на этом точно все! – Мои размышления прервал грубый голос Фрэнка. – Очередная работница ночи, – Френк скорчил задумчивую гримасу и начал снижать машину. – Ферма… – Тихо, задумчиво пробормотал себе под нос громила.

Мы обогнули коричневое здание в старинном механическом стиле [Р27] и начали приближаться к огромной яме, уходящей вниз, на остальные ярусы станции. Дыра просто кишела различными средствами передвижения. В нее падали и из нее вылетали одновременно сотни летательных аппаратов: машины, механоиды, верритоны, генетические насекомые и многое другое. Такие дыры, разбросанные по станции, напоминали огромные ульи, внутри которых копошатся пчелки. Руководство станции бережно относилось к этим туннелям, постоянно модернизируя и совершенствуя их и внутреннее движение, но это не сильно снижало количество столкновений.

Дыры были самым распространенным средством передвижения между ярусами, но не единственным. Можно было воспользоваться порталами и грузовыми лифтами. Но чтобы пройти через портал, нужно постоять в довольно хорошей пробке, а лифты медленные, да и предназначены в основном для перевозки массивных грузов. Тем не менее, многие богатые и знатные жители станции пользовались порталами или лифтами, так как это было безопасно и надежно. Хаотичное движение без каких-либо полос, правил и регулировки, практически каждый день приносило десятки аварий со смертельным исходом, но никого это не останавливало. Дыры оставались бесплатным и быстрым способом достигнуть своего места назначения. На нижних двух ярусах имелся контроль, но даже в этих случаях можно было проскользнуть на нужный уровень. Всегда есть лазейки.

– Сейчас держись крепко, напарник, – Фрэнк дернул руль от себя, и машина начала резкое снижение. – Благослови нас, создатель, чтобы мы не врезались. – Форд нырнул в дыру, облетая сканирующие все летательные средства патрули, и начал быстрое снижение, уворачиваясь от встречных аппаратов.

– Колонна летит, – я указал пальцем на длинную вереницу грузовых тягачей, управляемых роботами-водителями. – Отлети подальше, не доверяю я эти механическим истуканам. – Корпорации и крупные компании отдали роботам полный контроль за множеством процессов в их бизнесе. Роботы не требуют зарплату, им не нужна еда и сон. Это запрограммированный алгоритм, готовый выполнять поставленную задачу без каких-либо пререканий. У более мелких контор не было столько средств, чтобы пересадить роботов за руль, поэтому они сажали челночников или герротов за штурвалы тягачей. Расу челночников всегда недолюбливали и постоянно принижали. А герроты – это карлики, которые возьмутся вообще за любую работу.

– Да не дрейф, Ларри! Они спокойненько летят, прижавшись к стене. – Но не успел Фрэнк это сказать, как центральный тягач завилял и выскочил из строя, направляясь прямо на нас.

Неуправляемая махина неслась вверх по туннелю, набирая скорость. По всей видимости, робот отключился, что было весьма обыденным для этих моделей, и теперь груженная фура стала неуправляемой. В совете давно хотели выпустить указ, запрещающий роботов-водителей. Но тут вмешались корпорации, а их влияние на совет было довольно значимым. Все на станции, да и как во всем остальном мире, решается с помощью крепитов – нашей вечной валюты. Как я уже говорил, роботы были довольно дешевой и практичной рабочей силой, которую можно использовать круглосуточно.

– Вот черт! – Фрэнк вильнул вправо, пытаясь как можно ближе прижаться к дальней стене дыры.

Фура прошла практически рядом с нами, «лизнув» крышу форда, а затем врезалась в верритон, разрывая его в клочья. Огненное облако моментально разнеслось по всей дыре, а осколки фуры и верритона полетели вниз. Где-то в глубине дыры, тускло освещаемой желтым светом пузырей, послышись звуки сирен: охрана, спасатели, пожарные уже мчались на место аварии.

– Вот поэтому я и ненавижу эти чертовы дыры, – процедил Фрэнк.

– Но это самый короткий путь на первый ярус.

– Да мы чуть не превратись в две жареные котлеты, а ты говоришь про короткий путь! В верритоне могли быть люди! Наверняка, были. – Эти слова здоровяк произнес еле слышно.

Я ничего не сказал ему в ответ. Когда-то этих роботов все же запретят, но никто не знает, когда настанет этот момент. Мы спустились на четвертый ярус, а затем и на третий. Переходы на второй и первый ярусы были на небольшом расстоянии от основной дыры. Власти считают, что на втором и первом живут лишь низшие слои общества, которых нужно контролировать и не давать им свободно перемещаться на верхние ярусы. У входа в дыру, ведущую на второй ярус, стояла усиленная охрана, не только сканирующая каждый воздушный транспорт, но и останавливающая практически каждого для проверки чипов. Наш автомобиль припарковался возле металлических ворот, оснащенных множеством детекторов и энергетическим барьером, готовым активироваться в любой момент. У ворот стоял военный. Одетый во все черное он походил на нелепую кляксу, оставленную ручкой на белой бумаге.

– С какой целью направляетесь на нижние ярусы? – Надменно и спокойно поинтересовался вояка. Это был еще молодой щегол, которому доверили важный пост, от чего он теперь считает себя значимой персоной. Охрана туннеля, а особенно переходов между нижними ярусами, – это одно из самых «лакомых» мест. Откаты от нелегалов, контрабандистов и бандитских группировок постоянно оседают в карманах коррумпированных полицейских и военных.

– Полиция пятого яруса, – опустив окно, пробормотал Френк и протянул парню руку со встроенным чипом. Чип активировался, и перед военным возникло досье Френка.

– Я не спрашивал кто вы, я спросил: «С какой целью направляетесь на нижние ярусы?», – парень положил руку на вакуумный бластер, оснащенный жидкими пулями. – Там наверху, возможно, вы важные детективы, но здесь, – он погладил бластер, – здесь вы обычные грязные люди, желающие опуститься ниже. Я решаю, разрешить вам проехать или нет.

У Фрэнка жилы заиграли на лбу, а это явный признак того, что мой напарник начинает злиться.

– Сынок, – вмешался я, смотря на военного через плечо Фрэнка. – Мы летим выполнять свою работу, порученную нашему отделу самим мэром. Если хочешь нас задержать и тем самым оттянуть расследование – валяй, но следующим местом твоей работы станет какая-нибудь помойка на первом ярусе, – я постарался придвинуться ближе. – А может, даже и один из астероидов на орбите. Не стану описывать, в каких условиях тебе придется там работать.

На астероидах добывали растения, механическую пыль и с помощью энергетических поглотителей собирали энергию Ифры. Там были основаны мелкие поселения с населением по несколько сотен жителей. Конечно же нужен контроль поселенцев и поддержание порядка на астероидах, поэтому туда направляли полицейских. Но раз в месяц обязательно приходило сообщение об очередной случайной смерти блюстителя закона. Жизнь на астероидах – сущий ад, а контроль порядка – занятие еще хуже. Условия повышенных температур, постоянных испарений и малого количества воды сводили с ума даже видавших виды полицейских. Безумие быстро завоевывало слабый разум, вгоняя в депрессию или развивая биполярное расстройство личности. Покончить с собой – один из самых быстрых способов покинуть те места.

Вояка немного призадумался, оценивая мои слова. Пытался уловить в них ложь? Не знаю, но через несколько секунд он помахал рукой своим коллегам и нехотя протянул:

– Доброго пути, господа.

– А ты умеешь разговаривать с этими недомерками, – усмехнулся Фрэнк, заводя машину. – Я бы ему голову проломил, но нет никакого желания потом заниматься бумажной работой, сочиняя историю, как он на меня набросился.

– И тогда на астероиды отправился бы ты, а не он. Если, конечно, твоя история не показалась бы Элросу и судьям правдоподобной. Но, зная тебя, напарник, тебе бы не поверили.

Фрэнк лишь фыркнул в ответ.

[Р1]Давайте упростим это словосочетание и заменим, например, на «сон»? В таком виде фраза кажется перегруженной

[K2]хорошо

[Р3]Отличное оригинальное название для транспорта

[Р4]Возможно «Звездные Братья» было бы благозвучнее? Подумайте над этим, пожалуйста

[K5]Можно изменить

[K6]Оставим «вселенский баланс»

[Р7]Давайте уберем про тучки? В космосе это странно

[K8]Подумаю

[K9]Не будем убирать, так как на пятом ярусе тоже есть пиксельное небо, которое время от времени транслирует плохую погоду.

[Р10]Уточните, пожалуйста, написание фамилии Неш или Нэш?

Неш читается не очень благозвучно…

[K11]Сделаю тогда Нэш

[Р12]Уточните, пожалуйста, написание имени Френк или Фрэнк? Нормативное написание в русском языке - Фрэнк

[K13]ок

[K14]Пусть Фрэнк

[Р15]Может, брагу? Уточните, пожалуйста

[K16]Нет, всё верно, это напиток

[K17]Напиток на одной планете, который стал знаменит во всей этой вселенной.

[Р18]Частью чего? Уточните, пожалуйста

[K19]Городов вроде этой станции

[K20]Можно дополнить, что на подобных станциях.

[Р21]Может быть, заменим на»заимствована»? Уточните, пожалуйста

[K22]Да, можно заменить.

[Р23]Очень хорошее философское рассуждение героя.

[Р24]Отсылка к Элвису?

[K25]Да

[Р26]Тоже интересное название

[Р27]Очень хорошее описание

Глава 2

Глава 2. Блуждающий во тьме

Мы спустились на первый ярус и, пролетев над несколькими захолустными кварталами, начали снижаться, высматривая место преступления. Первый ярус – сердце бедствия и нищеты нашего технократического общества. Лачуги, поднимающиеся к пиксельному небу, были построены из металлолома и деревянных досок, скрепленных болтами. Ржавые трубы из генетического материала, встроенные в эти дома, больше походили на сюрреалистичные элементы безумного пейзажа, чем на важные части этих ветхих домов. Вместо стекол в окна были вставлены металлические листы либо растянутые, словно папиросная бумага, дешевые генетические пузыри жаб.

– Мы точно туда прилетели? – поинтересовался я, пытаясь выхватить глазами полицейские мигалки, стражей правопорядка или хотя бы полицейские ленты, которыми должны были оцепить место убийства.

– Мы практически на месте. За тем домом, – мясистым пальцем Фрэнк указал на рассыпающуюся постройку из углеродного пластика и полимерной керамики. Первый и второй ярусы были концом или же началом существования множества людей. Беднота, преступность и безысходность – именно так когда-то охарактеризовала эти ярусы известная телеведущая. Рождение и смерть – вот что ждало многих, живущих здесь.

– И каково это? – Фрэнк снизил машину и начал искать место парковки так, чтобы форд оставался на виду.

– Ты о чем?

– Каково это, возвращаться в подобную дыру каждую ночь? Только не нужно от меня скрывать, что ты именно на первом и втором ярусах ловишь отродье из банды Стил. Каково это, покинуть эти районы в молодости, прожить всю сознательную жизнь на пятом, а потом ночами приходить сюда? Ты ностальгируешь, Ларри? – В его словах проскользнула ирония, насмешка и немного искренней дружеской поддержки.

Фрэнк знал, что я родился и вырос на втором ярусе. Что я пошел служить в местное отделение полиции, чтобы иметь хотя бы призрачную возможность перевестись повыше. Большинство жителей этих мест никогда так и не увидят настоящей жизни. Хотя как можно назвать существование на консервной банке в миллионах световых лет от скопления планет межгалактической коалиции настоящей жизнью? Я был хорошим копом, хорошо выполнял свою работу. И дело было не в том, что я всей своей душой мечтал выбраться отсюда, а просто потому, что я всегда хотел и любил помогать людям. Раз в год одного сотрудника отдела отправляли на пятый ярус для прохождения переподготовки. Почти всегда это были дети, внуки, племянники или просто друзья капитана полиции. Но однажды мне повезло. Секретарь нашего отдела перепутала фамилии, и вместо тупого верзилы Бобби, который по совместительству являлся мужем младшей дочери кэпа, полетел я. Там-то я и познакомился с Валией.

– Ты меня слышал? – Мои размышления прервал Фрэнк.

– Вспомнил молодость. – Машина припарковалась, и я начал открывать дверь. – Каждый житель этих районов хочет сбежать отсюда. Исчезнуть, забыть и стереть из памяти это место. А для меня эти районы являются напоминанием о том, где я родился. – Я посмотрел на напарника и направился в сторону белой машины с тускло сверкающей мигалкой на крыше и бледными символами на капоте. Возле машины стоял костлявый молодой полицейский, смотрящий куда-то в пустоту. Его грязные черные волосы были завязаны в пучок, а бледная кожа покрыта коричневыми пятнами. Этот полицейский являлся прекрасным примером людей, проживающих здесь: еле дышащее подобие смерти.

– Я хорошо делаю свою работу. Если бы не мы и не наша обязанность – защищать граждан на станции – то уже давно все бы полетело в тартарары. – Я приблизился к парню в полицейской форме и показал жетон. – Полиция пятого яруса. – Но он не обращал на меня внимание. Его взгляд уперся на спекшийся участок искусственного неба, рядом с которым пролетали кометы, сверкали звезды и сияли туманности. Небо временами блекло, испуская тонкие пары и газовые облака, всем своим видом давая понять, что этому пиксельному полотну требуется ремонт.

– Тот кусок сгоревших пикселей напоминает черную дыру, правда, детектив? – Он пальцем указал на небо. Глаза парня были мутно-белого цвета, в которых проскакивали голубые, слабо уловимые молнии. Будто наше искусственное туманное небо прорезают редкие синие огни, оповещая о приближающейся буре. Эти молнии и мутные глаза являлись признаками самого распространенного на этих ярусах наркотика – Дилетрилтироля или ДЛТ. Как и множество других наркотических веществ ДЛТ был создан из переработанной механической пыли. Синтетический наркотик на органической основе. Бурная смесь, заставляющая человека отвлечься от всех его забот и мыслей. Разрушение нервной системы и миелоидной ткани костного мозга – верные спутники наслаждения и апатии, развивающиеся в результате приема ДЛТ. Этот наркотик был основным, но далеко не единственным, распространяемым у нас. Валиум, ДЛТ, синтетический опиум – вот столпы, на которых держится забвение на нашей станции. Убежать от проблем, от обыденности этой заблудшей жизни и безысходности – единственное спасение для многих.

– Да он совсем обдолбанный. Эй, чудила, ты на службе! – Фрэнк отвесил парню тяжелую пощечину, но тот даже не двинулся. Он продолжал пялиться в небо, наблюдая за только ему видимыми фантастическими картинами и восхитительными магическими образами.

– Оставь его, – я спокойно посмотрел на напарника. – Ты не местный, ты никогда не поймешь каково это – жить здесь.

– Разве на этих ярусах разрешены наркотики? Не помню я такого закона. Мы должны заявить об этом. Наркоман в полицейских рядах! Теперь понятно, почему они не могут распутать это дело.

– Только детективы получают хорошие деньги, но не обычные служащие вроде него. Его жалование в лучшем случае составляет несколько десятков крепитов в месяц. Так что оставь парня в покое. Я сам поговорю с его начальником, там и обсудим дальнейшее решение.

– Пятый ярус! Проходите сюда, не стойте там! – Послышался мерзкий скрипучий голос силуэта высокого человека в черном плаще и широкополой шляпе.

– По всей видимости, местный детективчик, – надменно протянул Фрэнк. – Глянь, как вырядился! Насмотрелся детективных сериалов и считает себя крутым перцем, готовым распутать любое дело. – Фрэнк поднял желтую огораживающею ленту и замер, держа ее на высоте вытянутой руки. – Давай, Ларри, пора приниматься за работу. Пусть местные увидят, как работают настоящие профессионалы.

– Наконец-то вы прибыли, – начал высокий тип. На вид ему было немного за сорок: серые жидкие волосы, впалые глаза и острый подбородок, который заканчивался клочком волос, называемым этим субъектом бородой. Он имел бледную кожу, на которой виднелись тонкие прожилки красных вен, и такие же красные уставшие глаза. Впрочем, красными глаза могли быть и не от усталости. – Детектив Бридж Воутер. Для друзей Воут, а для вас – детектив Бридж Воутер, – он усмехнулся, довольный своей плоской шуткой.

– Детектив Ларри Нэш и детектив Фрэнк Ваковски, – я показал жетон.

– Не в состоянии разобраться сами и поэтому пришлось вызвать нас? И почему этот ваш обдолбанный подчиненный стоит на посту? – Фрэнк уже завелся, хотя мы только начали дело.

– А ты поживи на первом ярусе хоть неделю, толстяк. – Сзади к нам шел такой же худой и такой же высокий тип.

– Кто это там пискнул?

– Не пискнул, а сказал истину. Детектив Мильнус Крейф, – пролаял человек в точно таком же черном плаще.

– У вас один модельер, девочки? – Фрэнк сжал кулаки, но моя механическая рука, коснувшаяся его плеча, и поднятая бровь заставили напарника немного остыть.

– Показывайте тело, все разногласия потом, – я посмотрел на Воута. – Мы освободим вас от этой работы: продолжайте заниматься поимкой наркоманов или протиранием штанов в офисе.

В метрах пятидесяти от нас послышался возглас:

– Невероятно! А это что такое?

В конце улочки на корточках сидел человек в белом халате и белых брюках. Он что-то пристально рассматривал на земле через портативный микроскоп, вмонтированный в механические очки.

– Наш патологоанатом и тело. Развлекайтесь, господа. – Воут махнул рукой в сторону человека в белом и усмехнулся, а Фрэнк и Мильнус обменялись неприличными жестами.

– Пойдем, Фрэнк, брось их.

– Гребаные детективчики! Строят из себя пуп вселенной, а сами и крепита ржавого не стоят!

Мы приблизились к патологоанатому и скелету с натянутой на него кожей. Труп был одет в поношенный плащ с высоким воротником и необычными черными манжетами с красной вышивкой. Освещения на этой улочке практически не было, впрочем, как и на всем первом ярусе. Рыбьи пузыри, наполненные фосфорной кислотой и люминесцентной жидкостью, почти моментально исчезали со столбов. Местные могли продать такой пузырь за пять крепитов, и их совсем не волновало, что они останутся существовать в темноте.

Над экспертом и телом парило три фиолетовых шара на магнитной подушке, которые хоть немного освещали место преступления.

– Никогда такого не видел! – патологоанатом был в восторге, рассматривая лицо покойника.

– Тело с фермы? – я наклонился и сел рядом с доком, пытаясь рассмотреть жертву и этого врача, который на мгновение поднял свои красные, словно кровь, очки. Этот человек не был похож на патологоанатомов с пятого или четвертого ярусов. В его глазах горел странный огонек, будто блеск пламени крематория. Его руки, с длинными, точеными пальцами, казались сделанными из фарфора, но в то же время были необычайно ловкими и сильными, готовыми рассечь плоть. Этот человек словно наслаждался видом смерти как образцом красоты и совершенства, которые были недоступны живым, от чего на его лице то и дело проскакивала зловещая ухмылка.

– Ферма? Нет, не думаю. Судя по рассказам моих коллег с других станций, тела с ферм практически всегда остаются в сознании при выкачивании из них жидкости. А наш, точнее наша покойная была убита, а уже потом начался процесс «осушения», – доктор крутился возле лица девушки, осматривая глазницы.

– Можно взглянуть? – Я опустился к телу, стараясь попасть под лучи шаров. Утонченная фигура, подтянутый торс и спортивное телосложение. По всей видимости, раньше было именно так, но сейчас… Я замер: на шее у девушки красовалась переливающаяся татуировка в виде необычного созвездия с планетами и поясом астероидов. – Это Лина! Фрэнк, это Лина! – вполголоса произнес я и жестом попросил напарника сесть рядом.

– Ты в этом уверен? – Здоровяк с трудом опустился на землю.

– Посмотри на это, – я указал на татуировку. – Она говорила, что где-то во вселенной есть такая звездная система. Эта система манит ее во снах, приходя к ней каждую ночь.

– И какого черта она делала на первом ярусе? – Фрэнк снова поднялся на ноги. – Эй, детективчик Воут! – презрительно проорал Фрэнк. – Иди сюда.

Я не обращал внимание на грубый диалог Фрэнка с местным блюстителем порядка. Я полностью сконцентрировался на теле. Если бы не татуировка, то я бы никогда не догадался, что это она. Кожа приняла серый оттенок и грубо обхватила кости бедной девушки. Глаза отсутствовали, рот раскрыт и неестественно изогнут в первобытном ужасе. Волосы местами вырваны, образовав кровавые полости, а вены на теле вздулись и почернели.

– Языка тоже нет, – внезапно процедил патологоанатом, который аккуратно разрезал плащ девушки, пытаясь добраться до ее живота. Плазменный нож словно не замечал грубую ткань, рассекая ее, как генетического ягненка на день вознесения. – Хм, – оголив живот трупа, протянул док и взглянул на меня.

Сейчас я сумел более тщательно рассмотреть этого человека: молодой, светловолосый с модной стрижкой и зачесом налево. Док носил красные очки с толстыми стеклами и медной оправой, на которые был установлен микроскоп. Он имел загорелую бронзовую кожу и мелкие, еле заметные фиолетовые пятна на шее. Такие пятна – это следствие применения редкой разновидности ДЛТ, которая не несет разрушающий эффект. Достать такую смесь на станции – дело довольно затруднительное.

– Вы совсем ополоумели тут? Это сотрудник пятого яруса! Сколько тело тут пролежало? Где ваша оперативность? Спасибо, что хоть нам позвонили, а не стали сами трогать! – Возмущался Фрэнк, лицом почти прижавшись к Воуту. – Вы бездари, бесполезные особи, проживающие на первом ярусе! Вас всех надо отправить на астероиды или на Уррию за вашу бестолковость!

– Слушай, толстяк, ты чего возмущаешься? – К беседе присоединился Мильнус. – Вон тело, иди разбирайся. Ты сидишь у себя на пятом ярусе, расследуешь банковские махинации, мелкие кражи и измены банкиров. Что ты вообще знаешь о настоящих убийствах? – Надменный взгляд Мильнуса практически заставил Фрэнка выйти из себя.

– Убери их отсюда и огороди место преступления на сто метров! – грубо произнес я, наблюдая за работой дока. – Фрэнк, мне нужна тишина. Разбирайся с ними за лентой, а лучше пусть они валят к себе в участок и не возвращаются!

– Что это? – протянул док, обращая мое внимание на странный шов ровно по центру. Подо швом что-то было, что-то выпирало и пыталось вырваться наружу. Три инородных бугорка давили на кожу, заставляя ее искажаться и деформироваться. Док посмотрел на меня и зловеще улыбнулся, будто нервный сумасшедший ученый, готовящийся увидеть рождение своего детища.

– Вскрывайте, док. Это точно не тело с фермы? – Этот вопрос я произнес, скорее обращаясь к себе, а не к патологоанатому.

Он снова усмехнулся и принялся аккуратно разрезать черную волокнистую нить, протянутую по телу девушки искусным палачом.

– Такое нужно снимать, может пригодиться. – Док нажал на сенсорную панель на руке, и из встроенного в руку кармана показалась сфера. Словно жучок, она зажужжала и поднялась над телом, освещая Лину белым лучом. Док разрезал шов и вскрыл живот. Нашему взору открылась сюрреалистическая картина, которую мог вообразить только психопат. Органы отсутствовали, но вместо них в тело были вживлены три серых яйца среднего размера. Яйца имели углубления, похожие на кратеры с серой тягучей жидкостью. Основание яиц было покрыто липкой зеленой жижей, имеющей резкий неприятный запах. По всей видимости, эта жижа служила своеобразным клеем, на котором они держались. Жидкость в кратерах пузырилась и медленно испарялась, испуская темные облачка пара. Вокруг них кожа жертвы приобрела черный оттенок с бордовыми островками загустевшей крови, точнее ее остатков. Вздувшиеся вены вырывались из-под кожи, накаченные воздухом, или чем-то подобным. Я наклонился ближе в попытке рассмотреть эти яйца, но моментально отпрянул назад. Едкий запах ударил мне в нос и устремился прямиком в желудок, вызывая рвотный рефлекс. Слава богу Шестерни, что я утром ничего не ел, а то бы опустошил содержимое прямо сюда, добавив этой картине недостающих красок.

– Невероятно, – док полез в свой чемоданчик и принялся что-то в нем искать, попутно бубня себе под нос какие-то слова, похожие на заклинания.

«Из чего сделан этот патологоанатом?» – промелькнуло у меня в голове. Никаких рвотных рефлексов, отвращения или малейшей неприязни. Наоборот, он удивлялся и восхищался работой палача, сотворившего это.

– Остановись! – За нашими спинами раздался нервный женский голос, а затем плазменный шар превратил сферу дока в мельчайшие частицы.

– Убери оружие, а не то вышибу тебе мозги! – Голос Фрэнка я узнал сразу.

В конце улицы стояла высокая светловолосая девушка в черно-белой военной форме. Рядом с ней находился Фрэнк, направивший на девушку пистолет.

«Интересно, а Фрэнк смог бы выстрелить?»

По всему проулку рассредоточились бойцы в черных бронированных костюмах и с новенькими автоматами «Сигма». Двое из них практически в упор приблизились к Фрэнку и навели на него стволы. Еще двое остановились в десяти метрах от трупа и принялись измерять воздух какими-то механическими детекторами с шаровидными локаторами. Я словно оказался в замызганном аниме, которые так любила Викки. Эти военные – самураи в черной броне с какими-то механизмами в руках, а их предводитель – белокурая фея из сказочной страны.

– Детектив, опустите пистолет, забирайте напарника и отправляйтесь к себе на пятый ярус. То же самое касается и вас двоих. – Девушка холодно посмотрела на Мильнуса и Воута. – Поднимитесь в отдел и полностью удалите все записи. Этого дела не было и трупа не было – ничего не было. Вы должны все забыть.

От этой строгой элегантной красавицы веяло уверенностью и властностью. Она могла лишь движением брови сдвинуть астероиды с орбиты и завязать прут из протия в узел. Женщина была воплощением силы и грации, словно воительница с блестящим мечом и бесстрашным духом. Ее золотистые волосы, как солнечные лучи, каскадами спадали на плечи, а проницательные глаза заманивали в безмятежный океан. Резкие и красивые черты лица: острые скулы, голубые глаза и притягательные алые губы – элегантно сочетались с атлетичным гибким телом. Девушка излучала непоколебимую волю и внутреннюю силу, которая рвалась наружу.

– Ты еще кто такая? – Я жестом приказал доку продолжать свои анализы, но этот патологоанатом и сам был не промах. Он даже не повернулся в сторону девушки, достал тоненький стержень, напоминающий ручку, и принялся сканировать яйца. – Жертва является сотрудником полиции пятого яруса. Так что мы не уйдем, – я медленно потянулся за бластером.

– Отойдите от тела! Немедленно! – Белокурая красавица махнула рукой двоим крайним бойцам и сделала шаг в моем направлении. – В ваших же интересах опустить оружие, – она повернула голову в сторону Фрэнка.

– И не подумаю, милочка.

– Как хотите, детектив, – резким движением руки, красотка откинула бластер моего напарника, заставив того беспомощно наблюдать за его полетом. Эти доли секунды красотка использовала по максимуму: она сделала подсечку, врезала Фрэнку по ребрам и по глазам, сбивая напарника с ног.

– Всем успокоиться! – Механической рукой я выбил автомат из рук подбежавшего спецназовца, оттолкнулся и прыгнул на его товарища, валя того на пол. Сумбур, несколько кувырков и сильнейший удар в челюсть. Мой оппонент не шевелился, но еще дышал. Я ухватил его за шею и приставил карбиновый бластер к его черепу. – Кто вы? И что вам надо? Говори правду, не то разнесу ему голову, а потом и остальным твоим помощникам.

– Не будем нервничать, детектив Нэш, – девушка жестом приказала своим остановиться. – Пусть ваш доктор замрет на несколько минут и ничего там не трогает. Эти яйца могут быть опасны. Вы имеете право не доверять мне, но уверяю вас, что сейчас вам не стоит прикасаться к телу и тому, что внутри него. От этого зависит не только ваша жизнь, но и жизнь всех жителей станции.

Я посмотрел на дока, который что-то спрятал в рукав халата. Он поймал мой взгляд и замер на месте. Умелый патологоанатом, который пригодился бы на пятом ярусе. Интересно, что он забыл здесь, в рассаднике преступности и безнравственности? Хотя разгадка лежит на поверхности. На первом ярусе намного больше возможностей для изучения тел.

– Меня зовут Эмили Вайтскрим. Я специальный агент ОВС, – девушка нажала на сенсорный жетон на груди, и перед нами появился герб в форме созвездия из семи ярких звезд. В центре был ее силуэт и краткая информация: Эмили Вайтскрим, рост – метр семьдесят пять сантиметров, возраст – неизвестен, цвет волос – солнечная прядь, цвет глаз – голубые. Ниже шла надпись на проторианском. Когда-то я его изучал, но сейчас смог разобрать только несколько букв. Еще ниже – специальный агент ОВС. Чертовски привлекательная девушка была особым агентом, работающим только на самых важных заданиях. Опасная красавица, попавшая на нашу забытую Создателем станцию ради этого тела.

– Агент ОВС? – Я разжал хватку и отпустил бедолагу, попутно отдавая ему автомат. – Что вы тут забыли?

Агенты ОВС являлись самой грозной, сильной и практически независимой организацией. Они подчинялись лишь межгалактическому Совету и непосредственно самому верховному министру. Это скрытная, полная тайн организация, которая может выполнить любое задание. Если надо провернуть сложнейшую операцию без лишнего шума, то этим делом займется ОВС. Все же у них была своя штаб-квартира на Фирготе, центральной планете межгалактического скопления, хотя пройти туда было невозможно: нужно было подписать тысячу деклараций, собрать необходимые документы, зайти внутрь, а потом выкинуть их и уйти прочь, так как охраннику на все это было плевать.

– Эта девушка очень важна для нас, мы ее заберем.

Я снова поразился, с каким хладнокровием и спокойствием эта красавица ведет беседу. Она полностью уверена, что контролирует все происходящее. А разве это не так? И откуда она знает, что тело женское?

– Она работала в нашем отделе на пятом ярусе, – повторил я.

– Я знаю. – Эмили подошла ко мне и пристально посмотрела в мои глаза.

Стальной, искушенный взгляд, способный расколоть камень. Такая прекрасная и такая холодная одновременно. Я завороженно стоял, пытаясь уловить в ее взгляде, поведении, мимике хоть что-то необычное. Что-то, что можно было использовать против нее. Я совсем не хотел отдавать это дело ОВС. Убита Лина, мой хороший друг, но… Я замер. А так ли я хорошо знал Лину? Она всего год проработала в нашем отделе. Мы выпивали в местных барах, делились историями своих жизней, изливая друг другу тяготы утраты и одиночества. Я узнал, что Лина, как и я, потеряла близких. Но как они умерли? Я этого не помнил. Она всегда умело уводила разговор. Всегда ловко манипулировала нашей беседой, сводя вечер к моему горю и моим плаксивым рассказам о Викки. Она хорошо меня слушала, а мне тогда только это было и нужно. Стакан виски толкал меня в пропасть отчаянья и вечного самобичевания. И в такие моменты мне был необходим кто-то рядом, иначе «алкогольный демон» поглощал мою душу и разум, заставляя проходить семь кругов опьянения и похмелья.

– Вы хороший коп, Ларри Нэш. Вы отлично делаете свою работу, потому что вы хотите помогать людям, хотите их защищать от всякого отродья, заполонившего станцию. Вы тот человек, который нужен нашему обществу. Ваше отделение и жители станции должны гордиться, что их спокойный сон охраняет такой человек, как вы.

За спиной агента ОВС показались три типа в серебряных облегающих костюмах и в стеклянных скафандрах с гофрированными трубками. По всей поверхности скафандров были нанесены голографические схемы, которые периодически светились голубым.

– Мы заберем тело и сами решим эту проблему, – продолжила девушка. – Так будет лучше для всех.

– Лучше для всех, – чуть тише повторил я и повернулся к доку, который осматривал тело и делал снимки на портативную камеру, встроенную в запястье. Увидев мой взгляд, доктор поспешно засуетился, пряча камеру и собирая свои инструменты.

К телу подбежали бойцы ОВС и эти странные ученые в костюмах.

«Они считают, что Лина может быть заражена каким-то вирусом? Что с ней произошло?» – промелькнуло в моей голове. Эта девушка ничего мне не расскажет, поэтому нужно самому искать ответы.

– Ларри, полетели отсюда, – ко мне приблизился Фрэнк. – ОВС оцепили район, их несколько десятков, – напарник жестом указал на крыши домов и на нависшие на потолке коробки. Люди в черной форме прочесывали окрестности, как будто в поисках чего-то.

Дома на нижних ярусах были похожи на ульи, в которых одновременно проживало несколько сотен жителей. Сотовидные постройки со множеством ходов, переходов и замысловатых туннелей. На одном доме стоял другой, на нем третий и так далее. Самые высокие постройки почти упирались в пиксельное небо. К первому дому «приклеивался» второй, затем еще один и еще. Трудные, порой ужасающие санитарные условия, жизнь в которых казалась сущим адом. Но у жителей этих мест не было выбора. Большинство из них работали на астероидах, а сейчас был сезон сбора космической пыли. Именно поэтому тело Лины обнаружили не сразу.

– Что будет с Линой? – Мой вопрос прозвучал как-то неуверенно. Я правда хотел это знать? Конечно, хотел, но эта девушка все равно ничего не скажет.

– Не беспокойтесь, детектив. – Эмили позволила себе легкую улыбку.

«Значит, не все потеряно», – подумал я. Конечно, я не собирался бросать дело. Тут явно что-то неладное, а я не люблю загадки. После смерти дочери работа стала смыслом моей жизни, которому я отдавался полностью.

– Ларри, ты уснул? – Фрэнк положил руку мне на плечо.

– Подожди минутку. – Я подошел к доку, которого отодвинули в сторону бойцы ОВС и обыскивали.

– Успокойтесь, он обычный доктор, – ухватив за плечо высокого бойца, рявкнул я. Латексный громила развернулся и направил на меня «Сигму», сжав рукоять автомата. Его напарник бросил осматривать доктора и последовал примеру коллеги. Два истукана в абсолютно непроницаемых черных масках стояли, направив на меня автоматы, и ждали приказ. Я чувствовал, как им не терпится изрешетить меня плазменными шарами, но военная выучка не позволяла это сделать.

– Опустить оружие! – За моей спиной стояла Эмили Вайтскрим. – Детектив, забирайте напарника, патологоанатома и убирайтесь отсюда! – уже более грубо произнесла она. – Вам не стоит меня злить!

– Никаких проблем командир, – я поднял руки вверх в знак согласия. – Мы уже уходим, – я ухватил дока за халат и потянул в сторону машины. – Не говори ни слова. В машине расскажешь, что ты там фотографировал. – Спорить с этой красоткой у меня не было никакого желания, да и сейчас нужно было поскорее отвести от дока взгляды этих бойцов.

– Я… я ничего… – начал было мычать патологоанатом, но вовремя осекся, не желая оставаться наедине с военными.

Мы сели в машину и начали не спеша взлетать.

Глава 3

Глава 3. Поиски истины

– Так на чем мы остановились? – я посмотрел на патологоанатома, сидящего на заднем сиденье. Фрэнк, понявший меня без лишних слов, уже курсировал по улочкам первого яруса в поисках укромного уголка для беседы. Темные, унылые, похожие друг на друга кварталы сейчас идеально подходили для «скромного разговора».

– У нее на шее что-то было, что-то очень необычное.

– Что может быть необычнее яиц в животе девушки? – встрял Фрэнк.

– Вы, конечно, правы, яйца в животе, зашитые идеальным швом – это зрелище, которое не каждый день увидишь, но вот на шее у нее были отверстия.

– Что за отверстия? – Я невольно бросил на Фрэнка недоуменный взгляд, а затем снова посмотрел на дока.

– Три аккуратных отверстия небольшого диаметра, – док ехидно улыбнулся и прикоснулся к своим замысловатым очкам. – На первый взгляд, эти отверстия похожи на следы инъекций, но я что-то сомневаюсь. Это походило на след от... – он запнулся и сосредоточенно куда-то посмотрел. – Сейчас не смогу сказать ничего конкретного, нужны исследования. – Он снова, задумавшись на собственными словами.

– Укуса? – здоровяк постарался максимально развернуться в сторону пассажирского сиденья, но это у него не получилось. Фрэнк так и остался слушать дока вполоборота.

– Не могу дать вам больше никакой конкретики, господа. Эта представительница ОВС совсем не оставила мне времени как следует осмотреть тело. Если бы взять те яйца на химический и биологический анализы… – Док грустно вздохнул и начал открывать дверь машины.

– Куда это вы собрались? – я ухватился за ручку двери и дернул на себя. – Вам тоже интересно это дело и, по всей видимости, вы его тоже так не оставите.

Док придвинулся и немного наклонил голову.

– Я вас слушаю, детектив. – Его слова прозвучали так, словно я предложил этому скользкому докторишке, как назвал бы его Фрэнк, нарушить закон. Но по сути, так оно и было. Если ОВС просит никого не влезать в расследование, то это должно восприниматься, как приказ и как негласный закон, нарушение которого карается ссылкой или заточением на астероидах. Но почему тогда они так поздно отреагировали? Это дело нельзя просто бросить.

– Мы с напарником продолжим расследование. Неофициально, – осекся я. – Если вы хотите разгадать тайну этого происшествия, то держите нас в курсе ваших догадок. И сообщите о том, что вы сможете обнаружить на снимках. – Я заметил, как по лицу дока начала медленно расползаться улыбка. – В свою очередь, мы будем информировать вас о наших успехах в расследовании этого дела. Согласны?

Этот проныра несколько секунд всматривался в меня сквозь свои красные очки, а потом тихо протянул:

– Я живу на Эверин Кроуз, дом пять. Завтра вечером приходите ко мне, я как раз закончу со снимками. – С этими словами патологоанатом вышел из машины и направился в темный переулок. Весь первый ярус можно было назвать одним темным переулком, где тьма, словно ненасытное животное поглощала каждого встречного.

– Он не разболтает начальству или ОВС? – протянул Фрэнк, заводя машину.

– Сомневаюсь. По-моему, [Р1] [K2] этот малый помешан на тайнах и загадках. А особенно на трупах и подобного рода убийствах. Под этими очками его глаза загорелись от счастья, когда мы решили продолжить дело. – Я вжался в кресло, пытаясь осмыслить произошедшее.

– Куда теперь?

– Полетели в участок, поговорим с Элросом. – В тот момент я почувствовал некую тяжесть, которой раньше не было. После смерти Викки я будто постарел на несколько лет, погрузившись в отчаянье и горе.

Рыжий[Р3] [K4]

На лужайке, рядом с громадным серым зданием, на котором красовалась надпись «Полиция пятого яруса», приземлился черный космолет без опознавательных знаков. Из космолета вышел высокий рыжеволосый мужчина с короткой армейской стрижкой. Страшный шрам делил лицо этого человека пополам, словно горная река делила два берега. Он был похож на огонь, воплощенный в человеческом облике. Рыжие волосы, словно языки пламени обрамляли его загорелое и суровое лицо. Его глаза, зеленые и проницательные, искрили не только огнем боевого задора, но и непоколебимой уверенностью. Вслед за рыжим из космолета сошли четыре бойца в черных обтягивающих костюмах и проследовали за своим начальником. Чеканным шагом, сжав руки в замок за спиной, рыжеволосый вошел в открытые стальные двери с огромными шестеренками по краям и продолжил свой путь по длинному коридору, не обращая внимание на смотрящих на него блюстителей закона. Он дошел до коричневой двери, резким движением открыл ее и оказался в помещении. В правом углу кабинета находился стол, за которым сидел худощавый мужчина средних лет с абсолютно блуждающим взглядом. Рыжеволосый вояка придвинул стул и вальяжно развалился в нем, закинув ноги на стол.

– А вы не плохо тут устроились, капитан. – Человек со шрамом мельком осмотрел помещение: стол и шкаф из синтетического дерева, дорогие стеклянные окна, что большая редкость для станций, похожих на эту, мраморный пол и отличный Гидовский ковер. – А это что? – Рыжий резко подскочил и подошел к парящим в воздухе полкам. На полках была аккуратно расставлена коллекция миниатюрных копий планет. – Надо же! – удивленно протянул вояка. – Земля, Марс, Гида, Синкой, Уррия Альфа, Ролитс, Брога и даже Финра! – Он провел рукой по маленьким сферам и взял последнюю из них. – А это и вовсе уникальный экземпляр. – Рыжий принялся крутить в руке зеленый шар с редкими красными пятнами. – И-223/34, также известная как планета Отчаяния. Недавно открытая, полная загадок и мистики, но, как я вижу, шарлатаны уже делают миниатюрные версии этой планеты, хоть и далекие от ее истинного облика. Планета, которую мы только начали осваивать и понимать. Один крошечный слух – и по всем известным галактикам разлетается новость о новой земле. Никому не хочется ничего проверять: все хотят наживы. Мне нравится ваша коллекция, капитан! Это говорит о вашем утонченном вкусе и эстетическом взгляде на мир, в котором тяжело жить, не имея цели. А вы человек рассудительный и довольно умный. Я уверен, что мы с вами найдем общий язык. – В его голосе была твердость и уверенность, которая заставляла любого собеседника внимательно его слушать. В каждом действие этого человека читались его напористый, самоуверенный характер и нескрываемая жажда достижения цели.

– Положи на место! – Капитан Элрос Финджер подскочил со своего кресла. – Кто ты такой? И как вы смеете врываться в мой кабинет? – Капитан достал пистолет из шкафчика и положил на стол возле себя. Элрос чувствовал свою уверенность, находясь в полицейском участке, но нотки страха и сомнения начали закрадываться в его разум.

– Не нервничайте так, капитан. В вашем возрасте это противопоказано, сердце может подкачать. – Рыжий поставил зеленую сферу на место и перевел свой взгляд на капитана. В комнату вошли два бойца и встали около двери. Еще двое остались снаружи. – Мне нужна вся информация, которая у вас есть на Лину Форс. И где ее рабочее место? Будьте так любезны, покажите его. У вас тут весьма уютно, по-домашнему. Вы все одна большая дружная семья, не правда ли? – Этот человек чувствовал себя хозяином и командиром, которому все должны были беспрекословно подчиняться. В его глазах горел яркий огонь, который никогда не гас, не давая его подчиненным усомниться в силе этого человека.

– Я повторяю свой вопрос! – Элрос взял пистолет со стола и взвел курок. – Кто ты такой? Мать твою. Если не ответишь через десять секунд – я выстрелю.

– Ах, да, где же мои манеры? – Вояка провел пальцами по сенсорному экрану на запястье и протянул руку в сторону капитана. В воздухе начала проецироваться картинка с досье на рыжего.

– «Секретная служба верховного министра», – прочитал капитан Финджер, машинально кладя пистолет на стол. – Агент Рибл. – Остальные характеристики, связанные с этим рыжим военным, были затерты, превратившись в расплывчатое серое облачко. Лишь в самом низу в левом углу голографической рамки красовалась гербовая печать верховного министра и стояли его инициалы.

Рибл усмехнулся и приблизился к синтетическому столу.

– Давайте не будем затягивать процесс. – Взгляд этого рыжего истукана проедал капитана насквозь, невольно заставляя ему подчиниться. – Где рабочее место Лины? Где хранятся все ее данные? Мы забираем все! Вам лучше начинать с нами сотрудничать, если не хотите нажить проблем.

– Что такого особенного в детективе Форс, если прислали охрану министра? – Капитан хотел казаться спокойным, но внутри него все бегало, жужжало и пыталось вырваться наружу. Секретная служба верховного министра – это те люди, для которых не существуют законы. Они, по сути, и есть этот самый закон. Служба, которая подчиняется напрямую верховному министру и выполняет только его приказы. Даже ОВС для них не являются преградой на пути. Про этих людей ходило столько легенд, что порой удивляешься, насколько безгранична человеческая фантазия и, что из этого правда, а что вымысел. Если на такую удаленную станцию как «Космический свет» прилетели эти ребята, то лучше подчиниться им беспрекословно, а то могут возникнуть проблемы.

Но рыжий вояка не ответил на вопрос капитана: он лишь пристально посмотрел ему в глаза, пытаясь уловить в них тень сомнения и страха.

– Третий стол слева, – жалко протянул Элрос.

– Чудненько! И пароль к ее базе данных. Все, что у вас есть на нее. – Рибл жестом приказал двоим своим бойцам заняться рабочим столом детектива Форс. – У вас тут отличное место. Хоть ваша станция и находится на довольно большом расстоянии от «Живого круга», вы делаете очень важную работу для всего вселенского сообщества. Верховный министр ценит эту станцию и считает ее главным элементом в этом непрерывно бурлящем процессе, который мы называем жизнью.

«Живой круг» – так в определенных слоях общества называли скопление планет в центре вселенной. И именно там находился основной транспортный, коммуникационный и политический узлы. «Живой круг» курсировал вокруг небольшой звезды Элифиды. Он создавал своеобразную замкнутую сферу, где и живет основная часть разумной жизни во вселенной. Центральной планетой является Финра, на которой находится парламент и штаб Совета министров.

– Благодарю вас за понимание и за столь важное и необходимое сотрудничество, а теперь – пароль. – Рибл протянул руку к капитану.

– Конечно. – Элрос нажал на сенсорный датчик, прикрепленный к запястью, и пожал руку рыжему. От руки капитана прокатился голубоватый свет, моментально скрывшийся в руке вояки.

– И не переживайте по поводу нас, мы сделаем свою работу и покинем вашу станцию, капитан. – С этими словами рыжий встал и направился к терминалу, установленному в дальней стене. Он дотронулся до холодной стеклянной поверхности, заставляя терминал ожить. Тем временем два бойца в черных костюмах ввалились в кабинет.

– Все готово, сэр, – отрапортовал один из них.

– Отлично. Грузите все в космолет, а я заберу все данные, которые нам любезно предоставил капитан. – Рибл улыбнулся и подмигнул Элросу.

Терминал переливался различными цветами, а рука Рибла не переставала светиться.

– Более не стану отвлекать вас от вашей важной работы. Удачи, капитан. – Вояка развернулся и размеренным шагом проследовал к выходу. По пути у него засиял встроенный в ухо передатчик.

– Есть информация по делу? – Прожужжал хриплый голос в голове у рыжего.

– Я забрал ее досье из архива полиции. Собрал все личные вещи и весьма плодотворно побеседовал с капитаном.

– Не привлекай особого внимания, огласка нам ни к чему. Что по поводу тела? Удалось достать?

– Еще не успел… – Рибл хотел продолжить, но хриплый голос его прервал.

– Тело у ОВС. Эта девушка, жена Майкла, Эмили Вайтскрим, снова переходит нам дорогу. Тело у ее группы. Мой источник в ее команде сообщил, что труп сейчас в местной лаборатории на пятом ярусе. Пока они не определят степень опасности, тело не станут переправлять на Финру. У тебя есть сутки. Рибл, лучше делай свою работу, нам не нужен лишний шум! Ты должен контролировать субъект и весь процесс, связанный с ним! Какая-то девка из ОВС не должна тебя опережать!

– Может, разобраться с ней?

– С госпожой Вайтскрим, женой Майкла? – переспросил голос и усмехнулся. – Секунду назад я тебе сказал, что нам не нужен лишний шум, а теперь ты задаешь такие вопросы. Пусть делает свою работу. Она считает, что идет по следу опасного маньяка, не переубеждай ее в этом. Осмотри место смерти этой, как ее там…

– Лина Форс.

– Да, именно. Проведи необходимые замеры и постарайся отследить маршрут субъекта.

– И сколько нам еще ждать? Когда он завершит процесс? Почему он не идет к механизму? – Рибл уже вышел на улицу и остановился рядом с черным космолетом. Его взгляд уставился на прозрачное небо и на вальяжно проплывающую мимо звезду Ифру.

– Никто ранее не сталкивался с чем-то подобным. Наша история полна черных пятен, которые нам нужно исследовать. Этот древний вид не подвластен нашему пониманию, но мы должны научиться его контролировать. Пусть у него будет столько времени, сколько ему понадобится. От него зависит наше будущее. Я должен сотворить новый мир, так что я готов ждать столько, сколько потребуется. Он должен привести нас к механизму. Если он скроется со станции, то проделаешь с этой консервной банкой то же, что и с прошлой.

– Но здесь намного больше людей.

– Ты стал каким-то мягким, мой друг. Раньше тебя такие мелочи не волновали, а теперь переживаешь за жизни людей. На станции произошла вспышка заболевания «каменное сердце», мои люди уже подготовили материал для Совета и общества. Когда наш объект приведет нас к механизму, то все эти потери станут несущественными. Возродится новый мир, в котором я стану богом.

– Последствия его действий могут быть катастрофическими. Мы не знаем, как отреагирует механизм на Ткача.

– Катастрофическими? – голос снова усмехнулся. – Каждая цивилизация проходит через великий цикл обновления: теперь пришло наше время. Тебе ли не знать, мой старый друг? Ты столько всего повидал, что многие позавидовали бы тебе. Мы не допустим Ткача к механизму. Нам нужно только его расположение, а дальше в игру вступишь ты. Поэтому ты и следишь за его действиями, определяя его слабые места. А сейчас не забивай себе этим голову. Нам повезло, что эта станция так сильно удалена от «Живого круга». Тела могут не найти еще долгие годы, но ты все же позаботься об их «исчезновении». Не пытайся выйти со мной на связь, я сам свяжусь с тобой позднее. И Рибл, ты не забыл про своего друга? Майкла надо уже начинать готовить. – Голос отключился, оставляя после себя тихое шипение.

[Р1]Давайте добавим толику сомнения и допишем»по-моему»? Все-такие Ларри знает дока слишком мало, чтобы быть столь категоричным.

[K2]Хорошо

[Р3]Подскажите, пожалуйста, принципиально ли Вам делить главы на подзаголовки и планируете ли Вы такое деление в следующих главах? Если это не является принципиальным моментом, то можем ставить знак *** в качестве разделителя.

[K4]Не принципиально. Это будет всего пару раз, так что можно поступить так, как вы предлагаете.

Глава 4

Глава 4. Пустота Ларри

Желтый форд припарковался на синтетической плитке рядом со зданием полиции.

– Пошли к капитану, он скажет, что делать дальше. Как же мне не хочется ввязываться в дела ОВС!

– Он нам запретит расследование, в этом нет сомнения. Элрос верен своему «креслу». Капитан не захочет рисковать, но я не стану его судить за это. – Я открыл дверь и нехотя ступил на металлическую лестницу, ведущую в участок.

– Запретит. Но ты все равно его не послушаешься. Ларри, ты же уже все для себя решил.

– Лина! – это прозвучало слишком напористо. – Она была одной из нас!

– Одной из нас? Ты сам в это не веришь! Шляться с ней по барам после работы и изливать душу не означает, что ты ее знаешь. – Мой тучный напарник шагнул на ступеньки и лицом к лицу встретился со стареньким латунным роботом-аналитиком, у которого было собственное имя – «Гельфорс». Роботам не давали имена, только серийный номер, что-то наподобие Р-31, НЕ-15, О-9 и так далее. Но у этого робота было имя, так как он работал в нашем отделе более шести лет. Гельфорса прислали нам с какой-то станции или астероида – сейчас уже нельзя точно сказать. На момент его создания данный экземпляр был уникальным творением, аналогов которому не было ни в одной известной вселенной. Механический шестереночный робот с первыми задатками искусственного интеллекта.

– Доброго времени суток, детектив Ваковски, – электронным голосом поприветствовал робот Фрэнка. Этот блестящий латунный истукан имел элегантное тело, которое слегка сужалось ближе к талии, трубчатые руки и ноги, покрытые тонкими гофрированными трубками[Р1] [K2] . Его гибкое и крепкое тело обладало резкими линиями и гранями, свидетельствующими о его функциональности. В «груди» билось не сердце, а мощный паровой двигатель, который приводил в движение все его шестеренки. Он был воплощением механической элегантности. Сделанный из блестящей полированной латуни Гельфорс выглядел, как шедевр инженерного искусства. Каждая ступня и кисть имела по три пальца с накрученными на них вольфрамовыми кольцами. В центре туловища находился хронометр, который периодически загорался бордовым цветом. Его «руки» – не обычные конечности, а мощные, но тонкие «пальцы», способные сжать металл или выполнить сложную хирургическую операцию. Лицо Гельфорса создатели старались сделать максимально похожим на человеческое. Он имел два глаза-цилиндра с ламповыми светильниками внутри, закрытыми осколками стекла. Эти «глаза» были невероятно сложными механизмами, за которыми скрывались датчики видения, способные заметить даже мельчайшие детали. Он не чувствовал боли или усталости, его движения были быстры и точны, словно у опасного хищника. Но вот в его взгляде читалось нечто зловещее, холодное и пугающее своей рациональностью. В нем поселился расчетливый гений, ждущий определенного момента. Временами мне казалось, что истукан намеренно ведет себя, как консервная банка, повторяя глупые медленные реверансы и неуклюжие движения.

Гельфорс принялся делать неряшливый поклон, испуская протяжный гул.

– Привет, жестянка. Не стой у меня на пути. – Фрэнк положил руку на плечо роботу и, словно пушинку, отодвинул его в сторону.

– Удачной работы! – протянул робот, отлетая к металлическим перилам. Голова робота, прикрепленная на пружинной трубке со множеством проводов, наклонилась влево.

– Гельфорс-то причем? – я бросил взгляд на напарника и оттолкнул металлическую дверь.

Этот манящий аромат, и до боли знакомая атмосфера полицейского участка была нарушена. [Р3] [K4] Роботы-аналитики сидели на своих местах, несколько детективов из нашего отдела бегали с какими-то бумажками, а офицер Фонни сидел в пластиковой кабинке у входа и грустно наблюдал за всем происходящим.

– Пару часов назад у нас были гости, – очень лениво протянул Фонни, заставив меня и Фрэнка остановиться. – Кто-то из верхушки приезжал. – Его апатичные глаза сфокусировались нас, а затем снова уткнулись в исчерканный чернилами кроссворд.

– О чем это ты там бормочешь, Фонни? – Фрэнк развернулся в сторону такого же полного, как и он сам, офицера с огромными черными бакенбардами, впалыми глазами и пухлым кривым носом, которым он постоянно шмыгал.

– Посмотри на место детектива Форс, – уже не поднимая глаз на нас, проскрежетал этот боров.

Мы с Фрэнком моментально обернулись в сторону рабочего места Лины. Его перевернули верх дном – шкафчики валялись рядом со столом, разбросаны бумаги и брошена на пол ее любимая синтетическая игрушка, напоминающая пантеру. Лина считала ее своим талисман и своей путеводной звездой в этом темном мире. Я подобрал пантеру и опустил себе в карман. Механическая лампа, стоящая на столе была опрокинута, а ее вакуумный микронагреватель для кружки перевернут на бок и раскручен.

– Ларри и Фрэнк, бегом ко мне! – Из кабинета в конце коридора послышался суровый голос Элроса.

Лишь мельком переглянувшись, я и мой тучный напарник прошли мимо столов, за которыми сидели аналитики, точно так же, как утром, и зашли к нашему капитану. Все казалось обычным: его дорогой синтетический стол, полки с миниатюрными планетами, мягкий пуф в углу, набитый редкой медвежью шерстью с планеты Гида, и запах лаванды. Имелось лишь одно отличие от вечной спокойной атмосферы этого места: шеф был в ярости. Как я уже говорил, Элрос был человеком, которого просто невозможно вывести из равновесия. Он всегда оставался спокойным и уравновешенным начальником доблестной полиции пятого яруса. Но сейчас капитан буквально метал молнии во все стороны. Его глаза налились кровью, ноздри вздувались, а взгляд то излучал ярость, то внезапно загорался страхом и выражал внутреннюю опустошенность.

– Что с делом? – внезапно спокойно, словно другой человек, спросил капитан. Его густые брови нахмурились, а глаза начали испускать грозные молнии в нашу сторону.

– Это Лина. Там тело Лины. – Я подошел к столу.

– Убийство, мягко говоря, необычное, – подхватил Фрэнк.

– Ларри, закрой дверь.

Я чувствовал, что с капитаном что-то не так. Кто-то его очень сильно напугал.

– Бросьте это дело. Чтобы больше ни слова о Лине, об этом происшествии, обо всем, что связанно с убийством. – Элрос подошел к столу, подвинул свое коричневое кресло и упал в него. Он выглядел таким уставшим, что на мгновение мне даже стало жаль капитана. Он словно постарел на десять лет за то время, пока нас не было. Руки и плечи обмякли, а грозные густые брови готовы были сбежать с этого слабого, напуганного лица.

– Да мы и не особо горели желанием его расследовать. – Фрэнк плюхнулся на пуф, растекаясь в нем, словно желе. – Тем более ОВС его забрали. Документы уже должны были вам прийти.

– ОВС? – взгляд капитана уперся в Фрэнка.

– Они самые. Баба светловолосая – как там ее? – Фрэнк уставился на меня, предлагая мне продолжить.

– Эмили Вайтскрим. Мне показалось, что они уже сталкивались с чем-то подобным.

Капитан задумчиво посмотрел на меня, потом на Фрэнка и очень тихо протянул.

– Ко мне приходил человек из секретной службы верховного министра.

– У-у-у, – начал было Фрэнк, но замолчал, увидев взгляд Элроса.

– Он забрал все, что было связано с Линой. Обыскал ее стол и выгреб личные данные из архива. Все документы по ней. У нас было не так много, но все же. За год службы на пятом ярусе информации на этого человека не стало больше, чем в тот момент, когда она пришла к нам. Я только знал, что на втором ярусе она была своего рода двойным агентом, поэтому капитан полиции второго яруса Видж не смог передать мне всю информацию по ней. Вам я ничего не говорил, так как вам не нужно было этого знать, – добавил Элрос, заметив наши удивленные взгляды.

– Что такого необычного было в Лине, раз ее смертью заинтересовались ОВС и секретный отдел? Капитан, раз вы начали этот разговор, то продолжайте. – Здоровяк переводил взгляд то на меня, то на капитана, пытаясь найти в наших глазах ответ. Но Элрос молчал, а я лишь пожал плечами.

А это был и правда очень хороший вопрос. Смерть Лины вызвала множество догадок, но кем на самом деле была детектив Форс? И случайно ли убийца выбрал своей жертвой именно ее?

– Я ничего больше не знаю, – беспомощно произнес капитан.

– Может, смотаться на второй ярус и поговорить с этим Виджем? – я подошел к столу и взглянул на Элроса.

– Слушай меня внимательно, Ларри. – Такого спокойного тона как сейчас, я никогда не слышал от начальника. – Я много раз закрывал глаза на твои выходки. Покрывал твои постоянные опоздания, не обращал внимания на средства, которыми ты пользуешься при расследовании дел. Всячески способствовал тебе и давал свободу действиям. Знаешь, почему?

– Даже не догадываюсь, – съязвил я.

– Ты хороший коп. Твоя раскрываемость на первом месте среди всей станции. На тебя многие равняются, хоть и зря. А еще потому, что ты много чего пережил, и работа стала твоим домом. У меня на станции семья, родные, близкие мне люди. Я не хочу их потерять, – последние слова он протянул запинаясь. – У службы верховного министра неограниченные полномочия, которые могут стереть в порошок меня, вас и весь наш отдел. А если еще и ОВС взялись за это дело, то нам нужно сидеть тихо и помалкивать. Так что слушай меня внимательно, детектив Нэш: если ты продолжишь это расследование, и я об этом узнаю, то я сделаю все, что в моих силах, чтобы забросить тебя служить на самую удаленную, самую захолустную, прогнившую дыру во вселенной. – Капитан придвинулся ко мне, сверля меня своими злыми глазами. – Мы поняли друг друга?

– Мы определенно поняли друг друга, капитан.

– Умница. – Элрос снова плюхнулся в свое кресло. – В районе Сэнт-Фирн выкинули какого-то бедолагу в космос через мусорный шлюз. Отправляйтесь туда и разберитесь с этим делом. Может, тут задействована банда Стил, за которой ты так яро охотишься. А сейчас проваливайте из моего кабинета. – Он замолчал, пытаясь все осмыслить, а потом тихо промолвил. – Если это Лина, то почему у нее не было чипа?

– Это отличный вопрос, капитан. – Мы с Фрэнком переглянулись. Всем полицейским были вживлены чипы. Как же ее пропустили?

– Не пропустили. Она получила свой чип, я сам видел ее руку. Или я видел только шрам после внедрения чипа? – капитан снова задумался, а потом посмотрел на нас. – Бросить это дело! Пусть эти шишки из ОВС и отдела министра теперь расхлебывают это дерьмо! Вам все ясно?

– Я вас прекрасно понимаю, капитан. Мы не будем продолжать это расследование, только попрошу вас об одном – не лгите себе. Вы так же, как и мы, хотите докопаться до правды.

– Возвращайтесь к своим обязанностям, детективы.

– Так точно, капитан. – Фрэнк поднялся с дивана и направился к выходу.

– Ларри, будь аккуратнее, – разворачиваясь лицом к окну, проронил Элрос.

[Р1]Давайте заменим повторяющиеся слова для благозвучности? Например, цилиндрические или шарнирные руки и ноги

[K2]Меняйте, как посчитаете нужным.

[Р3]Непонятен смысл этой фразы. Уточните, пожалуйста, что Вы имели в виду.

[K4]То, что Ларри сразу уловил, что тут что-то не так. Но можете перефразировать на Ваше усмотрение. Полностью доверяю Вам!

Глава 5

Глава 5. Не останавливай расследование

Мы вышли на улицу, где уже начинало смеркаться. По сути, это была лишь имитация полноценного заката, но звезда Ифра уже начала заходить за горизонт нашей станции. Вокруг участка кружило несколько роботов и генетических пузырей, освещающих здание полиции. Где-то вдали слышались кабины «Элни», жужжали верритоны и пролетали цифровые исчезающие баннеры с рекламой.

– Сам отправишься? – поинтересовался я у Фрэнка, смотря куда-то вдаль на два ярких голубых огонька на шпилях корпоративных зданий крупных корпораций.

– Ты про дело парня, выброшенного в космос?

– Да.

– А если тут замешана банда Стил? Ведь ты за ними так долго гонялся.

– Банда Стил не работает на пятом ярусе. Да и район Сэнт Фирн – это богатый район с элитными особняками, жадными толстосумами и заносчивой аристократией времен основания станции. Уверен, что одному из этих богатых упырей просто не понравилось, как парень протер его новенький автомобиль или подстриг газон. Поэтому он просто вышвырнул бедолагу в открытый космос вместе со своим мусором.

– Хм, – задумчиво протянул напарник. – А ты куда? Только не вздумай соваться на второй ярус к капитану Виджу. Они с Элросом хорошие друзья, хоть он и скрывает это. Тот проныра обязательно расскажет о твоих похождениях капитану. Сейчас его лучше не злить.

– Нет, нужно узнать наличие похожих преступлений на других станциях или планетах. А так как доступ к нашей картотеке и базе всех участков у меня уже определенно закрыт капитаном, то остается лишь один путь. – Я повернулся к напарнику.

– Сликки?

– Именно, – как-то вяло пробормотал я, не горя особым желанием лишний раз наведываться к этому человеку.

Сликки Франко еще десять лет назад был рядовым, но достаточно талантливым хакером, взламывающим охранные системы различных ведомств во многих галактиках. Выполнял множество заказов теневых структур, коррумпированных чиновников и различных преступных синдикатов. Сликки работал на множество организаций одновременно, за что и получил прозвище «перебежчик». Несколько раз его пытались убить враждующие банды, но ему всегда удавалось каким-то чудом выжить. Последнее покушение было самым основательным и значимым, но по странной воле случая я помешал убийцам воплотить его в жизнь. Мне захотелось купить мороженое в обычном на вид фургоне, припаркованном рядом с офисом Сликки. Этот мошенник давно понял, что оставаться обычным хакером невыгодно, а выгодно быть предпринимателем. Фургон не взорвался, Сликки остался жив, но мою случайную помощь он воспринял, как знак свыше. Мы взяли Сликки «под крыло» полиции, сменили имя, при помощи кибернетических технологий и сенсорной маски изменили лицо, немного нарастили мышцы и кости ног при помощи генетических имплантов, тем самым изменив рост, поменяли тембр голоса и цвет глаз. Пройдоха и мошенник умер, а вместо него родился Говард Фрэйс – предприниматель, бизнесмен, значимый человек в обществе. В обмен на это Сликки передал колоссальное множество данных своих бывших заказчиков. К нам перешли компроматы, досье, сведения и многое, многое другое на огромное количество людей, кродов, челночников и прочих. Он даже «слил» одного саннора, помогающего мафии. Тот случай имел громкие последствия, которые могли привести к лишению расы наблюдателей статуса «неприкасаемых». Но им все же удалось разрешить тот конфликт.

Прошла масштабная чистка во всей звездной системе, на нескольких удаленных планетах и даже на Финре: отправили в тюрьму Уррию пятерых высокопоставленных чиновников, работающих в кабинете министров. В «Живом круге» процветает своя атмосфера: генетики копают под механистов, механисты под генетиков, а киберы под всех одновременно. В общем, полный букет из политических интриг и теневых войн. Котел, в котором варятся только отвязные, утратившие моральные принципы личности, готовые родную мать продать за повышение по службе.

– Я бы не стал ему доверять так, как ты это делаешь, – процедил мой напарник. – Такие люди, как Сликки, не меняются.

– Возможно, ты и прав, но он сейчас единственный наш шанс найти зацепку во всем этом. Как закончишь с делом, позвони мне. – Я пожал напарнику руку и пошел к ближайшей остановке «Элни».

Кабины курсировали круглосуточно и практически бесперебойно, поэтому мне не пришлось долго ждать этот металлический жужжащий коробок. Фирма Сликки располагалась в другом конце пятого яруса в дорогом строении из черного мрамора рядом со зданием корпорации «Эмитта». Его строила азиатская корпорация «Кенши», лидером которой являлся один из главарей якудзы в «Живом круге», поэтому здание находилось в одноименном районе. Я встал возле дальнего окна кабины и принялся проверять электронную почту на своем терминале, встроенном в запястье. Практически все жители известных галактик имели подобные терминалы. Он не был «чипированным» и не имел электронных схем контроля, но являлся базой данных и банковской ячейкой одновременно. Правительство строило планы на внедрение в терминалы контролирующих элементов, но общественный резонанс остановил этот процесс. Время от времени все же всплывают случаи, когда в каком-то терминале находят следящий жучок, но такие эпизоды сразу же получают огласку. Министры спят и видят, как бы устроить тотальный контроль всех живых организмов во всех известных галактиках – сводящий с ума сон шизофреника-психопата. На одной из остановок в вагон вошли подростки-киберы. Цветные волосы, импланты вместо глаз, встроенные схемы в тело, терминалы, вживленные в кожу, – это все неотъемлемая часть их еще молодого движения. Киберы относительно недавно стали позиционироваться властями как отдельная фракция, имеющая свободу выбора и свободу слова. Смотря на этих ребят, я невольно задумался: киберы могут стать полноценным игроком в политических баталиях. Эта фракция – потенциальное будущее нашего мира. Механисты себя изживают, генетики – стайка трусливых маразматиков, которым только и надо возобновить войну между фракциями, а вот киберы – это новый, полноценный глоток свежего воздуха. Кем бы стала Викки, когда бы выросла? Наверняка, примкнула бы к этим стеклянноглазым. Она росла современной девочкой. Вспоминая Викки и обдумывая влияние киберов на наш мир, я чуть не пропустил свою остановку.

– «Кенши», – проскрежетал голос в динамиках. «Элни» остановилась, и двери кабины отворились.

Здание из черного мрамора находилось прямо за остановкой. Никакой рекламы, баннеров, электронных плакатов – ничего, только тонкая полоска рядом с дверью: агентство «Микробит». Это здание, возвышающееся на небосклоне пятого яруса, было воплощением безжалостного прогресса и технологий. Стены черного «монолита» были покрыты переливающимися панелями, на которых периодически появлялись слоганы компании и замысловатый двоичный код в неоново-зеленых цветах. «Микробит» – это, по сути, торговец информацией для всех, кто за нее заплатит. Но только сейчас Сликки это делает законно, ну или почти законно. Свет в окнах здания не горел: видимо, уже все сотрудники этого агентства разошлись по домам. Может, и Сликки пошел бы домой, если бы не был так помешан на своей работе. Я знал, что этот параноидальный извращенец еще на месте, хоть и все его работники уже давно дома со своими семьями. Он жил информацией, цифровым кодом и навязчивыми мыслями, что за ним следят.

Мраморная сенсорная дверь начала открываться по мере того, как я подходил, и меня уже готов был встретить новенький латунный робот-консьерж ДЛ-800.

– Я могу вам чем-то помочь, сэр? – поинтересовался робот, не имеющий глаз, рта, носа и всего остального. У этой модели было плоское лицо, которое переливалось всеми цветами радуги, когда робот что-то говорил. Он испускал шипящие звуки при повороте торса и шеи, похожие на звуки, производимые генетической змеей.

– Мне нужен Сликк… – я осекся. – Мне нужен мистер Говард Фрэйс.

– Приемные часы уже закончились. Не могли бы вы прийти завтра?

Эта жестянка приблизилась ко мне, пытаясь выпроводить на улицу.

– Проведи гостя в мой кабинет, – голос Сликки прозвучал одновременно отовсюду и ниоткуда. – Давненько вас не видел, детектив Нэш. Поднимайтесь ко мне, рад вашему визиту.

– Вам на третий этаж, господин Нэш.

Робот произнес мою фамилию как-то иначе, словно мы с ним были знакомы. Сликки сам модернизировал роботов, увеличивая их интеллект, производительность и способность рационально мыслить. Новоиспеченный гений, миллионер и филантроп – вот кем стал сейчас бывший мошенник и шарлатан Сликки Франко. Удивительно, как взгляд смерти в лицо может изменить человека, показав, насколько наша жизнь хрупка и мимолетна. Одна минута, крошечная, незаметная, но такая важная. Минута, которая вершит судьбы и ставит под сомнение ценность нашей жизни. Минута, и судьба Сликки могла повернуть в совсем ином направлении, как и судьба каждого из нас. Значит ему, как и мне, еще рано было уходить в тот спокойный безмятежный мир, который мы называем смертью.

Внутри здания господствовали холодный металл и цифровые технологии. Гладкий черный пол отражал силуэт идущего по нему, немного искажая и придавая незаурядную форму, похожую на движущуюся кобру. Стены были покрыты блестящей сталью, а на потолке горели одинокие плазменные огни, вмонтированные в замшевую ткань.

– В конце коридора находится телепорт. Просто встаньте в него, и вы перенесетесь в страну чудес и блаженства. Изумрудный город, к которому ведет дорога из желтого кирпича. Все как в детской сказке, которую вам читали родители.

Я вопросительно посмотрел на робота.

– На третий этаж, где располагается офис мистера Фрэйса, – электронным голосом на распев протянул робот, махнул рукой в сторону коридора и указал на мраморный пол, выложенный желтой плиткой. – Я проведу вас.

Телепорт, или портал, как его еще тогда называли, в офисном здании, ведущий всего лишь на третий этаж – такое не каждый день увидишь. Телепорты присутствуют на станции, но это совсем не дешевая вещь, да и не совсем безопасная. Качественные телепорты перемещают между ярусами, но это стоит хороших денег, да и не все согласятся на такой вид транспортировки. Людские пробки отбивают всякое желание ими пользоваться. Портал надо настраивать перед каждым отправлением, так что одна телепортация может занять от пяти до двадцати минут. Быстрее пролететь через дыру.

Я поблагодарил робота и направился прямо по коридору к телепорту вдоль мраморных стен по «дороге из желтого кирпича». Черный мрамор на стенах визуально давил, создавая впечатление довольно мрачного готического места. В целом, обстановка холла и коридоров этого здания внушала маниакально-депрессивное настроение, заставляя пришедшего беспрекословно следовать инструкциям робота, либо выброситься в окно. Время от времени стены загорались белыми огнями, и на них появлялись различные лозунги компании, показывающие ее превосходство и значимость. Иногда стены, словно живые, искажались, и в них прорисовывались различные графики, алгоритмы и статистические выкладки. Я не особо в них вникал, стараясь, как можно скорее дойти до портала, но робот будто специально плелся медленнее черепахи. Пройдя мимо нескольких мраморных дверей черного цвета, я встал на голубоватый диск, рядом с которым находилась пара массивных охлаждающих двигателя. Порталы выделяли колоссальное количество энергии во время телепортации. Эффект Эрса. Именно так назвали это необычное явление, когда проводили первые испытания телепортов полвека назад. На диске располагалась панель из жидкого сплава, напоминающего протий или эфорний. Робот сделал два шага в сторону и жестом попросил меня проследовать в портал.

– Встаньте в центр круга и не шевелитесь, – послышался голос ДЛ-800 за моей спиной.

На потолке был прикреплен точно такой же диск, от которого шли различные кабели, уходящие куда-то в стены. Я встал в центр круга, и с потолка ударил пронзительный белый свет. Телепортация – это совершенно безболезненная процедура. Ты даже не успеваешь моргнуть глазом, как твое тело переместилось из точки «А» в точку «Б». Некоторые люди рассказывают, что после перемещения испытывают головокружение или тошноту, а у кого-то начинает литься кровь из носа, но только не у меня. Мой организм совершенно спокойно переносит телепортацию.

– Детектив Нэш, проходите в мой кабинет, я вас жду, – раздался голос Сликки.

Третий этаж ничем не отличался от первого: черный мрамор на стенах и плазменные огни на потолке. Черные закрытые двери, и время от времени мелькающие надписи на стенах. Дверь в кабинет в конце коридора была открыта, а из-под нее лился слабый белый свет. Я не успел войти, как за мной образовалась непрозрачная стеклянная стена на том месте, где была дверь в небольшую комнату, увешанную множеством экранов, различных мониторов и панелей. В центре комнаты находился сенсорный стол, над которым кружила огромная голограмма. Несколько галактик располагались по краям голограммы, а в центре находилась удаленная звездная система, венцом которой стала средних размеров планета зеленого цвета с красными пятнами.

– И-223/34 или Планета Отчаяния. – За моей спиной возник джентльмен в дорогом, но помятом костюме. – Здравствуй, Ларри. – Светловолосый Сликки в этом элегантном пиджаке от кутюр с трудом напоминал того проныру Сликки, которого я когда-то поймал. Он заменил глазные импланты на кибернетические глаза с холодным голубым светом, а полимерная прозрачная маска на его лице время от времени испускала легкое золотистое свечение. Элегантный костюм, украшенный серебряными вставками и проводками, кричал о его нынешнем высоком статусе в обществе. Сликки пожал мне руку, обогнул меня и встал рядом с голограммой. – Последняя открытая звездная система. Совет еще не заходил столь далеко в своих исследованиях. Возможно, эта система является концом вселенной. – Его голос, холодный и спокойный, словно у машины, излучал уверенность и власть. Сликки прикоснулся к зеленому шару и слегка толкнул его, заставив планету закружиться. Из красных пятен начало исходить слабое свечение, которое постепенно охватывало все небесное тело. – Знаешь, почему эту планету так назвали? – Он вопросительно посмотрел на меня.

– До нее трудно добраться? – Я пожал плечами.

– В этом есть доля правды, но основная причина в другом. Причина в этих пятнах. – Сликки остановил планету и пальцами расширил ее, увеличив до размеров детского верритона. – Эти красные пятна являются необычной смесью газов. Состав этого газа не известен науке, но известно, что пары этого газа вызывают видения. Видения, которые сводят с ума, либо доставляют безграничное наслаждение и эйфорию, даря человеку личное безумие. Именно безумие от долгожданного удовольствия. А самое забавное то, что у каждого свое безумие и свои видения. На планету было отправлено несколько экспедиций, но они не смогли дать вразумительного ответа об этих пятнах. Даже корпорации отказались от дальнейшего исследования этой планеты. Кроме пятен, которые еще практически не изучены, в ее недрах ничего нет. Никаких ценных полезных ископаемых, только вода. – Сликки развернулся ко мне. – Говорят, что вода там целебная, но я в это не верю, впрочем, как и корпорации, раз они свернули практически все свои работы на этой планете. – Он плотоядно улыбнулся, а потом проследовал к огромному окну в дальней части комнаты.

– Пять лет назад на нее отправили экспедицию, которая и по сей день существует на планете. Они основали там небольшое поселение. Я читал об этом в новостях.

– Все верно. – Сликки налил коричневый напиток в два граненных стакана и вернулся ко мне. – Только смерть преследует поселенцев, словно тень. – Выпьешь со мной? — Он протянул мне стакан.

– Я по делу, Сликки. – Стакан я все же взял, но пить не стал.

– Говард! Пожалуйста, не будем возвращаться к тому имени. Чем могу помочь? – Одним глотком он осушил стакан.

– Ты наверняка уже слышал про убийство на первом ярусе?

– Конечно! Информация – деньги. Садись и все мне расскажи. – Сликки хлопнул в ладоши, и пол начал разъезжаться, а из образовавшихся отверстий показался белый кожаный диван и кресло. – Найденное тело имело особенности? Мой осведомитель сказал, будто оно было высушено.

– Твой осведомитель не ошибся. – Я знал, что у этого проныры «уши» и «глаза» по всей станции. После его успеха и перемены, Сликки потратил и продолжает тратить хорошие суммы денег на подкуп различной шпаны, продажных копов и недобросовестных чиновников. Как он сам сказал: «Информация – деньги». – За телом пришли из ОВС и секретной службы министра.

– А это уже интересно… Я так полагаю, ты считаешь это телом с фермы? – Его глаза сменили цвет с неприметного голубого на красный и зеленый.

– Я думал об этом, но патологоанатом так не считает.

– И правильно делает. Если бы на станции была ферма – я бы об этом знал. Не хочу хвастаться, но у меня повсюду люди. Да и не похоже на ферму. Насколько я знаю, тела с ферм никогда не выбрасывают. Они остаются висеть на своих крюках, с трубками и проводами до тех пор, пока не превратятся в скелеты. Но почерк, в целом, похож, раз тело тоже высушено. Так что же ты хочешь от меня?

– Капитан закрыл мне доступ ко всей базе данных. Я не смогу разузнать о подобных случаях на других станциях и планетах, а вот ты сможешь. – Я повертел стакан с коричневой жидкостью в своей механической руке, а потом поставил на подлокотник. – И еще одно: мне нужна вся информация о жертве. Ее звали Лина Форс. Хотя ее имя может быть ненастоящим.

– Какое увлекательное дело! Ларри, ты заинтриговал меня. Я просто горю желанием тебе помочь! – Сликки улыбнулся. – Но мне нужно больше информации, а всю нужную мне информацию я могу получить только прямиком из твоих воспоминаний. Если хочешь моей помощи, то разреши подключить тебя к нейрохрону. Я скачаю твои воспоминания за последние часы и только тогда смогу полностью воспроизвести всю картину целиком.

– Только за последние часы, Сликки. – Я недоверчиво посмотрел на своего собеседника.

Технология меморнайт, как ее называли киберы, позволяла при помощи шлема с активными нейронными датчиками скачать воспоминания. Ясное дело, что Совет запретил использование этой технологии, так как во время сеанса можно было выкачать все воспоминания из субъекта. Или занести туда новые и выдать их за реальные. Да и летальные случае во время применения этого способа – довольно частое явление. Нужно оговориться сразу: смертельные случаи возникают лишь тогда, когда пытаются скачать воспоминания семилетней давности и более поздние. В моем случае выкачивание воспоминаний приравнивалось к нескольким часам. За это время я не входил в полицейскую базу данных, не смотрел секретные документы, не общался с высокопоставленными чинами, информация о которых может повредить им, мне и многим другим. Так что я особенно не переживал по этому поводу. А стоило бы.

С потолка на стальных кабелях опустился нейрохрон – пластиковый шлем мутно-белого цвета, в который были вмонтированы различные сенсоры. Он временами переливался оранжевым, словно волны океана, и испускал редкие блики, похожие на вспышки сверхновой.

– Надевай, – процедил Сликки, что-то набирая на своем терминале. – Я настроил временной отрезок на шесть часов. Устраивает?

– Вполне.

Шлем сел мне на голову, как влитой. Он засверкал, а блики и оранжевые волны света усилились. Датчики, встроенные как внутрь, так и по краям шлема, начали издавать глухой протяжный звон.

– Закрой глаза и перенесись на место преступления. Сосредоточься на жертве. Посмотри ей в лицо. Более точная концентрация на каком-то определенном моменте времени или воспоминании поможет сделать запись более отчетливой и качественной.

– Не в первый раз. Только установи сначала временной отрезок. – Я пялился в мутный экран шлема.

– Не переживай, – протянул Сликки, и у меня перед глазами засверкали цифры. Шесть часов ноль минут.

Мгновение спустя в моих ушах прозвучал механический голос: «Возвращаемся на шесть часов в прошлое. Воспоминания открыты.»

Несколько минут яркого света, пронзительного шума в голове – и возврат в прошлое на шесть часов произошел. Затем все погасло, шлем выключился, а я вновь услышал голос Сликки.

– Готово. Сходи домой, Ларри, выспись. Твоя мозговая активность зашкаливает. Мозг словно принял огромную дозу ДЛТ и кофе одновременно. – Сликки направился к сенсорному терминалу рядом с голограммой галактики и принялся анализировать полученные данные.

Шлем погас и отъехал в сторону.

– Когда будут результаты?

– Ларри, все зависит от того, что у тебя там. По твоим рассказам это убийство не похоже на остальные, значит не должно занять много времени. У меня есть номер твоего терминала. Как что-то выясню – сразу тебе сообщу. Я у тебя в долгу. Ты изменил мою жизнь. Дорогу домой ты знаешь. – Сликки подошел ко мне и положил руку на плечо. – Мы по разные стороны баррикад, но я никогда не забуду то, что ты сделал для меня. В людях нужно ценить их открытость и прямолинейность.

Я лишь вздохнул в ответ, ничего не отвечая. Зачем что-то говорить? На станции особая жизнь, не похожая на планетное существование. Каждый человек, крод, челночник, гаррот – все могли стать как верными соратниками, так и заклятыми врагами. Станция в далеком космосе – это изолированная экосистема со своими законами и порядками. Поэтому каждый должен уметь приспосабливаться к такой жизни, а иначе он долго тут не протянет. На станции все ищут выгоду для себя, но если возникает угроза существования самой станции, то жители забудут все разногласия и сплотятся, чтобы выжить.

Сликки сел за стол, поставив шлем перед собой, и нажал на скрытую панель около циферблата. На экране вместо шести часов загорелись цифры сорок восемь.

– Прости меня, Ларри, но мне важно понять, что происходит.

Выйдя из этого черного корпоративного здания, я, как можно быстрее, постарался добраться до остановки, чтобы успеть на «Элни». Но последняя кабина укатила прямо перед моим носом, выпуская вспышку искр, словно издеваясь надо мной. В ночное время суток кабины ходят реже, поэтому ждать следующую не было никакого желания. Моя квартира находится не так и далеко от этого района, но все же в это время суток даже на пятом ярусе может быть опасно. Хотя о чем я говорю? В тот момент в моей голове промелькнуло странное, давно мною забытое чувство страха.

Раньше я жил в Энфилде. Именно там родители Валии купили нам дом. Но после смерти жены, а затем и дочери все те места лишь напоминали мне о них. Я продал дом и купил небольшую квартирку в промышленном районе Хервиль, а на оставшиеся деньги приобрел крупный пакет акций одной добывающей компании.

– Куда подвезти? – За моей спиной опустился желтый форд, из окна которого выглядывала довольная физиономия Фрэнка.

– Уже распутал дело? Без меня ты лучше справляешься. – Я улыбнулся и открыл дверь автомобиля. – Домой. Хочу отдохнуть немного. Мне нужен горячий душ, виски и долгий, чертовски долгий сон.

– Без проблем, напарник.

Двигатель зажужжал, и машина стала медленно подниматься в небо.

– Все, как ты говорил. Этот толстосум даже спорить не стал, но для протокола вину признавать отказался. Ему не понравилось, как парень посмотрел на его жену. Приревновал, ухватил бедолагу за шиворот и вышвырнул в космос через мусорную трубу.

– И что теперь? Суд его оправдает? Улики хоть какие-то нашел? Отпечатки, следы обуви, свидетели?

– Ларри, почему ты всегда такой заведенный? Конечно, все это есть, но парень-то не человек. Он челночник, прибывший на станцию вместе с партией наемных рабочих. Вся его семья отправилась работать на астероиды, а ему повезло. – Фрэнк фыркнул.

– Судья не станет раздувать это дело. – Я перевел взгляд в окно на искусственные белые точки на небе, созданные нашими инженерами, чтобы придать ему максимально реальный вид.

– Именно так. Там моментально прилетел его адвокат – скользкий, плоский слизняк в очках – и начал рассказывать мне, как надо вести расследование. Бормотал о конституции и правах человека на станции, вспомнил пятую поправку Галактического свода законов и так далее.

– Врезал ему?

– Конечно! – Напарник рассмеялся. – Его очки пополам раскололись. Странно, как его лицо не последовало их примеру?

– Жалобу теперь накатает. – Я тоже рассмеялся, представляя как Фрэнк уложил адвоката.

– Он пару месяцев проваляется в больнице, а там я, может, его и навещу еще пару раз для профилактики, так сказать.

Мы залились смехом, представляя, как адвокат с перевязанным лицом видит Фрэнка, входящего в палату с букетом цветов.

– Что сказал Сликки? – уже серьезно поинтересовался напарник.

– Пока ничего. Он лишь снял с меня воспоминания для их анализа. Хочет лично осмотреть место преступления и тело Лины.

– Ларри, – начал было Фрэнк.

– Все хорошо. Он установил временной отрезок на шесть часов, а за это время я не делал ничего того, что могло бы повредить полиции, станции или кому-нибудь еще. – Я не переставал смотреть на «звезды».

– Как скажешь.

Пару минут мы ехали молча. Словно заядлый таксист, Фрэнк огибал здания, парящие билборды и встречные машины. Он включил приглушенную музыку ночного радио и принялся что-то напевать себе под нос.

– Сообщи мне информацию, которую узнает Сликки. Хоть я и плохо знал Лину, но она была одной из нас. Это дело надо распутать. – Здоровяк похлопал меня по плечу.

– Спасибо, Фрэнк.

Форд опустился на платформу, рядом с длинным четырехэтажным зданием, и Фрэнк заглушил двигатель.

– Ларри, постарайся не вляпываться в передряги. – Эти слова он протянул тоном нашего капитана, проводящего инструктаж для молодежи. – Или хотя бы не вляпывайся без меня, – уже с улыбкой добавил он.

– Договорились, напарник. – Я пожал Фрэнку руку, открыл дверь форда и вышел на улицу.

Эта серая невзрачная постройка из металла, генетического кирпича, сплавов бронзы с биологической смолой напоминала отчаяние. Я вспомнил ту удаленную, недавно открытую планету. Зеленый, живой, чудесный рай назвали отчаянием, но по мне на его роль больше подходили дома, похожие на этот. На крыше установлены старые паровые котлы, несколько механических двигателей, передающих энергию Ифры, и уже давно увязшая очистная генетическая капсула довольно внушительных размеров. Огромное количество квартир, однотипных подъездов, серых площадок и вечно угрюмых жителей могли бы любого жизнерадостного и позитивного человека отправить в страну уныния и депрессии. Но только не меня: я уже давно сожительствую с этими «ребятами». Мне нужна такая обстановка, которая будет держать меня в тонусе. Если я не буду напоминать себе о смерти Викки, то моя жизнь остановится. Хотя, быть может, именно в этом и заключается моя проблема?

Я поднялся на третий этаж, прошел по длинному коридору, в котором еще слабо мерцали фосфорные пузыри, и прикоснулся к своей двери. Но как только сенсор принялся считывать мой генетический код, я услышал голос своей соседки.

– Опять какое-то убийство? Кишки наружу, а головы отрезаны? – Дверь соседней квартиры отворилась, и в образовавшемся проеме меня встретил тревожный взгляд миссис Ховардс. – Так что там, Ларри? На станции объявился маньяк? Потрошитель, который разрезает бедных девочек на кусочки, вскрывает животы и поедает внутренности? Он же может прийти и за мной! – Она охнула.

– Вскрывает животы, а потом искусно зашивает, – чуть слышно промолвил я.

– Что ты сказал, Ларри? – Пожилая женщина-генетик, у которой не только вены были зеленые, как у Фрэнка: все ее тело приобрело мутно-зеленый цвет. Миссис Ховардс напоминала пожухлый огурец.

– Ничего, миссис Ховардс. Вспомнил, что мне срочно нужно домой. И запомните – никакого маньяка на станции нет. Все спокойно и мирно. Возвращайтесь к себе в квартиру и занимайтесь своими делами. Нет убийств и отрезанных голов.

– Но, Ларри, я же теперь не смогу уснуть, зная, что по станции разгуливает маньяк! – Она поджала губы и тихо протянула. – Был бы на станции избранный, он бы сразу навел порядок, а не то, что наша полиция.

– О нет. – Я открыл дверь в свою квартиру и ловко прошмыгнул внутрь.

– Ларри, куда же ты? А как же маньяк? – донеслось мне вдогонку.

– Включить освещение в баре, – произнес я, снимая куртку.

Квартира у меня была небольшая, но довольно уютная. Я совместил домашнюю атмосферу, которую так любила Валия, и инновационные технологии, придав дому изысканный шарм. По крайней мере, я думал именно так. Мне очень не хватает голосов и смеха моих любимых девочек. Каждый раз, когда я прихожу с работы, я жду как Викки выскочит из-за угла, пытаясь напугать меня. А потом запрыгнет мне на руки и примется рассказывать забавные истории, которая приключились с ней за день. И каждый раз я захожу в пустую квартиру, ожидая чуда. Но чуда не случается. На меня снова наваливается пустота и безысходность, от которых я убегаю ночами ловить банду Стил.

– Хотите кофе? – прожужжал механический голос моего личного робота-бармена.

Кое-какие финансы я потратил на такой изыск, как робот-бармен. Я раньше всегда с трудом переносил одиночество, поэтому первые месяцы без моих близких, дались мне особенно трудно: депрессия, запой, маниакальное стремление уничтожить всех кродов и всю преступность на станции. А после покупки этого латунного истукана, жизнь немного переросла в обыденное русло с общением и новым собеседником.

– Да, Бинни, сделай кофе. – Я снял рубашку и подошел к барной стойке, за которой к стене был прикреплен огромный сенсорный карбиновый монитор. – Компьютер, активируй четыре отдельных экрана.

– Четыре отдельных экрана активированы, – послышался электронный женский голос.

– На первый экран выведи все случаи расчленения людей с дальнейшим нанесением швов. Все официальные сводки. На второй – все, что есть на Эмили Вайтскрим. На третий – котировки акций «Эльмир Корп». На четвертый – всю информацию, которую сможешь найти на Лину Форс.

– Прибегнуть к базе данных полиции? – процедил голос.

– Даже пробовать не стоит, мой пароль заблокирован.

– Вас поняла, начинаю подготовку трансляции по вашим запросам.

Я положил свою механическую руку на барную стойку и принялся осматривать батарею. Голубой свет потемнел, а на капсуле выступила легкая испарина. Эта механическая рука – не просто замена утерянной конечности, а в своем роде произведение искусства. Блестящие латунные пластины украшены замысловатыми узорами, будто вырезанными вручную, а шестеренки, затейливо переплетенные между собой, вращаются с легким щелчком. Пальцы, составленные из тонких металлических прутьев, могут сжиматься и разжиматься с невероятной силой. А тысячи крошечных сенсорных датчиков на пальцах позволяют мне хоть операции на мозге проводить. Внутри работает сложный механизм – паровые цилиндры, шестеренки, пружины и множество тонких генетических нитей, соединенных между собой в изящное произведение инженерного искусства. На запястье имеется циферблат, показывающий давление в цилиндрах. Эта рука стала продолжением меня, зловещим напоминанием о том, что я не смог спасти свою Викки. Я снова оглядел батарею и цилиндры.

«Уже месяц не менял. Нельзя так запускать», – пронеслось у меня в голове.

– Ваш кофе. – Робот подкатился и поставил передо мной кружку ароматного черного напитка.

– Принеси мой набор инструментов и запасную батарею. И Бинни, будь аккуратнее с ней.

Почему я назвал робота-бармена именно Бинни? Странное имя, тут я соглашусь, но так звали мультяшного персонажа, которого любила Викки. В мультфильмах Бинни – это живое механическое ведро на колесиках, которое постоянно попадает в различные переделки. У него есть друг – медный шар, который раньше был плазменным анализатором, но он сумел выбраться из реактора и присоединиться к Бинни. Постоянно спорящий шар и неугомонное ведро – вот такой вот мультфильм. Сейчас этот дуэт мне очень сильно кого-то напоминает.

– Трансляция готова. Вывожу на экраны ваши запросы.

Как я и предполагал, на первом экране появилось множество ужасных убийств, связанных с расчленением, но ничего подходящего под мой случай. На втором появились несколько заметок относительно Эмили Вайтскрим: хвалебные отзывы какого-то инопланетного министра и благодарственные письма. Я пролистал несколько страниц.

– А это уже интересно, – прошептал я себе под нос.

Передо мной открылось благодарственное письмо от самого верховного министра. В нем говорилось о том, что министр выражает свою признательность миссис Вайтскрим за прекрасно проделанную работу, исполнение своего долга перед Федерацией и всем Межгалактическим Советом. Письмо на этом обрывалось, словно оно было не закончено. В самом низу письма стояла подпись министра и его гербовая печать.

– Компьютер, проанализируй это письмо и постарайся восстановить его первоначальный вид. – Чутье мне подсказывало, что в этом письме было что-то еще, но кто-то все тут заретушировал, убрав все секретные сведения.

– Провожу анализ.

Я сделал еще один глоток кофе и принялся исследовать всю информацию, которую мне выдал компьютер на Лину. На удивление, на Лину не было практически ничего. В социальных сетях она не зарегистрирована, в базе данных знакомств, кулинаров, любителей оружия и во множестве других групп ее тоже не было. Компьютер мне выдал только информацию о ее переводе на пятый ярус, но ни слова о ее службе на втором ярусе.

– Довольно странно, – пробормотал я себе под нос.

В наше время у каждого человека, пришельца есть какие-то записи, есть какая-то информация, которую можно найти на просторах вселенского интернета. Но на Лину ничего не было. Это точно не ее настоящее имя. На мгновение я перевел свой взгляд на котировки акций: все без изменений, цены за одну акцию колебались в районе ста двадцати крепитов за штуку.

– Анализ завершен, – протянул электронный голос, выводя на экран письмо.

Все интереснее и интереснее.

На письме проявились черные полосы, закрывающие собой целые строки. Полосы то пропадали, оставляя письмо белоснежно чистым, то появлялись снова.

– Дальнейший анализ невозможен. Объект защищен, – опережая мой вопрос, произнес компьютер.

Зачем было сначала закрывать текст полосами, а потом и вовсе их блокировать, пытаясь стереть?

Это дело становилось все более запутанным.

Глава 6

Глава 6. Возвращение в бездну

«Где я? Почему тут так темно?»

Я стоял на середине улицы и не понимал, где я нахожусь. Это станция, но она чем-то отличается от моей. Что-то тут не так. Ифра потускнела, а пиксельное небо покрылось багровыми пятнами. Не было слышно ни звука, лишь зловещая тишина заполняла все пространство этого места. Я сделал несколько шагов вперед и снова остановился. Внутренний голос толкал меня, заставлял идти, даже торопиться. Но ноги, как будто налитые протием, стояли на месте, не позволяя мне сделать и шага.

– Как же тихо, – еле слышно произнес я. Мой голос словно угасал в этой оглушающей тишине.

Машинально я потянулся к кобуре и достал плазменный пистолет. Зачем? Еще несколько шагов в пустоту, в неизвестность, в бездну. Мои мышцы напряглись, а сердце ускорило темп. Глаза начали постепенно привыкать к темноте, пытаясь хоть что-то разглядеть.

По сторонам дороги находятся здания – обычные дома, которые встречаются на первом ярусе. На обочинах стоят погасшие столбы с газовыми фонарями и генетическими пузырями. А где-то вдали начало что-то жужжать, невольно заставляя меня идти на этот шум.

– Папа, – тихий детский голосок звучал, как отголосок в моем мозгу.

«Нет, мне это послышалось.»

– Папа, – повторил голосок, но уже громче.

«Откуда он доносится, чей этот голос?» – я спрашивал себя, но разум уже принялся строить ужасные догадки.

– Папа, спаси меня. Не бросай меня.

– Я не брошу тебя, – вырвалось из моего рта.

Эти слова говорила Викки, когда я держал ее за руку. Автобус начал падать в дыру, которая образовалась после попадания кродского снаряда в станцию. Несколько детишек успели выбраться из него, но по дороге станции пошла трещина, образуя новые ямы. Я бросился к Викки и успел ухватить ее за руку прежде, чем она начала падать, но...

– Папа, ты где? Спаси меня! – голос моей Викки уже во всю звучал в моей голове, а я, словно сумасшедший, бежал на его звук.

– Я бегу, дорогая, бегу!

Мое сердце колотилось, пытаясь вырваться наружу. Ноги подкашивались, а разум разрывался на части.

– Викки, Викки, дорогая, я бегу! – Ноги сами несли меня в неизвестность, куда-то в этот мрачный потусторонний мир.

– Папа, я тут! – вновь голос моей девочки, где-то за поворотом, совсем рядом.

Я завернул за угол и остановился. Примерно в тридцати метрах лицом вниз лежал силуэт, укутанный черным плащом с капюшоном.

– Викки? – протянул я, но ответа не последовало. – Викки, дорогая, я иду! – Моя рука так сильно сжимала пистолет, что косточки побелели.

Я остановился, осматривая улицу. Это же то место, где была убита Лина, но кто это лежит на земле? Викки? Этого не может быть!

Пот лился с моего лба, во рту пересохло, а глаза застыли, смотря в одну точку. Время словно замедлилось, практически остановилось, заставляя меня полностью прочувствовать этот момент. Я опустился на одно колено, прикоснулся к плечу этого маленького тела и нежно перевернул. В тот же миг я отпрянул в сторону от ужаса. На земле лежала Викки, но она не была похожа на себя. Ее тело было полностью высушено, как у Лины, а рот открыт и искажен в неестественной гримасе. Глаза отсутствовали, а на лице застыл страх. Я медленно наклонился, дотронулся до щеки моей доченьки. Что это? Что со мной происходит? Мои мысли ускользали от меня, мой мозг разрывался. Я не мог из себя и слова выдавить, просто стоял и смотрел.

«А это что?» – Изо рта Викки показалась черная трубчатая лапка. Мохнатая, с несколькими чешуйками, эта лапка осмотрительно проверяла поверхность, тщательно щупая землю. Немного помедлив, она зацепилась за нижнюю губу мой дочери и начала вытягивать длинное брюшко, вместе с которым начали выглядывать и другие лапки. Мерзкое членистоногое существо, похожее на паука, через несколько секунд полностью показалось, гордо оповестив о своем появление протяжным писком. Трубчатое мохнатое тело, несуразная голова на тонкой шее и четыре пары лапок. Существо вальяжно переползло к правому глазу Викки и заглянуло в него. Через мгновение, изо рта моей малышки лезли сотни похожих монстров, полностью окутывая тело моей девочки.

Я стоял, не двигаясь, созерцая этот страшный «танец» невиданных существ. Через секунду я уже не мог разглядеть на теле Викки свободного места, не занятого этими паразитами. Они были абсолютно везде, словно единая армия, управляемая одним разумом. И вот тело дочери, облепленное этими существами, начало подниматься и протягивать в мою сторону правую руку. Голова дернулась и хрустнула, оставаясь в провисшем положении, словно голова бракованной марионетки, свисающая на куске ткани. Она повернулась, а существа разошлись в сторону, освобождая глаза и рот Викки. Глаза превратились в абсолютно черные угольки, прожигающие насквозь, а рот начал испускать булькающие звуки, на мгновение останавливаясь после каждого слова: «Папа... ты… не… спас… меня… и… тогда… и… сейчас!».

– Викки, я старался. – Слова оправдания невольно вырвались из моего рта.

– Старался? – ехидно переспросила она, заставляя изуродованный рот улыбнуться. – Все, к чему ты прикасаешься, умирает. Ты не смог защитить маму и не смог спасти меня. Ты причина нашей смерти! Мы тебе доверяли, а ты нас предал! Тебе лучше умереть! – С этими словами Викки бросилась на меня и резким толчком повалила на пол. Пауки разбежались в стороны, оставляя меня и мою дочь наедине. Она ухватилась за мои плечи и прижала меня к земле, не давая возможности пошевелиться. Невероятная сила была у этой маленькой девочки. Ее рот стал расширяться, а из него выползали щупальца с заостренными концами. Они впились в мое лицо и начали тянуть к себе.

Помню лишь свой безмолвный крик.

***

Я подскочил и ударился головой о свисающую лампу.

– Шестерня ржавая! – выругался я. – Это был всего лишь сон.

Мои глаза постепенно привыкали к приглушенному свету в моей квартире.

– Не желаете кофе? – Бинни подал мне кружку остывшего черного напитка.

На мониторе мелькали котировки акций и несколько статей об убийствах, а также письмо для Эмили от министра.

– Который час? – Я посмотрел на робота, потирая голову рукой.

– На станции сейчас три часа ночи.

– Я проспал четыре часа. Что это было? Сон был таким реалистичным. Мне нужно снова посетить то место.

– О каком месте вы говорите, сэр? – механическим голосом протянул Бинни.

– Не важно. Где моя батарея, Бинни?

– Вот она. – Робот протянул плазменную колбу голубого цвета, обрамленную медным цилиндром.

Молча я взял батарею со стола и вставил себе в руку. Механический протез сжал колбу двумя медными держателями и закрыл латунной дверцей. Я активировал батарею нажатием кнопки на руке и принялся медленно сжимать пальцы. Аккуратно, словно делающий первые шаги ребенок, я пошевелил каждым, а затем сжал кулак.

– Вам бы стоило полностью заменить протез, – заметил робот.

– Еще годик похожу с этим, а уже потом заменю. Бинни, принеси бутылочку броги из моего хранилища, она мне сегодня пригодится.

Брога или брогский ром – это отменный алкогольный напиток, производимый на планете Брога. Его транспортировка на столь отдаленные станции, как наша, стоит огромных денег, поэтому свой запас броги я использовал только в исключительных случаях. Я чувствовал, что должен снова вернуться на место преступления и хорошенько все осмотреть. А бутылочка броги послужит отличной валютой для того, кто меня неофициально проведет на первый ярус.

Робот подкатился к барной стойке и поставил на нее круглую бутылку с длинным горлышком. Я взял ее и поднес к лампе, осматривая темную, густую жидкость внутри.

– Ценный подарок, – произнес я, подхватив свою куртку и направляясь к двери. – Бинни, отключись на пару часов, а потом уберись в квартире.

– Как прикажете.

Сунув брогу во внутренний карман куртки, я отворил дверь и вышел в коридор, а затем и на улицу. Несколько генетических пузырей, хаотично навешанных на столбы и на фасад здания, хоть немного освещали проспект и безлюдные переулки. Не каждый приезжий на станцию мог понять, зачем наше правительство имитирует ночь или день, если можно всегда поддерживать одно время суток. Все дело в «башковитых» ученых из «Живого круга», которые выяснили, будто для человеческого организма будет очень полезно соблюдать биоритмы.

Я завернул за угол и направился в сторону серых домов, удаленно стоящих от общего скопления зданий в этом районе. Мрачные и, если можно было бы так выразиться в отношении неживых объектов, апатичные и хмурые постройки, будто старик Генс со второго яруса со своим унылым лицом. Уверен, что эти дома хранят не меньше баек, чем Генс, который их выдумывает на ходу.

– Кто идет? – резко спросил грубый голос из темноты, когда я приблизился к самому низкому дому с потертыми гипсовыми стенами, украшенными ржавыми шестеренками.

– Нужно добраться до Гредсба. – Я сделал еще пару шагов и остановился, чувствуя, как меня сканируют квази-детектором.

– Вроде чист, – голос стал тише и был обращен к силуэту кого-то другого, скрывающегося в тени здания.

– Пропусти его. Это Ларри.

– А кого еще вы ждали в такое время суток? – Я подошел к серой стене и принялся рассматривать ночных сторожил, «работающих» на этом месте.

– Ты сам знаешь, кого. Полиция, военные, а теперь и ОВС – сюда могут заглянуть многие. – Словно голограмма, стена исчезла, а вместо нее показался гаррот – представитель расы пришельцев, похожих на карликов с огромным носом и ушами. Он был облачен в потрепанный жилет, рабочие потертые брюки и аристократический цилиндр. Раса, которая стремилась выделиться в серой толпе однообразных жителей станции.

– Привет, Салли! Мне бы до Гредсба, —я протянул крепит и сделал пару шагов.

Карлик ухватил монету, но с прохода не ушел. Он посмотрел на переливающиеся цифры, а потом сунул крепит в карман и прокряхтел: – Цена поднялась, Ларри. Поговаривают, что на станции не только агенты ОВС, но и секретная служба министра. – Салли поджег обломанную сигару механической зажигалкой и принялся ее раскуривать, параллельно переводя взгляд на механические часы на бронзовой цепочке. Выпустив наружу пару колец, созданных им из табачного дыма, гаррот хмуро посмотрел на меня и шмыгнул носом, давая понять, что сейчас другие времена.

– И?

– Могут к нам заглянуть и прикрыть нашу лавочку. – Этот мерзкий карлик ехидно смотрел на меня и скалился, попутно выпуская серые облачка дыма.

– Слушай меня внимательно. – Я ухватил Салли за шею и прижал к стене своей механической рукой. Стрелка на циферблате взметнулась на середину, а паровой поршень в основании руки ритмично заработал. – Прикрыть вашу лавочку? Ты прекрасно знаешь, кто я такой. Если бы я хотел, то вашу лавочку уже давно бы прикрыли. А сейчас вели своим увальням опустить оружие и пропустить меня.

Как только я прижал к стене этого пройдоху, на меня сразу наставили бластеры двое крепких работяг с обезображенными лицами. На Салли работали только бывшие каторжники, которых специально уродовали, а затем генетически совершенствовали для адской работы на астероидах, точнее, в их недрах. Промытые мозги, усовершенствованные мышцы и полное отсутствие эмоций. Выполнение приказов – единственная цель в жизни подобных «субъектов».

– Тише-тише, Ларри. – Салли махнул рукой своим подопечным, а сам сквозь зубы пытался меня охладить. – Зачем ты так кипятишься? Конечно, мы тебя пропустим, только отпусти. – Из его рта выпала сигарета, от которой откололся тлеющий уголек, ранее бывший дешевым синтетическим табаком.

– Твой брат зарабатывает отличные деньги за перераспределение нелегалов по станции. Так что не стоит жаловаться, что твоему клану не хватает крепитов. – Я опустил этого карлика на пол, но не разжал хватку. – И почему до сих пор ты не прислал мне генетические карточки всех ваших клиентов? Ты знаешь, что я не терплю задержек.

Не поймите меня неправильно, но космическая станция в удаленном космосе – это особая закрытая система, о чем я уже говорил. Большинство, кто сюда прибывают – это пришельцы или люди, которым просто больше некуда податься. Тут много челночников, выгнанных с Марса, а также эронианцев и проторианцев, чей жизненный путь привел их сюда. Станции нужны рабочие, нужны те, кто хочет заработать, поэтому многие тут неплохо устраиваются. Конечно же, я проверяю генетические и квази-карточки всех, кто прибывает сюда. Нам тут не нужны маньяки или беглые преступники, готовые продолжать свой кровавый путь на «Звездном свете». Но, по всей видимости, один такой все же как-то проник на станцию… Я задумался и медленно отпустил Салли.

– Карточки всех новых направить в департамент на мой почтовый ящик. А потом и нелегалов нужно отправить к Эйси, пусть она поставит им чипы и проверит их психическое состояние. – Я ослабил хватку и развернулся в сторону туннеля, в котором стояла небольшая механическая капсула-повозка.

Салли встряхнулся, пригладил куртку и кивком приказал седому старику, стоящему внутри капсулы, открыть ее. Он поднял упавший цилиндр и грустно посмотрел на затухшую в луже сигару, от которой в воздух поднялась одинокая струйка дыма.

– Ларри, ты хоть сигнал какой отправь, если ОВС и кто-то другой захотят к нам нагрянуть с проверкой! – вслед мне кинул гаррот.

– Не переживай. А это отдай брату. – Я достал бутылочку броги и поставил рядом с капсулой. Забравшись внутрь, я закрыл за собой металлическую дверь и прислонился к дальней стене.

Под каждым ярусом находились технические этажи для проводки, воздуховодов, канализации, отопления и много другого. На этих этажах располагались изощренные системы рельсовой связи, по которым двигались технические повозки с рабочими. Контрабандисты умудрились внедриться в эту систему. Постоянно мониторя движение технических повозок, они установили на них свои приспособления, с помощью которых и перемещали людей, грузы и прочее по ярусам станции к определенным дырам. А уже по этим дырам перевозили между ярусами. Эта хорошо отлаженная система функционировала уже не один десяток лет. Попасть на станцию официально очень трудно, а вот через каналы контрабандистов – намного проще. Наш мэр и прочая знать не видят нехватку рабочей силы на станции, поэтому они всячески против таких потоков иноземцев. А станция в них нуждается, но под строгим контролем определенных людей. Эти чиновники также не видят огромное количество смертей тех, кто проживает на нижних ярусах. Закрывать глаза и говорить представителям «Живого круга», что у нас все отлично – излюбленная манера мэра и его прихвостней.

Не стану говорить, что я главный человек в движении нелегалов по станции. Я всего лишь обычная шестеренка в системе отлаженного механизма. Я осуществляю контроль, как и многие, подобные мне. Вот поэтому на станции никогда не было ни одного маньяка, истребляющего граждан. До этого момента. Группировки, контрабандисты, синдикаты, но не маньяки. Эти в основном ведут войны между собой и правительством, не трогая мирных граждан.

– Через десять секунд отправляемся, – прокряхтел старик в механической маске и принялся нажимать на кнопки рядом с кабиной. Он завязал свои длинные седые волосы в пучок и ухватился за медный рычаг с каучуковым набалдашником. Этот выжатый лимон, походивший на человека, или наоборот, человек, которого потрепала жизнь, вцепился левой рукой в бронзовые перила и сжал зубы.

Шестереночный механизм, установленный на крыше кабины, заскрежетал, колесо, обхватывающее рельс, начало постепенно вращаться, а двигатель принялся гудеть и испускать пар.

– Поехали! – Старик дернул рычаг, и кабина метнулась, оставляя паровой след.

Такие кабины могут разгоняться до ста километров в час и при этом оставаться максимально маневренными. Перегрузки такие, что далеко не каждый организм сможет выдержать, но такова плата за быстрый способ добраться до нужного места.

Я прижался к металлической стенке, обшитой синтетическим пластиком и мягким, потрепанным поролоном, и постарался сконцентрироваться на одной точке. Феноменальные повороты из одной стороны в другую на такой скорости могли свести с ума любого. Поэтому практически каждый пассажир по окончании пути и открытии дверей, сразу выплескивал содержимое своего желудка на пол перед собой, оставляя свой след раннего экспрессионизма на ржавых платформах этих туннелей. Кабинка скрежетала и пыхтела, выпуская белые облака на каждом повороте, словно загнанный зверь, который старается оторваться от преследования, но у него ничего не получается. Мой сопровождающий, будто латунный истукан, стоял в левом углу и не шевелился. По всей видимости, старик так привык к перегрузкам, что его тело воспринимало все это, как катание на детской карусели. Лишь угрюмый взгляд, который читался под этой бронзовой маской, да сухое жилистое тело, позволявшее приспособиться к подобным условиям, выдавали в нем человека.

Туннели под ярусами не отличались каким-то изяществом или гениальностью архитектурной мысли. Они все были однотипны: лампочки, обрамленные медными решетками, генетические пузыри, провода и множество труб, тянущихся вдоль стен, словно огромные ленивые черви. Стены был отделаны полимерной плиткой, а потолок обработан синтетическим каучуком.

Спустя десять или пятнадцать минут над дверью начали загораться красные огоньки, а синтетические кабели голубого цвета засверкали, будто гирлянда. В этот момент нужно как можно крепче ухватиться за поручни. Но многие, кто ездил впервые, этого не знали. Поэтому резкое торможение таких кабин, обычно приводило к отскоку пассажира в противоположную стенку. Как следствие – разбитые носы, сломанные кости, различные ушибы и сотрясения. В этой кабинке даже еще остался кровавый сгусток на пластике и огромная вмятина, свидетельствующие о недавней поездке неосведомленного «клиента». Видимо, предыдущий пассажир впервые катался на таком приспособлении и не знал обо всех мерах предосторожности.

Кабина резко остановилась, практически вывалив мои внутренности наружу, и двери отворились. Старик в механической маске лишь слегка наклонил голову, увидев мою сдержанность. Я сумел подавить в себе рвотный рефлекс, с трудом разжал пальцы механической руки, отпуская поручень, и вышел на платформу, на которой меня уже ждал вооруженный гаррот.

– Неплохо! – с восхищение протянул он. – Мало кому удается удержаться после таких поездок. – Он усмехнулся и махнул рукой в сторону туннеля. – Проходи, не стой там, кабина сейчас уедет. Воздух в туннеле был тяжелым, пропитанным запахом гари, масла и металла. Свет, испускаемый газовыми фонарями, был тусклым, желтоватым и дрожащим, словно в плафон залетели генетические паразиты.

– Мне нужен Фалли, – с трудом выдавил я из себя.

– Он сейчас занят. Огромный наплыв работяг с астероидов.

– С астероидов? – переспросил я.

– С какого-то одного. Там что-то произошло. Люди напуганы. – Гаррот развел руки в стороны. – Многие хотят свалить с этой станции. Хмурое, морщинистое лицо этого карлика было похоже на помятый листок бумаги, который забываешь в заднем кармане брюк. Этот гаррот задумчиво осматривал меня своими серыми, въедливыми глазами. – Люди хотят улететь на «Эриборн».

На станции «Эриборн» в одном световом годе отсюда находился действующий портал, через который уже можно было отправляться во все уголки всех известных галактик. На нашей станции тоже когда-то был такой портал, но он давно вышел из строя, а ремонтировать его руководство станции не собиралось. Около двадцати лет наша станция находится в гордом одиночестве. Словно отшельник, до которого так трудно добраться. Только грузовые и редкие торговые космолеты залетают к нам за пылью, энергией Ифры и редкими растениями.

– Проведи меня к Фалли. – Я достал жетон и показал гарроту. – Не нервничай, он меня знает, – произнес я, увидев, как этот карлик начал поднимать винтовку.

– Точно знает?

– Точно! Веди. – Голова еще немного кружилась, а желудок принялся снова подталкивать к горлу свое содержимое. Глубокий вдох и протяжный выдох. Этот спертый воздух с трудом проникал в легкие, оставляя в носовых пазухах терпкий налет частиц пыли и копоти.

Гаррот развернулся, закинул шестереночную вакуумную винтовку крупного калибра на плечо и зашагал в туннель.

Этот ангар на Гредсбе представлял собой маленькое поселение, в котором постоянно ошивался народ. Искусно замаскированное под частную портовую компанию, это место служило отправной точкой во все уголки станции. Своеобразным сердцем нелегалов, желающих остаться жить на станции. Пробраться с верхних трех ярусов на нижние было намного проще, чем с нижних на верхние. Но за определенную цену можно все, только нужны крепиты. Гарроты наладили первоклассно функционирующий бизнес с огромной сетью агентов, транспортных каналов, связей и многим другим. Если у тебя водятся крепиты, то ты сможешь добраться до любого места на станции и даже свалить с этой консервной банки. Ангар имел множество ответвлений, уходящих в разные направления, соединения с технической платформой пятого яруса и двумя крупными портами, в которых целыми днями производились разгрузки и погрузки кораблей. А если ты особо не торопишься и хочешь на время «затаиться», то в этом крупном помещении имелся сносный бар, пылкий бордель с работницами не самого высокого качества и неплохой отель. За пару десятков монет можно было жить здесь неделю, не беспокоясь, что тебя могут обнаружить правоохранительные органы. Хотя гарроты и работали со мной да и с другими полицейскими, эти пронырливые «бизнесмены» умудрялись проворачивать десятки операций, о которых мы даже не подозревали. Не все нелегалы горят желанием стать чипированными или получить статус жителя станции, и гарроты могли поспособствовать в этом.

Мы еще не успели войти в ангар через туннель, как нас сразу же окутала толпа куда-то стремящихся людей. Гул, крики, жалобы, вопли и слезы сливались в одну бурлящую какофонию от которой у меня снова закружилась голова. Здесь были все расы и представители практически всех социальных сословий. Это был огромный зал, заполненный шумом, паром, пряным ароматом сигарет, запахом машинного масла, пота и бензина. Среди опрятно одетых нелегалов туда-сюда шныряли работяги, чьи лица и одежда были перепачканы сажей, маслом и грязью. Среди этой огромной толпы мелькали блестящие лики медных и латунных роботов с человекоподобными суставами и горящими глазами. Стены ангара были облицованы темным металлом, которые украшают извивающиеся трубы, вентили и мерцающие, закутанные в металлические решетки фонари. Здесь находилось множество разнообразных представителей всех слоев общества, но в основном в этом переполненном ангаре были работники с астероидов – иммигранты-беглецы, челночники и измененные.

– Я же говорил, что сегодня ужасный наплыв. Не упускай меня из вида! —прокричал карлик.

Я частенько бывал в гостях у Фалли, но еще никогда не видел такого количества людей. Что же случилось на астероиде, раз с него все сбежали?

– Расступись! Прочь с дороги! – карлик расталкивал людей винтовкой, пытаясь проложить себе путь.

Когда я впервые прибыл в этот ангар, то был заворожен масштабом и размахом этого места. Гарроты – не обычные контрабандисты. У них есть правила и принципы, которые устраивают меня, как полицейского. Они занимаются только беженцами, которым просто некуда податься, для которых станция стала последним пристанищем. Они, как ни странно, сотрудничают с миграционными службами, которые могут перенаправить народ без официального дознания, но с установкой чипа. Гарроты не занимаются наркотиками, оружием, запрещенными материалами, генными препаратами, токсичными и ядерными химикатами. Эта раса – «робин гуды» приступного мира, желающие тебе добра, но за определенную плату. Коммерсанты, нашедшие свою «ячейку» на этой удаленной станции. Прибыльный бизнес, который устраивал всех, не считая руководство «Звездного света».

Мы прошли мимо ремонтного отсека, в котором стоял один космолет межгалактического типа в унылом состоянии и несколько небольших межзвездных истребителей класса «СИН». Затем, огибая прохожих, завернули за угол и направились в сторону овальной комнаты, из которой виднелось слабое голубое свечение. У входа стояли два каторжника в оборванных мешковатых комбинезонах и со старенькими бластерами в руках. Эти двое даже не обратили на нас никакого внимания, лишь что-то прожужжали себе под нос, когда я прошел мимо них. Вся комната была заполнена людьми, которые стояли вокруг глубокой дыры, уходящей на нижние ярусы станции. Через пару секунд из дыры показался лифт, на который тут же забежала толпа народа. Эта огромная платформа была испещрена заклепками и рычагами, а по краям спускались массивные цепи, уходящие в темноту. Платформа очень медленно вращалась, но все, кто вбегал на этот круглый диск, словно не замечали этого. Они завороженно, будто под гипнозом и первородным страхом стремились как можно быстрее покинуть это место, растворившись в недрах станции.

С астероидов люди прибывали на пятый ярус, но оставаться тут обычным рабочим не безопасно. На верхних ярусах контроль намного серьезнее, чем на нижних. А обычные работяги не хотели лишний раз связываться с полицией. Да и жизнь на верхних ярусах стоила намного дороже. Мало кто из обычных рабочих мог позволить себе что-то подобное. Поэтому многие сознательно соглашались на ужасные условия с дефицитом воды и отвратительной санитарией на первых ярусах, чтобы только их не трогали.

– Стоять! Куда поперли? – На платформе метрах в тридцати от меня стоял Фалли. Этот карлик с огненно-рыжими волосами одной рукой придерживал шляпу-цилиндр с механическими очками, а другой сжимал трость, которой он жестикулировал. Фалли орал на своих помощников, приказывая им лучше контролировать толпу. – Усмирите их! Только по десять человек! Если не будут слушаться, применяйте силу. Не дай Бог Шестерни, платформа сломается! Я тогда с вас шкуру спущу! – Этот гаррот имел решительный, жесткий характер и неуловимую способность притягивать возможности. Именно возможности, которые потом можно было реализовать в прибыль. Талантливый бизнесмен криминального мира со своеобразным чувством юмора и манерами аристократа.

– Видишь, что творится? – Усмехнувшись прокричал гаррот, пытаясь переорать шум и крики. – Иди к нему, если сможешь пробраться через толпу. – Карлик развернулся и направился к выходу, оставив меня смотреть, как безумные люди хотят сбежать в недра станции, чтобы собраться с мыслями и финансами и задуматься о полноценной смене места проживания на «Эриборн», или еще подальше.

«Что же такого случилось на астероидах, раз работяги готовы бежать на нижние ярусы, лишь бы не оставаться в космосе?» – промелькнуло у меня в голове.

Такое количество народу просто ошеломило меня. Я стоял и смотрел на лифт, на котором ютились, скидывая друг друга люди.

– Никогда такого не видел? Ты даже не представляешь, что творится в отсеке отправки. – На мое плечо легла изящная женская рука, заставившая меня развернуться. – Привет, Ларри.

– Здравствуй, Алиссия. Не ожидал увидеть тебя здесь.

Передо мной стояла высокая белокурая девушка в длинном бордовом плаще на застежках и с высоким воротником. Она была одета в коричневые брюки и белую обтягивающую рубашку, скрывающуюся под плащом. Алиссия всегда носила красные очки, которые прикрывали ее искусственные глаза. Шарм, изящество, грация и утонченная хладнокровная улыбка профессионального убийцы. Я не видел ее искусственных глаз, скрытых очками, но складывалось такое впечатление, что ее взгляд скользит по мне. Она видит все: каждое движение, каждый жест, каждую деталь. Она тень, призрак, присутствие которого можно ощутить, но нельзя увидеть.

– Рассказы рабочих меня привели сюда. Наверняка, ты и не знаешь, что нашли на «Гемзе»?

«Гемза» – это центральный астероид скопления, из которого мы добываем полезные минералы и растения, и на котором стоит основная масса звездных батарей, впитывающих энергию Ифры.

– Расскажи мне. – Я жестом предложил Алиссии отойти в сторонку.

– Это может быть связано с твоим делом, Ларри. – Девушка сняла очки и посмотрела на меня красными глазами-имплантами. – Убийство на первом ярусе. – Она прожигала меня этими глазами, словно сильнейший лазер прожигает дыру в протии. А эта вечная, скользящая, смеющаяся надо мной улыбка притягивала и пугала одновременно, заставляя тело дрожать от страха и наслаждения.

– Откуда ты… – начал было я, но потом умолк.

Сейчас передо мной стояла Алиссия – бывший следователь третьего яруса, а ныне частный детектив. Легендарная личность станции: огромное количество наград, заслуг перед обществом и всенародное признание. Но чего это ей стоило? После поимки самого значимого и авторитетного бандита на станции она давала интервью на центральной площади пятого яруса. Мэр собирался вручить ей орден Энсонна – самую значимую награда у блюстителей закона, но сработало зарядное устройство, вмонтированное в генетический пузырь, висевший рядом с подиумом, на котором стояла Алиссия. Десятки трупов, обезображенных тел, загубленных душ. Мэр отделался легким испугом, так как он носил личное энергетическое поле, защищающее его. А вот Алиссии досталось по полной программе. Она выжила, но ее тело превратилось в кашу: лишь лицо осталось нетронутым, только глаза пострадали. Далее множество операций совместной делегации генетиков, киберов и механистов, сотни бессонных ночей и закат карьеры. Она выжила. Доктора поставили ее на ноги, дали практически новое тело, но в ней что-то перемкнуло, что-то изменилось. Раньше открытая, веселая, жизнерадостная девушка превратилась в эгоистичную, мрачную, коварную и, в какой-то мере, опасную стерву. Она начала преследовать всех, кто хоть как-то нарушал закон, а потом карать по своему усмотрению. Все свои поступки ей нужно было как-то объяснять, поэтому Алиссия открыла частное детективное агентство, которым и прикрывалась, совершая убийства преступников на станции. Смерти на нижних ярусах – довольно обыденное дело, поэтому «блюстительница закона» даже особо не заметала следы, превращая места убийства в разборки группировок. Алиссия стремилась полностью истребить преступность на станции всеми известными ей способами. Она перестала осознавать, что станция — это не какая-либо планета, на которой всем плевать на человеческую жизнь. На станции все взаимосвязано, поэтому «карать», как она любила говорить, нужно обдуманно. Но вера в людей и, особенно в правосудие, давно покинули эту девушку. «Только смерть смоет твои грехи», – любимые слова Алиссии, ставшие для нее своеобразным кодексом и библией в единой истине.

Мы были знакомы до инцидента, поддерживали дружеские отношения, я часто навещал ее в больнице. Но она менялась на глазах: стала замкнутой, необщительной, своенравной, оттолкнув всех, с кем общалась до взрыва, не желая вспоминать прошлую себя.

– Как ты? – спокойно спросил я, смотря в эти красные глаза, в которых время от времени проскакивал кибернетический, зашифрованный код. Эта девушка была здесь не просто так. Со временем ее работа начала привлекать солидных людей с твердыми кошельками и крупными счетами в банковских ячейках. Всех тех, кому нужно было тихо кого-то устранить, будь то партнер по бизнесу или бывшая жена. Уверен, что и сейчас она на кого-то работала, хоть и никогда мне этого не расскажет.

– Ларри, со мной все отлично. – Она продолжала сверлить меня своими глазами. – Много тех, кто хочет свалить отсюда. Я бы тоже сбежала, если бы мне это было выгодно. – Алиссия замолчала и кокетливо подмигнула. Сейчас в этой девушке не осталось ни капли сожаления, переживания и сострадания. Она мне напоминала того садиста-патологоанатома, который восхищался изощренностью убийства на первом ярусе. Движимая только крепитами, Алиссия превратилась во что-то чуждое и отталкивающее. Инструмент для ликвидации, от которого веяло мягким, сладковатым ароматом духов.

– Что произошло на «Гемзе»?

– Трупы, много трупов. И все высушены. На первом ярусе было что-то подобное? Напоминает ферму, но есть отличия. – Она саркастично улыбнулась, заигрывая со мной.

– На кого ты работаешь, Алиссия?

Эта девушка точно получила заказ от кого-то. После взрыва и после ее перерождения, Алиссия полюбила острые ощущения, азарт, погоню и драйв. Частное агентство этой женщины расследовало только самые интригующие дела, за которые хорошо платят. В остальное время она ходила по ярусам и убивала преступников. Это стало ее будничным занятием. Ранее я не верил, что люди могут меняться, но Алиссия – прямой пример моих заблуждений.

– Ларри, зачем этот вопрос? Тебе интересно, что нашли на астероиде или нет?

– Интересно. – Я нехотя посмотрел на свою собеседницу. – И что это были за трупы? Уверена, что не ферма?

– Более десятка высушенных тел сложили в контейнер для переработанных батарей. Туда редко заглядывают. Только тогда, когда батареи выходят из строя, и их нужно заменить. Но это происходит редко, да и в этом случае открывают верхнюю часть, не обращая внимание на то, что лежит ниже. Кто-то точно знал, как все устроено на станции. О телах тщательно позаботились, желая, чтобы их никто никогда не нашел. А тут один работяга захотел поразвлечься с челночницей и потащил ее к контейнеру. Готовый ей овладеть, он снял замок и отворил двери. Они почти уединились, но вместо тихого вечера в объятьях местной «ночной бабочки», работяга получил огромную кучу трупов, которые вывалились из контейнера. – Глаза этой девушки издали противный механический скрежет, и зрачки сузились, словно сканируя меня. Она замолчала, ожидая ответной реакции.

– Откуда там столько тел? Почему никто не заметил их пропажи?

– А это, мой дорогой друг, вопрос к тебе и твоим друзьям. Многие из убитых были нелегалами, прибывшими на станцию в поисках работы. Возможно, некоторые жертвы даже не из нашей звездной системы. Мы находимся в самой укромной части вселенной, в которой можно спокойно прятать тела. Здесь нет постоянных проверок, нет качественного контроля, да и полиция смотрит на все сквозь пальцы. – Она подмигнула. – Грузовые космолеты могут спокойно завозить такой «груз» на астероиды и прятать его. Да и иммиграционные службы на станции переживают не лучшие времена. Твои друзья гарроты не всегда отправляют данные в миграционный центр, следовательно, эти убитые не были чипированными. Никто о них понятия не имел. – Девушка улыбнулась и продолжила. – Нелегалы, на которых всем насрать. Про них бы никто и не узнал, если бы не воля случая. Понимаешь, Ларри, к сожалению, именно так устроено наше прогнившее общество: тараканы начинают паниковать только тогда, когда их обнаружат. Если бы тела случайно не нашли, то администрация и полиция станции так бы и остались копошиться в этой прогнившей кучи мусора, которую мы называем станцией «Звездный свет». Но ничто не вечно. – Она развела руки в стороны.

– Как долго они пробыли в контейнере? – Дело приобретало новый оборот. По всей видимости, этот маньяк уже давно орудует на станции и астероидах. Но почему ОВС прибыли только сейчас? Они не знали про это? Или кто-то свозил сюда следы его деятельности с других станций и планет? Но тогда этого монстра кто-то покрывает. Я пристально смотрел на Алиссию, ожидая ее ответа.

– Откуда я знаю? Может, месяц, может, год, может, пять лет. На «Гемзе» полным-полно таких контейнеров с переработанными батареями. Какова вероятность, что работяга притащит девку именно в этот контейнер? А если бы эти двое захотели покувыркаться в другом? – Девушка опустила голову, а ее багровые глаза снова издали противный механический скрежет.

– Остальные проверили? – Я насторожился.

– Бинго, мой друг! Ты еще в состоянии здраво мыслить. Алкоголь и опиум не до конца тебя доконали, оставляя хоть немного пространства для разума. Там сотни таких контейнеров. Их грузят на погрузчики, вывозят в открытый космос, а потом просто выкидывают в направление Ифры, даже не проверяя, что внутри. Мусор вперемешку с телами: никто и не заметит. Через минуты содержимое сгорает в «объятьях» нашей любимой звезды, а мы навсегда остаемся в неведении.

Ничего не говоря, я дотронулся до передатчика на руке и набрал Фрэнка.

– Толстяку звонишь? – усмехнулась Алиссия.

– Фрэнк, Фрэнк. – В ответ лишь шипение. – Фрэнк, ответь!

– Ларри, мать твою! Ты видел, который час? – сонным голосом потянул напарник.

– Просыпайся и лети в Гредсб в доки. Свяжись с капитаном. На «Гемзе» нашли новые трупы. Я отправляюсь на первый ярус на место преступления. Через час присоединюсь к тебе.

– Ох, Ларри, Ларри. Тебе не хватает спокойствия и духовного равновесия. Ты какой-то нервный. Глубоко вдохни и расслабься. Наш мир настолько прогнил, что уже не стоит нервничать и беспокоиться! – Девушка засмеялась, но я ее уже не слушал. Я прорывался сквозь толпу к лифту, распихивая людей и подняв над головой свой жетон.

– А ну, разошлись! Полиция пятого яруса! Фалли, спускай меня на первый ярус! – Я вбежал на платформу и встал в ее центр.

– Ларри, ты что тут делаешь? – прокряхтел гаррот, но на мониторе вбил координаты первого яруса.

– Давай, опускай!

Толпа расступилась, увидев мой значок. Многие оставались еще не чипированными, поэтому светиться лишний раз никто не хотел. Лифт заскрежетал, вакуумная подушка начала ерзать, а механизмы тяги напряглись, готовые толкнуть лифт вниз.

– Опускай! Опускай! – Фалли махнул своим подчиненным, стоящим возле лифта, а сам дернул рычаг. Лифт умчался в темноту.

Глава 7

Глава 7. Зацепка

Эта история разворачивалась довольно стремительно. Что, если маньяк уже давно орудует на станции? И почему никто не обнаружил трупы раньше? Рабочие не проверяют контейнеры перед очисткой, но они же туда сгружают отслужившие свое батареи. Хотя в этом случае они используют круглое отверстие на крыше контейнера.

«Сколько там трупов? А может, их туда подкинули с других станций или планет? Но кто и зачем? Кто-то явно покрывает убийцу. Кто-то, у кого есть власть.»

Я спускался на лифте и размышлял обо всем этом, пока платформа резко не остановилась. Раздался противный скрежет металла, и я почувствовал запах масла с примесями смолы. Но сейчас это были мелочи: передо мной стояли более важные задачи, которые нужно было решать.

– Выходи, не задерживай движение! – пробурчал полный гаррот в механической маске черного цвета с тонкими гофрированными трубками, идущими ему за спину под плащ. Черный металл блестел, отражая блики тусклых газовых фонарей.

Я ступил на полимерный пол первого яруса и направился к двери, возле которой толпился народ. Огромное скопление тех, кто хочет затаиться, спрятаться в самую дальнюю нору и переждать. Но разве бегство было выходом? Тем более на этой «консервной банке», выход с которой многим только во снах и снится. Нет! Нужно найти свой страх и взглянуть ему в глаза.

– Стоит отсидеться тут какое-то время, – послышался голос пожилого рабочего. Седой мужчина лет пятидесяти стоял возле троих верзил в серой робе и двух челночниц. Его пожухлая, будто синтетический лист, кожа, словно просвечивалась, выталкивая на поверхность вздутые голубые вены. – Не знаю как вы, но я больше не вернусь на астероиды. Лучше поискать работу на блуждающих капсулах. Хоть там и платят меньше, чем тут, но там нет такого ужаса. – Седые волосы старика упали ему на глаза, оставив на свободе лишь длинный крючковатый нос. Глаза прятались от всех этих мирских страхов, закрывались, скрывались, но даже мимолетный взгляд в лицо этого человека давал ясное понимание настроения всех тех, кто сейчас пытался найти укрытие.

– Верно говоришь, Джон. Не хочется превратиться в одного из тех бедолаг с контейнера.

– Вы видели их лица? – в разговор встряла челночница, голос которой запинался и испускал неразборчивые шипящие звуки. Коричневый, потертый капюшон свисал ей на лицо, оставляя открытыми лишь тонкие бордовые губы и острый подбородок с двумя бронзовыми пластинами, приделанными к скулам вакуумными заклепками. – Они застыли в ужасе. Что за монстр сотворил такое? – Челночница откинула капюшон и принялась осматривать людей, ища в них поддержку. Ее маленькие, словно бусины, зеленые глаза метались между собеседниками, пытаясь зацепиться хоть за чей-нибудь взгляд. – Вургула! Это он сделал! Я вам точно говорю! Я видела, как он высасывал из них жизнь.

– Да сказки все это! Это какой-то эксперимент военных. Возможно, испытывали токсичное оружие на них, а потом тела спрятали в контейнеры. Хотят, чтобы мы все здесь подохли! Для них мы, как назойливые букашки, которых можно безнаказанно давить.

Люди сходили с ума, не понимая, что происходит: кто-то обхватил руками голову, пытаясь собраться с мыслями, кто-то повторял неразборчивые слова, будто древнюю молитву. Но большинство присутствующих молчали от безысходности, лишь временами поддакивая каждому новому оратору, надеясь уловить хоть крупицу истины.

– Вургула! Точно! Он! – повторила челночница.

– А кто такой этот Вургула? – мой голос прозвучал решительно и даже властно, заставив работяг перевести на меня свои взгляды. На мгновение воцарилось молчание. Люди рассматривали меня, будто только сейчас заметили ранее неприметный «нарост» размером с бейсбольный мяч у себя на голове.

– Не обращай внимания, приятель. Это всего лишь сказки челночников, – ответил здоровяк с черной бородой, стоявший ближе всех ко входу. Он нахмурил брови, разглядывая меня, покатал во рту слюну и небрежно сплюнул себе под ноги, переводя свой суровый взгляд на челночницу. – Они верят во всякие бредни: монстров, призраков и прочую чушь. – Он покрутил пальцем у виска. – Своя религия и свои страхи, которые эта сумасшедшая хочет навязать нам.

– Вургула существует! Я его видела! Он следит за каждым из нас и карает тех, кто ведет развратный образ жизни! Мы все подвергнемся его каре!

– Тогда меня давно нужно было казнить – я не пропускаю ни одного борделя, где водятся аппетитные цыпочки, – произнес щуплый работяга и причмокнул, вспомнив вчерашнюю ночь.

– Верно говоришь. – Громила, стоящий рядом с дедом, улыбнулся. – Кого ты могла видеть? Не морочь нам головы! Твои слова делают только хуже.

– Я видела! – Челночница хотела что-то добавить, но двери начали отворяться, и поток беженцев поспешил покинуть помещение.

Диоды, встроенные в пиксельное небо, принялись постепенно разгораться, имитируя рассвет. На улицах первого яруса появлялись первые прохожие, а кабины «Элни» уже вовсю курсировали по узким улочкам. Недолго думая, я бросился к остановке, на которой стояла кабина, и шумно ввалился внутрь, задев кого-то, тем самым вызвав поток брани в мой адрес. Двери закрылись, и кабина тронулась. Мне был нужен квартал Саут-Найт, который находился недалеко отсюда. Страх живущих на станции постепенно подбирался к своему пику, не давая им мыслить рационально. «Человек разумен, а толпа – бездумное стадо», – слова классика промелькнули в моей голове, когда я представил, что могут сделать эти люди, гонимые страхом. Им нужна стабильность и вера в завтрашний день, даже если это будет очередная бессмысленная череда событий, называемая этими людьми жизнью. Какой бы ничтожной не была жизнь у многих из них – это была жизнь, которую они хотели продлить. Лишний раз употребить ДЛТ или напиться до беспамятства – даже это давало многим то самое невидимое рвение вставать каждый день и, открывая глаза, осознавать, что они живы.

– Куда теперь? Ты же из полиции, верно? – раздался голос за моей спиной.

Я развернулся и пристально посмотрел на пожилого мужчину, стоявшего в том ангаре с этими верзилами. В его седую бороду были вплетены медные шестеренки, а на щеках и лбу выгравированы древние символы механистов. Он приблизился ко мне, с упреком смотря мне в глаза. Старик зачесал седые волосы за спину и принялся теребить подбородок, не переставая пялиться на меня.

– Саут-Найт.

– И что ты там забыл? Лучше бы ловил этого маньяка на астероидах. Полиция никогда ничего полезного не делает. Вы только и умеете, что отлавливать обычных рабочих и отправлять их куда подальше. А может, нам некуда больше податься, кроме этой станции? Может, нам надо кормить свои семьи? – Старик внезапно умолк и посмотрел на меня понимающим взглядом. – Одинок? Нет семьи? Погибли? – Этот седовласый мужчина читал меня, словно открытую книгу, на страницах которой было лишь одно слово – уныние. Жизнь потрепала его, бросая по разным планетам и астероидам. Он понимал, что такое одиночество, утрата и безысходность.

Но я не отвечал ему. Я лишь молча смотрел на этого работягу и ждал, когда кабина доберется до моей остановки.

– Прости, друг, – внезапно произнес он вполголоса. – Удачи в поисках. – Его грязная рука легла мне на плечо, похлопав по нему.

Закрытая система, живущая по своим правилам. В этом моменте и вырисовалась вся суть жизни в этом месте. Люди напуганы, но им, по сути, некуда бежать. Они вынуждены искать спасения на этой консервной банке, которую нельзя открывать. Поэтому каждый, живущий здесь, знает, что на станции важны все. Кем бы ты ни был, ты важный болтик в этом огромном, вечном механизме, который мы здесь называем жизнью. И все хотят обезопасить место своего проживания, потому что другого выхода нет. А теперь на станции появился какой-то маньяк, истребляющий мирных жителей.

– Саут-Найт, – протянул механический голос, и «Элни» остановилась, открывая двери.

– Поймай этого ублюдка! – бросил мне в след старик, когда я сошел на платформу.

***

Я направился вдоль ветхих домов, выдержанных в механическом стиле, но уже давно утративших свое былое величие. Здания, когда-то оживленные и пульсирующие, как кровеносная артерия, сейчас были заброшены. Оставлены генетическим крысам, бездомным и наркоманам, проживающим каждый день, как последний, заглатывая жменями ДЛТ для безграничного полета остатков разума в мир сладких грез. Я прошел мимо налепленных друг на друга зданий, практически упирающихся в пиксельное небо, и остановился в переулке возле каменной стены, к которой была прикреплена ржавая труба. Станция строилась группой энтузиастов, передовиков, молодых и амбициозных инженеров, желающих сказать свое слово в мире искусства. Каждый ярус задумывался как виток истории и становления великой империи, жившей в мире и согласии миллионы лет назад. Они хотели воплотить на станции то, что они читали в хронологических записях прошлых цивилизаций. Даже не могу себе представить те времена, когда механисты, генетики, блуждающие, первые потомки перворожденных и иноземные расы жили бок о бок без малейшего намека на конфликт. Но такое время было. А дальше произошло множество войн, включая великую тысячелетнюю войну, вечная вражда между генетиками и механистами, исчезновение блуждающих и многое другое. На несколько десятков лет современной истории установился шаткий мир между фракциями, но практически никто не верил в дальнейшее мирное развитие и бесконфликтное существование.

– Кажется, здесь, – задумчиво протянул я, останавливаясь перед серым зданием со свисающим медным водопроводом. – Это то самое место. – Мой взгляд привлекла оторванная полицейская лента, которая хаотично развивалась на ветру, словно желтый огрызок правосудия во власти хаоса и безнравственности. В конце переулка виднелись металлические контейнеры для мусора, разброшенные коробки, бывшие ранее домом какому-то бомжу, и осколки газовых фонарей. Я активировал анализатор на механической руке и принялся тщательно осматривать место преступления. Веры в то, что я смогу хоть что-то тут найти у меня не было, но чутье заставляло меня рыскать тут, словно генетическая собака, унюхавшая остатки вырезки из лавки мясника. Из моей руки исходил поток белого света, который сканировал землю, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. Каждый дюйм подвергался тщательной проверки и анализу. Зацепка была прямо здесь, я верил в это. Хотя, мое отношение к вере вы уже поняли, поэтому правильнее будет сказать – чувствовал остатками нейронных связей в моем, еще не до конца уничтоженном опиумом и алкоголем мозге.

Мне сейчас нужно быть в порту, отправляться на астероиды и проверять контейнеры, но подсознательно я понимал, что там уже давно ничего нет. Нужно искать зацепки на последнем месте убийства, пусть тут уже и орудовали спецы из ОВС. Они работали в спешке, так что я обязан хоть что-то обнаружить. Я не знал, что именно, но все же искал. Искал, понимая, что я могу вычислить убийцу, могу помочь всем людям, живущим на станции снова жить нормальной жизнью. Если жизнь в этом месте можно назвать нормальной. Работая в полиции, я старался доводить свои навыки ищейки до совершенства, постоянно практикуясь, пытаясь отыскать второй носок, каждое утро поднимаясь с кровати.

Обойдя место, где лежало тело Лины несколько раз, я не нашел совершенно ничего, кроме мелкого мусора, нескольких капель застывшей крови и пары засечек, по всей видимости, сделанных Линой. Засечки! Возможно, убийца напал на нее не здесь, а просто притащил ее сюда? Она еще была в сознании и в последний раз попыталась вырваться, но безуспешно. Своими синтетическими ногтями она цеплялась за жизнь. Вставая с земли, я направился к дальней стене.

– Что же ты тут делала, Лина? – задумчиво проговорил я, осматривая металлическую преграду, замаскированную под кирпичную стену. Протягивая руку и касаясь этой холодного, безжизненного камня, невольно начинаешь понимать безысходность тех, кто проживает на этом ярусе. Они стараются найти более приятное место для своего существования, но, по сути, затачивают себя в этой металлической консервной банке, из которой очень трудно выбраться. Я навел луч на стену и просканировал ее сверху вниз, исследую каждый сантиметр, но опять ничего не обнаружил.

– А если ты пряталась от него? Если знала, что за тобой идут, и хотела укрыться, а он все равно тебя нашел? – Я повернулся в сторону контейнера, стоящего рядом со стеной, и принялся его осматривать, ставя себя на место напуганной девушки. Контейнер – ржавый, прогнивший, пригодный только для сдачи в металлолом – этот металлический коробок мог дать мне подсказку. И я ее нашел! На боковой стенке я обнаружил следы ногтей Лины. Бинго! Я был прав! Она скрывалась от нападавшего за контейнером, но что было дальше? И почему следы тянутся снизу вверх? Она не догадывалась, кто за ней идет? Такое чувство, будто убийца поднимал ее, находясь на стене дома. Я моментально перевел луч туда: обычная каменная стена, на которой нет ничего приметного. Или есть?

– Что это? – пробормотал я, заметив странные ворсинки шерсти на металлическом выступе, ранее бывшим подставкой для видеодетектора. Забравшись на контейнер и зацепившись правой рукой за бронзовую паровую трубу, я потянулся за ворсинками. – Что это такое? – Необычный черный цвет, переливающийся на свету. Генетические животные, жившие на станции, были своеобразными и очень специфичными. Они имели особый мех, который не загрязнял очистные сооружения. Но это… Эти ворсинки не похожи на шерсть генетических мутантов. Я оголил отсек в механической руке и аккуратно вложил туда эти образцы. Нужно показать полицейскому генетику Олсону, может, он сможет мне помочь с этим.

– Так, так. Это место преступления, насколько я знаю, а вы тут разгуливаете без спроса, – за моей спиной раздался грубый мужской голос. – Как же я не доволен качеством работы местных правоохранительных органов. – Рядом с контейнером стоял средних лет рыжий мужчина с ужасным шрамом, пересекающим все лицо. Его огненные волосы казались разгорающимися огнем в этой темноте, а надменный взгляд показывал его жесткий, властный характер. – Все так расхлябано и неаккуратно. Грустно видеть столь запущенную станцию, входящую в состав великой империи. Вы прогресс, толкающий человеческую цивилизацию вперед. Именно такие станции открывают нам путь к новым возможностям. Жаль, что те, кто здесь живет, не ценят и не понимают свою значимость. – Он оскалился. – Мы стремимся достичь конца вселенной, чтобы понять замысел Создателя и найти смысл жизни, но не всем будет дано дойти до конца. И кто же вы такой? – скрестив руки за спиной, поинтересовался рыжий.

– Детектив Ларри Нэш, – спокойно ответил я, доставая жетон и спрыгивая с контейнера на землю.

– Наслышан о вас, детектив Нэш. – Рыжий усмехнулся и скрестил руки за спиной. – Что-то обнаружили?

– Кто ты такой?

– У меня нет таких почестей как у вас, детектив Нэш. Я просто Рибл. Я всего лишь наблюдатель. Скромный наблюдатель, стоящий в стороне и смотрящий за всем, происходящим в этом стремительно меняющемся мире.

Около рыжего появились два бойца в черной форме и с новенькими бластерами «Архангел».

– Препятствие расследованию преследуется по закону. – Рыжий встал передо мной и усмехнулся. – Насколько я знаю, вас отстранили от дела, но вы тут. Зачем? Скучно сидеть в кабинете? Нет. Вы ищите правду! Знавал я таких настырных людей, вроде вас, детектив. Они всегда суют нос не в свои дела. Всегда стараются найти ту самую, неуловимую «правду», которой нет. Но мне нравится ваша настойчивость. Такие люди, как вы, могут пригодиться, где угодно. – Рибл задумался, словно делая пометку в вымышленном блокноте, существующем только у него в голове, и вновь посмотрел на меня.

– На этой станции я являюсь действующим офицером полиции, а на этом месте я провожу расследование, детали которого не подлежат огласке. – Я медленно потянулся к бластеру. – Ты тот самый агент верховного министра, который был в участке и разговаривал с капитаном?

Рибл лишь склонил голову вправо, следя за моей рукой.

– Вы что-то нашли, детектив? Не хотите поделиться? – Два бойца обошли рыжего и встали слева и справа от меня. – Если расскажете и покажете, что удалось обнаружить, то я не стану докладывать об этом инциденте вашему начальству и забуду об этой встрече, хотя я и не забуду вас. Как я уже сказал: достойные люди всегда пригодятся.

– Если вы сейчас же не уступите дорогу, я буду вынужден применить силу. – Бластер лег в руку, и я навел его на рыжего.

– Вы наставили оружие на агента верховного министра. Угрожаете, к тому же скрываете улики, необходимые мне. И помимо прочего, детектив Нэш, вы нарушили приказ вашего капитана. Какое наказание будет вам вынесено, как думаете? – Рибл усмехнулся и отошел в сторону, разрешая мне пройти. – У меня сегодня прекрасное настроение, поэтому я позволю вам уйти.

Ничего не говоря, я направился к перекрестку.

– Мы еще встретимся, детектив, – улыбаясь бросил мне в след рыжий. – В следующий раз я не буду таким добрым.

Глава 8

Глава 8. Шаги паука

Быстрым шагом я достиг остановки «Элни» и на мгновение замер, пытаясь осознать, откуда доносится тихое жужжание. Мои мысли были полностью поглощены расследованием, а если быть более точным – той крошечной уликой, которую мне удалось раздобыть. Возможно, это всего лишь «пустышка», но проверить стоило. Я закатил механическую руку и посмотрел на терминал. Мне уже несколько раз звонил Фрэнк, неизвестный номер и Сликки. Неизвестный номер зазвонил вновь.

– Это Гейвс.

– Кто?

– Гейвс! Патологоанатом с первого яруса.

– Точно! Забыл ваше имя. Что-то удалось разузнать? – рядом со мной остановилась кабина, и двери открылись, заманивая меня внутрь.

– Есть пара идей по поводу укусов на шее жертвы. Может, загляните сейчас? Обсудим.

– Эверин Кроуз, дом пять?

– Все верно. – Монотонный голос патологоанатома назойливо въедался в мозг.

– Я сейчас на первом ярусе, могу к вам заглянуть. У вас, случаем, нет молекулярного анализатора? – наугад поинтересовался я. Возможно, мне и не придется лететь в участок, и док сможет дать мне ответы по поводу моей находки.

– Есть один, но он доисторический. За качество анализов не смогу отвечать. Вы что-то хотели проверить? – голос дока заметно изменился, приобретя заговорщические нотки. – Если это касается нашего дела, то я сделаю все, что в моих силах.

– Кое-что есть. Обсудим на месте. – Я отключил терминал и запрыгнул в кабину.

– Нужно набрать Фрэнка и Сликки, – протянул я себе под нос, всматриваясь в монитор над входной дверью кабины. «Элни» моментально тронулась с места, оставляя после себя лишь паровой след.

Кабина оказалась практически пустой, несмотря на паническое бегство рабочих с астероида. По всей видимости, многие уже успели попрятаться по своим дырам и ждали, когда все уляжется. В углу кабины стоял старик с длинной седой бородой и множеством шрамов на лице. Вероятно, один из бывших защитников станции, а ныне безработный, бездомный, никому не нужный гражданин первого яруса. Система грубо обошлась с теми, кто отбивал станцию от вторжения кродов на протяжении множества лет. Совет запретил вести полноценные военные действия против этих инопланетных отбросов, а всем тем, кто защищал от них мирных граждан, дали пособие, которого совсем не хватало на восстановление оторванных конечностей, искалеченных тел и разрушенных судеб. Рядом с монитором стояли две девушки с микросхемами в волосах и плазменными нитями, вшитыми под кожу. Они смеялись, что-то показывали друг другу на терминалах и громко обсуждали свои прически. Рядом со мной умостились трое челночников, затянувшие воротники и накинувшие капюшоны на головы. Странный запах наполнял кабину: пряный аромат смешивался с едкими нотками токсичных духов девушек-киберов и со зловонным потом бездомного, создавая «неповторимый парфюм». «Духи», которыми были пропитаны многие обитатели этих мест. Кабина «Элни» сделала вираж, со свистом прорезая застоявшийся воздух первого яруса, и остановилась. Район Свент. Челночники вышли, а вместо них вошли высокая женщина в темно-синем комбинезоне и пара парней-генетиков с зелеными венами и ярко-желтыми глазами. Они встали возле окна и уставились куда-то в потолок, наблюдая только им видимые фантастические картины. Эти двое точно накачаны ДЛТ, но сейчас мне не было никакого дела до них.

Я закатил рукав и набрал Фрэнка.

– Ларри, мать твою, ты где? – моментально раздалось у меня в ушах.

– Как обстоят дела на астероидах? Много тел?

– Да тут десятки, сотни трупов! Стянули всех наших, даже Элроc прилетел и эта баба из ОВС.

Фрэнк хотел продолжить, но я его прервал:

– Сколько они там пролежали? Тела старые?

– Да кто, черт побери, это знает? – раздраженно прорычал напарник. – Почему тебя до сих пор тут нет?

– Контейнеры старые? Давно не открывались? – спросил я, словно не замечая вопроса Фрэнка.

– Да, эти металлические коробки уже давно стоят в отстойниках. Туда годы никто не заглядывал. Ларри, тебе бы притащить свою задницу сюда. Капитан в ярости, ищет тебя.

– На астероидах уже нет улик, слишком много времени прошло, а вот на последнем месте преступления еще можно что-то обнаружить. Прости, Фрэнк, сам разберись там, а мне нужно двигаться по своей зацепке. – Я отключил терминал как раз в тот момент, когда напарник что-то спрашивал.

Кабина «Элни» остановилась, на экране появилась надпись «Эверин Кроуз», и двери отворились. Я сошел на платформу и набрал Сликки, попутно всматриваясь в плазменные номера на домах.

– Здравствуй, Ларри.

– Здравствуй, Сликки, – проговорил я, ступая на вакуумный эскалатор, ведущий к основной аллее. Довольно унылый райончик с потухшими фонарями и мрачными серыми домами, стоящими на синтетической плитке. Фонари, обрамленные медными сетками, вяло светили желтым светом, оповещая о том, что они еще работают.

– Заскочишь ко мне? Раздобыл кое-что по твоему делу.

– Я сейчас на первом ярусе. Через пару часов буду у тебя.

– Знаешь, Ларри, тебе стоит поторопиться. То, что я разнюхал, отнюдь не обыденная информация. Не хочу говорить по терминалу, просто постарайся добраться до меня как можно раньше.

– Понял тебя, Сликки. – Я отключил терминал и принялся тщательно высматривать пятый дом. Рядом прошли два полицейских дрона. Повернув головы ко мне и проведя сканирование, они продолжили свой путь в сторону крупного работяги, курящего сигару.

– Пятый дом, пятый дом, – бурчал я себе под нос, всматриваясь в номера. – Третий, седьмой, а где же пятый?

– Ты к доку? – раздался детский голос со стороны домов.

– К доку, – ответил я, пытаясь рассмотреть собеседника.

– Ларри Нэш? – снова спросил голос.

– Он самый.

– Проходи. – На свет вышел мальчик в грязных вещах и с масляным пятном на левой щеке. – Я Бивир! – Он протянул грязную руку для рукопожатия. Этот маленький механик был одет в заляпанную маслом куртку и штаны, усеянные карманами, набитыми какими-то проводами, шестеренками и ключами. Его неухоженные, взъерошенные, как связка кабелей, волосы были заплетены в неуклюжую косичку на затылке с парой микросхем. Но его в глазах, ярких и полных, я видел азарт и огонь будущего гения, который хочет взорваться, словно плазменная бомба, и вырваться наружу.

– Ларри, – пожав руку, ответил я. – Мне срочно нужно к Гейвсу.

– Конечно, проходи. – Парень встал между третьим и седьмым домом, прямо в центре сварного шва, которым были соединены эти дома и дотронулся до стены. – Док не бедный человек, да и далеко не глупый. На первом ярусе очень опасно, особенно таким людям как он. – Пацан ввел комбинацию цифр на появившемся терминале и стал ждать. Цифра три и цифра семь, сверкающие на домах, преобразовались в пятерки, а шов изменился на бронзовую дверь с огромной ручкой. – Голограмма! – довольно произнес юнец, открывая дверь.

Видимо, док серьезно переживает за свою жизнь, раз соорудил такую систему охраны. Почему бы просто не перебраться повыше на верхние ярусы? Я вошел в дом, придерживая дверь. Сразу за ней стоял патологоанатом в белом халате и своих багровых очках.

– На первом ярусе жили все мои предки. И никто из них не сменил место жительства, хоть им и было трудно. Корни и верность своей семье. – Док усмехнулся, всматриваясь в меня своими красными очками. – Вижу, вы уже познакомились с моим напарником, детектив Нэш. – Гейвс положил руку на плечо парню.

– Не хочу показаться бестактным, но у меня очень мало времени. Расскажите, что вам удалось узнать. – В нос мне ударил запах формалина, мяты и какого-то химиката. Этой гадостью был наполнен весь дом дока, но, по всей видимости, врач и пацан уже привыкли и не обращали на него совсем никакого внимания.

– Да, конечно. Проходите в лабораторию. – Гейвс направился в комнату возле синтетического шкафа и махнул рукой, предлагая мне и мальчишке проследовать за ним. – Повторюсь, что при наличии тела, я бы смог рассказать гораздо больше информации, – продолжил док, отодвигая белоснежные занавески и проходя в помещение.

Эта комната полностью соответствовала стандартам качественной лаборатории пятого яруса: лазерные инжекторы, прожекторы по углам, механическая кушетка в центре, несколько дорогих анализаторов возле кушетки и еще множество дорогостоящего оборудования, которое может себе позволить не каждая больница пятого яруса, не говоря уже о частном докторе. Лаборатория представляла собой хаотичное, но завораживающее пространство, где высокие технологии переплетались с архаичным, мрачным духом первого яруса. Пол был усеян проводами, которые извивались подобно живым существам, соединяя различные устройства и терминалы. Возле стен стояли рабочие станции с клавиатурами и терминалами, покрытые следами износа и частого использования. Здесь был и массивный экран на потолке, передававший трансляцию того, что док делал на центральной кушетке.

– Моя семья была довольно состоятельной, – произнес док, словно почувствовав мою реакцию. – Так, что тут у нас есть? – Он принялся копаться в плазменном наносканере, пытаясь воспроизвести голограммы тела, которые он успел запечатлеть на месте преступления. – Работай, красавица. Пару мгновений… Готово! – воодушевленно воскликнул док, смотря, как над кушеткой начинает проецироваться тело Лины.

– Ух ты! Как живая! – проронил пацан, хотя моя реакция была такой же. Нет, я, конечно, видел раньше голограммы, но столь высокого качества – никогда.

В комнате погас свет, и док включил небольшой прожектор около кушетки.

– Эти укусы – а это именно укусы, а не следы от инъекции, как я раньше думал – они очень специфичны. Диаметр четыре миллиметра, глубина – пятнадцать. Просканировав тело, я смог заглянуть во внутрь и увидеть, как вела себя кожа после укуса. – Гейвс достал плазменный скальпель и аккуратно разрезал голограмму, словно масло. Он отделил часть Лины и нажал на нее, заставив испариться. Далее док расширил область на шее, где были укусы. – Посмотрите сюда, детектив Нэш. – Гейвс пальцем указал на необычные порезы по всей длине укуса. – И сюда, на окончание укуса. Видите разрыв ткани?

В ответ я лишь кивнул головой.

– Клыки этого существа имели крошечные шипы в виде крюков. Они не видны невооруженным глазом, но отчетливо различимы при тщательном осмотре при хорошем увеличении. Такие же крюки находятся на окончании зубов. – Док развернулся ко мне с акульей улыбкой.

– Что за существо могло такое сделать? – Я наклонился к отсеченной половине Лины и принялся всматриваться в укусы.

– Понятия не имею. Я не зоолог, а патологоанатом. Бивир, включи свет. – Гейвс надавил на вторую половину Лины, заставив ее исчезнуть, и снял очки, потирая глаза.

У дока не было глаз. Точнее сказать, вместо них были молочно-белые импланты, в которых временами проплывали черные облачка. Это напоминало тучи, готовые затянуть белоснежное небо перед грозой. Он мгновение смотрел на меня этими мрачными глазами, а затем надел очки и вновь оскалился. – В разговоре по терминалу вы упомянули, что вам нужен молекулярный анализатор для чего-то. Готов предоставить свои услуги. – Док перевел взгляд на стены, которые были усеяны разнообразной техникой, прототипами, имплантами роботов и запчастями анализаторов.

– Верно, я нашел кое-что на месте преступления. – Дока просто разрывало изнутри от этого дела. Ежедневные выезды на убийства наркоманов, бытовые смерти, гибель рабочих на производстве – это все уже так приелось Гейвсу, что он просто изголодался по-настоящему, загадочному трупу. «Его терпение принесло ему успех», — я протянул механическую руку и нажал на клапан, открыв отсек, в котором лежала шерсть.

– Крутая у вас рука, мистер. – Малец то и дело крутился вокруг доктора, пытаясь разглядеть все, что происходит в этой комнате.

– Бивир, не мешайся, – резко бросил док, подходя ко мне ближе. Он аккуратно достал улику из отсека и положил на стеклянный диск. – Нашли на месте преступления?

– Рядом. Этот комочек шерсти был в метре над контейнером. По всей видимости, Лина пыталась скрыться там, но преследователь все равно ее нашел. Мне кажется, что он находился на стене, или на выступе, на который крепилась камера. Убийца как-то подтянул к себе Лину, а потом… – я умолк.

– Интересная теория, детектив. Мы имеем дело с необычным преступником, поэтому следует рассмотреть все варианты. – Док подошел к анализатору и положил стеклышко с шерстью на медную платформу. – За качество анализа не ручаюсь. Этот анализатор у меня уже очень давно, но попробовать можно. – Несколько минут металлическая коробка с клапанами и двумя гофрированными трубками жужжала и тряслась, переваривая вставленный в нее материал, а потом начала выдавать данные, преобразуя их в цифры.

– Так, что тут у нас. Хм...

Это «хм» заставило нас с пацаном приблизиться к доку и анализатору.

– Состав поистине необычный. В этом образце присутствует множество стандартных ингредиентов: кальций, минералы, сульфаты. Но есть и совершенно уникальные элементы, такие как: этерний, сервий и фансфар. Попробую прогнать состав по базе данных животного мира, может, есть что-то похожее. Это займет какое-то время. – Док всматривался в анализатор.

– Все, что получится узнать, отправьте мне на терминал. Мне нужно еще в одно место. – Исследования тела Лины дали больше вопросов, чем ответов. Следы от клыков неизвестного монстра, который разгуливает по станции. Уже эта теория могла повергнуть кого угодно в шок, но ее нельзя было отбрасывать.

– Это могли быть генетики. Они создали монстра и теперь проводят эксперименты на станции. Выпустили его, чтобы он истреблял народ. А потом создадут армию таких монстров и нападут на механистов, возобновив войну. – Пролепетал Бивир, заставив меня и дока обратить на себя взгляды.

– Ты слишком часто смотришь синхромонитор, парень, – фыркнул док. – Проводи гостя ко входу. Как что-то узнаю – сразу отправлю вам, детектив. – Док снова усмехнулся и развернулся к анализатору, полностью погружаясь в процесс изучения найденного образца.

– Пойдемте, сэр. – Юнец вприпрыжку добежал до двери и принялся ее открывать. – Вы же найдете этого монстра? – проронил он, когда я уже выходил на улицу. – Какая увлекательная у вас работа, мистер! Я тоже хочу стать полицейским, когда подрасту! Буду помогать людям и ловить убийц!

– Безусловно найду. – Я сам не особо верил в это. Всю свою карьеру я ловил преступников, мошенников, бандитов. Но это всегда были люди, кроды, эронианцы, гарроты, но никаких генетических монстров. Хотя это мог быть и не монстр, а док просто ошибся. Может, все же какие-то механические шипы или что-то в этом роде? Мысли сменялись в моей голове друг за другом, каждый раз выстраивая все более изощренную теорию.

Я вышел на улицу и направился обратно на пятый ярус тем же маршрутом, каким и пришел сюда. «Элни» довольно быстро приехала, а платформа гарротов словно ждала именно меня. Поднявшись наверх, я обнаружил, что поток рабочих с астероидов практически иссяк, а гарроты продолжили свою однообразную жизнь: курили и постоянно болтали.

– Ларри, Ларри, остановись! – за моей спиной раздался хриплый голос Фалли, как только платформа поднялась наверх. – Не откажи в любезности и удели несколько минут старому приятелю. – Карлик в черной кожаной куртке с помпезной нашивкой в виде орла спустился с постамента и приблизился к платформе, которая уже остановилась.

– Привет, Фалли. Сегодня через тебя прошло много народа. – Я не горел желанием с ним разговаривать, но он и его ребята помогли мне добраться до дока быстро и без происшествий.

– Что стряслось? Что за чертовщина произошла на астероидах? Почему все бегут оттуда? Что за тела там обнаружили? – Карлик пялился на меня уставшими и одновременно напуганными глазами. Во рту он держал синтетическую сигару и жадно ее покусывал, изредка затягиваясь.

– Фалли, все будет хорошо. – Во второй раз за час я усомнился в своих словах. Я верил, что смогу разгадать эту загадку. Смогу найти преступника, и остановить эти убийства, но что-то меня тревожило, прячась за мнимым спокойствием. Меня беспокоили моя беспомощность и все эти вопросы, на которые я не могу найти ответы. Меня беспокоила моя жизнь без жены и дочери. И, в конце концов, меня беспокоила моя работа, которую я любил, но которая в то же время высасывала из меня все соки. Надо бросить все это и улететь куда-нибудь подальше. Начать жизнь с чистого листа на какой-нибудь удаленной планете в далекой звездной системе. Стать фермером. – Спасибо за помощь. – Я достал из внутреннего кармана бутылочку броги и протянул карлику.

– Да не за что, Ларри. Ты только держи станцию под контролем. Мне и моим ребятам проблемы не нужны.

– Не переживай, Фалли. Все будет хорошо. – И снова эти туманные обещания, завешанные пеленой тревоги и переживаний.

На повозке я вернулся в ангар, откуда направился в сторону своего дома. На терминале загорелась лампочка, которая моментально погасла. Очередной звонок от Сликки оборвался. Я остановился, набрал его и принялся ждать ответа, которого не последовало. Я повторил процедуру, но безуспешно. Этот проныра всегда отвечал на звонки, но сейчас мой терминал горел желтым сигналом вызова, остававшимся не принятым. В мою голову постепенно закрадывались дурные мысли.

– Фрэнк, ты еще на астероидах? – Я набрал напарника и мгновенно выпалил вопрос, не дав ему опомниться.

– Уже в участке. Сейчас прибудет представитель корпорации, отвечающей за контейнер. Проведу с ним тщательную беседу. – Фрэнк усмехнулся. – Где тебя носит?

– Я возле своего дома. Бросай все и направляйся к Сликки.

– С чего бы это? У меня и тут намечается интересная беседа.

– Он не отвечает на вызовы.

– И что с этого? Ларри, может ты приедешь в участок, и мы вместе побеседуем с этим скользким слизняком из корпорации?

– Надо ехать к Сликки, у меня дурные предчувствия. Он что-то раскопал, звонил мне рассказать, но звонок оборвался. Фрэнк, просто доверься мне.

Напарник глубоко вздохнул, буркнул что-то не внятное и медленно проговорил:

– Сядь на такси, а я сразу к нему поеду. Встретимся на месте, Ларри.

– Спасибо. – Я щелкнул терминал и бросился к ближайшему желтому кебу.

Глава 9-10

Глава 9. Рыжий

Мраморная сенсорная дверь отъехала в сторону, и в огромный холл элитного здания вошли трое: рыжеволосый военный с огромным шрамом, пересекающим лицо, и два бойца в черных костюмах. К гостям подкатил латунный ДЛ-800 и принялся сканировать чужаков.

– Простите, но компания «Микробит» закрыта. Прошу вас покинуть помещение и прибыть к нам завтра, если пожелаете.

– Какой любезный робот, – с сарказмом процедил рыжий. – Мы бы последовали вашему совету, уважаемый, но дело очень срочное. – Он достал бластер, навел на механического истукана и выстрелил. Робот-консьерж упал на пол, искрясь и испуская тонкую черную струйку дыма. Его латунная голова превратилась в кашу из оголенных проводов и обугленных микросхем.

– Он на втором этаже, – пробормотал один из бойцов и метнулся к порталу по коридору. Но, как только боец перешагнул невидимую линию, соединяющую холл и коридор, в конце которого находился портал, тело бедолаги развалилось на множество крошечных осколков.

– Активирована система защиты, – процедил механический голос, доносящийся со всех сторон здания. Из потолка медленно появились шестиствольные плазменные пушки и развернулись в сторону рыжего и бойца в черном. – Уничтожить нарушителей.

После этих слов, рыжий вояка, словно пантера, отскочил в сторону, уходя от прямых выстрелов охранных пулеметов, а вот его коллеге не повезло. Боец замешкался, ноги будто приросли к полу, не позволяя ему двинуться. Поток крошечных плазменных шариков превратили элитного солдата в пыль, оставляя лишь бордово-красное облачко.

Сликки сидел за столом и анализировал эпизоды памяти Ларри, точнее их отсутствие, но такого не могло быть. Шлем был установлен на сорок восемь часов, но память Ларри транслировалась лишь на восемь часов, а потом пустота и белый шум, заполонивший остальной промежуток времени.

– Компьютер, проанализируй пустоту, записанную на шлем, и выдай возможные варианты. – Сликки достал металлический шарик и вложил его в ухо. – Как закончишь анализ, отправляй всю информацию на терминал. – Он начал поспешно собираться. Сликки закинул терминал в карбированный кейс, натянул куртку и бросился к черному входу, пытаясь выскочить из здания незаметно. Он слышал выстрелы, скрежет металла, взрывы, а потом наступила тишина. Сликки Франко подбежал к окну, активировал магнитный лифт и на нем спустился вниз. Талантливый авантюрист, который не раз попадал в передряги, был готов ко всему. Этот шустрый мошенник знал поведение местных группировок и понимал их мышление, поэтому он давно спрогнозировал все возможные варианты развития подобных ситуаций. Но сейчас ему противостоял далеко не уличный боец синдикатов.

Сликки уже соскочил на землю и направился в темноту, как позади него раздался голос:

– Уже уходите, мистер Франко? Мы еще не успели толком познакомиться, а вы уже пытаетесь скрыться. Как не культурно с вашей стороны. А какой ужасный был от вас прием. Двое моих коллег погибли, меня чуть не подстрелили ваши пулеметы. Я думал, что мы сможем спокойно побеседовать за чашечкой чая.

– Станция – это всего лишь очередной ваш полигон? На котором вы его проверяете? Сколькими вы готовы пожертвовать? – Сликки опустил кейс, поднял руки и развернулся, смотря на вояку. – Вам не сойдет это с рук. Мир узнает об этом, все узнают правду.

– Сликки Франко – талантливый хакер и торговец информацией. – Военный оскалился. – Никто ничего не узнает. А что касается жертв: их сотни, тысячи. Пока процесс не будет под нашим контролем, мы предоставим ему полную свободу. Он приведет нас туда, куда нам надо, а жертвы – это сопутствующие потери, которые нам совершенно не интересны. Мистер Франко, вы же ничего лишнего никому не сказали?

Но Сликки не отвечал. Металлический шарик в его ухе засветился, и в голове раздался механический голос. Когда голос умолк, проныра Сликки удивленно посмотрел на рыжего, а затем на искусственное небо.

– Это многое объясняет, – на выдохе проговорил он, закрыл глаза и опустил руки. Его тело обмякло, а в мыслях наступило понимание, которое он так долго ждал.

Рыжий выстрелил в руку хакера, превращая ее в кровавое месиво.

– Что ты сделал? Кому отправил сообщение?

Поднимая руки, Сликки лишь оттягивал неизбежное. В его кейсе лежал активированный терминал, который ждал команды для отправки. Хакеру нужно было лишь щелкнуть пальцем. Терминал идентифицировал звуковой сигнал и моментально направил сообщение адресату.

– Данные не просочатся на просторы вселенной, мы не позволим. Скажи, кто получатель и, возможно, я сохраню тебе жизнь. – Рыжий подошел к лежащему на земле Сликки и посмотрел на кейс, из которого исходил белый дымок. – Уничтожил терминал. – Рыжий снова усмехнулся. – А ты талантливый парень. Если бы я узнал тебя раньше, то смог бы направить на истинный путь.

– Все это уже неважно. Стреляй.

– Как попросишь. – Вояка направил бластер в голову хакера и выстрелил.

Глава 10. Прощание

Желтый «форд» Фрэнка остановился около здания корпорации как раз в тот момент, когда я выходил из кеба.

– Ларри, что у тебя стряслось? Нам надо быть в участке. Элрос всех созвал, – заворчал мой напарник, вылезая из машины. Фрэнк надвинул шляпу-котелок на лоб и полез в карман за жевательной конфетой.

– Мы поедем в участок, но позже. – Я подошел к Фрэнку и стал всматриваться в здание. Сликки строил свой офис так, чтобы при необходимости защитить свою жизнь, за которую он опасался. Бронированные стекла, множество охранных датчиков, ловушки и секретные ходы – все это в полной мере присутствовало в монолитном куске черного камня. Но даже столь изощренная охрана не помогла этому проныре. Пустынная улица, редкие сенсорные билборды и зловещая тишина, заставляющая все мышцы напрячься. В такие моменты незримая тревога сковывает все тело невидимой цепью, холодной и невыносимо тяжелой.

– Что-то не так. – С виду офис оставался безмолвным и тихим, как насекомое, на века оставленное в янтаре показывать всему миру свое изящество. Но интуиция говорила мне, что это мнимое спокойствие. Я достал бластер и медленно приблизился к двери, которая не открылась. Сенсоры движения реагировали на посетителей, поэтому каждый раз при чьем-то приближении, она открывалась. Но только не сейчас. Над входом загорелась красная лампочка, оповещающая о приближении человека, но никакого эффекта не последовало. Холодный гладкий металл не желал впускать посетителей.

– Он всегда держит входную дверь открытой. – Мой напарник тоже насторожился, всматриваясь в кромешную тьму черного офиса. По всему периметру здания были установлены диодные прожектора овальной формы, но и они были отключены. Лишь на одном столбе возле соседнего охранного здания находился генетический пузырь, хоть немного освещавший дорогу. Я активировал фонарик, встроенный в механическую руку, и направил на тропу.

– Смотри. – Я жестом указал на землю, на которой отпечатались следы армейских ботинок.

Напарник молча приблизился к двери и встал напротив меня, взглядом указывая на сенсорный терминал на стене.

– Сейчас открою.

Такие терминалы были верхушкой технологической мысли во многих галактиках. А если учесть, что весь офис, в том числе и этот терминал, проектировал и строил Сликки, то мои шансы на его взлом стремились к нулю, если только Сликки не внес мое имя в базу данных. Как только я коснулся его рукой, дверь отворилась, и нашему взору предстала кровавая картина: сгустки крови, раскуроченный металл, искрящийся ДЛ-800, разрушенные колоны и обуглившиеся сенсорные экраны.

– Вызывай подкрепление, – тихо проговорил я и направился в сторону портала, ведущего на этаж к Сликки.

– Матерь генетики! Что тут произошло?! – рявкнул Фрэнк. Его зеленые вены вздулись, а мышцы напряглись. Не опуская бластер, напарник поднес левую руку с терминалом ко рту. – Нужен наряд. Район Кенши, дом двенадцать. Здание принадлежит фирме «Микробит».

– Вызов принят. Высылаю наряд по вашему адресу. – раздался голос робота-диспетчера в голове у Фрэнка.

– Пусть они захватят криминалистов и врача, – добавил напарник.

– Принято.

– Фрэнк, – я привлек его внимание и указал на мелкие кусочки на полу, которые еще совсем недавно были человеком. Защитная система Сликки активировалась после уничтожения ДЛ-800. Этот робот был его первой оборонной преградой, но, по всей видимости, наши гости об этом не знали.

Немного помедлив, осматривая коридор на наличие действующих ловушек, я двинулся в направлении портала.

– Посмотри, как раскурочены плазменные стволы, – протянул Фрэнк, двигаясь за мной.

Могу заметить, что этот тучный генетик двигался на удивление грациозно, аккуратно обходя кусочки теплой плоти и огромные кровавые пятна на полу.

– Кто это такие? – шепотом поинтересовался напарник, будто не хотел разбудить еще дремлющие охранные системы. Он на мгновение опустился на одно колено, вдыхая слабые остатки горячей плазмы, металлический запах крови и гарь расплавленного металла.

– У них были «Архангелы». – Я показал на кусок черного обугленного автомата. – А такие не у всех военных есть.

– Какой-то элитный отряд или кто посерьезнее?

– Когда я вернулся на первый ярус, для осмотра места смерти Лины, то столкнулся с одним человеком. По всей видимости, элитный спецназовец, у которого в подчинении пара бойцов. Заносчивый, высокомерный хлыщ, уверенный в своей безнаказанности. Фрэнк, активируй портал, а после вернись на улицу, обойди здание и проверь черный ход. – Непроизвольно сменив тему, я встал в центр круга и приготовился к телепортации. Голубоватый диск засверкал, готовый отправить своего посетителя на третий этаж. Фрэнк нажал на сенсор, и я моментально растворился в голубом свете портала, отправляясь в офис Сликки.

К моему удивлению, кабинет Сликки остался нетронутым: сенсорные и голографические экраны мирно висели на своих местах, транслируя девизы фирмы. Эти безвольные наблюдатели старались столько всего мне рассказать, но оставались лишь немыми сопровождающими. В центре вращалась солнечная система планеты «Отчаянья», а мрачная тишина в этом кабинете, подавляла и пугала одновременно.

«Сликки тут нет. Возможно, он успел сбежать и спрятаться?» – мысли мелькали в моей голове. Он должен был куда-то спрятаться или убежать. Сликки – скользкий проныра, который всегда сможет разрулить любую ситуацию.

Мой терминал активировался, и у меня в голове зазвучал голос напарника:

– Ларри, я нашел его. Нашел Сликки. – Голос прервался, а потом продолжил. – Точнее то, что от него осталось.

Не дослушав Фрэнка, я бросился ко входу. Обогнув здание, я обнаружил лежащего на земле Сликки. У туловища отсутствовала голова. Вместо нее на шее красовался обугленный обрубок, из которого во все стороны торчали кости. Тело лежало в огромной луже крови, от которой разило металлом и жаренным мясом.

– Где наряд?

– В пути, скоро будут на месте. – Не успел Фрэнк это произнести, как из-за угла показалась пара полицейских.

– Врача и криминалиста сюда! – рявкнул я ошалевшим копам.

Рядом с телом лежал раскуроченный кейс и разбросанные кусочки терминала, которые еще искрили и испускали тоненькие струйки дыма.

– Что было в кейсе? – Фрэнк постарался нагнуться, но его живот помешал ему.

– Терминал экстренного оповещения, – задумчиво произнес я. – Если Сликки успел активировать терминал, то его сообщение моментально отправилось на резервный носитель. Тому человеку, которому этот проныра доверял. Тому, кто смог бы помочь в трудную минуту. И тому, кто сможет сохранить важные данные для него.

– И кто же это?

– Я. Если он успел отправить сообщение перед смертью, то оно пришло на мой резервный терминал, который находится дома. А это что? – Около тело прорисовывался след армейского ботинка.

– След?

– Как у входа. – Я нагнулся и приблизил к следу терминал, стараясь как можно четче его зафиксировать. – Тот рыжий был в таких. – Терминал испустил голубоватый луч, который медленно просканировал след, показывая на экране модель обуви.

– Думаешь, это сделали военные, которые приходили к Элросу? Охрана министра, или кто они там такие! – выругался Фрэнк.

– Сликки что-то раскопал, а они об этом узнали. Нужно узнать, что он мне отправил.

К нам подбежал худощавый доктор и парочка молодых криминалистов.

– Что тут у нас? – поинтересовался врач, которому на вид было за пятьдесят. – Ему уже не помочь, – саркастично констатировал он.

– Джон, твои шутки сейчас неуместны! – гаркнул Фрэнк и положил свою мясистую руку ему на плечо, заставив доктора умолкнуть.

– Просканируйте место на наличие отпечатков или ДНК убийцы. И тщательно проанализируйте кейс, может, получится что-то обнаружить. – Обратился я криминалистам. – Фрэнк, поехали проверять терминал. Надо узнать, что ему удалось обнаружить.

Глава 11

Глава 11. Первые ответы

В этой мимолетной жизни так трудно найти тех людей, которым можно довериться, что потеря каждого такого человека приравнивается к потере части себя. Поэтому после смерти жены, а потом и дочери я старался не заводить друзей и поклялся больше не влюбляться, но человеческое сердце не похоже на камень, которого не тревожит происходящее в мире. Увидев впервые Эмили, я понял, что моя черная полоса может смениться на белую.

Автомобиль Фрэнка остановился возле моего дома, оставляя после себя облачка пыли, которая принялась кружить над землей в безудержном танце. Двери отворились, и мы с напарником: не сговариваясь, бросились к дому, не замечая прохожих и мою соседку, которая уже готовилась что-то спросить, смотря на меня своим надменным взглядом.

– Не сейчас! – рявкнул я в сторону соседки, увидев, как она раскрывает свой рот. Сейчас меня занимало только послание Сликки.

Ифра уже во всю освещала станцию, наполняя ее теплыми заряжающими лучами. Я подбежал к своей двери и прислонился к ней рукой, заставляя открыться.

– Уборка произведена, – довольно протянул механическим голосом Бинни, как только мы вошли. – Если у вас есть еще какие-нибудь поручения, то я с радостью готов выполнить их. Робот подкатился к нам и замер в ожидании приказов. Он издал протяжный механический стон, оповещающий об остановке червячного элемента в основании его двигательного элемента.

– Бинни, достань мой резервный терминал и подключи к компьютеру! Компьютер! – крикнул я, заставляя сенсорный экран ожить.

– Что прикажете? – механический голос девушки, словно приятные нотки мягкой мелодии прозвучал у нас в ушах.

– Активируй сообщение от Сликки Франко, как только Бинни подключит терминал.

– Слушаюсь.

Я снял куртку и подошел к бару, чтобы налить себе воды.

– Выпьешь чего-нибудь?

– Мне бы сейчас виски, – усмехнулся Фрэнк. – Посмотрим, что там прислал Сликки, а потом уже решу, что пить. – Напарник с грохотом вошел в квартиру, попутно разглядывая мой интерьер. Фрэнк приблизился к барной стойке, на которой стояла синтетическая чаша, созданная в фарфоровом стиле какой-то древней азиатской династии. – Что это за дерьмо, Ларри? – Он достал из чаши две белые таблетки с буквой «В» по центру. – «Валиум»? Ты это принимаешь?

– Сейчас нет. Почти нет, – пробормотал я. – Мне было тяжело.

– Только не говори, что ты запивал его виски! – Фрэнк вытащил из-за барной стоки полупустую бутылку качественного виски, на которой красовался янтарный тигр. – Уничтожишь остатки разума, которые у тебя остались.

– Конечно, нет! За кого ты меня принимаешь? Не трогай мои вещи. – Я прищурился, а затем перевел взгляд на экраны. – Компьютер, отключи датчики. – Я налил себе воды в граненный стакан для виски и двумя глотками осушил его.

– Терминал подключен. Послание записано в голографической форме. Вывожу запись, – процедил женский голос, испуская струю белого света на пол. Через мгновение на полу начал проецироваться трехмерный силуэт Сликки, и мы с Фрэнком замерли в ожидании его слов.

– Здравствуй, Ларри! Если ты просматриваешь это сообщение, значит я мертв. – Сликки сидел за своим столом и всматривался куда-то в пустоту грустным взглядом. – Ты вляпался в очень серьезное дело, Ларри. То, что я смог обнаружить, не будет выпущено за пределы станции. Меня точно убьют за это, но начнем по порядку. – Он встал и подошел к окну. – Мне пришлось подключить все свои ресурсы, чтобы выполнить твою просьбу. Во-первых, Лина Форс – на самом деле никакая не Лина. – Он вывел на экран десятки девушек, совершенно не похожих друг на друга, имеющих разный цвет кожи, волос, строение носа, разрез глаз и прочее. – Я просканировал ее фотографию для создания объемной проекции, а потом прогнал по вселенской базе. Все эти люди, на первый взгляд, совершенно разные и ничем не похожи друг на друга. Но это не так, мой друг. У них у всех есть одна крошечная точка под левым глазом. Она не заметна для невооруженного взгляда, но хорошо видна при тщательном рассмотрении. – Он вывел на экран фото Лины и увеличил его. – Эта точка называется личным генным пятном, которое ставится только высокопоставленным чиновникам, секретным агентам и прочим «нужным людям». Современная технология генетиков, позволяющая при помощи этого пятна изменять внешность человека. Секретные разработки, использующиеся только богатыми и властными структурами.

– Слышал я про это. Засранная плазма генетиков, – вставил Фрэнк, сопровождая слова бранью.

– Пятно у каждого подопытного уникальное и неповторимое. У этой девушки оно похоже на полумесяц. – Сликки увеличил пятно и пальцем продемонстрировал. – А теперь посмотрим на пятна остальных. – Одну за одной Сликки увеличивал фотографии и демонстрировал нам точно такие же пятна. – Получается двадцать шесть личностей, совершенно уникальных. Домохозяйка из Мехатрона Эйва Вуджис, генетик Бри Соунс, инженер-робототехник с Марса Клия Зейф и прочие. Это все одна и та же девушка. – Он удалил все фото и оставил только фото Лины. Я не знаю кто она такая, и кто за ней стоит, но средства вложены в нее колоссальные. – Сликки помолчал, грустно вздохнув, а потом продолжил. – Ларри, эта девушка только вершина айсберга из дерьма крода, в которое ты, а теперь и я, вляпался.

Теперь касательно твоего убийства. Вся информация засекречена на самом высоком уровне. Чтобы взломать «барьер» и добраться до похожих случаев, мне пришлось применить все свои умения. Я лучший хакер – запомни это, Ларри. Кое-что получилось разузнать. Первой жертвой, подходящей под наш случай, был мистер Стоунс на планете Рикса. Первый случай, о котором есть хоть какая-то информация. Возможно, были и более ранние эпизоды. Этот случай быстро замяли и постарались удалить отовсюду, но от меня не спрячешь информацию. Полное имя мистера Стоунса – Бенджамин Эйс Стоунс. Он был выдающимся генетиком, специалистом по генным мутациям, а также значимым вирусологом, который издал несколько массивных трудов. Но это было десять лет назад. Потом он пропал, исчез, растворился. Его словно удалили ото всюду, пытаясь скрыть его существование, будто его и не было вовсе. Но у нашего покойного осталась дочь, с которой он переписывался, используя псевдоним – мистер С. Мне удалось достать копию последней переписки, вывожу на экран запись: «Моя дорогая, завтра я улетаю на нашем «Огненном фениксе» на Р5. Не знаю, что нас там ждет. Может, новые открытия, новая раса, новые находки, а может, и … Я люблю тебя! Обещаю вернуться!» – На этом запись обрывалась. – «Огненный феникс» – это секретный исследовательский космолет Совета, а вот Р5… – Сликки помедлил. – Р5, по всей видимости, – это новая планета, которую должен был изучить Стоунс и его коллеги. Координат ее нет, информации я никакой не нашел. Совсем ничего нет на эту Р5, но зато я узнал еще кое-что интересное. «Огненный феникс». Все вылеты этого космолета записываются на носителях транспортной системы Совета. Доступ засекречен, но я все же взломал его и вот, что обнаружил. – Сликки вывел на экран записи системы. – На борту экипажа находилось десять исследователей и несколько тонн оборудования. Каждый килограмм фиксируется, отображаясь в этом столбце. – Он отделил и вывел на экран столбец с весом космолета. – Записано все до грамма. Вот вес каждого пассажира, вот вес оборудования, продовольствия и прочего. Всего три тонны двести тридцать килограммов. Каждый участник экспедиции, каждый груз, помеченный зеленой точкой. – Сликки указал на зеленые шарики напротив членов экипажа и напротив оборудования. – Это список во время их отлета, а это список после их прибытия. – Он вывел на экран второй столбец с данными. Во втором списке у восьмерых членов экипажа горели зеленые точки. Напротив остальных двоих находились красные, как и напротив некоторого оборудования. – Красная точка означает, что на борту не присутствовали данные люди и данное оборудование. Эти двое погибли на планете или пропали без вести, неизвестно. А теперь делаем элементарные вычисления. От начального веса отнимает вес людей, которые не попали на борт и вес оборудования. Получается, что с вычетом этого всего вес экипажа и оборудования должен был составить одну тонну триста килограммов, но на деле получается одна тонна четыреста семьдесят. Что это за сто семьдесят килограммов? Может, наши ученые что-то обнаружили на планете и забрали это с собой? Или незваный гость сам попал на космолет? В любом случае, этот факт нигде не отмечен. Из этого следует, что руководство экспедиции по незнанию или же намеренно пыталось утаить груз, вывезенный с планеты. – Сликки начал растворяться вместе с изображением.

Несколько секунд в комнате царило молчание. Лишь Бинни шумел, что-то протирая за барной стойкой.

– Что это было, ржавая шестеренка? – тишину нарушил грубый бас Фрэнка. – Нужно ехать с этим к капитану. Пусть выкладывает все, что знает. И еще бы потолковать с этой бабой из ОВС.

– Неужели грозный Фрэнк, ценитель закона встал на мою сторону? – саркастично протянул я, но в тот момент я думал о материале, который удалось раздобыть Сликки. Этот проныра проделал поистине колоссальный труд. Станция да и весь Звездный Совет потеряли выдающегося человека. Теперь нужно найти того, кто его убил, и отомстить за его смерть.

– Сейчас надо разобраться, с чем мы имеем дело, – буркнул Фрэнк.

Сзади к нему подкатил Бинни и протянул бокал с высококачественным виски.

– Ваш напиток, сэр.

– То, что мне сейчас нужно. – Фрэнк осушил бокал и посмотрел на меня грузным взглядом. – Ларри, ОВС может быть в этом замешан? Может, они ставят на нас эксперимент? А эти, которые из охраны министра. Зачем они здесь? Хотят замести следы?

– Не знаю, возможно, и замешаны, но... Я хотел продолжить свою мысль, как голограмма Сликки появилась вновь.

– За мной пришли. У меня остается мало времени. Те восемь, которые смогли вернуться, вот их имена. Псевдонимы, но может, это тебе поможет. – Он развернул экран с именами. – Мистер С., тот самый Бенджамин Эйс Стоунс. Далее К.С., Винс Тук, Кер Бредди, Лайн Стафонски, Энни Винсери, Сара Верс и некий Рибл.

– Рибл? Это тот вояка, которого я встретил на месте преступления, – тихо произнес я, смотря на голограмму Сликки.

– Бенджамин Эйс Стоунс мертв, как и пять других из списка. – Сликки вывел на экран имена и начал затирать их красным цветом. – Информации по поводу Рибла никакой нет, словно он сахар, растворившийся в кофе. А вот на К.С. кое-что есть. – Сликки торопился и постоянно оглядывался на дверь. – Через пару дней с базы пришел запрос на выделение палаты строго режима в психиатрической больнице «Святой Глории» на Уррии Альфа. Ларри, дальше сам! Удачи! – Сликки растворился вновь, а терминал начал искрить и загорелся.

– Шестеренка мне в глотку!

К терминалу подкатился Бинни и принялся поливать его порошковым раствором.

– Сликки стер все следы.

– И с чем нам теперь идти к капитану? – Фрэнк вопросительно посмотрел на меня.

– С устными доказательствами. – Я накинул куртку и направился ко входу. – Нужно найти этого К.С.

– Все же сначала заедем в участок, а уже потом решим, куда лететь. Уррия не так близко, Придется выбивать разрешение на переход через телепорт, да и разрешение на посещение лечебницы. – Напарник проследовал за мной в коридор, продолжая что-то бурчать себе под нос. – А хотелось встретить старость в спокойствие со своей семьей. Ну нет же! Такого просто не может быть! Обязательно появится какое-то дело, которое перечеркнет все планы.

После этих слов я остановился и развернулся, смотря на Фрэнка:

– На Уррию я полечу один. Останешься на станции со своей семьей. Мне нечего терять. И не спорь со мной, здоровяк. – Я снова развернулся к направился ко входу.

Фрэнк лишь фыркнул в ответ.

Глава 12

Глава 12. Тучи сгущаются

Желтый автомобиль Фрэнка припарковался рядом с участком, оставляя после себя облако пыли и разбросанных листовок. Возле участка кишела толпа из полицейских, роботов, журналистов и активистов радикального движения «Свобода». Эти относительно мирные протестанты стремились к присоединению нашей станции к «Живому кругу». Хотели убраться из этой богом заброшенной части галактики. Хотели спокойного будущего для своих детей. Я вышел из машины и убрал листовку с рисунком черного паука с лобового стекла автомобиля, переводя взгляд на разъяренного Фрэнка. Над участком кружили генетические дирижабли и верритоны, а ко входу в здание пытались прорваться наиболее въедливые корреспонденты и активисты. Прожекторы, множество камер и полицейские, отгоняющие людей – все это походило на черно-белое кино, в котором все люди – статисты, а главные герои – лишь марионетки, двигающиеся по запланированному сценарию кукловода. Я протиснулся между мясистым оператором и роботом, выполняющим функции звукозаписывающей станции, и проскочил внутрь. Фрэнка проглотила толпа.

– Я иду, Ларри! Сейчас прочищу себе проход и сразу тебя догоню.

– Стойте на месте, посторонним вход запрещен. – Передо мной возник латунный истукан и вытянул механическую руку.

– Детектив Ларри Нэш! Отойди в сторону, мне нужно к капитану! – Я помахал жетоном перед отшлифованной физиономией Гельфорса.

– Проходите, детектив. – Робот отодвинулся, пропуская меня и издавая тихий электронный звук, похожий на набор цифр на механической панели.

– Ларри, мать твою! Откуда здесь столько народа? Прознали о контейнерах на астероидах? – За мной слышались крики Фрэнка. – Прочь с дороги, недоносок! Никак я не буду комментировать смерти! На астероидах ничего не было! Все вопросы потом! – Он дошагал до двери в участок и подозвал двоих сержантов. – Какого черта они тут устроили? Кто допустил утечку? Радикалов сдерживайте! Ларри, нам бы подкрепление с четвертого яруса!

Но сержанты в ответ лишь кивали головами и тупо пялились на моего напарника пустыми, глупыми глазами, совершенно не понимая, что происходит.

Внутри участка был такой же хаос, как и снаружи, если не сильнее. Роботы-аналитики на перебой отвечали на звонки, полицейские усмиряли протестующих, которые умудрились пробраться в участок, а наши коллеги детективы были согнаны в дальний кабинет и проходили ускоренный инструктаж от какого-то усатого вояки, видимо направленного сюда самим мэром.

– Ларри! Фрэнк! Бегом в мой кабинет! Где вас носит? – захлебываясь слюной проорал Элрос, стоя в дверном проеме своего кабинета.

Капитан был в ярости и растерянности одновременно. За все время работы с Элросом я не видел от него столько эмоций, сколько сейчас. Вся палитра красного цвета отражалась на его лице, превращая некогда спокойного капитана то в безумный генетический, гниющий помидор, то в надутый детский, красный шар, нелепо болтающийся на веревке. В кабинете стоял спертый воздух, пропитанный отчаяньем, гневом и безысходностью, и въедливый душок травяного одеколона капитана. В конце кабинета сидела эта прекрасная белокурая девушка из ОВС, чьи глаза грустно смотрели в окно, стараясь найти там утешение.

– Где вас носит? Почему не отвечаешь на звонки? – Капитан прожигал меня взглядом. Он закатал рукав и показал мне терминал с двадцатью вызовами. – Уволю тебя, Ларри! Ты знаешь, что произошло? Знаешь, что нашли на астероидах?

– Сэр, вы сами приказали нам не вмешиваться, – буркнул Фрэнк и прошел к мисс Вайтскрим. – Мы не вмешивались в ваше расследование, – с поклоном произнес Фрэнк.

– Фрэнк! – Элрос навел палец на моего напарника. – Сядь в кресло и замолчи!

– Я знаю, что нашли на астероидах.

Взгляд капитана переметнулся на меня.

– Так, и почему же ты не отвечал на звонки?

– Убийства такие же, как и то, на первом ярусе. Пусть этим занимается ОВС.

– Мисс Эмили Вайтскрим предложила нашему отделу присоединиться и помочь в расследовании.

– Как запела, – усмехнулся Фрэнк.

– Элрос, ты же собирался меня уволить или даже перевести на другую станцию, если я хоть на шаг приближусь к этому делу. Разве не так?

– Господа детективы, – мягкий голос Эмили вмешался в разговор. – На данном этапе расследование зашло в пикантную ситуацию.

– Какое слово выкопала, – ехидно подметил Фрэнк, – «пикантную».

– Мы не знали о таком количестве трупов, которое обнаружилось на астероидах. Станция взята под контроль, как и космическое пространство вокруг нее. Убийца до сих пор на станции, он отсюда не скроется. Возможно, сейчас он залег на дно и пережидает. – Она замолчала, но на ее лице появились нотки сомнения. Эта чудесная девушка сейчас не выглядела такой сильной и стойкой, какой она предстала перед нами на первом ярусе. Сейчас она была истощена и потеряна. Мягкая, хрупкая девушка, ищущая истину в темноте. Эмили не обращала внимание на Фрэнка и его издевки.

– Элрос, мадам. – Я подошел к столу и прислонился к нему. Я прекрасно понимал, что это дело – тайна, скрытая за семью печатями, но сейчас нам были нужны ответы. Вкратце, я пересказал рассказ Сликки.

Некоторое время Эмили молчала, всматриваясь в мое серьезное, усталое лицо. Прекрасная, прекрасная женщина. Не устану это повторять.

– Раз основное вы знаете, то добавлю лишь недостающие детали, – начала Эмили. – Планету, с которой был привезен груз, я не знаю, но располагаю кое-какими сведениями о самом грузе. Груз имел биологическое происхождение. На планете был найден неизвестный инопланетный вид. Приказ о доставке груза и его транспортировке на военную базу «Черная звезда» исходил с самых верхов. Возможно, даже от самого верховного министра, но я не берусь это утверждать. Для охраны и дальнейшего сопровождения была выделена элитная группа, принадлежащая министру.

– Секретный отряд министра, – задумчиво протянул Фрэнк. – К вам приходил один из них? – Мой напарник перевел взгляд на капитана и получил одобрительный кивок.

– Элитное подразделение, у которого в распоряжении все возможные ресурсы. Никаких ограничений, полный карт-бланш. Их предводитель мерзкий рыжий тип с огромным шрамом на пол-лица. – Эмили встала и подошла к окну. – Рибл. У Рибла повсюду свои люди, везде уши и глаза. Не удивлюсь, что и в вашем участке есть тот, кто занимается доносом для него.

– Исключено! – резко выпалил Элрос, но быстро осекся, переводя взгляд то на меня, то на Фрэнка.

Я знал, что на станции каждый пытается выжить и хоть как-то улучшить свое материальное положение. Поэтому продажные копы – это совсем не редкость. Возможно, именно так Рибл и узнал про Сликки и о месте преступления. Ему открывают доступ к нашей связи и базам данных. Но кто сливает информацию? Сейчас я не хотел заниматься этим вопросом – были дела и поважнее.

– А что с грузом? Есть еще какая-то информация по поводу него? – поинтересовался я.

За окном образовалась массивная аномалия Массоуни и превратила прекрасную солнечную искусственную погоду в настоящий ад из проливного дождя, грозы и молнии. Театрально-мрачная атмосфера, так подходящая для данной напряженной ситуации.

– Я не владею всей информацией. Дело моментально засекретили, стараясь не предавать это огласки, но не получилось. Первой жертвой стал Бенджамин Эйс Стоунс, тот самый, из вашего рассказа. Его тело нашли на планете Рикса. Вызвали ОВС, так как смерть была, мягко говоря, странной, но дальше вскрытия не пошло. На верхах дело замяли и намекнули моему начальству оставить это расследование. Но ОВС подчиняется всему верховному совету, а не какому-то одному министру, поэтому мы продолжили дознание. Далее была станция «Всплеск», очень похожая на эту. – Девушка дотронулась до стекла. – Полностью уничтожена. Ее гибель выдали за утечку радиоактивного вещества и халатность со стороны руководства станции. Тысячи людей погибли. Настоящие причины уничтожения были сокрыты. Мы так и не поймали убийцу, но смогли проследить его след, который и привел нас сюда.

– Я слышал про ту станцию. Столько погибших. По вселенскому телевидению показывали резервуары с телами и обломки.

– Все это могло быть лишь изящной маскировкой истинных причин.

– Вы видели его? – протянул ранее молчавший Элрос.

– Я не знаю, что видела. Огромный силуэт в темном переулке, который держал в руках человека, словно игрушку. Он высасывал из нее жизнь, забирал все жизненные соки, превращая в мумию, напичканную этими яйцами.

– Кстати! – прихлопнул Фрэнк. – Что по этим яйцам?

– В них что-то содержится. Какой-то токсин или бактерии, я точно не знаю.

– В них содержится какой-то вирус?

– И да, и нет одновременно. Я не биолог, не могу ответить научным языком, но в яйцах содержится своеобразный газ, только его строение специфическое. Он быстро вступает в реакцию с кислородом, который его ассимилирует. А вот что творится далее с человеком, я не знаю.

– Вы хотите сказать, что кислород его поглощает? – я задумчиво посмотрел на Эмили.

– Именно так. Этот газ не приспособлен к существованию в нашей среде. Возможно, на планете Р5 нет кислорода. Жизнь эволюционировала и развилась без участия этого химического элемента. Единственное, что мне не дает покоя – это обстоятельства, произошедшие на «Всплеске». Мне кажется, что этот яд, токсин исследовали и анализировали, смотря, как он влияет на живые организмы. Словно кто-то специально ведет исследования, используя подопытных. Этот токсин могли синтезировать с кислородом и углеродом, стараясь как-то его применить. Или создать новый вид людей, зараженных этим токсином, – задумчиво пробормотала Эмили.

– Но «Всплеск» была уничтожена, – отозвался Фрэнк.

– Да, все верно. Возможно, эксперимент вышел из-под контроля.

– Вы уверены, что живые организмы погибают после вдыхания этого газа?

– Интересный вопрос. У меня нет такой уверенности. Это могут быть и споры, которые меняют наше строение превращая во что-то. – Она замолчала на мгновение, смотря куда-то в потолок. – Я не знаю.

– А может, эксперимент до сих пор продолжается, – шепотом проговорил я. – Но этот пришелец здесь. А значит, он дышит кислородом.

– После доставки груза и первой смертью, прошло шесть месяцев. Я не знаю где находился объект это время.

– На что вы намекаете? – капитан достал сигарету и закурил. – Этого монстра могли модернизировать?

– В секретных лабораториях Совета проходят сотни засекреченных экспериментов, о которых не знают обычные люди. Да что там люди, – она махнула рукой, – даже ОВС ничего о них не знает. Это может быть испытание нового инопланетного вида. Генная модификация, заменяющая его дыхательные процессы, позволяя дышать кислородом.

– Вас за такие теории не отправят на Уррию? – усмехнулся Фрэнк.

– Только если мои теории будут преданы огласке. Хотя и в таком случае я не стану это скрывать. Если у нас за спинами испытывают инопланетных монстров, использовав станции, подобные этой, как поле битвы, то я не буду молчать. Жители всех известных планет узнают правду.

Великолепная, храбрая девушка с волевыми качествами, готовая идти до конца. Именно так сейчас она выглядела в наших глазах.

– Похвально, но если это так, то огласки не будет. Вся информация исчезнет еще на подходе, – мрачно проговорил Элрос.

– Я найду способ рассказать людям.

– А Лина? – увидев вопросительный взгляд Эмили, я продолжил. – В нее были вложены огромные средства. Какую роль она играла во всем этом?

– Лина была нашим лучшим агентом. Как только ОВС узнали о странностях, связанных с этим делом, то мы сразу отправили ее расследовать это. Она что-то разнюхала, но ее послания были довольно скудными, чтобы можно было кого-то прижать к стенке. Лина подозревала, что кто-то свозит тела на одну из станций ради их сокрытия. Считала, что ваша станция – это именно то место. Она полагала, что тела специально прячут. Точнее прячут причину того, как они были убиты. Без особых проблем мы состряпали ей новое прошлое и внедрили в ряды полиции, чтобы у нее был доступ к вашим базам данных. Мне кажется, что тот, кто направляет этого монстра, специально подстроил так, чтобы Лина стала его очередной жертвой.

– Х-м, это многое объясняет в ее поведении, – пробормотал Элрос и задумчиво почесал подбородок.

– Эмили. – Я подошел к ней ближе. – Вы знаете, кто такой К.С. из рассказа Сликки?

– Квентин Соурс. Археолог, историк, исследователь древних цивилизаций. Его держат в психиатрической больнице Святой Глории на Уррии Альфа.

– Нам следует его допросить.

Глава 13

Глава 13. Шаг в бездну

Накинув на себя плащ, я вышел из участка, следуя за Эмили и одним из спецназовцев ОВС. Крупные капли падали на меня и мгновенно превращались в мириады крошечных водяных бусинок, растекающихся по моему плащу. Возле участка был припаркован новенький черный автомобиль на вакуумных двигателях, который послушно ждал, словно металлический домашний зверь.

– В космопорт! И побыстрее! – приказала Эмили спецназовцу. – Ларри, садись сзади, мне нужно отправить запрос в штаб. Через червоточины мы доберемся до лечебницы за несколько часов, но связаться с руководством Уррии сможем только после прохода через Туманность Хеффера. – Она задумчиво посмотрела на меня. – Детектив Нэш, вы потеряли семью, но все же остались работать в полиции. Многие ломаются после такого, начиная искать утешение в бутылке.

Какой тактически обманчивый ход. Эмили знала мое досье. Знала, что я был в глубочайшей депрессии долгие месяцы, шатаясь по всем местным барам. Знала, что никак не мог забыть своих близких и постоянно безбожно пил, пытаясь залить горе. «Успокоение в бутылке» – выражение, которым многие стараются оправдать свою слабость и трусость. Алкоголь никогда никому не помогал, а лишь усугублял проблемы, обманчиво выдавая безнадегу за успокоение. Я, как и миллионы людей, попал под влияние этого «корыстного обманщика», который заманивал меня своими сладкими речами, обещая спокойствие и забвение. А в сочетание с валиумом, алкоголь обещал мне рай, который я так давно искал.

– Я каждый день о них думаю, особенно о моей Викки.

За окном мелькали верритоны с мерцающими рекламными лозунгами на бортах, дорогие здания корпораций и искрящиеся рельсы, висящие в паре метрах над головами, от которых временами отклеивались крошечные искры. Они, словно погасшие светлячки, потерявшие надежду, падали с высоты, гаснув, так и не долетев до земли.

– А что по поводу этого дела? – Эмили решила сменить тему. – Что ты думаешь на счет всего этого?

Машина загудела и, набирая скорость и отрываясь от земли, рванула в другой конец станции.

– Я еще не знаю инопланетную расу, способную делать такое с людьми. Ты агент ОВС, который путешествует по галактикам, расследуя подобные дела. У тебя намного больше опыта. Но кое-что я могу сказать с уверенностью: Сликки убил Рибл, потому что Сликки узнал правду.

– Рибл? Ты в этом уверен? – Девушка вопросительно посмотрела на меня. – Если у тебя есть доказательства, то мы сможем прижать этого ублюдка.

– У меня нет доказательств. Только след армейского ботинка, который я обнаружил на месте смерти Сликки. – Я показал голографическую проекцию модели ботинок и фотографию следа.

– Многие военные в таких ходят. Этот след не позволит привлечь Рибла.

– Я прекрасно это понимаю, поэтому нам нужно больше информации. Надеюсь, мистер Соурс прольет свет на это дело.

Машина обогнула огромный грузовой космический корабль и залетела в ангар. Возле ворот стояло два робота-охранника с бластерами, а внутри кишела жизнь. Вокруг космических кораблей, возмущаясь, бегали взволнованные жители станции, возгласы которых заполняли ангар.

– Все хотят улететь со станции. – Я смотрел в окно. – Паника уже охватила жителей.

– Сейчас никого нельзя выпускать. Это существо может проскользнуть на корабль и скрыться от нас.

– Если уже не скрылось.

– Мы успели закрыть станцию. Все космические корабли были тщательно просканированы. На данном этапе у нас хватает мощностей и людей для контроля, но если все ринутся с этой станции, то мы можем упустить его, и тогда убийства продолжатся. Вся моя жизнь – это сплошные погони за преступниками. Постоянные убийства, изуродованные тела, загубленные судьбы и вечная смерть. Я устала от этого всего. Понимаешь меня, Ларри?

– Как никто другой. – Я посмотрел в ее обворожительные глаза.

Автомобиль приземлился на гладкую керамическую площадку, издав тихий протяжный гул. К нам подбежал молодой человек в комбинезоне с эмблемой космопорта:

– Уберите отсюда автомобиль! Здесь нельзя парковаться!

Жетон Эмили охладил пыл этого работяги, заставив его присвистнуть и пригладить свои непокорные волосы.

– Доложите о ситуации. Кто-то хотел прорваться?

– Да, мэм! – Парень выпрямился и четким голосом отрапортовал. – Два космолета пытались прорваться через оцепление, но мы отключили их двигатели и отбуксировали обратно на станцию. Капитаны под стражей.

– Они напуганы, их можно понять. Мне нужно выступить перед ними, подключите меня к громкой связи.

– Мгновение. – Парень ввел какие-то команды на своем терминале, и по ангару раздался протяжный тихий гудок. – Вы подключены.

– Прошу минуточку внимания! – властным голосом заговорила Эмили. – Я агент ОВС! И я нахожусь на этой станции по приказу Совета! Мы пришли вам помочь!

– Прочь! – послышались недовольные возгласы с толпы. – Наша полиция не может справиться? Присылают ОВС!

– Мы хотим покинуть станцию! – в центр толпы вышел Фалли. – Мы не хотим стать очередными жертвами этого психопата!

– Верно! – послышались крики в поддержку Фалли.

– Вы находитесь под охраной ОВС. Станция оцеплена и контролируется нашими агентами. В кратчайшие сроки мы схватим преступника, а сейчас возвращайтесь по своим домам!

– Контролируете станцию? – Фалли прищурился. – Ничего вы контролировать не умеете! Вам только переводить детишек через улицу! Кучка бездарей, а не ОВС! Мы все умрем на этой консервной банке!

Эмили в ярости потянулась за бластером, но я ухватил ее за запястье и покачал головой.

– Меня подключи! – я кивнул головой в сторону парня в комбинезоне.

– Ларри, ты один из нас, скажи свое мнение!

Толпа начала стихать, пытаясь уловить каждое мое слово.

– Я давно работаю в полиции. Многие из вас знакомы со мной и знают, что я всегда стоял и буду стоять на страже нашей станции. Я родился здесь, а значит это мой дом, который мне очень дорог. Если кто-то посягнул на жизнь жителей станции, то я этого не допущу.

Фалли понятливо покачал головой, а за его спиной послышались одобрительные возгласы.

– Нам нужно еще несколько дней, чтобы выследить преступника, – продолжил я. – Мы не можем позволить ему скрыться, покинуть станцию и продолжить свои деяния в другом месте. Каждый ваш вылет –шанс ему исчезнуть, ускользнуть от нас. Этого нельзя допустить! Отнеситесь к этому с пониманием и отправляйтесь по своим домам. Он будет пойман и казнен!

Жители станции задумались. Кто-то одобрительно кивал головой, кто-то поднимал руки, пытаясь поддержать меня, но были и те, кого моя речь не убедила. Эти люди вздыхали или хмурились, презрительно смотря на меня.

– Ларри, если мы все одновременно рванем со станции, то блокировщики двигателей этих бездарей из ОВС не справятся. Им не заглушить нас всех, придется стрелять. – Фалли приблизился ко мне. – Постарайся уладить это дело как можно быстрее, а с ребятами я разберусь. – Он слегка хлопнул ладошкой меня по спине и развернулся в сторону толпы. – Дадим им несколько дней. Ларри родился и вырос на станции, он поймает преступника. Пошли все по домам! – Этот карлик замахал руками, прогоняя толпу.

– Неплохо. – улыбнулась Эмили.

– Агент Вайтскрим, все готово, – сзади послышался голос бойца ОВС, который заходил в черный космолет.

– Полетели. Побеседуем с мистером Соурсом.

“Дорога в пустоту.[Р1] ”

Космолет покинул станцию и приготовился входить в первую червоточину. За долгие годы развития известной цивилизации ученые смогли постичь основную истину, стоявшую нерушимой преградой на пути к исследованию космоса – время. Проблема времени не позволяла заниматься изучением глубокого космоса, так как расстояния до звездных систем поистине колоссальны. Долетая до соседней звездной системы спустя десятки световых лет, вы обрекали себя на одиночество, которое вас ждало бы на Земле по вашему возвращению. Именно так считала наша наука, наука прошлого, которая не могла допустить того, что время везде одинаково и неизменно. Оно одинаково в любой точке вселенной и в любой момент. Допустим, вы находитесь на Земле, а я на станции «Космический свет», которая расположена от Земли на расстоянии нескольких миллионов световых лет, как указано во всех путеводителях. Вы ощущаете изменение дня и ночи, смену лета и зимы, одним словом – вы ощущаете время, но я тоже его ощущаю и делаю это точно так же, как и вы. Мы с вами живем в одинаковом временном промежутке. Если вы захотите отправиться ко мне и преодолеть миллионы световых лет, то по прибытию на место, станции уже не будет. Проходя такое расстояние при помощи обычных двигателей, известных в ту, «старую» эпоху, вы прибудете к заданной точки спустя миллионы или даже миллиарды лет. Именно так думали ученые того времени, но эта теория оказалась заблуждением и глубочайшим абсурдом всех поколений прошлого. Повторюсь, в каждой точке вселенной время одинаково. В один прекрасный момент двое молодых ученых потомки перворожденных, которые усердно работали над концепцией времени, пришли к пониманию этого, создав первую червоточину. На самом деле, это получилось случайно, как и множество великих открытий. Собрав все известное на тот момент оборудование, а потом модернизировав его, ученые взялись за свой эксперимент. Они пытались найти Максимон – частицу, о которой ходило множество теорий. Ученые уверяли, что Максимон – это частица времени. Искажая пространство и создавая подобия черных дыр, ученым вместо этого им удалось создать неизвестное пространственное облако. Облако имело форму эллипса, который мерцал и испускал слабое свечение. От него исходила неизвестная энергия, которая то ослабевала, то усиливалась, выделяя в пространство ранее неизвестные частицы. Облако провисело в лаборатории несколько дней, пока ученые проводили над ним всевозможные эксперименты. Однажды, устав от постоянного сканирования этого облака, Генри, известный всем будущим поколениям профессор Генри Оффилд, бросил в облако бейсбольный мяч, на который он прикрепил трекер. Эксцентричная задумка, безумная и совершенно безысходная, но именно она принесла «плоды». Трекер активизировался и вывел на монитор свои данные. Как же сильно были ошеломлены ученые, когда на экране показались координаты мяча – сто восемьдесят световых лет. Точка, находящаяся в удаленной галактике. Генри и Тревор, он же профессор Тревор Филски, не поверили своим глазам, приняв данные на мониторе за сбой, ошибку программы. Они установили новый трекер на другой мяч и снова бросили в облако: эффект повторился и на экране отобразились те же координаты. С того самого дня и началось масштабное изучение эффекта «Сверкающего облака» или червоточины – огромного скопления этих элементарных частиц, которые назвали максимоны. Множество золотистых, искрящих лучей или нитей, за которые всего-то и нужно было ухватиться и лететь. Лететь через бескрайнее пространство, безграничный космос и через грани своего сознания. Золотистые нити приводили путников в необходимые точки во всей известной вселенной. Создание первых установок привело к первой экспедиции, которая завершилась великим успехом. Космолет с военным летчиком создал червоточину, а затем прошел сквозь нее, оказавшись в космосе на расстоянии пятьдесят восемь тысяч световых лет от Земли. Летчик повторил эксперимент, благополучно вернувшись на Землю. Самым важным открытием в тот момент стало то, что на Земле прошло всего несколько минут. Именно то время, которое летчик потратил на активацию новой червоточины в космосе. Никакого физического изменения не было. Летчик был полностью здоров и прекрасно себя чувствовал. Время в каждой точке вселенной одинаково. Либо это не до конца изученное явление, которое все еще может преподнести сюрпризы. После этого эксперимента и началась эпоха освоения вселенной: знакомство с новыми расами и цивилизациями, установление Великого Совета как верховного органа власти, сотни войн, в числе которых и тысячелетняя война, открытие множества новых территорий, звездных систем и галактик. Разделение всех на социальные классы: генетики, механисты и киберы. А также полное изменение Солнечной системы и Земли отдельно, благодаря сотрудничеству с иноземными цивилизациями. Множество новых технологий и научных открытий создали поистине совершенный и замысловатый мир, в котором мы живем сейчас. Люди начали нести и пропагандировать свое видение строения мира и зарождения жизни. И как же сильно были ошеломлены исследователи, узнав, что во всех известных галактиках людей считают первыми разумными существами, создавшими жизнь. Люди являются потомками перворожденных – древней расы людей, живших на Земле миллиарды лет назад. Эта цивилизация запустила во вселенную свой геном, благодаря которому и зародились сотни других рас во вселенной. На подсознательном уровне все расы в космосе воспринимали людей как господствующую цивилизацию, которая правит вселенной. Перворожденные пропали очень давно, оставив о себе скудные обрывки информации. Мы знаем о Великом Создателе, о его сыновьях, создавших стираты и о Избранном, который держит мир в балансе. Все известные легенды всегда переходили из уст в уста, искажаясь и приобретая красочное повествование. Нас учили, что Избранный – это залог стабильности во вселенной. Но как можно в это верить, когда по всему миру идут кровопролитные войны и убийства. Легенда гласит, что Избранный не вечен. Когда Избранный погибал, то клинки выбирали нового носителя, и так до бесконечности. Клинки нельзя уничтожить, они всегда будут искать своего хозяина.

– Детектив Нэш, о чем ты там задумался? – Ко мне развернулась агент Вайтскрим и вопросительно посмотрела на меня. – Вот, возьми это и прикрепи к своему позвоночнику. – Она протянула мне металлическое устройство в форме паука. – Стабилизатор гравитации. Ты всю жизнь провел на станции, твое тело не выдержит пребывание на планете с другой гравитацией. Дам тебе совет – прицепи это быстро. Не самое приятное ощущение от этой штуковины. – Эмили скривилась и развернулась ко мне спиной, поднимая куртку и оголяя поясницу. – Никогда ее не снимаю, уже привыкла. – В тело девушки, словно лапа невиданного животного, был воткнут этот стабилизатор. Он впивался своими металлическими когтями в плоть и сжимался на позвоночнике. В местах проникновения в тело остались уродливые шрамы. – Новые задания во всех уголках известных галактик. – Она пожала плечами и перевела взгляд на свой терминал, в котором прорисовывался чей-то силуэт. – Полковник Бриджес! Полковник Бриджес, как слышно? – девушка хлопала по терминалу рукой, пытаясь наладить связь. – Ржавая шестеренка! – выругалась Эмили. – Надеюсь, после прохождения червоточины связь наладится.

Металлический, холодный предмет, напоминающий паука, щелкнул и застыл в сжатом состоянии.

– Первый раз всегда неприятно, а потом привыкаешь, – подмигнула Эмили.

Я разжал механизм, задрал футболку и со всей силы вогнал предмет себе в поясницу. Пронизывающая боль окутала все мое тело, а по конечностям прошло электрическое покалывание.

– С каждым новым применением ты забываешь это чувство. Оно становится обыденным и естественным. Я даже немного завидую тебе. – Эмили усмехнулась. – Полковник Бриджес, как меня слышно? – Она переключила свое внимание на всплывающий силуэт человека в военной форме.

– Агент Вайтскрим. – Сквозь помехи прорывался голос полковника. – Я получил ваш запрос и уже связался с доктором Морном. Он ожидает вашего прибытия.

– Благодарю вас, сэр.

– Эмили, – продолжил Бриджес. – Объект еще на станции?

– Да, полковник. Мы блокировали станцию, никто не сможет ее покинуть.

– Вы точно уверены, что он не покинул станцию?

– Мы блокировали все вылеты сразу после первого убийства.

– Хорошо. Никто не должен покидать станцию, пока вы его не поймаете. И, Эмили, вы разобрались с телами в контейнерах? Откуда они там?

– Работаем над этим, но мне кажется, что их туда завезли. Лина была права.

– Права? – удивленно проговорил Бриджес. – И зачем? Скрыть причину смерти?

– Скорее всего, именно для этого. Нужно провести тщательный анализ тел, чтобы все выяснить. Возможно, кто-то помогает нашему убийце, скрывая его жертвы.

– Считаете, то количество жертв, о котором мы знаем, только малая их часть?

– Вполне возможно. – Эмили задумчиво посмотрела на Бриджеса. – Эти контейнеры никто не вскрывает. Содержимое выбрасывают в космос, которое притягивается к звезде, а потом просто сгорает.

– Начали проверку других контейнеров?

– Да, сэр. Тела обнаружены еще в нескольких, но это может быть только началом. Кто-то специально свозил тела на станцию, пряча их в контейнерах.

– И никто ничего не заметил? Как такое возможно? – Полковник нахмурился. Это дело стояло у него поперек горла.

– Отходы. Добывающие компании сотрудничают с многими мелкими конторами, которые через них избавляются от ненужного мусора, который нельзя хранить на станции. Это не легально, но именно так на станции все происходит. Я уже провела разговор с мэром станции и его подопечными, а также со всеми местными добывающими конторами. Отслеживаем всех клиентов, которые прибегали к услугам по «утилизации» мусора.

– Что по поводу подозреваемого? Есть какие-либо данные по нему?

– Мы напали на след, поэтому и отправляемся на Уррию.

– Мы? Кто-то еще знает об этом деле? – Полковник насторожился.

Эмили замялась и прикусила нижнюю губу. Она явно не хотела рассказывать про меня. Дела ОВС практически всегда носят секретный характер, поэтому внедрение в операцию постороннего человека могло привести к серьезным последствиям.

– На станции начались бунты, и мне пришлось инициировать сотрудничество с местным детективом.

– Он знает все про операцию?

– Не все. – Эмили посмотрела на меня, потом на Бриджеса.

– Агент Вайтскрим, вы прекрасно понимаете, что это нарушение устава, но я вас давно знаю, да и дело это довольно долго длится. Если информация об этом деле дойдет до Совета, то полетят головы. Не хочется до этого доводить. Вы меня поняли?

– Так точно, сэр, – вяло произнесла Эмили. – Можно еще один вопрос?

– Спрашивайте.

– Вы знали, что секретная служба верховного министра на станции? Зачем они здесь? Интересуются этим делом.

– Ничего об этом не слышал. – Бриджес почесал подбородок. – Верховный министр, возможно, уже узнал, – грустно протянул он. – Я попробую навести справки. Удачи вам. – Полковник моментально пропал, а на терминале Эмили появились белые полосы.

– Я никому ничего не скажу, – проронил я, но Эмили и так это знала. Она лишь невзрачно улыбнулась мне в ответ и развернулась в сторону пилоту: – Когда входим в червоточину?

– Через минуту, – прозвучал молодой голос.

– Я со всем разберусь. Пристегни ремень. Уррия ждет.

В космосе образовалось черное мерцающее облако, которое втянуло наш космолет.

[Р1]Давайте подумаем, как лучше оформить. Можно отделить знаком ***, если Вы хотите сделать этот текст частью 13-й главы. Либо можно выделить его следующей главой. 13.1 - не единообразно.

Глава 14

Глава 14. Уррия

Уррия. Само название внушает страх и трепет в сердца многих, особенно тех, кто преступает закон. Звездная система, состоящая из четырех космических объектов: двух астероидов, крошечной планеты и маленькой звезды. Планета – это Уррия Альфа. Место, на котором расположены тюремные блоки для военных, политиков, мелких мошенников и прочих преступников, чья деятельность не нанесла тяжкий вред планетам Совета и обитателям известной вселенной. Также на Уррии Альфа располагаются лечебные корпуса, аккуратно раскинутые на северной части планеты, словно белые грибы, заботливо высаженные садовником. В центральной больнице, которая носила имя Святой Глории, и находился наш объект – человек, который хоть как-то мог пролить свет на происходящее.

Космолет вошел в звездную систему Уррия, и в рубке моментально раздался суровый мужской голос:

– Переключите двигатели в нейтральный режим и сообщите цель вашего прибытия. – В нескольких километрах от нашего космолета материализовался военный корабль.

– Агент ОВС Эмили Вайтскрим. Вам отправлял запрос полковник Бриджес.

Некоторое время никто не отвечал. Мрачное, затяжное молчание заставило напрячься.

– Вы имеете право на посещение Уррии Альфа в течение двух дней. Отправляю вам координаты маршрута, по которому вы обязаны проследовать на планету. Малейшее отклонение от маршрута будет расценено как попытка вторгнуться на охраняемую территорию. Ваш космолет будет моментально уничтожен. Вам все понятно? – Резво отчеканил суровый голос, а затем замолк.

– Все предельно ясно, – с напором протянула Эмили. – Следуй по маршруту. – Она развернулась к пилоту, а затем ко мне. – Уррия подчиняется только Совету, они даже нас воспринимают как мелких букашек, которых можно раздавить за малейший проступок. Несколько минут, и мы будем на месте.

Я лишь махнул в ответ. Я раньше не покидал станцию дальше, чем охват звездной системы Ифра. Мой мозг хотел запечатлеть каждое мгновение, воспринимая все происходящее, словно мозг ребенка, который дивится всему новому. Перед Эмили я не хотел этого показывать, но красоты такой опасной звездной системы, как Уррия, заставляли трепетать все тело. Эти обители вечных страданий и вечного заточения, охраняемых сотнями тысяч военных, будоражили сознание. Когда находишься в подобном месте, невольно начинаешь задумываться о смысле жизни и о том, что наша жизнь невероятно коротка. Мимолетное мгновение, которым нужно наслаждаться, а не отдавать его на откуп нашему правосудию. Нужно ценить каждую секунду и каждый вздох. И лишь один неверный шаг может привести в это место.

Космолет вошел в атмосферу Уррии Альфа, и уже через мгновение в окнах показались непроглядные густые тучи, а под ними молочно-белый туман. Атмосфера здесь была угнетающей, тягостной, давящей, сводящей с ума. Постоянные серые тучи, нависшие над небом, укутывали планету в бескрайнюю тьму и создавали безвыходный, полный безумия и страхов мир. А также вечный, густой словно молоко, туман, стелящийся по земле, дополнял апатичную картину безумного художника. Временами он отпускал свою хватку, давая возможность видеть на двадцать, даже тридцать метров. Такие моменты местные называли поблажками Эригона. Как я узнал от Эмили, давным-давно был заключенный с какой-то удаленной планеты, который верил в некоего Создателя или кого-то подобного по имени Эригон, который правит всем миром, скрываясь в тумане. Этот заключенный и ввел термин в обиход. Многим тюремщикам и охранникам понравилось слово, и так оно прижилось: «Эригон – создатель, творец, бог, который все и всех видит через молочные реки тумана».

– Заходим на посадку, – прозвучал спокойный голос пилота.

Сквозь белую пелену прорывались яркие огни, красные мигающие точки, очерчивающие место посадки. Пилот умело сманеврировал в отведенный круг, медленно опуская космолет и разгоняя молочные облака, укрывшие землю.

– Это место сводит с ума одним своим видом. – Эмили закатила рукава и направилась к выходу.

Вечный туман. Правитель этих мест, ведущий постоянную борьбу с людьми, методично захватывающими его территории.

Я поднял воротник куртки и шагнул в белую мглу. Мы прибыли именно в тот момент, когда Эригон сжалился над местными, ослабевая свою хватку. Он увидел наши старания и подарил нам часы свободы. Примерно в пяти метрах от меня стояла Эмили, впереди которой виднелась дорожка из красных огней.

– Ларри, не отставай. – Она повернулась и одарила меня задумчивой улыбкой. – Сейчас туман не такой густой, как обычно, так что не следует терять время.

Первые шаги на Уррии дались мне с трудом. Тело ломило, ноги сковывала ноющая боль, а поясница разрывалась, пытаясь вытолкнуть стабилизатор из моего тела. Несколько нелепых движений, переваливающихся, скованных. Я двигался, словно учащийся делать первые шаги ребенок, осознавая и понимая, как делать их правильно. Уже через пятьдесят метров я полностью освоился и постепенно начал привыкать к этой боли, несуразно передвигая ногами. Я догнал Эмили, которая всматривалась в пустоту и в свой терминал, пытаясь обнаружить главный корпус лечебницы. Мы прошли еще несколько метров, и вдали показался человеческий силуэт. Он вел себя не естественно, временами подергиваясь и клонясь на правый бок. Силуэт шел нам навстречу, позволяя рассмотреть себя.

– Вперед, – проговорила Эмили и пошла в сторону объекта, попутно поглядывая на терминал.

– Приветствую вас на Уррии Альфа. – Силуэт вышел из тумана, и мы смогли рассмотреть девушку в белом халате, точнее половину девушки. Правая часть тела была создана из латуни и бронзы. Свисавшая плетью механическая рука, вдоль которой тянулись два серых провода, соединенных с кистью. Пальцы время от времени двигались, давая понять, что ее рука рабочая, только временно атрофирована, будто в ней заел какой-то механизм. Вся шея состояла из металлических трубок и сплетенных проводов, заменяющих сухожилия. Правая половина головы была сплошным латунным блюдцем, на котором красовался один мутно-белый глаз и вечная ухмылка, созданная безумным ученым. Левая часть этой девушки была вполне человеческая и даже довольно привлекательная. Темные густые волосы, правильные черты лица, пронзительный голубой глаз, обрамленный густыми черными ресницами, и пухлые розовые губы, некогда бывшие объектом вожделения сотен поклонников. – Меня зовут Гвен. – Девушка протянула человеческую левую руку и ласково улыбнулась, но женская половина рта совместно с механической создавали двоякое чувство. – Правую руку заклинило. Из-за этого тумана механические части моего тела часто приходят в неисправность. Отложение солей, огромное количество которых витает в воздухе, заставляет механизмы моего тела барахлить. – Ее голова задергалась и наклонилась вправо.

– Мы к доктору Морну, – проговорила Эмили, с удивлением разглядывая девушку.

– Я осведомлена о вашем прибытии. Прошу следовать за мной. – Словно на шарнирах, девушка развернулась и направилась в непроглядную мглу. Она шла медленно, время от времени останавливаясь, когда ее механическая рука начинала спонтанно дергаться, словно змея с отрубленной головой.

– А где содержатся заключенные? – поинтересовалась Эмили.

Гвен остановилась, выпрямила голову и с недовольным видом проговорила:

– У нас нет заключенных, только пациенты! – она фыркнула и сделала пальцем полукруг, прорезав воздух. – Везде! Мета-сон. Практически все пациенты прибывают в нем. Технология, которую придумали ради этих потерянных душ.

Через непроглядный туман невозможно было разглядеть хоть что-то, но я сделал пару шагов от дорожки и принялся всматриваться в белую пелену.

– Отойдите оттуда! – Гвен шаркающей походкой приблизилась ко мне и ухватила меня за руку.

Я обернулся, сделав шаг назад. И именно в то место, где я стоял мгновение назад, упала зеленая капсула. Она зависла в нескольких сантиметрах от земли.

Гвен дотронулась себе до виска, и из механического белого глаза появился луч света, который прорезал туман, словно острие ножа прорезает пудинг. Тысячи, сотни тысяч капсул, в которых в неестественной форме находились люди. К капсулам были прикреплены толстые провода, уходящие на несколько метров в небо и крепящиеся к парящим платформам.

– Они спят и исцеляются. Лекарство поступает в мозг и тело. – Гвен приблизилась к ближайшей капсуле и прикоснулась рукой к стеклу, за которым находилась обнаженная девушка, погруженная в зеленый раствор. На лице девушки застыла счастливая улыбка, словно она видела прекрасный сон. – Туман служит катализатором для синтетического раствора, поэтому эти люди находятся здесь, а не в запертых помещениях. В капельках этого тумана содержится вещество, способное синтезировать с особым раствором в капсулах. Они все получают необходимую дозу «сна».

– Почему ее глаза открыты? – Я тоже подошел к капсуле, всматриваясь в зеленые глаза девушки.

– Во время мета-сна может нарушаться работа зрительных нервов, но это не влияет на процедуру. Она спит, как и все. Ее мозг воспринимает только ту информацию, которую мы внушаем и ничего более.

– И что вы им внушаете?

– У каждого пациента своя реальность. Сны формируются в зависимости от диагноза, но мы делаем оптимальный сон, в котором человек может находиться и исцеляться. Вы даже не представляете, какие порой реальности могут создаваться в мета-сне. Но не все на этих полях заслуживают блаженного исцеления. Есть и те, кто заслуживает подобное наказание. В подобных случаях добавляется что-то болезненное, что-то, что заставляет пациента переживать, волноваться и чувствовать страх. Более подробно вам может рассказать доктор Морн, если пожелаете. – Девушка развернулась и продолжила путь. – Не отставайте, туман усиливается.

Несколько минут мы молча шли за Гвен, всматриваясь в пустоту и пытаясь увидеть главный корпус больницы. Спустя еще несколько метров вдали начало пририсовываться очертание здания, тянущегося на многие сотни метров в стороны словно белые облака.

– Практически на месте, – не оборачиваясь, произнесла Гвен и ускорила шаг, хотя в ее случае это больше напоминало парализованного енота, который увидел в дали что-то аппетитное.

– Наш клиент тоже в такой капсуле? – поинтересовался я, переведя взгляд с молочной пелены, покрывающей мои ноги, на Эмили.

– Надеюсь, что нет. – Она задумчиво всматривалась в здание. – В кого ты веришь, Ларри? – внезапно спросила Эмили.

– В каком плане?

– Ты механист? У тебя механическая рука. Веришь в Бога Шестерни?

– Нет, я не механист. Руку мне пришили такую только потому, что я не переношу генетические технологии. Мне достаточно своего тела и своих проблем.

— Значит, ты и не генетик. Кибер? Точно нет. Если не перевариваешь технологии генетиков, то пичкать себя микросхемами тоже наверняка не станешь.

– Я не верю в бога. Их не существует. Я не придерживаюсь ни одного класса и не верю в религии. Зачем становиться на чью-то сторону, если у каждого есть что-то полезное? Можно использовать технологии механистов и киберов, но также оставаться ценителем и приверженцем знаний генетиков. А боги… – я задумчиво посмотрел на мелькающие в тумане серые тучи. – Нас кто-то создал. Я не знаю, кто и как, но мы же не могли появиться в этом мире из ниоткуда. Мне кажется, что этот мир – это чей-то замысел, который мы пока не в силах разгадать.

– А я верю в Создателя. В творца, кем или чем бы он или она не являлись. Этот мир настолько уникален, что не мог появиться из пустоты. Это глубоко продуманный план, созданный гениальным творцом. – Переведя взгляд в пол, проронила Эмили. Эти слова словно были под запретом, который установила девушка сама для себя. – Иногда меня охватывает такое чувство, что он среди нас, среди обычных людей. Ходит по улицам, путешествует по планетам, живет обычной жизнью. Человек, самый обычный человек, который хочет быть среди созданных им существ.

– Интересная теория, – усмехнулся я, растягивая улыбку, но увидев серьезный взгляд Эмили замолчал.

– Кто-то же нас создал.

– Согласен.

Эмили ласково посмотрела на меня и еле заметно коснулась моей руки. – Ты добрый человек, Ларри. Мне искренне жаль, что в твоей судьбе так много боли.

– Мы на месте. – Гвен подошла к мраморной ступеньке и осветила белым лучом главный вход в здание. Две массивные колонны, стоявшие по краям, придавали этому месту величественную монументальность, присущую самым дорогим домам на моей станции: мраморные ступеньки и мраморный пол с резными гравюрами по краям, величественные деревянные двустворчатые двери и золотая надпись на каком-то древнем языке, красовавшаяся над дверьми.

– «Оставь надежду, всяк сюда входящий», – с гордостью произнесла Гвен, проведя лучом света по каждой букве. – Мертвый язык, которым пользовались на Земле тысячи лет назад.

Над этой надписью находился герб больницы – девушка с крыльями и в белом халате.

– Интересно, отсюда когда-либо кого-нибудь выписывали? – пробормотал я, ступая по ступенькам.

Гвен открыла двери и щелкнула пальцем, заставляя длинный коридор озариться белым светом. Летающие белые шары, прикрепленные к потолку, принялись освещать нам путь, попутно двигаясь с нами словно живые. Белый коридор со множеством закрытых дверей и лишь один скучающий робот-уборщик, стоящий в углу с потухшими глазами.

– Почему никого нет? Где весь персонал?

– У нас не так много пациентов, находящихся в отдельных палатах. В основном «спящие», которым не нужен постоянный уход. Основная часть персонала находится в корпусе «Ф». Именно там и содержатся те, кому не прописали мета-сон. – Голова Гвен склонилась на бок и издала протяжный скрип. – В этом корпусе только доктор Морн, я и роботы, помогающие следить за спящими. – Гвен проследовала в конец коридора и повернула направо.

За поворотом находился металлический диск, точно такой же как у Сликки в офисе.

– Доктор Морн ждет вас, – с этими словами Гвен встала в центр диска и через мгновение растворилась, будто ее и не было.

– Только после вас, – я жестом попросил Эмили последовать примеру медсестры.

– Как любезно с твоей стороны.

Глава 15

Глава 15. Страх внутри нас

Я оказался в просторной комнате с огромными окнами и высоким потолком. Кабинет Морна был полон различными гибридными генетическими шкафами зеленого цвета, скрепленными между собой лианами. На полках располагалось бесчисленное количество книг различной тематики, объема и цвета. Мраморные полы, парящие в небе мерцающие пузыри, генетические растения, приглушенный пурпурный свет и странный шар мутно-зеленого цвета в конце комнаты придавали этому месту мистическую атмосферу. Каждый элемент здесь кричал об утонченном вкусе хозяина помещения. Вернее, о его психическом, маниакальном состоянии. По всей видимости, так думал не только я, так как Эмили вздохнула и тихо промолвила:

– Изысканный кабинет у этого доктора Морна.

У дальней стены, между двумя огромными папоротниками, вросшими в колонну, стоял белый стол, за которым сидел средних лет мужчина в халате. Перед его взором раскинулся мрачный вид на поле «живых пациентов». Тысячи подвешенных капсул, словно огурцы, молча висели на одинаковом расстоянии, послушно ожидая своей участи. Редкие блики прожекторов, пробивавшихся сквозь густой туман, отражались от капсул и касались окон кабинета Морна, напоминая о безысходности. Казалось, запах спирта и нафталина сливался с атмосферой презрения и надменности, создавая неповторимый, извращенный аромат, которым себя укутал один человек, считающий себя созидателем этих мест.

– Прошу вас, проходите, – поднимаясь из-за стола, проговорил док. Мутно-белые глаза, зеленая кожа, покрытая иероглифами, лысая голова и короткая седая бородка – именно таким перед нами предстал доктор. – Джозеф Морн, – он приветливо улыбнулся и щелкнул пальцами. С потолка открепились два крупных листа папоротника и упали на пол. – Присаживайтесь, – доктор указал на листья, из которых выступили корни, поднявшие их на метр в высоту.

– Мы не отнимем у вас много времени. Меня зовут детектив Ларри Нэш, а это Эмили Вайтскрим, – проговорил я, опасливо садясь на лист.

– Итак, чем могу быть вам полезен? – Морн положил руки на стол и скрестил пальцы. Символы на его коже светились, когда блики прожекторов касались их.

Мистический алхимик с секретом создания философского камня на своей коже – такой, о которых я смотрел документальные фильмы после того, как укладывал дочь спать. Загадочный человек, хранящий что-то неизведанное в своем мрачном облике.

– У вас содержится пациент по имени Квентин Соурс. – Эмили медленно опустилась на лист.

– Сейчас проверю. – В мутно-белых глазах доктора начали появляться имена, сменяющие друг друга с феноменальной скоростью. Через несколько минут список замер, и в глазах Морна появилось имя: Квентин Соурс. – Да, все верно. У нас лечится такой пациент. Я его припоминаю.

– Он тоже находится в метасне, как и остальные?

– Не все наши пациенты становятся «спящими», – док растянулся в улыбке. – Мистер Соурс лечится в корпусе «Ф» в обычной палате. Там находится девяносто шесть пациентов, которым было прописано лечение в естественной обстановке.

– Что такое метасон? Можете рассказать о нем? – неожиданно для себя и Эмили выпалил я. Агент ОВС бросила на меня мимолетный взгляд, нахмурив брови. Нам нельзя терять время, а я интересуюсь каким-то метасном.

— Это уникальное творение генетиков и киберов. – Док словно долгие годы ждал подобного вопроса, желая рассказать все, что знал про сон. – Уникальная и, как бы сказать более корректно, щадящая мера наказания. Но мне стоит оговориться, срок пребывания в метасне увеличен вдвое относительно обычного заключения, на которое осужденного приговорил суд.

– С чем это связано?

– В метасне пациент воссоздает собственную, уникальную реальность, в которой он существует. Неповторимую и порой столь невероятную, что даже я удивляюсь фантазиям наших пациентов. Некоторые даже умудрялись создавать многоуровневые реальности, накладывающиеся друг на друга. Но какими бы уникальными и неповторимыми они ни были, метасон должен нести наказание тому, кто оказался в нем. Поэтому мы программируем его так, чтобы страдания за содеянные поступки всегда преследовали пациента. Он переживает внутренние травмы и сожаления, находясь во сне, но в то же время, пациент живет свободно, считая, что это его жизнь. – Морн растянулся в животном оскале. Доктор явно очень гордился этим изобретением, описывая каждую подробность.

– Пациент как-то может распознать, что он во сне? – в разговор вмешалась Эмили, заинтересовавшись нашей беседой.

— Эм, – Морн замешкался. – Это маловероятно, но подобные случаи иногда происходят. Не стану вас обманывать: в коде метасна есть небольшие изъяны, которые вызывают погрешности в реальностях наших пациентов. Это может быть что угодно, любая мелочь, которая не должна присутствовать. Иногда наши пациенты это осознают и пробуждаются, а иногда… – Морн снова замолчал, смотря куда-то в пустоту, а потом продолжил: – В любом случае, данные проявления минимальны, поэтому происходят лишь у десятой части пациентов, находящихся у нас на лечении. Ученые работают над устранением ошибки в коде, но с каждым годом мне кажется, что это недостижимая цель. Еще вопросы? – Доктор улыбнулся и скрестил руки.

– Почему Соурса не сделали «спящим»? – поинтересовался я.

– Такое распоряжение. Он прибыл к нам со специальным документом, подписанным генералом Фетром. Либо распоряжение, либо направление от лечащего врача, который будет готов перевести пациента к нам. Если ничего подобного нет, то прибывший становится «спящим». Но даже такой подход прописывается больному после тщательного обследования. Мы должны понять симптомы, вызвавшие болезнь, установить диагноз и подобрать наиболее подходящую терапию.

– Какой диагноз у Соурса? – Эмили пристально всматривалась в дока.

– Маниакальная шизофрения. Он верит в древнего монстра, которого он и другие участники экспедиции оживили. Мистер Соурс боится, что станет его жертвой. – Док покачал головой. – Тяжелый случай, но мы лечим его с помощью новейших технологий. Он обязательно поправится. В этом месте все излечиваются. – Он сделал руками полукруг и зловеще ухмыльнулся.

Мы с Эмили переглянулись.

– Вы его лечащий врач?

– Нет, я уже пять лет не практикую, на мне только административные дела. Я должен контролировать все процессы, происходящие в клинике. На пациентов не хватает времени, но мистер Соурс – довольно интересный случай. Я присутствовал, когда его привезли, и был на нескольких психологических сеансах. Его рассказы поразительны. Но больше всего удивительна его вера в монстра. Не скажу, что это уникально, но его патология сильна. Большинство местных пациентов представляют себя другими людьми, верят в божественные промыслы или страдают серьезными недугами вроде множественных личностей и синдрома пассажира, но не мистер Соурс.

– Если не вы его лечащий врач, то кто?

– Доктор Колли Бигс. Это высококлассный специалист, занимающийся подобными случаями. Хотя сейчас он ослаб рассудком, но все же остается одним из наших лучших сотрудников.

– Мистер Бигс в больнице?

– Да. Он живет в жилой зоне, недалеко от корпуса «Ф». Почему вы интересуетесь мистером Соурсом? После того, как его привезли, к нему никто ни разу не приходил. Ни одного посетителя, ни одного письма. Я посчитал его никому не интересной заблудшей душой.

– Ведем расследование, и Квентин Соурс может нам помочь. Можно нам поговорить с ним? И с доктором Бигсом тоже. Я хочу услышать его мнение о Соурсе.

В глазах Морна забегали какие-то цифры и буквы.

– Только если в течение двух часов. Прием посетителей еще открыт, так что поторопитесь. В неприемные часы мы никого не сможем впустить в корпус «Ф». – Морн усмехнулся и встал со своего места, протягивая зеленую руку. – Рад был с вами побеседовать. Гвен проведет вас к мистеру Соурсу и предупредит доктора Бигса о вашем прибытии.

– Следуйте за мной, – механическим голосом произнесла Гвен и направилась к выходу.

Тем же маршрутом мы покинули здание и устремились к ожидавшему нас гибридному вездеходу средних размеров на вакуумной тяге.

– Скользкий тип, – процедил я, аккуратно спускаясь по лестнице. Белая мгла окутала ноги и неспешно начала поглощать тело. Видимость заметно снизилась, а воздух стал каким-то тяжелым, густым, будто наполненным плотными эфирными частицами.

– Меня больше интересует, почему его не запихнули в капсулу и не напичкали галлюциногенами, внушая сны о прекрасном мире. Если он знает правду, если он видел то, что военные вывезли с той планеты, то почему бы его не заткнуть? – Эмили наморщила нос и принялась пристально всматриваться в туман. – Где эта медсестра? Ничего не вижу в этой мгле.

– Впереди на пару шагов. – Я взял Эмили за руку. – Не хочу, чтобы ты потерялась.

Несколько секунд молчания, сопровождавшихся нежным взглядом этой прелестной девушки, а потом скрипучий, въедливый голос Гвен. Части ее рта издавали звуки поочередно, меняя тембр с мягкого женственного на отвратительный механический.

– Идите прямо, я стою в нескольких метрах впереди вас.

Туман стал настолько сильным, что с каждой секундой различимое расстояние сокращалось. Видимо, это бог тумана решил показать людям, кто тут главный. Мы подошли к вездеходу, за рулем которого сидел робот, крепко вцепившийся в переключатели.

– Садитесь на задние сиденья. – Гвен отворила двери и жестом попросила нас занять свои места. Сама же она устроилась на пассажирском кресле рядом с роботом. Мы не успели тронуться, как на мой терминал поступило сообщение.

– Сообщение от Гейвса, – закатив рукав, прочитал я.

– От кого?

– От нашего патологоанатома. Он работает над телом.

– Работает над телом? Этот тот врач в халате? Я же велела ему, впрочем, как и тебе, забыть об этом деле.

– Эмили, ты же прекрасно знала, что я не послушаюсь приказа. Станция – мой дом, я не могу положиться на силы каких-то залетных агентов из ОВС. Прости за прямоту, но это так. Прошу меня понять.

Эмили пристально посмотрела мне в глаза, ничего не говоря.

– И что он нашел? – через несколько секунд поинтересовалась она.

– Во-первых, он считает, что отверстия в теле Лины – это следы клыков. Довольно необычных, аналогов которым практически нет.

– Следы клыков? Что это значит?

Вездеход стремительно летел над землей по укрытой туманом дорожке, огороженной красными фонарями.

– Сейчас и узнаем. – Я активировал терминал и открыл сообщение Гейвса.

«Добрый вечер, детектив! Дозвониться до вас не смог. Видимо, вы находитесь не на станции и не в пределах нашей звездной системы. Я закончил анализ ворсинок, которые вы мне дали.»

После этих слов Эмили посмотрела на меня недоуменным вопросительным взглядом.

«Довольно увлекательный получился результат. Стопроцентного совпадения нет ни в одной базе, но это невозможно. Я прогнал результат по всем базам данных с животными на всех известных планетах. Проверил по всем гибридным особям, а также проверил по базе данных генетически выведенных существ: абсолютно ничего. Есть несколько отдельных совпадений с семейством арахнидов, некоторых насекомых, обитающих на Земле. И людей.»

После этих слов я уловил удивленный взгляд Эмили.

«Часть ДНК, присущая людям, довольно мала, но все же существует. Удачи, детектив! И держите меня в курсе», – этими словами обрывалось сообщение Гейвса.

– Не знаю, что злит меня больше: то, что ты вовлек в это еще и патологоанатома, или то, что я не представляю, с чем мы имеем дело. – Эмили глубоко вздохнула и отвернулась, всматриваясь в белую пелену.

– Он не станет никому рассказывать.

Вездеход «проплыл» по этому молочному океану еще несколько километров и начал тормозить.

– Почти на месте, – пробормотала Гвен.

Робот остановил вездеход и активировал прожекторы, освещая двухэтажное белое здание, в окнах которого горел свет. Точно такая же лечебная постройка, как и предыдущее здание, только без пафосных колонн и надписей.

– Идемте, нас ждут. – Медсестра нелепо развернулась к нам, испуская протяжный скрип, и жестом руки попросила следовать за ней. Шаркающей походкой Гвен направилась ко входу в здание, около которого прорисовывались сквозь туман два здоровых силуэта.

– Смесь паука и человека, – вполголоса проговорила Эмили и на мгновение остановилась. – Ты знаешь станцию лучше всех. Можно ли ее покинуть в обход нашего контроля?

Я замешкался с ответом. Не потому, что он был мне неизвестен, а именно потому, что знал и понимал, что наш преступник уже мог это сделать. Но разочаровывать эту прекрасную девушку не хотелось, да и у меня все же оставалась надежда, что он еще где-то на станции.

– Можно.

– И?

– В основании есть портал, ведущий на станцию «Безмолвие», а оттуда он уже сможет улететь в любом направлении.

– И почему ты раньше не сказал это? – гневно проронила Эмили.

– Портал не использовался уже много лет, да и о его существовании знает очень мало людей. Он в плачевном состоянии и не работает. Не должен работать, – тихо добавил я.

Эмили лишь фыркнула в ответ и быстро засеменила за Гвен.

Возле входа в здание стояли двое вышибал-опустошенных. По всей видимости, бывшие ранее заключенными в одной из многочисленных тюрем Уррии. Теперь они стали послушными рабами общества, отдающими свой долг за совершенные преступления. Облаченные в белые халаты двухметровые громилы с мутными зелеными глазами и надутыми зелеными венами по всему телу казались довольно внушительной силой. У левого на лице находились три медные скобы, стягивающие челюстные кости.

– Эти двое прибыли навестить пациента.

Охранники расступились, и Гвен медленным шагом проследовала внутрь, что сделали и мы.

Глава 16

Глава 16. Боли больше нет

Белый холл средних размеров, регистрационная стойка и несколько людей, рассредоточенных по комнате – именно так встретил нас корпус «Ф».

– Добрый день, Кенни! – Гвен облокотилась на стол и улыбнулась маленькой темноволосой девушке, сидящей здесь же.

– Привет, Гвен! Это кто? – Женщина посмотрела на нас.

– Мы к пациенту. Хотят поболтать.

– И к кому же? – усмехнулась Кенни.

– К мистеру Квентину Соурсу, – проговорила Эмили, которая хотела как можно скорее все узнать и вернуться на станцию.

– Он же… – Кенни покрутила пальцем у виска.

– Распоряжение сверху. – Гвен пожала плечами.

– Пятнадцатая палата. – Она протянула металлический жетон Гвен. – Только не забудь закрыть.

– Обижаешь, – саркастично процедила медсестра и положила жетон в карман халата. – Нам на второй этаж. – Она развернулась к нам и улыбнулась женской частью лица.

Мы направились в сторону длинного коридора со множеством палат, из которых доносились голоса. Параноидальная, сводящая с ума обстановка этого места синтезировалась с педантичностью и безмолвным спокойствием персонала: молчаливые, выполняющие приказы измененные, кокетливая медсестра на ресепшене и постоянно следящие генетические рыбьи глаза, развешанные во всех углах. Несколько палат, зловещая тишина которых заставляла поджилки трястись, и резкий поворот налево на замысловатую лестницу, ведущую на второй этаж, который был оживленнее из-за голосов, криков и протяжных стонов.

– Я не виновен! Я не псих, как они все! – за моей спиной, где-то в недрах одной из палат раздался срывающийся мужской голос. – Система! Наша система прогнила, принуждая монотонно выполнять приказы! Мы все марионетки с деградировавшими мозгами, которыми управляют наслаждение, похоть и безумие. – В палате напротив меня, в маленьком окошке с толстыми прутьями показалось бородатое лицо старого человека с безумными желтыми глазами. По крайней мере, мне так показалось. – Вы не такой, как они! Я вижу в вас признаки разумности. Такие же, как и у меня. Нам стоит объединиться и дать отпор этому государству, этой системе! Мы последний оплот, на который могут рассчитывать все эти податливые люди, чьи головы напичканы однотипными приказами! Потребляй, покупай, наслаждайся и не думай! – Он безумно засмеялся. – Освободите меня, и мы вместе спасем этот мир! – Через левый глаз этого полного бородатого мужчины проходил ужасный шрам, который время от времени пульсировал, наливаясь кровью. Стой! Ты мне кажешься знакомым! Подойди ближе, дай разглядеть твое лицо получше! Я точно тебя знаю! Знаю! – Пациент ухватился за прутья и начал их дергать. – Ты один из нас! Ты такой же, как и все здесь! Безумие заполнило тебя, а паранойя и блуждающие видения не дают покоя!

Я старался не обращать внимание на этого психа, но он так яро что-то кричал мне вслед.

– Странный человек, – все же промолвил я, когда мы отошли от палаты.

– Какой человек? – поинтересовалась Эмили и посмотрела в сторону той палаты, в которую я пялился.

– Тот человек, который что-то кричал про несправедливость и правосудие, – я указал пальцем на комнату, в которой была лишь зловещая темнота.

– В этой палате нет пациентов, – протянула Гвен, которая услышала мой с Эмили разговор.

– Ларри, с тобой все хорошо?

– Да, – медленно проговорил я и помотал головой.

– Нам не стоит задерживаться, – проронила Гвен и засеменила в сторону белоснежной лестницы.

Мы поднялись на второй этаж, где нас ожидал такой же белый коридор со множеством закрытых палат.

– Так-так, мы почти на месте, – сказала Гвен, всматриваясь в мрачный коридор и медленно переставляя ноги. Она продолжила переваливаться с бока на бок, шаркая к палате Соурса.

– Мрачное место.

– Ларри, ты не бывал в мрачных местах. Если наш убийца сбежит со станции, то это будет на твоей совести.

– Мы этого не допустим.

В конце коридора щелкнул рубильник, озарив его дальнюю часть. Гвен сделала несколько шагов в сторону белой двери, ведущей в палату, и остановилась. Она достала жетон, который ей дала Кенни, и опустила в бронзовый механический замок, установленный на двери. Словно прожорливое животное, замок заглотнул металлический диск и принялся испускать протяжные глухие стоны, отодвигая засов. Через некоторое мгновение дверь отворилась, приоткрыв забытые всеми владения мистера Соурса.

– Прошу вас, – Гвен жестом руки попросила нас проследовать внутрь. – Я буду рядом, если понадоблюсь. – Медсестра обогнула меня и засеменила в дальнюю часть коридора, где горел яркий желтый свет.

Эмили толкнула дверь и вошла внутрь, я проследовал за ней. В углу комнаты около окна сидел человек, прижав колени к груди. Очень худой, с торчащими костями, на которые была натянута кожа, и совершенно белыми волосами. Морщины, как борозды засохшей реки, тянулись по всему телу пациента, создавая замысловатые узоры нитей искусного шелкопряда. Мужчина выглядел как старец, но мистер Соурс не был таким. По данным Эмили, пациенту Квентину Соурсу было пятьдесят пять лет, но этот человек выглядел намного старше. Пигментные пятна покрывали его тело. Он медленно раскачивался из стороны в сторону и что-то бормотал. Лишь подойдя ближе, мы смогли расслышать его слова. Это были какие-то зловещие стихи, от которых по коже пробежала мелкая дрожь.

Я слышу шепот в тишине,

Манящий голос в темноте.

Того, кто там живет во мгле,

Блуждая в безмятежном сне.

И здесь, за белыми стенами,

Где солнца свет не проникал,

Я вижу сны с забытыми мирами,

Где падший ангел умирал.

В глубинах тьмы, где небо тихо погибает,

Где шепот ветра – только вечный стон,

Там, где реальность блекнет и мерцает,

За гранью, где царит закон.

Там небу воздают мольбы,

Безумцы, старцы и они,

Чьи взоры – яркие огни,

А в сердце – рокот пустоты.

Я жду, когда за мной придут,

И в мир за гранью заберут,

Туда, где боль и вечный страх

Звучат в бездонных голосах.

– Мистер Соурс. – Эмили аккуратно приблизилась к Квентину. – Мистер Соурс, вы меня слышите? – Девушка присела, стараясь разглядеть глаза пациента. Она повторила вопрос еще раз, но снова никаких эмоций не последовало. Голова Соурса была опущена, а лицо закрывали длинные седые волосы. Тишину нарушало лишь его зловещее бормотание.

– Меня зовут Эмили Вайтскрим, я агент ОВС. Это детектив Ларри Нэш. – Она жестом указала на меня. – Мы хотим задать вам пару вопросов касательно вашей секретной экспедиции на планету Р5. – Услышав эти слова, Соурс поднял голову и посмотрел на нас сквозь седые волосы.

– Он… придет… за мной, – хриплым, срывающимся голосом пробормотал Квентин.

– Кто придет за вами?

– Он придет за мной, – повторил он. – А потом придет за всеми вами! – Длинные седые волосы, словно водопад, начали расступаться, высвобождая измученное, запуганное лицо Квентина.

Эмили посмотрела на меня вопросительным взглядом.

– Мистер Соурс. – Я сел рядом с ним. – На моей родной станции произошло множество убийств. Нам нужна ваша помощь, чтобы разобраться, кто преступник. Помогите нам поймать его, чтобы больше никто не погиб.

– Вы не сможете его поймать. Он высшее существо. Первый вид, населявший планеты. Божественное существо, одно из множества. Его потомство в моей голове! Они внутри! Они, они… – Он ухватился руками за голову и начал раскачиваться из стороны в сторону. – Вы слышите? Слышите этот противный звук? Миллионы крошечных особей прогрызают туннели в моей голове. Ползают, извиваются, петляют, захватывают мой мозг. Слышите? Они внутри, ищут выход. – Его безумные глаза забегали из стороны в сторону.

Мы с Эмили переглянулись.

– Внутри вашей головы никого нет.

– Вы хотите поймать бога? Глупцы! – Соурс продолжил, наклоняясь в мою сторону. – Он возродит свой вид, возродит свою королеву, возродит род арахнисов, и тогда тьма поглотит этот мир. Это лишь вопрос времени. – Голос Соурса пропадал, захлебывался, временами испуская странное бульканье. – Нет силы, способной остановить его! Он уже рядом! – Квентин снова опустил голову, обхватил колени руками и принялся раскачиваться из стороны в сторону. – Нас всю нашу историю пичкали враньем и ложью. Мы настолько ничтожны, что нашему виду нет места во вселенной. Для них мы букашки, которые предали своих учителей, вонзив нож в спину.

– Вы нашли его на Р5? А потом привезли на военную станцию Совета? Как он сбежал? Что это за вид?

– Эмили, – я жестом руки попросил ее помедлить. – Мистер Соурс, сейчас на кону множество невинных жизней, помогите нам его остановить. – Я старался успокоить Квентина.

– Нет-нет, вы не понимаете, с чем имеете дело! – Его глаза снова забегали по сторонам, а тело покрылось мелкой дрожью. – Вам не скрыться, вам не убежать. Ничего не спрятать от его взора. Первый кусочек огромной мозаики установлен, вам не остановить этот процесс. – Соурс бросился на меня и повалил меня на пол. Он ухватил меня за плечи и придавил к полу. – Тайна вымирания этого вида сокрыта в глубине истории. И никто не разрешит вам ее разгадать. Они хотят оставить нас в неведении! Сделать нас такими же слепыми и наивными, как и тысячи лет назад. Но они не понимают, что натворили. Открыли ящик Пандоры и выпустили смерть. Бог коснулся меня, позволяя на мгновение увидеть мир. Увидеть масштабность настоящей вселенной, а не той крошечной иллюзии Совета. Но он так же показал и свой дом. Поистине отвратительное, пугающее, сводящее с ума место. Те минуты, которые я находился там… – Квентин на мгновение прервался и отскочил к стене. Из его рта выступила пена, но он пытался продолжить свой рассказ. – Мрачная пещера, в которой царил тусклый свет. От влажных стен, покрытых слизью, стекали сияющие потоки, заливающие каменные плиты с полутемными лужами. Эта слизь источала горьковатый, кисловатый запах, от которого становилось не по себе. Все стены выполнены в форме сот невероятных масштабов, покрыты паутиной и едкой зеленой жидкостью. В каждой соте, в каждом отверстии находились отвратительные паукообразные существа, от вида которых вам становится дурно. Их тела покрыты черной, блестящей оболочкой, которая местами прерывалась неровными участками, где проявлялась светящаяся слизь. Зловещие ноги, длинные и гибкие, напоминали паутину, сплетенную с самыми изощренными клубками. Каждая шевелилась из них независимо, придавая существам впечатление постоянного и зловещего движения. Эти существа издавали звуки, напоминающие давно забытые заклинания. Этот шепот, словно иглы, врезался в сознание, вызывая чувство нарастающей паранойи и страха. Я перевел взгляд с монументального улья на дорожку, покрытую густой зеленой жижей и там… Там я увидел их королеву и воинов, следовавших за ней. – Булькающие звуки переплетались с дрожащими протяжными стонами, которые невольно вырывались изо рта Соурса. – Королева… она… она… Она не поддается описанию. Это воплощение безумия, страха и величия одновременно. Я увидел ее взгляд. Взгляд, от которого мой рассудок перестал понимать происходящее. Ужас, который вам не приснится в самом жутком кошмаре. Они знали, куда нас отправляют. – Пена выступила обильнее, а Квентин начал захлебываться, падая на пол.

В палату ворвались двое измененных и подхватили Соурса, попутно что-то вкалывая ему в шею. Глаза этого переполненного страхом человека закатились, оголив белки, а руки и ноги начали судорожно дрожать.

– Покиньте палату! Немедленно! – за моей спиной появилась Гвен. – Выходите!

Эмили, а затем и я, вышли в коридор и остановились, смотря как огромный измененный вкалывает еще один шприц с зеленой жидкостью в шею Соурса.

– Они знали, куда нас направляют, – себе под нос процедила Эмили. – Что с ним будет? – Девушка дотронулась до Гвен. – Не причиняйте ему боль!

– Успокойтесь. С ним не случится ничего плохого. Мы вкололи ему снотворное, он скоро уснет. А когда проснется, то не вспомнит вашего разговора. Мистеру Соурсу нужен покой и необходимый уход. Вам следует покинуть блок «Ф».

– Мы хотим встретиться с его лечащим врачом.

– Доктор Бигс сейчас у себя дома. Он готов принять вас. – Медсестра развернулась и зашаркала в сторону лестницы.

– Что это было? – Эмили посмотрела на меня растерянным взглядом. – Арахнисы?

– Никогда не слышал про этот вид. Их миссия была засекречена на высшем уровне. Совет, или кто-то определенный из Совета, знали, куда летят и что там можно найти.

– Рибл работает на Совет, точнее, на верховного министра. – Эмили замолчала после этих слов. Даже мысль, что верховный министр может быть замешан в таком деле, была под запретом.

– Нужно поговорить с Бигсом. – Я опустился по лестнице и вышел в холл.

– На улице ужасный туман, дом доктора Бигса пятый в поселении врачей. – Гвен подняла металлическую руку и что-то вбила на своем терминале. – Вездеход ждет, он отвезет вас прямо к дому Бигса. Я с вами не поеду, – голос Гвен заскрипел и прервался. Она поднесла руку к шее и нажала на металлическую струну, служащую ей голосовой связкой. – Удачи в вашем расследовании.

– Благодарим вас. – Эмили обогнула меня и вышла на улицу навстречу непроглядной мгле. В нескольких метрах от нас мигали желтые огни вездехода.

Покорно ожидавший нас безмолвный робот открыл дверь.

Глава 17

Глава 17. Прошлое возвращается

Вездеход остановился возле капсульного дома с огромными панорамными окнами. Рядом с ним летали фосфорные пузыри, тускло освещая дом и дорожку возле него. Он был одним из множества подобных, симметрично расставленных механических капсул, оборудованных под жилые дома. Аккуратно расставленные по сторонам дороги, эти капсулы служили жильем для персонала лечебниц и исправительных колоний Уррии. Многие работники прилетали на планету по контракту, который включал от полугода до нескольких лет непрерывной работы в этом месте. Но здесь были и те, кто постоянно жил на Уррии. Работа, которая заменила личную жизнь, близких, семью – обыденное дело для выбравших это место. Мы сошли с вездехода, «вплывая в молочное небо» и медленно подходя к дому доктора. Крыша капсулы лишь немного выступала над мутно-белым океаном этого вечного тумана, создавая подобие острова, окутанного туманной бездной.

Я постучал в пластиковую дверь, покрытую тонким слоем обсидиана.

– Заходите, открыто, – прозвучал за дверью мягкий мужской голос.

Просторная комната со множеством полок с книгами, встроенных в стену, панорамная крыша, по которой мягко стелился туман и голографическая иллюзия камина с желтым огоньком внутри. Иллюзия, идеально встроенная в дальнюю стену капсулы, была удивительно правдоподобной.

– Добрый день! Или вечер? С этим туманом невозможно разобрать, какое сейчас время суток, а часы я не люблю. Врач работает везде и всегда, – с широкой улыбкой к нам подошел доктор. – Доктор Колли Бигс, – док протянул руку. – Просто Колли, доктор Бигс я только для пациентов и медицинского персонала. Морн предупредил меня о вашем приходе. Присаживайтесь, – Бигс жестом указал на мягкие кожаные кресла, а сам оперся на деревянный стол и начал пристально нас разглядывать. Бигсу было около пятидесяти лет: ухоженный мужчина с приятной внешностью, густыми седеющими волосами и закрученными черными усами. – Он сказал, что вы по поводу Квентина Соурса.

– Именно так, – проговорила Эмили, садясь в кресло.

– Помогу всем, чем смогу. Не желаете кофе, чай с призной[Ред1] ? А может, отличный брогский ром? – Бигс направился к стеклянному шкафчику, установленному между полок с книгами.

– Нет, мы ничего не будем. – Эмили хотела как можно скорее вернуться на станцию. Что вы можете рассказать о мистере Соурсе? О его истории?

– Вы про арахнисов? – с улыбкой произнес Бигс.

– Насколько можно доверять его рассказам?

– Квентин страдает редкой формой шизофрении, вызванной неожиданным стрессом или испугом, но… – док запнулся и все же достал наполовину пустую бутылочку рома. – Его рассказ уникален и может быть правдой. – Он открыл ром и сделал глоток, словно это был яблочный сок.

– Что вы имеете в виду?

– Вы же тоже ему поверили? И не говорите, что нет. Его рассказ похож на фантастическую историю, переполненную теориями заговора, но это может быть правдой.

– Если это может быть правдой, то почему его не запихнули в метасон? А оставили лечиться в таких условиях, – я посматривал на ром, но внутренний голос напоминал мне о моей завязке.

– А где, по-вашему, лучше спрятать тайну – в ларце за семью печатями или у всех на виду? – усмехнулся док. – Кто ему поверит? Никто! – Он сделал еще глоток и отложил бутылку. – Я ждал, когда придет кто-то вроде вас. Вы ему верите! Сейчас, сейчас! Я вам кое-что покажу. – Бигс обогнул стол и принялся копаться в ящиках. – Археология – царица всех наук, которая приоткрывает тайны, на которых осела тысячелетняя пыль.

– Простите, что? – переспросила Эмили.

– Мое хобби – археология. После появления Соурса, моя жизнь изменилась, она обрела новый смысл! А, вот оно! – он достал несколько пергаментов и развернул на столе. Я приобрел эти свитки на одном аукционе за кругленькую сумму. Посмотрите! Посмотрите сюда. – Он жестом попросил нас приблизиться. – Что вы видите?

Он показал нам очень древние манускрипты, на которых были изображены странные существа. Эти монстры совершенно не походили на людей, хоть и имели какие-то отдаленные признаки.

– Пирамиды? Которые неподалеку от Аркамира на Земле? – Эмили стала возле дока и принялась тщательно всматриваться, пытаясь уловить каждую деталь.

– Абсолютно верно, мадам. Посмотрите, кто их строит. – В голосе дока прозвучала какая-то гордость, словно это он создавал эти монументальные изваяние, прошедшие через века.

На холме возле стройки стоял бородатый человек в длинном балахоне и с палкой в руке, а вот возле него… А что находилось возле него? Я присмотрелся, но никак не мог понять, что это за существо. Вытянутое продолговатое брюшко, из которого исходило множество тонких лапок. Брюшко плавно переходило в подобие человеческого тела с двумя парами трехпалых конечностей, похожих на руки. На плечи была накинута легкая мантия, которая была увешена различными драгоценными камнями. Тонкая шея с пятью толстыми обручами была аккуратно воткнута в костяной каркас, который назывался телом. А вот заканчивалась шея огромной удлиненной головой с высоким клафтом на ней. Четыре огромных глаза, расположенных по краям головы, и два маленьких, практически примыкающих к двум отверстиям, выполняющим роль носа. Ниже того, что можно было назвать носом, располагался огромный рот со множеством острых зубов. Существо мирно стояло возле старика и пристально наблюдало за стройкой. Но размеры этого исполина были поистине впечатляющими. Видимо, про него говорил Соурс, когда упоминал королеву.

– Посмотрите на этих особей, – пробормотал доктор Бигс и ткнул пальцем в существ, ползающих по пирамиде.

Пирамида была построена на половину, и возле нее, по ней и на ее вершине трудилось множество различных тварей. Здесь находились крошечные паукообразные особи, тысячами ползающие по местам стыка камней. Огромные сгорбленные твари с массивными мясистыми ногами и руками, маленькой головой, втянутой в тело, и со странными бугорками по всей видимой поверхности кожи. Здоровяки покорно несли огромные валуны, доставляя их до места стройки. Были и тонкие человекоподобные существа с длинными трубчатыми конечностями, одной или несколькими парами лап и огромными челюстями, готовыми разорвать любую плоть. На свитке можно было найти еще около десятка различных представителей этой расы. Были и те, которые стояли на небольшом расстоянии от королевы. Два охранника, следящие за своей царицей.

– То же самое и на этом пергаменте. – Бигс перевел взгляд на второй свиток. Только здесь вместо старика возле странного существа с клафтом на голове стояли два крепких парня в набедренных повязках и с копьями в руках. Арахнисы строили пирамиды где-то в глубинах джунглей, но суть была та же. Различные особи методично возводили подобные сооружения.

– Это может быть подделкой? Зачем они строили эти пирамиды?

– Подделкой? Вся наша жизнь может быть подделкой. Но насколько слова мистера Соурса совпадают с этими пергаментами! А что касается вашего вопроса по поводу предназначения этих пирамид – в одной из летописей я нашел заметку на эту тему. Археолог, которого выгнали из археологического общества, писал… Как же его имя? – Бигс задумчиво посмотрел в потолок. – Неважно. Так вот, он выдвинул теорию, что это порталы. Такие, как сейчас мы используем на космолетах, или что-то подобное. Они связаны между собой и могут переносить в любой уголок вселенной, где установлена такая же пирамида. Только расстояния, куда уносили порталы, уходили на сотни тысяч, а иногда и миллионы световых лет за территорию известной вселенной, что невозможно. Или возможно? – Доктор заговорщицки посмотрел на нас. – Такие археологи и ученые, готовые выдвинуть такие гипотезы, довольно быстро прощаются со своей жизнью. Несчастные случаи. Нас тысячи лет пичкали одной истиной, которая подходит «верхушке». Но всему приходит конец. Эта истина, готовая выплеснуться наружу, но нужны те, которые не побоятся ее раскрыть.

– Это невозможно, – начал было я, но, увидев невозмутимый взгляд Эмили, осекся. Она будто не обращала внимания на последние реплики доктора, методично возвращаясь к вопросу об арахнисе.

– И вы считаете, что один представитель этого вида выжил и убивает людей?

– Я не могу утверждать это с полной уверенностью, но если отталкиваться от рассказа мистера Соурса – все именно так. У меня есть еще кое-что. – Бигс подошел к шкафу и принялся всматриваться в книги. – Так-так-так… Сейчас я постараюсь пошатнуть ваше мировоззрение. – Он достал старенькую книгу, покрытую пылью, и положил ее на стол. – Возможно, кто-то сумел отыскать или каким-то способом оживить одну особь. – Док раскрыл том на середине и принялся читать. Старая книга, написанная на древнем, забытом языке, сопровождалась различными иллюстрациями на полях. – В телах были яйца? – Снова этот заговорщицкий взгляд Бигса.

– Да. – Я посмотрел на Эмили, которая молчаливо ждала рассказа дока.

– Это паразиты. Арахнисы – паразиты! Древний вид, древняя раса, которая по возрасту превосходит перворожденных на миллионы лет. Они появились во вселенной задолго до перворожденных, распространяя свои гены и заражая новые виды своими семенами. Они находятся в яйцах. При разбитии такого яйца, в атмосферу выделяются микроспоры, которые заражают первые попавшиеся им на пути живые организмы. Они преобразуют его, превращая в арахниса. Вот почему у них так много различных видов особей. Даже одна особь арахниса может создать миллионы и миллиарды себе подобных за очень кроткий срок. Поэтому вашу особь и держат на контроле. Именно из-за этого все станции, где происходила утечка семян, уничтожались. Они, – док указал пальцем в потолок, – они не хотят, чтобы эта раса возродилась. Им нужно другое.

– Станция «Всплеск». Она взорвалась, забрав жизни тысяч жителей. Может, там произошла утечка, и ее просто зачистили? – я посмотрел на Эмили.

– Мы улетели оттуда, не найдя преступника, а потом, спустя день…. – она замолчала. – Но зачем кому-то это нужно? Зачем им нужен этот монстр? Что они хотят?

– Механизм.

– Механизм?

– Я не нашел точного описания этого механизма, но он влияет на всю вселенную посредством сфер познания. Видимо, это что-то наподобие древней паутины, соединяющей все уголки вселенной. Мне не кажется, что механизм и сферы создали арахнисы. Такое ощущение, что это все было с самого зарождения вселенной. Возможно, создатель придумал головоломки для своих детищ и решил запустить «веселую игру», в которой мы лишь игрушки, борющиеся за господство? Но повторю: вся эта информация — лишь мои теории, подкрепленные древними, забытыми манускриптами. А эти труды могли писать такие же сумасшедшие, как Соурс, у которых в головах только безумие и страх.

– Так, я полностью запутался. Что за сферы, что за механизм?

Док усмехнулся и снова потянулся за бутылкой рома.

– Я понимаю, что очень много на вас вывалил, но если не уловить всю суть с самого начала, нельзя понять и мотивы тех, кто «ведет» ткача. Именно так называется вид, который сейчас на свободе, – док сделал глоток и продолжил: – На каждой планете существует так называемая сфера познания. На самом деле практически никто не знает, что внутри них. Поговаривают, что сферы могут открыть блуждающие, первые потомки перворожденных. Но я этого не знаю наверняка. Кто построил механизм, кто установил сферы на планетах, мне неизвестно. Но я уверен, что они связаны, – повторил Бигс. – Механизм активирует их и распространяет любую генную информацию. Почему сейчас на каждой планете каждое существо на подсознательном уровне считает людей величайшей расой? Расой богов, потомков перворожденных?

Мы с Эмили пожали плечами.

– Они использовали этот механизм. Люди использовали его. Но до этого во вселенной царило господство арахнисов. К ним относились точно так же, как к людям сейчас. Их боготворили, им подчинялись, их боялись, страшились и уважали королеву. Я не знаю, что случилось. Арахнисы не стали поглощать расу людей, не превратили их в рабов, а стали помогать им. Почему именно так? Что они увидели в людях? Мне это неизвестно. А вот люди, получив все необходимые знания, узнав принцип работы механизма, обманули своих покровителей, использовав механизм в своих целях. Люди распространили свое ДНК по вселенной, уничтожая арахнисов. Люди стали главенствующей расой. – Бигс отвернулся от нас и принялся всматриваться в туман сквозь стекло. – Они нашли частицу бога, – еле слышно протянул он.

– Но я не понимаю, зачем тогда его освободили сейчас?

– Арахнисы как-то связаны с этим механизмом. Он их притягивает, манит, влечет к себе. Они чувствуют его запах, его вибрацию, улавливают его невидимые волны. Ткач идет к нему. Он встанет в него, пожертвует собой, но он распространит свое ДНК при помощи сфер и механизма по всей вселенной. Арахнисы снова станут великой, господствующей расой, которую будут бояться и боготворить. Ткач возродит свою королеву и тогда… – Бигс замолчал.

– Им нужен механизм, – пробормотал я и посмотрел на Эмили. – Верховный министр хочет его использовать в своих целях. Именно поэтому они так тщательно следят за ткачом и «подчищают» за ним.

– Верховный министр? – Док в недоумении посмотрел на меня.

– Мы этого не знаем! – отрезала Эмили. – Ларри, успокойся! Твои теории не имеют никаких обоснований!

– Но… – начал было я.

– Как-то можно привлечь ткача? Кроме этого механизма, – Эмили обратилась к Бигсу.

– В некоторых источниках упоминается влечение арахнисов к темной материи. В манускрипте Ваатов описывается тяга арахнисов к этому малоизученному материалу.

– И как мы добудем темную материю?

– Я знаю, как, – задумчиво протянула Эмили. – Доктор Бигс, Колли, спасибо вам за помощь, нам пора. – Эмили резко поднялась с кресла и направилась к выходу, но на ее терминал поступил входящий звонок.

– Агент Эмили Вайтскрим, – на терминале возник молодой мужчина с короткими золотистыми волосами и угрюмым лицом. – Ваше руководство не давало разрешение на посещение Уррии. Полковник Бриджес самолично дал вам добро, не направив его нам на рассмотрение. На ближайшие двенадцать часов охрана Уррии не разрешит вам покинуть территории колонии, пока мы все тщательно не проверим. Оставайтесь на планете и ждите дальнейшего распоряжения. – Терминал погас.

– Кто это такой? – Эмили судорожно набрала Бриджеса. – Полковник, что происходит? – выпалила девушка, когда силуэт Бриджеса только начал прорисовываться на терминале.

– Эмили, успокойся, все под контролем. Я с этим разберусь, но вам нужно побыть на Уррии какое-то время. Это временная задержка.

– Сэр, но у нас нет времени. Если мы будем медлить, то подозреваемый снова скроется.

– Эмили, сейчас у нас нет иного выхода. Прошу тебя, ничего не делай, я сам все улажу.

Эмили отключила терминал и развернулась ко мне.

– Если он снова скроется, то это будет твоя вина, Ларри.

– Простите, что случайно подслушал ваш разговор, но вы можете остаться у меня на то время, которое потребуется. У меня есть дополнительная спальня и мягкая кровать на крыше, если вам нравится вид серых туч. Погода на Уррии довольно комфортная даже в ночные часы.

– Я лягу на крыше, – злобно процедила Эмили мне в лицо и отправилась наверх.

[Ред1]Так?

Глава 18-19

Глава 18. Свет в серых тучах

Еще пару часов мы беседовали с доктором Бигсом. Ничего более конкретного касательно арахнисов и их роли во вселенной. Бигс рассуждал о политике, углублялся в полемику относительно нашей истории и вселенского заговора, а также яростно высказывал свою точку зрения о модернизации блоков лечебницы на Уррии. Доктор не упускал возможности опрокинуть бокал вина или рома, что довольно скоро дало о себе знать.

– Мы должны докопаться до истины! – Бигс упал на стол и захрапел.

– Сколько еще ждать? – Эмили каждые пять минут просматривала терминал, ожидая звонка полковника.

– Тебе стоит отдохнуть.

– Ты прав, Ларри, но я не смогу уснуть, зная, что этот монстр снова может от меня ускользнуть.

– Мы успеем. – Я коснулся ее руки, всматриваясь в глаза.

– Успеем, – эхом повторила Эмили. – Доброй ночи, Ларри. – Она встала из-за стола и направилась наверх по винтовой лестнице.

– Доброй ночи.

Около часа я лежал на синтетической кровати и пялился в потолок. Перед глазами всплывали образы Викки из моего сна. Воображение рисовало огромные пирамиды, которые я ранее не видел, паукообразных монстров и величественных перворожденных. Я перевел взгляд на серые тучи, которые вальяжно проплывали за окном, и медленно поднялся. Непреодолимое желание увидеть Эмили захлестнуло меня, заставляя ему подчиниться.

– Она наверняка уже спит, – проскочило в голове, но ноги сами потащили меня на крышу. Я ступил на винтовую лестницу и начал неспешно подниматься, обдумывая, что ей сказать, если все же она не спит. Эмили была зла на меня, и на это имелись причины. Я не подумал о портале, о том способе покинуть станцию, которым мог воспользоваться ткач. Робко и аккуратно я поднимался к полимерной приоткрытой двери, ведущей на крышу. Свежий, немного прохладный воздух окутал меня, как мягкое одеяло. Я вышел и принялся всматриваться в темноту, стараясь разглядеть кровать.

– Я знала, что ты придешь, – в этой непроглядной тьме раздался мягкий голос Эмили.

– Не могу уснуть.

– В такое тяжело поверить?

– В бредни Соурса и веру в мистические загадки и тайны, о которых говорит Бигс? – Я сделал несколько шагов, пытаясь увидеть Эмили.

– То, что говорит Бигс, еще не самое страшное, – девушка глубоко вздохнула и продолжила: – Соурс бывал на той планете, где обнаружили этого монстра. Отправлялся туда ранее, хотя он промолчал об этом. Наверное, этот эгоистичный исследователь испугался того, что последовало после его посещения той планеты, но все же его заставили вернуться.

– О чем ты говоришь?

– Я попросила своего человека отследить передвижение Соурса, узнав, что пять лет назад он отправлялся в удаленную часть вселенной. Возможно, я схожу с ума, и Соурс был в другом месте, но знаешь, что самое зловещее и отвратительное во всем этом?

– Что?

– Точно в те дни после возвращения Соурса наша вселенная познала самую страшную болезнь всех времен – каменное сердце. Правительство много чего засекретило. Десятки планет, сотни станций подверглись этому недугу. Население умирало так стремительно, что Совету нужно было действовать. И действовать немедленно. Они смогли предотвратить эпидемию, но не победили болезнь. Теперь каменное сердце – это наше клеймо. Чума, от которой нет спасения.

– Считаешь, что Соурс с этим связан? Что именно он освободил это?

– Я не знаю. – Голос Эмили стал тихим, в нем слышались нотки скорби и разочарования. – Люди не могут принять свои страхи. Поэтому слепая вера в то, чему их учат с детства, намного приятнее, чем едкая правда нашего мира.

Мои глаза постепенно начали привыкать к темноте, и я смог разглядеть сидевшую на краю крыши девушку. Эмили водила ногами по густому туману, словно по молочной реке, мирно протекающий по улочкам этого опасного мира.

– Те, в чьих руках власть, всегда диктуют людям, что делать, направляя их, словно они стадо. Безмолвное стадо, которое не может мыслить шире. Садись рядом, Ларри, – нежно промолвила девушка, когда я приблизился. – Посмотри на небо. Серые, однообразные тучи. Властные, жадные и гордые. Они похожи на тех, кто восседает у нас там. – Девушка подняла глаза на него. – Захватили небо и не дают нам даже лучика веры и надежды, чтобы мы смогли осознать происходящее. Но настанет день, когда истина все же откроется! И тогда они не смогут ее удержать. – Эмили взяла мою руку и указала на тонкую голубовато-белую струю света, прорывающуюся через мрачные облака. – Пусть такой же лучик живет в каждом из нас, не давая нам сдаться и свесить руки.

Я сидел возле этой восхитительной девушки и молча впитывал каждое ее слово, ловя себя на мысли, что мне так спокойно рядом с ней.

– Ты добрый человек, Ларри, но в тебе так много боли. Эта боль разъедает тебя, словно паразит, который хочет завладеть твоим телом. – Эмили взяла мою руку в свои горячие ладони, заставив тепло ее тела перейти ко мне. Приятная согревающая энергия наполняла меня, словно сосуд, который так долго был пустым. Она повернулась ко мне, и я сквозь пелену тьмы увидел невероятной красоты глаза. Две необъятные вселенные, в которых так много звезд и галактик. В этом космосе взрывались сверхновые, зарождались туманности и пролетали яркие кометы. Эта женщина на мгновение приоткрыла дверь к своему сердцу. Разрешила мне заглянуть и на несколько секунд вспомнить те прекрасные, давно забытые чувства, которые хранились в глубине моей души. Я завороженно смотрел на нее не в силах вымолвить и слова. Эмили потянулась ко мне и нежно коснулась меня своими губами. Страстный поцелуй, который длился вечность, но который так быстро закончился. – Ни один человек не может представить, насколько огромен наш мир. – Она отпустила мою руку и снова принялась разглядывать луч света, который постепенно начал угасать, поглощенный серыми тучами.

«Кто ты?» – промелькнуло у меня в голове. – Пришелец, чей вид еще не изучен? Нет, все намного проще: я влюбился».

Глава 19. Спокойствие

Час или два мы просидели на крыше, не говоря ни слова. Я смотрел на Эмили: на ее улыбку, на белокурые волосы, на нежные черты лица. Мне было так хорошо в тот момент – столь незабываемый и восхитительный. Я снова почувствовал себя живым.

Раздалось кряхтение и скрежет, а потом строгий голос полковника Бриджеса:

– Агент Эмили Вайтскрим, можете отправляться на станцию, я получил одобрение.

– Прекрасно! Ларри, нам нельзя терять ни минуты! – как ни в чем не бывало Эмили вскочила и направилась к лестнице, но у самого входа обернулась. – Ты давно был на свидании? – не дождавшись моего ответа, Эмили застенчиво произнесла: – Давай слетаем на Сирт? У них замечательные пляжи. Тебе должно понравиться.

– Согласен! – моментально выпалил я.

– Отлично! А теперь пора возвращаться к работе!

– У тебя есть план?

– У меня всегда есть план, Ларри. – Она вышла на улицу, пытаясь отыскать взглядом вездеход. – Ларри, нельзя терять время. Если ткач ищет механизм, то он довольно быстро поймет, что на станции его нет, и продолжит свои поиски. Если уже не понял. – Эмили направилась к темному силуэту, что-то активируя на своем терминале.

Этим утром Эригон позволил нам беспрепятственно проехать по его территории. Мы добрались на вездеходе до космического корабля, когда туман на Уррии еще только просыпался, и отправились обратно на станцию. История дока не укладывалась у меня в голове: перворожденные, арахнисы, сферы познания, таинственный механизм, порабощающий всю вселенную по щелчку пальцев. О перворожденных нам рассказывали в школе: первая раса людей, от которой произошли все разумные существа во вселенной. Но на этом мои познания об истории вселенной заканчивались.

– Агент Эмили Вайтскрим слушает. – На терминал Эмили пришел входящий звонок.

– Эмили, это Бриджес.

– Слушаю вас.

– Закрываем дело.

– Не расслышала вас, полковник. Закрываем дело?

– Все верно. Со мной связался генерал Эванс и приказал вернуть агентов ОВС в расположение. Сказал, что убийца пойман и что нашему подразделению больше нет смысла находиться на станции.

– Как пойман? И кто же это?

– Какой-то парень по имени Хеллис.

– Человек?

– Человек, не крод же, – усмехнулся полковник.

– Но этого не может быть! Это не может быть человек! Сэр, он вас обманул, это дело намного запутаннее, чем кажется. Они хотят, чтобы мы перестали расследовать, хотят нас убрать.

– О чем вы говорите? Убийца пойман.

– Нет, это не так! Убийца на свободе! Полковник, я прошу вас довериться мне. Судя по всему, это дело является заговором, которым управляют сверху. Я не могу сейчас рассказать вам все подробности, но прошу вас довериться мне. – Эмили замолчала, ожидая ответа Бриджеса.

– Чем я могу помочь?

– Нам нужен переносной поглотитель. У ОВС есть экспериментальная модель.

– Зачем вам поглотитель темной материи?

– Чтобы привлечь и поймать настоящего убийцу. Только он нужен нам заряженным.

– Заряженный поглотитель? Эмили! Если наверху узнают, что я отдал вам заряженный поглотитель…

– Я знаю, что будет, сэр, – девушка перебила полковника.

Прошло несколько секунд, а затем в терминале снова раздался голос Бриджеса:

– Я отправлю на станцию корабль с поглотителем. В течение часа он будет на месте.

– Спасибо, сэр!

– Надеюсь, вы знаете, что делаете. Удачи! – Связь оборвалась, а Эмили, выдохнув, уселась в кресло.

– Теперь у нас есть темная материя.

Глава 20

Глава 20. Взгляд ткача

Вакуумные двигатели космолета были переведены в тормозной режим, заставляя современный военный корабль замедлить ход и опуститься на бетонную платформу космопорта. Митингующих уже не было, и лишь пара сотрудников порта стояли в дальнем углу возле двери, о чем-то беседуя.

– Показывай путь к порталу. – Эмили сошла с трапа и остановилась около меня. – Трое бойцов ОВС, я, ты, капитан и твой друг. И все. Ты меня понял?

Я только согласно кивнул в ответ.

– Портал находится ниже первого яруса, в специальной комнате в туннелях. Точнее, там довольно обширное помещение, которое заставлено различной аппаратурой, более ни к чему не пригодной. Раннее эти туннели использовались как бункер, в случае нападения противника, но станция росла, и они стали не нужны. Появились более современные и укрепленные помещения, которые могут выдержать любую атаку противника.

У ворот ангара раздался звук остановившегося автомобиля.

– Это наш транспорт, – проронила Эмили, направляясь к черному кадиллаку на вакуумной тяге. – Зван, – девушка развернулась и посмотрела в сторону агента ОВС. – Через несколько минут в порт прибудет космолет с важным грузом на борту. Капитан Финджер выделит человека, который покажет вам дорогу. Доставите груз к месту назначения.

– Вас понял, – отрапортовал солдат.

– И еще кое-что. – Эмили приблизилась к агенту. – Возьмите с собой агента Смита и ни при каких условиях не открывайте груз.

– Так точно!

– Ларри, ты чего-то ждешь? Почему мы до сих пор не направляемся к порталу? Если мы не успели, и ткач уже покинул станцию, то это грозит вселенской катастрофой. Он продолжит убийства в другом месте.

По небу проплыл массивный дирижабль с изображенной на нем грузной женщиной-механистом в довоенной форме и с красным шарфом, символизирующим сопротивление. Ниже был выведен лозунг: «Отстаивай свою свободу, либо ее заберут у тебя!»

– Ларри, чего ты опять застыл? Поехали! – Эмили уже теряла терпение.

Я запрыгнул в открытую дверь автомобиля и сел рядом с ней.

– На первый ярус, оттуда по Дарк-стрит, далее налево до конца.

Водитель поправил зеркало, одарив меня надменным взглядом, и вдавил педаль, заставив кадиллак рвануть с места.

– Что нас там ждет?

– В ангаре с порталом?

– Именно! Я должна понимать, что там за помещение, где можно спрятаться и как туда пробраться.

– Мгновение. – Я развернул механическую руку ладонью вверх и активировал цифровую голограмму станции, увеличивая первый ярус, а затем и помещения под ним. – К помещению ведет эта шахта. Всего несколько раз в год здесь проходит проверка, чтобы удостовериться в исправности всей конструкции. В помещение с порталом, насколько мне известно, уже долгие годы никто не входил. Портал находится в нерабочем состоянии, в противном случае уже многие улетели бы с этой станции. Это главный вход. – Я указал на металлические двери.

– Главный вход, – задумчиво протянула Эмили. – Как еще можно попасть туда?

– Через две вентиляционные шахты, подходящие к помещению с севера и юга, и на грузовом лифте. Он небольшой, но человек туда поместится.

Тем временем автомобиль нырнул в дыру и устремился к первому ярусу.

– Будем надеяться, что ткач еще не там, – фыркнула Эмили. – Как же все-таки расхлябанно все устроено на станции! И это лишь одна из множества подобных станций только в этой галактике. – Она угрюмо покачала головой и отвернулась в сторону окна, осматривая мрачные дома первого яруса.

– Поворачиваю на Дарк-стрит, – протянул водитель и сбросил скорость.

– Хочется верить, что не все станции похожи на эту. – Эмили смотрела на пиксельное полотно, заменяющее небо, ветхие дома, практически касающиеся небосклона, жилые коробки, полупустые улицы, закисленные масляные и газовые фонари. – Атмосфера полной апатии, угнетения и нежелания жить. Если у нас не получится остановить ткача, если не получится предоставить доказательства, то верховный министр уничтожит станцию. И никто его не остановит. – Девушка пожала плечами от безысходности. – Придумают какой-нибудь миф. Да и что придумывать? Скажут общественности, что на станции произошла вспышка неизвестной болезни, и все. Ничего не останется. Лишь облачко космической пыли и истории о славной космической станции «Звездный свет», которые со временем тоже забудутся.

– Уперлись в тупик, куда дальше? – процедил водитель, остановившись возле бетонной стены.

– Далее пешком. – Я вышел из машины и направился к серой металлической двери, освещаемой мигающим газовым фонарем. Слева от двери находился сенсорный экран, покрытый толстым слоем пыли. На экране время от времени бегала голубая полоса, прорисовывая какие-то символы. – Посмотрим. – Я приложил ладонь к экрану, ожидая, что дверь откроется, но ничего не произошло. Экран замигал, просканировал мою ладонь, но дверь осталась закрытой.

– В чем дело, Ларри? – поинтересовалась Эмили.

– Я имею доступ практически ко всем системам станции, моя ДНК в базе. Не понимаю, почему дверь не открылась. – Я приложил ладонь снова, надеясь на другой исход, но дверь снова не шелохнулась. – Ладно, пойдем другим путем. – Несколько раз нажав на сенсоры механической руки, я активировал беспроводной доступ к двери. – Изменен пароль, да и вход ограничен. Интересно, – задумчиво протянул я.

– Тебя нет в списке?

– Не только меня. Никого нет: ни Фрэнка, ни капитана. Числится лишь один человек, но его имя скрыто.

– Как у вас тут все неорганизованно на станции! Ты сможешь открыть? Или мне придется применить силу? – Эмили теряла терпение.

– Смогу. – Я вошел в систему и, покопавшись в ней, активировал h-код, использовавшийся во всех системах станции. – Кто-то постарался максимально усложнить нам жизнь, но это странно, сюда давно никто не входил, – протянул я себе под нос, открывая дверь. – Готово.

Металлическая дверь отворилась, и из темного коридора повеяло сыростью.

– Далеко до портала? – Эмили выставила перед собой бластер с включенным фонариком и сделала первый шаг.

– Метров пятьсот. Где-то здесь должен включаться свет. Раньше по таким туннелям перевозили запчасти, необходимые для починки станции, так что по всей длине установлены электрические фонари. – Я активировал фонарик на механической руке и принялся осматривать стену в поисках рубильника.

– Вон, справа в углу. – Агент ОВС, я так и не понял, как его зовут, Бридж или Брикж, подошел к стене и дернул за ручку.

Медленно пробуждаясь, словно светлячки, выходящие из спячки, по всему коридору начали загораться круглые лампы, обрамленные медной сеткой.

– Идем дальше. – Я шагнул в центр железнодорожной колеи и направился в глубь станции.

Около десяти минут мы шли молча, поглядывая на старые, облезшие бетонные стены, однотипные фонари и поржавевшие рельсы, уходящие в саму «преисподнюю станции». «Умирающие светлячки» – именно так называли работяги газовые фонари, в которых использовался инертный газ фанрон – с презрением посматривали на нас, нехотя освещая путь. Из этих туннелей веяло безнадежностью и смертью.

– Агент Бридж, свяжитесь со Смитом, узнайте, как там груз, – произнесла Эмили, не оборачиваясь.

– Не думаю, что у него получится.

В ответ я получил лишь вопросительный взгляд Эмили.

– Вся станция состоит из сплава цинка, этерния и металла, а мы находимся под толстым слоем этих пластин. Сигнала не будет. – Я пожал плечами. – Но Фрэнк и капитан знают дорогу: они приведут ваших коллег и груз.

– Он прав! Сигнала нет. – Агент Бридж безуспешно попытался активировать связь с агентами ОВС, но в ответ раздавались лишь скрежет и шипение.

– Надеюсь, они не подведут. Мигающий свет впереди. – Эмили подняла бластер и медленным шагом направилась к источнику.

– Вход в помещение. На двери установлен точно такой же замок, как и при входе в шахту. Посмотрим, смогу ли я его открыть.

В конце шахты находилась двухстворчатая металлическая дверь на массивных петлях. На двери красовался плазменный замок, который был сгенерирован с терминалом на стене.

– Новенький замок, это мне уже не нравится.

Тут не было пыли или грязи: это была новая модель плазменного замка и терминала, используемая корпорациями.

– Такая штука стоит кучу денег. – Я сделал шаг к двери, но голос Эмили меня остановил.

– Ларри, камера над дверью двигается. Кто-то следит за нами.

Я поднял взгляд и увидел, как красный глазок механической камеры, словно око пробуждающегося дракона, увеличился, сфокусировавшись на нас.

– Что, ржавая шестерня, здесь происходит?!

– Это я должна у тебя спросить. – Эмили жестом приказала агенту Бриджу занять позицию справа возле двери, а сама встала под камеру. – Можешь взломать замок?

– Вероятность мала. – Я проделал точно такую же операцию, как с терминалом у входа, но ничего не получилось. На экране загорелась красная строчка, оповещающая о попытке взлома, а потом экран начал гаснуть, оставляя лишь слабый силуэт, чем-то походивший на худого человека и таинственный символ в виде спирали и шестеренки.

– Кто это?

– По всей видимости тот, кто программировал этот терминал. У меня не получится открыть его.

– И как попасть внутрь?

– Если не помогает разум, то поможет грубая сила. Отойдите. – Я навел бластер на плазменный замок и сделал два выстрела, но тот остался невредим.

– Грубая сила, значит? Бридж, установи термитный заряд на дверь, нам нужно туда попасть. Ларри, ваша станция сводит меня с ума. Клянусь Создателем, если мы все уладим с ткачом, я пришлю сюда инспекцию, которая вычистит все ваше руководство и весь департамент!

– Готово! – отрапортовал Бридж и отошел в сторону.

Зрачок камеры уменьшился, а лампочка, надоедливо мигающая красным светом, погасла. Этот «спящий дракон» вальяжно осмотрел посетителей и снова окунулся в глубокий сон.

– Наш наблюдатель покинул свой пост. – Эмили указала на камеру. – Понимает, что «термит» прожжет дыру в этой двери и мы войдем. – Активируй!

Раздался хлопок, и миллионы красных бусинок принялись поглощать металл, образуя огромную дыру.

– Какой отвратительный запах, – поморщилась Эмили.

Из помещения повеяло мерзким запахом старых тел.

– Создатель, что там?! – Этот вопрос адресовался мне, но я лишь пожал плечами в ответ и двинулся в образовавшиеся отверстие, активировав фонарик. Я сделал несколько шагов, освещая помещение, но этого хватило, чтобы луч белого света начал выхватывать подвешенные тела. Десятки тел висели на тонких полупрозрачных нитях, уходящих в потолок. К телам были подведены трубки, вставленные во рты жертв, а на их головы надеты нейрошлемы со множеством проводов и плазменных датчиков, поочередно показывающих какие-то цифры. Тела были голыми: мужчины, женщины, дети, даже несколько кродов и проторианцев, уместившихся в этот полуночный кошмар. Тела находились в различной стадии разложения: некоторые были высушены до нитки, имея лишь кости и натянутую на них кожу, а некоторые выглядели довольно свежими, сверкая розовыми кровавыми оттенками свежей плоти.

– Они не мертвы… – медленно процедил Бридж, приближаясь к подвешенной женщине с золотистыми волосами. – Они находятся в каком-то подобии стазиса. Их тела парализованы, но они дышат, хоть и очень медленно. – Он дотронулся до руки женщины, проверяя пульс. – Очень слабое биение сердца.

Это была ферма. Я сразу это понял, но не мог поверить. Фермы – это явление какого-то психопата или группировки, которые занимаются кражей людей и выкачкой из них всех жизненных соков. Такие фермы были найдены на нескольких станциях в нашей галактике. О них сообщали в новостях. Но, по всей видимости, существовало и множество других, о которых никто и не догадывался. Новостные каналы выделяли этому феномену отдельные передачи, разбирая мотивы и цели преступников. Однако понять, кто стоит за этим, пока не удалось. И самый главный вопрос, будоражащий умы ученых и следователей заключался в том, как использовались жидкости, выкачанные из тел жертв? Для чего они использовались? Какая технология была задействована? Множество вопросов, на которые хотели бы знать ответы все лица, задействованные в подобных делах. Выжившие не могли ничего вспомнить, как бы лучшие психологи и нейродетекторы не пытались им помочь в этом. Воспоминания удавалось вытащить только те, которые хранились в мозгу до происшествия на ферме. Люди, прошедшие через этот ад, становились замкнутыми и апатичными. Их психика была подорвана и искажена, а социальная адаптация практически всегда сводилась на нет. Люди становились изгоями, отрезанными от общества, в большинстве случаев и вовсе заканчивали свои дни суицидом или вечными психологическими муками в дурдомах.

Меня, впрочем, как и Эмили, поразило то, что такая ферма находится на «Звездном свете». Как, шестерня побери?! Как это проскользнуло мимо моих глаз? И как сюда поставлялись все эти люди? Снаружи дверью никто не пользовался долгие годы. Это видно по слою пыли. Но дверь, ведущая в помещение, подвергалась изменению, как терминал и замок. Следовательно, сюда был и другой вход, о котором я не знал.

– Ферма! У вас тут ферма! Ларри, что это такое? И ты не знал про это? – Эмили закипела. Она вошла внутрь и отскочила в сторону, держа перед собой бластер. – Потом поговорим. Смотри наверх, на то помещение. – Девушка указала на металлическую коробку на втором этаже в конце комнаты, в которой кто-то промелькнул. – Бридж, прикрой меня. Ларри, за мной. – Она метнулась к коробке, делая несколько выстрелов по окнам. Обогнув тучного лысого мужчину, подвешенного на уровне метра над землей, женщина проскользнула мимо двух худых девушек и выскочила на лестницу. – Он уходит, скорее!

Что есть сил, я рванул за ней. Эмили вбежала на лестницу и уже сделала несколько шагов, забираясь вверх, как я ухватил ее за руку.

– Стой! – Я притянул девушку к себе и повалился на пол как раз в тот момент, когда в коробке раздался взрыв. Тысячи осколков разлетелись во все стороны, срывая и обугливая подвешенных людей. Взрыв обрушил часть дальней стены, оголив зияющую дыру, бывшую ранее тайным проходом, ведущим в туннели. – Отсюда он попадал в это помещение, – протянул я, поднимаясь и стряхивая с себя пыль.

– Как ты узнал, что будет взрыв? – ошеломленно поинтересовалась Эмили, смотря мне в глаза.

– Не знаю, почувствовал.

Несколько секунд Эмили молча смотрела мне в глаза, пока монотонный голос Бриджа не прервал безмолвную гармонию.

– Вы живы, агент Вайтскрим?

– Да, все хорошо! – не отрывая от меня взгляд, крикнула в ответ Эмили.

– Что тут случилось? Ларри, ты где? – из прохода, проделанного термитом, послышался голос Фрэнка. – Во имя Избранного, тут ферма?! – Грузный здоровяк переступил через обгорелые тела девушек и направился к нам. За ним проследовал капитан и два бойца ОВС, один из которых держал в руках коробку.

– У нас под носом была ферма, а мы и не знали. Надо помочь людям! – Я протянул руку Фрэнку.

– Как вы такое пропустили?! – Элрос отодвинул Фрэнка и встал передо мной. – Нужно вызвать подкрепление.

– Капитан, по документам это не наша юрисдикция. Пусть местные детективчики это расследуют.

– Ферма на нашей станции! Мы все ответственные! Ты понимаешь, что будет, когда журналисты и мэр узнают? Нас всех уволят или отправят в ссылку! Ферма у нас под носом, а мы и не знали!

– Капитан, успокойтесь! – тихо произнесла Эмили. – Если мы не поймаем или не убьем ткача, нас всех сошлют в ссылку, а станцию уничтожат. Нужно помочь пострадавшим. Бридж, помоги выжившим и отведи их в туннели. Мы им поможем.

– О чем вы говорите? Какой ткач?

От дальней стены откололся кусок бетона и с грохотом упал на пол, подняв облако пыли.

– Принесли поглотитель? – Эмили, игнорируя вопрос капитана, подошла к агенту Смиту и взяла коробку.

– Ларри, может, ты мне все объяснишь? – Капитан в недоумении посмотрел на меня.

– Это довольно долгая история, но если вкратце, то верховный министр и его приспешники оживили представителя рода, именуемого арахнисами. Этот род древнее перворожденных, и ранее они господствовали во вселенной, но потом их предали. Представитель этого рода – ткач – стремится к древнему механизму, чтобы возродить свой род при помощи ДНК. А верховный министр хочет использовать его в своих целях, для чего ему и нужен ткач, который приведет его к механизму.

– Эм, – затянул Фрэнк. – Ларри, у тебя все хорошо с головой? Возможно, ты переутомился? На этой работе всякое бывает. Постоянная беготня за преступниками может повредить рассудок.

– Я сам в это не поверю, пока не увижу ткача. Я лишь передал слова профессора, с которым мы разговаривали на Уррии.

– И как нам проверить его, так сказать, теорию?

– Да о чем вы говорите? Это полная ерунда! Надо вызывать спецгруппу и ловить организаторов фермы! Сейчас это важнее! – залепетал капитан.

– Ларри, где портал? – Эмили открыла коробку и активировала поглотитель.

– Слева в углу, под тем брезент… – но я не успел закончить фразу, как по вентиляции что-то с грохотом пробежало.

– Что за? – Фрэнк достал бластер и направил на потолок.

– Все в укрытие! Охранять портал и стрелять по конечностям, попробуем взять его живым. – Девушка бросилась к порталу и заняла позицию возле колонны. Агент Смит проследовал за ней и спрятался за металлическими контейнерами. В этом помещении хватало мест для укрытия: ранее сюда свозили все ненужное оборудование со станции, пока это место не закрыли и благополучно не забыли о нем. Фрэнк и капитан спрятались за полумеханический станок-шлифовщик, который использовался для сглаживания и выравнивания конструкций при строительстве станции. А я прошмыгнул к останкам металлической коробки, бывшей ранее комнатой наблюдения таинственного владельца этой фермы.

Как на зло, взрыв повредил проводку и большую часть фонарей, поэтому в комнате царил мрак, в котором изредка вспыхивали оставшиеся фонари и искрились поврежденные провода. По вентиляции снова что-то пробежало, издавая протяжный звук, а потом все замерло. Я старался не дышать, пытаясь уловить малейший шум, но ничего не происходило. Нервы у всех были на пределе, руки сжимали бластеры, а глаза начали постепенно привыкать к темноте, высматривая движение. Периферийным зрением я заметил, как из дальнего люка что-то упало. Сгусток непонятной субстанции, облаченный в какие-то вещи. Глухой, тихий хлопок и снова тишина, только протяжные стоны людей, постепенно приходящих в себя.

– Слева возле стены, – шепотом проговорил я, сопровождая слова жестикуляцией, пытаясь привлечь внимание Эмили. Я перевел взгляд на то место, куда приземлился сгусток, но мой разум отказывался верить тому, что там происходило. Сгусток плоти начал вырастать и материализовываться в двухметровое существо, покрытое потрепанным балахоном. Длинные, трубчатые конечности, массивный торс и вытянутая голова, укрытая капюшоном. Ночной кошмар полоумного Квентина Соурса наяву. Ткач выпрямил плечи и кинулся к поглотителю.

– Огонь! – проревел я и принялся палить в монстра, озаряя помещение вспышками бластера. Крупные шары плазмы разрезали тьму, освещая различные участки помещения, но ни один не мог достигнуть цели. Ткач двигался невероятно быстро, ускользая от наших выстрелов и грациозно маневрируя между подвешенными телами. Он остановился возле двух крепких мужчин, висящих на крюках, сорвал их и швырнул в сторону приближающегося агента Смита с такой легкостью, будто это были полимерные шары для свиджа – любимой игры аристократов. Смит отскочил в сторону, спотыкаясь и падая на пол. Высохшие мужчины с глухим звуком упали на пол и еще около десятка метров проехали, врезавшись в столбы.

– Как грубо! Этот вид считается вымершим! Лишь последний представитель остался, а вы хотите его убить, как не красиво. – Из входа в ангар послышался знакомый, надменный голос.

– Рибл! – Эмили метнулась к стене, попутно стреляя в ткача. – Об этом узнает Совет! Тебя расщепят в пространственной камере.

– Агент Вайтскрим, вы так наивны! Никто не узнает, что я здесь был. Остановите их! – человек со шрамом приказал двоим своим бойцам открыть огонь. Элитные спецназовцы спрятались за ближайшие колонны и принялись посыпать нас плазменными шарами из новых «архангелов».

– Ларри, смотри! Он поглощает темную материю. – Фрэнк указал на космического монстра, который разорвал поглотитель и принялся пожирать вязкую темную субстанцию, сочащуюся из разбитого поглотителя. Его тело начало набухать, наливаться энергией и даже немного светиться лиловым светом.

– Пусть ткач закончит свое дело, не нужно ему мешать. – Рибл скользнул во тьму и укрылся за колонну. – Вы не сможете помешать, так зачем напрягаться? Уверен, на станции много нераскрытых дел, займитесь лучше ими. – Он сделал несколько выстрелов в моем направлении, задев подвешенную брюнетку и оставив в ней обугленную дыру. – Ферма благополучно процветала у вас под боком, так займитесь этим, детектив Нэш. Покажите себя с доблестной стороны и распутайте этот инцидент. А про нашего здоровяка всем лучше забыть.

Ткач впитал темную материю, словно ежевичное варенье, и спокойно направился к порталу. Он будто и не замечал нас: назойливые мухи, пытающиеся помешать планам великого творца.

– Фрэнк, капитан, прикройте меня, нельзя дать ткачу скрыться со станции! – Я бросился к порталу, огибая тела и делая несколько выстрелов в сторону Рибла и его агентов. «Этому порталу десятки, а может, и сотни лет. Заряда в нем давно нет, механизмы поржавели, а местами полностью прогнили, оставив зияющие дыры. Батареи давно вышли из строя, а генератор перестал функ…» – мои размышления моментально прекратились, когда я увидел ткача, изрыгающего темную материю в топливный отсек портала.

Этот монстр за считаные секунды реанимировал старинный механизм и приготовился отправиться в дальнейшее странствие по просторам известной вселенной.

– Останови его! – прокричала Эмили, отстреливаясь от бойцов Рибла.

Грохот, жужжание и теплый яркий свет, в котором образовывалась пространственная воронка – портал начал оживать. На каждой модели того времени устанавливался индикатор, который обозначал место, куда отправляется путешественник, и можно было отследить любой маршрут. Но в этой модели отсутствовало практически все. Так как же он заработал? Мелкие воры, бездомные, сумасшедшие ученые – каждый из них позаимствовал какую-нибудь часть портала. Он не должен был работать, но работал, и сфера вырастала и набирала мощь.

Я стал между седым стариком, подвешенным на металлическом крюке и подростком-кибером, чье тело пестрило переливающимися татуировками. Я опустился на колено и прицелился в топливный отсек портала, куда ткач заливал темную материю.

– Ларри, берегись! – Меня кто-то оттолкнул, заставив отлететь в сторону.

Я не заметил, как Рибл перебежал за металлический шкаф, прицелился в меня и выстрелил.

Капитан оттолкнул меня, но сам не смог увернуться от выстрела. Плазменный шар прорезал его грудь, разрывая внутренности капитана и проходя сквозь него. Кэп упал на пол, безмолвно смотря куда-то в пустоту и до конца не понимая, что умирает. Еще несколько секунд тело капитана содрогалось, испуская фонтаны крови, затем обмякло и замерло.

Воронка портала выросла в человеческий рост. Голубая, мелькающая гладь внутри этой сферической воронки, успокаивающее, тихое место – куда направился ткач? Величественный бог-арахнис сделал два шага, и белая пелена окутала его массивное тело, поглощая и перенося в другой мир.

– Не-е-ет! – прокричала Эмили.

Путь ткача практически не отследить. Сотни тысяч населенных планет известной вселенной могут стать его следующим пунктом назначения. Голод и желание возродить свою расу движет им: он жаждет найти механизм, вернуть страх перед своим родом и покорность во вселенную.

– На этом наша задача заканчивается. Мое почтение, господа! – Рибл отскочил к выходу и сделал пару выстрелов в арку над воротами, обрушив два массивных валуна на проход.

– Ускользнул! Ларри, ты как? – ко мне подошел Фрэнк и положил руку на плечо.

– У нас нет доказательств. Ничего нет. Капитан мертв, ткач ускользнул, этот Рибл – человек-призрак, да еще и ферма была у нас под носом! Что мы за копы такие?!

– Как?! Как так получилось? – к нам подбежала Эмили.

Любой ответ не порадовал бы ее, поэтому я склонился над телом капитана, взвалил его на плечо и направился к выходу, стреляя из бластера по глыбам.

Глава 21

Глава 21. Ничего не осталось

В маленькой душной комнате полицейского участка тускло горел генетический пузырь, подвешенный под потолком. Яркая искра внутри него вспыхивала, пытаясь вырваться наружу, а потом затухала, ударяясь об его мутные стенки. Обстановка была скудной: синтетический, видавший виды стол и три стула возле него, на одном из которых сидел я.

– Не понимаю, как ты так спокойно можешь сидеть и ничего не делать? – Фрэнк расхаживал по комнате, сжимая в правой руке свою шляпу-котелок. – Что они теперь с нами сделают? Ссылка. Точно ссылка. Не стоило лезть в это дело.

Я ничего не отвечал Фрэнку. Да и зачем? Я прекрасно понимал, что он прав: мы нарушили приказ, но не завершили дело. У нас нет доказательств, только наши воспоминания и слова, которым никто не поверит. Ткач может находиться где угодно. Рибла мы тоже не найдем. Да и создатель фермы ускользнул. Если выражаться коротко – у нас ничего нет. Рассказывать историю о древней расе богов, которая жила до перворожденных, нет смысла. Тем более бесполезно рассуждать об одном из выживших существ, которое хочет возродить свой род. Никто нам не поверит. Никто. Хотя Фрэнк все же упомянул это в своем отчете. После таких умозаключений меня могут отправить в соседнюю камеру к Соурсу.

В кабинет вошел низкорослый щуплый человек средних лет в строгом черном костюме с кейсом в руке, а на носу у него красовались маленькие очки. Мужчина сел за стол и положил кейс перед собой, попутно открывая застежки.

– Кто ты такой? – поинтересовался Фрэнк, но человек не ответил.

Незнакомец засунул руку в карман и вытащил из него серебряную сферу с оптической камерой в виде глаза. Он активировал сферу и подкинул в верх. Сфера засияла и принялась кружить по комнате, временами подлетая то ко мне, то к Фрэнку.

– Детектив Ларри Нэш и детектив Фрэнк Ваковски. Все верно? – внезапно заговорил человек. Он разложил перед собой какие-то бумаги и активировал свой ручной терминал.

– Все верно, – ответил я.

– Меня зовут Викс. Я из Министерства внутренних дел. Моя область работы – космические станции северного сектора известной вселенной. Станция «Звездный свет» попадает под мою юрисдикцию. Ваше дело рассматривалось в северном суде номер двенадцать, – он поднял лист бумаги со стола и протянул мне. – Неподчинение приказам, нанесение вреда станции – вас осудили по этим двум статьям. Суд не принял к рассмотрению нахождение фермы на вашей станции, которая существовала здесь более пяти лет. Точный возраст фермы еще уточняется. Некомпетентность сотрудников, отсутствие корпоративной этики, полная расхлябанность всех полицейских. На этой станции нужно провести чистку. – Он поправил очки и пристально посмотрел на меня. – Вы, детектив Нэш, и вы, детектив Ваковски, полезли не в свое дело. Вас просили остановиться и все забыть, но нет, вам нужно было пойти против закона.

– Мы делали свою работу! – Фрэнк ухватил Викса за воротник.

– Фрэнк, остановись, у тебя семья на станции.

– Послушайтесь своего напарника, – процедил клерк, хватаясь за мясистую руку Фрэнка своими тонкими ручками.

Мой напарник оскалился, но отпустил Викса.

– Тебя и твоих работодателей здесь не было. Вы не видели, через что мы прошли. Вы не видели этого монстра.

– Ах, да, бог-арахнис. Я читал ваш отчет, детектив Ваковски. Говорят, у вас на станции распространяют ДЛТ. Может, и вы его употребляете? – клерк оскалился.

– Да я тебя! – Фрэнк размахнулся, но я успел остановить его, ухватив за руку.

– Стой, не делай себе хуже. А ты закрой рот! Тебя и всех твоих судей не было на этой станции!

Викс поднял руки и отвел взгляд.

– У меня еще много дел на других станциях. Так что я зачитаю ваш приговор и полечу. – Он нажал на сенсорный экран на своем терминале, и перед нами появился голографический текст. – Детектив Нэш, вас отправляют на удаленную планету И-223/34 так же известную, как планета Отчаяния. Там произошло убийство, поэтому нужен кого-то, кто сможет в этом разобраться. – Викс усмехнулся. – Детектив Ваковски, вы разжалованы в патрульные. Суд решил оставить вас на станции по двум причинам. Во-первых, вы выполняли приказы капитана Элроса Финджера. Во-вторых, у вас на станции семья. Суд считает, что вы не совершили настолько тяжкие преступления, чтобы разлучать вас с семьей. – Викс принялся собирать документы и убрал серебряную сферу в карман.

– А что с Эмили Вайтскрим? – поинтересовался я.

– Эмили Вайтскрим? В моих документах нет этого имени.

Мы с Фрэнком переглянулись.

– Ваш приговор вступает в действие немедленно. Детектив Нэш, космический корабль уже ждет вас на космодроме. Всего хорошего, мне пора. – Мужчина развернулся и вышел из комнаты.

Я не смог узнать, что случилось с Эмили. После того, как мы вышли из шахты, прилетел космолет ОВС и забрал ее. Что с ней? Как поступило ее начальство? Куда ее отправили? Мне хотелось быть с ней, увидеть ее в последний раз, извиниться. Я ее подвел.

Я вышел на улицу, пожал Фрэнку руку и направился в сторону космолета, возле которого стоял полный лысый мужчина в синтетических очках. Еще несколько мгновений. Желание в последний раз насладиться этим дорогим мне пейзажем искусственного неба и замкнутого мира, существующего в условиях сплоченности и изоляции.

– Алиссия? – Фрэнк смотрел мне через плечо на парочку, находящуюся в сотне метров от космолета. Алиссия стояла рядом с высоким молодым человеком в дорогом костюме и что-то ему рассказывала.

Я перевел взгляд и уловил ехидную улыбку моей бывшей напарницы.

– Кто это с ней?

– Ларри, порой ты меня удивляешь подобными вопросами. Ты совсем не следишь за новостями? Это Дарим Виртал, сын покойного Эрла Виртала, создателя корпорации «Виртал Инфинити». Его компания первая начала внедрять электронные мыслительные схемы в механических роботов. Этот гениальный человек создал первые метачипы, которые сейчас используются практически во всех вычислительных системах. Ларри, я генетик, но даже я осведомлен о деятельности этой корпорации больше, чем ты. – Фрэнк укоризненно посмотрел на меня. – Твой обожаемый робот Гельфорс – тоже детище этой компании.

– И что они забыли на нашей станции?

– Если сын покойного Эрла Виртала прибыл на столь удаленный объект, то это крайне важно. Поговаривают, что смерть его отца не была обычной. Я не углублялся в эту тему, но там не все так чисто, Ларри.

– Детектив Нэш, нам пора отправляться! – прокричал лысый человек, стоящий возле космолета, и помахал мне рукой.

– Иди. – Напарник грустно улыбнулся. – И возвращайся.