Лариса Петровна и принц

Глава 1

- Мой принц, что привело вас в такую даль? - седобородый колдун с легким изумлением посмотрел на замершего на пороге юношу.

- Жениться хочу, - решительно ответил и в самом деле едва-едва отпраздновавший восемнадцатилетие парень, в видневшихся из под пропыленного дорожного плаща дорогих одеждах, словно сбежав в них с какого-то торжественного приема. Звали юношу Себастиан и повезло, а может и не слишком повезло ему родиться в семье короля Сталлиона Второго, да еще и старшим - наследником престола.

За спиной принца сверкнуло и спустя несколько секунд до них донеслись раскаты грома. В воздухе запахло дождем, и хозяин поспешно посторонился, чтобы не дать гостю промокнуть под начинающими падать с неба в дорожную пыль крупными редкими каплями, грозящими скоро перейти в хороший ливень.

Старый колдун был весьма опытен и прозорлив и с приемом угадал. Стоило только уточнить такую острую необходимость искать суженную в башне волшебника, находящейся в нескольких днях пути от столицы, как принц, сбросив плащ и устало рухнув в предложенное кресло, печально поведал, - Батюшка мой, смотр невест устроил. А там все на меня только как на принца и смотрят, а я хотел, чтобы по любви, а не за титул и богатство.

- Ну, батенька, - добродушно хмыкнул в бороду колдун, - а что вы хотели, вы же принц и есть.

- Вот поэтому я и примчался к вам, - решительно подскочил тот, глядя на седобородого старца, - знаю, что есть древний ритуал поиска той самой, той единственной, той неповторимой…

- Понял- понял, - остановил готового и дальше сыпать эпитетами, юношу, волшебник, - есть такой ритуал, вы правы.

- Проведите его со мной, - почти умоляюще попросил принц. - Если нужно, у меня есть приличная сумма и вот, - он поспешно сдернул с пальца крупный перстень с вделанным в оправу рубином.

- Оставьте, - чуть нахмурившись пробасил колдун, - ваш батюшка, его величество король Сталлион Второй, дал мне возможность на его землях поставить башню и дальше заниматься магической наукой. Помочь вам, это будет лишь малой частью моего долга перед ним.

- Спасибо, мастер Иерофантус, - с облегчением произнес Себастиан, - видит небо, я этого не забуду.

Волшебник только улыбнулся. Хорошее отношение будущего короля, еще никому не вредило, да и король текущий, хоть и весьма крепок еще, но не молод, далеко не молод. Иерофантус и сам подумывал как бы завести с принцем более тесное знакомство, а тут вон какая оказия вышла. Услуга пусть и такая специфическая оказалась как нельзя кстати. Не смотря на достаточно дорогие приготовления потребные ритуалу.

- Мой принц, можете пока отдохнуть, подготовка отнимет никак не меньше пары часов. Но прежде, приглашаю вас отобедать, - и щелкнув пальцами, колдун эффектно материализовал на большом столе скатерть с едой.

В животе принца заурчало, и колдун тактично удалился, чтобы не мешать юноше насыщаться.

***

- Брови моркови, уши хряпуши, булки рябины и корень свинины, - бормотал Иерофантус себе под нос, смешивая нужные ингредиенты.

Привычка вслух говорить всякую чушь приходящую в голову, въелась к нему ещё в студенчестве, это сбивало с толку пытающихся подслушать, в надежде выведать рецепт какого-нибудь уникального зелья. Да так крепко, что полвека с того времени минуло, а привычка осталась.

Раствор забурлил, поменял цвет. Колдун тут же охладил его в чаше. Аккуратно удалил с поверхности лёд, оставив нижнюю, не замершую фракцию, после чего снова нагрел. Раствор поменял цвет вторично, став золотистым и Иерофнтус довольно кивнул, концентрация была идеальной.

Вернувшись к принцу, что от скуки ковырял ножом вынутую из поленницы у камина чурку, колдун протянул пузырёк зелья и попросил:

- Выпейте, мой принц.

- Что это? - поднял тот взгляд, с любопытством уставившись на небольшой сосуд в руках Иерофантуса.

- Это зелье тайных желаний, - улыбнулся колдун, - только так заклинание поиска сможет определить, кто та единственная и неповторимая, что подходит вам больше всего.

- Но предупреждаю, - голос мужчины стал серьёзным, - заклинание навсегда свяжет ваши судьбы. Если вы обидите её, бросите или причините ещё какое зло, - сама судьба накажет вас в ответ.

- Я буду любить её и оберегать, клянусь, - вскочил на ноги Себастиан, - и никогда не обижу!

Колдун поулыбался горячности принца. Юности свойственен максимализм, как и отсутствие жизненного опыта. Впрочем, насколько колдун знал, ещё ни один, воспользовавшийся подобным ритуалом, в итоге, о своём выборе не пожалел. Так что тут особого риска не было.

Опустошив пузырёк, принц прислушался к себе, пытаясь уловить признаки воздействия зелья, но ничего не почувствовал и вопросительно взглянул на Иеррофантуса.

- О, не беспокойтесь, никаких побочных явлений, состав давно доведён до совершенства, - успокоил колдун юношу, - ну-с, а теперь прошу спуститься вниз, в заклинательный покой.

Они опустились на два этажа вниз, и оказались в большой круглой комнате, практически пустой, лишь на полу была выведена сложная многоконечная звезда, отливающая синим, в свете магического фонаря, словно отлитая из металла.

Принц с любопытством поковырял ту носком сапога.

- А говорили, что их чертят мелом.

- Мелом, это когда необходимость ритуала застала вас в дороге, - улыбнулся мужчина, - да даже ножом на земле, если совсем никаких условий. Но надёжнее вот так, меньше шанс, что что-то пойдёт не так.

- Понятно, - глубокомысленно покивал Себастиан.

- Встаньте здесь, мой принц, - попросил колдун, показывая на центр звезды, - сейчас мы начнём ритуал призыва.

Замахав руками, он стал негромко произносить слова древнего как сама планета языка, придуманного задолго до появления тут людей. Слова, которые переполняла магия, главное было уметь её из неё извлечь. Иерофантус умел, и выстраиваемые друг за другом, они наполняли звезду призыва силой способной пронзить пространство и время, добравшись до самых дальних уголков Универсума, чтобы исполнить желание юноши.

Наконец последний звук завершил выстраиваемую фразу и звезда вспыхнула, колыхнулась незримыми волнами, словно круги по воде, побежавшими по миллионам измерений, ищу ту самую, ту единственную, ту неповторимую…

***

Шестидесятилетняя бодрая пенсионерка Лариса Петровна, бывшая работница горадминистрации, стояла на остановке, зорко высматривая подходящий автобус. Рядом также наготове, застыла её вечная соперница в борьбе за сидячее место, не менее бодрая тоже пенсионерка Валентина Степановна из соседнего подъезда, но Лариса Петровна в этот день чувствовала себя в ударе и готовилась пойти на рекорд. Поездка до городского рынка занимала добрых полчаса и ты, или как белый человек будешь все эти полчаса удобно с комфортом сидеть, наслаждаясь поездкой и свысока, снизу вверх посматривая на стоящих, или, будешь устало телепаться, держась за поручень, в толпе таких же неудачников, которым места не хватило. Лариса Петровна предпочитала быть в числе первых, и поэтому серьёзно готовилась к забегу, разминая слегка поскрипывающие суставы.

Когда передние двери подъехавшего автобуса остановились прямо перед ней, пенсионерка внутренне возликовала, правда, за ними скопилась небольшая кучка выходящих, но это было терпимо, главное не дать никому проскочить после них вперёд неё.

Двери распахнулись, выплёскивая народ наружу, одновременно с этим обдав Ларису Петровну знакомыми запахами резины, пота и горячего металла, а затем, стоило последнему сойти на асфальт, как пенсионерка, совершив ловкий обходной манёвр, подрезала чуть замешкавшуюся Степановну и цепко впившись пальцами в металлический поручень, буквально забросила себя внутрь, с удовольствием слушая огорчённый вопль вечной соперницы, оставшейся далеко позади.

Но торжествовать было рано, следом за ней, проворно, в автобус забирались остальные пассажиры, да ещё и в задние двери вливался второй поток жаждущих места, поэтому обстановку приходилось оценивать буквально на лету.

Один короткий взгляд, в переднюю часть автобуса, сидячих мест не выявил и зрительные сенсоры Ларисы Петровны тут же устремились в середину салона, выискивая варианты. И один нашелся. Пустое сиденье, из чуть потёртого дермантина, приковало её взгляд и пенсионерка тут же коршуном метнулась к намеченной цели.

Но тут, на пути к заветному призу, появилось неожиданное препятствие. Какая-то отвратительно красивая восемнадцатилетняя шалашовка, в коротеньком платьице, почти не скрывающем длинные стройные ноги, с декольте из которого буквально выпрыгивали упругими шариками две груди третьего размера, нагло пыталась сесть на её, Ларисы Петровны место, воспользовавшись тем, что находится к нему ближе.

Такого шестидесятилетняя бодрая пенсионерка стерпеть не могла.

Подключив дополнительные резервы организма, она ускорилась ещё, и успела вклинится между уже опускавшей сбоку свой зад девкой и спинкой следующего сиденья, бортанув ту бедром и резво плюхнувшись туда самой.

Правда, ни она, ни выпихнутая ею девушка не заметили, как там, уже готовый принять свою жертву, распахнулся зев меж мирового портала.

- Молодая ишо, постоишь, - успела довольно заявить Лариса Петровна, опешившей и даже чуть-чуть испуганной девице, как вдруг, не найдя опоры, начала проваливаться всё дальше и дальше, засасываемая в какой-то бездонный колодец.

Круг света с привычным глазу потолком салона становился всё меньше и последнее, что запомнила бодрая пенсионерка, были бледное лицо и полные ужаса и непонимания глаза девушки, смотревшей ей вслед.

***

- Получилось, - прошептал Иерофантус, когда от заклинания пришел обратный отклик.

Ждать, когда магия найдёт подходящий вариант, пришлось больше часа, но теперь колдун чувствовал, как нарастает в печати призыва напряжение, готовое совсем скоро разродиться, явив им объект истинной любви юного принца.

Бесцельно слонявшийся по помещению Себастиан, тут же встрепенулся, глаза загорелись и он нетерпеливо подбежал к хозяину башни, вглядываясь в центр пентаграммы, где и должна была появиться его суженная.

- Мой принц, спокойней, - тут же поспешил предупредить Иерофантус, - не испугайте нашу гостью. Межмировое перемещение это всегда шок. Она будет растеряна и испугана, поэтому надлежить быть максимально тактичным, и дать ей время освоиться.

- Я понял, мастер, - тут же кивнул юноша.

Постарался взять себя в руки и успокоиться, хотя сердце, конечно, стучало куда сильнее обычного. Шутка ли, совсем скоро появится та, что суждена ему самой судьбой.

Линии печати начали светиться, сначала по чуть-чуть, затем всё ярче и ярче. Принц почувствовал, как жар приливает к щекам, не зная, как унять нестерпимый зуд ожидания, словна утопающий за круг, схватился за рукоять парадной шпаги.

Пентаграмма засияла и вовсе нестерпимо, прямо из воздуха возникла ветвистая, в руку толщиной молния, с громким треском ударившая в один из лучей печати. Затем ещё и одна и ещё. Запахло озоном.

- Ещё чуть чуть, - пробормотал колдун, сощурившись, - ещё немного.

Молнии стали ветвиться почти непрерывно, а затем, прямо в центре, возникла точка, принявшаяся расти, пока не образовала сферу почти два метра в диаметре.

Внезапно, она пошла волнами и, со звоном, лопнула. На секунду обоих мужчин оглушило и ослепило, а когда они проморгались, ритуал уже был завешён.

В возникшем облаке дыма послышался чей-то надсадный кашель. Принц встрепенулся, покосился на одобрительно кивнувшего мага и произнёс:

- Выходи, девица красная! Не бойся.

- Сдурел, какая я тебе девица, - послышалось вдруг из облака и Лариса Петровна вышла на свет, недовольно разгоняя дым руками.

Принц побледнел.

Иерофантус побледнел тоже и бегом бросился перепроверять расчёты.

- Не может быть, - бормотал старый маг, лихорадочно пролистывая книгу с записанным ритуалом, - неужели я где-то ошибся?

Но нет, чем дальше проверял, тем больше убеждался, что всё было сделано правильно. Пришлось только развести руками и, виновато взглянув на готового потерять сознание принца, извиняющимся тоном произнести:

- Ошибки нет, мой принц, ритуал сработал как положено.

- Но я ждал, что это будет юная красавица, - простонал Себастиан, стараясь не смотреть на заинтересованно вслушивающуюся в разговор пенсионерку, - не могу же я жениться на ней? Мастер Иерофантус, может можно снова провести ритуал?

- Не получится, - бледно улыбнулся покрывшийся потом колдун, - природа магии такова, что для одного конкретного лица она может выполнить подобное действие лишь однажды.

- Тогда, может, можно вернуть всё назад? - с робкой надеждой поинтересовался принц.

Иерофантус только скорбно покачал головой:

- Мой принц, ритуал сработал и теперь вы с ней связаны самой магией. Придётся как-то теперь с этим жить.

- То есть, как жить?! - в ужасе схватился за голову Себастиан.

Почва стала уходить из под ног наследника престола и тот, чтобы не упасть, на ватных ногах отступил к стене.

- Но я ждал девицу, юную, красивую, - вновь простонал принц и уткнулся лбом в прохладный камень.

Мысль, что теперь ему придётся обручиться с какой-то старухой, разбивала юноше сердце.

Хозяин башни тоже чувствовал себя не в своей тарелке, потому что, как ни крути, а ритуал проводил он и в полной мере был ответственен за результат. И тут такой афронт. Положительно, многомудрый колдун в такую нелепейшую ситуацию попал впервые за всю свою долгую жизнь.

Не растерялась только Лариса Петровна.

Оказавшись на пенсии, неожиданно для себя, она подсела на женское любовное фэнтези, с завистью и восторгом читая про многочисленных попаданок в тридевятые королевства. Лишь изредка сетуя, что везёт, почему-то, исключительно восемнадцатилетним красоткам с третьим размером груди. Нет бы, хоть раз, женщина поопытней, да постарше попалась. Вот хотя бы, как сама Лариса Петровна. Тем более, что размер груди был у неё даже и поболе.

И вот, нежданно, негаданно, мечта сбылась.

Пенсионерка вспомнила ту молодую пигалицу, оставшуюся в автобусе и сразу сообразила, кого, собственно, должно было сюда перенести, если бы не её финальный рывок. Но нисколько не смутилась, наоборот, внутренне злорадно похихикала. Ничего, обойдётся эта вертихвостка без принца.

Да, острый слух опытной работницы горадминистрации мигом вычленил из услышанного главное. Перед ней был принц. Вот этот хорошо, пусть и старомодно одетый юноша. А что такое принц? А принц, это наследник престола и, в будущем, глава целого государства. Президент, если по-русски. И Лариса Петровна поняла, вот он, её шанс. Если там, на Земле, она один раз подобный шанс упустила, уступив место секретаря мэра, более молодой сопернице, и так и осталась прозябать на вторых ролях, то теперь открывалась реальная перспектива очень неплохо устроиться на новом месте. Благо, в подковёрной возне, подсиживании и всевозможных интригах она успела всех собак съесть. А кого не съесть, тех понадкусывать.

- Не мог ритуал так ошибиться, - вновь пробормотал колдун, подбежал к пенсионерке, пристально глядя ей в глаза, - а ну говори, что произошло и видела ли ты какую-нибудь молодую красавицу?!

- Была, - внезапно подтвердила Лариса Петровна, - юная, красивая, рядом стояла. Мы сесть хотели на одно место, но я успела первой.

Тут же замолчала, поражённая тем, что так легко выболтала правду, затем подозрительно сощурилась, глядя на седобородого.

“Гипнотизёр, проклятый”, - подумала она гневно.

Но Иерофантусу уже было не до неё.

- Успела первой, - огорчённо подёргал он себя за усы, - порталу нужна доля секунды на материализацию. Наверное в этот момент всё и произошло. Мой принц, ритуал выбрал другую, и только трагическая случайность привела к нам вместо вашей суженой, молодой и красивой, это старую женщину.

Услышав это, Себастиан всхлипнул ещё горестней, закрыл лицо руками.

- И ничего я не старая, - обиделась пенсионерка, - вполне себе ещё ничего. И что, что на пенсию меня ушли. Я бы ещё ого-го. У нас пенсионный возраст надо повышать, потому что не соответствует. Это я вам как работник администрации говорю. И вообще, меня Лариса Петровна зовут.

- Мастер Иерофантус, - машинально ответил колдун.

- Принц Себастиан, сын короля Сталлиона Второго, наследник престола, - убитым голосом произнёс принц, - и теперь, из-за ритуала, я обязан на вас жениться.

“Вот это поворот!”, - сказала бы бодрая шестидесятилетняя пенсионерка, но от подобного известия перехватило дух и она так и осталась стоять, молча открывая и закрывая рот.

Глава 2

- Ну не расстраивайся ты так, - утешала принца Лариса Петровна, удобно устроившись на коне позади юноши, - не надо на мне жениться.

- Но ритуал…

- И что, что ритуал. Не ритуал же женит.

- Но так всегда делали. Да и что люди скажут, когда узнают?

Пенсионерка вздохнула, но вновь попыталась достучаться до ехавшего с похоронным настроением Себастиана.

- Да откуда они узнают? Мы им не скажем. Иеровантуз этот тоже молчать будет в тряпочку, его вины в том не меньше. А я… Ну, считай, что к тебе родственница дальняя приехала, тётка.

- Родня королевская вся наперечёт, - грустно ответил Себастиан.

- Прямо вся, вся? Никто, никогда без вести не пропадал? В дальних странствиях там, или походах?

Принц задумался. Затем неуверенно ответил:

- Лет сто назад, вроде, младший брат тогдашнего короля, моего прадеда, Роккиана третьего, отправился в путешествие на корабле, на поиск новых земель и так и пропал.

- Вот! - обрадовалась Лариса Петровна, - скажем, что я его дочь.

- А как вы меня, ну или я вас нашел? - резонно поинтересовался Себастиан.

- Так с помощью мага этого, - тут же произнесла пенсионерка, - скажем, что помог тебе с поисками потерянной родни.

- А зачем мне нужны были эти поиски?

Тут Лариса Петровна вздохнула и задумалась вновь. Принц хоть и молодой, но мыслил здраво. В логике ему было не отказать. Появление неизвестной тётки представляющейся роднёй королевской династии не то событие, что оставит равнодушными окружающих. Кто-то посчитает самозванкой, кто-то конкуренткой, особенно подле принца. И начнут проверять любую мелочь и цепляться за малейшие нестыковки. А тут нестыковок тьма. Нет, за родню себя выдать, скорее всего, не получится.

- Слушай! - внезапно пришла в голову пенсионерке новая идея, - а что если сказать, что я твоя волшебная фея-крёстная?

- Кто?! - принц так резко обернулся, что чуть не сверзился с коня.

- Ну да, - признала Лариса Петровна, - не похожа, но мы скажем, что меня заколдовал страшный колдун и теперь я такая. А ты, эм… спас меня, а к Иеровантузу ездил меня расколдовать. Только даже великий колдун не смог снять проклятье и теперь я, - волшебная фея, навеки заключена в человеческом теле. А спадет проклятье только со смертью злодея, но он успешно скрывается от следственных органов.

- Каких органов? - вновь переспросил Себастиан.

- Внутренних дел, - пояснила пенсионерка.

Сообразив, что тут подобные понятия не в ходу, опять вздохнула, порылась в памяти, что читала из всякой фэнтези, и пояснила вновь:

- От стражи, от стражи скрывается.

- А как я узнал, что вам нужна помощь?

- Я, собрав последние остатки своих фейских сил, послала тебе видение с призывом о помощи, - принялась вдохновенно сочинять Лариса Петровна, - и ты, поехал меня выручать за тридевять земель, за синие леса, за зелёные горы, за красные помидоры.

- А нам поверят? - снова засомневался принц.

- С бумагой от колдуна, - поверят. Возвращаемся в башню!

И Себастиан послушно развернул коня обратно, к жилищу мага, которое они только полчаса назад покинули.

***

- Что, опять?! - ошарашенно произнёс не ожидавший вновь их увидеть колдун.

- Не опять, а снова, - слегка грубовато произнесла пенсионерка, бодро соскакивая с коня на землю, - мы тут с принцем подумали и решили, что раз по твоей вине, вместо юной красавицы здесь появилась я, то тебе и исправлять ситуацию.

- По моей вине?! - выпучил глаза Иерофантус.

- Ну а по чьей же? - уперла руки в бока Лариса Петровна.

Посмотрев на хватающего ртом воздух колдуна, чуть свысока произнесла:

- Только давай без оправданий. Что сделано, то сделано. Опять же, надо от тебя самую малость.

- Что именно? - с подозрением уточнил хозяин башни.

- Подтвердить, что я фея.

- Кто?! - почти как принц, ошарашенно произнёс Иерофантус.

- Ну да, непохожа. Но это потому, что заколдованная я, - терпеливо объяснила пенсионерка, - и временно не могу пользоваться своими волшебными силами. Ферштейн?

- Фер, что?

- Понятно, говорю?! - начала терять терпение женщина, - ну что ты такой тугой. Посмотрела на продолжающего сидеть в седле Себастиана, всплеснула руками:

- С кем приходится работать, господин принц. Всё приходится разжёвывать.

- Ничего мне не надо разжёвывать, - отмер Иерофантус, - я вполне сам могу есть.

- Вот и я о том же, - скептически буркнула пенсионерка, скрестив руки на груди, - мужики… мужики никогда не меняются. И нигде. Ладно, задача следующая. Сейчас берёшь и пишешь бумагу, что Лариса Петровна, - то есть я, действительно заколдованнная фея крёстная, принца Себастиана, что проверено тобой, с использованием всех известных магических приборов, и собственноручно заверено подписью и печатью. Да, и дату поставить не забудь, а то какой документ без даты.

Озадаченный поручением, и слегка выбитый из колеи, Иерофантус пошел за пергаментом, а пенсионерка оценивающе взглянула на обстановку башни.

Попав в этот мир, захваченная открывшимися перспективами и возможностями, да что там говорить, изрядно замечтавшаяся, женщина стала потихоньку с небес опускаться обратно на землю. Одними мечтами сыт не будешь и Лариса Петровна, вооружившись мешком, принялась хозяйственно шариться по помещениям.

- Что вы делаете?!

Спустившись из кабинета в самом верху, колдун замер с пергаментом в руках, расширенными глазами наблюдая за тем, как бодрая пенсионерка запихивает в изрядно располневший мешок очередную понравившуюся ей вещь.

- Что, что, не видишь, припасы собираю, - проворчала Лариса Петровна, - ты нам с принцем должен, забыл что-ли?

- Это не похоже на еду! - возмущённо указал тот пальцем на торчавший из мешка витой канделябр.

- Это за моральный ущерб, - безапелляционно заявила женщина, засовывая канделябр глубже, - и вообще, новый себе наколдуешь.

- Но это не…

Но Лариса Петровна уже уволокла мешок на улицу и, завязав горловину, с хеканьем закинула коню на круп. Затем подошла, выхватила пергамент из рук стоявшего столбом колдуна и крикнула:

- Господин принц, всё готово, можем выезжать.

Себастиан, так и не слезший с коня, погружённый в свои тяжкие думы, только вздохнул жалостливо и печально кивнул, не обратив на экспроприацию деятельной спутницы внимания и, казалось, даже не заметив увеличившейся поклажи. Вцепившись в седельные сумки, Лариса Петровна забралась ему за спину, затем закрепила мешок с бывшим имуществом колдуна, чтобы не свалился по дороге, обернулась к Иерофантусу и, самодовольно улыбнувшись, помахала рукой.

Тот, поджав губы, отвернулся и женщина, не удержавшись, показала ему язык, а принц чуть ткнул пятками в бока коня и они вновь поехали от башни прочь. На этот раз уже окончательно.

***

Путешествие верхом нравилось Ларисе Петровне только первые два часа. Затем монотонная тряска стала раздражать, да и задняя часть стала намекать, что уже порядочно отбита и вся прелесть конного путешествия как-то потерялась. А ещё это было неожиданно медленно. Никакой тебе лихой скачки, чтобы ветер в ушах. Привыкшая к совсем другим скоростям и ритму жизни, женщина заскучала. Сильно не хватало служебной волги. Да что волга. Она была согласна даже на неказистый ПАЗик Автоколонны №1232, на котором их толпой возили с администрации на разные общественные мероприятия, лишь бы не тащится по дороге словно черепахи на одной лошадиной силе.

- Как-то медленно, - пожаловалась она принцу, не выдержав.

- А у вас было быстрее? - спросил тот с любопытством.

- Быстрее, только не на коне.

- А на чём вы ездили? На повозке?

- Ну да, - подумав, кивнула женщина, - у нас повозки, в основном были, на лошадях только так, развлечения ради катались.

- Странный мир, - озадаченно хмыкнул принц, - и даже рыцари на повозках?

- А рыцарей у нас нет, - развела руками Лариса Петровна.

- Как нет? И давно?

- Да лет сто, наверное, как последнего императора расстреляли и всех дворян, так больше нет у нас никого.

- Какой ужасный мир, - поёжившись, заметил принц, - и как вы в нём жили?

- Нормально жила, - ответила та но, спохватившись, быстро добавила, - но хотелось бы лучше, конечно.

Но тут их беседу внезапно прервали. Дорога шла через очередную на их пути рощу, петляя между деревьев, как вдруг поперек дороги, затрещав, рухнуло дерево, наглухо перегородив проезд, а со всех сторон засвистели и заулюлюкали выскочившие следом, на дорогу, разбойники.

- Попались! Благородные, - произнёс, кривя щербатый рот, одноглазый и однорукий бандит, хватая коня за узду, - кончилась ваша поездочка, теперь только пешком.

Бодрая пенсионерка быстро огляделась и насчитала не меньше шести вооружённых до зубов головорезов, что окружили их, вполне недвусмысленно наставив оружие.

- А ну слазьте, теперь вы у нас в плену! - одноглазый злобно расхохотался, - слазьте, кому говорю!

Лёгкие сумерки начинали уже опускаться на рощу и Лариса Петровна поняла, что бегать по ночи от знающих местность бандитов не самое верное решение, поэтому, шепнув, снова растерявшемуся принцу, чтобы тот не делал резких движений, и ей не мешал, сдерживая негодование произнесла:

- Слезем, так и быть.

Сильно они её не испугали. Лариса Петровна девяностые прошла и навидалась всякого и всяких. Успела до администрации секретарём директора пивзавода поработать, который всех своих замов с завидной периодичностью заказывал. Потом и самого его заказали, куда без этого. Но будущая пенсионерка тогда удачно ушла на больничный и её подменила девочка с кадров. Поэтому хоронили в закрытом гробу не её. А потом уже в администрации главой города сделался авторитет местный, вор в законе, и целых полтора срока просидел. Так что пару уроков с тех времён она для себя вынесла, как и способность на равных разговаривать с всякими урками. И прекрасно знала, что, несмотря на ситуацию, нужно всегда заставлять себя уважать.

Подскочивший сбоку разбойник попытался было её схватить, но тут же получил туфлей в нос, рухнул на задницу, схватился за пострадавшее место и застонал.

- Руки прочь! - грубо рявкнула Лариса Петровна, спустилась на землю сама, - совсем оборзел?!

- Слышь, - прогундосил тот, продолжая обеими руками закрывать нос, - ты кто такая?

- Я с администрации! - пронзила женщина недоумка взглядом.

- Ох ё… - пробулькал тот и поспешно отковылял в сторонку.

- Чего она? - опасливо спросил у него другой бандюган.

- Говорит из ада какого-то.

Тут все дружно посмотрели на Ларису Петровну.

- Из какого ты ада? - переспросил переставший улыбаться одноглазый.

- Из твоего персонального, казёл! Чё, совсем берега попутал?! Ты кого за благородных принял?! - грудью вперёд, пенсионерка начала наступать на попятившегося разбойника. - Чё, по масти уже не различаешь, кто перед тобой?! Гоп-стоп устроить решил? Да я таким как ты фраерам билет на тот свет одной рукой выписывала.

От подобного спитча, дар речи потеряли все, включая принца, а главарь весь как-то съёжился и побледнел.

- Мать, ты чего? - испуганно проблеял он, припёртый к дереву.

- Не мать я тебе, - сжала она в кулак ворот разбойничьей рубахи, - олень ты стоеросовый. Воровка в законе я, Петровной кличут. Три срока отмотала, от звонка до звонка. Все лагеря от Колымы до Магадана прошла. Усёк.

Одноглазый сглотнул, затем мелко закивал. Уточнил, с опаской:

- А Колыма эта и Магадан где?

- Где медведи таких любопытных в жо… - тут пенсионерка грязно выматерилась, придав тем самым фразе веса и вызвав новую толику уважения.

- А может врёшь? - подозрительно спросил другой бандит.

Лариса Петровна, медленно, буд-то со скрипом, повернулась в его сторону. Тот тоже малость сбледнул, но истончившимся голосом добавил:

- Доказательства бы.

- Слышь, волк позорный, ты щас чё, мне предъяву кинул? За базар решил спросить?! - стала она надвигаться уже на него.

- И верно, - оправился от первого потрясения главарь, - на слова верить мы не приучены, делом доказать бы.

- Нет, - поправился он, когда пенсионерка зыркнула недобро через плечо, - тебе верим, но вот парень твой больно уж на благородного смахивает.

- А-то! - подбоченилась Лариса Петровна, - так и нужно. Ученик это мой. Ворует на доверии. Его как какая благородная дама видит, так сразу в ней томленье сладострастное просыпается и тащит она его тут же к себе в постель. Он её хорошенько ублажает, а когда та заснёт, он с рыжьём и побрякушками в окно и будь таков.

- Ух ты, - выдохнул кто-то, с некоторой завистью глядя на побледневшего и покрасневшего одновременно, принца, - и многих благородных оприходовал?

- Двадцать пять, от графини до герцогини, - с превосходством заметила женщина, - а что до доказательств, смотрите.

Подойдя к коню, она сдёрнула мешок с тщательно отобранным добром из башни Иерофантуса, развязала и сунула под нос главарю.

- С последнего дела хабар, - показала она золочёный канделябр, - хату колдуна вставили по тихой.

- Это который в башне? - опасливо и боязливо уточнил одноглазый.

- Его самого, - Иеровантуза, - подтвердила Лариса Петровна.

- Рисковая ты, - покачал головой одноглазый.

- Кто не рискует, тому не фартует, - на вдохновении выдала женщина, чем заработала ещё толику уважения.

- Ну, тогда, это, извиняемся, - почесал затылок главарь, - и, э-э, приглашаем к нашему, э-э, костру. Отужинать и, может, и совет какой дать. Не каждый день к нам такие уважаемые люди заглядывают.

- Можно и отужинать, и посоветовать, опыт у меня большой, - милостиво кивнула Петровна, - ведите.

Глава 3

Мурлыкая что-то себе под нос, Лариса Петровна слегка подёргивала поводья пегой лошадёнки, удобно устроившись на передке телеги. В десятке мешков сложенных позади, брякало почти всё нажитое разбойниками нечестным путём, грея этим мелодичным звоном душу бодрой пенсионерки.

Рядом ехал верхом, опасливо косясь на женщину, полный тягостного недоумения принц. Его в разбойничьем лагере быстро напоили и весь деловой разговор Ларисы Петровны с главарём он пропустил. Но больше всего он удивился не тому, что разбойники отдали награбленное. А тому как они это сделали. С радостью и охотой вручили пенсионерке, заодно подогнав и телегу с лошадью. Вот это в голове юноши не укладывалось никак.

- Эм, Лариса Петровна, - нерешительно обратился он к довольно прищурившейся женщине.

- Да, господин принц? - охотно повернулась та к нему.

- А как вы вот это всё… - Себастиан, смутившись, показал рукой на мешки в телеге.

- А, это, - Лариса Петровна заулыбалась сильнее, - да легко. Стоило только сказать, что я знаю как это продать и они сами всё отдали.

Принц снова задумался, а затем, потерев подбородок, уточнил:

- А вы знаете?

- Ага, - покивала та, крепко держа поводья лошади, покорно тащившей телегу по разбитой колее.

- А они почему сами не могли?

- Да дураки потому что, - фыркнула женщина, - элементарных вещей не сообразили, что грабить надо не там где живёшь и искать каналы сбыта. Собрались лоботрясы с окрестных деревень, рядом один единственный город, и они тут же решили грабёж устраивать. Награбить-то, награбили, а продать никак. В городе не появишься, у каждого на роже, их разыскивает милиция, написано, и цацки тоже свои хозяева бывшие быстро узнают. Они через подельника в городе разок попробовали ожерелье толкнуть с каменьями, так спалились сразу, едва стража не замела. Поэтому и сидят, с кучей хабара но без денег. Дилетанты.

Минут на пять вновь наступила тишина, прерываемая лишь скрипом плохо смазанных колес, да бряканьем ценностей.

- Но как? - наконец не выдержал Себастиан, - ведь действительно, хозяева своё узнают. Не повезем же мы телегу в другой город? Да и вообще. Это же чужое, бедные горожане остались без своих вещей.

- Не такие уж и бедные, - покосилась Лариса Петровна опытным взглядом на мешки, - судя по вещичкам, я бы сказала, очень даже не бедные.

- Нет, - решительно произнёс принц, - мы найдём и вернём это хозяевам.

С некоторым напряжением он ожидал, что женщина начнёт с ним спорить, но та, внезапно, легко согласилась.

- Так и сделаем мой принц, так и сделаем.

Тот опять завис минут на пять, пытаясь понять где подвох.

- То есть, вы разбойников обманули?

- Почему? - удивилась пенсионерка, - свои десять процентов они получат? Всё как договаривались.

- Но откуда?! - завопил бедный принц, совсем уже ничего не понимая, - где вы возьмёте эти деньги?

- Вы ещё слишком молоды, мой принц, и не знаете многих вещей, - снисходительно произнесла Лариса Петровна, - но ничего, теперь у вас есть я, ваша фея-крёстная. Я уж позабочусь, чтобы вашей неопытностью больше никто не воспользовался. Мы вернём драгоценности хозяевам, но за пятьдесят процентов стоимости. С них десять процентов отошлем бандитам, а остальное заберём себе.

- Вернёте за деньги? - лицо принца вытянулось, - но разве не будет благородным вернуть их так?

- Неа, - покачала головой женщина, - вот смотрите, ради возвращения этих ценностей, мы с вами проделали сложную и опасную работу. Поминутно рисковали жизнью, а могли, ведь, пасть в неравном бою с быдлом. Это же должно как-то вознаграждаться? Должно?

- Наверное…

- Должно, - уверенно кивнула Лариса Петровна, - вы будущий правитель, подумайте, если вы всё будете делать для своих подданных бесплатно, то они просто обнаглеют, перестанут вашу помощь ценить и, образно говоря, сядут на шею. Нет, они должны знать, что обращаться к вам дорогого стоит и по пустякам прибегать не будут.

- Об этом я не подумал…

- Ничего, уж я опыт свой передам, будьте уверены, станете королём какого ещё поискать. И невесту вам найдём, умницу и красавицу, такую, что не стыдно людям показать будет.

***

В город они въехали после полудня. Не без эксцессов, но стражников на воротах Лариса Петровна быстро задавила авторитетом и теперь гордо направляла телегу по середине улицы, прямиком к магистрату. Затор случился лишь однажды, когда навстречу попалась карета какого-то благородного.

- Эй ты, старуха, убирай свою телегу, не видишь, граф Корстебаль едет! - высокомерно крикнул расфуфыренный кучер, в жабо и туфлях с колготками.

- Старуха?! - взъярилась тут же бодрая пенсионерка, - хам, да я в самом расцвете сил!

И подкрепляя слова делом, она ловко метнула тому в голову первое, что попалось под руку. А попалась сковородка из башни колдуна и чугунный снаряд, просвистев в воздухе, издав гулкий звук, встретился со лбом кучера, отправляя того в долгий нокаут.

Народ, по стеночке обходивший оба транспортных средства, охнул и перекрестился.

- Никак убила?! - громким шёпотом, прижав руки к груди, произнесла какая-то дородная тётка.

- Жить будет, - произнесла Лариса Петровна, ловко соскочив на землю и потрогав артерию на шее кучера.

Завладев сковородкой, взяла графского коня под уздцы, и потянула в сторону, к стене, чтобы освободить проход. Ждать, когда дурачок очухается и сам уберёт свою таратайку с дороги, бодрая пенсионерка не собиралась, у неё на сегодня были большие планы.

- Что происходит?!

Тут, из кареты, наконец, соизволил высунуться и сам граф.

Был он круглолицый, черноволосый, с длинными тонкими усиками, смешно, по-тараканьи загнутыми кверху, и злобно пырился маленькими поросячьими глазками на Ларису Петровну.

- Ты кто такая, мон дьё? Совсем ополоумела, ста…

Бдзынь! - сковорода со звоном ударила по крепкой ладони пенсионерки.

Натолкнувшись, на не сулящий ничего доброго взгляд женщины, граф осёкся, покраснел, весь словно надувшись, а затем заголосил на всю улицу:

- Стража, стража!

Тут, следом за ним, из кареты высунулось любопытное личико дамы в дорогом наряде, и с малюсенькой шляпкой на высокой причёске, которое, с неподдельным интересом, уставилось на Ларису Петровну.

- Кетиль ариве, мон шери? (здесь и далее, французский язык используется как аналог иностранной речи в королевстве).

- Ун пейзань фоль, ма шери, - фыркнув, ответил ей граф, на том же языке.

О чём балакают сии господа, пенсионерке было неведомо, но по пренебрежительному тону, она прекрасно поняла, что обсуждают её и совершенно без должного уважения.

- Сейчас я покажу тебе пейзань, граф ты там или не граф, - буркнула она, подкидывая сковородку в воздухе.

Чем закончилось бы противостояние, не взялся бы предугадать никто, но в этот момент нагрянул патруль городской стражи.

- Что случилось!? - грозно спросил вооружённый алебардой, в каске с гребнем, стражник.

- Я граф Корстебаль! - гордо вскинул голову мужчина, - а эта пейзань помешала проезду, нанесла увечья моему кучеру и угрожала лично мне. Я друг бургомистра, надо ли говорить, что сегодня вечером, когда я буду у него на приёме, я непременно припомню этот случай.

- Понял, господин граф, - тут же построжел тот, - не извольте волноваться, господин граф, сейчас разберёмся.

- Ты, крестьянка, - наставил он алебарду на Ларису Петровну, - немедленно пади ниц и извинись перед господином графом, и может тогда он будет столь милостив, что согласится не отправлять тебя на каторгу, а отпустит за возмещение нанесёного тобою ущерба.

На стражника можно было и рассердиться, но Лариса Петровна слишком хорошо знала как работает правоохранительная система и что стражник заложник обстоятельств. Не будет выслуживаться перед графом, мигом получит пинком под зад, улетев с сытого и относительно тёплого, по местным меркам, места. Даже наоборот, ей понравилось то, как он попытался разрешить конфликт, не бросившись тут же крутить ей руки и тащить в тюрьму, а ловко обозначив альтернативу в виде штрафа и извинений. Значит, в целом, правильный мент, не мусор, - “чего изволите”. Пожалуй, этого можно было взять на заметку.

Падать ниц, естественно, пенсионерка не собиралась, поэтому только лениво произнесла:

- Служивый, ты ковырялку-то свою убери, не дай бог зацепишь кого, принц будет очень недоволен.

- Какой принц? - лицо стражника вытянулось.

- Принц Себастиан, наследник престола, старший сын короля Сталлиона Второго! - возвысив голос, громко продекламировала женщина и показала на принца, что сидел на коне сразу за телегой и растерянно смотрел на всё происходящее.

- Ох, мон дьё! - граф, видимо узнав, соскочил с кареты, обежал телегу и тут же склонился в поклоне, - Ваше высочество, как я счастлив видеть вас. Я ведь был на том балу, с которого вы так неожиданно пропали. Весь двор сбился с ног, вас разыскивая. Сейчас решим вопрос с этой неотёсанной пейзань и я буду горд сопроводить вас к господину бургомистру.

- Эта неотёсанная пейзань, как ты выразился, доверенное лицо принца Себастиана! - холодно произнесла Лариса Петровна, ловко перебираясь прямо через телегу и вставая подле принца.

Покосилась на юношу и тот поспешно кивнул:

- Всё так, граф. Вы видите перед собой благородную даму Ларису, которая сопровождает меня в моём путешествии.

Рассказывать всем и каждому, что она фея-крёстная принца, пенсионерка не собиралась, это была заготовка для королевского двора, а местная шушера из всяких там графов и так вопросов задавать принцу не должна. Статусом не вышли.

Стражник сглотнул, во все глаза глядя на женщину, побледнел и попытался спрятаться за алебарду.

А граф, как раскрыл рот, так с минуту и простоял, не зная что сказать в ответ. Затем, роняя на землю капельки пота, заблеял, вымученно улыбаясь Ларисе Петровне:

- Прошу меня простить, в своём скудоумии я принял вас за простую… кхым, кхым, не признал в вас благородной мадам. Просто вы так необычно одеты и поведение…

Тут граф вновь приумолк, пытаясь судорожно сообразить, не сказал ли он лишнего.

- Ничего, - милостиво махнула рукой пенсионерка, - мы с принцем, совсем недавно, прошли через множество тягот и невзгод. Старая одежда износилась и пришлось отбросить манеры, и огрубеть.

Посмотрев на принца, Корстебаль опасливо уточнил:

- Но принц пропал всего пять дней назад.

“Придирается, козёл, - с недовольством подумала пенсионерка, - всё ему объясни”.

- В местах, где мы были, день за год засчитывается, - грубо произнесла женщина. Вспоминив читанное фэнтези, гордо сообщила, - там было всё: древние проклятья, заброшенные гробницы, умертвия… а напоследок, разбойники. Целая банда отъявленных ублюдков и негодяев, вооружённых до зубов. Вот в этой телеге то, что мы, в неравном бою, положив больше пятидесяти этих бандитов, у них отбили. Всё то, что они забрали у честных жителей этого славного города!

- Вдвоём?! - выдохнул стражник, забыв об испуге и подавшись вперёд.

- А как же, - кивнула пенсионерка, - я бы и рада была сказать, что с нами был отборный отряд королевской стражи, но нет, там были только принц и я. Они думали, что мы станем лёгкой добычей. Но не знали, каков принц Себастиан в гневе. Мой господин выдернул свой… - тут она покосилась на оружие висевшее на бедре юноши и поправилась, - свою шпагу, и со словами, “Вороньё будет клевать ваши кости, - жалкое отребье!”, буквально разметал их в стороны. От беспощадных ударов, отрубленные ноги и руки разлетались кто-куда…

Женщина вошла в раж, полностью отдавшись на волю фантазии, придумывая всё новые подробности.

- Головы, застывшие в немом крике, катились по траве. Кровь хлестала фонтаном, реками текла по траве. Принц Себастиан шел вперёд, и бандиты падали как колосья под серпом. Кишки вываливались из их разрубленных тел. Крик стоял, нечеловеческий. Они визжали будто дикие звери, молили о пощаде, но принц был неумолим. Только смерть ждала разбойников в его лице. Ну а я, - скромно добавила пенсионерка, - добивала выживших.

Довольная собой, она огляделась, ожидая увидеть народ в полуобморочном состоянии. Но бледным был, почему-то, только принц. Остальные жадно внимали каждому слову пенсионерки, разве что не пуская слюни от смакования кровавых подробностей.

- Ещё расскажи, - вдруг с придыханием произнёс какой-то дедок с седой бородой до пояса, сгорбившийся под грузом лет и опиравшийся на узловатую палку, - так складно выходит, я аж войну с эльфами вспомнил. Ух мы тогда накрошили патлатых.

- Да, да, просим! - загомонили в толпе.

Оценив перспективы, Лариса Петровна смекнула, что можно и тут срубить бабла, поэтому, довольно заулыбавшись, произнесла:

- Пока не могу, добрый люд, спешим с принцем к бургомистру, но вечером, в каком-нибудь кабаке, да по кружечку, пива, почему бы и не рассказать. Есть тут у вас приличный кабак?

- Есть, как не быть. В “Пьяной свинье”, лучшее пиво! - густым басом степенно крикнул кто-то.

- Ерунда там а не пиво, ещё и недоливают, - возразил другой, - а в “Весёлом кабане” всё без обману.

- Что одно ерунда, что другое, свинья кабана стоит, - весело вклинился третий, - лучше “Доброго свинопаса” кабака нет.

Народ пошумел, помахал слегонца кулаками, выясняя чья пивная круче, но в конце сошлись, что “свинопас” подходит лучше, потому, что там помещение шире и столов больше, а то послушать интересное, многим охота.

- Ну значит, как стемнеет, встречаемся там, - кивнула пенсионерка, - а пока освободите нам с принцем дорогу.

Глава 4

Чем дальше гружёная добром подвода с Ларисой Петровной, гордо восседавшей сверху, продвигалась по улице к центру города, тем солиднее становились дома по пути. Сначала бревенчатые дома сменились каменными, теснившимися вплотную друг к другу, словно голые девки в бане, а затем, когда прошли ворота ещё в одной стене, стали появляться и отдельно стоящие особняки самых богатых жителей города. Лариса Петровна, конечно, не слишком хорошо разбиралась в реалиях средневековья, но трёхэтажный особняк — это трёхэтажный особняк. Обычному горожанину такое не по карману. Скорее всего, это были резиденции местных богачей и знати. И, судя по их количеству, небедного народа здесь хватало.

Когда они выехали на центральную площадь, здание магистрата только подтвердило это впечатление. Огромное, четырёхэтажное, самое высокое в городе, украшенное барельефами и полуколоннами, оно внешне напоминало настоящий дворец.

«Ну-с, — тут же с толикой предвкушения подумала Лариса Петровна, — начинаем первую серию сериала „Богатые тоже платят“.

Тут явно за награбленное добро можно будет выторговать неплохой гешефт.

Конюшни возле магистрата не наблюдалось, но бодрую шестидесятилетнюю пенсионерку это ничуть не смутило. Она уверенно направила лошадь прямо к центральному входу.

Стоявшая там пара охранников тут же всполошилась, подняв алебарды и ринувшись к ним. Однако выскочивший из-за телеги тяжело дышащий усатый стражник, который присутствовал при разборках с графом Корстебалем, замахал руками, заставляя их остановиться. Затем подбежал и что-то прошептал, многозначительно косясь на принца на вороном коне.

Стражники тут же вытянулись, стукнув алебардами в брусчатку площади. И принялись поедать глазами наследника престола.

Спустившись с козел, Лариса Петровна потянулась, разминая затёкшие косточки, подошла к ним и, заглянув в глаза усатому, веско произнесла:

— Значит так, служивый. Мы с принцем к бургомистру, а ты организуй охрану добытого его высочеством в бою, — она указала на телегу, — и чтобы ни одна сволочь свои ручонки туда не запустила. И не думайте, что я пропажу не замечу. Всё, что там лежит, знаю поимённо. Поняли меня?!

— Так точно! — громко рявкнул усатый. — Ваше…

Он замялся, пытаясь сообразить, какой у Ларисы Петровны титул.

— Без «ваше» — милостиво поправила та. — Можешь обращаться ко мне просто, «госпожа».

— Пойдёмте, мой принц, — произнесла женщина, дожидаясь, когда тот в состоянии отрешённости, словно сомнамбула, медленно сойдёт на брусчатку и меланхолично позволит взять себя под руку.

Себастиана, похоже, опять накрыло приступом тоски по недополученной невесте. Поэтому на происходящее вокруг он реагировал вяло. Впрочем, внутрь дворца пошёл безропотно.

Изнутри магистрат выглядел ничуть не хуже, чем снаружи. Мраморные полы, широкие лестницы с каменными перилами, огромная люстра в фойе. Определённо, деньги у города водились. В коридоре появился какой-то местный служащий, чью принадлежность к бюрократии Лариса Петровна влёт определила по суетливой целеустремлённости и привычно втянутой в плечи голове.

— Голубчик! — окликнула она его. — Подь сюды.

— Кто? Что? — встрепенулся тот, разглядел, кто перед ним стоит, и, чуть скривив губы, бросил:

— Приём просителей с одиннадцати до трёх.

Он попытался удалиться, но не тут-то было. Ловко перехватив его, Лариса Петровна почти ласково произнесла:

— Голубчик, разуй глаза. Перед тобой сам принц Себастиан.

— Кто? — клерк вытаращился на неё, пытаясь разглядеть в шестидесятилетней женщине черты наследника престола.

— Ой, дурак! — покачала головой Лариса Петровна и, повернув его левее, показала на замершего у дверей наследника престола. — Вот принц, дубина ты стоеросовая!

— Ох… — выдохнул тот, разглядев богатый наряд и цепь с регалиями на шее, разом побледнел и жалобно промямлил: — Ваше Высочество! Не велите казнить, не углядел!

Принц, правда, казалось, и вовсе не заметил разыгравшейся драмы, всецело погружённый в невесёлые думы, но пенсионерке его участие и не требовалось.

— Не казнит, — уверенно заявила женщина. — Но только если быстро найдёшь нам бургомистра. Господин принц устал с дороги, желает отужинать и отдохнуть.

Тут она критически оглядела юношу и, оценив его состояние, добавила:

— И выпить. Вина, бутылки две. А для меня коньячку.

Ну, а дальше всё завертелось. Откуда-то сверху чуть ли не кубарем скатился пузатый глава города в расшитом золотом камзоле, едва застёгивающимся на его шарообразном теле. Испуганно икая на ходу и рассыпаясь в извинениях вперемешку с комплиментами, он принялся всячески выражать принцу своё верноподданническое рвение. Попутно отправляя несколько слуг, вспугнутыми воронами пронёсшихся мимо, в ближайший трактир за едой и питьём.

Заминка случилась лишь однажды, когда взгляд поросячьих глазок бургомистра нашёл Ларису Петровну. Но та не дала ему времени на какие-то свои, явно неправильные, выводы и тут же сообщила:

— Значит так, господин бургомистр. Я здесь инкогнито, и только вам, как лицу облечённому особым доверием государя, сообщаю: я фея-крёстная принца.

Предвосхищая следующий вопрос, пояснила:

— Заколдованная, поэтому выгляжу вот так.

Мужчина невольно покосился на принца, который продолжал безучастно стоять, медленно блуждая взглядом по фойе. Но Лариса Петровна опередила его и тут:

— Можете не сомневаться. У меня и бумага есть.

Она выхватила подписанный магом свиток и ткнула им в нос главе города. Тот глупо похлопал глазами, развернул, шевеля губами, медленно прочитал:

— «Фея-крёстная… заколдованная… мною, нижеподписавшимся магистром Иерофантусом, удостоверяю…»

— Вот-вот, — Лариса Петровна тут же выдернула ценную бумагу обратно, засовывая в надёжное место, и поторопила мужчину: — Все вопросы потом, его высочество желает отдохнуть с дороги. Давайте, давайте.

— А вы? — нерешительно уточнил бургомистр.

— А мне надобно отлучиться. По некоторой надобности. — Кокетливо произнесла женщина.

Глава города понятливо закивал. Кое-как согнувшись в поясе, чему активно мешал его огромный живот, показал принцу на лестницу и пригласил к себе в кабинет, куда вот-вот принесут самые лучшие блюда местного общепита.

— Идите, мой принц, — тихонько шепнула женщина юноше, — а я вас догоню.

Стоило им отчалить, как вся кокетливость с лица Ларисы Петровны тут же пропала, уступив место хищному ищущему взгляду. Ей нужен был кто-то, кто знает в магистрате все расклады, всю подноготную, грязное бельё, и кто чем дышит в местной горадминистрации.

Тут в боковом коридоре показалась сгорбленная старушка со шваброй, и женщина, победно улыбнувшись, решительно направилась прямо к ней.

Нет, ну а кто, как не уборщица, знает всё, что происходит в кабинетах? Самый надёжный источник информации: и сплетни выслушает, пока пыль протирает, и с содержимым корзины для бумаг невзначай ознакомится, когда выкидывать будет.

Ещё в бытность своей работы в администрации Лариса Петровна местную уборщицу, тетю Зою, постоянно привечала. То шоколадочку передаст, то здоровьем поинтересуется, то с праздником поздравит, с тем же восьмым марта. Ну а что, уборщица не женщина, что ли? Зато в курсе была всего: кто с кем спит, кто на кого зуб точит. А ещё Лариса Петровна была железобетонно уверена, что тетя Зоя на самой настоящей зарплате у конторских мальчиков с незапоминающимися лицами. Иначе как на двенадцать тысяч в месяц проживёшь? А оно двенадцать тут и раза в три побольше там. Вот поэтому с уборщицей Лариса Петровна предпочитала всегда дружить, и пару раз это её спасло. Благодаря ненавязчивым намёкам, удалось не вляпаться в пару скользких тем и не присесть потом лет на шесть.

Так и здесь, увидев магистратскую поломойку, женщина сразу поняла: вот он, её самый надёжный источник информации. Дождавшись, когда та разогнётся, чтобы выдохнуть, оперевшись о швабру, она тут же подрулила к ней. Родив на лице самую искреннюю улыбку, на какую только была способна, произнесла:

— Здравствуйте, уважаемая.

— А? Что? Кто? — старушка всполошилась, непонимающим взглядом посмотрела сначала на женщину, затем обернулась, чтобы убедиться, что больше никого рядом нет, и недоверчиво переспросила:

— Это вы мне?

— Конечно, вам! — снова улыбнулась Лариса Петровна. — Извините, только не знаю, как вас звать-величать?

— Ох, так Глафирой меня кличут.

— Красивое имя! — покивала женщина, затем участливо поинтересовалась: — Тяжела работёнка-то?

— Да уж! — старушка смахнула пот из-под косынки и посетовала, — Возраст не тот. Пока всё перемою, уже и ноги не ходят.

— Надо отдыхать, — покачала головой бодрая пенсионерка, а затем, решительно выхватив из рук уборщицы швабру, приказала, — Всё, пойдёмте попьем-ка чайку.

Есть у вас чай?

— Есть, — ответила всё ещё находящаяся в ступоре Глафира, — в подсобке.

Тут же засуетилась:

— Только у меня не с чем.

— А это мы сейчас организуем.

Тут как раз вернулся один из бегавших до трактира клерков, и, перехватив его, Лариса Петровна приказала:

— Значит так, мальчик, давай-ка ещё сбегай и лично мне связку баранок там или бубликов каких притащи. Только смотри, чтоб свежие были.

Спорить клерк не решился, и только чуть скривившееся лицо показало, что он новому поручению совсем не обрадован. Но опытной работнице администрации было глубоко фиолетово на чувства обычного «принесиподая», поэтому она без всякого пиетета поторопила:

— Давай, шевели батонами.

А ещё минут через десять они уже сидели в подсобке в окружении вёдер, мётел и совков с вениками, попивая травяной настой из деревянных кружек.

— Вы уж не обессудьте, — застеснялась уборщица, разливая тёмный напиток. — Настоящего-то чая у меня нет. Сбор травяной с листочками ягодными.

— Так даже лучше, — успокоила ту бодрая пенсионерка, откусила бублик, и вправду оказавшийся мягким и свежим, запила весьма недурным на вкус отваром.

Не чай, конечно, но приятно пился даже без сахара. Да и Глафира подуспокоилась, растревоженная необычностью происходящего, глядя на совместно с ней чаёвничающую женщину. Можно сказать, что первый контакт был установлен успешно. Поэтому, словно невзначай, Лариса Петровна поинтересовалась:

— Ну, и как тут у вас?

И не прогадала. Верный метод. Срабатывает всегда. Особенно когда собеседнику хочется поделиться наболевшим, а не с кем. Уже через пятнадцать минут она знала, кто чем в этом магистрате дышит.

Бургомистр такой-сякой, подношения от состоятельных горожан брать не чурается и любовницу, практически не скрываясь от жены, себе здесь, в магистрате, завёл. Сидит красотка, ничего не делает. А заместитель у него — пьяница. Всё по кабакам, на работе от силы полдня, а с обеда нажирается. И ладно бы начальство, так и младшие клерки не отстают. Один в кости проигрался в пух и прах, теперь перья с чернилами потихоньку тащит куда-то на сторону, продаёт. А другой, сволочь такая, так и норовит над людьми поизмываться. К нему с чем не придут, так он только головой кивает, а сам ничего не делает. Прошение только рвёт и в корзину с мусором выкидывает. Третий и вовсе за денежку малую печать казённую на любую бумажку шлёпает.

И всё в таком духе. Лариса Петровна внимательно слушала и сразу мысленно делала себе пометочки. Потому что прежде чем реализовать полученное от бандитов барахло, надо не прогадать с ценой. И уже было понятно, что в данном вопросе бургомистру веры нет.

У местных на прикорме, значит и цену на награбленное будет всеми силами стараться занизить, чтобы его дружки заплатили поменьше. А с этим Лариса Петровна была категорически не согласна. Деньги, они, знаете ли, лишними не бывают.

Поэтому, выслушав первую, самую горячую речь Глафиры, она, будто промежду прочим поинтересовалась:

— Баба Глафа! Вот ты, я вижу, всех тут знаешь, всех видишь. А скажи-ка мне, есть у вас такой человечек, чтоб сволочной был? Нет, я понимаю, что тут каждый первый, но чтобы прям сволочь-сволочь. И чтобы завидовал всем. Особенно тем, кто побогаче. И денежки их считал: кто куда сколько потратил, на рестораны да кабаки просадил, на вещи заморские да украшения. И чтобы жаловался обязательно, что вот ему тут копейки платят, а эти жируют. Есть у вас такой?

— Да как же не быть? — всплеснула руками уборщица. — Конечно, есть. Младший помощник второго секретаря бургомистра Жлабер. Вот всё, как описали. Завистник каких мало.

— А где сидит этот Жлабер? — снова поинтересовалась Лариса Петровна.

— Так. Второй этаж, направо. Дверь в самом конце коридора.

— Отлично, — женщина, мысленно потёрла руки.

Второй этаж с кабинетом в самом конце явно был отстойником для самых бесперспективных работников, у которых ни свата, ни брата, ни влиятельных тётей с дядями. Поэтому сидят десятилетиями на одной и той же должности. Никто их по службе не продвигает. Единственное, что могут, так это только исходить злобой по более удачливым коллегам и неудержимо завидовать. Вот такой персонаж ей и был нужен.

Распрощавшись с уборщицей и напоследок почти насильно всунув той пару серебрушек, бодрая пенсионерка, энергично шагая, направилась в правое крыло.

Глава 5

Подойдя к нужной двери, Лариса Петровна без стука дёрнула её на себя и, всем видом показывая, кто тут главный, вошла в кабинет. Оглядев троицу скромных магистратских работников за столами, уперев руки в бока, рявкнула: «Жлобер!»

На физиономиях двух клерков тут же появилось выражение лёгкой заинтересованности, смешанное с облегчением, а лицо третьего приобрело глупое и слегка затравленное выражение.

Самый сволочной сотрудник магистрата был худ, на взгляд женщины, даже тощ, с зализанными поверх головы волосами, неумело прикрывающими лысину, и впалыми щеками, между которыми торчал здоровенный шнобель, словно руль у корабля. Даже внешне он вызывал неприятное впечатление, ещё раз подтверждая правильный выбор женщины. Этого явно никто в магистрате не любит.

Вперив в него свой грозный взгляд, Лариса Петровна нахмурилась и скомандовала:

— За мной!

Жлобер, побледнев и нервно сглотнув, попытался было что-то спросить, но опытная работница горадминистрации тут же оборвала его, коротко приказав:

— Бегом! — что напрочь отбило у него охоту задавать какие-либо вопросы.

Мужчина побледнел ещё сильнее и суетливо бросился выбираться из-за стола, делая это настолько неуклюже, что уронил пару папок, стул и стакан с перьями, которые тут же посыпались на пол. Лица двух других сотрудников мгновенно приняли злорадное выражение. Тон Ларисы Петровны подводил их к единственно возможной мысли, что вышеназванного Жлобера не ждёт ничего хорошего. В общем-то, именно такого эффекта женщина и добивалась.

Выйдя обратно в коридор, не обращая внимания на семенящего за ней по пятам мужчину, она прошла дальше, толкая попадавшиеся по дороге двери. Заглянув в одну из открывшихся, увидела пустующий кабинет. После этого снова приказала:

— Сюда!

К этому моменту мелко трясущийся и обильно потеющий Жлобер был уже морально готов каяться и признаваться во всём, даже в том, чего не совершал. Причём совершенно не задаваясь вопросом, а кто такая она, собственно, и на каком основании ему приказывает.

Что ж, ещё одно доказательство, что психология низового работника любой администрации никогда не меняется.

Академий Лариса Петровна, конечно, не заканчивала. За её плечами был только институт пищевой промышленности. Но опыт, опыт! Она прекрасно знала природную осторожность, граничащую с трусостью, этой братии. У подобных клерков она — практически профессиональный навык. А задающие лишние вопросы в администрации долго не задерживаются. Здесь нужны тупые исполнители.

И логика тут проста, приказывает — значит имеет на это право. И лучше делать, как говорит, а то мало ли что. Другое дело, веди себя Лариса Петровна по-другому, на вежливую просьбу этот Жлобер бы точно начал качать права и фыркать через губу, к просителям что тут, что там, отношение всегда пренебрежительное. Вот поэтому женщина действовала максимально нагло и нахраписто. Чтобы слушал и лишних вопросов не задавал.

Кожей ощущая, что «клиент» за спиной готов и вот-вот разразится покаянной речью, Лариса Петровна резко развернулась и коротко, но веско произнесла:

— Нет.

— Нет? — растерянно переспросил мужчина.

— Да. — дёрнула подбородком вверх Лариса Петровна.

— Да? — ещё более удивлённо переспросил он.

— Всё верно, — покивала головой женщина, вводя работника магистрата в состояние близкое к ступору.

А затем добавила:

— Ну, а теперь поговорим серьёзно. Присаживайтесь, уважаемый.

Совершенно сбитый с толку Жлобер присел на стул, тем самым становясь ниже продолжавшей стоять Ларисы Петровны и вынужденный теперь смотреть на неё снизу-вверх.

— Я думаю, — произнесла женщина, заложив руки за спину, — информация о том, что магистрат посетил его высочество принц Себастиан, уже дошла до вас. Верно?

Жлобер тут же мелко-мелко закивал. Ну, собственно, неудивительно. За те полчаса, что прошли с момента встречи бургомистра со вторым лицом государства, слухи об этом событии должны были не только распространиться по магистрату, но и облететь уже половину города.

— Так вот, — добавила бодрая пенсионерка, — в этой поездке принца сопровождаю я. Кто я и чем занимаюсь, вам знать не обязательно. Скажу только, что являюсь доверенным лицом наследника престола и должна следить за тем, чтобы принца не ввели в заблуждение отдельные подданные. Наш принц ещё молод и пока не умеет отличать верных слуг от тех, кто только пытается таковыми казаться. Вы меня поняли, Жлобер?

— Не совсем, — испуганно сжавшись, произнёс тот.

— Вот и отлично, — кивнула Лариса Петровна. — Потому что, скажу по секрету, из всех работников магистрата мы можем доверять только вам.

— Мне? — выражение удивления на лице клерка было настолько неподдельным, что женщина чуть было не рассмеялась, но удержала себя в руках и только кивнула в подтверждение.

— Да-да, именно вам. Не думайте, что здесь, вдали от столицы, работники находятся без присмотра. Мы, — она акцентировала внимание на этом слове, — всё видим и знаем. И хоть господин бургомистр в целом является достаточно лояльным слугой короны, в некоторых вопросах он может попасть под влияние своих богатых друзей, действующих, в том числе, и через любовницу.

— Вы и об этом знаете?

— Мы знаем всё, — вновь подчеркнула Лариса Петровна.

— Но зачем тогда я вам?

— О, мой дорогой Жлобер!» — женщина покровительственно похлопала мужчину по плечу. — Вы окажете нам неоценимую помощь. Вы ещё не в курсе, но, благодаря самоотверженным действиям принца, нам удалось уничтожить банду грабителей и вернуть похищенные ими у горожан ценности. Естественно, вы понимаете, что ценности не могут быть возвращены просто так. Для ликвидации этой банды было задействовано большое количество сил и средств. К тому же личное участие его высочества тоже стоит денег. Ведь вместо того, чтобы гонять по лесам всякое отребье, он мог бы, находясь в столице, решать куда более важные вопросы на благо своих подданных. Вы со мной согласны?

— Конечно-конечно, — суетливо закивал головой клерк.

— А поэтому мне нужно, чтобы вы вместе со мной оценили реальную стоимость тех ценностей, что удалось добыть. Чтобы мы могли взыскать с их владельцев, ну, скажем так, налог в размере пятидесяти процентов их реальной стоимости. Ваши услуги, естественно, будут тоже оплачены. Но, вы понимаете, какой здесь важный момент…

Лариса Петровна остро взглянула в глаза мужчине.

— Моя просьба к вам — это не просто какая-то разовая работа. Это момент доверия и признания. Добросовестное исполнение своих обязанностей будет означать переход в категорию доверенных лиц короны. Естественно, вы никому и никогда об этом не расскажете. Вашим коллегам вы сообщите, что вас использовали только для того, чтобы перетащить вещи принца с телеги в кабинет, и ничего, естественно, не предлагали и не сообщали. Никто, повторяю, никто не должен знать. Но вас будет греть осознание того, что вы часть узкого круга людей, пользующихся доверием самого. Поверьте, такой шанс выпадает лишь единицам. Как и хорошая сумма денег, которой вас отблагодарят за верность и службу. Куда без этого. Ну так что, вы готовы стать доверенным лицом принца?

Поначалу женщине показалось, что мужчина после всего услышанного либо рухнет в обморок, либо схватит инфаркт. Настолько прерывисто он вдруг задышал. Но тот всё-таки смог справиться с волнением и, подняв на пенсионерку горящие глаза, с жаром произнёс:

— Ради принца, ради короны я готов на всё!

— Отлично! — Лариса Петровна улыбнулась. — Ну, а теперь, господин Жлобер, нужно действительно перенести мешки с имуществом в магистрат. Куда-то вроде большого зала, где можно будет разложить предметы, оценить их, а затем пригласить владельцев для выкупа.

***

Уладив вопрос с добром, Лариса Петровна, довольно потирая руки, направилась в кабинет бургомистра. Собственно, далеко идти не пришлось — кабинет главы города находился на третьем этаже и легко угадывался по проложенной к двери ковровой дорожке.

Зайдя внутрь, женщина оказалась в большой приёмной, где, какая неожиданность, за столом сидела молодая, но наглая пигалица лет двадцати. Судя по отсутствию на столе хоть каких-то бумаг, она исполняла здесь чисто декоративную функцию.

«А вот и любовница,» — поняла Лариса Петровна, безошибочно угадав рабочий функционал секретарши.

— Бургомистр занят. Выйдите, — пренебрежительно заявила деваха, даже не посмотрев на женщину и ткнув пальчиком в сторону двери.

Но Ларису Петровну это не разозлило. Только не сейчас. Это раньше, в родной горадминистрации, приходилось терпеть выходки соплюх, запрыгнувших в тёплое кресло и считающих, что у них всё в ажуре. И пускай, по прошествии пяти-шести лет большая часть из них, перестав интересовать высокого покровителя, уезжали вниз по карьерной лестнице, туда, где прозябала сама Лариса Петровна, но злости в груди от этого почему-то не убавлялось.

Но теперь всё было по-другому, теперь можно высказать всё, что хотелось выплюнуть в бесстыжие глаза секретарше главы города Анне Евгеньевне, которая в своё время так лихо подвинула её на заветной должности.

Конечно, перед ней сейчас сидела не Анна Евгеньевна, но какая разница? Ментально эта секретарша ничем от неё не отличалась.

Хрустнув пальцами, словно разминая суставы перед дракой, бодрая шестидесятилетняя пенсионерка подошла к столу и, уперевшись в него обеими руками, чуть подалась вперёд, растянула рот в хищной ухмылке и почти ласково произнесла:

— Слушай сюда, звезда. Своему бургомистру в постели будешь указывать. А когда я захожу, ты должна встать и сказать: «Лариса Петровна, рада вас видеть!» После чего метнуться и принести чаю. Запомни, дурёха, — убрав улыбку, глухо добавила женщина, зыркнув на вжавшую голову в плечи девушку. — Я с принцем Себастианом много времени провела в дороге, участвовала в разгроме бандитского логова, лично троим бошки проломила. И сейчас у меня нет никакого желания тратить на тебя время. Поэтому давай по-хорошему, если не хочешь, чтобы стало по-плохому. А ну подорвалась и открыла мне дверь.

Вся спесь с секретарши слетела мгновенно. Похоже, с такими зубрами, как матёрая бывшая работница горадминистрации, молодой любовнице бургомистра сталкиваться ещё не приходилось. Затравленно что-то пискнув, она подскочила с места, доскакала до двери и потянула ручку на себя, заодно стараясь за этой самой дверью спрятаться.

— Умница, — похвалила её Лариса Петровна и с гордо поднятой головой вошла в кабинет главы города.

«Зажрались, засиделись, — на ходу подумала она, вспоминая всех встреченных работников магистрата. Никакого уважения к простому человеку. Ну ничего, я вас всех тут взбодрю. Научитесь у меня бегом бегать!»

Честно сказать, Ларису Петровну не просто распирало от открывшихся возможностей — её буквально пёрло. Нереализованные в прошлой жизни амбиции жаждали выхода, а здесь открывались такие перспективы, что захватывало дух. Оставалось только сделать себе имя, чтобы Ларису Петровну воспринимали, как самостоятельную величину. Чтобы она была не просто какой-то Ларисой Петровной, а той самой Ларисой Петровной.

Сам кабинет главы города на кабинет, в общем-то, не походил. Скорее, это напоминало комнату отдыха, где по стенам висели головы животных вперемешку с каким-то оружием. Лариса Петровна не сильно разбиралась, но углядела что-то похожее на мечи. Так же в углу стояли хорошо отполированные и до блеска начищенные доспехи. А сам бургомистр вместе с принцем обнаружились в двух массивных креслах, возле которых на придвинутом ближе столике стояли принесённые из трактира блюда.

— Лариса Петровна? — повернул голову принц.

Глядя на него, женщина с некоторым удовлетворением отметила, что юношу слегка отпустило. В его глазах уже не читалась полнейшая апатия с безнадёгой. Наоборот, почудилось некоторое примирение наследника престола с действительностью, что не могло не радовать. Похоже, уютная атмосфера кабинета, вкусная еда и распечатанная бутылка вина тому неплохо поспособствовали.

— Мой принц, — склонила голову Лариса Петровна и, подхватив стул, тут же подсела к столику с другой стороны.

Помимо вина, присутствовала и другая бутылка из тёмного стекла, в которой плескалось нечто алкогольное янтарного цвета. По запаху это был, конечно, не коньяк, но явно что-то крепкое. И женщина от души наполнила стакан до краёв.

События последних дней, конечно, неплохо так взбодрили пенсионерку. Не каждый день, понимаете ли, попадаешь не просто в другую страну, а в совершенно иной мир с магией и принцами. Поэтому ей и самой требовалось слегка успокоить нервы.

Недолго думая, Лариса Петровна подняла стакан, выдохнула и со словами «Ну, ваше здоровье!» единым залпом осушила его до дна.

С шумом выпустив из лёгких воздух, под выпученным взглядом бургомистра она поставила опустевшую ёмкость на стол. Не слишком церемонясь, оторвала у запечённого гуся крыло и принялась зубами рвать чуть жестковатое, но вкусное мясо. Напиток оказался чем-то похож на виски, только, зараза, крепковат — градусов пятьдесят. Но Лариса Петровна в своей жизни пробовала и не такое. Почувствовав, как тепло начинает растекаться по венам, она блаженно сощурилась и плеснула себе ещё. В этот раз, правда, решила не наглеть — налила не полный стакан, а так, на две трети.

— Признаться, — прокашлялся бургомистр, во всё глаза наблюдая за происходящим, — его высочество уже успел поведать мне кое-что о ваших приключениях.

— Что именно? — поинтересовалась женщина.

— О вашей встрече с бандитами. Как вы их вдвоём прогнали.

— Прогнали? — снисходительно хохотнула Лариса Петровна. — Его высочество, как всегда, необычайно скромен. Впрочем, конечно, можно назвать это и «прогнали», если не обращать внимания на три десятка трупов, которые остались после нас там лежать.

Принц, пивший в это время вино, от неожиданности подавился и закашлялся. А затем с некоторым сомнением воззрился на женщину. Если ему не изменяла память, в прошлый рассказ бандитов было на десяток поменьше.

Но Ларису Петровну было уже не остановить. Поэтому она вновь принялась расписывать, как они вдвоём всех там поубивали, под аккомпанемент то и дело охающего и всплёскивающего руками, как баба, бургомистра.

Глава 6

Смеркалось. Лариса Петровна, провожая осоловевшего принца вместе с бургомистром, которые садились в подогнанную к крыльцу карету, проконтролировала, чтобы охрана окружила транспорт с ценным грузом кольцом, и отправила в добрый путь. Было решено, что принц заночует у главы города, а не будет шляться по всяким гостиницам. Ведь где это видано? Наследник престола — и в какой-то плебейской ночлежке! А дома у местного градоначальника как раз было несколько свободных спален, в которых и принцу будет не зазорно переночевать.

Саму Ларису Петровну тоже звали, но у неё оставались ещё невыполненные обязательства. Она помнила о своём обещании выступить с рассказом об их с принцем приключениях в «Добром свинопасе». Можно было бы махнуть рукой, день был насыщенный событиями, но только не здесь и не сейчас. Пообещал? Сделай! Это должно было стать новым принципом встраиваемой бодрой пенсионеркой линии поведения.

Это только кажется, что в средневековье низовой электорат ничего не решает. Ещё как решает! Пока крестьяне никого из дворян на вилы не подняли, но кто знает, что будет лет через десять-двадцать? Поэтому добавить толику демократичности в поведении, а не дистанцироваться от простых горожан, будет не лишним. Пусть сейчас она начинает с малого, но именно в таком личном общении с народом рождается доверие к представителю власти. А Лариса Петровна вполне считала себя таким представителем. И пусть её полномочия пока ничем не подтверждены, вскоре она намеревалась себе какую-нибудь интересную должность организовать.

Отжимать уже существующую при дворе она не собиралась. Борьба за власть — дело неблагодарное. Там и убить могут, не посмотрят на заступничество принца. Траванут чем-нибудь, а потом скажут, что печенькой подавилась. Да и все значимые государственные должности тут, как пить дать, занимают мужчины. Женские же — это какие-нибудь фрейлины королевы, в лучшем случае. А Ларисе Петровне нужна была реальная власть. Поэтому, пусть сейчас для неё должности нет, но эту должность при дворе они с принцем создадут. А затем потихоньку-полегоньку она под себя подгребёт и функционал, и рычаги управления. Вот как в своё время сделал товарищ Джугашвили, превратив сугубо административную должность генерального секретаря в руководящую огромной страной.

Лариса Петровна так-то коммунисткой не была, но Иосифа Виссарионовича уважала. Да и, по её скромному мнению, сам Иосиф Виссарионович коммунистом тоже не был. Он шёл своим путём и продвигал свои идеи. Так же собиралась поступать и сама попаданка.

Помахав ручкой вслед карете, она обернулась, глядя на стоявшего рядом со входом знакомого усатого стражника. Прищурилась, ещё раз внимательно оглядывая его, затем, приблизившись, спросила:

— Служивый, звать-то тебя как?

— Гаврила! — вытянувшись по швам, рявкнул тот.

— Не ори, — поморщилась женщина. — А фамилия?

— Пятц! — тут же доложил он.

— Значит, Гаврила Пятц. Ладно.

Лариса Петровна неторопливо прошлась мимо него, сначала в одну сторону, затем в другую.

— Я смотрю, службу ты несёшь ответственно. Сам мужик неглупый. И к народу с пренебрежением не относишься, отчего пользуешься у него, у народа то бишь, заслуженным уважением. Так? Так. Необычно, но исключения бывают. Такие работники полиции нам нужны.

— Поли-чего? — удивлённо переспросил тот, но тут же захлопнул рот, наткнувшись на острый взгляд Ларисы Петровны.

— Стражи, стражи, — поправилась она. — Пока. Это потом как-нибудь переименуем. Когда у меня руки дойдут. А пока, Гаврила, назначаю тебя на сегодняшний вечер моим личным телохранителем. Будешь сопровождать меня и бдить, чтобы мне где-нибудь в тёмной подворотне башку дубиной не проломили. Готов?

— Так точно, всегда готов, госпожа Лариса! — снова слишком громко рявкнул тот, отчего женщина вновь поморщилась, но усмехнулась.

— Молодец, запомнил. А теперь давай-ка пойдём в «Добрый свинопас». У меня там намечена встреча с электоратом. Надо непременно быть.

***

«Добрый свинопас» был, как и большинство городских трактиров, сразу два в одном. На первом этаже располагался сам трактир с кухней и подсобными помещениями, а на втором — номера для гостей и… Лариса Петровна хотела было сказать «туристов» города, но туристов в этом времени пока ещё не придумали.

Честно говоря, она сомневалась, что найдётся много тех, кто решит прийти её послушать. Ну, от силы десяток-другой человек из тех, что присутствовали во время пикировки с графом на улице.

Но реальность превзошла все ожидания. Трактир был едва ли не битком. Части посетителей пришлось даже занять стоячие места вдоль стен. Когда Лариса Петровна с Гаврилой уже подходила к дверям, возле входа ещё продолжала толпиться пара десятков жаждущих приобщиться к откровениям бодрой пенсионерки, которым места внутри не нашлось. А хозяин заведения, он же бармен, закрывая пузом проход, не стесняясь экспрессивных выражений, упрашивал их пойти прочь за неимением физической возможности впихнуть хоть кого-то ещё.

— Ну-ка, ребята, расступись, — стала проталкиваться Лариса Петровна ко входу. На неё тут же пытались было наехать, но кто-то из присутствующих женщину узнал и зашикал на остальных:

— Это та самая!

— Верно, — ухмыльнулась женщина. — Я та самая благородная дама Лариса. И если хотите услышать увлекательнейший рассказ о подвигах его высочества принца Себастьяна и меня, вашей скромной… ммм… госпожи.

Все тут же расступились, а бармен на входе даже втянул объёмный живот. Оказавшись внутри, Лариса Петровна оглядела набитый зал с минимум сотней человек, жадно пожирающих её глазами. Прикинула, откуда будет лучше всего видно, и, ткнув пальцем, попросила:

— Так, ребятки, вот мне здесь место расчистите и помост какой организуйте, чтобы всем видно и слышно было. А пока…

Она достала мешочек с деньгами и небрежно кинула его хозяину трактира.

— По кружке пива всем присутствующим, чтобы выпили за здоровье его высочества принца! И меня не забудь, — ткнула она пальцем в подобострастно закивавшего мужчину.

Отказавшихся от дармового угощения, естественно, не нашлось. За здоровье принца все выпили с большим удовольствием, громко вознеся хвалы щедрости наследника престола. Хе, хе.

Наследник там знать не знает о своей щедрости. Но в народе нужные настроения создавать надо уже сейчас.

Самой Ларисе Петровне пить особо нужды не было — в ней и так бродило граммов «тристаписят» то ли виски, то ли бренди местного разлива. Но вновь проснувшийся азарт и душевный подъём требовали продолжения банкета, и женщина догналась, быстро опорожнив пол-литровую кружку.

А затем, засучив рукава, полезла на организованный импровизированный помост, фактически представлявший собой составленные вместе лавки. Поймав равновесие, для устойчивости встав пошире, она уперла руки в бока и энергично произнесла:

— Ну, здравствуйте, жители славного города…

Тут она замерла, осознав, что так и не удосужилась узнать название. Город и город. И, повернувшись к ближайшему слушателю, уточнила:

— А как город-то называется?

— Вестернхилл — тут же подсказали ей.

Она кивнула и повторила:

— Жители славного города Вестернхилла, я, благородная дама Лариса, сейчас поведаю вам о пути, полном боли и отчаяния, надежд и свершений, ратных подвигов и личной доблести его высочества, не боящегося любую опасность встречать с открытым забралом и обнажённым мечом!

***

— Этому по кумполу, тому в жбан! — женщина энергично скакала по импровизированной сцене, боксируя с воображаемыми противниками. — Тут слышу — бежит, орёт. Прямо на меня. Здоровый, два метра, лысый, морда в шрамах. Предводитель этих одичалых. Ну, думаю, всё, конец Ларисе Петровне. Куда мне с таким амбалом справиться?

Она остановилась, сделав драматическую паузу.

За те полчаса, что попаданка провела в трактире, она успела приговорить уже третью кружку пива и, войдя в раж, разошлась не на шутку, описывая всё более и более разнузданные фантазии. Конечно, ей ума хватило не скатиться совсем в нереальное, поэтому в рассказе отсутствовали пятиметровые циклопы, кентавры и прочие единороги. Но больно Ларисе Петровне нравился сериал «Игра престолов» и обаяшка-кучеряшка Джон Сноу. Поэтому в какой-то момент, без зазрения совести, она начала тырить идеи оттуда. Продолжила, убедившись, что все затаили дыхание, слушая очередные выдуманные приключения Ларисы Петровны и принца.

— Вокруг огонь, стрелы свистят, народ дохнет пачками, а у меня под рукой ничего. Вот вообще ничего. Тут смотрю — а там кузня стояла, и на столе молоток лежит. Ну я, куда деваться, хватаю этот молоток, а амбал уже близко. Как треснет своим этим… что у него там было… в общем, оружием. Я пригнулась, а от столба рядом только щепки во все стороны полетели. Я в эту кузню, он за мной. Машет, всё вокруг крушит. У кузни, того и гляди, крыша рухнет прямо на нас. И тут меня такая злость взяла, что меня какой-то мужик просто так замочит. И я как!.. Этим молотком! — но тут женщина замерла, с воздетой рукой, держащей воображаемое орудие возмездия, поняв, что пропустила некоторые необходимые для понимания детали.

Опустив руку, деловито пояснила:

— Он-то свою ковырялку бросил. Ну, сами понимаете, кузница, места мало, наковальни, горн, приспособы всякие, ему с его дрыном там не развернуться. Подскочил ко мне с голыми руками, схватил за горло, аж в глазах потемнело, в воздух поднял. Сдавил, что ни пикнуть. Ну, тут я его и раз!.. — и женщина хлёстко ударила кулаком в ладонь. Резкий, словно пощёчина, звук заставил притихший народ вздрогнуть.

— И что? Что сделала-то?! — не сдержав эмоций, уточнил дед, который ещё с эльфами воевал.

— Что-что, — выпятила челюсть Лариса Петровна. — Этот молоток прямо ему в бошку вогнала. По самую рукоять.

— Ну ты даёшь, мать! — раздался чей-то восхищённый голос, слегка подогретый выпитым алкоголем.

— Не ты, а вы! — поправила женщина и кивнула. — Это ещё что! Мы же с принцем после обороны Чёрного замка туда, за Стену, пошли. За колдуном Чернобородом, у которого вся сила в бороде была. А бородища вот такенная! От сюда и до двери, — Лариса Петровна махнула рукой, показывая.

Народ прикинул расстояние и впечатлённо загудел.

— Ага! Сил магических немерено, бородищу-то отрастил будь здоров! И главное, дев непорочных себе наворовал, чтобы, значится, утехам любовным с ними предаваться. А принц же не может девиц в беде оставить. Ну, мы, значит, туда. Весь дворец Черноборода на уши поставили. Мечом-кладенцом из озера всех его приспешников изрубили, потому что другим-то колдуна и его миньёнов не взять.

— Из какого озера? — прервал женщину вопрос из зала.

— Из какого? Из волшебного. Я не рассказывала? Ну, ладно. Сча…

Алкоголь уже начал делать своё чёрное дело, поэтому язык Ларисы Петровны стал понемногу заплетаться, а нить повествования теряться, впрочем, на фантазию это не влияло, скорее, наоборот.

— Короче, нашли мы это озеро, привязала я, значит, к принцу верёвку. Тот разделся до исподнего и в озеро — за мечом. Так бы я и сама нырнула, вы же меня знаете. Но только в том озере меч не просто так лежал, его дева жутко ревнивая, которая там живёт, охраняла. А она, стерва рыбообразная, баб на дух не переносит. Только мужиков, да и то не абы каких. Обычными-то крестьянами брезгует. Ей благородных подавай. Вот и пришлось принцу нырять. Подплыл к её дому. Стучится. Та открыла и как поняла, что это принц, обрадовалась. Сразу такая: — «Будешь, мол, мне мужем, а я тебе женой. Детишек хвостатых наплодим». Ну, всё такое. Принц: — «Хорошо, — говорит, — женюсь. Только покажи мне меч-кладенец. Давно хотел его посмотреть». Ну, та дура и дала. Принц за верёвку дёрнул, сигнал подал, и я его быстро за верёвку наверх. Сам-то он уплыть никак. Дева-то не простая, водичку заколдовала. Кто в это озеро попадает, обратно потом сам не выберется. Вот я его и вытащила. На бережок оттащила с мечом. Очухался принц, отплевался, и поехали мы дворец Черноборода штурмом брать.

— А дева озера что? — опять уточнил кто-то.

— Дева-то? А что дева, — пренебрежительно махнула Лариса Петровна рукой. — Кулаком нам из озера грозила, что, мол, попадёмся мы ещё. Да дураков нет в то озеро снова нырять. Тем более, и меча там больше нету. В общем, добрались мы до дворца. Он же себя окружил всякой там нечистью. Миньёнами этими и прислужниками. Но куда им против волшебного меча-то? Порубили всех в капусту, вышибли двери в тронный зал, а Чернобород там сидит. И борода через ползала по полу стелется. Увидел нас, испугался и в окно. Летающий, падла, оказался. А про бороду-то забыл. Зацепился ею за подоконник. Снаружи на метр болтается, шипит, газы пускает, — реактивную тягу создаёт, а улететь не может. Тут принц как рубанёт ему по бороде, так что у того всего с полметра и осталось. Он и вниз. Там до земли метров двадцать было, замок высоченный. Шлёпнулся, аж кровища во все стороны брызнула. Без бороды-то магии нет, вот и разбился. Бороду его отрубленную мы, конечно, сожгли и домой отправились.

— Погоди! — вклинился ещё один слушатель. — А девы непорочные, которых он похитил, их-то нашли?

Лариса Петровна на секунду задумалась, соображая, что бы такого придумать. Потом её осенило, и, посветлев лицом, она довольно произнесла:

— Так когда колдовство Черноборода развеялось, все девицы сразу в своих домах и оказались.

— А меч? Меч принц с собой забрал? Поглядеть бы, что за кладенец такой, — мечтательно произнёс бородатый мужик неопределённого возраста.

Окружающие тоже тут же загомонили:

— Да, на меч бы посмотреть. Диковинка такая. Ни разу волшебного меча не видели.

— Меч? — чуть недовольно переспросила Лариса Петровна, невольно вспоминая висящую на боку принца шпагу.

Но та, как ни крути, на кладенец не тянула. Слишком уж парадная, да и тоненькая. Она-то про шпалу с человеческий рост рассказывала.

— А меч того… разрушился. Как в соприкосновение с бородой вступил, так вся магия, в ней накопленная, по мечу и ударила. Не выдержал, на мелкие кусочки разлетелся. Хорошо, нас с принцем не посекло.

— Жалко, — пригорюнившись, протянул кто-то.

— А уж как мне жалко. Ну, да ладно, — махнула рукой Лариса Петровна. — Так! — хлопнула ладоши. — Бармен! Всем ещё по пиву!

И сама, подавая пример, тут же схватила вежливо поднесённую кружку, которую махом выхлестала, залихватски крякнув и проведя большим пальцем по несуществующим усам.

А затем случилось то, что всегда случается в местах большого скопления людей. Кто-то кого-то нечаянно толкнул. И, может, даже облил, тоже случайно, из зажатой в руке кружки. После чего произошёл очень содержательный и ёмкий диалог:

— Ты чё?

— А ты чё?

В другой бы момент на этом и закончилось, но народ был заведён рассказом и подогрет алкоголем, в общем, заряжен на полную, не хватало только самой малости — повода. А теперь появился и он.

Первый же молодецкий удар выбил оппоненту пару зубов. Оппонент в долгу не остался, от всей души размахнувшись в ответ. Но зачинщик успел присесть, и удар достался стоящему за ним. Надо ли говорить, что уже через минуту в трактире махались все со всеми? Хлёсткие удары, крики, треск ломаемых столов и лавок тут же заполнил заведение.

— Врежь ему, врежь! — подпрыгивая на месте, пару раз выкрикнула в задоре женщина, тоже не сразу осознав масштаб побоища, но тут, едва разминувшись с её головой, мимо просвистела брошенная кем-то через весь зал кружка.

— Вот блин, — произнесла Лариса Петровна, резко трезвея.

А давно стоявший у помоста и беспокойно смотревший на происходящее Гаврила бросился к попаданке, мужественно заслоняя её своим телом и выставляя вперёд алебарду, пока особо ретивые не заскочили на помост к ним.

Как всегда, в экстремальной ситуации Лариса Петровна соображала быстро.

— Тактическое отступление! — закричала она стражнику.

— Чего? — обернулся тот.

— Ползём, говорю, отсюда!

Подхватив низ платья, женщина резво рыбкой нырнула прямо с помоста под ближайший стол, благо пространство под ним позволяло, и быстро-быстро на коленях рванула вперёд. С этой стороны столы удачно стояли торцами друг к другу, и под ними можно было добраться почти до самого выхода.

Раздавшийся следом металлический грохот подсказал ей, что стражник не стал долго думать и прыгнул под стол тоже, вновь подтвердив свою сообразительность. Правда, обернувшись, она едва смогла увернуться от острия алебарды, чуть было не вонзившейся в её нижние «не совсем девяносто». Стражник продолжал сжимать длиннющее оружие в ладони, упорно таща его с собой.

— Куда ты с ней, брось, мешает же!

Лариса Петровна взвизгнула, ускоряясь, чувствуя, как холодное железо режет воздух буквально в паре сантиметров от её филейной части.

— Не могу, — прохрипел Гаврила, цепляясь за ножки стола и потея от натуги, — за утрату личного оружия выговор и из жалования вычтут.

Таким макаром, под столами они пробрались к двери и, совершив финальный рывок, пригибаясь и прикрывая голову руками, выскочили наружу. Следом за ними вылетело ещё тело, но только бессознательно шлёпнулось в лужу. Оттащив бедолагу в сторону, чтоб не захлебнулся, Лариса Петровна вытерла выступивший пот со лба, критически посмотрела на трактир, из которого продолжали раздаваться громкие звуки побоища и скомандовала стражнику, нерешительно замершему подле и цепляющемуся за алебарду, как за спасательный круг:

— Ну, что застыл, беги давай, наряд вызывай.

Тут она снова оглядела заведение и покачала головой:

— Да какой наряд, отделение, отделение зови.

Гаврила переспрашивать не стал, сообразил, что женщина имеет в виду, и быстро скрылся в темноте слабо освещённой улицы. А Лариса Петровна, от подобной встряски ощутившая, как её слегка потряхивает, отошла на лавочку у стены, присела и, вдыхая свежий ночной воздух, совсем немного отдающий канализацией, задумчиво уставилась на звёздное небо.

Где-то минут через пятнадцать послышалось слитное громыхание по брусчатке, и к трактиру подкатило сразу несколько телег, откуда горохом посыпались местные стражи. Выстроившись в колонну по два, они слаженно сменили протазаны на дубинки и, вломившись внутрь, тут же принялись наводить порядок, охаживая демократизаторами всех подряд.

Ещё через пятнадцать минут на эти же телеги была погружена толпа стонущих мужиков, и окружённые стражниками они опять укатили во тьму. Стало тихо. И только Гаврила остался с женщиной, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

— И ты иди, — махнула рукой Лариса Петровна, — молодец, всё сделал как надо.

Зайдя в трактир, она оценила учинённый разгром, вздохнула, мысленно считая, сколько придётся отвалить за ремонт и упущенную прибыль трактирщику. Сам хозяин заведения обнаружился за барной стойкой, грустно прикладывающим к фингалу на пол лица лёд. Подойдя к нему, женщина кашлянула, а затем, чувствуя укол совести, повинилась:

— Это, извини за бардак. Я не ожидала, честно, что так обернётся.

— Эх, — грустно вздохнул трактирщик, ничего не ответив, только придержал кусок льда у фингала другой рукой.

— И мне бы комнатку переночевать, — добавила женщина, — раз уж я тут.

Посмотрев на неё целым глазом и обречённо махнув рукой, хозяин трактира, кряхтя, поднялся, подошёл к двери на кухню и зычно крикнул:

— Прошка, иди сюда!

Спустя полминуты из проёма осторожно выглянула голова парня лет двадцати на вид, внимательно оглядывая окрестности.

— Да закончилось всё, — буркнул трактирщик, — не трясись.

Пошарил под барной стойкой и, вручив показавшемуся целиком юноше ключ на толстой верёвке, приказал:

— Проводи госпожу в номер, крайний справа.

Сам номер не впечатлял, стоило Прошке распахнуть дверь, после судорожного ковыряния ключом в замочной скважине, как Лариса Петровна чуть разочаровано цокнула языком. Выглядело бедновато, явно не бургомистрские хоромы. Даже стола не было, только комод да спальное место с матрацем на деревянной раме. Впрочем, кровать была вполне основательная, почти два метра шириной, и, посмотрев на неё, женщина внезапно ощутила желание в ней не только поспать. Как-то помолодев что ли и взбодрившись в новом мире, она ощутила вкус к жизни и к почти забытым удовольствиям. Оценивающим взглядом оглядев паренька, Лариса Петровна спросила:

— У тебя женщины были?

— Нет, — втянув голову в плечи, испуганно ответил тот.

— Значит будут, — с непререкаемой уверенностью заявила она и цепко схватила за руку.

Парень был хоть и слегка недотёпистый, но достаточно симпатичный, чтобы вызвать в распалённой адреналином и алкоголем женщине интерес. Он, правда, тут же испуганно забормотал:

— Но я не… не…

Но Лариса Петровна, ласково приговаривая:

— Ничего, бабушка и научит, ещё и денежку даст, — уже затаскивала его к себе.

Хлопнула дверь, отсекая посторонние звуки, и в коридоре стало тихо.

Глава 7

Пробуждение было тяжёлым. Намешав разного алкоголя и понизив градус, Лариса Петровна обеспечила себе на полдня головную боль. Кое-как продрав глаза, она повернулась на кровати и голосом умирающего произнесла:

— Кто-нибудь, убейте меня.

Яркое солнце светило из окна прямо в лицо, и только проморгавшись, она заметила, что в комнате ещё кто-то есть. Прищурившись, поняла, что в углу на стуле сидит принц собственной персоной.

— Ох, ё!.. — Лариса Петровна подорвалась с кровати, но тут же со стоном упала обратно. — Ваше высочество, а сколько сейчас времени?

— Полдень, — хмуро произнес Себастиан.

— Полдень… — выдохнула женщина. — Да уж, денёк вчера выдался.

— Вот об этом, — продолжая хмуриться, произнёс наследник престола, — я и хотел бы с вами поговорить. О чём вы вообще думали, когда устроили здесь пьянку с дракой?

Принц не ругался, говорил тихо и почти спокойно, но Ларисе Петровне сразу стало неуютно и даже чуточку стыдно. Она почувствовала себя проштрафившейся ученицей перед строгим учителем.

— Да я, собственно… — принялась оправдываться женщина. — Это всё ради вас, мой принц.

— Ради меня? — он помолчал, затем впервые посмотрел на попаданку прямо, укоризненным взглядом. — Рассказывая всем про несуществующие подвиги, которые я якобы совершил? Вы считаете, что этим мне помогаете?

— Но я хотела поднять ваш статус в глазах подданных. А подвиги… ну, кому же плохо от того, что я тут про подвиги рассказала? — пробурчала она, не выдержав взгляда юноши и опустив глаза. — Народу понравилось. Да и как они проверят, были эти подвиги или нет?

Принц нахмурился ещё больше.

— Придумали какой-то Чёрный замок, Стену, Черноборода ещё этого. Озеро с мечом. Меня дома у бургомистра с самого утра просят рассказать, как я с одичалыми бился. Какими, спрашивается, одичалыми? И дев невинных спасал. А я и знать не знаю ни про каких дев. Так ещё, оказывается, с каждой из них ночь провёл. И теперь та, которая забеременеет, станет мне законной женой.

— А вот это уже не я! — вскинулась с возмущением Лариса Петровна. — Девы были, правда. Но про ночь с вами — не было такого! И про ребеночка с женой — тем более.

— Не было? — испытующе вгляделся в лицо женщины принц.

— Чтоб мне сдохнуть, — заверила она юношу. — Это они сами уже придумали. Не виноватая я.

Принц снова тяжело вздохнул, сгорбился, оперевшись о колени, а затем, посмотрев долгим взглядом в окно, грустно произнёс:

— Поймите, Лариса Петровна, мне не нужны выдуманные подвиги. И уж тем более не нужна дутая слава. Я хочу, чтобы говорили о том, что я совершил сам. Слухи-то пойдут. И если простолюдины могут принять подобные рассказы за чистую монету, то в столице, среди знати, обязательно найдётся тот, кто решит это проверить. И проверит, и найдёт нестыковки. Потому что за ту неделю, что меня нет во дворце, подобное совершить невозможно. Тем более, что никто не знает ни про Чёрный замок, ни про колдуна Черноборода, ни про волшебное озеро.

Женщине стало стыдно. Принц, не меняя тона, отчитывал её, как какую-то малолетку. Хотя это ему восемнадцать, а ей-то шестьдесят. И что самое обидное — принц-то прав. Что на Ларису Петровну нашло, она и сама уже не понимала. То ли воздух нового мира оказался настолько опьяняющим, что сорвало все стоп-краны, и её понесло, как поезд под уклон, то ли головокружение от успехов случилось? Но факт оставался фактом, её чересчур занесло. Приступ мучительного стыда заставил женщину покраснеть. Потупив взгляд ещё сильнее, она только и смогла, что пробормотать:

— Простите, мой принц.

— Я вас не виню, — ответил тот. — И даже, наверное, понимаю, что вы не желали мне плохого. Но очень прошу: когда мы доберёмся до столицы, пожалуйста, не рассказывайте там подобного. Потому что серьёзные люди подобные россказни просто поднимут на смех. И будут воспринимать меня, как какого-то враля.

— Не буду, — сглотнув, произнесла Лариса Петровна.

— Хорошо.

Принц поднялся со стула и, больше не глядя на женщину, произнёс:

— Собирайтесь. Карета внизу. Вас уже ждут в магистрате. Нужно вернуть похищенные вещи владельцам.

Лариса Петровна наконец подняла на Себастиана увлажнившиеся глаза. Ей было одновременно и совестно, и жалко, а ещё очень не хотелось подорвать доверие наследника престола к себе. То, как он с ней говорил, заставило этого юношу уважать. Правильный, неиспорченный пороками, почти святой, по сравнению с такой циничной стервой, какой была сама Лариса Петровна. Рядом с ним хотелось заплакать и покаяться.

— Клянусь чем угодно, что больше такого не допущу, — твёрдо произнесла женщина.

Принц кивнул, принимая её клятву, но продолжил:

— И ещё. Вопрос не только в моей репутации, но и в вашей. Я представляю вас всем, как благородную даму, но вы ведёте себя совершенно неподобающе данному статусу. Я вижу, что вы привыкли поступать по-своему, но есть же определённые правила приличия. Дамы нашего королевства не пьют стаканами виски и не запивают потом кружками пива. И уж точно не скачут с выступлениями на потеху публике, словно какие-то балаганные артисты.

Тут, в глазах принца, промелькнула настоящая боль.

— Мне очень тяжело смириться с мыслью, что ритуал прошёл именно так. Но я понимаю и принимаю ту ответственность, какая возложена сейчас на меня по отношению к вам. Вы теперь находитесь под моей защитой, а наши судьбы неразрывно связаны. Ни действием, ни бездействием, помните? Пожалуйста, не усложняйте мне жизнь.

— Не буду, — тихо ответила Лариса Петровна, украдкой вытирая непрошенную слезинку.

В первый раз, наверное, она на секунду пожалела, что попала сюда вместо той пигалицы. Принца было жалко, и женщина мысленно пообещала себе, что в лепёшку разобьётся, но найдёт принцу настоящую любовь.

***Голова, несмотря на применение народных средств, таких как окунание головой в ведро с ледяной водой и выпивание литра огуречного рассола, продолжала болеть, не добавляя Ларисе Петровне настроения. Трясясь в карете по дороге в магистрат и морщась на каждой выбоине и камне, попадавшем под колесо, она мрачно зырила в окно на мелькавшие по дороге дома.

Когда она вышла, принца уже не было, не стал дожидаться, ускакал один, и это был ещё один неприятный звоночек. С одной стороны, ждать её он и не обязан, где он, а где она, но конкретно сейчас это точно было проявление его, наследника престола, неудовольствия. И если Лариса Петровна срочно не предпримет какие-то шаги для восстановление доверительных взаимоотношений, то не видать ей власти, как своих ушей. Без деятельной поддержки принца это будет попросту невозможно.

В общем, причин для радости не наблюдалось.

Выйдя у магистрата, она хмуро покосилась на взявшую на караул стражу. И только увидев стоявшего внутри Гаврилу, женщина слегка посветлела лицом и приветственно ему кивнула. Надо будет запомнить исполнительного и сообразительного мужчину. Если не повысить здесь, то перетащить потом к себе, когда обоснуется в столице. Такие люди лишними не будут.

Судя по обилию разномастных карет и пролёток, заполонивших площадь, богатые жители города уже собрались в здании, чтобы вернуть своё.

«Дёшево не отделаетесь, — мстительно подумала женщина, которой хотелось на ком-нибудь отыграться за стреляющую болью голову. — Заплатите как миленькие.»

По пути она встретила уборщицу и, вымученно улыбнувшись, поприветствовала её:

— Баба Глафа.

Та охнула:

— Госпожа! — и посмотрела на неё таким полным восхищения и обожания взглядом, что Лариса Петровна поняла — трактирный рассказ о её с принцем подвигах уже разнёсся по всему городу.

Мда. И ничего не сделаешь уже. Слово не воробей. Нет, можно, конечно, и догнать, и поймать, и в тюрьму посадить. Но это когда она тут нормальную полицию организует. А пока придётся как-то минимизировать возможный ущерб.

Перед дверями зала, где были размещены экспроприированные предметы роскоши, она остановилась, несколько раз глубоко вздохнула, расправила плечи и, придав лицу выражение скучающей надменности, гордо вошла внутрь. Аристократия, конечно, не работники администрации, но принципы в их среде, как понимала попаданка, были в чём-то похожи. Кто понаглее, тот и барон. Самый наглый из баронов — граф. А самый пресамый граф, который нагнул всех остальных и кланяется только королю, это герцог. В общем, будь как можно наглее и грубее, это автоматически повысит твой статус.

Но очутившись в зале, она тут же столкнулась с вопиющим нарушением порядка, отчего все заготовленные фразы приветствия мгновенно вылетели из головы.

Находившиеся внутри дородные мужики в богатых одеждах, дефилировавшие под ручку с жёнами, не просто лапали ещё пока её материальные ценности, а под полным благодушия и молчаливого одобрения взглядом бургомистра активно разбирали украшения и прочие предметы роскоши, распихивая их по карманам и засовывая подмышку, словно им это уже отдали.

Забыв обо всём, бодрая пенсионерка рявкнула во весь голос:

— А ну быстро положили всё взад!

— Лариса Петровна, — сбоку послышался негромкий, чуть напряжённый голос. Обернувшись, женщина увидела стоявшего там принца, которого сходу не заметила. Тот находился в обществе ещё какого-то вельможи, у которого из-под блестящей металлической кирасы выглядывал богатый камзол, а плащ был расшит золотом. В момент появления женщины они, по всей видимости, вели какую-то беседу, но сейчас мужчина молча и внимательно разглядывал попаданку. Правда, пока невозможно было судить, как он к ней относится — хорошо или плохо, лицо его абсолютно ничего не выражало.

— Прошу меня простить, ваше высочество, — тут же поклонилась женщина, — не сдержалась.

Затем, вновь повернувшись к замершим богатеям, она чуть поджала губы и, мысленно одёрнув себя, вежливо произнесла:

— Не соблаговолите ли, господа и дамы, всё взятое положить туда, где взяли?

— Но это наше! — тут же возмутился кто-то.

— Может, и ваше, — не стала спорить Лариса Петровна, но тут же ткнула пальцем в подмышку какого-то толстяка.

— Что, — обратилась она к нему, указав на зажатый под ней канделябр. — Хотите сказать, что это тоже ваше?

— Моё, — с вызовом произнес тот, надув щёки, отчего стал походить на здоровенного антропоморфного хомяка.

— Враньё, — припечатала попаданка. — Это канделябр колдуна Иерофантуса. Я сама лично… — чуть не болтанув лишнее, она кашлем замаскировала невольно возникшую паузу, затем быстро произнесла — разговаривала с ним. Там и клеймо есть с внутренней стороны.

Толстяк тут же перевернул канделябр, посмотрел, затем, поморщившись, вернул предмет на место и буркнул:

— Ошибся. Очень походил на мой.

— Вот-вот. И дабы избежать подобных досадных ошибок, прошу вас всё положить на место.

Под внимательным взглядом женщины недовольные господа принялись выворачивать карманы, доставая украшения. Причём пару ожерелий пришлось снять уже с дамских шей, на которых они чудесным образом успели угнездиться.

Не обошлось и без скандала. Когда Лариса Петровна, знавшая всё наперечёт, недосчиталась двух перстней с изумрудом и янтарной броши.

— Неужели в столь благородном обществе Вестернхилла завелись нечистые на руку люди? — гневно спросила она, уперев руки в бока. — Которые не постеснялись даже присутствия его высочества? Настолько жадные, алчные, беспринципные… Да-а, я и подумать не могла, что местные нравы пали так низко.

Под её обличительным взглядом несколько человек засуетились и с натянутыми улыбками выудили откуда-то из внутренних карманов недостающее.

— Забыли. Бывает, — тут же успокоилась бодрая пенсионерка. — Главное, честь уважаемых граждан города восстановлена. А сейчас я… — она прошлась, любовно касаясь пальцами каждого из предметов. — Буду называть каждую вещь по-порядку. Владелец поднимать руку, а я озвучивать цену выкупа.

— Выкупа? Какого ещё выкупа?! — поднявшийся вопль негодования, однако, женщину не смутил.

Дождавшись, когда местные богачи и знать успокоятся, она скучающе произнесла:

— Криком вы здесь ничего не добьётесь. Если я сказала выкупа, значит выкупа.

— А вы, собственно, кто? — внезапно задал вопрос немолодой седовласый мужчина в тёмном камзоле со шпагой на боку и крупным перстнем с тёмно-красным камнем на пальце.

«Благородный, — недовольно подумала Лариса Петровна. — Граф небось какой-нибудь. И похоже, заслуженный. Вон как себя держит! Вроде и в толпе находится, но по одной позе видно, что считает себя выше всех остальных. Похоже, важная шишка среди местной знати».

— Я благородная дама Лариса, — тут же чопорно ответила женщина, гордо вздернув подбородок и потупив взгляд.

— Прошу прощения, госпожа Лариса, — вновь открыл рот седовласый. — Но хотелось бы услышать ваш титул и ваш мэнор.

— Титул? — вот тут Лариса Петровна замешкалась, потому что с принцем на эту тему у них разговора не заходило, а она как-то и не подумала.

«Благородная да благородная, — подумала она. — А тут оказывается, ещё и титул нужен».

Ища поддержки, она обернулась к Себастиану. Тот отчётливо вздохнул, шагнул вперёд и произнёс:

— Граф Полирекс. На этот вопрос отвечу я. Госпожа Лариса — графиня, но прибыла издалека. К сожалению, ей пришлось покинуть родные места, оставив всё, и мэнора, как такового, у неё нет. Но я готов подтвердить её благородное происхождение. Надеюсь, Вам моего слова достаточно?

— Конечно, — поклонился граф. — Слову вашего высочества я могу всецело доверять.

Повернувшись к женщине, он поклонился и добавил:

— Графиня, — признавая тем самым её статус.

— Да, — прокашлялась Лариса Петровна. — Принц, можно сказать, вытащил меня из места, где ждали только бедность и отчаяние. Можно сказать, спас, предоставив шанс начать новую жизнь здесь. Я буквально всем обязана его высочеству, и поэтому со своей стороны собираюсь приложить все усилия, чтобы никто не подумал воспользоваться великодушием принца и не попытался его обокрасть.

— Обокрасть?! — народ переглянулся, а всё-тот же граф, нахмурившись, произнёс:

— Вы ошибаетесь, госпожа. Здесь никто и помыслить не может о том, чтобы совершить подобное. Но мне не совсем понятно, что вы имеете в виду.

— Что имею, то и… — Лариса Петровна едва успела прикусить язык, чтобы не ответить своей любимой присказкой.

Принц опять подобную вольность в выражениях не поймёт, поэтому, она патетически воскликнула:

— Чтобы забрать все эти вещи, его высочеству пришлось…

Тут от наследника престола послышалось многозначительное:

— Гм…

Женщина, бросила осторожный взгляд на принца, наткнулась на острый предостерегающий взгляд и быстро закончила:

— Пришлось приложить много усилий. Собственных сил и времени. Неужели вы считаете, что всё это ничего не стоит? Время, его высочества, его, так сказать, пот. Риск, в конце концов. Это ведь разбойники! Его могли ранить, может, даже убить. И неужели вы считаете, что какие-то жалкие пятьдесят процентов — слишком большая плата за это? Не какой-то городской страже платите, господа, нет, — принцу, наследнику престола, будущему королю! Нет, — покачала головой с осуждением Лариса Петровна, — не такими я представляла себе верных подданных королевства. Наоборот, вы должны гордиться, что ради вас принц оказался готов рискнуть. Такова, значит, ваша благодарность?

Народ переглянулся и нехотя стал соглашаться, что пятьдесят процентов — это действительно невеликая цена за помощь принца в возврате ценностей.

«Давайте, расчехляйте мошну, — со злым удовлетворением подумала женщина, — от вас не убудет. А нам ваше золото пригодится. Мне пригодится».

Пройдя к левой оконечности столов с разложенными на них предметами, она громко объявила, беря в руки первую вещь:

— Итак, лот номер один. Колье из золота с бриллиантами и изумрудами. Владелец?

Она окинула взглядом зал.

— Барон Жапольд, — прогудел недовольный бас.

— Отлично. С вас тридцать золотых.

Барон, услышав сумму, от неожиданности крякнул.

— Что? — удивлённо посмотрела на него попаданка. — Ровно половина реальной стоимости.

— Половина?! — завопил Жапольд, — Да оно в жизни столько не стоило! Даже целиком!

— Уверены? — верхняя губа Ларисы Петровны начала хищно приподниматься. — Я уже предупреждала, не пытайтесь ограбить его высочество. Цена определена верно, но если вы не можете колье выкупить, то тогда его выкупит кто-нибудь другой. Ростовщики в городе найдутся, как и те, кто захочет вам досадить. Думаю, мне не составит труда найти ваших недоброжелателей. Может, даже среди находящихся здесь. Запомните…

Она вновь оглядела всех присутствующих, только теперь её взгляд был холоден и остёр, как стальной клинок. После чего веско закончила:

— Принц в любом случае получит свои деньги.

Повздыхав секунд десять, барон полез за кошельком и отсчитал необходимую сумму, а женщина, ловко ссыпав монеты в свой кошель, довольно улыбнулась и тут же взяла следующий предмет:

— Итак, лот номер два, медальон, золото с каменьями, внутри портрет прекрасной дамы, на обороте гравировка «ДМ»…

Глава 8

Местом встречи с посредником разбойников была определена лачуга в пригороде, где обитали беднота, криминальные элементы и неквалифицированная рабочая сила, перебивающаяся дневным заработком внутри городских стен, а на ночь возвращающаяся обратно в своё ветхое жильё.

Одна, да ещё с деньгами, ехать туда Лариса Петровна не рискнула, поэтому взяла с собой Гаврилу, уже практически свыкшегося со статусом личного телохранителя женщины. Даже десять процентов от вырученного составляли кругленькую сумму, и кошелёк весомо оттягивал женщине карман.

— Госпожа Лариса, вам точно сюда? — ещё раз уточнил стражник, хмурясь всё сильнее, пока они на служебной двуколке катили между кривых и косых лачуг.

— Точно, Гаврила, точно, — ответила женщина, ещё раз сверяясь с ориентирами.

Нервозность Гаврилы была понятна. Конкретно этот район, похоже, был прибежищем самой маргинальной части населения — то самое пресловутое городское дно. Хоть и располагавшееся вне городских стен, но жили здесь именно городские отбросы, сюда же перебирались и обедневшие горожане.

Опасное место.

Впрочем, был полдень, и недаром Лариса Петровна решила ехать сюда именно в это время, а не ночью. Большая часть местных обитателей как раз находилась на промысле в самом городе. Здесь же оставались только маленькие дети да присматривающие за ними женщины неопределённого возраста, слишком большой угрозы для попаданки и её телохранителя не представлявшие.

— Вот! Вот тот домик видишь?! — привстав, Лариса Петровна показала пальцем на одну из показавшихся за поворотом кривой улочки хижин.

Домишко, если его можно было так назвать, в общем-то, ничем не отличался от своих соседей — такая же деревянная развалюха, собранная криво-косо и почерневшая от времени. Но конкретно у этой была малюсенькая отличительная деталь: цветастая занавеска на слуховом окошке под крышей. Это был знак, что посредник на месте и ждёт женщину. Сама Лариса Петровна выбирала и была горда собой, яркая тряпка хоть и выделялась на фоне общей серой массы, но вряд ли что-то могла сказать человеку непосвящённому.

Двуколка затормозила напротив хижины, а попаданка покосилась на своего телохранителя и предупредила:

— Только так, Гаврила, чтобы никому ни слова о том, где мы были и куда ездили. Понял меня? Будут спрашивать — просто катал меня по окрестностям, показывал городские достопримечательности.

— Да какие тут достопримечательности? — удивился мужчина.

— Я благородная дама, графиня, — с лёгкой иронией произнесла пенсионерка, — кроме замков да дворцов ничего и не видала. Для меня и такое в диковинку.

— Так точно, госпожа Лариса. Понял.

— Молодец, — чуть похвалила она понятливого стражника и спрыгнула на неприятно чавкнувшую под ногами землю.

Посмотрела на слегка утопшие в грязи ботинки, недовольно поморщилась. Осторожно шагнула дальше, стараясь сильно не измазаться и не изгваздать ботинки. Чёрт знает, как у них тут с хорошей обувью, поэтому свои, с Земли, желательно было поберечь. В конце концов, отдала за них она приличные деньги, да и просто нравились они ей.

Подойдя к двери, женщина стукнула условным стуком, три коротких, три длинных и снова три коротких, дождалась, пока там со скрипом отодвинется засов, и тут же юркнула в приоткрывшийся проём.

Дверь тут же захлопнулась и, оказавшись в полумраке, женщине пришлось секунд десять постоять, привыкая к слабому освещению.

— Ба-а-а! — произнесла она, увидев сгорбившегося у окна и аккуратно выглядывающего в щёлку между закрытых ставен главаря банды. — Ты здесь?!

Хмыкнула:

— А где посредник?

— Тут я, — проскрипел неприятный голос сбоку.

И правда, у самой двери стоял ещё один неопрятного вида мужчина. Собственно, он, похоже, Ларисе Петровне и открыл. Невысокий, сгорбленный, с явно видимыми на лице следами порока. Это был, похоже, профессиональный нищий, использовавший в промысле имевшуюся инвалидность. Без одной руки по локоть и двух пальцев на второй. Посмотрев ниже, Лариса Петровна не удивилась, разглядев и вместо одной из ног деревяшку протеза.

— Да-а! — хмыкнула она. — И где ж это тебя так помотало?

— На войне, — проскрипел нищий.

Растянув губы в подобии улыбки, он обнажил гнилые зубы и, нарочито юродствуя, протянул:

— Подайте монетку бедному ветерану.

— Ветеран, как же, — тут же фыркнул главарь, на секунду оторвавшийся от разглядывания обстановки за окном. — За воровство отрубили. Сначала на одной руке пальцы, затем кисть и до локтя, а потом уже и на второй.

— А ногу? — поинтересовалась женщина.

— В капкан попал. В дом залез один, хотел грабануть, да угодил ногой. Кость перебило вместе с мясом. Думали, помрёт, а он выжил. Короче, мы его все зовём «Укороченный Эд», — хохотнул бандит.

— Слышь, мне не нравится это погоняло, — набычился нищий.

— Да похрен, — фыркнул главарь.

Ещё раз выглянув в окно, он смачно сплюнул на пол и неприязненно бросил, глядя на женщину:

— Слышь, ты зачем стражника привела? Он же нам всё малину спалит. Мы так не договаривались.

— Слышь ты сам, дебил, — оскорбившись тону, с каким с ней посмели говорить, прошипела женщина. — Потому привела, что меня здесь все считают благородной дамой. И если бы я попёрлась сюда в одиночку, это вызвало бы много вопросов. И вообще, он хоть и стражник, но верный лично мне человек и никому ничего не расскажет.

— Да? — с сомнением уточнил главарь.

— Хрен на! — разозлилась Лариса Петровна. — Тебе что, с первого раза непонятно? Сказала же, не бзди. Я за базар отвечаю. У меня всё ровно. И насчёт монет тоже. Вот, держи.

Она выудила из кармана кошель и бросила мужчине.

— Десятая часть, как договаривались.

Монеты в мешочке глухо звякнули, перекочевав из одних рук в другие. И бандит, не удержавшись, тут же распустил тесьму, заглядывая внутрь и запуская туда жадные пальцы, принявшись вожделенно перебирать золотые монеты.

Впрочем, жадность обуяла не только его. Лариса Петровна заметила, как дёрнулась следом за мешочком голова посредника. В темноте было не особо разобрать, но она была почти уверена, что глаза нищего алчно сверкнули, а оставшиеся пальцы скрючились, цапнув пустоту, тоже желая ощутить тяжесть кошеля.

«Ненадёжный человек», — подумала она.

Видимо, совсем у банды с городскими людьми было плохо, если они вынуждены были работать с подобными индивидуумами. Лариса Петровна не была бы Ларисой Петровной, если бы буквально шестым чувством не поняла, что посредник так пристально наблюдая за главарём, спит и видит, как бы эти деньги прибрать себе.

И вроде бы что ей до этих внутренних бандитских разборок? Но на банду и главаря у неё были кое-какие планы. Потому что иметь свою прикормленную бригаду бывает полезно.

Стоило нищему отвернуться от неё, как она беззвучно взяла приставленный к стене кривой деревянный костыль, фактически высохшую ветвь дерева толщиной сантиметра четыре, и без всякой жалости опустила его тому на затылок. С глухим стуком тяжёлая деревяшка соприкоснулась с головой нищего, и тот мгновенно, как подкошенный, повалился на пол.

— Ты чего? — бандит ошалело распахнул глаза, рефлекторно шагнув назад и положив ладонь на торчавший за поясом нож, переводя взгляд с женщины на лежавшее без сознания тело.

— Того, — хмуро ответила женщина. — Не ушёл бы ты отсюда с деньгами. Я это сразу почувствовала. Гнилой твой посредник. При мне остерёгся бы, но потом или бы тебя на перо посадил, или ещё как порешил.

— Этот может, — помрачнев, ответил главарь, — деньги большие, а Укороченный до них очень жадный был.

Мужчина подошёл, неприязненно пнул нищего. — Ладно, я с ним сам здесь закончу. Жаль только, придётся нового искать и место другое.

— Закончишь, — кивнула женщина. — Но только с остальным погоди и сначала послушай меня.

Выдержав короткую паузу, она продолжила:

— Деньги большие, это верно, надолго хватит. Особенно, если расходовать с умом. Поэтому ваша задача будет найти нормальную одежду — купить, украсть, не важно, только без жмуров, я этого не люблю. Чтобы вы не на отребье всякое походили, а на нормальных наёмников. Да, наёмников. Оружие тоже с бронёй почистите и подлатайте, а то без слёз не взглянешь, всё ржавое, в кольчугах дыры, шлемы мятые. И дисциплину своим прививай. Найди какого-нибудь бывшего десятника, чтобы твоих помуштровал. Будете говорить, что бывшие солдаты.

— Я и сам бывший десятник, — внезапно удивил женщину бандит, — и половина моих лямку солдатскую тянула.

— Тем более, — ткнула пальцем ему в грудь Лариса Петровна, — правда, тогда непонятно, отчего они у тебя сейчас больше какое-то неорганизованное стадо напоминают. Держал бы в строгости.

— А зачем? Мы и дезертировали всем десятком, потому что осточертела эта солдатская служба и командиры.

— А, вольницы захотелось, — понятливо покивала попаданка, — только ты ответь мне одно. Много вы с этой вольницы получили? Лучше жить начали? Богаче? Или, может, уважаемыми людьми стали?

Главарь помолчал, набычившись, затем, не глядя на женщину, мотнул головой, глухо произнёс:

— Не стали.

— Ну вот. Спрашивается, и зачем было всё это устраивать? Так что нет, здесь вы больше работать не будете.

Она остановила мужчину, собирающегося было что-то спросить:

— Сразу говорю, как станете похожи на нормальный отряд, переберётесь поближе к столице. Я отсюда собираюсь тоже туда двигаться, и своя команда готовых к решительным действиям ребят мне там пригодится. Обоснуетесь где-нибудь неподалёку, назоветесь, ну, допустим, ЧВК «Чёрный меч». Вести себя будете тихо. Всем говорить, что работаете по найму, но пока заняты. Впрочем, для каких дел и куда ищут наёмников, запоминай или лучше запиши. Будете ждать меня, а я уже там решу, как вам дальше быть. Всё понял?

Бандит, поджав губы, неохотно кивнул, ещё раз кинув взгляд на валяющегося под ногами нищего, проверяя, в отключке он ещё или нет, а затем спросил:

— А что такое ЧВК?

***

В приёмной бургомистра сидела всё та же секретарша. Однако, на этот раз, увидев женщину, она тут же подскочила с места и с максимально широкой улыбкой, кланяясь, произнесла:

— Добрый день, Лариса Петровна! Бургомистр сейчас с принцем и графом Лафером. Вам чаю сделать?

— Сделай, Людочка, будь добра, — важно кивнула пенсионерка и прошла к двери в кабинет.

Секретаршу, конечно, звали не Люда, а Луидика, но Ларисе Петровне так было удобнее. Дождавшись, когда перед ней распахнут дверь, она вошла внутрь и поприветствовала сидевших там мужчин.

— Уважаемые господа, — произнесла она чопорно.

Бургомистр тут же подскочил, а принц с упомянутым графом, хоть и не стали скакать, как глава города, но тоже неторопливо поднялись, приветствуя даму кивком головы.

Приятно, однако.

Графом Лафером оказался тот самый собеседник принца в кирасе и камзоле, что так внимательно наблюдал за происходившим вчера аукционом. К сожалению, у Ларисы Петровны в тот момент было слишком много дел, чтобы поинтересоваться, что это за новое благородное лицо, а когда аукцион закончился, ни его, ни принца в зале уже не было. И вот теперь выяснилось, что это ещё один граф.

«Многовато графьёв развелось», — подумала женщина.

Складывалось ощущение, что когда тут раздавали титулы, всем, кому не знали, что конкретно дать, давали графский. Как будто никаких других не существует. Впрочем, в их табели о рангах Лариса Петровна разбиралась пока слабо и, возможно, упускала из виду какую-то важную деталь. Но с этими вещами можно было разобраться позже.

— Мой принц, — она подошла к наследнику престола и, наклонившись, прошептала: — Всё готово, можем ехать.

Женщина не стала вдаваться в подробности, потому что принц и так должен был догадаться, что речь идёт о деньгах для разбойников. А остальным, пожалуй, о таком аспекте деятельности Ларисы Петровны знать не следовало. Бургомистру уж точно, а насчёт второго… Ну, она всегда исповедовала принцип: чем меньше народу знает, тем лучше.

— Да, — выпрямившись, она с улыбкой посмотрела на графа. — Прошу прощения, к сожалению, вчера нас не успели познакомить.

— Верно, — хмыкнул мужчина, поднимаясь с кресла вновь. — Вы были так заняты, что я посчитал невежливым вас отвлекать.

Лариса Петровна поджала губы.

— Я старалась для его высочества!

— Конечно-конечно, — пряча улыбку, граф вновь склонил голову. — Но смею думать, что в этом наши цели совпадают, так как я тоже всецело его высочеству предан и сделаю для него всё возможное.

— Да, Лариса Петровна, — подключился к разговору принц. — Граф Лафер — начальник моей личной охраны. И один из самых верных моих людей.

Правда, слова эти возымели несколько другое действие. Взгляд Ларисы Петровны тут же стал прищуренным.

— И как же так произошло, — с лёгкой издевкой пропела она, — что его высочество оказалось чёрт знает где без охраны? Мы тут, понимаешь, с разбойниками… вопросы решали. Рисковали жизнью. А что делали в это время вы, начальник так называемой охраны? По кабакам да по девкам, небось, шлялись?

Граф побледнел, невольно отшатнувшись. А принц поспешно произнёс:

— Вы сердитесь на Жерара напрасно. Он прекрасно выполняет свою работу и никогда бы не оставил меня одного. Если бы… — принц вздохнул. — Я самым наглым образом его не обманул, воспользовавшись доверием, и сбежал из дворца. Он не мог знать, что это мой тайный план.

Впрочем, Ларису Петровну такой ответ не слишком убедил.

— Задача личной охраны, в первую очередь, выполнять свою основную задачу. Граф не должен был вас оставлять совсем без присмотра, даже если и был лично куда-то вами отправлен. Но ничего, — пообещала женщина, — со мной таких промашек уже не будет.

— Вы очень уверены в себе, графиня, — не слишком дружелюбным тоном произнёс Лафер.

Причём было понятно, что хотел сказать он «самоуверенны», но сдержался.

— Есть такое, — пожала плечами женщина. — Но это жизненный опыт, которого у меня, смею вас заверить, весьма и весьма немало.

— Господа и дамы, не ссорьтесь! — ещё раз произнёс принц. — Лариса Петровна, присаживайтесь! Мы тут как раз обсуждаем нашу дальнейшую поездку в столицу.

— Это хорошо! — женщина тут же умостилась на стуле, а заглянувшая в этот момент секретарша с поклоном поднесла дымящуюся кружку чая.

— Спасибо, Людочка, — поблагодарила ту попаданка и, втянув аромат, с наслаждением отпила.

— Так вот, ваше высочество, — стараясь не смотреть на Ларису Петровну, вновь взял слово граф. — Считаю необходимым прибыть в столицу как можно быстрее, потому что хоть мы и отправили гонца с сообщением, что вы живы и здоровы, но ваш батюшка очень уж изволил волноваться. И будет лучше ему как можно быстрее вас увидеть.

— Волноваться? — принц невесело хохотнул. — Скорее уж гневаться, зная нрав моего батюшки. Честно сказать, я даже удивлён, что он в порыве ярости не заточил вас в королевскую тюрьму.

— Заточил, ваше высочество, — натянуто улыбнулся Лафер. — Но через сутки выпустил с наказом в кратчайшие сроки найти вас или самому себе отрубить голову, пока это не сделали королевские палачи.

— Прости, Жерар, — потянувшись, Себастиан положил ладонь на плечо начальника охраны, чуть его сжав. — В тот момент я не слишком задумывался о твоей судьбе. Дело, которое мне нужно было сделать, было слишком безотлагательным.

— Но почему в одиночку? — внезапно лицо графа дрогнуло, и он взглянул на наследника престола с затаённой болью.

Лариса Петровна поняла, что тот действительно искренен в своих эмоциях, переживая, что принц уехал без него, и, скорее всего, не из страха перед королём, а из чувства долга.

Себастиан вздохнул.

— Я боялся, что вы мне помешаете. Да, и один я меньше привлекал внимание. А ещё я боялся, что отец захочет меня остановить, а вы не сможете ослушаться его приказа.

— Мой принц, — грустно произнёс граф. — Я и все мои люди преданы в первую очередь вам и только вам. За вас мы пойдём даже против королевского указа, да даже против самого короля.

— Тихо, тихо, — тут же оборвал его принц. — Жерар, прошу вас не говорить подобного. Никто и никогда не пойдёт против короля, даже я. Потому что иначе это будет измена. И именно поэтому я не стал впутывать вас, чтобы вас не посчитали изменниками.

— Спасибо, мой принц. Но умоляю, больше никогда не отправляйтесь без нас. Иначе мне действительно придётся самому себе отрубить голову.

— Не буду, — улыбнулся тот. — Мне уж точно не хотелось бы, чтобы ты остался без головы.

Граф улыбнулся в ответ, а затем, покосившись на Ларису Петровну, спросил:

— И всё-таки, что именно требовало от вас такой спешки и скрытности?

Глава 9

В столицу из Вестернхилла Лариса Петровна ехала уже с куда большим комфортом. Если принц и граф Лафер предпочитали путешествовать верхом, то женщине идеально подошла предоставленная бургомистром карета. Хорошая, большая, с подрессориванием. Едь — не хочу! Две просторные лавки, на каждой из которых можно было вполне прилично расположиться. И полное отсутствие надоедливых попутчиков. Красота! Но долго. В этом, конечно, была проблема всех средневековых путешествий.

Это только в кино они на лошадях да каретах всю дорогу скачут. А в реальности оказалось, что на лошади два часа едешь, два часа стоишь. И не лихим галопом, а размеренной рысью. Потому что галоп четвероногая скотина держит едва ли полчаса, максимум минут сорок, а затем всё, ей нужно несколько часов есть, пить, отдыхать. А ездоку меж тем требуется ещё и транспорт свой обслуживать: мыть, чесать, проверять, не сбились ли подковы на копытах. Потому что если коняга угробит копыта, то ей один путь — в котёл с супом.

Да уж, не автомобиль.

В итоге выходило, что за день они преодолевали едва ли километров пятьдесят-шестьдесят. И это ещё по более-менее нормальной дороге, а не по раскисшей и разбитой колёсами грунтовке. В общем, Ларисе Петровне было банально скучно. Пожалуй, скрашивали вечера только беседы либо с принцем, либо с графом Лафером. Его, кстати, как лицо приближённое, тоже посвятили в фейковую феистость женщины, с предоставлением искомого пергамента, подписанного Иерофантусом.

Теперь граф поглядывал на попаданку уже без прежнего пренебрежения. Да и он сам признавал, что способности Ларисы Петровны по выбиванию денег из вестернхольских богачей его немало впечатлили. Мешочки со звонкой монетой, кстати, тоже лежали в карете, как раз под тем сиденьем, на котором женщина сидела.

Неприятности начались на третий день. Они как раз доехали до небольшой деревушки, что уютно расположилась между двух холмов, и остановились, чтобы купить у местных жителей провизию. Граф и принц, естественно, сопровождали Ларису Петровну не в одиночку, а с приличествующей его высочеству охраной из двух десятков крепких и умелых солдат. Не рыцарей, а именно опытных вояк, одинаково хорошо управлявшихся и с мечом, и с арбалетом.

«И правильно, — думала Лариса Петровна, — когда защищаешь их с принцем жизнь, не до рыцарских правил».

В таких ситуациях обычные солдаты были куда предпочтительнее.

Заехав в деревеньку, они остановились. Женщина, распахнув дверь, со стоном выбралась из кареты, разминая затёкшую спину и порядком отсиженную задницу. Несколько раз нагнулась, затем, кряхтя, поприседала, разгоняя кровь.

— Тихо как-то, — внезапно произнёс граф, не спешивший сходить с коня, оглядывая несколько десятков домов перед ними.

— Собаки не лают, — тут же добавил один из солдат.

После этого, повинуясь короткому жесту Лафера, солдаты второго десятка парами разошлись по деревне. Первый же десяток остался на месте, окружая принца, графа и карету. Сняв со спины арбалеты, они неторопливо, но очень ловко принялись приводить их в боевое положение, вставляя в скобу спереди ногу и специальным рычагом взводя тетиву.

— Что-то случилось? — напряглась Лариса Петровна, понимая, что на пустом месте к бою готовиться не будут.

— Что-то точно случилось, — ответил Лафер, держа руку на мече. — Правда, пока не понятно что.

Отправленные на поиски солдаты между тем, осторожно пройдя по улочкам до самого конца и никого не найдя, стали заглядывать в дома. И всё это в неестественной тишине, нарушаемой лишь шорохом ветра и скрипом несмазанных петель.

Лариса Петровна поёжилась. Опустевшая деревня, тишина, покрытая тайной причина исчезновения всех жителей… Ореол сказки, в которую, казалось, она попала, резко стал тускнеть, и сквозь розовую действительность проглянул мрачный оскал тёмного фэнтези.

— Только бы не мертвецы, только бы не мертвецы, — прошептала попаданка, суеверно скрещивая пальцы, в своё время насмотревшаяся ужастиков, и теперь до одури боявшаяся всей этой мистики.

Но тут солдаты дёрнули очередную дверь, и навстречу из избы с рычанием выскочило…

— А-а, зомби! — завопила Лариса Петровна, мигом запрыгивая обратно в карету, увидев полуразложившийся, хаотично размахивающий руками труп с потусторонне светящимися провалами глазниц.

Вместо того чтобы, как приличествует всем нормальным трупам, лежать и не двигаться, этот активно пытался добраться до людей. Впрочем, солдатам помогла выучка и действия в паре. Если первого зомби ещё получилось ошеломить, то второй, не мудрствуя лукаво, со всей силы засандалил нежити сапогом прямо в грудину, отчего тот улетел обратно в дом. Дверь тут же заперли обратно, для верности подперев чуркой. А граф, верхом на нервно переступившем с ноги на ногу и всхрапнувшем коне, отрывисто приказал:

— Факелы. Сжечь здесь всё. Не хватало ещё нежити у тракта разгуливать.

Приказ был выполнен с завидной быстротой, и вскоре все два десятка строений занялись огнём. Пыхнуло жаром, и людям пришлось отодвинуться подальше, но Лафер с солдатами наготове оставался на месте, дожидаясь, когда от деревни не останется голого пепелища.

— А зачем? А почему? — осторожно выглянув из кареты, полюбопытствовала Лариса Петровна.

Женщина слишком волновалась, чтобы сформулировать вопросы более конкретно, но мужчина её понял. Дёрнув плечом, граф сухо пояснил:

— Нельзя нежить оставлять за спиной. Это сейчас днём они вялые и медлительные, не представляют серьёзной опасности для подготовленного отряда. Но ночью они становятся в несколько раз сильней, быстрей и крепче. Обычная сталь их не возьмёт, только серебро. К тому же они чуют след живых даже спустя несколько часов и проходят десятки километров, преследуя жертву. Даже несколько неупокоенных после захода солнца способны устроить резню.

— А откуда они здесь? Нет, я понимаю, что это, наверное, бывшие жители деревни, но как они ими стали?

— Болото, Лариса Петровна, — негромко ответил принц, наблюдая за столбами дыма, уходящими в небо. — Справа от нас огромное болото. Всё, что осталось от королевства эльфов в эпоху Исхода.

— Какую эпоху? — переспросила женщина.

Принц только мотнул головой:

— Я потом расскажу. Была война людей с эльфами, и остроухие тогда нашли способ делать из павших людей подобных зомби и использовали их в бою. И тогда великие маги нанесли по ним, по их армии и дому, страшный удар, после которого и образовалось это болото. Никто из находившихся там эльфов не выжил, но что-то, что могло делать из людей зомби, осталось.

— Иногда, раз в десяток лет, — добавил граф, — что-то происходит в слишком близко подобравшихся к болоту поселениях. Как людей ни предупреждай, всегда найдётся кто-то, кто считает, что страшные рассказы не более чем сказки, а на местных полях и урожай лучше. Вот и игнорируют предупреждения. А затем мы находим очередных зомби.

— Вот же… — Лариса Петровна невольно выругалась. — Это точно? А нас не зацепит?

— Нет. Днём точно нет. А к вечеру мы уже будем далеко отсюда. Хотя и эта деревенька… — пробормотал мужчина задумчиво. — К болоту не слишком близко. Раньше эта территория считалась безопасной.

— Болото расширяется?

— Возможно, — негромко произнёс граф, а затем приказал, убедившись, что от деревни остались одни горелые проплешины на земле с дотлевающими головёшками:

— Собирайтесь. Нужно как можно быстрее отсюда убраться.

Покинув сожжённую деревню, их небольшой отряд прошёл ещё километров двадцать, прежде чем уже в сумерках Лафер объявил привал. Честно сказать, после всего увиденного Ларисе Петровне казалось, что и этого расстояния будет маловато, но двигаться дальше в потёмках было уже нельзя. Совершив все положенные вечерние ритуалы и отведав каши из походного котла, женщина забралась обратно в карету.

Зомби никак не шли из головы, и, ещё раз тщательно осмотрев всё, включая ящики под лавками, она для надёжности заперла дверцы и, закутавшись в плед, улеглась.

Считая себя дамой весьма впечатлительной, Лариса Петровна опасалась, что всю ночь теперь ей будут сниться зомби, упыри и прочие вурдалаки. Поэтому, вспомнив все известные ей способы выбросить из головы лишние образы, она поворочалась с боку на бок и, повторяя как мантру «Мне приснится хорошее, мне приснится хорошее» — кое-как уснула.

Вот только оказалось, что плохой сон — это ещё не самое страшное. Плохое пробуждение, вот что намного страшней.

***

Проснулась женщина от того, что её куда-то несут.

Сначала Лариса Петровна подумала, что это и есть сон, но во сне ты обычно не думаешь — ты просто проживаешь какие-то рождённые мозгом иллюзорные ситуации. И то, что это не было реальностью, понимаешь только проснувшись. А здесь она вполне четко могла мыслить и критически воспринимать происходящее.

Ощущение тряски и лёгкого покачивания, вкупе с каким-то странным чувством собственного тела, заставило её распахнуть глаза и судорожно заозираться. Засыпала-то она в карете, но каретой что-то здесь и не пахло. Вместо мягкого сиденья она лежала, свесившись, словно куль, на плече какого-то существа, которое целеустремлённо несло её куда-то во тьму.

Темень была хоть глаз выколи, но по чавкающим звукам, возникающим при каждом шаге неизвестного похитителя, она с холодком поняла, что её несут прямиком в болото. То самое, откуда приходит неизвестное, которое людей превращает в зомби…

Чуть привыкшие к темноте глаза стали улавливать то тут, то там очаги какого-то бледно-зелёного свечения и очертания поросшей травой равнины.

«Ну точно, болото», — чувствуя подкатывающую панику, подумала она.

Дёрнувшись, Лариса Петровна попыталась высвободиться, но рука существа, перехватившая её вокруг талии, держала крепко.

— Ты кто?! Куда ты меня несёшь?! — истерично завопила она, пытаясь стукнуть своего похитителя. Но только отбила себе кулак об его твёрдую, как камень, грудь. — Отпусти меня сейчас же! — выкрикнула она снова, заголосила, — Урод! Козёл! Тварь поганая!

Но в ответ какой-то нечеловеческий, грубый, с рычащими нотками, голос существа вдруг произнёс:

— Женщина, хотеть!

А затем предвкушающе причмокнул.

На секунду Ларису Петровну буквально парализовало. Судя по тому, что она могла разглядеть, похититель был не меньше двух метров ростом и весь словно слеплен из каменной твёрдости мышц. Как машина, размеренно, но целеустремленно он углублялся всё дальше в болото. Из одежды на нём была только матерчатая набедренная повязка, колыхавшаяся при каждом шаге. Разглядев, что же там так колыхается, женщина отчётливо поняла: несут её явно не для того, чтобы съесть. Хотя, может быть, потом и съесть, но сначала этот амбал явно собирался надругаться над пенсионеркой другим способом.

Она задёргалась ещё сильнее, долбя ногами и руками по маньяку-насильнику. Пару раз даже умудрилась заехать локтем ему в морду, но эффект оказался обратным. Раскрыв клыкастую пасть, тот лишь с ещё большим вожделением прорычал:

— Любить, когда дёргаться.

— Сволочь! — всхлипнула женщина, обмякая.

Ей вдруг стало неимоверно жалко себя. Представив, что вскоре с ней сделает это чудовище, она самым позорным образом попыталась потерять сознание. На какую-то секунду. Но затем проснувшаяся где-то глубоко внутри холодная злость напополам с рождённой отчаянием решимостью взбодрили её и заставили мыслить холодно и чётко.

«Нет, падла, я так просто не дамся, — сцепив зубы, подумала женщина. — Не знаю что, но сделаю, чтобы ты больше никогда и никого хотеть уже не смог. Сдохну, но сделаю!»

Меж тем существо начало замедляться. Лариса Петровна было обрадовалась, что похититель начинает выдыхаться, но, как оказалось, они просто прибыли к месту назначения. Каким-то образом посреди болота оказался островок суши, представлявший собой низину, окружённую невысокими холмами, этакий кратер со стенками на десяток метров выше окружающей равнины. И когда они взобрались на край этого кратера, внизу она увидела целую россыпь огоньков от костров. В неверном свете пламени женщина разглядела несколько десятков то ли палаток, то ли шалашей, почти полностью занимавших всё пространство низины.

— Вождя вернулся! — довольно крикнул похититель, почти оглушив Ларису Петровну.

А из палаток, встречая их, начали выползать, тут женщину передёрнуло вновь, предельно мерзкие создания.

Невысокие, аккурат амбалу, державшему пенсионерку, по пояс, уродливые, зелёные — они тут же напомнили женщине гоблинов, таких, какими их часто рисуют в фэнтези. В этот момент она смогла внимательно разглядеть и своего похитителя, оказавшегося также зеленокожим. Голова у него была угловатая, лишь отдалённо напоминавшая человеческую, с выступающими нижними клыками, поросячьими глубоко посаженными глазками и массивными надбровными дугами. В земном фэнтези такой образ присутствовал тоже.

«Орк!» — мысленно ахнула попаданка и вновь почувствовала в теле предательскую дрожь.

— Женщина! — завопили гоблины, окружая их со всех сторон. — Вождя приносить женщина!

— Я хотеть женщина!

— И я хотеть женщина!

— Я тоже хотеть женщина!

Заголосили они вразнобой.

Гоблины, в отличие от орка, набедренных повязок не носили, и Лариса Петровна смогла воочию убедиться, что мелкие твари действительно «хотят женщина». Причём, несмотря на общую плюгавость, «хотелки» они имели на зависть иным порноактёрам.

Закрыв глаза, женщина взмолилась:

«За что мне это? За какие грехи? Кто-нибудь спасите, помогите! Сделайте хоть что-то!» — отчаянно взывала она к высшим силам.

В конце концов, раз тут есть эльфы, орки, гоблины и маги, может, и боги какие-нибудь обнаружатся, что снизойдут до помощи ей?

— Ну, тиха, — рявкнул орк. — Сначала моя с женщина забавляться, потом ваша!

— Моя первая после вождь! — снова завопил какой-то уродец.

— Нет, моя первая! — дружно загомонили остальные гоблины.

Но несколько смачных пинков зелёной ногой мигом заставили мелкую братию притихнуть.

— Не мешать, а то никто не получит женщина! — заявил орк.

— Вождя хороший, вождя уважать! — боязливо залопотали гоблины, разом притихнув.

Меж тем зеленокожий амбал вышел на середину стойбища, подойдя к самой здоровой палатке. Распахнув занавешивающие вход шкуры и войдя внутрь, он с лёгкостью сбросил Ларису Петровну с плеча на импровизированную кровать. Тихо ойкнув, женщина хлопнулась на спину, но не ушиблась, приземлившись на относительно мягкое ложе — что-то вроде соломы, застеленной шкурами. Замерла, расширенными глазами глядя, как орк медленно стягивает с себя закрывавшую чресла ткань.

— Моя любить женщина, — пуская слюну, снова протянул он.

А глаза Ларисы Петровны, по мере того, как «дубина» орка поднималась, всё больше и больше увеличиваясь в размерах, стали наполняться ужасом.

— Снимай одежда. Моя твоя любить, — вновь прорычал орк, когда его «прибор» достиг полуметра длины.

— Какое тебе любить?! — истерично взвизгнула Лариса Петровна. — Я тебе не кобыла! Я же от такого сразу сдохну!

Тот протянул к ней свои зелёные лапищи, и женщина, ощутив вдруг проснувшиеся силы, завизжала, как резаная, и принялась метаться по палатке. Хорошо ещё, что здоровенное хозяйство, да ещё в полностью боевом положении, изрядно орку мешало. Оно моталось из стороны в сторону, то и дело цепляясь за жерди, подпиравшие крышу, скорее, даже не палатки, а целого шатра. Жердей хватало, а Лариса Петровна, встав на четвереньки и истошно вереща, нарезала восьмёрки вокруг них и вдоль стенок шатра, успевая ускользать от озабоченной твари буквально в последний момент.

— Помогите, помогите! Обещаю, все деньги бедным раздам, храм построю, пить брошу! — в отчаянии продолжала взывать женщина к небесам. — Что угодно сделаю. Помогите! Прошу-у!..

Тут орк изловчился, ухватив Ларису Петровну за лодыжку. Издав совсем уже оглушающий вопль, она взбрыкнула второй ногой, да так удачно, что попала орку прямо между ног. Тот яростно зашипел, отпустил женщину и рявкнул:

— Всё! Моя злой!

Попрыгав на пяточках, он, злобно раздувая ноздри, вновь растопырил руки, а Лариса Петровна, глядя на его продолжающее дыбиться хозяйство, отчётливо поняла — это конец.

Отползла в самый дальний угол шатра, шаря в отчаянии руками, пытаясь нащупать хоть что-то, чем запульнуть в медленно приближающегося насильника. Но тут внезапно её рука коснулась чего-то твёрдого и смутно знакомого. Схватившись за это, как за спасительную соломинку, она потянула предмет на себя.

Внезапно у неё в руках оказался такой неожиданно знакомый автомат Калашникова. Словно вспышкой, в голове женщины мелькнули воспоминания об уроках ОБЖ и ведущем их отставном старшем прапорщике, воевавшем еще в Анголе. Руки сами на автомате отщёлкнули магазин, дёрнули затвор, проверяя работу запорного механизма. Звонкий щелчок после нажатия на спусковой крючок подтвердил, что автомат, несмотря на то, что непонятно откуда взялся, работает исправно, а магазин блеснул матовыми цилиндрами патронов. Вставив его обратно, переведя в автоматический режим стрельбы и дёрнув затвор повторно, женщина вновь подняла на нерешительно замершего орка глаза, зло ухмыльнулась и процедила сквозь зубы:

— Хотел меня трахнуть? Сейчас я тебя сама трахну!

А затем короткая очередь буквально вышвырнула орка из шатра наружу. Окружившие его гоблины непонимающе замерли, глядя на распростёртое тело вождя, не подающее признаков жизни. Треск выстрелов был им незнаком и связать этот звук со смертью, так скоропостижно настигнувшей их предводителя, на свою беду, они не смогли. А затем, спустя пару минут, следом наружу вышла и Лариса Петровна. И в крепко державшей автомат в руках валькирии узнать тут испуганную и причитающую женщину было уже решительно невозможно.

Тяжёлый шлем, обтянутый маскировочной тканью, плотно сидел на голове, армейский бронежилет надёжно закрывал торс, а в подсумках поверх него располагалось шесть дополнительных снаряжённых магазинов.

Обведя взглядом притихших уродцев, Лариса Петровна поудобней перехватила автомат за цевьё и зловеще поинтересовалась?

— Ну, кто тут ещё «хотеть женщина»?

Переглянувшись меж собой, гоблины вновь осклабились, забыв обо всём, и наперебой принялись выкрикивать:

— Моя!

— Моя хотеть!

— И моя!

— А вы не слишком умные, как я посмотрю, — резюмировала попаданка, а затем, без всякой жалости, поведя стволом слева направо, нажала на спуск.

Длинная очередь мгновенно выкосила сразу с десяток зеленокожих ублюдков. Автомат с непривычки дёргался в руках, увеличивая разброс, но тут стрельба велась практически в упор, и промахнуться было нереально.

— А-а!.. — вопила женщина, производя страшное опустошение в плотных рядах противника.

Каждая пуля пробивала сразу по несколько стоявших друг за другом тел, задние, не понимая, что происходит, подпирали передних, не давая тем сбежать. А тишину ночи разрывал полный боли многоголосый вой.

Отстрелявшись до железки, на секунду приостановилась, переведя дух.

— Ну что, не расхотели ещё? — Лариса Петровна откинула опустевший магазин, доставая и вставляя следующий, а затем с демоническим хохотом вновь принялась поливать наконец сообразивших и принявшихся разбегаться гоблинов очередями.

Неторопливо и неумолимо, как смерть, она ходила по стойбищу, раз за разом меняя магазины, и воздух пронзали десятки злых стальных ос, жаля навылет тщедушные тела. Одно за другим, одно за другим…

Успокоилась попаданка только тогда, когда кончились патроны, а низина стала представлять собой одно большое кладбище.

Устало опустив автомат, Лариса Петровна расстегнула ремешок шлема, давая прохладному ветру взъерошить мокрые от пота волосы. Затем вновь поднесла автомат к глазам, внимательно разглядывая.

— И откуда ты тут взялся? — задумчиво пробормотала она, — неужели кто-то ещё из моего мира сюда попадал?

Но тут внезапно и оружие, и каска с бронежилетом, и подсумками начали таять, становясь прозрачными и невесомыми, пока не истаяли совсем, оставив женщину в том же платье, в каком орк её сюда притащил.

— И что это было? — глупо спросила она, глядя на опустевшие ладони.

Попаданка не особо ждала ответов, вопрос был, скорее, риторический, но внезапно откуда-то с неба донеслось раскатистое:

— Ты просила о помощи, я дал её тебе, то оружие, которым ты умела пользоваться!

— Ох ё! — от неожиданности присела Лариса Петровна, а затем боязливо подняла глаза наверх.

И хоть в ночном небе никого не было видно, но она постаралась как можно громче крикнуть в ответ:

— Спасибо!

«Всё-таки бог тут есть, — подумала женщина, — смотри-ка, помог и даже ничего не попросил взаме…»

— Ты обещала не пить! — вновь эхом прокатился с небес голос.

Сначала женщина подумала, что ослышалась, потому что про «не пить» это она, убегая от орка, вопила про всё подряд, не особо задумываясь, что озвучивает. Но уши женщину ещё ни разу не подводили, а значит вот это вот дурацкое обещание теперь стало её обетом?!

И как быть? Ведь, не то чтобы пить, но выпить иной раз рюмку-другую Лариса Петровна любила. Да даже сейчас, чувствуя, как её потряхивает от пережитого, она бы с удовольствием хряпнула соточку водки и закусила солёным хрустящим огурчиком.

От возникшей перед мысленным взором картинки у женщины натуральным образом потекли слюнки, и она с надеждой переспросила:

— А может, всё-таки храм или деньги раздать?

— Не пить! — грозно прогремело в ответ явно недовольным голосом божества.

— Тьфу, — сплюнула от досады женщина, пробормотала, — ну не пить, так не пить. Хорошо, хоть не пообещала сдуру сексом не заниматься.

— Я всё слышу!

С грохотом в землю метрах в пятидесяти от неё врезалась крупная ветвистая молния, и попаданка ойкнула, вжимая голову в плечи.

— Да молчу я, молчу!

Испуганно пригнувшись и кляня себя за несдержанность, Лариса Петровна взяла низкий старт и, резво сорвавшись с места в карьер, рванула туда, где, по её прикидкам, находился отряд принца.

Глава 10

Выбралась Лариса Петровна из болота уже под утро грязная и злая, но с направлением угадала верно.

Увидев вдалеке карету и суетящихся вокруг неё людей, она приободрилась и ещё раз уверилась, что что-то вело её в нужном направлении. Потому что чёртово болото было, в какую сторону не иди, совершенно одинаково, а по местным звёздам женщина ориентироваться не умела. Шла буквально вслепую. Но поди-ка же ты, вышла, и прямо куда надо. Может, это магическая связь, о которой говорил Иерофантус?

Увидев своих, она прибавила ходу, откуда только силы взялись, и, уже когда взбиралась на холм, чуть оскальзываясь на сырой траве, услышала громкие голоса.

Один голос возмущённо-требовательный принадлежал принцу. Другой, твёрдый, но с просящими нотками, — графу.

— Нельзя, мой принц, болото опасно. Мы даже не знаем, жива ли она, — в голосе Лафера чувствовалась усталость, похоже разговор начался не сейчас.

— Я знаю, что жива, я чувствую. Мы должны идти за ней!

— Мой принц, ваша безопасность прежде всего. Я знаю, что вам дорога эта женщина, но болото представляет собой смертельную опасность. Только вас найдя, я не могу позволить, чтобы ваша жизнь снова подверглась риску. И будем честны, скорее всего, она давно мертва или стала такой же нежитью, как и те деревенские.

— Лафер, или мы немедленно едем, куда я сказал, или вы больше не будете исполнять обязанности начальника моей охраны! Мы идём на поиски Ларисы Петровны немедленно, я сказал!

В голосе принца прорезались доселе незнакомые женщине стальные нотки, мигом сломившие остатки сопротивления графа и заставившие попаданку аж зажмуриться от удовольствия. Ведь это он ради неё! Эх, ну просто сын подруги какой-то. Красивый, умный, когда надо волевой, настоящий антипод вечно недовольных, избалованных, инфантильных юношей её мира, которые ответственности боятся, как огня. Не все, конечно, но с каждым годом таких становилось всё больше.

— Слушаюсь, — мрачно и устало ответил граф.

Голос его потерял краски, и он угрюмо добавил:

— Только прошу, ваше высочество, не рвитесь вперёд. Пусть сначала пройдут мои люди.

Но тут Лариса Петровна кое-как вскарабкалась на холм и остановилась с протяжным «уф-ф». Устало оперлась на колени, под взглядами замерших с приоткрытым ртом мужчин, смачно харкнула на землю и заявила:

— Не надо никуда ходить. Я сама к вам пришла.

— Лариса Петровна! — вскричал принц, срываясь с места, подбегая и обнимая женщину.

В его глазах и голосе читалась неподдельная тревога, тут же растрогавшая женщину. Она не удержалась и даже слегка всплакнула от такого проявления чувств. Шмыгнув носом и утерев пару накативших слезинок, постаралась придать голосу уверенные нотки и с улыбкой произнесла:

— Все нормально, ваше высочество. Жива-здорова и даже с некоторым прибытком.

Она взяла за лямку мешок, который упорно пёрла на себе через болото, с натугой потянула, перекидывая через голову, с облегчением сбросила наземь. Тот с металлическим лязгом приземлился, тут же приковав всё внимание принца с графом.

— Тяжёлый, зараза, — посетовала Лариса Петровна, упирая руки в поясницу и выгибаясь в обратную сторону.

Стойбище орка и гоблинов хоть и напоминало жилище каменного века, но кое-какие весьма ценные трофеи попаданка там найти смогла. Пришлось, правда, вернуться туда спустя минут десять, когда она посчитала, что неизвестный бог уже должен был уйти. В конце концов, есть же у него свои божественные дела, не только за ней одной ему следить. В общем, прибрав всё мало-мальски ценное, на взгляд женщины, она упаковала хабар и довольная, хоть и нагруженная, отправилась в путь.

Взявшись за завязки на горловине мешка, она распустила узел и вытряхнула содержимое на траву.

— Что это? — удивлённо произнёс граф.

— Трофеи! — довольно ответила Лариса Петровна. — Можно сказать, взяла с бою.

— Какого бою? — нахмурился Себастиан.

— Обычного, — пожала плечами женщина.

Пожевав губами, Лафер недоверчиво перевёл взгляд с трофеев на женщину:

— Эм-м… А что вообще с вами произошло? Просто мы с утра обнаружили пустую карету с прорезанной дыркой в полу. По следам смогли определить, что кто-то большой ночью прокрался мимо постов, а затем ушёл в болото обратно. Наш следопыт сказал, что следы туда более глубокие, и, скорее всего, вас похитили, унеся с собой. Мы уже собирались идти следом, как вы вернулись.

— Всё правильно, — кивнула женщина. — Прямо спящую и унесли. Орк это был.

Оба мужчины синхронно вздёрнули вверх брови, затем встревоженно переглянулись.

— Орк, здесь? А это точно был он?

— Ну, не знаю, — женщина задумчиво прищурилась, затем принялась описывать, — Здоровый такой, выше вас, граф. Зелёный, клыки нижние торчат, и глазки поросячьи такие, глубоко посаженные. Сильный, чтоб его, скотина, и быстрый.

Граф чуть нервно сглотнул, прошептал:

— Точно орк.

— Ну так вот. Эта падла притащила меня к себе в стойбище. А там ещё и гоблинов немеряно повылазило.

— Ещё и гоблины?! — мужчины вновь переглянулись, ещё более встревоженные.

— Ага, они самые. И все как один давай вопить: «Хочу женщина, хочу женщина!»

Принц побледнел, прекрасно понимая, что это означает, заиграл желваками, до хруста сжал кулаки, но затем хрипло произнёс:

— Вы спаслись, но как?

— О-о! — протянула Лариса Петровна. — А это весьма интересная история.

И женщина в красках расписала всё дальнейшее, происходящее с ней, с некоторым удовольствием наблюдая, как лица графа с принцем из тревожно-виноватых медленно становятся удивлёнными.

— Автомат? Что такое автомат?

Стоило Ларисе Петровне умолкнуть, как её тут же атаковал с расспросами граф.

— Ну, это такое оружие, — подумав, заявила попаданка.

Устройство с плакатов на уроках ОБЖ она помнила весьма смутно, а в памяти крутилось только что-то из общего, рассказываемого учителем, про сгорание пороха и силу давления пороховых газов, и про продольно-скользящий затвор. Поэтому женщина мудро решила не углубляться в особые технические подробности. Добавила:

— Но у вас такого нет. Сложная штука, чисто фейское изобретение.

— У вас с такими феи ходят?

— Ну-у, — почесала затылок Лариса Петровна, — отдельные, боевые феи. Так, конечно, остальным не дают.

— А что оно вообще делает? Как оно выглядит? — продолжал наседать Лафер.

— Выглядит? Ну… Такой длинный, вот тут рукоятка, за которую держаться, тут ствол, из которого пули вылетают.

— Пули? А это что?

Лариса Петровна нахмурилась, начиная уже даже злиться. Вот как ей объяснить человеку из средневековья, что такое огнестрельное оружие? Тем более, когда она сама толком не разбирается? Но тут её взгляд упал на арбалет одного из солдат, и она посветлела лицом.

— Ну, смотри, автомат — это что-то вроде арбалета, только стреляет он такими маленькими металлическими штуками — пулями. Ну, как взять вот от стрелы арбалетной один наконечник, без древка. И вот автомат стреляет такими наконечниками. У него снизу магазин с запасом из тридцати штук, и он их может с очень большой скоростью и быстро из себя выстреливать.

— Не стрела, а болт, — тут же поправил её граф, — так арбалетная стрела называется.

Затем недоверчиво переспросил, — Один наконечник?

Тоже покосился на арбалет, затем хмыкнул:

— Он же весит всего ничего. Что он пробьёт без древка и далеко ли улетит?

— Что пробьёт?

Женщина, слегка оскорблённая высказанным недоверием, критически смерила мужчину взглядом, потом показала глазами на кирасу и буркнула:

— Ну, тебя вместе с кирасой навылет пробьёт. Метров с двухсот. А если ближе, то и не только тебя.

Граф растерянно улыбнулся, пытаясь найти признаки того, что женщина шутит, но та смотрела на него абсолютно серьёзно, и улыбка на лице мужчины поблекла.

— Так, — кашлянул он. — Понятно. А куда…, а где оно, это… этот автомат?

— Исчез, — шмыгнув носом, ответила попаданка. — Растаял прямо в руках. Оказалось, это какой-то ваш бог в ответ на мои мольбы о помощи дал его мне. Вернее, дал то оружие, которым я могла воспользоваться.

— Бог? — немедленно переспросили оба, причём что у принца, что у графа на лице возникло выражение полного недоумения.

— Ну да, наверное. Я, правда, не спросила, кто и как его звать, но, по всем признакам, бог.

— Эм-м… — а что такое, — «бог» — осторожно уточнил принц, чем поверг в недоумение уже женщину.

— Ну, как же… — Лариса Петровна открыла было рот, но затем нахмурилась, вспоминая всё, что знала о возникновении религий.

В школе учили крепко, поэтому кое-что в памяти всплыло. У первобытных людей обожествлялись стихии и природные явления. В более позднее время они начинали персонифицироваться, получая имена и обретая облик, как правило, близкий к человеческому. Затем возникали целые пантеоны, когда все боги получали своеобразную иерархию и связь друг с другом. Ну а затем наступал черёд монотеистских течений с единым богом. И здесь, судя по средневековому укладу, должен был существовать или единый бог, или развитый пантеон.

Тут Лариса Петровна подумала, что, может, просто использует какой-то не тот термин и попыталась объяснить более развёрнуто:

— Ну, бог — это такое существо, которое обладает сверхестественными способностями, почти всемогущее, которое может одним ударом уничтожить целый город или даже два, или вообще устроить всемирный потоп. Перебить всех младенцев, наслать на целый народ казни или одному единственному человеку ниспослать испытания… Ну, и добро тоже делает. — поспешно добавила женщина, видя, как вытягиваются лица у обоих собеседников.

— Так это маги! — со снисходительной улыбкой ответил Лафер. — В эпоху Исхода сильнейшие из них такое могли. Это болото как раз образовалось после их удара. Если бы не одни, эльфы с гномами нас бы всех перебили.

— Ну, не совсем так, — дипломатично заметил принц, — их могущество тоже имело границы, хотя подобравшиеся к тысячелетнему возрасту действительно кажутся всемогущими. Но, в целом, я согласен, по описанию похоже на какого-то очень сильного мага.

— Это как Иерофантус? — с подозрением уточнила попаданка, — вспоминая, как вела себя со стариком.

— Нет, — улыбнулся Себастиан, — Иерофантус — сильный маг, но ему всего около трёхсот лет, до подобного могущества ему ещё далеко. Но он, конечно, сильнее нашего придворного мага. Тому ещё и ста пятидесяти нет.

Информации оказалось неожиданно много, и мозги Ларисы Петровны с отчаянным скрипом пытались её переварить. Впрочем, было весьма интересно, тем более, так, скорее всего, можно было выяснить что-то о том, кто женщине помог. Поэтому, усевшись на составленные вокруг костра сёдла, дожидаясь булькающей в котелке каши, она продолжила расспросы.

Вообще, оказалось, с магами тут была весьма интересная система. И она, кстати, объясняла, почему они, обладая подобной силой, не захватили власть в мире и не насадили повсеместную магократию.

Им просто это оказалось скучно.

Это первые лет двести маги активно участвуют в общественной жизни, становятся придворными или городскими магами, совершая различные магические манипуляции для короля и граждан за некоторое вознаграждение. Даже участвуют в войнах на стороне тех или иных правителей. Но это пока не разовьются настолько, чтобы стать самодостаточными. А вот когда доберутся до этой планки, лет через двести — двести пятьдесят, вот тогда бросают порядком надоевшую службу и уходят в тихое и укромное место для дальнейшего саморазвития. Как раз, как упомянутый ранее Иерофантус. Такие маги до конца связи с миром не рвут, но предпочитают, чтобы их беспокоили как можно меньше.

В дальнейшем, путём саморазвития, когда их возраст переваливает за семь — восемь сотен лет, они уже обретают мощь, способную испепелять города и сносить горы. Именно такие маги и помогли людям отвоевать себе у эльфов с гномами территории, на которых и возникло королевство Истенбрук.

Впрочем, это был единственный случай, когда они пришли на помощь. В общем и целом, они к этому времени настолько далеки от людей, их жизни и желаний, что не обращают на них внимания вовсе.

— А которые ещё старше? — жадно уточнила Лариса Петровна, выслушав рассказ принца.

— А старше тысячи лет магов не бывает, — пожал плечами тот, — они просто исчезают. Я спрашивал у нашего придворного мага, но тот сам не знает. Правда, у него есть теория, что достигшие этой планки просто переходят в иное состояние, избавляются от материального тела и покидают наш мир.

— А если один не перешёл? Или вернулся? Это можно узнать?

Себастиан переглянулся с графом и пожал плечами, не готовый что-то утверждать.

— А зачем вам?

— Да-а… — неохотно протянула женщина, — помощь не совсем бесплатной оказалась. И ладно бы на один раз, но нет, на всю жизнь лишил меня.

— Чего лишил? — с глупым видом уточнил Лафер.

— Самого дорогого, — шмыгнула женщина носом, — единственной радости, отдушины, позволявшей примириться с несправедливостью и отчаянием.

— Какой радости? — пересохшими губами тихо уточнил принц, глаза которого с каждым словом становились всё более круглыми.

— Радости пития. Я просто, с дуру, наобещала всякого за помощь, и теперь мне пить нельзя, — с надрывом закончила Лариса Петровна.

— Совсем? — охнул принц, — даже воды?

Женщина замерла, с лёгким холодком, прошедшим по телу, пытаясь сообразить, а не могло ли так случиться, ведь слово «алкоголь» там не звучало. Но затем вспомнила, что когда обещала бросить пить, то совершенно чётко подразумевала не пить спиртное, а не вообще не пить. Так что этот бог или маг взял с неё обет именно такой, как она обещала.

— Нет, воду можно, — с некоторым облегчением от собственных выводов ответила попаданка, но затем с грустью добавила, — а вот всё остальное: пиво, вино, виски — нельзя.

Тут сначала хохотнул граф, а потом от нелепости ситуации начал совершенно неприлично гыгыкать и Себастиан.

— Совсем нельзя? — снова переспросил он.

— Совсем-несовсем, — проворчала Лариса Петровна. — Нельзя и всё. И хватит надо мной ржать.

— Да нет, — отсмеявшись, вытер выступившие слёзы Лафер. — Мы не над вами смеёмся. Просто ума не приложу, кому из магов вдруг оказалось до этого дело.

— Да, если это маг, а это может быть только маг, причём очень сильный, то его сложно чем-то, кроме собственного возвышения, заинтересовать, — став серьёзным, пояснил принц, — и очень странно, как он услышал ваш призыв о помощи. Если бы угроза касалась не одного человека, а, допустим, целого государства, тогда ещё возможно…

— Подождите, ваше высочество, — внезапно оборвал принца Лафер, захваченный какой-то догадкой, расширенными глазами посмотрел на Ларису Петровну, — но ведь она не обычный человек, она фея, только заколдованная в человеческое обличье. Не человек. Магическое существо! К тому же редкое. Я, признаться, вообще про фей-крёстных впервые от вас услышал.

— Сам ты существо, — буркнула женщина, но призадумалась.

В словах графа резон был. Не в том, что она фея, а в том, что редкая. Как-никак, не из этого мира, а самая настоящая попаданка. Мало ли, как перемещение на ней отразилось, может, аура какая уникальная появилась, или там астральное тело форму изменило.

— Повезло же, — со злостью бросила она, так и не придя ни к каким конкретным выводам, — попался какой-то маг-трезвенник.

— Хе-хе, — не удержавшись, осклабился граф, которого подобный обет веселил донельзя. — Бьюсь об заклад, вы такая первая.

— Избранная, ёпть, — сплюнула женщина под ноги, — а делать-то теперь что с этим?

— Ну, не знаю, — продолжая чуть посмеиваться, пожал плечами Лафер. — Видимо, не пить.

И хрюкнул от смеха вновь.

Глава 11

Дальнейшее путешествие было куда более скучным, что женщину, правда, только порадовало. Впечатлений и так было с избытком, хотелось наоборот, спокойствия и тишины, хватило ей зомби и орков с гоблинами. И Лариса Петровна совсем не горела желанием выяснять, какие ещё диковинные монстры существуют в этом мире.

Останавливались они только пополнить провиант и заночевать. Поэтому почти неделю попаданка из кареты выходила только для естественных человеческих надобностей. Развлекала же себя она беседами с принцем, который, весьма впечатлившись описанием фейского оружия, как любой мужчина от трёх лет и до девяноста, стал выпытывать, что в мире Ларисы Петровны было ещё диковинного.

К слову, к удивлению женщины, описания атомного и ракетного оружия впечатлили юношу не сильно. Местные маги тоже могли жахнуть заклинанием не шибко слабее. Правда, ядрён-батон — это был уровень совсем матёрых индивидов, которые, собственно, данное болото на месте вековечного леса с эльфами и организовали, но вот тот же Иерофантус вполне за аналог системы залпового огня мог сойти или чего-то тактического. А королевский маг представлял собой что-то типа самоходного орудия калибром сто пятьдесят два миллиметра.

Откуда Лариса Петровна это знала? Не сказать, что сильно оружием интересовалась, но парады смотрела, да и в войсковой бригаде, размещавшейся в черте города, несколько раз была на экскурсии, как одна из многочисленной свиты мэра города, появлявшегося в части на очередной праздник.

Впрочем, об устройстве ракеты она имела только очень общие представления, поэтому внятно описать, как она работает, не смогла.

Разве что, известие, что этим оружием может воспользоваться любой человек, после соответствующего обучения, Себастиана удивило.

— Неужели кто-то может такое доверить неграмотному крестьянину? — нахмурившись, принц с недоверием посмотрел на Ларису Петровну.

— А у нас нет неграмотных крестьян, у нас все грамотные.

— Как все?!

— Да просто все, — пожала плечами женщина, — в семь лет все дети в стране в обязательном порядке отправляются в школы и минимум девять лет обучаются.

— Девять?!

Обыденная для женщины система образования смогла сделать то, что не получилось у ядерного оружия, — поразить принца до глубины души.

Он долго не мог поверить, как это — обучать всех, да ещё и бесплатно. Ведь это же сколько учителей, сколько самих школ должно быть. А когда узнал, что многие обучаются и вовсе пятнадцать-шестнадцать лет и могут до двадцати с лишним лет не работать, а только учиться, то и вовсе обиделся, посчитав, что женщина над ним смеётся.

Ей стоило большого труда убедить, что она полностью серьёзна и его не обманывает. Просто в картину мира юноши это не укладывалось совсем. Особенно, зачем крестьянину образование. И даже если оно есть, то к чему ему знать что-то, кроме умения читать, писать и уметь считать до тысячи? Какая география, физика и биология? Зачем, для чего?

Всё-таки Себастиан был продуктом своей эпохи и до идеи равенства возможностей ещё не дорос. И, пожалуй, только оскорбился бы, предложи попаданка такое. Поэтому, не став накалять обстановку, она спешно закруглила тему.

К окошку кареты, прерывая думы Ларисы Петровны, склонилась голова графа:

— Лариса Петровна, приближаемся к столице.

Остальной граф гарцевал на коне, без особого труда, не глядя, одними руками и ногами управлял четвероногим транспортом, поддерживая одинаковую с каретой скорость.

Женщина встрепенулась, кивнула и, стоило Лаферу отъехать, с шумом выдохнула, приглаживая платье на коленках. Вот он момент, который определит, какое место и где она займёт в местной вертикали власти. Сможет ли она сразу утвердить свой авторитет и положение при принце? Наладит ли контакт с королём и королевой, придворными министрами? Примут ли её, как свою? Всё-таки сословное общество было куда более зажатым в плане каст. Впрочем, статус феи, с некоторым допущением, вполне тянул на дворянский статус.

Собравшись с мыслями, она выглянула на ходу в окошко и тут же прикипела взглядом к показавшимся вдалеке практически белым стенам, окружавшим столицу, за которыми виднелся, наверное, всё-таки королевский дворец, чьи такие же белые башни вздымались вверх на вдвое большую высоту.

Изначально считая, что это будет примерно такой же город, как Вестернхилл, только, может быть, большей площади, Лариса Петровна поняла, что ошиблась. Столичный город Фрифордж был не просто большой в ширину, он был куда выше, что стенами, что своими замками. Потому что, присмотревшись, попаданка обнаружила ещё несколько башен и шпилей, не относящихся к центральному дворцу.

Окружённая предместьями столица занимала огромную площадь, и проживала в ней, наверное, не одна сотня тысяч человек. Впрочем, Лариса Петров насчёт численности жителей не была совсем уверена, всё-таки тут до многоэтажных человейников ещё не додумались, и плотность населения была куда ниже, но сотня-то тысяч явно наберётся. В общем, по средневековым меркам — самый натуральный мегаполис.

А ещё дальше из-за стен города виднелись пики далёких гор, называемых Гномскими. Лариса Петровна, услышав название, не успела уточнить, живут ли там гномы, но весьма и весьма оным заинтересовалась.

Судя по кое-каким обмолвкам, местная история была богата на события и содержала много удивительного. Стоило потом поподробнее обо всём узнать. Ей нравились книги фэнтези, а когда понимаешь, что это не просто фантазия автора, а самая реальная реальность, то становится вдвойне интересней.

Чем ближе они были к въезду в город, тем более людным становился тракт. Вереницы подвод тянулись в обе стороны, одиночные всадники, экипажи, то ли с богатыми купцами, то ли с какими-то дворянами, просто пешеходы, бредущие по обочине, как правило сбившись в группы.

— Через Торговые не проедем, — услышала она графа, — съезжаем к Восточным.

И правда, стоило им свернуть на просёлок и обогнуть предместья, оставляя белые стены слева, как движение заметно успокоилось, и до ворот, названных Восточными, они доехали без проблем.

А там уже их встретил отряд королевской стражи, то ли заранее как-то предупреждённый об их появлении тут, то ли подобные отряды располагались у всех ворот в город. И к двум десяткам личного эскорта принца добавилось ещё как минимум столько же.

Лариса Петровна пыталась было посмотреть на сам город внутри, составить первое впечатление, но куда там, карету и принца обступили так плотно, что из-за лошадиных крупов и упакованных в броню стражей было совершенно ни черта не видно. К тому же, неслись они по мощёной улице, не снижая скорости, высекая подковами искры, и до дворца долетели за считанные минуты. Как не подавили никого с такой-то спешкой, для женщины осталось загадкой.

И только на площади перед резиденцией короля, наконец, охрана раздалась в стороны и освободила обзор, давая попаданке возможность немного осмотреться.

Ну что сказать, королевский дворец внушал. Своей формой он женщине напомнил Михайловский замок, виденный когда-то в Петербурге, такой же квадратный, только со стенами из белого камня и башнями, с четырьмя по углам и пятой, самой высокой, в центре.

Огороженный высокой кованой узорчатой оградой, он утопал в зелени разбитого вокруг парка. А декоративные кусты, высаженные прямо за решеткой, полностью скрывали от посторонних глаз происходящее внутри. Стоило карете с охраной подъехать ближе, как массивные створки, охраняемые двумя парадно одетыми гвардейцами, тут же принялись медленно и величаво расходиться в стороны. Стук колёс по брусчатке быстро сменился лёгким шорохом гравийной дорожки, и карета подкатила, плавно затормозив, к широкому замковому крыльцу.

Их уже встречали, но помимо слуг и ещё гвардейцев, Лариса Петровна

сразу вычленила среди присутствующих аж десяток очень важных, судя по одежде и источаемому высокомерию, лиц.

Понимая, что именно от этих персон в большей степени зависит её будущее благополучие, прильнув к окошку, она жадно всмотрелась в людей, с которыми ей уже совсем скоро придётся налаживать отношения. А опытный взгляд бывшей работницы администрации тут же подсказал, кто есть кто в местной иерархии.

Стоявший по центру высокий и крепкий, даже, можно сказать, массивный, но не толстый мужчина, конечно же, был королём. Даже несмотря на отсутствие короны на голове, хотя её женщина подсознательно взглядом искала. Ну, глупо, наверно, таскать сей тяжёлый и не самый удобный предмет на голове постоянно. Скорее всего, это что-то вроде королевской униформы или, как её ещё называют, регалии, как в своё время у русских царей было: корона, скипетр и держава. И здесь она, скорее всего, используется только при официальных приёмах и мероприятиях. К тому же мужчина был похож на принца, ну, вернее, конечно, принц был похож на мужчину.

«Суров, — подумала попаданка, разглядывая массивную выпяченную вперёд челюсть и густые брови, — но будем надеяться, что справедлив».

Рядом с ним в расписанном узорами тёмно-зелёном платье стояла молодая женщина, не старше тридцати пяти. По меркам Ларисы Петровны, так и вовсе юная. И тут можно было к гадалке не ходить, что это супруга короля и мать Себастиана. Не смотря на то, что парню уже восемнадцать. В средневековье рожать лет в пятнадцать-четырнадцать считалось нормой, и никто никого в тюрьму не тащил. Женщина такое не одобряла, но, коль попал в такое место и время, изволь принимать существующие правила и нормы. Но, в будущем, конечно, Лариса Петровна собиралась это исправить. Баба тоже человек, в конце концов, а не только автомат по рожанию детей. И она очень быстро всем здесь это докажет.

А затем взгляд попаданки перешёл с королевской четы на господ, особо приближённых к телу, судя по тому, что стояли они совсем рядом, лишь на одну ступеньку крыльца пониже.

Справа от короля стоял маг, легко узнаваемый по дурацкому балахону и островерхой шапке. Как там принц говорил, ему всего-то сто пятьдесят. Лариса Петровна критически пробежалась взглядом по магическим одеждам и с некоторым скепсисом констатировала, что тот за эти годы так нормально одеваться и не научился. Опять же, это как в нашем мире математики, вспомнила женщина, как разок командированная по служебной надобности попала в гостиницу на какой-то математиковский съезд в тот же Питер. Вот там были похожие люди — математики, тоже слегка оторванные от реальности. Впрочем, женщина не осуждала. Ну, живут они в своём отличном от обычных людей мире, ну и пускай живут.

Так и этот, по всей видимости, большей частью витал где-то в сферах, простым гражданам недоступных. Был он до болезненности худ, а из-под шапки торчали сальные лохмы. И борода… Да, маг был с такой же совершенно дикой неухоженной бородой.

«Не опасен, — вынесла вердикт женщина, — самостоятельно палки мне в колёса вставлять не будет, если только не попросит кто. Но опять же, всех, кто не король или принц, будет до последнего динамить, потому что ему вся эта возня нафиг не упёрлась».

Немного успокоилась, вычёркивая персону королевского чародея из списка потенциальных противников.

После мага взгляд женщины плавно переместился к стоявшему правее немолодому мужчине, тоже не отличавшемуся тучным телосложением, в сером мундире с какими-то висюльками на груди, то ли орденами, то ли медалями, сильно не разглядеть. Этот, в отличие от мага, был начисто выбрит и почти полностью лыс. От, видимо, когда-то богатой шевелюры остались только жиденькие волосы по бокам и сзади головы. Но даже с такого расстояния Лариса Петровна видела его сухие, недовольно поджатые губы и пронзительный взгляд, которым он буравил преимущественно Лафера, начальника принцевой охраны.

«Начальник местной контрразведки», — снова безошибочно определила она.

Как она у них тут называется? Какая-нибудь тайная полиция? Или охранное отделение? Или, может быть, тайная канцелярия? Неважно, суть одна — опасный тип, особенно для неё, потому что явно до последнего будет с подозрением относиться к лицу, решившему примазаться к королевской семье. Благо, скорее всего, прессануть Иерофантуса у него, скорее всего, силов не хватит, судя по тому, что успела Лариса Петровна про магов узнать. Не та фигура. Поэтому, в общем-то, за свой фейский статус можно не сильно переживать. Ну, собственно, и принца допрашивать ему тоже не по чину. А значит, если соблюдать осторожность, проблем с ним не должно быть.

Закончив и с контрразведчиком, она переключилась на следующего и, оценив размеры богато украшенного камзола, еле сходящегося на пузе, тут же, хмыкнув, пробормотала:

— Ну, это министр финансов, без вариантов. Вон, все закрома родины спрятал в себя.

Пузан, обладатель бульдожьих щёк и поросячьих глазок, был невысокого роста, что, вкупе с необъятным животом, поразительно роднило его с колобком. А ещё сей субъект был воплощением двуликого Януса: обращённая к королю физиономия мгновенно расплывалась в угодливой улыбке, но стоило ему поворотиться к слугам, как выражение на лице тут же становилось свирепо-спесивым.

— Жаден, корыстолюбив, угодлив к начальству, беспощаден к подчинённым, хитёр и, к сожалению, не глуп, иначе долго бы на такой должности не продержался, — тихо пробормотала Лариса Петровна, верно определяя самого опасного из всей троицы.

Финансы — ключевой момент успеха любого начинания, если они есть. И полнейшей неудачи, если их нет. А этот гад явно за каждую лишнюю копейку будет сражаться, будто она его личная и при этом последняя.

Собственно, женщина совершенно не удивилась бы, если толстяк и вправду считает государственные деньги своими собственными, ревностно охраняя их от всех остальных.

Не любила таких Лариса Петровна ещё по той жизни. Но свой ключик можно подобрать и к ним, используя их же жадность против них самих.

Да, пожалуй, вот именно эта троица составляла ближний министерский круг. Остальные из присутствовавших, занимавшие ступеньки ещё ниже, были не так интересны, и на них Лариса Петровна решила пока своё внимание не акцентировать. Если уладит вопрос с этими тремя, то с остальными можно будет уже разговаривать по-другому.

Пока она разглядывала присутствующих, принц в сопровождении графа поднялся по крыльцу и тепло обнялся с невыдержавшей и подавшейся вперёд королевой-матерью.

— Себастиан, — произнесла та с теплотой в голосе, — как же ты нас напугал!

— Не нас, а тебя, — буркнул король и грозно рявкнул, — Сын, ещё одна такая выходка — из дворца ты будешь выезжать под конвоем!

— Отец.

Уже без особой радости взглянув на первое лицо государства, принц на секунду поиграл желваками, упрямо выпятив челюсть, а затем негромко, но Лариса Петровна смогла расслышать, ответил:

— Я уже не маленький мальчик и вполне могу сам решать, что мне делать.

— Сам он, видите ли, может решать! — тут же разозлился король. — Вижу я, как ты можешь решать: сбежал, обманул охрану, упёрся чёрт-те куда, чёрт-те зачем и привёз ещё чёрт-те кого!

Взгляд короля, буравивший собственного сына, казалось, готов был метать громы и молнии. Впрочем, и принц, упрямо набычившись и чуть наклонив голову, совершенно этому взгляду не собирался уступать.

В воздухе ощутимо повеяло грозой, казалось, ещё чуть-чуть, и между двумя мужчинами с грохотом проскочит разряд. И только прорезавшийся в тишине сухой голос начальника контрразведки смог немного разрядить обстановку.

— Ваше величество, прошу вас. Его высочество действительно уже достаточно взрослый, чтобы учиться нести ответственность за себя сам. Но и ваше высочество, — взгляд контрразведчика переместился на Себастиана, — в то же время, и вы должны уже мыслить другими, государственными, категориями. Вы не просто восемнадцатилетний юноша, вы наследник престола и будущий король, и свои действия должны в первую очередь оценивать, исходя из этого факта. А ваша столь необдуманная поездка могла окончиться совершенно трагичным образом, и счастье, что не случилось непоправимого.

Неприязненно поджав губы, принц покосился на немолодого мужчину, затем коротко кивнул и чуть расслабился, перестав напоминать туго сжатую пружину. Не глядя на отца, буркнул:

— Привёз я вовсе не чёрт-те кого.

Он обернулся к карете, и пападанка поняла, что наступил её выход. Ещё раз набрав полную грудь воздуха, она с шумом выдохнула и, решительно распахнув дверцу кареты, ступила на гравийную площадку.

— Это Лариса Петровна, та, из-за кого я ездил. — Себастьян показал на скромно сложившую перед собой руки женщину.

Пройдя десяток метров до венценосной четы, стараясь как можно милее улыбаться, та посмотрела на короля с королевой и с лёгким поклоном произнесла:

— Ваши величества, необычайно рада встрече. Очень приятно познакомиться с родителями Себастиана, ведь мы, в некотором роде, не чужие друг-другу люди, — она позволила себе хихикнуть, видя непонимание на лицах, и после небольшой паузы, скромно потупив взор, добавила, — Ведь я фея-крёстная вашего сына.

Правда, эффект фраза оказала не совсем тот, на какой она рассчитывала. Лица обоих родителей враз закаменели.

«Не верят» — молнией пронеслось в голове Ларисы Петровны и, чувствуя, что атмосфера снова начинает становиться напряжённой, тут же поспешно достала из-за пазухи документ:

— Вот, у меня и справка есть. Подписана самим мэтром Иерофантусом!

Пару мгновений ничего не происходило, пока их величества гипнотизировали пергамент в руках женщины. Как вдруг, смертельно побледнев, королева тихо всхлипнула и начала оседать. Не упала только потому, что тоже пошатнувшийся супруг, такой же бледный, как и она сама, всё же сам смог устоять на ногах и успел подхватить жену.

— А? — только и смогла удивлённо раскрыть рот Лариса Петровна, не понимая, что тут происходит, как ожёгший её гневным взглядом Сталлион Второй с ненавистью вскричал:

— Как ты выжила?! Я же убил тебя восемнадцать лет назад!

Услышав такое, принц отшатнулся, как от удара, широко распахнутыми глазами посмотрел на опешившую попаданку. Следом женщину проморозил ледяной взгляд главного безопасника, а потом обдало жаром от придворного мага, причём самым натуральным, от вспыхнувшего в его ладонях огненного шара. И только министр финансов охнул и, пригибаясь, насколько позволяло пузо, спрятался за первыми двумя, вовсе не желая геройствовать.

— Это какая-то ошибка, — охваченная ужасом, проблеяла Лариса Петровна, глядя на враз взявшуюся за оружие стражу, — это недоразумение. Честное слово.

«Во попала», — только и смогла подумать попаданка, глядя, как её начинают брать в кольцо…

Глава 12

— Вы меня не так поняли! — завопила женщина, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и её ждёт новое путешествие, куда её отправит недрогнувшая рука взявшейся за оружие стражи.

Вот только новое место ей понравится очень вряд ли.

— Вы меня с кем-то перепутали! Я хорошая фея-крёстная, и восемнадцать лет назад меня здесь даже не было. Я вообще была заколдованная, и только вот недавно смогла с принцем связаться, а он с помощью магистра Иерофантуса смог вытащить меня сюда!

— Сын, отойди от неё! — грозно произнёс Сталлион Второй, видя, как Себастиан, смотря то на них, то на Ларису Петровну, нерешительно шагнул к попаданке. — Она может быть опасна.

Под его внимательным взглядом принц всё-таки сделал шаг назад, но тут же произнёс, хмуро качнув головой:

— Отец, ты ошибаешься. Она хорошая, я знаю это. И она никогда не сделает мне ничего плохого.

— Именно! — тут же истово закивала попаданка. — Между нами магическая связь. Я просто не смогу его высочеству навредить.

Несколько секунд, показавшиеся Ларисе Петровне вечностью, король молчал, цепким взглядом из-под кустистых бровей разглядывая её, затем неохотно жестом заставил чуть отойти назад сжимавшую кольцо вокруг попаданки стражу.

— Асфодеус, — покосился он на придворного мага. — Ты что-нибудь видишь? Какую-нибудь связь?

С некоторой неохотой развеяв огненный шар, маг что-то пробормотал себе под нос, затем принялся выписывать в воздухе пассы руками, бормоча что-то вроде «ахалай-махалай, ляськи-масяськи» или, быть может, это были «сиськи-масиськи»? Честно говоря, Лариса Петровна не слишком разобрала, не до того было.

А затем, щёлкнув в завершение пальцами, он заставил в воздухе вспыхнуть какой-то незнакомый символ и, толкнув ладонью, отправил прямиком в сторону женщины. Та зажмурилась, чуть съёжившись, ожидая чего-то вроде удара током, но ничего не произошло, только тренькнуло в воздухе тоненько.

— М-м… — промычал маг. — Занятно.

Лариса Петровна тут же приоткрыла один глаз, с некоторой надеждой глядя на мага.

— Что там, Асфодеус? — немедленно поинтересовался король.

— Связь есть, Ваше Величество. Это я точно вижу. И да, она действительно не даст нанести вред принцу. Вот только она обоюдная, и принц также не сможет нанести вред ей, и, я бы даже сказал, смерть этой, гм, феи может очень сильно по его высочеству ударить. Поэтому, пока не поймём, как эту связь без последствий разорвать, рекомендую вреда ей не причинять.

Расслабившийся было Сталлион Второй вновь подозрительно зыркнул на попаданку.

— Это не я, — тут же открестилась Лариса Петровна, — сама заколдованная, магия мне не подчиняется. Это всё высшие силы.

Она ткнула пальцем вверх, и все машинально подняли головы, пытаясь эти самые высшие силы в небе разглядеть. Никого не увидели, но подозрительность из взглядов ушла, оставив место задумчивости.

— Асфодеус? — снова дёрнул мага король.

На что тот нахмурился, словно что-то вспоминая, затем с некоторым сомнением произнёс:

— Что-то мне эта связь напоминает. Крутится в голове, но не могу сообразить, одно могу сказать, что это магия более высокого порядка, чем подвластна, к примеру, мне. И да, в этой женщине собственной магии я по-прежнему не вижу, — он отрицательно помотал головой.

Лариса Петровна выдохнула, что первую проверку прошла, но слова мага о том, что он будут пытаться понять, что их с принцем связывает, толику напряжения оставили. Сколько времени тому понадобится, чтобы выяснить, какого рода заклинанием её выдернул сюда Иерофантус? Опять же, ну выяснится и выяснится. Придётся объяснить, что она вовсе не фея, что короля с королевой наоборот скорее успокоит, но вот то, что это ритуал истинной любви… Вот тут могут возникнуть вопросы, потому что на истинную любовь принца она не тянет. Но поди докажи, что это была досадная ошибка. Связь-то вот она.

— Ладно, — поставил точку король. — Хотя бы понятно, что пока не опасна, хоть и убить нельзя. Уже что-то.

Он оглядел стражу, столпившуюся вокруг, чуть нахмурился, затем, обернувшись, мазнул взглядом по окнам дворца, закономерно обнаружив торчащие оттуда любопытные носы слуг, поморщился и приказал:

— Так, все внутрь, дальнейшее обсудим там. Капитан! — рявкнул он, дёргая к себе одного из стражников в чуть более вычурных доспехах, — людей по постам, и чтобы не болтали лишнего.

Затем, не обращая больше на того внимания, нашёл взглядом ещё одного придворного и с некоторым раздражением заявил:

— Я смотрю, у слуг много свободного времени, чтобы пялиться в окна. Проследи, чтобы им было чем заняться.

— Слушаюсь, ваше величество, — тот резко поклонился и пулей влетел в распахнутые двери.

А король, дождавшись, когда лишние зрители разойдутся, а из ближайшего окна раздастся звонкий подзатыльник и чьё-то испуганное ойканье, посмотрел на жену.

— Дорогая, — чуть потормошил он продолжавшую висеть на руках супругу. — Очнись уже!

— Ох, мой король! Что? Где? — произнесла та, слабо касаясь ладонью лба. — Эта фея!

Её взгляд снова упал на Ларису Петровну, и с повторным вздохом королева опять было вознамерилась упасть в обморок, но тут уже с другой стороны к ней подскочил принц и, схватив мать за руку, скороговоркой произнёс:

— Мама, мама, всё хорошо. Это не та фея-крёстная, о который ты думаешь. Это другая, хорошая.

— Да? — слабым голосом уточнила та.

— Да, мама.

Похоже, это возымело действие, и королева падать в обморок повторно передумала. Кое-как поддерживаемая мужем она встала на ноги, хоть бледность ещё не успела сойти с лица, а затем принц, мрачно вздохнув и оглядев оставшихся на крыльце людей, произнёс:

— Да, и кто-нибудь мне уже расскажет, что же было восемнадцать лет назад?

***

Уже в замке, в одной из малых гостиных, когда приходящую в себя королеву усадили в глубокое кресло, дали веер и почти насильно всучили бокал вина, а остальные расселись за овальным столом, король с неохотой, под пристальным взглядом Себастиана, начал свой рассказ.

Говорил он долго, но Лариса Петровна из повествования внезапно поняла один очень важный момент: магия, перенёсшая её сюда, каким-то образом также изменила её языковое восприятие. Потому что описываемое Сталлионом Вторым существо хоть отчасти и напоминало фею-крёстную из земного фольклора, но совершенно точно было совершенно другой сущностью.

А ведь женщина была твёрдо уверена, что разговаривает на русском языке, но, по всей видимости, именно так и работало заклинание. Воздействуя на подсознание, которое автоматически подбирало ближайший земной аналог в памяти попаданки, то есть попаданка как бы разговаривала на русском и думала на русском, но фактически общение велось на совсем другом языке. По сути, магия при переносе наделила её мозг встроенным интерпретатором, обеспечившим комфортный контакт с местными. Но, как оказалось, некоторая семантическая разница всё же была между такими близкими понятиями, что и сыграло с ней дурную шутку.

Собственно, местными феями-крёстными, которые, фактически, не были ни феями, ни крёстными в земном понимании, были достаточно редкие магические существа, которые могли в обмен на что-то ценное даровать человеку, к примеру, толику магических сил. И под ценным, как правило, феи понимали не абы что, а золото.

Для чего нужен был им этот металл, доподлинно известно не было. То ли копили его, как драконы, то ли питались им, никто точно не знал. Даже для живших среди людей магов сие было тайной неведомой. А если кто и находил ответ, то не спешил с остальными им делиться.

Естественно, существа эти были вполне разумны и часто выглядели как женщины небольшого росточка, умеющие летать и произвольно телепортироваться на неограниченное расстояние. Правда, почему-то просто взять и залезть кому-нибудь в кошелёк, чтобы золото оное прибрать, они не могли, им его нужно было обязательно получить в обмен на услугу.

Ну и естественно, у кого больше всего золота, как ни у короля. Тогда, восемнадцать лет назад, когда родился принц Себастиан, у одной из фей-крёстных и созрел в её маленькой волшебной головке замечательный план, как можно вынудить короля отдать всё своё золото. Она просто взяла и предложила королю заключить взаимовыгодную, как ей казалось, сделку, что если король хочет видеть своего сына живым и здоровым, то ему необходимо добровольно раскошелиться. А в подкрепление предмета сделки накинула на младенца заклинание отложенной смерти, которое, если его не снять, через месяц обрекло бы юного принца на мучительную кончину.

И главное, фея успела это провернуть, бросив на младенца свое проклятие за какую-то долю секунды до того, как тогдашний королевский маг обеспечил королевского первенца магической защитой.

Стоило только новорождённому показаться из утробы матери, ещё даже повитуха не успела перерезать пуповину, как фея, возникнув в воздухе, словно из ниоткуда, принца заколдовала.

Всем был хорош план. Просчиталась она лишь в одном: что король не захочет идти на поводу у наглой вымогательницы, и что в его сокровищнице, помимо золота, с незапамятных времён хранится мощный магический артефакт с той самой тысячелетия назад отгремевшей войны с эльфами. Одноразовый, но невероятно могущественный, способный поразить даже такое сверхъестественное существо, как фея. Бесценное сокровище, с которым, однако, Сталлион Второй расстался, не задумываясь. Наоборот, испытал даже прилив злой радости, когда тонкий кинжал с кроваво красным рубином в навершии воткнулся той в грудь.

С её смертью проклятие с принца спало, и королевская чета успокоилась на долгих восемнадцать лет, забыв о произошедшем, пока на пороге дворца не появилась Лариса Петровна.

Когда король закончил рассказ, все тут же немедленно посмотрели на попаданку, словно та была ответственна за весь фейский род. И ладно бы она в самом деле была феей, так нет же, приходится теперь изображать покаяние за каких-то волшебных тварюшек, к которым она так-то никакого отношения не имеет.

— А что я? — тут же открестилась Лариса Петровна от немых обвинений, — я не такая. И таких фей тоже осуждаю. И вообще, это отдельные отщепенцы, позорящие весь род фей. А на самом деле, мы народ работящий и честным трудом зарабатывающий себе на кусочек хле… кхым, золота. Не надо по одной паршивой овце судить обо всём стаде.

— А всё-таки, зачем вам золото?

Женщина слегка неприязненно посмотрела на произнёсшего это министра финансов, что всем видом сейчас изображал бдительность и недоверие к сидевшей напротив попаданке. Как пить дать, чует конкурентку в деле управления финансовыми потоками королевства. Что ж, правильно чует, Лариса Петровна была серьёзно намерена тянуть это тёплое одеяло на себя. Нечего ему одному в него заворачиваться.

— А вам зачем? — тут же ответила она вопросом на вопрос, ошарашив мужчину.

— А… Ма… Мне?.. — забулькал тот, не сразу обретя потерянный от неожиданности дар речи.

— Вам, вам. — Кивнула попаданка, пришпилив толстяка к креслу прокурорским взглядом. — У вас же есть золото.

Она не спрашивала, скорее, утверждала. И в ответ, как обычно бывает, когда человеку задаёшь неудобный вопрос, получила волну недовольства вперемешку с агрессией.

— Да что вы себе позволяете! — вскипел министр финансов, — что за вопросы? Да, у меня есть золото, но это золото королевства, которое я оберегаю денно и нощно, в том числе и от вот таких… — он чуть замешкался, злобно поджимая губы, а потом сквозь зубы процедил, — фей.

Явно имея в виду какое-то другое слово.

— Вот как, — хищно улыбнулась женщина, подаваясь чуть вперёд, — вы уже считаете королевское золото своим? И как часто Ваше золото идёт на удовлетворение Ваших нужд?

— Ды ты, да я!.. — толстяк побагровел, хватаясь за ворот камзола, ставший вдруг очень узким.

Казалось, ещё чуть-чуть, и его трахнет апоплексический удар.

— Спокойно, спокойно, — хмыкнула Лариса Петровна, — что вы так напряглись, я же пока вас ни в чём не обвиняю.

Говорила она вполне миролюбивым тоном, но это её «пока» заметили все. Чего, собственно, она и добивалась.

— А вообще, ваше величество, — обратилась она к королю, — хотела бы предложить идею создания контрольно-ревизионного управления, которое бы производило финансовый контроль за целевым и эффективным использованием материальных, финансовых и трудовых ресурсов, обеспечением сохранности денежных средств и материальных ценностей королевства.

Сталлион Второй нахмурился, из сказанной фразы поняв не все произнесённые слова, поэтому женщина расшифровала:

— Проведение проверок обоснованности трат из казны сторонними людьми, не подчиняющимися министру финансов, — она кивнула на продолжавшего багроветь толстяка.

— У вас есть какие-то претензии к господину Франсу? — сухо произнёс король, не спеша изъявлять восторг от идей попаданки.

— Никаких, — тут же заулыбалась Лариса Петровна, — просто деньги любят счёт и пересчёт. А золото — это такая вещь, которая так и манит к себе разного рода мошенников, грабителей и воров.

— Вам ли не знать, — вновь с презрением фыркнул министр финансов, намекая на её фейское происхождение.

— Вот именно! — вонзила указательный палец в небо женщина, — а из кого получаются лучшие начальники городской стражи? Из бывших преступников. Потому что именно они досконально знают преступный контингент и все преступные схемы.

Народ задумался. Даже король, видимо, тоже впечатлённый новизной подхода.

— У меня ни один золотой из казны не уйдёт незамеченным, — веско добавила попаданка, — и только на благо королевства.

Глядя на короля, о чём-то сосредоточенно размышляющего, она внутренне порадовалась. Главное ведь зародить зерно сомнения в правильности существующей системы и слегка подвинуть министра финансов, этого жирного борова Франса, от кормушки, лишить его единоличного права распоряжения золотом.

Так женщина сразу одним выстрелом убивала двух зайцев: устраняла его. как противника, потому что ему теперь придётся с ней договариваться, и организовывала себе должность, которая даст в руки много, пусть не явной, но власти. Подчинённость только королю и принцу сделает, в рамках государства, её почти независимой фигурой, а контроль за финансовыми потоками обеспечит максимально лояльное отношение всех остальных: и чиновников и знати.

Мысль предложить королю ввести контрольно-ревизионное управление была сродни озарению, сверкнувшему в голове при виде явно оборзевшего и заворовавшегося министра финансов, и с каждой минутой Лариса Петровна только сильнее убеждалась в правильности этого решения. Власть и богатство — вот что сулила эта должность. И она даже решила не брать откаты, как первоначально собиралась, потому что такая власть сама собой даст куда больше, чем просто безбедную жизнь. Зачем тратить свои деньги на виллы, дорогие экипажи и фуа гра с трюфелями на золотом блюде, когда всё это тебе и так предоставит государство? Закроет все твои потребности с верхом.

— Ваше величество! — не выдержал толстяк, буквально ощущавший, как медленно, но верно начинает терять монополию на казну, — неужели вы будете слушать эту проходимицу, как-то окрутившую принца?! Вы же видите, как она пытается опорочить меня и запустить свои жадные ручёнки к вашему золоту! Она фея, ей нет доверия!

Попаданка уже собиралась в ответ высказать пару язвительных замечаний, как внезапно вмешался Себастиан.

— Господин Франс, — пригвоздил принц к месту министра финансов, — следите за словами. Вызволение госпожи Ларисы проходило с помощью магистра Иерофантуса, уважаемого колдуна, чья башня стоит на землях королевства с дозволения его величества. Я думаю, никто не сомневается в его компетенции обнаружить подобное окручивание и защитить меня.

— Для колдуна его уровня, — степенно кивнул Асфодеус, — это несложно. Если бы что-то такое было, он бы немедленно предупредил его высочество. На территории мага любое существо, попавшее туда с его согласия, находится под его защитой. Принцу там ничего не угрожало.

Себастиан коротко кивнул поддержавшему его придворному магу, затем перевёл взгляд на отца:

— Мой король, — начал он официально, — прошу вас не принимать скоропалительных решений. В предложении госпожи Ларисы я вижу рациональное зерно, тем более, был свидетелем тому, как она ратует за пополнение казны, — из поездки мною привезено полторы тысячи золотых, полученных благодаря её усилиям. Но предлагаю сначала дать всем отдохнуть, отложив этот вопрос до завтра. Слишком много всего произошло.

— Так тому и быть, — недолго думая, решительно хлопнул ладонью по столу Сталлион Второй и, подавая пример, поднялся, отодвигая скрипнувшее кресло.

Глава 13

Проснувшись на следующее утро, Лариса Петровна сладко потянулась и, приподнявшись, с удовольствием оглядела большую кровать, стоявшую в ещё большей комнате.

Поселили её, конечно, не рядом с королевской четой, но на том же этаже, просто в соседнем крыле. Но всё равно уважили, конечно. Прикрепили временно одну из замковых горничных, до момента, как Лариса Петровна подберёт себе прислугу сама.

И вот это вот сочетание слов — «прислугу» и «сама» — и грело душу больше всего.

Огладив длинную до пола ночную рубашку, она спустила ноги на густой мягкий ворс ковра, устилавшего пол возле кровати, и снова блаженно потянулась. Да, хорошо. Вот о такой жизни она и мечтала.

Правда, в бочке мёда не обошлось без ложки дёгтя.

Нет, в целом, конечно, женщине понравилось почти всё. Минус был один — отсутствие в апартаментах индивидуального туалета. Всё-таки привыкла она, когда в номере есть индивидуальный душ и туалет. А вот в замке с этим было туговато, прямо как в старом советском пансионате. Туалет на этаже, а души вовсе отсутствуют как класс. Вот вам здоровенная лохань, куда трудолюбивые слуги вёдрами таскают подогретую воду. А служанка-горничная с вихоткой и мылом помогает потереть спинку. Ну и да, если ночью вздумается сходить по-маленькому, то или ковылять по тёмному страшному коридору до угловой башни, в которой была задрапированная ниша с каменным постаментом и прикрытым дощатым сиденьем овальным очком с выводящим наружу, в сточную канаву, жёлобом, или делать дело в стоявший под кроватью ночной горшок, как положено, с ручкой. И, честно сказать, вот такие досадные мелочи несколько смазывали общие приятные впечатления от житья в королевском замке.

Поднявшись, женщина прошла к большому зеркалу в витой раме. Придирчиво оглядела себя, поворачивая лицо то так, то эдак, тщательно высматривая, не появились ли новые морщинки и очередные седые волосы, с которыми она безжалостно боролась путем выдирания. Что поделать, шестьдесят лет. Хорошо ещё, седина проступала медленно и неохотно, в отличие от многих её подруг, вынужденных регулярно волосы красить. Ну, не подруг, конечно, так, знакомых. Но всё-таки свои ещё практически не седые волосы были одной из причин некоторой гордости Ларисы Петровны. Вдоволь насмотревшись и с некоторым удовлетворением отметив, что ни того, ни другого не добавилось, а то и, может, даже некоторые морщинки слегка подразгладились, скостив годик-другой, она громко позвала:

— Милка, Милка, иди сюда!

Милкой звали ту самую приставленную к ней горничную, и девушка, хотя, впрочем, какая она девушка, когда ей под сороковник уже, тут же, распахнув двери, забежала внутрь.

— Уже встали, ваше сиятельство? — немедленно склонилась она в поклоне.

— Встала, встала, — покивала головой попаданка. — Ты давай это, убери лишнее и приготовь мне всё для умывания. И да, потом покажешь, что тут у вас из косметики.

— Слушаюсь, госпожа, — горничная тут же засуетилась.

Подхватив из-под кровати наполненный горшок, понесла наружу, мимо старающейся не смотреть на неё женщины. Всё-таки не привыкла Лариса Петровна ещё к такому.

«Привыкну рано или поздно», — утешила себя мысленно она, с непривычки чувствуя некоторую неловкость от происходящего.

Право слово, словно за детсадовцем ясельной группы горшок выносят.

Ещё через минуту горничная появилась с полной воды бадейкой, полотенцем на плече и мылом, которое достала из кармана. Водрузила всё это на туалетный столик и застыла рядом, наблюдая, как новоиспечённая графиня приступила к умыванию. Вода была холодная, но так даже лучше. Самое оно, чтобы взбодриться и выгнать последние остатки дрёмы.

Вытеревшись поданным полотенцем, попаданка дождалась, когда Милка вновь обернётся, вынеся бадейку и вернувшись уже с какой-то деревянной коробочкой.

— Ну, давай показывай, что тут у вас по косметике, — выжидательно потёрла руки женщина.

— Пожалуйста, госпожа, — горничная откинула крышку и показала на несколько отсеков, наполненных местными косметологическими средствами.

— Вот, пожалуйста, — девушка коснулась ёмкости с белым порошком, чопорно произнесла, — для начала, в качестве основы, рекомендую наложить свинцовые белила.

— Та-ак… — улыбка Ларисы Петровны слегка поблекла, и она с некоторым подозрением осмотрела содержимое средневековой косметички. — Свинцовые говоришь?

— Свинцовые, — с достоинством кивнула горничная, — придают лицу благородную бледность. Очень популярны среди знатных дам королевства.

— Не, — пожевала губами женщина, прекрасно помня, что свинец — далеко не самый полезный для здоровья материал, — давай пока без них обойдёмся. Зачем мне эта бледность, я же не в подвале жила. Ладно, что ещё у тебя там.

— Сейчас, госпожа, — кивнула Милка.

Правда, женщина заметила, как в глазах горничной промелькнула тень пренебрежения что ли. Похоже, её посчитали за какую-то дремучую провинциалку. Впрочем, это была лишь тень. В остальном девушка никак своего отношения не показала, лишь ткнула пальцем в следующую ячейку:

— Вот, госпожа, ещё есть прекрасное средство на мышьяке. Делает кожу упругой и эластичной, убирает целлюлит, добавляя телу приятную округлость…

— Дальше, — коротко произнесла Лариса Петровна, внутренне содрогнувшись.

— Сок белладонны, — тут же ловко выудила горничная пузырёк тёмного стекла из следующей ячейки. — Нужно закапывать в глаза и втирать в щёки. Тогда зрачки становятся широкими, и взгляд такой завораживающий и таинственный, а щёки покрывает красивый естественный румянец. Первейшее средство очаровать любого кавалера…

— Дальше, — ещё более напряжённым голосом приказала попаданка.

— Ну, тогда вот это, — и горничная достала ещё одну коробочку, — последняя разработка наших алхимиков — губная помада с ртутью. Придает губам исключительный алый оттенок, что буквально нельзя оторвать взгляд. Последнее слово столичной моды!

Судя по довольному лицу демонстрирующей передовые средневековые косметические разработки девушки, она и впрямь всё это считала отличным средством повышения привлекательности. А помаду и вовсе невероятным эксклюзивом, судя по тому, как торжественно она протягивала её женщине.

Вот только Лариса Петровна, переводя взгляд с неё на коробку, с содроганием подумала, что красота, конечно, требует жертв, но на такие она как-то не очень готова. Уж лучше совсем без косметики, чем с такой. Поэтому, задержав дыхание, тут же отскочила подальше и, замахав рукой, поспешно произнесла:

— Всё, я передумала, обойдёмся без румянца и расширенных зрачков, а губы у меня и так красные. Поэтому давай-ка, уноси обратно! И подальше от моей комнаты.

— Госпожа?! — Лицо горничной стало недоуменным и даже частично обиженным. — Но это же лучший способ произвести впечатление на любого мужчину! Все благородные дамы королевства только ими и пользуются.

— Ну и пусть пользуются, — грубо буркнула Лариса Петровна, — а меня увольте, обойдусь. И так впечатление произведу, никто не останется равнодушным.

— Ну, как знаете, — Милка чуть поджала губы, складывая всё обратно.

Похоже, горничная утвердилась во мнении, что видит перед собой невежественную провинциалку, даром что благородную. Едва не фыркнула и, с проскользнувшим во взгляде презрением, прихватила коробочку и с гордым видом понесла обратно.

— Неси, неси, — буркнула вслед попаданка, — сами этой фигнёй мажьтесь, а я ещё жить хочу. И вообще, не в красоте губ дело.

Она ещё раз посмотрела на себя в зеркало, когда за Милкой захлопнулась дверь, и решила:

— Буду естественной.

В конце концов, хватило ума не убить себе кожу всей этой штукатуркой, как некоторые бабы из её окружения, что привыкли с ранних лет наносить тонны всякой косметики на себя, отчего уже годам к тридцати без неё начинали напоминать старух. Не то что сама Лариса Петровна, от которой даже после сорока с утра никогда мужики в ужасе не сбегали.

***

В общем, что касается хлебного места при дворе, свой ход Лариса Петровна сделала, и оставалось теперь только ждать. Впрочем, в определённом успехе своего начинания она была уверена, чтобы не переживать на этот счёт слишком сильно и всецело погрузиться в новую для себя среду. А среда была весьма интересна, сразу напомнив милый сердцу гадюшник городской администрации.

Если кто-то думает, что королевский замок — это просто место, где король живёт, ест, пьёт и принимает подданных, то он очень сильно ошибается. Королевский замок — это больше, чем просто здание, дом или крепость, это свой особенный социум, имеющий несколько соприкасающихся друг с другом, но таких разных групп.

Верхний уровень — это, собственно, королевская семья, в которую входят не только король, его жена и принц — их сын. Нет, сюда, как удалось выяснить попаданке, включаются также младший брат короля и две сестры, их супруги, дети, а также вполне себе здравствующие королевские дядя и тётя и даже королевская двоюродная бабушка, восьмидесятилетняя старушка, однако продолжающая вести достаточно бурную личную и светскую жизнь. По крайней мере, народ судачил о её очередном скором замужестве и грядущих свадебных торжествах. И вот эта вся орава, другого слова женщина подобрать не могла, периодически собиралась в замке, требуя преференций и устраивая различного рода скандалы: то по поводу причитающегося им содержания, то насчёт каких-нибудь земель или поместий, в общем, сотен различных хотелок, с которыми они попеременно надоедали монарху. Самые настоящие паразиты, нахлебники, жирующие за государственный счёт и не желающие себя обременять какими-либо обязанностями — вот как их охарактеризовала женщина, уже испытывая, даже заочно, вполне себе явственную неприязнь. Как ко всякому, получившему такие блага не собственным трудом, а всего лишь по факту рождения в нужной семье.

Сказать по правде, попросту завидовала.

Был и второй уровень дворца — это министры и прочие чиновники. У этих была своя паучья банка, в которой они постоянно грызлись за должности, привилегии и внимание короля. Постоянное подсиживание, взятки, принцип «падающего подтолкни». Впрочем, именно вот этот слой был Ларисе Петровне лучше всего знаком. В нём она была, как рыба в воде, и собиралась очень скоро в этот омут нырнуть и не каким-нибудь пескариком, а полноценной щукой.

И ещё третий — слуги. У них там оказалась своя иерархия, даже свои отдельные не просто помещения, а целые уровни замка, куда, в общем-то, кроме слуг, не имел доступ никто. И даже беспричинное появление там хозяев замка воспринималось негативно. Руководил всеми слугами отдельно назначенный мажордом, который вроде бы и относился, по уровню значимости, к чиновничьему сословию, но был от него отдельно. Впрочем, и к слугам его отнести тоже было нельзя. Этакая самостоятельная величина с прямым доступом к королевскому телу. И, выяснив этот интересный момент, женщина незамедлительно решила завести с этим весьма интересным гражданином более близкое знакомство.

***

Луций Вардим был очень немногословным, чопорным мужчиной лет пятидесяти, круглолицым, со слегка выпирающим животом, туго затянутым в форменную ливрею. Впрочем, в его случае лишний вес не портил впечатление, скорее, наоборот, лишь добавлял солидности.

Он удачно попался Ларисе Петровне в коридоре, и та с азартом подумала, что на ловца и зверь бежит. Поэтому немедленно перегородила мужчине путь и с добродушной улыбкой обратилась:

— Господин Луций!

Но тот её тут же поправил:

— Просто Луций, ваше сиятельство, — и сделал выверенный до миллиметра поклон с прямой спиной.

— Ну хорошо, просто Луций, — продолжила улыбаться женщина, — смотрю, меня ты тоже узнал.

Тот выпрямился и, продолжая сохранять на лице бесстрастное выражение, коротко ответил:

— Все слуги замка обязаны знать гостей его величества, госпожа графиня.

— Можешь тоже ко мне обращаться просто Лариса Петровна! — хохотнула попаданка, игриво махнув рукой.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, но никак не могу, — снова ответствовал Вардим, оставаясь всё таким же неприступным.

— Вот же тугой! — с недовольством подумала Лариса Петровна, соображая, каким же путём взять эту крепость.

Ей нужно было установить более близкие отношения. Никто не знает больше о происходящем внутри замка, чем слуги, и наличие подобного персонажа в качестве надёжного источника информации было первостепенно важно. Ей уже сейчас надо было знать всю подковёрную возню, весь расклад по местным группировкам и коалициям, и узнать это можно было только от него.

Среди чиновников источник искать бесполезно — эти будут только за большую денежку работать, а денег пока что Лариса Петровна не наштамповала. А представители королевской семьи, если что и знают, то только на своем королевском уровне. Вот и выходило, что кровь из носу, но этого Луция нужно было как-то растормошить, перевести общение, так сказать, в неформальное русло.

Сложная задачка, особенно в отношении лица, который имеет доступ к королевскому телу, а значит является максимально лояльным монарху человеком, абсолютно преданным, верным душой и телом и неглупым, раз столько времени уже на должности мажордома. По крайней мере, принц Вардима в этом качестве помнил всегда, всю свою сознательную жизнь. При нём мажордомы не менялись.

— Послушайте, Луций, я тут человек новый, а в этих коридорах замка запутаться проще простого. — с намёком произнесла женщина. — Вот бы кто-нибудь взял бы да провёл меня, показал, где тут что.

— Хорошо, ваше сиятельство, — важно кивнул мажордом, — Я направлю к вам кого-нибудь из служанок.

— Нет-нет, — поняв, что одними словами от него ничего не добьёшься, Лариса Петровна крепко вцепилась в мужскую руку. — Я хочу, чтобы здесь мне всё показали вы. Считайте это таким моим женским капризом.

Было видно, что от подобного известия мажордом оказался не в восторге, но отказать, когда женщина перешла от намёков к прямой просьбе, не смог.

— Хорошо, ваше сиятельство. Что-нибудь вас интересует конкретное? — наконец сдался мужчина.

— Меня интересует всё! — широко улыбнулась попаданка.

— Хорошо. Только прошу вас, госпожа, не держите меня за руку, окружающими это может быть воспринято превратно, — попросил Вардим, красноречиво покосившись на пальцы женщины, крепко обхватившие его предплечье

— Отпущу, — пообещала Лариса Петровна, — но только если не попробуешь сбежать. А то знаю я вас, мужиков, чуть дашь слабину, всё, только его и видели.

— Обещаю, ваше сиятельство, я не сбегу, — подавив рвущийся изнутри тяжёлый вздох, всё тем же чопорным тоном ответил мажордом.

— Ну, тогда веди.

***

Спустя пару часов, отпускала она Вардима со смешанным чувством недовольства и некоторого уважения. Мужик оказался кремень. Сколько они по замку ходили, сколько она разных женских штучек использовала — ни в какую. Вспотел бедняга, то бледнел, то краснел всё время, но так и не сменил отстранённо-вежливого тона и омерзительно-официального обращения.

— Ну, ничего, — прогундела себе под нос Лариса Петровна, провожая неестественно прямую спину мужчины, словно проглотившего кол, долгим взглядом, — и не таких ломали. Время у меня ещё есть.

Тут где-то вдалеке часы пробили полдень, и женщина вспомнила, что по распорядку сейчас как раз первый обед, или как он там называется, и поспешила в уже знакомый зал, где королевская чета с приближёнными традиционно принимала пищу.

Вообще, конечно, экскурсия была познавательной. Попаданка заставила мажордома провести её в каждый уголок немаленькой королевской резиденции, кроме, естественно, личных покоев обитателей замка и помещений для слуг. Даже в подвалы затащила, прогулявшись сначала среди винных бочек и различных припасов, а затем завернув в тюремные казематы, к удивлению женщины, пустовавшие.

То ли в королевстве не было особых смутьянов и противников королевской власти, то ли их предпочитали не держать взаперти, а сразу вешали.

Луций от прямого ответа, как обычно, уклонился, дипломатично заметив, что камеры и преступники находятся вне его компетенции.

В общем, теперь о месте, в котором она находилась, Лариса Петровна имела куда лучшее представление. Что тоже было плюсом, хоть и не приблизило её к решению поставленных задач. Ну что ж, и Москва не сразу строилась.