Лапшевня бабули Хо — I: Пробудившийся

Глава 1. Большие разборки в маленьком пригороде

Умирать сегодня я не собирался. Вообще, ничего такого.

Сегодня я собирался только подзаработать.

Я договорился на днях с одним вечным студентом, что пробью ему канал сквозь стену в общаге под оптоволоконный провод.

С утра снарядился перфоратором, метровым буром и прочим необходимым инструментом и поехал в пригородное гетто, где студент обитать вздумал.

Места и раньше были гнусные, да и сейчас мечтой не стали, cюда почему-то всё ещё не дотянулось облагораживающее влияние имперских программ развития пригородов.

Ну, вот чего тут добровольно жить? Эдакий заповедник гоп-стопа.

В былые времена, когда я был помоложе, хрен прошел бы тут от автобусной остановки без драки. Я тогда был сильно более нервный и нетерпимый, но нынче я человек взрослый, занятой, и мне не до глупостей.

И народ местный с тех пор подрос, семьями обзавелся, детьми, ему уже не до удали молодецкой по подворотням. Все в сети увязли, у них там теперь всё, и удаль, и гоп-стоп...

Н-да. Я вот только что-то семьей не обзавелся ещё. Ну, не выбрал ещё ту самую. Ведь столько девушек прекрасных, как можно выбрать только одну? Лишить себя разом всех остальных? Что-то какой-то сразу проигрышный вариант. Так что пока тут без прогресса. Но я парень молодой, будет ещё у меня семья, всем на зависть.

Короче, сегодня умирать я никак не планировал. Куда мне умирать: мне ещё нет тридцати, у меня всё впереди.

Студент, заказчик мой, встретил меня на входе в эту свою общагу. Небольшая пятиэтажка, без балконов, с длинными коридорами на весь этаж.

Ладно хоть санузлы не общественные. Но места знатные, злачные. Такой предсмертный приют алкаша. Хотя во дворике, в скудной песочнице, возились детишки с пасочками.

— И как ты тут живёшь, вообще? — задумчиво окинул я взглядом сии славные охотничьи угодья на втором этаже.

— Комната от дядьки осталась. Ну, я и переселился от мамки, достала уже своими "работай, девку найди, женись". Достала, реально.

Я только головой покачал. Ну, каждый сам кузнец своего несчастья. Открыл инструментальный ящик с перфоратором и занялся тем, зачем пришел.

Пока я собирал перфоратор, бур вставлял, прокладывал питающий провод, студент смотрел видосы в инете.

— Видал уже, чо на югах, в Поднебесной творится? — показал он на экран, где могучий фонтан огня взлетел в небеса над крышами домов, разгоняя облака. А потом камера снимавшего погасла от прилетевшей с крыши черепицы.

— Это взрыв какой-то, что ли? — удивился я.

— Да не скажи, — протянул студент. — Больше, на вулкан похоже. Какой-то только необычный. Фигануло — будь здоров, дым до небес. Прямо в городе. Наши уже второй самолет министерства катастроф отправляют. Масштабно там шарахнуло.

— Ладно, — я пожал плечами. — Уши береги, шумно будет.

Только я принялся долбить стену, как тут же на шум в конце коридора открылась дверь, и кто-то резко и агрессивно зашагал в мою сторону по общему коридору.

Нда, обычное дело. Без этого, наверное, никак. Похоже, пора собрать все небогатые запасы моих дипломатических способностей, что я берегу для таких случаев. Щаз то они мне все и пригодятся.

Из полутьмы коридора на меня вылетел быстрый и нервный деятель, белобрысый мужик в сильно поношеной спортивке и с погасшим взглядом зомби.

— Слышь, работник месяца, — этак слегка пьяно и развязно обратился он ко мне. — Ты это завязывай! Задолбал уже долбить!

— Пять минут ещё, — совершенно мирно и спокойно сообщил я чистую правду.

— Слышь, да мне глубоко поровну, сколько там у тебя еще минут, — мучительно выговаривая слова, поведал мне белобрысый. — Давай, собирай вот это все своё требухтение и вали отсюда.

Смачно пахнуло перегаром: нда, с похмела клиент. Самый тяжелый случай.

— Эй, — донесся из дверей голос моего заказчика. — Ну, вы чего там?

А молодец студент, не затаился.

— А ты чо тут вылез? — неприветливо оскалился белобрысый, высматривая, кто это вторгся в нашу приватную беседу. — Скройся с глаз, я с тобой потом разберусь.

— Эй-эй, мужик, — пощелкал я пальцами, отвлекая зомби от клиента. — Сюда смотри, тебе чего надо-то?

Белобрысый сфокусировался на мне:

— Слышь, оператор машинного сверла, ты утомил уже. Ты чо, не врубаешься, или чо? Давай, собирай это всё - и сваливай в темпе. Непонятно чо? Повторить надо?

Он наклонился вперед и облал меня могучей вонью перегара:

— Вали отсюда. Понял? Давай-давай. Не стой.

И рукой мне помахал.

— А то что? — дерзко усмехнувшись, я форсировал события. Ну, чего теперь тянуть-то. Всё понятно уже.

— Слышь, последний герой, — это он изящно так на мой восточный тип лица намекнул и поморщился от головной боли. — Иди уже. У нас тут не гонконгский боевик.

— Пять минут ещё потерпишь, — процедил я. Ну, а что, теперь обратного ходу уже нет. — И расстанемся, как в море корабли.

— Или что? — поднял белесые брови спортсмен. — Побоксируем?

И пошевелил игриво так плечиками, словно бить от плеча собирался. А может и собирался, только я не повелся, не раскрылся.

— Занимался, что ли, чем? — усмехнулся этот видимо уже давно бывший спортсмен следя за мной тусклым взглядом

— Ага, в «Мортал Комбат» от звонка до звонка в первом классе ещё отбарабанил, — отозвался я, не теряя концентрации.

Забалтывает, падла. Забалтывает.

— А я то и гляжу, костяшки-то сбитые, — показал он глазами на мои руки.

— Дома по стеночке бью, на досуге, — отозвался я, не теряя концентрации.

Знаю я вашу гнусную породу, вот сейчас под болтовню перо мне и присунешь под ребра.

И, конечно, я не стану ему ничего объяснять, что дед мой, как и многие в восьмидесятые-девяностые, фанатскую школу собрал, в которой мать моя с отцом и повстречались. И что от всех них, вот из-за таких гнусных деятелей, повелителей засранных пригородов, мне осталось в наследство только две страницы в тетради в клетку со схемой какого-то тао — формального комплекса неизвестного мне стиля. И принцип бить быстро и безжалостно.

И принципу этому я намерен сейчас последовать в любой момент.

— Ладно, — пожал плечами алкоспортсмен. — Ну, поглядим, поглядим...

Вальяжно цыкнув, прошел мимо меня по коридору и вниз по лестнице спустился.

Понятно. Там, у подъезда, меня поджидать будет — может, даже не один, кто его знает.

Детский сад, штаны на лямках.

Я уже заканчивал, складывал инструмент в чемодан, ко мне подошел студент-заказчик, и спросил негромко:

— Чо, может проводить тебя?

— Да ну, брось, — легкомысленно отозвался я. — Чего он мне сделает-то?

Студент на своем порыве настаивать не стал, расплатился со мной переводом по номеру телефона. Договорились пересечься на неделе в сети при случае, я собрал свои манатки и пошел. Поздновато уже, домой пора.

Вышел на улицу из общаги. У подъезда никого и никто меня во дворе не поджидал.

Похмеляться, видать, пошел, здоровье поправлять. Разумный человек.

Темнеет уже. И стыло как-то, нерадостно. Если бы я умел предсказывать землетрясения, я бы сказал, что нечто страшное грядет. Холодный ранний вечер был полон недобрых предчувствий.

Может потому, что впереди — самая длинная ночь года. Вот пока я шел к конечной остановке автобуса они за мной и пристроились.

Их было пятеро. Четверо борзых, резких, и этот спортсмен белобрысый, резвый оказался, подтянул-таки откуда-то своих корешей.

Таких корешей уже почти и нет нигде, где он их таких только собрал? Вымирающий вид.

Но я как только их увидел, сразу понял. И я, и они сразу поняли, что мы уже не разойдемся.

Жаль, что я молоток из инструментального ящика вовремя не вытащил. И от прохожих толку в таких столкновениях никакого.

Я дошел до разгромленной предыдущими поколениями бетонной остановки, поставил на изрезанную ножами лавку инструмент и повернулся к ним.

А они уже подходили, рассыпаясь полукругом.

Так как дальше всё было по знакомому мне с юности сценарию — я ждать выполнения всех ритуальных формальностей не стал. Пошел им на встречу, с хрустом разминая костяшки кулаков:

— Чо, парнишки, решили прикурить найти?

Такой лобовой взлом привычного образа поведения их малость смутил.

— А ты чо такой дерзкий, мужик? — смущенно отозвался один из них.

— А ты чо, чего другого хотел? — якобы удивлённо отозвался я.

— Да ладно, пацаны, отстаньте от мужика. — второй вроде как решил под утихомирить своего обидчивого приятеля.

— Не, а чо он дерзкий такой? — не успокаивался первый.

Играл он, кстати, не очень убедительно. Второй был куда одарёнее актёрским талантами. Ему хотелось верить.

— Да ладно, пацаны, чо пристали? Нормальный же мужик, трамвай вон ждет.

Да-да, и так далее, и тому подобное. Четверо передо мной, а пятый вон уже стоит на стреме, озирается. А я уже не жду ничего хорошего, я уже готов, я уже жду, когда придет пора бить...

И хорошо бы успеть сделать это первым.

И вот как раз этот второй, талантливый, который вроде бы и за тебя, и даже спиной к тебе повернулся, типа уговаривает остальных отвалить... Он-то и бьет с развороту тыльной стороной кулака, хлестко, в голову, как кистенем, и сразу ведёт с ног, всё качается, других ударов почти и не чувствуется.

Но тут уж, даже если не соображаешь, все понятно. Два удара за удар и шаг назад.

Блин, оступился, упал на колено!

Белобрысый спортсмен оказался предо мной, поднял ногу в тяжелом ботинке и пробил мне в лицо всей тяжелой ребристой подошвой, ладно, я руку успел подставить.

Я сбросил удар с предплечья, поймал ногу в замок обеих рук, вскочил, дернув ступню вверх: спортсмен шумно прилег на землю, и я пробил ему ногой в самое сокровенное. Спортсмен тут же потерял голос, но за ним уже лезли роскошные морды, одна другой краше.

И вся эта толпа кинулась на меня.

Меня спасал только узкий тротуар между припаркованной машиной и остановкой. Они прибывали ко мне по одному. И нельзя было отступать.

Но тут уж, даже если не соображаешь, все понятно. Бей, завещал мне дед на тетрадной страничке. Быстрее. Ещё быстрее. Два удара за удар — и шаг назад.

Два удара прилетают первому в борзое рыло, а вот шаг назад не выходит: остановка кончается, отступать некуда. Значит — просто бей. Соберись, откинь встречный удар, и бей сам. Сейчас!

Мой кулак щелкает в челюсть одного из них. Лязг, лязг!

— Падла! В зубы! А-а!

Борзый отвалил назад за спины дружбанов, ещё не достаточно убежденных в моем тотальном миролюбии.

Ещё одним меньше, хотя бы на минуту. Бей, пока можешь. Простая, элементарная стратагема. Сколько раз ударили меня — уже не важно. Держись и жди. Сейчас, вот сейчас что-то будет. Но хрен вы меня с ног собьёте.

Второй был резче, быстрее, у него в кулаке сверкала сколами по стеклу розочка разбитой пивной бутылки, классика, которая всегда с тобой, запасся же, успел где-то.

— Давай, падла! Давай! — орал он на меня, тыкая зубастым краем бутылки в меня.

Это ты зря. Отбил руку с бутылкой в сторону, а тротуар то не широк, розочка прилетела в стену остановки, влажные от ужаса пальцы соскользнули по бутылке на сколы, и я еще ногой прямо по ладони всадил: захрустело стекло по кости, клиент заорал, завыл, заплакал и помчался куда-то прочь от нас в наступающую вечернюю темноту.

— Следующий, — хрипло скомандовал я.

Ничто так не бесит в противнике, как этакая снисходительная высокомерная самоуверенность. У людей от бессильной ярости башку разрывает нутрянным паром, а мне ведь только того и надо.

Но эти что-то тормозили.

— Пустите! — истошно орал там кто-то. — Меня пустите!

— А-а-а, — протянул я. — Это ты.

Это был мой старый друган, белобрысый зомби, знатный спортсмен-алконавт. Иногда они возвращаются. Отлежался, видать, отдышался там, за братскими спинами, после травматичного ушиба тестикул.

— Вы что творите? — завопил за спиной старушечий голос с другой стороны дороги. — Я полицию вызвала!

Никакого впечатления этот вопль на моих оппонентов не произвел. И то спасибо, добрая душа, но лучше бы ты на помощь кого позвала, хоть бы «пожар» прокричала, а там и трава не расти. Но, нет — герой должен быть один.

Ну, да и хрен с вами, на миру и смерть красна. А то какова же ещё, вон, все вокруг теперь в кровище алой, моей и чужой.

— Да пустите меня! — пробился ко мне спортсмен. — Дайте его мне.

— Ну, так ты приди, и возьми, — усмехнулся я кровавым лаконичным смешком.

Спортсмен оскалился, поднял руки в стойку.

Ну, а потом он проработал меня образцовой боксерской троечкой. Ну да, ну да. Техника бьет понт, из любого положения, всегда так было и всегда так останется. Меня трясло и бросало, я вяло отмахивался.

Очнулся я уже от ударов прилетающих со всех сторон, это они меня все разом взялись месить.

Стой на ногах, отходи! Стой на ногах, не падать! Не падать...

На мгновение просвет в прилетающих ударах, и я слышу:

— Кидай, Рыжий!

Рыжий сверкнув в полутьме золотыми фиксами на оскаленных зубах — кидает. Из-за спин тех, что бьют ногами в тяжелых ботинках, короткий выпад, на вытянутой руке — и тут же выдергивает руку с шилом назад.

Смешной удар чуть слева от грудины, даже не заметно, даже не больно сначала.

Я покачнулся, но не упал. Собрался и пробил с выпадом на ногу, глубоко пробил в дыхло и спортсмен, с визгом выдохнув выбитый из-под диафрагмы воздух, снова вышел из чата.

Потом опять долго и муторно месислись, я разбивал чью-то жуткую морду об стену остановки, так что аж вылетали на асфальт золотые зубы и все разбить не мог, слабо разбивал, несерьезно, неубедительно так.

Потом, вдруг пришел в себя. Темно в глазах и снаружи темень. Словно мы сражались до глубокой ночи, как в эпической былине блин. И холодно.

Тротуар забросан телами, как поле боя.

Это я, что ли, их так? Фига себе, наворотил я переулочков. Экий же ты добрый, Илюша, пока трезвый...

А хорошо я их уделал, кажись, никто не ушел, даже тот, который на стреме стоял.

Но, вообще плохи мои дела, кулаки стесаны до костей, и ледяная стенка остановки под плечом. И горячее, текущее с лица.

Вот же блин, ну я и встрял...

— Эй, ты как?

А. Это добрый мимохожий обитатель сего благословенного пригорода спрашивает. Отважился подойти, как пыль драки осела. Ну, и чо? Я как?

— Живой вроде... — плюю кровью.

— Тебе бы в травмпункт, — сглотнув говорит он. Хреново видать я выгляжу.

— Ага, — снова плюю кровью на асфальт. — Надо бы. Где он у вас тут?

— Это вон там! Тут близко!

Нда. А я так долго тут не простою. Идти надо.

И я пошел, куда было указано.

Травмпункт будет где-то еще нескоро там, впереди, помню. Я ведь там уже бывал когда-то, чувака с ножевым отводили, кстати. Давно это все было. Впрочем, пофиг. Главное — дойти... доползти... добрести...

Я и добрëл. Час, может, брел, не знаю, переставлял ноги, оставляя круглые звездочки крови по дороге...

Травмпункт на пустынной, с тусклыми фонарями, улице. Низкая, но почти непреодолимая лесенка в две ступеньки. Дверь, ярко освещённая изнутри белым светом...

И там неожиданно людно.

— Тут очередь, — не взглянув, бросают мне из этой самой очереди.

Я падаю на свободный стул. Больно. На меня никто не смотрит. Все смотрят маленький телевизор под потолком у регистратуры.

— Власти города выступили с заявлением, — бубнит диктор. — Сила выброса эквивалентная... Администрация города начала эвакуацию населения. Мировая Межимперская Ассамблея созывает внеочередное заседание на высшем уровне... Учёные пока не могут объяснить наблюдаемые аномалии... Имперское управление предотвращения катастроф посылает в помощь свои самолеты...

— А чего там у них полыхнуло? Вулкан или бомба? — спросил кто-то.

— Там ни то, ни другое. Там странное что-то из земли вылезло. Хорошо хоть, что от нас пять тысяч километров. Видосы оттуда смотрел уже? Жесть.

— Некогда мне. У меня вон третьи побои за день. Мужик, тебя как зовут? Документы с собой? Эй, мужик!

Санитар смотрит на лужу алой пенистой крови, накапавшей на линолеум из-под моей куртки, и орет кому-то:

— Да ты чего стоишь-то?! Каталку сюда, живо! Проникающее в легкое!

Падаю на каталку, как в колодец. Тёмный бесконечный колодец. Как меня везут прочь, от приемной по темному коридору в дежурную операционную, я уже не чувствую. Да и не до того мне.

На дне колодца меня уже ждут...

...

— Ты кто? — прошептал я, вглядываясь в непроглядную темноту.

И темнота мне ответила.

— Я-то? — ответила тьма. — Я дед твой.

Голос действительно был дедовский, как будто родной какой-то. Я даже удивился немного:

— Мой дед умер.

— А я тот, который ещё живой.

— У меня такого нет...

— Много ты знаешь, — усмехнулась тьма старческим смешком. — Ты и отца своего не видел никогда.

Это было правдой. Мать про него толком ничего рассказать так и не успела.

— Тебе чего надо? — проговорил я раздражённо.

И он ответил:

— Значит, слушай. Я сегодня уже и так одного внука потерял. Двоюродного братца твоего, получается. Не хочу терять другого. Я видел, как ты дрался, техника ни к черту, но славно, неукротимый боевой дух, жаль было бы это утратить.

— Что ты несешь?

— Не перебивай, — произнесла тьма голосом старика. — Я могу дать тебе ещё один шанс. Но это тело умрет. Оно уже практически умерло. А у тебя очень мало времени. Для этого ты должен согласиться. Внутренне согласиться, себе самому сказать, ни к чему мне многословные обещания.

— На что согласиться?

Голос старика вздохнул, затем выдержал паузу и продолжил.

— Эх... День у меня сегодня выдался тяжелый. Один внук умер, второй умирает. Времени нет тебе всё пересказывать! Давай ты сам всё вспомнишь и быстро всё решишь.

— Я...

...Я уже был где-то ещё. А если быть точнее — у себя дома. Вот только... я ли это был? И где был этот дом?

Впрочем, это все было неважно. Потому что подбитый глаз сильно болел. Я его даже открыть уже не мог.

Глаз болел, но больше болело мое ушибленное мальчишеское самолюбие.

— Чжао, — позвал я.

— Ну чего еще? — недовольно обернулся мой брат.

Мой старший брат. Мне не на кого больше надеяться, кроме него.

— Некисло тебя отоварили, — отозвался Чжао, окидывая меня взглядом. — Кто это был?

— Ублюдок из соседнего класса брата привел и дружков его, — уныло отозвался я. — Старших.

— А я тебя предупреждал, что этим кончится.

— Я с ними один на один дрался!

— А они не стали один на один и наваляли тебе все вместе. Да? Вот так это и бывает.

— Мне нужна твоя помощь, — произнес я.

Брат нахмурился.

— Ты начинаешь меня доставать. У меня нет времени на твои школьные разборки. У меня тут взрослые дела, мне на твою убогую среднюю школу плевать.

— Ты брата на банду променял?! Я теперь на улицу выйти не могу! Они меня там ждут. Мне теперь всю жизнь придется дома просидеть!

— Это им быстро надоест. И ты не просидишь — сегодня ты ведешь деда в парк.

— Это же твоя обязанность! Ты старший! — возмутился я.

— Это давно уже не моя обязанность, — хмыкнул брат. — Я вырос.

— Дедушка привык ходить с тобой!

— Дедушка старый, ему всё равно.

— Он опять будет на людей кидаться! Как я его остановлю?

Чжао нахмурился, покачал головой.

— Дедушка старый, а не сумасшедший. Для этого ты с ним и идешь, чтобы прикрыть, если что.

— А кто прикроет меня?

Мой брат только вздохнул.

— Тебе только глаз подбили. А были времена, когда за то, что ты устроил, можно было пику под ребро поймать. Уймись. Повзрослей уже! Я не могу тебя постоянно пасти. Если дела действительно станут плохи, за мной не заржавеет. Но это, — он показал на мой синяк. — Это фигня. Возня детская. Займись делом уже.

Он встал, спустился вниз, завел мотоцикл на площадке перед домом и уехал по своим взрослым делам.

Скотина, бросил меня одного!

А дед уже поджидал меня, стоило мне отвернуться от окна. Как обычно, выглядел он как просветленный даос, или как запущенный бомж. В балахоне этом своем засаленном грубой вязки, весь в подвесках от сглаза, детских красных значках и даже с какими-то военными медалями.

Стоит, опирается на свою суковатую палку — где только и подобрал, ума не приложу? В городе такую красивую ветку днем с огнем не найти, сразу убирают, если что-то с дерева свалится.

Но, несмотря на возраст, дед наш — был старичком бодрым. Я лично видел, как дед этой палкой мух на лету сбивает.

— Ну, что, внучок, — язвительно так произнес дед. — Пойдем, что ли? Полдень скоро.

— А я не пойду. — отозвался я. — Вот так вот. И делайте, что хотите.

— А чего так? — ехидно сморщился дед.

— А не хочу. Чжао должен был идти!

— А мороженое?

— Дед! Мне уже давно не пять лет!

— Гм. И то верно. Ты уже большой. Значит, два мороженных? «Морозный дед»?

Пришлось идти — против дорогого мороженного с бело-синим стариком на упаковке, которое привозили откуда-то с далёкого сказочного севера, я устоять не мог.

Но прежде дед заглянул в свой медный астрологический телескоп, с зубчатыми часами, поворачивавшими трубу, через которую он следил за зодиакальными планетами. Затем недовольно помотал седой нечесаной башкой:

— Плохой день. Плохой час.

— А чем плохой? — спросил я.

— А тем, что снизу могут постучать, — непонятно ответил дед.

Впрочем, он почти всегда что-то такое необъяснимое говорил, я даже и не углублялся особо. С тем мы и пошли на улицу.

И они поджидали меня там, возле брошенных на асфальт велосипедов у входа в парк, сидя прямо на тротуаре, несмотря на ветреную погоду. Мои непримиримые враги. Все трое. Толстый Шан, худой Ю и коротышка Пенг. Вот же было им не лень в выходной день!

Я, сгорая от стыда, шел рядом с дедом, ведь я не мог на них даже смотреть. Впрочем, они тоже не больно радовались, особенно когда дед вдруг остановился перед ними, опираясь на палку и по-доброму так спросил:

— Ну что, как?

— Как... что? — неуверенно отозвался Ю, поднимаясь на ноги. Остальные тоже вскочили.

— Как то самое, — ухмыльнулся дед, как обычно ничего этим не объяснив.

В этот момент земля под нами вздрогнула. Голуби взлетели с окрестных крыш.

— Ой, — присел от неожиданности толстый Шан. — Это что?

Дед, мгновенно уставил на солнце свой острый прищуренный глаз, и произнес:

— Шли бы вы по домам, ребятки.

— Ага, — тут же согласился коротышка Пенг. — Мы пойдем.

Оседлали свои велосипеды и тут же свалили, трусливые ублюдки.

— Идем, — коротко бросил дед и широким шагом понесся к центральному парку: и не скажешь, что ему столько лет, сколько и не живут вообще...

— Это что было? — запыхавшись выговорил я. — Землетрясение? Тогда нельзя по домам, нам в школе говорили...

— Землетрясение — это было бы неплохо, — не оборачиваясь, отозвался дед.

Впрочем, я от него другого и не ждал, он же даос, типа, а они все ненормальные.

У нас в Центральном парке есть такая круглая площадка, прямо в середине, вот на нее мы с дедом и пришли. Он вышел на площадку, огляделся, опять прищурился на солнце:

— Хм...

Что-то ему тут не нравилось. Он внезапно бросился на бетон, прижался к нему ухом, вызывая оторопь у гуляющих округ мамочек с малыми детишками. Я, неизвестно на что надеясь, помахал им рукой — жалкая попытка смягчить дедову безумную выходку!

Опять он за свое! А он только разогревался. Дед вскочил и завопил, напугав в округе всех:

— Чан! Уведи их! Уведи всех этих людей!

Неожиданно для себя — я не стал спорить. Да они, собственно, и сами были не прочь свалить подальше от лохматого маньяка.

— Граждане, покиньте площадку! — воскликнул я.

Выталкивая последних мамочек с площадки, я обернулся и увидел, как дед, встав ровно в центре, поднял свою сучковатую палку, словно меч. А потом, зажав палку вторым кулаком, словно сдернул с нее кору и древесину, как ножны с меча. Собственно, то, что там оказалось — это и был цзянь, прямой меч, сверкающий полированным металлом узкого лезвия.

Умом непостижимо, как он смог провернуть такой фокус на глазах у всех!

— Ну охренеть... — только и пробормотал я.

Дед медленно взял рукоять меча в обе руки, подняв его перед собой.

— Дед, — попросил я. — Не сходи с ума, пожалуйста!

Медленно он перевел на меня взгляд, и это был не взгляд безумца, а бога, яростно готового встать на пути надвигающегося хаоса.

— Дедушка, — я даже отступил под его яростным взглядом. — Давай я маме позвоню?

Только теперь я понял, что это не колени у меня дрожат от ужаса, это земля ходит под нами ходуном.

— Чан, — и голос деда рокотал как гром, и сам он словно стал на метра два выше, одежда на нем трещала по швам. — Чан, бежать поздно. Держись! И помни! Ты наследник великого Юйчи Гуна! Держать эти ворота — наше предназначение. Будь отважен. Держись!

И бетонную площадку, словно пробку, выбило вместе с нами из земли.

Меня прижало к расколотому бетону, что держался только на прутках арматуры. Словно ракетой нас подняло ввысь над парком, краем глаза я увидел горы и сверкнувшее сбоку море.

Дед взлетел вместе с площадкой и мной, его взметнувшиеся седые волосы закрыли половину неба. Он перевернул меч острием вниз и обеими руками вонзил его в бетон площадки по рукоять.

Чудовищный визг расколол площадку на куски, и стало видно, что меч ушел до середины в голый череп огромной, высотой с небоскреб змеи с рогами буйвола. Этим визгом меня едва не унесло прочь. Но дед, вцепившись кулаком в рукоять меча, другой рукой поймал меня за пояс и притянул к себе. Одежда на нем распахнулась, и могучим мышцам на его торсе позавидовал бы любой бог-олимпиец. Чёрт, да он как будто помолодел!

Дед всем телом надавил на меч и тот вошел в голову твари до предела, по самую гарду.

Тварь заверещала на всех возможных частотах и издохла. Издохла, начала падать обратно с той невероятной высоты, на которую закинула нас своим ударом из недр земли.

И мы падали вместе с нею. Рубашка на ураганном ветру хлестала меня по спине.

Я видел, что дед что-то кричит мне, но не слышал ни звука.

Но я понял, что это ещё не всё.

Да что еще-то!? Что еще может случится?!

Змея взорвалась.

Её разнесло на миллион мелких кусков, визжащих как шрапнель, изрешетивших всё: парк, город, небо, землю, солнце. Деда, меня....

Кажется, к этому моменту я окончательно перестал понимать где тут я, а где Чан Гун, обыкновенный китайский школьник, приходившийся мне родственником...

Всё исчезло во всесжигающим взрыве.

И я снова остался в темноте один.

— Ураган ци, — произнес старик в темноте. — Фонтанирующий всёсметающий поток. Давно у меня не было столько ци в распоряжении. И пока у меня есть к ней доступ — я могу совершить настоящее чудо. Я могу спасти одного внука, потеряв обоих.

— Он умер? — спросил я. - Чан?

— Да. Нет. Не совсем. Тело его еще живет. Но дух его уничтожен, изрешеченный осколками духовного скелета монстра земли. Его больше нет. Только кое-что из памяти, отдельные части разума.

— То есть ты не спас его.

Голос старика дрогнул.

— Ничего нельзя было поделать. Ничего нельзя было поделать.... Но я спасу тебя. Мальчик умер. Маленький отважный Чан Гун. Но ты еще жив. Ты можешь унаследовать его тело! И даже остатки памяти. А он унаследует твой дух. У меня хватит сил приживить твой дух в это тело и удержать тебя в нем достаточно долго, чтобы вы срослись. На это уйдет время.

— Сколько?

— Сколько-то. Ты согласен?

Вот действительно. А согласен ли я? Или в самой постановке вопроса нет для меня выбора? Что я отвечу этой темноте? Маленький отважный Чан Гун умер. И я умираю. Что ещё остаётся мне?

— Конечно я согласен... дедушка.

— Вот и славно! Потерпи, Чан Гун. Всё будет хорошо. Только придется подождать. Потерпи.

Я был согласен немного потерпеть.

Темнота снова меня затянула. И это было надолго, очень надолго...

...Первый раз я услышал хоть что-то, хоть какие-то слова, наверное, через несколько дней, а может — и недель, после длинного провала в памяти. А, может, месяцев. Или... лет? Я слышал отдельные обрывки, так и не отложившиеся в памяти. Несколько голосов, и мужских, и женских, терявшиеся в беспамятстве. Мои соседи и сиделки менялись много раз. Но один или два разговора я запомнил:

— Он здесь, директор Цао?

Этот новый мужской голос тоже показался мне ещё более знакомым, чем другие, но кто это был — я не вспомнил.

— Да, господин. Это здесь. Проходите.

— Поверить не могу. Вот ты где... Директор Цао, сделайте мне небольшое одолжение, оставьте нас одних.

— Я надеюсь на ваше благоразумие, молодой человек. И на то, что мой пациент не пострадает, — ответил взволнованный голос директора Цао.

— За кого вы меня принимаете, директор? А? Я лежачих не бью. Всё нормально будет с вашим пациентом. Даже больше того — я оплачу его курс лечения с первого дня, как он попал к вам. И человека своего приставлю присматривать. Будьте спокойны, я еще не совсем с ума сошел, поднять руку на директора Цао. Идите, всё будет хорошо.

Послышался скрип двери, а затем и скрип кресла, в которое опустилось грузное тело.

— Ну, вот я и нашел тебя. Четыре года прошло... Или даже пять? Я и подумать не мог. А ты ведь даже не изменился совсем. Нда, сколько лет, сколько лет... Лежишь, тут спокойно и не знаешь, что вокруг творится. Такая свистопляска. Все чего-то хотят, силы испытывают, аргументов требуют. Ну, вот ты и будешь моим аргументом. Спи спокойно, спи, и не просыпайся.

Этот голос тоже потерялся в обволакивающей темноте.

И, наконец, после долгого-долгого провала в памяти — последний услышанный сквозь беспамятство разговор.

— Как тебя зовут, егоза? — спросил один из мужских голосов, тоже услышанных пару раз.

— Мое имя Сян Гинчен! Практикантка! Я ваш новый ци-ортопед. Прошу позаботиться обо мне!

Голос молодой, задорный, боевой. Мне даже сразу захотелось увидеть, как она выглядит.

— А вот этого мне вообще не надо. Сама о себе позаботишься, если мозгов хватает. Вот. Это твой пациент на сегодня.

— Ого, какой красавчик! — прозвенел женский голосок совсем рядом.

— Ты мне тут это, руки-то не распускай! Это личный пациент самого директора Цао! Поняла, Стрекоза? То-то! Я тебе даже что скажу. Большой человек тут у нас лежит. К нам от банды Циановых Кулаков каждый день смотрящий приходит. И ежели что не по его будет, он тебе руки-ноги-то пообломает!

— Ой, да ладно!

— Ну, смотри, твои руки-ноги-то. Ладно, пошёл я. Зайду еще.

Запах лаванды. Кто-то теплый наклонился очень низко. Тепло рук над кожей.

— Ох! Да что у тебя с узлами? Кто же тебя так изуродовал то? Ничего себе! Никогда такого не видела! Все меридианы смещены! Ну, я этого так не оставлю!

Хруст разминаемых пальцев, а потом последовала ярчайшая вспышка боли.

— Всё! Всё! Ну, всё уже! Всё уже прошло! Уже не больно! Всё прошло. Тише. Тише... Теперь больше не будет больно. Никогда. Теперь всё будет хорошо. Спи. Засыпай, прекрасный принц. Теперь я о тебе позабочусь.

И вот это уже действительно не было очередным провалом в памяти.

Это был сон. Настоящий, нормальный сон, в котором смешалось всё — последняя драка в моей прошлой жизни, взрыв подземного чудовища обрывки фраз, женские голоса и запахи больницы. И когда я понял это — смог, совершив огромное усилие, наконец, проснуться.

И я открыл глаза.

Глава 2. Бей правой, порхай как стрекоза

Я открыл глаза, медленно и тяжело, словно крышку чугунного люка откинул. Надо мной был потолок госпитальной палаты. Лампы и профили подвесного потолка.

Зрение пришло в норму, но я чувствовал себя странно. Как будто большое не по моему размеру тело надето на меня, как неудобная мешковатая одежда. Как будто между нервами и мышцами промежуток в сантиметр.

И я не мог понять, я теперь Чан Гун или кто? Или мне кажется, что я Чан Гун? Или даже снится? Было непонятно. Это напрягало.

Со страшным усилием я поднял руки перед лицом. Это были худые, едва не до прозрачности, ладони. Не мои. Цвет кожи — не мой.

Но самое главное — я помнил многое из того, чего не должен был помнить.

С пальца сорвалась прищепка пульсометра, и где-то запищал тревожный сигнал.

Стрекоза Сян прискакала в палату быстрее всех.

— Пришел в себя! — заорала она. — Он пришел в себя! Пациент вышел из комы! Прекрасный принц очнулся!

Я попытался разглядеть её. Небольшого роста, спортивного телосложения, большие глаза, плавные черты лица, и вообще — лицо вполне приятное, хоть и скуластое. Ого, похоже, тут все такие. Только сейчас дошло: язык сменился, но я воспринимал его, как родной. Нет, моя личность осталась, но вот память стала чужой — по крайней мере, частично.

“А? Что? Какой ещё прекрасный? Девка, ты с ума сошла, какой я тебе принц…”

Только вместо логично ожидаемой толпы в белых халатах в палату заглянул один мордатый мужик в ярко-синем костюме и, не прекращая жевать жвачку, хрипло процедил сквозь зубы:

— Чего орешь?

— Пациент из комы вышел!

— Так? — нахмурился мужик, и стало понятно, что на лбу у него татуировка, квадрат из четырех точек.

— Шесть лет прошло! — выкрикнула Сян. — Или семь…

— Понятно, — буркнул мужик. — Тут сиди, я пока боссу позвоню.

Так, понятно. Позвонит. А кому? Боссу? Так! Стоп! Шесть лет? Чего?

Но сказать ничего из-за трубок в горле не смог, закашлялся до удушья.

— Сейчас! — Сян кинулась ко мне. — Сейчас помогу!

Она вытащила трубки: ох и мерзко мне было, но после я смог, сглотнув, прохрипеть:

— Шесть лет?

— Так в твоей медкарте написано.

— Какой сейчас год? — логично спросил я.

Ну, а чего ещё спрашивать?

Голос я свой узнал с трудом: знакомый и незнакомый одновременно. Сян без лишнего трёпа сдернула со стены подвесной календарь и показала мне обложку с зодиакальным животным этого года. Дракон. Ага. А был год Крысы. Или еще Кабана? Я хорошо помню, что у деда в комнате над алтарем, самодельная акварель висела, в честь животного года, но какого? Блин. Похоже, действительно, шесть лет прошло, да. Ну, охренеть. Не думал не гадал. А вот лежу теперь в белой пижаме под одеялом и шевелюсь еле-еле.

Исцеление несколько затянулось…

— А где дед? — вдруг вспомнил я.

— Дед? — осторожно переспросила Сян. — Что за дед?

— Ну… мой дед.

Прозвучало неуверенно — я до сих пор не мог до конца понять, кто я такой, и точно ли со мной во сне разговаривал мой родственник.

— Слушай, просто, чтобы ты знал, — подумав, произнесла Сян. — В твоей карте ни имени ни фамилии, ни контактов опекуна нет. Значит, родственники твои, даже если они еще живут в Эпицентре, ничего о тебе не знают. Мы их найдем, ты не беспокойся. Просто на это нужно время. Тут у нас столько всего случилось в городе, пока ты в коме лежал, но теперь все в порядке. Мы твоих родных найдем! Тебя как зовут?

— Меня? — я на мгновение задумался — а как? Ах да… — Чан Гун.

На языке вертелось ещё одно имя, другое — но я понял, что уже не уверен, да и выговорить его не смогу. Мой родной язык, а вместе с ним и речевые центры — поменялись, и тот, на котором я говорил ранее — теперь был чем-то вроде иностранного.

— А я Сян Гинчен!

— Да, я слышал… Стрекоза.

— Похоже, действительно слышал! — она засмеялась. — Будем знакомы!

Этот её напор даже успокаивал. Чувствовалось, что у неё все под контролем, тут не забалуешь…

— Как я выгляжу? — прошептал я.

— Я принесу тебе зеркало, — пообещала Сян.

И действительно, принесла. Я увидел через прозрачную дверь, что мужик в синем не хотел ее пускать, ругался с нею, не отпуская телефона от уха, пытаясь говорить и там, и здесь. В итоге махнул рукой и Сян ворвалась в палату с круглым настольным зеркалом.

— Не пустит он меня, ха! — пробормотала Сян. — Вот, смотри!

Я вздрогнул. Вернее, вздрогнула та часть меня, которая привыкла к моему прошлому лицу. Впрочем — и прошлый Чан Гун себя узнал бы себя с трудом. Выглядел я молодо, но не школьник, и давно уже не школьник. Сколько же мне лет? Девятнадцать, получается… Уставший, бледный, как постельное белье, волосы черные до плеч — ну, понятно, отрасли…

— Меня кто-то бреет? — дотронулся пальцами кожи на лице. — Как не моя…

— Конечно, — смутилась Сян.

Ага. Она меня, получается и брила. И, вероятно, не только…

— Спасибо, — смог сказать я.

— Ой, да ладно, — отмахнулась Сян, откладывая зеркало. — Обязанности у меня здесь такие.

— А где мы?

— Центральный госпиталь. Точнее, то, что осталось, отделение экстренной помощи и медицины катастроф.

— А куда делось все остальное?

— Эвакуировали на материк. Ну… за кордон. Есть мелкие частные клиники, но в общем...

— Это у вас тут главным директор Цао?

— А я смотрю, ты много в коме слышал, — удивилась Сян.

— У меня была куча времени… А ты врач?

— Я практикант. Ци-ортопед.

— Кто-кто?

— А. Ты не знаешь?! Я покажу. Только, ты, э-э… не пугайся, что ли. Если что.

— А чего, я должен?… ой, блин!

Рука её вдруг оказалась охвачена беззвучным белым пламенем, и да — это впечатляло.

— Ага! — обрадовалась Сян. — Вот этого. Клево же?

— Охренеть…

То есть вроде бы после всего, что со мной уже произошло, впечатлятся я не должен, однако — вот. Выглядело это круто и было видно, что Сян собой горда.

— Что это? — прошептал я, приблизив руку к пламени. Сян свою руку не отдернула и я провел пальцами сквозь огонь. Не жжет. Покалывает. — Что это?

— Это ци, — произнесла Сян. — Ци, закачанная в шаодань, в энергетический узел в моей ладони. Энергия концентрированная настолько, что становится видна невооруженным взглядом. Обычное квази-черенковское свечение. Ты тоже так сможешь, если постараешься.

Фамилия неизвестного мне учёного Черенкова прозвучала как-то странно, но даже по-родному. А вот шаодань — немного чужеродно. Что-то подсказывало, что в привычном даосизме всё это называлось по-другому, вроде “точки меридиана”, но, видимо, тут возникли новые упрощения.

— Шаодань? — переспросил я.

— Сначала их называли “цзинь”, точки излучения внутренней ци практика во вне, — объяснила Сян. — Но, когда выяснилось, что эти точки еще и формируют проявление излучаемой практиком ци, содержат заложенную практиком информацию, термин “шаодань”, энергетическая бомба, постепенно вытеснил старые названия. Ну, а некоторые выпендриваются, называют “чакрами” на индуистский манер.

— И с каких пор, — проговорил я, — здесь так практикуют с ци, что её видно стало? Невооруженным взглядом?

— Да вот, где-то шесть лет назад и начали. После первого Пришествия, — ответила Сян.

— Что… во всём мире?

— Не-е! Только у нас городе. Давай я, раз уж мы начали, процедуру завершу, а ты пока спрашивай. Дай руку.

Она протянула мне свою. И я протянул ей ладонь. Он взяла её снизу, с тыльной стороны.

— Ты мне доверяешь? — спросила она вдруг. — Я просто помню, как это может напугать.

— Ну, ты меня брила, пока я спал, — слабо усмехнулся я. — Бояться уже поздно.

— Хорошо, — серьезно произнесла Сян. Поднесла свою пылающую руку к моей ладони и перелила пламя со своей на мою. Пламя уходило в кожу, не оставляя следов и слегка меняя цвет на светло-голубой. В ладони стало горячо, словно кровь прилила.

— Отлично, — произнесла Сян. — Хорошо пошло.

— И чего ты делаешь?

— Мы сейчас прокачиваем твои шаодани и соединяющие их меридианы. Это обычное дело, если человек способен усваивать ци, но никогда этого не делал, прокачка шаоданей и всей меридиональной системы сильно этому помогает.

— Зачем?

— Тогда ты сможешь лечить себя сам.

— Ого, — пробормотал я. — Круто…

Мужик за стеклянной дверью безучастно наблюдал за нами, не отрываясь от телефонного разговора. Очевидно, он уже и не такое повидал.

— Ну-ка, дай взгляну, — глаза Сян внезапно стали голубыми, как пламя ци. — Ого, а ты молодец! Так, ну-ка, давай, подай энергию из ладони в локтевой шаодань. Чувствуешь горячую область у себя в ладони? Перемести всю ци в неё.

Я закрыл глаза. Да вот горячая область в середине ладони. “Ну, давай, перетекай в локоть…”

Самое забавное, что это тут же случилось. Если, конечно, это не было увлеченным самовнушением.

— Да, вот так, отлично, — Сян следила огненным взглядом за моей рукой. — Да у тебя талант! Так, давай теперь обратно!

— Ух ты…

— Ты чего прекратил?

— У меня ладонь засветились.

— Все нормально, так и должно быть. Это свет концентрируемой ци. Так, давай, не спеши, распредели эту ци в руке по всей длине до плеча, ага, вот так. Вот, все и погасло!

— Так ты что-то видишь? А как? — спросил я.

— Техника энергетического прозрения, я тебе позже покажу.

— Вот теперь ты действительно меня пугаешь.

— Все будет хорошо, я обещаю.

— Верю.

Мужик за дверью похоже, закончил разговор, сунул мобильник в карман пиджака, стряхнул с рукавов невидимую мне пыль. Весь как-то встряхнулся, словно боксер перед дракой, подошел к двери и открыл ее.

— Эй, сестрица, на пару слов, — неприятным таким тоном бросил он.

В палату не вошел.

— Я уже врач! — недовольно отозвалась Сян.

— На пару слов выйдем, врач?

Сян поднялась, синее пламя в её взгляде угасло.

— Я вернусь и продолжим, — заверила меня Сян.

— Конечно, — негромко отозвался я.

Мужик в синем костюме на меня не смотрел, как не смотрят на выбранную жертву гопники, чтобы не взбудоражить ее раньше времени…

Он пропустил Сян в дверь и закрыл ее за собой.

Я не слышал о чем они говорили, зато видел отлично.

Он, что то ей настойчиво втолковывал, практически пальцуя у нее перед лицом, а Сян, возражала, сначала спокойно, а потом уже и возмущенно.

Надо сказать, в наш коридор, в конце которого была палата, за все это время никто так и не заглянул, хотя вдалеке мелькали белые халаты.

Интересно-то как… Что-то подсказывало, и услышанные во время комы разговоры не в последнюю очередь, что больница была особенной. И пациент я был особенный — в этом сомнений не было. А когда ты — особенный пациент в особенной больнице, да ещё и с бугаём на входе в палату, да ещё и в мире появились светящиеся лечащие ладони и взрывающиеся змеи… В общем, всё говорило о том, что из такой больницы следует валить.

А потом мужик этот мордатый просто не пустил Сян ко мне. Когда она попыталась его обойти, загородил путь в палату рукой. Вот тут я реально напрягся. Учитывая, что я едва шевелюсь — неизбежная от длительной неподвижности атрофия мышц — перевес тут на его стороне. Я даже огляделся в поисках чего потяжелее для самообороны, но понял, что я ничего тяжелее ложки и не подниму пока.

Наконец Сян удалось пройти в палату, о чем-то они договорились.

— Да он охренел просто! — тихо воскликнула Сян, закрывая за собой стеклянную дверь. Мужик мрачно сверлил ей спину взглядом.

— Чего он хочет?

— Да уж ничего, что тебе понравится

Мгновение она молчала и добавила:

— Чан, я пойму, если ты не скажешь, это не мое дело точно, но какое отношение ты имеешь к Циановым Кулакам?

— К кому? — удивился я. — Это еще кто?

— Это такая организация. Общественная, — ухмыльнувшись, произнесла Сян. — И это рыло здоровенное — их человек.

— В первый раз его вижу, — осторожно ответил я.

— Ага, — пробормотала Сян. — Хорошо.

Тут она явно глубоко задумалась.

— Послушай, — произнесла она наконец. — Этот жлоб здесь уже больше года. По крайней мере, когда я пришла сюда три месяца назад, он уже тут был, изображал мебель в кресле, судоку решал. И думаю, он здесь с согласия директора Цао. Только что он приказал мне убираться. Точнее так — сделать тебе инъекцию пропофола и убираться.

Ну, начинается.

— А пропофол этот, что такое? — спросил я, хоть уже и сам догадался.

— Снотворное.

Ну офигеть теперь. Вот что ему от меня надо? Чего он ко мне пристал?

— Ты мой пациент, — твердо заявила Сян. — И я тебя в обиду не дам. Я не сделаю ничего, что пойдет тебе во вред. Но хотелось бы понимать, что происходит.

— Слушай, я сам тут впервые, веришь? Я простой школьник. Ну, был раньше. Понятия не имею, что ему от меня надо. Никогда его раньше не видел.

Вот правда, понятия не имею, кто он, и узнавать пока не хотелось, честно говоря. Мне как-то и так уже хватило последних впечатлений. Вот куда меня это привело: шесть лет пропали, лежу на кровати как кукла, а против меня уже снова что-то замышляют.

Делать-то я, что буду? А? Что делать? Хотя тут понятно, тут все как обычно — сопротивляться я буду. Два удара и отход… как дедушка завещал. Опять. И не надейтесь, что я безвольной тушкой тут лежать буду. Хрен я вам достанусь.

Оставаться в беспамятстве во власти неизвестно кого я больше не стану, решил я. Хватит. Пора с этим завязывать.

— Мне потребуется твоя помощь, — произнес я.

— Сохраняй спокойствие, — Сян взяла меня за руку. — Все будет хорошо. Мы выберемся отсюда.

— Ну, бегать в истерике, как напуганная курица, я и не смогу, — негромко отозвался я и улыбнулся — больше для мужика в коридоре, чем для Сян.

Ох не нравится мне все это, ох не нравится…

Сян тоже улыбнулась. Но не улыбнулась глазами. Тревожится. Фигово дела-то у меня…

Снаружи заглянул мужик, посмотрел мимо меня, буркнул гулко:

— Сестрица, ты не тяни.

— Я сейчас, — отмахнулась Сян.

Недовольный мужик закрыл дверь за собой.

— У него пистолет? — спросил я на всякий случай.

— Нет, пистолета у него точно нет. От пистолета здесь ему толку никакого.

Последней странной фразе я тогда значения не придал.

— А чего тогда мы его боимся? — поинтересовался я.

— Ты мне поверь, — отозвалась Сян. — Он сам по себе гораздо страшнее пистолета… Но у меня есть план.

О да, план у нее был. Так себе, скажу прямо, план. Но я решил — попробуем.

Сначала Сян демонстративно делает мне укол воды для инъекций из вот этой вот ампулы — да, с надписью «Вода для инъекций». Затем я притворяюсь, что снотворное действует, и делаю вид, что заснул. Сян тем временем прикатит из коридора коляску, в которую я переберусь с ее помощью, когда мужика вызовут к стойке информации, якобы по запросу директора Цао. И мы свалим через пожарный выход за углом. Просто, быстро, надежно, как песочные часы. И что могло пойти не так?

Короче, мужика вся эта возня Сян с мединструментом так достала, что он едва не пинком распахнув дверь вломился в палату:

— Так, подруга, давай уже — на выход. Или я тебя так отшлепаю, неделю будешь на полусогнутых ходить.

— Слышь, мужик! — я как-то внезапно даже для себя завелся, когда он ухватив в огромный кулак кисть Сян потащил ее к выходу. — Руки-то придержи!

— А то что? — резко отозвался он, бросая Сян и вдруг нависая над моею кроватью как ночное чудовище из шкафа. — А то что, убогий? Лежи, пациент. Не дергайся. Не вякай. До тебя мы еще дойдем.

Он, продолжая стоять рядом с кроватью, попытался вновь схватить Сян за руку, но не получилось. И второй раз не получилось. В третий раз даже ему стало ясно, что это не случайность, и Сян ловко уклоняется от захвата, а мужик-здоровяк просто банально медленный!

Мужик задушено взревел, и кулак его с гулом пронесся над головой присевшей Сян, взъерошив её волосы.

А я даже и не думал, что делаю. Не думая, что он отлично подставился, и что он со мной сделает потом, просто пробил ему в подставленную голову с правой, прямо по короткой тщательно набриолиненный стрижке, своими хрупкими костяшками по толстому черепу.

Полыхнуло голубым пламенем.

Мужика просто унесло. Натурально, как рваную куклу. Вращаясь в воздухе, он сначала выбил спиной дверь из палаты, потом дверь из тамбура, пролетел весь длинный коридор из конца в конец и, выбив стеклянные двери в конце, вылетел в обширное фойе, заполненное людьми, а там еще и по полу пару десятков метров проехал. Я так не слабо охренев, посмотрел на свой кулак, потом на мужика в пятидесяти метрах от меня. Глаза у Сян были такие же круглые, как у меня.

— Это что было?! — выкрикнул я.

— Это была ци, солнышко, — проговорила Сян. — Моя ци у тебя в кулаке. И образцовый циановый хук справа.

— Да я в жизни ничего такого не умел!

— Значит ты — гений-самородок.

Толпа народу в фойе пялилась то на мужика, то на меня, на больничной койке, в конец охреневшего от произошедшего.

— А вот теперь он нас точно грохнет, — произнесла Сян. Выскочив в коридор, она по хрусткому слою выбитого стекла закатила в палату коляску.

— Он что, еще живой? — еле выговорил я, с опаской удерживая свой кулак на отдалении от себя.

— Уж поверь мне, — бросила Сян, помогая мне пересесть в коляску. -- Живее всех живых!

И точно. Мужик сначала зашевелился, а потом вдруг вскочил, зарычав так, что народ взявшийся было ему помогать, просто брызнул в стороны. Одним рывком, натурально, разодрал на себе пополам пиджак с рубашкой, сверху донизу, обнажив могучий торс, под стать минотавру, а не человеку и снова взревел! С губ его слетала пена, а с кулаков капало синее пламя.

— Так, пора валить, — выговорила Сян, и это была отличная идея, потому что мужик с чудовищным ревом бросился по коридору с явным намерением разорвать нас на куски голыми руками.

Глава 3. Выбивая двери

Терпеть не могу убегать. И дед мой, кто бы он ни был, завещал стоять до последнего. Но в моём нынешнем состоянии, увы, это был единственный разумный выход, а пожить в новом теле и в новом непонятном мире после увиденного — ой как хотелось! Мы рванули от бугая в другую сторону так, что стекло полетело из-под колес.

Коляска неслась по коридору. Где-то позади за нами гнался озверевший мужик с шаровыми молниями в каждом кулаке, а пожарный выход был еще где-то очень далеко. Чуть ли не на горизонте!

Сян с бешеной скоростью разгоняла коляску, а я смотрел это шоу из первого ряда, как водитель карьерного самосвала, летящего вниз по склону без руля. Или как карапуз, не рассчитавший опасность трассы и катящийся с ледяной горки на дверце от старого холодильника навстречу потоку из троллейбусов и маршруток.

Дверца. Холодильник. Ледяная горка. "Мар-шу-ру-та-ка..." Что за воспоминания, чёрт возьми?! Так, потом. Дверца. Дверца!

— Сян! — выкрикнул я.

— Чего?

— Дверь впереди закрыта!

— Выбьем!

— Чо?! Там замок на цепи!

— Выбьем! Ноги вперед! Ци в ступни!

— Я не умею! Я не могу!

В смысле, я же шесть лет сам ног не сгибал!

— Все ты умеешь! Давай!

Дверь надвигалась как бетонная стена, а у меня только две ломкие конечности!

— ...я-я-я-я! — завопил я с взорвавшимся откуда-то из живота жаром, поднявшим обе мои ноги в самую распоследнюю секунду и выбросившим обе створки дверей из проема как пятитонный таран.

Створки дверей врезалась в противоположную стену, по-прежнему соединенные замком на цепи.

А мы уже неслись дальше по подземной парковке, виляя между столбов и ржавых, на века припаркованных машин. Воздух выл в спицах колес.

На выходе мы подрезали дядек в костюмах в черных очках, выбравшихся из длинного синего лимузина.

— Офигели? Вы чо тут носитесь! — донеслось уже сзади. — Тут парковка ваще-то!

— Извините! — проорала Сян, выталкивая меня с коляской вверх по пандусу.

А потом на парковку вылетел осатаневший мужик, а мы безнадежно застряли в турникете на входе и услышали позади:

— Лангхо! Бычара! Ты куда помчался? А ну стоять!

— Нет! Надо догнать!

— Ты как с боссом разговариваешь, бычара?! Вернись и доложи как следует!

— Но, босс!

— Не возмущайся! Тебя за ноздрю привести нужно? Живо к ноге!

— Босс! Сбегают же! Уже сбежали!

— Кто?

— Они!

Возможно, диалог продолжался бы дольше, но мысль босса наконец-то добралась до логической цели.

— Чо? Пациент?

— Да!!!

— Так что ты мне тут сопли жуешь! Давай, держи их! Все за ним!

— Вот блин! — Сян наконец протолкнула нас через турникет наружу, и дальше я их не слышал: мы уже мчались по двору.

Мы не успели пересечь бетонную площадку перед госпиталем, а Лангхо огненным быком уже мчался за нами следом. Пригнувшись, мы проскочили шлагбаум на госпитальных воротах, выскочили на улицу и понеслись прямо посередине, через разметку.

На дороге места не было от велосипедистов, самокатчиков и моноколесников. Где-то на перекрёстке виднелась пара всадников. Огромное, частично заброшенное здание госпиталя осталось позади, а когда мы повернули на тротуар, разгоняя воплями ужаса встречных пешеходов, быстро потерялось в наступающей полутьме.

Вечерело. В окнах домов зажглись огни. Ярко светила луна, ну, или мне так показалось тогда. Некоторые дома казались разрушенными, а по всей длине улицы разом зажглась световая реклама, свет пробивался через листья пальм. Сян орала во все горло, люди шарахались во все стороны, уступая дорогу. По-моему, скорость у нас была, как у мотоцикла.

Но Лангхо мчался как взбесившийся грузовик, безжалостно сметая с пути подвернувшихся самокатчиков, и он нас догонял.

— Сворачивай! — заорал я заметив приближающийся сбоку переулок и Сян лихим виражом вписала нас прямо в него. Провернула это она так ловко, что Лангхо сначала даже мимо проскочил, и мы увеличили разрыв.

Мы мчались по переулку вдоль ряда брошенных на обочине ржавых автомобилей. А потом, сзади полыхнуло синим, и с хрустом смятого металла один из них пролетел прямо у нас над макушками и грохнулся впереди наглухо все перекрыв.

Сян остановила нас прежде, чем мы врезались в эту груду металлолома.

— Ну, что? — прогромыхал Лангхо приближаясь. — Набегались? Эй, ты, мелкая, на колени и руки за голову. А ты, больной, держи руки так, чтобы я их видел.

— Лангхо, — задумчиво произнесла Сян, не спеша повиноваться. — А ведь ты максимум четвертого уровня, так?

— И чо? — мрачно ответил Лангхо.

— Один узел ты опустошил на восстановление после удара — загнула палец Сян. — Ещё два шаоданя слил на молниеносные конечности, последний истратил на эту машину. У тебя больше нет энергии на техники, ведь так?

— И чо? — прищурился Лангхо. — Я вас голыми руками порву!

— Н-да? — удивилась Сян. — А ну-ка покажи.

А ведь она нарывается! Какого черта? Я не стал ничего ждать, взялся за колеса коляски и выкатился между Сян и Лангхо.

— Не заставляй меня бить тебя, немощь, — процедил Лангхо.

— А ты меня удиви, — не менее надменно процедил я в ответ.

И ведь он меня удивил, сволочь патентованная.

И я понял, какого черта ему дерзила Сян, когда первый удар Лангхо прошел мимо моей головы — после её короткого жеста ладонью в сторону его пудового кулака. Следующий его удар она точно так же бесконтактно смахнула в сторону.

— Что ты со мной делаешь? — задушено прорычал Лангхо. — Бе...ла...я... ча...

А Сян легким взмахом одной ладони, а потом второй, заставила колени Ланхо подогнуться. Она управляет его ци, внезапно понял я. Так же как делала это со мной, когда я лежал в коме. «Лечит», расслабляет ему мышцы. Он слишком к ней приблизился! Упал руками на подлокотники моей коляски, мы оказались лицом к лицу, я почувствовал мятный запах его жвачки, а потом Сян крикнула:

— Выбей ему дверь!

И я её ясно понял. И выпрямил ноги изо всех сил! Прямо ему в промежность. В этот раз вышло уже не так мощно, но выбил двери на все деньги. Обе створки.

Лангхо щелкнул зубами, задушено побагровел, Сян откатила меня назад, и Лангхо срубленным дубом повалился туда, где коляска только что стояла.

— Отдыхай, — бросила ему Сян, объезжая тяжело дышащее тело.

И мы рванули прочь из этого переулка.

— Я снова смог поднять ноги! — радостно сообщил я Сян.

— Верная мотивация — ключ к исцелению, — отозвалась она. — Хотя, может, и рано мы это всё начали, мышцы-то ещё не восстановились... Можно было повредить связки и суставы.

Растолкав собравшуюся у поворота в переулок толпу с телефонами направленными на нас, мы слиняли оттуда.

— Ну, у нас не было выбора, как я понимаю. А ты говорила, что он страшнее пистолета, — пропел я сквозь встречный поток воздуха.

— Ага, говорила, — радостно отозвалась Сян. — Только он все свои заряды уже потратил.

Заряды? Хм, кажется, начал улавливать связь. Энергию, накопленную в теле, можно разделить на части и тратить не все разом, а частями, на всякие удивительные трюки.

— А сколько зарядов у тебя? — спросил я.

— Девушка не должна отвечать на такие вопросы! — со смущением отозвалась Сян, и я понял, что мне страсть как хочется узнать, что еще такого она может.

Вообще, будем честны, она меня сразу заинтересовала и сразу понравилась. И как заботящийся обо мне человек, и как боевой практик, и, конечно, просто как красивая спортивная девушка.

Стройная фигура, нежные черты лица, сочетающиеся с внутренней твёрдостью, волевой характер, интригующие изгибы под медицинской формой... Но моё текущее состояние и ситуация опять напомнили: парень, остановись. Не зазнавайся и не фантазируй! Ты пока просто не в том состоянии. Ты только-только вышел из комы и ещё не встал на ноги. К тому же, наверняка у такой Стрекозы был какой-нибудь кузнечик. Или, как часто бывает, таракан, тараканище...

— Кажется, оторвались! — оглянулась Сян, немного замедляясь.

— Вроде бы да. И что дальше? — спросил я

— Поймаем такси!

Сян круто затормозила на перекрестке, огляделась и лихо свистнула, так, что у меня ухо заложило.

Тут же из переулка к нам, цокая когтями по асфальту, вышло высоченное нечто.

Сначала, я решил, что это лохматый верблюд. Но, нет, это был не верблюд. Больше всего это походило на рогатую банту с планеты Татуин, но с длинными голыми ногами. Парочка туристов остановилась рядом, чтобы сфотографировать, но быстро слиняла, когда он подошёл.

Сидевший на его спине в домике вроде слоновьего паланкина верховой в расписном халате с повязанным на голове цветастым платком, поклонился нам, прижав руку к сердцу:

— Кручу-верчу, подвезти хочу! Решай давай, куда хочешь, выбирай!

Разумеется, стишок был несколько другой — но мой разум почему-то очень резво перевёл его примерно таким образом.

— Университетский городок! — выпалила Сян.

— А платить чем будете?

— Новые эпикойны. Местные мы.

— Да я вижу. Две штуки. Садитесь, премногоуважаемые!

Банта медленно согнул колени и практически лёг на асфальт. Похоже я уставился на зверя с заметным недоверием.

— Чего? — спросила Сян.

— Это такси? — осторожно спросил я.

— Такси-такси! — радостно подтвердил оператор средства передвижения. — У меня вон, даже шашечки есть! Одиннадцать нас в городе таких. А двенадцатый заблудился! Вы же сказали, что местные?

— Местные, местные, — повторила Сян.

И шашечки действительно были, на стенке паланкина. Я с тоской оглянулся, вдруг за нами ещё гонятся и избавят меня от этого опыта, но никого не было видно.

— Ладно, — пробормотал я и с помощью Сян пересел в кресло за спиной погонщика. Внезапно, нормальное такое кресло — как в автобусе. Даже с ремнями безопасности. Сян сложила коляску, закинула её в багажник, занимавший всю крышу паланкина и уселась в кресло рядом:

— Трогай!

Вопреки всем ожиданиям, эта зверюга, поднявшись на длинные ноги, быстро разогналась частой трусцой до скорости рейсового автобуса. А из-за того, как она по одной переставляла ноги, толчки не доставляли проблем.

— Так и не нашли двенадцатого? — спросила Сян.

— Так кому... — отозвался таксист. — Молодой он. В горы убежал. А может, и помер уже. Или кордонники поймали и увели. На опыты.

Я не рискнул расспрашивать Сян о том, что это за зверь, что за кордонники в присутствии погонщика — обидится ещё, запросто накинет два счетчика. Решил, что потом спрошу. Но одно я знал точно — шесть лет назад таких зверей точно не было. На всей планете не было. А раз их всего двенадцать — логично предположить, что они откуда-то в нашем мире взялись.

Вдалеке, если я правильно понял, в районе как раз Центрального парка, в небеса, в круглую дыру ночных туч озаренных алым пламенем, уходил огненный столп.

Сначала я подумал, что это что-то вроде иллюминации, прожектора, Но когда пригляделся и прикинул размеры... Метров пятьдесят, а то и сто в поперечнике! Космическое, невероятное зрелище. Я даже не сразу понял, что рот у меня уже с минуту глупо открыт. А никто вокруг не обращал на это никакого внимания.

Вот тут я уже не смог промолчать, спросил тихо:

— А это что?

Сян, оторвавшись от телефона, мельком глянула, куда я показываю.

— Это Лудонг, Основной Поток. Круто, да? Говорят, он поднимается на сотню километров. Кучу спутников с орбит скинул.

Я с трудом удержался от неуместных неконтролируемых эмоциональных выкриков, только проговорил тихо:

— Ну дела...

Вот чем закончился тот выходной, когда дед Чана сделал мне свое незабываемое предложение: появлением этого факела, натурально до неба.

И, как я понял, меня это тоже непосредственно касалось.

— Это еще фигня — бросила Сян. — Вот когда из него зверь Пришествия лезет, вот тогда наступает полный апокалипсис. А сейчас... Сейчас тихо. Красота и гармония.

— Нет, вы не местные, да? — всё-таки подслушал и обернулся ко мне радушный погонщик. — Он, по крайней мере. Завидую! Столько незабываемых впечатлений ждет!

— Да уже дождался, — пробормотала Сян, что-то набирая на телефоне.

— А хотите, я отвезу вас к Лестнице Из Черепов? — возбудился погонщик. — Самая невероятная инсталляция в городе! Великолепное зрелище, почтенный!

— Мы едем по адресу, — недовольно отозвалась Сян.

— Как скажете, почтенная!

А таксисты похоже неизменны, на чем бы не ездили. И надолго его не хватило.

— А что, как думаете, кто-то из наших бойцов из Центра в этом году в Юбилейную Дружину попадет? Рыночники, иль антиквары? Я думаю, ботаники в этот раз...

— Я за отбором не слежу, — недовольно отозвалась Сян.

— Ну, наши парни в любом случае любой твари, что бы там из Потока не вылезло, от души накостыляют!

— Простите, — не вытерпел я, наклонившись вперед, — А откуда родом ваше животное?

— Да кто его знает, на самом деле, — охотно отозвался погонщик. — Перекупщик говорит, что откуда-то из Поднебесной Империи. Чёрт знает, где это. Мы зовём его горбатый бык, или горбобык.

Я решил называть про себя «банту».

— Вот оно что, — я откинулся в кресле. — Никогда таких не видел.

— Таких выносит из потока примерно раз в полгода, вроде бы, — добавила Сян. — И еще кучу всякого зверья. О! Директор звонит!

Она поднесла телефон к уху:

— Слушаю, дядя!

Дядя? Директор? Директор Цао? А становится все интереснее и интереснее...

— Дядя? Да, это я. Всё в порядке! Точно-точно! Ни царапины! Да, разговаривает! Каким забрала, таким и останется, только лучше! Как скажете, дядя. Как скажете... Не нужно меня увольнять! Ну, ладно... Ладно, я понимаю... Дядя, вы только не расстраивайтесь так! Я заплачу за дверь! За все четыре двери, да. Ну так уж вышло, зато ушли! Куда едем? Домой. Э-э, не кричите так, дядя, я поняла. Да, поняла я. Я буду дальше думать, обещаю. Всё, уже не едем! Я всё поняла! Ага. Так. Хорошо. Сейчас дам.

Она протянула мне светящуюся в полутьме трубку:

— Это тебя.

Я осторожно взял трубку и подумал — какие же здоровенные стали экраны у мобильников, пока я валялся в коме! На экране горело фото бодрого седого дядьки в обнимку с Сян. Так-так... Вот как мой спаситель выглядит! Но разглядывать долго, конечно, не стал.

— Слушаю.

— С возвращением к жизни, молодой человек. Поздравляю.

— Спасибо. Правда, спасибо.

— Я, признаться, ни на что не надеялся, когда допустил к тебе Сян. Состояние твое было тяжелое. Я-то думал, что уже и не получится ничего. Мозговой активности практически не было все шесть лет. Но дерзкая и настойчивая молодежь в конце концов добивается своего.

— Ага, — задумчиво произнес я.

— Вам потребуется помощь в адаптации, помощь и время, — продолжал директор. — Но вы справитесь, я знаю. Глупая девчонка повезла вас к себе домой, но я уверен, что вас там уже ждут. Поменяйте место, и не говорите мне какое. Подумайте над этим хорошенько. Остальное уже не по телефону.

— Э-э, да. Я понял. Спасибо. Подумаем сейчас.

— Постарайтесь не быть втянутым в какую-то из фракций Эпицентра, вам это ни к чему. Если вас постараются записать в эту Резервную Систему и назначат всякие рейтинги, посылайте их к черту сразу, вы от них ничего не получите, а вас они угробят.

— Хм.

— Верьте в свои силы. Их у вас в достатке. Вам их дано за двоих.

Тут уж я застыл с телефоном у уха.

— Передайте телефон моей племяннице. Я её ещё отнапутствую на дорожку.

Я передал трубку.

Пока директор, напутствовал Сян, так что у той уши краснели, я молча думал.

За двоих. Вряд ли это простая оговорка. Он знает.

Вопрос, что и сколько он знает? И кто мог знать ещё? Ну, кроме деда... Может, еще босс быка Лангхо в курсе? Не от любви же народной Лангхо и его Циановые братки меня в госпитале стерегли. Нужно будет копнуть в этом направлении. Когда снова копать смогу.

— Ты родственница директора? — спросил я, когда Сян закончила разговор с высокопоставленным родственником

Она смешно фыркнула.

— А как ты думаешь, я стала врачом в столь юном возрасте? Животворящая блатная лапа и купленный диплом!

— Вот оно что. Мне стоит беспокоится?

— Чего это?

— Ну, ты же вроде мой врач, — усмехнулся я.

— Да я прикалываюсь, — замахала руками Сян. — Просто я гений.

— У вас фамилии разные, — заметил я.

— Моя мама — его младшая сестра, — отозвалась Сян.

— Понятно.

Я сжал свой правый кулак, тот, которым отправил Лангхо в его феерический полет и произнес:

— Я смогу это повторить?

Сян взглянула на меня, поняла о чем речь и улыбнулась:

— Конечно. Но не сразу.

— Круто, — кивнул я. И тоже ей улыбнулся. — А ты сильна в этом деле!

— О! Ты и половины не видел! — отозвалась довольная Сян. — И мы тут называем это дело мастерством. Или искусством. Или практикой. Названий хватает на любой вкус.

— И давно ты это... практикуешь?

— С самого начала. Мама занималась акупунктурой, так что я быстро въехала во все эти точки и каналы. Их в первые годы энергоузлами и меридианами называли ещё постаринке, потом как-то закрепилось новое название, шаодани. А когда плотность ци в атмосфере достигла оптимальной, я смогла манипулировать энергией.

Она махнула рукой:

— И прокачалась на сколько смогла. А как вылечила дядин застарелый артрит, так и понеслось. Дядя меня даже на медицинскую практику на материк отправлял. — Сян поежилась. — Неприятный, скажу я тебе опыт, когда теряешь всю накопленную ци, словно кровь из артерий вытекает.

Сян сжала и разжала кулаки:

— Ты вроде бы что-то еще можешь, а нечем...

Ага! Я соотнес сказанное с замеченным ранее. Значит, изменения не затронули весь мир.

— А что происходит с ци на материке? — спросил я.

— Её там так мало, считай совсем нет. Излучение Потока ослабевает вдвое в десяти километрах от Эпицентра, а в двадцати уже не чувствуется вовсе.

— Понятно, — проговорил я.

Небольшая территория у заповедника чудес, получается — сорок километров в поперечнике. С другой стороны — при такой плотности застройки миллионов пять человек набиться может запросто. И ещё на пригороды и парки останется.

Мой взгляд зацепился за парня, который тащил на горбу два больших, в его рост мешка с каким-то барахлом, перемещаясь огромными шагами. Его бицепсы под футболкой горели тусклым светом. Я открыл рот от удивления, хотел было спросить Сян про это — но решил, что при погонщике задавать глупые вопросы не стоит. Показал на группу людей европейского вида на тротуаре:

— Так все эти люди, туристы?

— Почти все, это же самый центр. В районы никто из них не сунется! Ну, кроме может русских, они из них самые бесстрашные! — ответил таксист.

— Хм... — протянул я.

— Чего? Да, у нас же тут теперь Восьмое чудо света. Куча народу приезжает постоянно. Одна из основных статей бюджета по договору с кордонниками. Пытаются обрести здесь невероятные способности. Мало у кого получается, нужна генетическая предрасположенность.

— У тебя кстати, лихо получается, — добавила Сян. — Очень, очень мощный потенциал, неожиданно, я прям немного в шоке, впрочем, следовало ожидать...

— А чего ты ожидала? — осторожно спросил я.

— Ну... — Сян явно смутилась. — Понятное дело, что простого человека не будут так охранять.

— Я не знаю, почему меня охраняли, — отозвался я после некоторого молчания. — Для меня это тоже непонятно.

Я покосился на спину погонщика и тихо спросил:

— Эти Циановые Кулаки, они кто?

— Кулаки — это клан, — так же негромко отозвалась Сян. — Банда практиков ци, одна из самых крупных. Они контролируют район от Эпицентра до набережной, госпиталь как раз в середине их территории. Так было не всегда, но последнюю пару лет, точно. В начале госпиталь был нейтральной территорией, но Кулаки её отжали под себя.

— Значит, мы сейчас на их территории?

— Точно. Правда, уже ближе к краю.

Я задумался:

— Есть идеи, куда поедем?

— Я как-то вот так сразу не готова ответить, — поморщилась Сян. — Ума не приложу, куда податься.

— Что думаете? — спросил я у водилы. — Где можно потеряться в этом городе?

— Затеряться здесь — раз плюнуть, — усмехнулся погонщик. — Но так, чтобы не нашли, это чуть дороже встанет. Но, для началу, я вам, ребятки, присоветовал бы переодеться. А то вы даже для Эпицентра странно вместе смотритесь.

Мы с Сян переглянулись и невольно улыбнулись. Ну да, я — в больничной пижаме, она в белом же брючном медицинском костюме — услада пубертататного подростка. Заметная парочка, беглецы из сумасшедшего дома, видно нас за километр, не меньше.

— У меня такая классная блузка в госпитале осталась... теперь не переодеть, — вздохнула Сян.

— Есть идеи? — спросил я у Сян.

— Хм. А что, уважаемый извозчик, — обратилась Сян к нашему таксисту. — Сможете нам посоветовать место постильнее?

— Легко! Центральный рынок!

— А не поздно? — я с сомнением взглянул на затянутое тучами черное небо. — И там как... безопасно?

— Центральный рынок никогда не спит, — пафосно ответил погонщик. — Да и время ещё детское. А безопаснее некуда.

— Тогда — трогай, — я с интересом наблюдал как извозчик зажигает фары на крыше паланкина.

— А ты, я смотрю, и доволен? — скептически покосилась Сян на нашего водилу. — Ну, хорошо, давай, вези нас в свой любимый Эпицентр....

А погонщик уже разворачивал своего зверя.

Путь наш лежал к факелу Основного Потока.

Глава 4. Бойцовская лапшевня бабули Хо

Центральный рынок, действительно, не походил на место, склонное к сонной дремоте.

Я ничего такого в жизни не видел. И в унаследованной от Чана памяти, уже изрядно подернутой забвением — шесть лет ею не пользовались же! — ничего такого на этом месте не припомнилось. Это была помесь центральноазиатского базара со стихийным блошиным рынком и рок-фестивалем.

Расплатившись с любезным водителем банты, мы нырнули вглубь этой сетевой структуры из быстросборных конструкций, ярко освещенных фонарями и отблеском Основного Потока.

Палатки, лавки, горластые зазывалы, болтливые торговцы, развалы невероятного товару, всё как положено. Там было всё!

Шмотки, техника, животные — причём невиданные, жратва всякая. Невероятные скидки и чудовищные ценники.

Свет близкого уходящего в облака факела превращал ночь в натуральный день.

А ещё я заметил занятную деталь: множество маленьких, с полметра квадратуры, солнечных батарей над каждой лавкой, направленный на Основной Поток. Ловят видимую часть спектра ци-излучения? Изящно! И вообще, ловко устроились.

Одна лавка меня прямо мгновенно покорила, я даже не сразу понял чем. Это была лавка с мечами.

Я вообще до всего этого холодняком особо не интересовался, и никакими дончанками, южанками или финками не соблазнялся, интересуясь больше настоящими женщинами. А тут меня как приковало к месту, залип как подросток. Собственно, почему как? Это Чан и залип, самое страстное его увлечение, унаследованное от деда — длинные клинки на рукоятях.

Дзяни, дао, кончары, катаны японские и катаны португальские, обсидиановые конерезы ацтеков, полыхающие лезвия европейцев. Залип насмерть.

Из глубины лавки за мной долго наблюдал хозяин, пока Сян носилась по примерочным бутикового ряда, разумно в этом вопросе на меня не полагаясь. Потом хозяин вышел ко мне, приказчик, задававший мне тупые вопросы, в духе «чего изволите?» тут же отступил назад. Хозяин снял с подставки дзянь, приковавший мое внимание, вынул меч из ножен и молча протянул мне его длинную, обтянутую кожаным шнуром рукоять, с бунчуком из шелка свисающим с конца рукояти.

И я, не думая ни о чем взял этот меч. Правильно взял, расположив пальцы на рукояти, как положено, одни напружинив, другие ослабив, что хозяин меча конечно заметил.

Он не делал дурацких комплиментов в духе: «А вы разбираетесь», он продолжал наблюдать, как я перевел лезвие в позицию указующего меча, подняв руку с мечом вверх и направив его вперед и чуть вниз, так, что острие оказалась перед лицом. Отличный вес, весьма по руке.

По руке?! Я ведь час назад ложку с трудом бы поднял. Видимо, меч был по-настоящему особенный.

— Нравятся острые игрушки? — спросила Сян, подкравшись с ворохом одежды в руках.

— Не то, чтобы очень, — задумчиво отозвался я опуская меч и щелкнув ногтем по лезвию, слушая как отзывается волнующим чистым звоном изысканный металл. — Но, похоже, что теперь — да.

Этот меч был по мне. Рукоять его была теплой, а потом тепло словно растеклось по всему мечу, и полированный синий камень в рукояти у лезвия, кабашон, начал светится слабым синим пламенем.

— Что это значит? — спросил я, слегка испугавшись.

— Ваших сил достаточно, чтобы овладеть всеми свойствами, заложенными в это оружие, — ответил с поклоном приказчик, а хозяин его не остановил. — Хоть ваши мышцы и слабы. Вы уже зарегистрированы в Резервной Системе?

Опять эта система! Я покачал головой. Меч возвращать не хотелось, и, видимо, это было довольно заметно.

— Не думаю, что моих карманных хватит на такую вещь, — произнесла Сян.

— Точно, — согласился я, возвращая меч торговцу, тот быстро спрятал меч в ножны и убрал обратно на подставку из черного дерева.

Я ясно понимал, что он и не ожидал, что я куплю этот меч. Его интересовало, что я могу с ним сделать. Это и меня теперь интересовало. Юный Чан был мечником, как его дед. Что-то из этой страсти перешло теперь ко мне...

— Покатили, — сказала Сян. — Я кое-что тебе подобрала.

Я чувствовал, что торговец смотрит нам вслед, когда мы удалялись от его лавки.

Ну, что ж, похоже, пришла пора скинуть больничные шмотки и переодеться.

Мне купили джинсы, носки, кеды, оранжевую футболку с надписью «Я из Эпицентра», Сян настояла, выбрав ещё две, одна с надписью: «Я практик» и вторая с девизом «Эпицентру не грози, лучше тихо ци соси». Сян заявила, чтобы я так не возникал по поводу надписей, мне же лучше будет, что бы это ни значило.

А еще мне взяли теплое худи, синюю куртку, и я понял, что вопрос с деньгами нужно решать в темпе урагана, ибо настолько близко к положению иждивенца я не подходил со времен начальной школы.

Я переоделся, не слезая с коляски в примерочной одной из лавок. Тело постепенно оживало, ногами я уже вполне мог шевелить, хотя встать и удержаться ещё не получалось, спина не держала.

Сняв больничные шмотки, я увидел щербины мелких бледных резаных шрамов усеявших грудь и живот, провел по ним пальцами:

— Не кисло меня изрешетило...

— Когда тебя доставили, в госпитале некому было сделать операцию, извлечь осколки. — произнесла Сян. — А потом... Ой.

В этот момент она просунула голову через шторку, в очередной раз проверить, как у меня дела, и застала за самым пикантным эпизодом переодевания — тут же снова пропала из виду.

— Да ладно, ты же всё уже видела. Что там про осколки?

— Ты тогда был лежачим пациентом! А теперь — нормы приличия... В общем, осколки потом уже поздно стало вытаскивать, решили, что лучше их не трогать. Томография показала, что с тканями всё в порядке.

— Хорошо, что вообще живой остался, — пробормотал я, натягивая оранжевую футболку через голову.

— Ты хорошо восстанавливаешься. Если так пойдет, скоро сможешь ходить, — оценила Сян мои усилия. — Все отлично сидит, у тебя отличная фигура.

Так, а вот это сейчас что было? Комплиментов женщины мне ещё не делали...

Я заметил, что Сян расплачивалась, прикладывая телефон к терминалам в руках у торговцев, и в этом тоже было нечто новое.

— Кто все эти люди? — спросил я.

— Кто знает? — отозвалась Сян. — Они просто однажды появились здесь и начали торговать. К нам теперь прорва народу приезжает со всего мира, хотят открыть в себе силу и стать ци-практиками. Кое-кому это даже удается.

— Ага. Круто. Сян, все хочу спросить, что значит — четвертый уровень?

— Четвертый уровень? — Сян наморщила лоб. — А! Как у Лангхо? Четвертый энергетический уровень. Это условная шкала потенциала сложившаяся у ци-практиков. Соответствует количеству шаоданей, которые практик в состоянии зажечь от своего даньтяня. Даньтянь, это энергетический орган, аккумулирующий энергию из внешней среды. Он у тебя, грубо говоря, в животе под пупком.

— Да, я слышал.

— О! Отлично! Условно, тот, кто овладел работой с даньтянем — это нулевой уровень. Таких много, тысячи, почти все, кто обитает в Эпицентре такое могут, иначе не смогли бы тут жить. А вот зажечь шаодань, даже один, это уже нетривиально, таких людей немного. Шаодань — это что-то вроде крупных узлов или сосудов на теле, которые при этом можно перемещать. И я не слышала, чтобы был кто-то, запитавший больше шести. Точнее, слышала про такого, что пытался. Это плохо для него кончилось.

— Вот оно что. А сколько шаоданей всего? — проговорил я, и память Чана подсказала. — Семь, как чакр?

— Даже по традиционным представлениям, никто не знает точно. Никто ещё не поджигал одновременно семь шаоданей. И наверное, тот, кто такое сможет, будет страшным человеком.

— Почему?

Сян усмехнулась.

— Почему? Ты видел Лангхо? Он тупой, почти ничего не умеет, но с его энергетическим уровнем это проблемы окружающих. Мастер седьмого уровня будет ходячей атомной бомбой! Не представляю, как можно будет рядом с таким жить.

— Понятно, — напряженно произнес я. — Знаешь, это всё реально дико интересно, но нам бы малость ускориться, потому что за нами хвост. Не оглядывайся.

— Ну, начинается... Здесь нас не тронут, — произнесла Сян, нажимая на ручки коляски. — Центральный рынок — по настоящему нейтральное место. Но надо оторваться. Как выглядит?

— Мужичок такой плотный в черной куртке в шапочке же.

— Увидела. Сейчас оторвемся.

Сян грамотно вкатила меня в лавку с тканями, свисающими с потолка, проехала ее насквозь. Мы выскочили с другой стороны и тут же умчались, разгоняя людей по узкому проходу.

— Вроде скинули? — оглянулась Сян, когда мы достаточно удалились от преследователя.

— Вроде. Я его не вижу.

— Давай выбираться отсюда, — бросила Сян.

И мы начали выбираться. Где-то уже на краю рынка я увидел в линии темных зданий нечто знакомое.

— Сян, подожди!

— Есть хочешь? — удивилась она, посмотрев на неоновую вывеску, мигающую на фасаде дома, в котором когда-то жил Чан Гун.

В смысле, я жил, кто же ещё... Тут все как-то драматично переменилось, соседние дома оказались заброшены, а там, где раньше была лужайка перед домом, теперь виднелась стоянка, но место ещё можно было узнать.

— Я жил здесь когда-то, — произнес я.

— Ого, — задумчиво отозвалась Сян. — Ну, тогда нужно обязательно зайти. Может, узнаем что-то. Заодно и поужинаем, пора бы уже. «Бабуля Хо», я, кажется, что-то слышала о ней...

«Бойцовская лапшевня бабули Хо» было начертано стеклянными светящимися иероглифами над входом в мой бывший дом.

Лапшевня, боевая? Я однозначно хотел взглянуть на неё поближе.

Сян закатила меня по низким ступенькам в открытую дверь:

А внутри тоже всё переменилось. От первого этажа, где я когда-то разговаривал с братом Чжао, ничего не осталось, кроме лестницы наверх, под которой расположили прилавок с кассой. А справа от дверей в которые мы вошли вдоль окон сделали стойку, поставили барные стулья — чтобы есть, глядя в большое окно с видом на факел Основного Потока над темными домами.

— Это кто тут у нас пришел? Ой, это же бедные голодные детки! Заходите-заходите! Не стойте там! Кушать же хотите? Бабуля Хо вас накормит!

Бабуля Хо оказалась той еще бойкой старушкой в среднетяжелом весе — проглядывали совсем не старушечьи бицепсы, да и общая подтянутость была не по годам. Неужто от ежедневного нарезания лапши?

— Ох, деточки, да на вас смотреть страшно! Милочка, дорогая, тебе нужно кушать побольше, прозрачная совсем, тебя же на свет не видно. Нужно набрать килограмм пять, самое малое, мужчинам это нравится, ты уж мне поверь!

— Нда? — Сян явно не смогла вот так сразу поверить в эту идею и зачем-то посмотрела на меня.

Мне, в основном, худые и нравились. Наверное. Но озвучивать не стал.

— Ох! Мальчик, бедняжка в колясочке ездит! Сиди-сиди, не вставай! А худой какой! Выгоревший совсем! Я же вижу! Бабуля Хо всё видит! Сейчас я накормлю вас моей лучшей лапшичкой! С водорослями! И секретным ингредиентом!

— Это с солью, что ли? — подозрительно спросила Сян.

— И даже с мяском! — заразительно засмеялась бабуля Хо.

— Со змеятиной? Или это панголин в собственном соку? — не унималась подозрительная Сян. — Главное, чтобы не летучие мыши.

— Ох, деточка, а ты знаешь толк в высокой кухне, — одобрительно отозвалась старушка, взбивая ком теста в муке на столе могучими руками. — Ничего такого, тушеная говядинка в кантонских специях.

— Звучит отлично, — отозвался я, подкатывая к стойке для клиентов.

— Пять минут, мои дорогие!

Сян ворча что-то нелицеприятное отошла ко мне, уселась на тумбу рядом.

— Никогда не узнаешь, чем тебя накормят в этих забегаловках, пока поздно не станет, — пробурчала она. — Пять килограмм! Скажет тоже! Да я каждое это кило сгоняю долгие часы в страшной бескомпромиссной борьбе, а она пять кило! Да пусть эти мужики лучше удавятся все разом!

За стойкой что-то зашипело с выбросом облака белого пара, а затем бурно зашкворчало.

— А пахнет отлично, — признала Сян, втягивая ароматы специй, принесенные паром.

Клянусь, я слышал как коварно захихикала бабуля Хо, нарезая тесто в длинные ленточки плоской лапши.

— Ну что, дорогие мои, — бабуля вышла из-за стойки с двумя здоровенными глиняными мисками, до краев полные ароматной нажористой лапшички в золотом бульоне. С кусочками рассыпчатого мяска сверху, все в зернышках зажаристого кунжута. — Налетайте!

Сян подозрительно обнюхала поставленную перед нею чашку, осторожно взяла положенные поперек чашки одноразовые палочки, разломила их на две отдельные, и принесла мрачно:

— Ну, хорошо, ну давайте. Давайте попробуем....

— Да всё офигенно! — отозвался я, уплетая за обе щеки. — Няма!

— Ох, детки,— бабуля с умилением следила как мы едим. — Кушайте, мои дорогие!

Лапшичка бодрила, согревала и действительно придавала сил, я словно наливался горячей энергией с каждым глотком божественного бульона!

— Не обошлось без змеятины, — процедила Сян, всасывая длиннющую лапшину.

— А как же, — тепло улыбнулась, добрая бабушка Хо умильно сложив могучие руки, — Секретный ингредиент!

— А что здесь было до всего? — спросил я перекрывая недовольное шипение Сян. — В этом доме? На этой улице.

— Да кто ж его знает, деточка. Люди жили. А потом перестали. Может, съехали подальше отсюда, или еще что. Я их и не видела никогда. Мне это место Рыночный синдикат сдает. У них много такой недвижимости в управлении, люди как уезжали — поручали, чтобы хоть какая-то польза от неё была. Ну или бросали просто. Ох, было времечко, хорошо, что прошло.

Бабуля, покачав головой, ушла за стойку, а мы продолжили есть.

— Можно сходить в этот рыночный синдикат, — вставила Сян между ложками пожираемого бульона. — Это объединение торговцев Центрального рынка, у них могут быть контакты владельцев дома.

— Я даже не знаю, наш ли был этот дом, — невесело отозвался я, понимая теперь с высоты взрослого опыта множество нюансов домовладения, неведомых простому школьнику. — Может, мы тоже арендовали.

Но сходить было нужно, конечно — вдруг узнаем что.

— Невероятно вкусно, — пробормотала Сян, жуя лапшу. — Так просто не может быть. У меня уровень ци восполняется. И даже... увеличивается?

Она взяла палочками лапшину, поднесла её к глазам и просканировала её, словно неведомое животное под микроскопом.

— Охренеть. Золотая ци, — пробормотала Сян. — Ничего себе! Я про такое только слышала. Оч-чень такой, эпичный фастфуд.

— Это круто?

— Это охренеть как круто. Стоит заходить сюда почаще. Эта бабушка — нифига не простая бабушка. Теперь я понимаю, почему про неё говорили «волшебная»... Возможно, даже в юбилейных была. Такая лапша золота стоит по своему весу для тех, кто понимает.

Я тоже чувствовал себя значительно лучше. Был готов буквально с коляски соскочить. Отличная еда! И, получается, ци можно не только для выбивания пыли из ближнего использовать, а для кулинарии тоже. Может для чего-то ещё её применять удастся? Я же инженером когда-то был...

— Да твою же мать... — громко и членораздельно произнесла Сян, уставившись в окно с поднесенными ко рту палочкамм. Я посмотрел туда же.

Мужик, от которого мы оторвались на рынке, смотрел на нас через стекло с улицы, слегка безумно улыбаясь. Да какое там слегка, он был явно на всю башку чокнутый!

Мужик сделал нам знак, мол, «никуда не уходите, я щаз», и пропал в темноте.

— Зараза, — пробормотала Сян отодвигая опустевшую миску и вставая . — Да что ему надо?

Мужик открыл дверь и вошел внутрь.

Я откатил коляску от стола, заняв место между ним и Сян.

— Чо надо? — неприветливо спросил я.

Мужик улыбнулся показав кривые черные зубы:

— Деньги, кольца, все ценное барахло, давайте всё сюда.

И протянул к нам давно немытую руку.

Я чувствовал какую-то удивительную уверенность в себе. Походил ли мужик на тайного грозного практика ци? Ну, я их еще видел слишком мало, чтобы оценить. Но уверенности я всё равно не терял. Меня от неё просто распирало — видимо, дурное влияние боевой лапши бабули Хо. Ну, и безумные бомжи меня еще не грабили, нда.

— Неубедительно как-то, — с сомнением ответил я.

— А вот мой веский аргумент, — отозвался мужик вытаскивая из под куртки обрез двустволки.

Ух ты блин! Вот этого я не ожидал.

— Э-э, мужик, — с ярким сомнением в голосе произнесла Сян у меня за спиной. — Ты же наверняка знаешь, что от твоей пукалки здесь толку как от хлопушки?

— Чо, правда? — вскинулся я, пытаясь откатиться назад.

Мужичок хищно оскалился, каким-то текучим шагом, переместился ко мне, приставив дуло обреза мне к солнечному сплетению:

— А если так?

Молчание Сян неприятно затянулось. Ну, давай же, милая, скажи что-нибудь своё фирменное, саркастическое, чтобы я понял, что такому ловкому практику ци, как ты, это как с гуся вода. Но молчание затянулось. И я понял, это действительно опасно.

— Деньги, рыжье из ушей, все сюда, — повторил мужик.

Наконец Сян произнесла:

— У меня нет наличности.

Мужичок не убирая обреза от моей груди, вынул из кармана куртки телефон с включенным экраном и протянул Сян.

— Давай детка, бери свой телефон и отсканируй баркод на экране.

Сян помолчав, вынула свой телефон и, шагнув из-за коляски к мужику, протянула к нему руку с телефоном.

Неужели сдалась? Неужели она так просто решила расстаться с последними крохами?

Но нет, я ошибся. Внезапно она дернула меня с коляской на себя. На короткий миг я увидел загоревшиеся огнём обрезы обоих стволов двустволки.

А затем сдвоенный выстрел бахнул мне прямо в лицо.

Глава 5. Не задался вечерок, не задался...

Лицо обдало горячим воздухом. Я секунду видел висящий в воздухе сдвоенный шар из медленно вращающихся свинцовых дробин и обрезков гвоздей, сразу остановившийся в голубом сиянии. Всё это металлическое крошево вылетело из стволов, прежде чем с частым стуком осыпаться на пол.

У мужика на лице было просто непередаваемое возмущение, когда я пнул его обеими ногами в грудь.

Обрез, подпрыгнув на полу, улетел в угол. А мужик влетел спиной в стойку и поднял белое облако муки.

А потом над белым облаком поднялось могучее тело бабули Хо. В крепкой руке она держала огромную чёрную сквородку диаметром, наверное, метр. И пробила мужика сверху по башке.

Прямо в темечко. С тягучим ярким звоном.

Прибила как комара.

Сян выключила свой телефон, сунула его в карман куртки и произнесла:

— А вот это всё уже начинает меня доставать...

* * *

— Это вот что сейчас было? — спросил я у Сян, пока пока мы наблюдали, как бабуля Хо приматывает к стулу оглушенного мужика серебристой пленкой для выпечки.

— Это была сковородка, — меланхолично отозвалась Сян. — Чугунная.

— Да нет, я про выстрел! Это что было с дробью? Что случилось?

— А-а, — протянула Сян. — Да, ты же не в курсе. Ну, по умному это называется инерционной вязкостью. Чем выше плотность ци, тем быстрее она останавливает разгон предмета выше определенного порога скорости.

— Не понял, — отозвался я после секундного озадаченного молчания.

— Хорошо... Сколько ты видел сегодня двигателей внутреннего сгорания? — спросила Сян.

— Я видел автомобиль на стоянке в госпитале. Лимузин.

— Это был электромобиль. На батареях. С особым движком, делают в Гуанчжоу по штучному заказу. В Эпицентре двигатели внутреннего сгорания просто глохнут. Пули останавливаются в воздухе, иногда даже из ствола не вылетают. Арбалетные стрелы и дротики — тоже. Я слышала про умника, решившего освоить броски камнями прилагая к ним усилие ци, но тоже не прокатило. Но это его не остановило, всё экспериментирует... А этот деятель, — Сян кивнула на скрученного мужика, — тоже, видать, умник из таких. Хотя, если бы он пальнул тебе дробью в упор, сломанные ребра бы у тебя точно были.

Я какое-то время переваривал эти новости.

— Но... А как? Хм... А если... Блин. А как же движение электронов?

Сян пожала плечами:

— У меня нет ответов. Разные разделы физики взаимодействуют с ци по-разному. Электричество работает. Там кто-то утверждает, что в районе Основного Потока изменилась скорость света и направление гравитации, но я не ручаюсь, что это точно.

— Вот блин...Так что это получается, тут не действует огнестрел?

— То-то все удивились! Особенно полиция. Неудивительно, что у нас тут прав тот, у кого кулак крепче, а не тот у кого пуля быстрее.

Вот теперь я осознал, то, что видел уже некоторое время. Здесь нет огнестрела и массовых армий. Здесь снова, как встарь, рулят рукопашный бой и, очевидно, длинный холодняк. Личное мастерство и способность манипулировать ци.

Это же теперь какой-то гребаный гонконгский боевик. Кантонская опера. С вьетнамским ловушками. И я в самом эпицентре событий! Охренеть!

Сян с сочувствием похлопала меня по плечу:

— Понимаю, это как-то многовато для первого дня.

— Ну, собственно, да, — признался я.

Это она еще не знает, что я умер шесть лет назад. Дважды.

Но денек и впрямь нелегко складывается. Госпиталь, Лангхо, этот безумный бомж.

В этот момент я понял, что меня еще беспокоило. Мужик, оглушенный до беспамятства бабулей Хо и истекающий в данный момент кровью из носа, вовсе не был бомжем. Я видел рубчатые подошвы его с виду потертых ботинок, совершенно новые ботинки. И шнурки на ботинках абсолютно целые. Чистые. А еще я вспомнил, как видел буквально у своего лица его палец на спусковом крючке обреза. Рука грязная, а ноготь указательного пальца совершенно чистый. С маникюром, я бы сказал. С полировочкой.

— Сян, — произнес я оглядываясь. — А где телефон этого чудака?

Телефон нашелся под столом, за которым мы ели. Упругий противоударный корпус с титановыми вставками. И кнопка биометрического допуска под сенсорным экраном. Интересненько. Шесть лет назад такие модели ещё только-только появлялись на рынке. Экий высокотехнологичный бомж нам попался.

— Приложи его палец к кнопке, — попросил я Сян.

Ладони мужика торчали за пределами обездвижившей его пленки и Сян справилась без труда. Я перелистнул засветившийся экран и понял, что мужичок-то нам попался оч-чень нехороший. Даже хуже, чем гипотетический бомж-грабитель с огнестрелом.

Потыкавшись по ярлычкам, с третьего раза я обнаружил, что у него установлена прога для триангуляции чужих телефонов. И что она в данный момент активно моргала, указывая наше местоположение на карте города.

— Сян, — позвал я. — Посмотри.

Сян посмотрела. И тут же выдернула из кармана куртки свой телефон, выключила его, сняла заднюю крышку и вытащила батарею. Метка на телефоне бомжа немедленно погасла. «Контакт потерян», всплыло предупреждение на экране.

— Вот зараза, — злобно прошептала Сян. — Уважаемая бабуля Хо! А вы запечь этого типа в печке целиком случайно не собираетесь?

Бабуля Хо смущенно хмыкнула:

— Ну, скажешь тоже. Я чего ж, людоедка, что ли? Охрану с рынка я уже вызвала, ребятки. Обещали скоро быть!

— Жаль-жаль, — пробормотала Сян. — Хороший же был план. Уважаемая бабуля Хо, а вы не будете против, если мы у вас прикупим каких-то сладостей с собой чека на три, скажем, за беспокойство, и пойдем себе своей дорогой?

— Деточка, да разве же я не понимаю, дело молодое, ступайте себе. Бабуля сама тут разберется.

Расплатившись и попрощавшись, мы быстро выскочили на улицу, В смысле Сян выкатила меня на коляске в слабо освещенную факелом Основного Пути улицу и... И...

В общем день, да и вечер сегодня однозначно не задались.

Из темноты нам на встречу тихо шурша широченными шинами совершенно бесшумно (электродвигатель же, как я теперь понимал!) выкатил синий длинный, жуткий лимузин Циановых братков.

Восемь дверей лимузина синхронно распахнулись и восемь здоровенных мужиков выбрались из темного салона на свет факела.

— Ну чо, — мрачно ухмыльнулся Лангхо с роскошно подбитым глазом, в рваном синем пиджаке на голое тело. — Не набегались еще?

Сука. Вечерок точно не задался.

***

— Так, — Лангхо, «козой» из пальцев показал на Сян. — Ты, мелкая, руки за голову и на колени. А ты, немощный, держи руки так, чтобы я их видел.

— Ещё раз в торец захотел? — поинтересовался я.

— А ты решил, что у тебя это два раза прокатит? — Лангхо погрозил мне пальцем. — Не прокатит. Не обольщайся.

Неужели снова сбегать? Мне, на самом деле, сбегать не хотелось, хотя это было бы разумным решением. Но от Сян я услышал только злобное шипение, понял, что видно как-то слишком оптимистично смотрю на текущие обстоятельства.

А потом я услышал могучий рык бабули Хо:

— Лангхо! Бычара! Ты совсем, что ли, нюх потерял? Моих клиентов прямо у меня под окнами винтишь?

— Уймись, бабуля, — угрюмо отозвался Лангхо. — Это наша территория.

— Я тебе уже в какой раз говорю. Это уже двадцать метров как не ваша территория, — неприятно усмехнулась бабуля Хо, подходя к нам и закидывая на плечо грозную закопченную сковородку метр в диаметре, эпическую мощь которой я уже видел в деле.

Лангхо заметно обеспокоился. Тоже, видать, знал что-то за милой бабушкой Хо.

— Нам эту бабку так просто не завалить... — Лангхо оглянулся на прибывших с ним.

— Ну, я тут как раз на этот случай, — лениво отозвался один из его приятелей, худощавый, длинноволосый пижон, черные волосы в хвост, черная водолазка торчит из цианового пиджака, цепак черного серебра на шее, сразу он мне не глянулся.

—Тао-Кнут, — прищурилась бабуля Хо. — И ты здесь. Снова ты.

— Вот видишь, Лангхо, — оскалил сверкающие жемчужной белизной зубы Тао. — Меня уже на улице узнают. Это называется известность, братан.

Лангхо скорчил такую рожу, словно целый лимон разом сожрал.

— Почему Кнут? — внезапно поинтересовалась Сян.

— Детка, — развязно оторвался Тао медленно расстегивая циановый пиджак пуговица за пуговицей. — Ты всё скоро сама узнаешь.

Вот козел!

Тао жестом эксгбициониста распахнул расстегнутый пиджак. Ну, черная водолазка поверх накачанного тела, обтягивающие брюки, лаковые туфли, ну — и что? Чего так красоваться?

Но когда он взялся за широкий пояс трижды огибавший его тело, я понял почему.

Тао в три приема вытащил из пояса, как из ножен, длинный хлыст из металлических сегментов. В кулаке его, державшем рукоятку хлыста, засветился энергоузел, он же шаодань, он же чакра, и искры ци побежали по металлу.

Тао начал раскручивать кнут, между нами возникла спираль искрящейся ци.

— Вот тухляк, — негромко, сквозь зубы, выругалась Сян, и я понял, что дела наши действительно дрянь.

Остальные циановые братки рассыпались в ряд за спиной Тао.

— Ну что, детишки, — пробормотала бабуля Хо. — Вот и все. Нам остается только драться.

Я отцепил от подлокотника коляски сведенную судорогой ужаса ладонь, и сжал ее в кулак, аж костяшки захрустели.

— Сян, — позвал я, сглотнув сухую слюну. — Заряжай.

И Сян всё поняла правильно, умница моя. Она положила горячую ладонь на мое плечо, я почувствовал энергетический жар, спускающийся по сердцевине мышцы прямо в правый кулак, где закрутилась в упругий горячий клубок, а потом начала испускать свет прямо сквозь мою кожу.

— Давай, — не вполне довольным тоном произнесла Сян. — Порвем ему жопу.

Ну а что нам ещё оставалось? Оставалось поймать, да порвать — да. Легко. Начать да закончить. Уж одного из вас я точно закопаю.

Тао первым нанес удар.

Он выбросил раскрученную спираль кнута вперед, как жало, и кончик кнута с ясным звоном столкнулся у меня над головой с подставленным дном сковородки бабули Хо. Я сжался в кресле-каталке, а надо мной саданул высоковольтный разряд. В воздухе запахло свежестью. В смысле — жаренным! Этот деятель превратил поток ци в разряд молнии. Охренеть!

Ударом молнии бабулю оттащило шагов на пять назад, но старушка даже позу не поменяла, хотя у нее тапки задымились от трения и ушли в утоптанный грунт на сантиметр.

Циановые братки с ревом бросились вперед.

Сян с диким воплем бросилась назад! И утащила меня с собой, дважды чиркнув жестами пальцев по коленям двоим браткам, от чего коленки у тех подкосило, и они попадали наземь, а на них попадали и те, что неслись следом за моей коляской.

Бычара Лангхо, рыча бешеным быком, сиганул через эту кучу-малу, в полете срывая с себя куски пиджака, и приземлился прямо на мой выброшенный вперед сияющий кулак. Я не понял, что там произошло, но в могучей вспышке бычий череп сошелся с костяшками кулака и череп не устоял. Лангхо по красивой дуге унесся обратно в темное небо, а оттуда грохнулся прямо на крышу их лимузина, сваляв ту всмятку.

— Бам! Бам! — бабуля двумя ударами сковородки отправила во тьму одного братка справа и одного слева. Атака захлебнулась. На ногах остался только Тао.

Тао, оскалившись, раскрутил искрящий кнут над головой и проорал:

— Колясочник! Ты следующий!

Вот же зараза.

— Я не понял, у вас у всех моя коляска немедленную агрессию вызывает, что ли? — возмутился я, пытаясь собрать всё тепло моего тела в кулаке, но не больно у меня что-то получалось.

— Нет, просто ты меня бесишь, — захохотал Тао. — А теперь попробуй мой электрический стул, сучка!

И захохотал, как полный псих, и хлестанул меня кнутом прямо в грудь.

О, да, детка. Это был именно тот самый электрический стул на всю тыщу мегаватт. Даже на колесиках. От хватанувшего меня спазма едва глаза не вылетели, а сдавленные зубы чуть в десна не ушли целиком! Силой тока, пробившей меня до задницы, можно было ротор подводной лодки раскрутить.

— Миллион лет страданий, — орал в восторге псих Тао.

И так в общем-то это и было...

Я погрузился в клокочущий алый туман. А потом всё слилось в одну ослепительную алую точку в полной темноте, и погасло ведь сердце мое, остановилось.

И в этой полной темноте я увидел как передо мной загораются один за одним алые глаза с вертикальным зрачком:

— Пока я с тобой, ты не подохнешь, падаль. Давай, дергайся, шевелись! Стучи сердечком! Шевели лапками! Глотай воздух! Ты сдохнешь, только когда я разрешу! Давай.

Удар изнутри запустил мое сердце снова.

И я очнулся, второй раз за неполные сутки. В пламенеющем небе мерцали крупные звезды. Их же не должно быть видно... Как так...

Сян потом сказала мне, что получив высоковольтным кнутом в тело я сначала бился от разряда, потом замер так, что Сян решила, что — вот и все. А потом сквозь одежду засветом сотни алых огней у меня на теле, там где шрамы усеяли мою кожу, сотни алых лучей ударили во тьму, я закричал нечеловеческим голосом, поймал кнут голыми руками и, намотав его на руку, потащил упирающегося Тао к себе вплотную, раскрыл рот и пальнул ему в лицо струей алого огня, как Годзилла.

Наверное, не будь Тао ци-практиком, тут его башка дурная и отлетела бы напрочь, а так — только волосы испарились, да кожа с лица сползла до зубов.

Тао укатился туда, откуда пришел, а кнут его остался у меня в кулаке.

А я сам о том моменте ничего такого не запомнил, кроме непонятных алых глаз во тьме и невнятного нечеловеческого бормотания.

Бред. Загрузка режима годзиллы какая-то...

В общем, высокие договаривающиеся стороны обменялись любезностями в рамках протокола. И кто знает, куда бы обмен любезностями мог нас завести, но тут нас грубо и разогнали. Явилась вызванная бабулей Хо подмога с Центрального рынка.

— Так! Эй, горячая шпана, а ну тихо! Стоять! А ну, разошлись! Вы направо, а вы налево!

Это был здоровый мужик, пришедший из темноты, в соломенной конической шляпе, шелковом халате треснувшем на плечах, шире лимузина, седой, но бодрый, и глаза добрые, и кулаки размером с мою голову. Когда говорят что добро должно быть с кулаками, имеют в виду вот таких монстров как раз. У такого добра не забалуешь.

Он поймал братка, который то ли не услышал, то ли проигнорировал его предупреждение, а зря. Дядька его поймал за шкирку и небрежно бросил в темноту, как нашкодившего котенка. Там, куда браток улетел, долго ещё грохотало и обваливалось, а сам братуха так назад и не вышел, что характерно.

Дядька кивнул бабуле как старой знакомой:

— Бабуля Хо. Очарован, как всегда.

— Ох, вы мне льстите, надзиратель Ди! — да наша бабуля реально засмущалась!

А ещё услышав это имя, оставшаяся на ногах братва забеспокоилась, заозиралась! Наслышаны, видать.

Надзиратель Ди бросил в их сторону угрюмый взгляд и пророкотал:

— Не вынуждайте меня применить силу, детки.

Ага, а до того это что было? Предварительные ласки?

— Ты! — заорал мне Тао показавшись из-за спин братков. — Верни мой кнут!

В этот момент меня ещё трясло и хотелось помереть не вставая из коляски.

— Вот этот, что ли? — хрипло переспросил я поболтав концом кнута в воздухе.

— Этот! — выкрикнул Тао.

— А вот хрен тебе, — с полным удовлетворением ответил я ему.

Тао с визгом втянул в себя холодный ночной воздух и...

— Всем стоять, я сказал.

И все встали. И Тао тоже. Ди не орал. Но всех просто парализовало. Когда говорил надзиратель, всё вокруг настороженно замирало, мало ли, вдруг у добра с кулаками именно к тебе появились вопросы...

— Не гневите меня, детишки, — с недобрым спокойствием произнес надзиратель Ди, медленно поднимая руку и сжимая чудовищных габаритов кулак.

Огромный роскошный шаодань пылал в его кулаке, озаряя ярким светом всю округу. Циановые братки, отбрасывая дополнительные короткие тени, явно почувствовали себя окончательно не на своем месте.

Надзиратель, насупившись, огромной ладонью потащил край широкого рукава по правой руке вверх, обнажив второй сияющий шаодань в запястье, третий в предплечье, следующий в локте, потом в плече и на уровне ключицы. Цепочка циановых огней. Шесть заряженных шаоданей, один за другим в одной руке! Это же живой шестой уровень, я вижу его воочию! И он был великолепен, могуч как бог, и убедителен, как шестиствольный револьвер! Я, новичок, с первым шаоданем, отправил Лангхо в оглушительный полет через три двери, а что можно сделать с шестью, особенно если разрядить разом? Того, кто попадет под такой раскошный удар, разорвет в кровавую окрошку.

Братки сгрудились, как напуганные школьницы и всему было понятно, что думают о чем-то таком же...

И вот тогда-то я и понял. Я понял, что хочу быть таким как он! Чтобы братки смотрели на меня со священным ужасом и к стенам жались, уступая дорогу. Чтобы ни одна тварь в этом городе не смела на меня хвост поднять. Я хотел быть здесь сильнее всех. Я знал, что могу стать здесь сильнее всех, если разберусь как тут всё устроено, если постараюсь. Больше меня никто не убьет. Я буду сильнее всех. Однажды. Очень скоро. Я вам клянусь.

— Ну? — ещё раз спросил надзиратель.

Глава 6. Дорогие незваные гости

— Мы это все еще порешаем! — яростно тыкал Тао кривым пальцем в мою сторону, закопченный ежик волос у него на макушке слабо дымил. — Вы еще за все ответите! Босс все узнает! Мы с вами еще разберемся!

— Ну, так присылай своего босса ко мне, — добродушно пророкотал в ответ надзиратель Ди. — Мы все обсудим.

Тао только и мог заорать в бессильной ярости, запрыгнуть в салон помятого лимузина и захлопнуть за собой дверь.

Псих недобитый.

— Какие мы нежные, — покачала головой бабуля Хо, улыбаясь ему вслед.

Уцелевшие циановые братки сложили в салон пострадавших соратников, в том числе Лангхо пускавшего в беспамятстве слюни на асфальт. Даже дверью ему башку прищемили в спешке, но кажется, хуже ему от этого не стало.

Но прежде чем они умчались, я решил прояснить один животрепещущий вопрос.

Я подкатил коляску к лимузину и покачал свернутым кнутом перед тонированным стеклом.

Стекло опустилось, но схватить кнут Тао не смог, я его убрал подальше от окна лимузина.

— Однажды я запихну его тебе в горло до самой рукоятки, — почти спокойно пообещал мне Тао.

— Размечтался, — кратко отозвался я. — Но ты можешь получить его обратно.

Тао хищно прищурился в темноте салона:

— Удиви меня.

— Какого черта вы ко мне прицепились? — спросил я. — Что вам от меня надо?

И сразу понял, что это был неправильный вопрос Лицо Тао практически озарилось сиянием неподдельного восторга

— А ты, значит, не знаешь? — с вкрадчивой змеиной улыбкой спросил он.

Я молча смотрел на него.

— Пусть это будет для тебя сюрпризом, — гаденько захохотал Тао, поднимая стекло. — А кнутом этим подавись, я себе другой найду!

Я слышал через стекло, как он там ржет в салоне. Циановые братки тем временем погрузили остальных, попрыгали в лимузин и умчались в ночь, обдав меня облаком пыли.

Козлы.

— Ну, что, с этим мы разобрались, — довольно произнес надзиратель Ди, — показывайте теперь своего грабителя.

Мы пошли показывать. Не отказываться же?

Но оказалось, что пока мы возились с циановыми братками на улице, смотанный пленкой мужик сумел пленку разрезать и успешно сбежал, подломив попутно бабулину кассу. Деньжонок там было чисто для красоты, бабуля, как и все, пользовалась электронными платежами, но сам факт!

Зато дробовичок свой обрезанный он под столами таки не нашел.

— Надо же, — надзиратель осторожно нюхнул стволы обреза. — У нас этим еще кто-то пользуется...

— Хватает еще дурачья, — отозвалась бабуля Хо. — Но этот оказался на диво ловкий.

И это оказалась практически единственная примета которую мы смогли надзирателю поведать.

— Понятно, — вздохнул надзиратель. — Ну, встретите его еще раз, дайте знать. Но я уверен, что он уже пересекает санитарный кордон через переход на проспекте Победы, это отсюда ближе всего. Либо — у него лодка в Чёрной Пристани.

— А, что, к нам из внешнего города теперь грабители повадились ходить? — нахмурилась Сян.

— Скажем так — случается, — мягко пророкотал надзиратель угощаясь бодрящим чаем, которым всех обнесла бабуля Хо. — Стражников, э-э полиции все еще не хватает. Хотя, капитан Чонг обещал подумать, как привлечь нашу рыночную стражу и ещё несколько добросовестных кланов в других частях города, но пока ничего не решили.

— А Циановая братва? — задал я давно беспокоивший меня вопрос., кивнув на брошенный на стол кнут Тао. — Как быть с ними?

Надзиратель едва заметно дернул плечами:

— Тут нужно быть сильнее, чем они. Уметь ответить ударом на удар. Или уезжать. Таков закон — так город поделён.

— Я не хочу уезжать, — внезапно вырвалось у меня. — Я столько еще не видел!

Прозвучало, признаюсь, несколько наивно, но я хотел быть честным.

— Значит, будь сильным, — улыбнулся надзиратель. — У тебя неплохо получается как я успел заметить.

— А вы можете меня научить? — решил я, что терять мне уже нечего.

Надзиратель окинул меня внимательным взглядом. Ну да, дохляк в инвалидной коляске, такого поддержать добрым словом сам бог велел, но учить...

— Сможешь, подняться из коляски, приходи, — ответил вдруг надзиратель Ди. — У меня школа на рынке, спроси любого, и тебе подскажут. Посмотрим, что мы сможем сделать.

— Спасибо, — серьезно ответил я.

Действительно — спасибо. Такой учитель, неосуществимая мечта! И пусть условие жесткое, но я то знаю, что встану с коляски, и очень скоро.

Либо сдохну.

Мы допили чай, и бабуля начала нас так недвусмысленно выпроваживать:

— Ну, давай-ка уже отпустим детишек, им уже спать пора, а времени до рассвета уже мало!

Так а это что сейчас было? То что я подумал? Судя по смутившемуся надзирателю, ага, это оно и было. А бабуля Хо-то еще вполне жжет напалмом! Несмотря на свои куда как явно зрелые годы.

Но, с сожалением подумалось мне, мои силы она явно переоценивает. Да и с Сян мы едва знакомы... так, стоп. Рано ещё об этом думать. Мы быстренько попрощались и подались оттуда. Мало ли что, вдруг циановая братва снова пожалует? Но, кнут Тао и телефон грабителя я прихватил с собой.

На прощание бабуля Хо сказала Сян:

— Детка, ты присматривай за своим деятелем, а то он нам всем тут накультивирует. Красное дыхание — это уже не шутки. Это серьезно.

— Я за ним присматриваю, — заверила ее Сян и мы свалили.

— Прикольная парочка, — задумчиво произнес я, пока Сян катила меня вдоль по темной улице.

— Да, капец, — согласилась Сян. — Легендарные личности... Про надзирателя Ди тут все слышали.

Помолчав она добавила:

— Слушай, нам бы с улицы убраться, а тут недалеко один мой приятель живет..

— Ну, давай к приятелю, — осторожно отозвался я. — Если он не будет против.

Чего это она напрягается так? Это мы к какому-то ее бывшему нагрянем, что ли?

— Да не, — бросила Сян. — Он только рад будет. Просто... сложно это все.

Ну точно. Бывший. Снова драться придется? Если что, прикинуться ветошью, бедным мальчонкой в колясочке, у меня уже явно не получится.

Все так и норовят сироту обидеть.

***

— Ты же говорила, что он один, — озадаченно произнес я.

— Ну да, — отозвалась Сян. — Точно. Именно так я и думала.

Это было ночное пати какое-то, туса на пентхаусе, завис на флэте. Нет, наверное, так уже не говорят. Ни на том языке, ни на этом. Как там ещё... вписка на хате.

Я неладное заподозрил, еще когда, Сян ругалась с консьержем на воротах, а откуда-то сверху долбили низы какой-то ритмичной, так сказать, музыки. И народу на этаже оказалось не протолкнуться...

— Может, оно и к лучшему! — с сомнением предположил я, пока Сян проталкивала меня через толпу. — Сольемся с местностью!

— Ага, — с неменьшим сомнением отозвалась Сян.

— Нужно найти спокойное место и поговорить! — добавил я.

— Спокойное, это вряд ли! — ответила. Сян. — Хотя, давай сюда!

Она вкатила меня а полутемную комнату в которой вроде бы не прятались целующиеся парочки.

— Мне нужно тебя осмотреть, — тут же заявила Сян разворачивая коляску к себе. — Волшебный бульончик бабули Хо невероятно целебное варево, но то, что я сегодня видела, валит на бок даже мужиков, способных стоять на собственных ногах.

И без лишних вопросов, стащила с меня куртку, худи и начала расстегивать на мне рубашку.

— А поговорить? — озадаченно отозвался я.

— А поговорить, это о чем? — прищурилась Сян.

— О будущем.

— Ого. Внезапно. Ладно, давай поговорим. Только не помирай внезапно у меня на руках, ладно? Я сегодня шприц с адреналином для инъекций в сердечную мышцу в сумочку положить забыла.

Тут я немного подвис, потому что никакой сумочки у нее и с начала не было и потом не купила.

Дверь в комнату распахнулась и в темноту к нам с грохотом музыки ввалилась, вцепившаяся друг в друга губами парочка.

— Занято! — жутко рявкнула Сян и парочка моментально убралась обратно.

— Ну, так что? — приободрила меня Сян.

— Так, — я собрался с мыслями. — Я как раз насчет адреналина. Я хорошо понимаю, что именно ты вытащила меня из задницы в которой я оказался, натурально вытащила на себе...

— Три раза, — отозвалась Сян.

— Чего? — не понял я.

— Три раза я вытащила твою задницу, — Сян подмигнула и показала мне три пальца.

— Да, — я быстро посчитал в уме и да, все сходилось. — Три. И судя по накалу событий, где три раза - там и четыре, а здоровье наше беречь никто не собирается.

— Ты к чему клонишь? — нахмурилась Сян.

— Я рисковать тобой больше не хочу, — выдал я наконец свою мысль. — Я тебе очень признателен, но хватит уже. Я намерен встать на сложный путь, и дальше только хуже будет.

Но, слова мои подействовали на Сян как-то не так, как я ожидал. Кажется, она даже не обиделась. Она улыбнулась, похлопала меня по плечу:

— Во-первых, Чан, дорогой, решать это не тебе, это дело только лично мое, сколько раз я еще буду спасать твою задницу. Во-вторых, ты мой пациент, и я тебя не брошу, в моей семье так не принято, и я в конце-концов клятву давала. В-третьих, дядя Цао тебя мне поручил, и я не хочу знать, что он мне оторвет если я не справлюсь.

Я только тяжело вздохнул:

— Я уверен, что прежде чем твой дядя сможет у тебя что-то оторвать, отрывать будет уже нечего. Очередь уж больно длинная.

— Да пофиг, — легкомысленно отозвалась Сян.

— Ладно, — пожал я плечами. — Я предупреждал.

— Ладно, — согласилась Сян, — а теперь раскинь рубашечку пошире, я тебя осмотрю, и не дергайся, больно не сделаю.

— Да я и не думал, — отозвался я, снимая рубашку.

Хорошо, что тут было тепло, не то что на улице. Сян коснулась своих висков кончиками указательных пальцев, и глаза ее залило белым, очень даже ярким в полутьме комнаты светом. Ногти ее пальцев тоже оказывается светились белым, кончиком ногтя она коснулась моей кожи на груди, и внутри у меня что-то болезненно отозвалось, под кожей вспыхнул и тут же погас алый комочек света.

— Вот черт... — тихо выругалась Сян отдернув палец.

— Что там? — обеспокоенно отозвался я. — И я это почувствовал.

— Извини, — отозвалась Сян, ее глаза погасли и вновь стали черными, ногти тоже угасли. — Похоже, я поняла, какого черта циановые братки к тебе прилипли.

— И почему?

— Ну, до сего момента я слышала только про одного практика овладевшего красным шаоданем.

— Ого, прикольно. — отозвался я.

— Ну, это как сказать, — Сян с сомнением покачала головой. — Того парня убивали всем Эпицентром. Это давно было, и я не интересовалась подробностями. И...

— И, что-то еще?

— Вообще не слышала, чтобы кто-то из начинающих использовал два цвета шаоданей одновременно.

Ого как. А многовато как-то странностей для меня одного.

— Многовато странностей, — задумчиво произнесла Сян. — Для одного тебя. Это наверняка связано с твоей комой. Но как? Ты сам-то что-то помнишь? Что последнее ты помнишь?

— Ну-у, — протянул я, не понимая, так сразу, что можно говорить, а о чем умолчать. — Я же был обычный школьник. Мы гуляли с дедушкой в парке, а потом... Потом из земли вылезла здоровенная рогатая змея.

— Ты застал прорыв первого чудовища ци?! — воскликнула Сян. — Как близко ты его видел?

— Ну, — задумчиво отозвался я, — Ну, как тебя, вот. Да. Очень близко.

Сян смотрела на меня словно пришибленная. Кажется в ее глазах копились слезы, я аж забеспокоился. И внезапно она обняла меня. Прямо вот так бросилась на меня и сжала в объятиях. А потом всхлипнула у меня на плече.

— Прости, — проговорила она. — Я не знала.

— Ты чего? — тихо удивился я, не понимая, нужно ли обнимать ее в ответ. Или что вообще тут делать.

— Прости, — прошептала она. — Это было ужасно. Столько людей погибло. И ты... Но, ты выжил. Все уже кончилось. Все давно кончилось. Ты здесь. Ты выжил.

— Да, — задумчиво отозвался я, вспоминая тот длинный день и ночь перед ним. — Я выжил. Точно.

Выжил, да не весь. И что-то получил взамен. Вот только, что? Куда ты делся, дед-даос, когда так мне нужен?

И тут же все стало еще сложнее.

— Ух ты! — произнес горячий женский шепот в темноте. — Да вы тут зажигаете! А мне к вам можно?

Сян аж подскочила у меня на коленях. А я поспешно застегнул на себе всё, что было расстегнуто.

— Кто тут? Кто ты такая? Что тебе надо?

Это была девица, подкравшаяся к нам из соседней темной комнаты, худая, упругая и гибкая, острая как нож, с сияющей кожей, в прозрачном синем коктейльном платье, на просвет через окно с улицы не оставлявшее места для сомнений. Девица шагом балерины отступила назад, развела длинные руки и сделав киниксен, коротко поклонилась:

— Эту недостойную зовут Дзянь.

— Ну, охренеть теперь, — отозвалась Сян. — А надо тебе чего?

— Ну как пройти мимо такой горячей парочки! — с коротким смешком отозвалась девица. — Пустите к себе погреться?

И погрозив Сян длинным пальцем добавила:

— А я смотрю, подруга, ты та еще извращенка. Совращаешь бедненьких болезненных мальчиков?

Это она про кого? Про меня, что ли? Это я-то бедненький мальчик? Ничего себе поворот. Сян не стала долго думать:

— Так подруга, а почему бы тебе не собрать свои манатки и не свалить отсюда?

— Не хами мне, детка, — томно отозвалась девица. — Это не твой вечер.

— Да плевать мне и на вечер, и на ночь, — угрюмо отозвалась Сян. — Будь добра, закрой дверь с той стороны. Дверь вон там.

— Ладно, — после недолгого молчания, томно произнесла девица. — Мы еще это обсудим.

И вышла вон.

— Ничего себе, сучка дерзкая! — возмущенно проговорила Сян. — Раньше ее здесь не было! Эй, Чан Гун! Прием! Ты куда это загляделся?

Это она кому? А! Это она мне! Да, девица в прозрачном платье всерьез заставила меня задуматься о вечном и неизменном. Собственно, как и слова и кратковременные объятия Сян.

О том, что роль бедного изувеченного крошки меня непередаваемо бесит. И пора тут уже что-то менять.

— Так, что там с красными шаоднями? — спросил я вынырнув из грез, усердно делая вид, что не терял нити разговора.

— Это подвид шаоданей более высокого энергетического уровня, — отозвалась Сян. — Цвет больше всего подходит тем или другим техникам, хотя конвертировать одну в другую можно.

— Ага.

— Кулачным бойцам свойствен циановый цвет шаоданей. Медики стремятся открыть белые, — Сян показала мне раскрытые ладони, мол, вот она как раз медик и шаодани у нее белые — Я видела зеленую, чему она способствует, не знаю. И вот красная, самая редкая у людей и самая разрушительная. И все ее так и воспринимают как средство массового поражения. Я пока не знаю, что это значит для тебя. Красные шаодани обычны для суперхищников всплывающих раз в год из Основного Потока.

— Значит, та змея была не последней?

— Нет. Она была первой. Раз в год одна тварь. Раз в год одно больше сражение, для всех кто может встать в строй. И еще один череп в Лестнице из Черепов. Дядя Цао думает, что только потому правительство нас отсюда еще не выселило. Этих тварей больше никто не остановит. Вторую тварь некому было остановить, и это было чудовищно, пол Эпицентра выгорело, до самого моря. Как раз, где сейчас территория Циановых Кулаков. И тогда надзиратель Ди собрал первую дружину. Шестерых несравненных мастеров. Почти все они погибли, только Ди уцелел. Он и еще одна, хм, девушка... Хм! Говорят, именно тогда Ди зажег свой шестой шаодань.

— Так Ди, крутой?

— Он самый крутой на Центральном рынке. Хорошо, что он за нас вступился. нам повезло.

— Это уж точно. И когда ждать появления следующего чудовища?

Сян собиралась ответить. Но, тут дверь в комнату с грохотом распахнулась и я так ничего об этом и не узнал.

— Вот эта парочка. Их я точно не звала, — это давешняя девица возмущенно указывала на нас пальцем с длинным красным ногтем, парнишке рядом, такому типичному задроту-очкарику, четырыхглазому гику. Похоже, он тут был за хозяина.

— Сян? — удивился парень в очках.

Опа...

Сян смущенно отскочила от меня. Сян и смущенно? Это еще, что за номер?

— Янсен, — явно смущенно отозвалась Сян. — Привет.

Точно. Бывший.

Опа. Неудобно-то как получилось.

__

Друзья, пишите комментарии, добавляйте в библиотеки, нам на старте цикла это очень важно!

Глава 7. Полёт с крыши небоскрёба

— Рад тебя видеть, Сян. Твой новый парень, значит… Ну, добрый день, меня зовут Янсен, — хмуро кивнул он.

Прозвучало одновременно неуверенно и слегка агрессивно, явно он не меньше меня был расстроен от такой встречи. Но руку мне протянул, я ответил на рукопожатие.

— Я Чан Гун, привет.

— Чан мой… пациент, — не менее смущённо добавила Сян. — Янсен, мне не хотелось бы тебя просить, но можно у тебя зависнуть на пару дней?

— Хм, а чего нет-то, — немного рассеянно кивнул он. — Раз пациент… У меня сейчас презентация, как закончим, организую вам комнату… Хотя если вы уже выбрали — можете располагаться здесь.

Сян подошла к нему ближе. Стояла с глазами в пол, чёрт возьми, как провинившаяся школьница. Да ладно, чего это она? Хозяин хаты не производил впечатление серьёзного соперника.

Соперника — я даже усмехнулся этой мысли. Встань сначала с коляски, герой-любовник, а уже потом… Похоже, это всё волшебный супчик бабули Хо, что-то я прямо разгорелся. Не виагру же она туда насыпала? Тем более, что милая девушка Сян уже озвучила — я не друг, тем более, не парень, я пациент. Чисто профессиональные отношения.

Да и с очкариком этим лучше бы задружиться, а не враждовать, подумалось мне. Не так уж много людей за последние часы не пытались меня взгреть.

— Ты ничем мне не обязан, Янсен, — сказала Сян. — Спасибо. Просто… очень сложные обстоятельства. А у меня профессиональный долг.

Стройная девица продолжала глазеть на их диалог с недовольным выражением лица, скрестив руки на груди. На впечатляющей такой груди, да.

Возникла неловкая пауза, Янсен продолжал сверлить меня взглядом — я помнил такой взгляд, и обычно он был не совсем хорошим. Сян наконец-то разрядила обстановку, спросив:

— Я смотрю, у тебя много друзей… Это тот проект, о котором ты говорил?

— Тот проект… да… Через пятнадцать минут уже презентация, и…

— И нам нужно уже быть там, — проворчала Дзянь и потащила его за локоть.

Он кивнул и отправился обратно в толпу, сказав напоследок.

— Располагайтесь, а презентацию тоже посмотрите. Если… твой парень… то есть пациент, желает.

На самом деле, я желал, он меня заинтриговал. Как и любой вчерашний подросток — компьютерными делами я тоже интересовался.

В моей прошлой жизни, память о которой тоже всë ещë сохранялась — я может и не был геймером, но в дотку погонять любил...

— Да, вроде бы, нормальный чувак, с виду — прокомментировал я. — А чего вы расстались?

И кто меня за язык потянул! Сян вспыхнула, нахмурилась.

— Это к делу не относится!

— Да можешь и не рассказывать, конечно. Понимаю, дело личное.

Она присела, успокоилась, разложила вещи. А потом её прорвало:

— Да, тебе лучше знать. У меня с ним была интрижка на втором курсе, три с половиной года назад. Короткая, всего пара месяцев. Тогда ещë все было непонятно, очередное чудовище вылезло, банды пилили районы, анархия, ничего не работало… Я тогда только-только приехала в город, первые... первый шаодань открыла, начинала практиковаться, драться толком не умела. Однокурсницы сказали — надо знакомиться с программистом, мол, с ними будет всегда надежно, всегда при коинах. Познакомилась вот… Он наполовину сирота был, его отец как раз женился вторым браком и на повышение пошёл, вот, квартиру эту купили. Но… как-то всё стрёмно у нас так складывалось. Он хороший, но я так его и не полюбила. Денег-то много, сразу подарками задарил. Но...

— Но недостаточно мужественный? — догадался я.

— И слабый практик... Он потом дважды меня не защитил на уличных стычках, самой шаодани зажигать пришлось. А потом его папаша заявился, на меня посмотрел, говорит, что я ему не пара, что найдёт ему нормальную девушку. А через неделю мы про это разговорились, Янсен мне и говорит — извини, мол, ты меня интересовала только как практик с шаоданями, и я…

Разговор в очередной раз прервала чья-то морда, заглянувшая в дверь.

— Занято! — раздражённо закричала Сян, затем спросила меня. — Ну вот, сбили, на чём я остановилась?

— Да, в общем-то, понятно, что и как. Как спец Янсен, возможно, и хороший, а как мужик… Слушай, ну, если мы планируем у него перекантоваться — то нам как минимум придётся подружиться. Вы хоть с ним не сильно поругались?

— Нет, изредка общаемся… по сети.

— Ну и хорошо. Кстати, мне бы тоже каким-то гаджетом обзавестись — неудобно как-то.

— О-о, с этим сложно. У тебя же документов никаких нет. Сперва надо документы восстановить. Ну, вот, кстати, Янсен может тебе и поможет. Только…

— Только хочешь, чтоб я его сам об этом попросил? — усмехнулся я. — Хорошо, не вопрос.

В этот момент в комнату на секунду заглянула Дзянь — слегка взъерошенная, но уже не такая недовольная.

— Смотреть будете, гости незваные? Там начинается.

— Пойдём, — сказал я и попытался покатить колёса инвалидного кресла сам.

Наездился я уже к тому времени немало. А с незаряженными руками это оказалось не так уж легко, но на эффекте об бабушкиного бульончика докатиться до коридора и проехать десяток метров я смог, а после меня уже подхватила Сян.

— Фу-х. Тяжко!

— Что, утомился? Не всё сразу. Так, народ весь, похоже, вон там, — она указала в сторону площадки вокруг небольшого бассейна.

Комната, в которой мы оказались, располагалась на втором этаже пентхауса — туда приезжал лифт, и там же были все спальни. Дальше она переходила в небольшой балкон над пространствами первого этажа. А на первом был бассейн под полуоткрытой террасой, большая гостиная, кухня, и, по-видимому, рабочий кабинет Янсена.

Ритмичная музыкальная “колбаса” стихла.

— Итак, ну… — послышался голос Янсена через усилитель. — Мы тут собрались… В общем, мы тут сделали… Обновление новое.

Он поднял подслеповатый взгляд на балкон, поймал взгляд Сян и ещё более затормозил, замямлил что-то нечленораздельное. Любит её до сих пор, что ли? Или это банальный страх публичных выступлений? Справедливости ради, при таком числе народу его мог поймать не только такой ботаник-айтишник, как Янсен, но и, возможно, даже я в прошлом.

В прошлом — до этого тела, сейчас я чувствовал себя намного увереннее в больших компаниях, как-никак биохимия теперь была сильно другой. Ситуацию на сцене исправила Дзянь, перехватившая микрофон.

— Господа! Вы находитесь на презентации очередного релиза “Системы Резерва 2.6”! Которую выпустил наш непревзойденный, гениальный, неподражаемый Янсен Ван!

Раздались аплодисменты — не то, чтобы жидкие, но уж точно не оглушительные.

— Системы Резерва?! — воскликнула Сян за моей спиной.

Окружающие странно на неё посмотрели.

— Это же вроде бы та штука, про которую говорил… твой дядюшка? Что не стоит.

Теперь все окружающие странно посмотрели на меня, но Сян ответила:

— Да! Это… это… я и понятия не имела, что Янсен — её разработчик.

На мультимедийном экране открылись слайды. Дзянь продолжила вещать, читая с картинки — сама она, судя по всему, не особо вдупляла о том, что там написано.

— Во-первых, мы расширили наши аппаратные мощности! Новый завоз оборудования и жёстких дисков через Чёрную гавань позволил поставить ещё двенадцать…

— Ещё четыре, но раз уж ты настояла исправить… — несмело поправил Янсен.

— …Ещё одиннадцать высокопроизводительных серверов, расположенных на трёх независимых площадках, что позволяет обеспечить отка…отказоустойчивость и бесперебойную работу приложения!

— Ну наконец-то зависать не будет, может, — пробормотал стоящий рядом полный парень.

— Тебе-то зачем? — усмехнулась его девушка, хлопнув его по необъятному пузу. — Ты у нас всё равно нулевой!

— Это пока что! Зато когда-нибудь…

Следующий слайд, Дзянь продолжила:

— Мы расширили поддержку большинства носимых устройств, новых версий операционных систем, планшетов, фитнес-браслетов! Теперь доступна опция звукового сопровождения и оповещения.

Голос Дзянь, только чуть менее стервозный и даже спокойный, раздался в ушах:

“Разряжен второй шаодань, 2 шаоданя из 3”

“Наполнение первого шаоданя 100%”

“Рекомендовано применение личной способности”

— Личной способности? Это как? — раздались голоса вокруг.

Тем временем, там показались новые слайды.

— Так, ну, мы убрали баг, касающийся определения синих шаоданей у тех, у кого они циановые… И, наконец, мы расширили функционал, добавив тестовую реализацию автоматического добавления “Личных способностей”, или “Умений”. Наверняка многие из вас научились использовать ци из цветовых шаоданей как-либо по-особенному. Мы знаем практиков, которые могут устанавливать воздушный щит через синий шаодань, а недавно…

Она тут передала микрофон Янсену, тот немного несмело, но вполне членораздельно и по делу продолжил:

— Недавно нам стало известно… что один, в общем, ну… один практик сбелым шаоданем умеет выращивать противнику грибок под ногтями.

В зале послышались смешки. Молодец Дзянь — умело позволила своему коллеге пошутить и показать остроумным. Интересно, они просто коллеги или что-то большее? Властных дамочек часто тянет на таких вот домашних умных мальчиков. Захотелось даже спросить, что думает Сян по этому поводу, но сдержался — подумает ещё, что я сплетник.

Но после возникла небольшая заминка с микрофоном и слайдами — стали проматываться в хаотичном порядке.

— Ты опять на её грудь пялишься, да? — вдруг спросила Сян. — Да ты у нас ловелас! На поправку идёшь!

— Это всё супчик бабули Хо. Надо будет туда ещё скататься. И вообще — когда я отрубился, мне было двенадцать!

— Тише! — шикнул на нас стоящий рядом пузатый парень.

На импровизированной сцене тем временем показались двое. Одного, кажется, я даже сегодня видел где-то на рынке — достаточно крепкий, лет сорока, неместной внешности, несколько смуглый, откуда-то из Индокитая. Второй — молодой, худой, прямо-таки тонкий, но жилистый, в потёртой спортивной майке с номером на спине. Он демонстративно показал бицепс, оскалился и вообще выглядел задирой, тогда как крепыш, напротив, стоял спокойно, эдакий Будда.

— Итак, мы сейчас продемонстрируем вам функционал “Личной способности”. Каждый из практиков, использующих два и более шаоданя одновременно, знает, что можно использовать особый эффект, получая неожиданные результаты. Личная способность определяется Системой Резерва автоматически после первого же применения. Янсен, представь наших гостей?

— Слева — уважаемый Прасет, специалист безопасности в лавке тайской косметики Центрального Рынка. Справа… эм… Ионглианг Ю, член банды…. ой, простите, ученик Школы Олимпийских Чемпионов. Сейчас мы увидим поединок… пожалуйста, отойдите вон туда…

Он жестом попросил толпу отодвинуться чуть дальше.

— Господа, у нас нет медика, поэтому состязания, прошу, до первого увечья средней тяжести. Не тяжёлого.

Сян встрепенулась.

— Как это нету? — пробормотала она, чувствовалось, её профессионализм был весьма задет.

— Ты медик? — спросил пузатый парень, а затем тут же сложил руки рупором и крикнул вниз: — Тут медик! Можно биться в мясо!

Янсен опешил, снова взглянул на Сян и пробормотал:

— А, ну.. точно, да.. Есть. Но! Стоп! Нет, не надо до тяжёлых увечий.

— Поздно! — кровожадно проговорил Ионглианг. — Уж я-то надеру этим торгашам задницы!

Он встал боевую стойку и уже готов был полезть на тайца, но Дзянь вовремя юрко втиснулась между ними.

— Стоп-стоп! Мальчики, пожалуйста, переведите вашу Систему Резерва в режим демонстрации! Я сейчас подскажу, я научилась…

Последовала небольшая пауза длиной в минуту — за это время она ковырялась в браслете у Прасета и в мобильнике у Ионглианга. У последнего, как я заметил, браслета вообще не было — имплантат, что ли?

Затем — достаточно неожиданно для меня бойцы пожали друг другу руки. Видимо, не такие уж заклятые враги были “олимпийцы” по отношению к “рыночникам”.

На экране высветилось две колонки:

Прасет Чанган

43 года

3 уровень, (Практик — гений), потенциал открытия 4 уровня в течении 36 месяцев. 5 циклов рейтинговых испытаний, 1 проваленный. Альянс: Охрана Центрального Рынка. Умения: железный кулак.

Шаодани:

1 белый (100 %),

1 циановый (100 %),

1 синий (100 %),

А справа:

Ионглианг Ю

24 года

2 уровень, (Практик — адепт), потенциал открытия 3 уровня в течении 3 месяцев. 3 цикла рейтинговых испытаний, 1 проваленный. Альянс: Школа Олимпийских Чемпионов. Умения: не зафиксировано.

Шаодани:

1 циановый (100 %),

1 синий (100 %)

— Э, вы чего, теперь и “бомбы” видны, что ли? — раздался чей-то недовольный голос в толпе. — Всем желающим? Это же личная информация!

— Не, это у них системный отладочный режим, вид с полными правами доступа, — подсказал кто-то другой.

— А-а! Типа, сами всему миру показали. Экие извращенцы!

Борцы уже были готовы начать драку, но Дзянь втиснулась и коротко прокомментировала:

— Как видим, у уважаемого Прасета есть навык “железный кулак”! Вы же продемонстрируете его, уважаемый Прасет?

Метис кивнул и встал в стойку. Драка началась быстро, незаметно. Они кружились сначала по центру импровизированного ринга — Прасет действовал грубо, в стиле тайского бокса, шёл на пролом, “танковал”, тогда как в технике Ионглианга было что-то от капоэйры — длинные движения, акробатические “колёса”, которые заставляли зрителей спешно прижиматься к стенке гостиной.

Показушник. Я поймал себя на том, что невольно дёргаюсь в своей несчастной коляске, машинально пытаясь повторить движения Прасета - почему-то именно он показался мне именно “моим” бойцом. Спокойствие и уверенность импонировали мне куда больше.

Чёрт, и как же хотелось бы быть там, на ринге!

Наконец, первый серьёзный удар достиг Ионглианга. Он получил подсечку вместе с ударом в плечо, грохнулся на кафель. Нет, шаодани в запястье Прасета всё ещё не загорались, а значит, тактика боя была обычной. Его противник поднялся, хмыкнул, снова потанцевал вокруг крепыша.

А затем всё случилось быстро, и я не сразу понял, что произошло.

Ионглианг отскочил в сторону, замер на пару секунд и выставил руку вперёд. Рука горела тёмно-синим пламенем, ею он словно сжимал за горло Прасета. Тот машинально попытался схватить его за руку, но это было ошибкой. После прикосновения коренастый Прасет мигом оцепенел — тело замерло в несестественной позе, как будто его ударило током или заморозило.

Послышались крики, пара крепких парней, видимо, относящихся к охранникам рынка, попёрли вперёд, но Цзянь их мигом остановила.

— Вот! Видите! Работает! — воскликнул Янсен, показывая на экран.

А между тем на экране транслятора “Системы”, на стороне Ионглианга заморгала красным надпись:

“Обнаружена новая личная способность!”

Введите название…

Ионглианг между тем не обращал внимания и шёл вперёд, толкая окоченевшего Прасета, пока, наконец, тот не миновал порога и не свалился в бассейн.

На миг я даже подумал, что он умер, но нет — парни из охраны рынка бросились доставать его из бассейна. Хватка ослабла, Ионглианг наклонился, отдышавшись — сил, судя по всему, комбинированная техника требовала изрядно. После весело поднялся, прогулялся вокруг бассейна, затем глянул на экран:

— Ага! Оно появилось! Зарегистрировалось, — услышал я его голос прежде, чем Дзянь протянула ему микрофон.

— Как вы назовёте вашу личную способность?

— Я назову её… “Морозная хватка!”

Прасет, сидевший на краю бассейна, отдыхал недолго.

— Как видим, новое обновление работает! — радостно известила Дзянь. — Личные способности регистрируются. После мы добавим… ой…

В момент, когда она сказала “ой”, Ионглиангу передали телефон, он полез что-то вводить, но битва, как выяснилось, на этом не закончилось.

По недосомотру он делал это слишком близко к бассейну, стоя спиной к открытому парапету террасы пентхауса. Прасет вскочил с места и, напитав кулак светло-голубым пламенем, врезал апперкотом ровно в грудину Ионглиангу, не успевшему среагировать. Тушка бойца описала неестественно-крутую параболу через половину гостиной, плавно перелетела через парапет и перешла в свободное падение с высоты пентхауса.

Народ отреагировал на грани безумного — раздали смешки, крики, возгласы. Я ожидал женские визги — но их не было.

— Этого ещё не хватало, — каким-то уставшим голосом произнесла Сян.

— Твою ж мать… — Я нашёл взглядом окно в конце галереи. — Ну-ка, подтолкни… или лучше — подзаряди. Хочу посмотреть, что с ним стало.

Глава 8. Купание красного меня

Конечно, большинство собравшихся точно также бросились к окнам и парапету — Дзянь даже пришлось отгонять народ от окон, выкрикивая что-то вроде “Осторожнее, неуклюжие! Сломаете!”, но это ей не очень хорошо удавалось.

Впрочем, массового падежа не произошло. Пока я доталкался-допёрся до панорамного окна рядом с лестницей вниз, основная толпа оттуда уже отошла и выглядела не то разочарованными, не то — даже весёлыми какими-то.

— Чего они ржут-то, — пробормотал я. — Человек погиб!

— Ха. Погиб, — усмехнулась Сян за спиной. — Эх, тебе ещё к такой куче вещей предстоит привыкнуть.

Наконец, я с трудом наклонился, упёрлся лбом и разглядел угол, в который по логике должен был валяться распластанный на асфальте труп Ионглианга.

Но там ничего не было — лишь небольшой толпняк из велорикш, велосипедов и скутеров. А следом я разглядел Ионглианга — он, целый и невредимый, сидел на бордюре у обочине дороги и курил. И именно в момент, когда я посмотрел на него — встал, характерным жестом размял бицепсы на руках и направился к подъезду с сигаретой.

— Но как… — опешил я.

— Так. Ци. Вязкость! Обратное ускорение свободного падения. Он же “эффект падающей кошки”. Чем выше этаж — тем вероятнее приземлится безболезненнее… Только вот, чую, сейчас может полиция прийти. Тут такое очень не любят…

— Полиция? Я вообще так и не понял, есть она у вас, или нет…

Надо ли говорить, что дальше вся презентация пошла не по плану. Тут же раздался звонок в дверь. Но это пришла не полиция — пришли разгневанные соседи, требовавшие хозяина квартиры. Всего диалога я со второго яруса не услышал, открывать пошла Дзянь и, судя по всему, быстро всё разрулила. Янсен тем временем успокаивал толпу и пытался как-то закруглить презентацию.

— Ну, всё, вы всё поняли, всё круто, обновляйте ваши приложения и устройства…

Следом заявился Ионглианг и мигом направился к Прасету — я подумал, что драка сейчас продолжится. Но оба постояли, набычившись, сказали друг другу что-то едкое, потом рассмеялись, пожали друг другу руки и разошлись. Интересно, какие взаимоотношения у этих группировок? Наверное, Янсен не стал бы привлекать к демонстрации заклятых врагов. Значит, как минимум нейтральные, или “вооружённый до зубов нейтралитет”. В общем, в местных политиях предстояло ещё разбираться и разбираться.

Тем временем стемнело. Мне одновременно хотелось и есть, и дальше узнавать тайны этого мира, и спать, всё-таки, первый день выдался весьма суетным и полным впечатлений. Народ постепенно покидал пентхаус, и спустя минут десять Дзянь наконец-то вернулась к нам.

— Так. Чего стоим? Отрабатывай жилплощадь! — заявила она Сян. — Вниз спускайся, будем прибраться после бардака.

Хоть прозрачное платье и фигура Дзянь выглядели куда потряснее непритязательной спортивной куртки Стрекозы — я всё же счёл нужным защитить свою спасительницу.

— Уважаемая Дзянь, мне кажется, что это чересчур. Сян с радостью поможет тебе завтра в чём-то, но сегодня она слишком уставшая, мы много пережили сегодня.

— Да?! А мы не пережили? У нас человек с балкона выпал! Стоп… это вы сбежали от кого-то, значит? Ну, хоть не от стражников… или от Специального Контингента?

На последней фразе она выглядела реально обеспокоенной. Я уже слышал о чём-то таком за день, и речь шла о каких-то надгосударственных армиях, охраняющих периметр — не то от Межимпреской Ассамблеи не то от пиратов Крайнего Юга.

— Не-не, ты чего, сестра, ничего подобного, — заверила Сян, вздохнув. — Какие-то местные бандюганы. Циановые кулаки, или вроде того.

— Ну и слава богу. Не люблю агентов. Они подозрительные.

— Помочь — помогу, чего уж там, — Сян пожала плечами. — Вы нам тоже поможете, ладно?

— А это пусть Янсен решает, — фыркнула Дзянь. — В общем, спускайся, можешь красавчика своего прихватить, чтобы ему скучно не было.

Подниматься между этажами на коляске было неудобно — по внутренней лестнице спуститься на коляске я не мог, пришлось выйти в общий на четыре пентхаусами коридор. Скорей бы уже начать ходить!

— Красавчик, значит, — пробормотала Сян, пока мы заезжали в лифт и ехали.

— Интересно, что у них с Янсеном? — задумчиво произнес я.

— Понятия не имею. И знать не хочу, — нахмурился Сян.

— А узнать придётся. Раз мы тут перекантоваться решили. И, слушай, это ты верно, что согласилась помочь. Надо налаживать контакты.

— Всё равно она зануда.

Мы вышли из лифта, и нам открыл Янсен.

— Я вас потерял… я сказал Дзянь, чтобы она оставила вас в покое, вас, судя по всему, изрядно потрепало… Есть, кстати, не хотите? Там осталось снеков немного.

— А твоя девушка не кисло так строптива, — зачем-то заметил я, в очередной раз пытаясь самостоятельно разобраться с колёсами. — Хоть и хорошо разруливает ситуации.

— Она… не девушка, — смутился Янсен. — Там всё сильно сложнее. Она вынужденный переселенц, я просто приютил её.

— А, понятно, — сказал я и выразительно посмотрел на Сян.

Неужто Янсен до сих пор ее любит? И потому не отвечает Дзянь взаимностью? Но я был слишком уставшим, чтобы разбираться в этом прямо тогда.

Но в следующую секунду я весьма взбодрился. Повернув голову направо, я увидел, как Дзянь в кухонной зоне стягивает то самое коктейльное платье, оставшись на миг в одних красных трусиках. Следом она натянула джинсовый комбинезон, повязала фартук и вышла с принадлежностями для приборки.

Под конец Сян, похоже, заметила, за чем я подглядываю, и молча развернула коляску в сторону бассейна. Наблюдение длилось всего секунд пять, но этого хватило, чтобы изрядно подстегнуть циркуляцию ци в моем организме.

Мы встали по центру гостиной — помимо нас четверых там ещё остался тот толстяк, который наблюдал за презентацией рядом со мной. Они с Янсеном двигали мебель, а мне досталась достаточно стремная задача держать ведерко, полоскать тряпку, подавать салфетки и придерживать мусорные пакеты. С другой стороны — это все было достаточным упражнением для тренировки мышц. Ну, и позволяло в разных ракурсах разглядывать Дзянь и Сян.

Девушки разговаривали друг с другом неохотно, урывками и с легкой надменностью.

— Ты же из города? — спросила Дзянь.

— Ага. Ну... почти. А ты, получается, нет?

— Янсен уже разболтал?

— По акценту заметно! — нашлась Сян.

— Да, есть такое. Но, знаешь ли, я устроилась здесь получше некоторых, ага!

— Ну, конечно, такой дорогой пентхаус… У Яснена.

Подобное указание на зависимость от мужика уже было на грани серьезного конфликта, поэтому решил срочно перевести тему:

— Слушайте, а как можно поставить эту рейтинговую систему? Там нужен мобильник?

— Лучше не надо, — вставила Сян.

— Нужен. А для получения мобильника — нужны документы, — сказала Дзянь. — Ты откуда, красавчик?

— Я местный, — ответил я, достаточно ловко поймав очередную тряпку.

— Ты же не всегда такой был, ага?

— Он из эпицентра, из комы утром вышел. Я вытащила, — сказала Сян. — Шесть лет пролежал. Я… практикую. Ци-ортопед, вообще-то.

— Ого! — Дзянь оживилась, пропустив мимо ушей рассказ Сян о себе. — Да ты ничего так, живчик, для только что вышедшего из комы. Шаодани уже есть, получается? Получается, с того самого времени? И вообще ничегошеньки не знаешь о том, что происходит?!

— Типа того. Немного в шоке, — признался я. — Про ци только сегодня узнал. И то, что у меня есть какие-то шаодани.

— Ха. Ну ничего, — Дзянь махнула рукой с тряпкой, и пара капель попала на Сян. — Мы тебя просветим, покажем тебе тут всё. Коменты с шаоданями нам нужны в первую очередь. Красавчик. И надолго вы у нас планируете остаться?

— Как только — так сразу, — встряла в разговор Сян. — Мы будем искать жилплощадь, конечно. Просто…

Дзянь поморщилась и перебила.

— Ясно всё с вами. А чего вы с Янсеном расстались, кстати? Он так и не сказал? Хотя… всё понятно.

— Что тебе понятно? — насторожилась Сян.

— У тебя недостаточно белая кожа! — заявила Дзянь и удалилась в дальний угол.

— Вот же… дрянь, — процедила шёпотом Сян. — Давно меня так никто не раздражал.

— Терпи! Возможно, нам тут придётся надолго задержаться.

— Возможно… А, я смотрю, ты на неё запал, да? Ты за ней подглядывал, получается? Чёрт, так тебе же… было двенадцать лет. Ты, наверное… даже не видел ни разу голых женщин.

— Скажем так — я… сейчас имею очень разнообразный жизненный опыт для своего возраста.

Прозвучало не слишком убедительно — в середине фразы я зевнул. Благо, уборка подходила к концу, после мы сели перекусить за столом в гостиной. Поначалу диалог не клеился, все сидели молча, вперив взгляд в стол и пожёвывая остывшие острые куриные крылья.

— Да уже, в лапшевне бабули Хо было повкуснее, — не выдержал и прокомментировал я.

— О, вы там тоже были! — оживилась Дзянь. — Я наслышана, но ни разу ещё не ходила.

— И не стоит ходить в такие забегаловки, — нахмурился Янсен. — Там какой-то очень хитрый ингредиент, что-то на ци-механике… Можно подсесть.

Дзянь пялилась в меня, растянув рот до ушей, а потом сказала Янсену.

— А ты прикинь — Красавчик ничего не знает про ци! И про Систему!

— Да прекратите называть меня Красавчиком!

Разговор оживился. Хозяева вразнобой начали рассказывать про энергию ци, про эти самые чакры-шаодани и про Основной поток.

Озвучивались как официальные, так и неофициальные теории. Итак, ци возникает на слиянии Инь и Ян. В наш мир, наполненный Ян, через Основной Поток фонтанирует потусторонняя Инь. Основной Поток — это нечто вроде курильщика в толще океанских вод, вокруг которого клубится специфическая ци-биосфера, а также твари, которых поток выталкивает из других миров.

Основной поток, словно древнему вулкану, спал много веков или даже тысяч лет. По крупице, корпускула за корпускулой, Инь сочилась наружу. От этого организм всех рождённых в Эпицентре — “прирождённых”, а также у небольшого процента их потомков, расселившихся по миру, носил специфические гены и был немного другим. В моём теле был даньтянь — энергетическое сердце, аккумулятор, от которого по разветвлённой сети каналов-меридиан растекалось и копилась ци, формируя шаодани, "чакры" — что-то вроде лимфатических узлов или энерго-органов.

В этот момент Янсен включил мобильник, ещё раз показал интерфейс:

— В общем, вот чакры… шаодани, то есть, цветов от белого, цианового, дальше к синему, зелёному… до красного и… чёрного, но красный нам попадался всего несколько раз, а чёрный — это я просто так зарезервировал, по одной из гипотез — есть у разных чудовищ.

Рассказывали и про животных Пришествий, показывали на мобильниках прошлогодние новости и смазанные фотографии каких-то чудовищ, запомнить которые я тогда так и не смог — уже основательно клевал носом.

В целом — контакт был налажен, и ужином я остался удовлетворен. Мне пришлось больше слушать, чем говорить, и это тоже было очевидным плюсом — я не показался идиотом. Единственное, что Сян отмалчивалась, а потом раньше меня ушла наверх — привести себя в порядок и подготовить спальню.

— Крепких снов, — сказал напоследок Янсен. — Дзянь, отвези, пожалуйста, Чана наверх.

— Янсен, — спросил я напоследок, подумав, что это будет наиболее удачный момент. — Что, подключишь мне систему? Хочу разобраться со всем.

— Полноценно — не получится, — покачал головой Янсен. — Сначала надо документы, я попробую помочь, но это процесс не быстрый. Но попробовать и потестировать… хм, на самом деле — это было бы интересно! Мне ещё ни разу не попадался адаптант, только что вышедший из комы! Надо… надо попробовать!

Он оживился — это было такое характерное оживление увлечённого специалиста, немного безумное.

— Кто-кто? — переспросил я. — Как ты меня обозвал?

Захотелось добавить "очкарик", но борзеть, конечно, я не стал.

— Ну, адаптант. Это как цивил, житель эпицентра, только ещё и с открывшимися шаоданями.

— Поехали, а то он тебе сейчас лекцию будет читать! — сказала Дзянь и покатила меня к лифтам.

Как только въехали в лифт, она наклонилась, заглянула в глаза, упёршись грудью мне в плечо. Ощущени бодряшие, ага. Хищно облизала губы, спросила:

— Ну и как? Что? Кто из нас лучше? Я или эта твоя медичка? А?

— Уважаемая Дзянь, нам с тобой делить один кров, как и с Сян — тоже, и если я буду отвечать на такие вопросы, то долго здесь не проживу. Я уже видел, как у вас люди с балкона летают.

— А ты умный.

— Скажи, а ты и Янсен…

— Мы просто партнёры. И друзья. Не, ну было пару раз… давно, но он не в моём вкусе. А, ты боишься, что Сян на него снова западёт? Что ж, я могу это устроить! Но, она девка умная — дважды ошибаться не станет!

— Ну ты и интриганка.

Что ж, я решил тему не развивать и ограничиться этой информацией — отношения “сложные, но в основном деловые”.

Сян тем временем в комнате самостоятельно подвинула шкаф, изобразив что-то вроде перегородки между двумя койками вдоль стен. Конечно, подростковый вуайеризм у меня ещё где-то шевелился глубоко внутри, но меня это вполне устраивало — так будет спокойнее.

— Принимай! — скомандовала Дзянь. — Его помыть бы, а то пованивает твой красавчик, много набегались! Что, сама уложишь, да? Могу помочь.

Видать, Дзянь включила дипломатию и решила после напряжённого диалога смягчить агрессию. Стрекоза изобразила удивление на лице такой неожиданной, но покачала головой:

— Не стоит, справлюсь. Но спасибо!

От мысли, что меня завтра будет мыть — стало немного не по себе. Тем не менее, подобная информация стала идеальным завершением моего первого безумного дня. Почистил зубы при помощи поднесённого Сян стакана и электрощётки — не припомню, чтобы в моё время были подобные модели. Скинул лишнюю одежду и принял горизонтальное положение я принял с минимальной помощью, после мы с Сян пожелали друг другу спокойной ночи, и я отрубился.

От сна остались лишь отдельные образы: дед, хмурые азиатские морды… А затем — сибирский снег, на который капает моя кровь, стены травмпункта, новости по телевизору, слова на языке, который теперь казался не родным…

И чувство, что я задыхаюсь.

— А-а-а!!! — я резко подорвался с подушки, но подняться не позволила слабость тела.

— Что случилось? — я услышал голос Стрекозы, а следом увидел над собой её испуганное лицо под тусклым светом включившегося автоматом ночника.

Её неприбранные волосы упали мне на лицо — приятное ощущение, мигом заставившее забыть, что только что снилось. Да ещё и эта лёгкая полупрозрачная ночнушка…

— А?! Что? Где я? Чёрт… сон.

— Ты кричал во сне… Стоп!

Она вдруг откинула покрывало и вперила взгляд в моё туловище. Я инстинктивно потянулся рукой в её сторону.

— Оу. Нет, я, конечно, не против, но моё состояние, как видишь…

Дотянуться не успел — она уже скрылась в своей части комнаты.

— Нет-нет. Показалось, что под покрывалом шаодань загорелся. Каким-то странным светом… Всё боюсь, как бы ты красным не рванул, как тогда. Наверное — блик от луны через шторы упал. Может, попробуешь спать на боку — в твоём состоянии часто бывает сонный паралич.

— Спасибо, Стрекоза. Попробую повернуться.

Уже когда повернулся на другой бок, до неё вдруг дошло, о чём я подумал.

— Так ты чего, подумал, что я откинула покрывало, чтобы... Ну ты даешь! Даже думать про это не хочу!

— Я всего лишь пациент! Я это помню, не беспокойся. И даже не подумал бы причинить тебе что-то такое. Спокойной ночи.

Несмотря на затейливый разговор — на этот раз отрубился и спал ещё крепче. А проснулся я от ругани в комнате.

— …Я его лучше тебя помою! — слышался резкий голос Дзянь. — Искупаю красавчика! Ты не умеешь! Давай, буди и отгружай на каталку его.

Сян старалась говорить вполголоса, видимо, чтобы меня не разбудить, но голос был тоже раздражённый.

— Да не поломает он ноги! Я медицинский работник! Я его мыла, когда он в коме овощем лежал! И… не только мыла!

— У нас ванна неудобная, он ноги поломает — потом как лечишь будешь, а? Ты же из больницы сбежала, а его никуда не возьмут без документов! Давай мы его вместе в ванну сгрузим, а мыть буду я! Ну-ка, где он там у тебя?

— Да ты… Да ты! Ты просто хочешь попялиться на него голого! Извращенка!

В створе моего зрения показалась Сян — раскрасневшаяся не то от самой перепалки, не то — от её темы.

— Это я-то извращенка? Ха! А кто там вчера в тёмной комнате с ним обнимался? О, смотри! Он проснулся! — воскликнула Дзянь. — Я говорила — надо тише разговаривать!

— Девушки! Не ссорьтесь, пожалуйста. В общем, я всё решил. Будете мыть меня вдвоём. Так будет надёжнее. Проследите друг за другом. А потом — поедем снова в лапшевню бабули Хо!

С этими словами я резво приподнялся и принялся самостоятельно перелезать в каталку.

Ну, правильнее будет сказать, что “попытался резво подняться и самостоятельно перелезть в каталку”. Мне удался лишь первый манёвр — подняться, скинуть ноги, которые я по прежнему не до конца чувствовал, подвинуть коляску поближе, перехватиться, и… силы на этом кончились.

Видать, заряда бабушкиной лапши хватило только на полдня. Либо после вчерашней драки я окончательно вымотался.

— Так… Дамы… Терпеть не могу ощущать себя беспомощным, но — прошу помощи.

Помощь незамедлительно последовала — вдвоём заботушки меня потащили, вдвоём дали глотнуть воды, вдвоём повезли в ванную.

— Разденусь сам! — сообщил я, когда четыре женские руки погрузили меня в ванну.

Когда я с немалым трудом и помощью дам стаскивал предметы гардероба, Дзянь задорно, по-девичьи хихикнула.

— Не понимаю, чего тебе так смешно? — одёрнула её Сян. — Чан ещё не совсем здоров, понятно, что ему сложно раздеваться.

— Просто я так давно хотела посмотреть — как выглядит обнажённый мужчина!

Глава 9. Стимуляция даньтяня в четыре руки

Сян взглянула с нескрываемым удивлением.

— Неужели ты… и Янсен… ни разу?

— Не-а, — покачала она головой. — Вот такой вот я невинный цветок!

Ох уж эти женские штучки! Мне она вчера говорила противоположное. И что из этого правда? Собственнический инстинкт, конечно, предпочёл бы сегодняшний вариант, хоть и верилось с трудом…

Ну, вот опять? Собственнический?! Откуда, зачем мне это! Поднимись сначала на ноги, герой-любовник! Не удивлюсь, если в волшебной лапшичке бабули Хо есть какой-нибудь побочный эффект вроде афродизиака.

Ванна тем временем уже была готова к наполнению.

— М-да, меня купают. Сюда бы ещё уточек, — зачем-то пошутил я.

— Уток? — не поняла Сян. — Не, ну, я могу сгонять, тут район дорогой, за углом готовят по-пекински, но зачем, мы ж собирались к бабуле Хо.

Тут уже и я напрягся — неужели опять вылезло какое-то смутное воспоминание из прошлой жизни, которому в новом мире нет соответствия?

— Ну… пластиковых таких. Игрушечных. Что, у вас разве в детстве не было пластиковых уточек?...

— А. Постоянно забываю, что тебе было всего двенадцать лет…

Итак, последние предметы моего гардероба исчезли в корзине для грязного белья. Щёки Дзянь, кажется, раскалились до температуры плавления металла — да уж, неужели не врёт? Да и Сян, судя по всему, испытывала некоторое смущение — как-никак, хоть она уже и видела меня голым, теперь я был уже не совсем таким овощем. Тем не менее, коллективными усилиями моя тушка была отгружена в уже наполнившуюся ванну.

Ну, а дальше началось. Сян достаточно быстро поборола стыд и включила некоторое техническое отношение к процессу. Дзянь же продолжала откровенно краснеть, хихикать и действовать подозрительно. То пальчиком тыкнет, но за плечо ущипнёт.

— Дзянь, где у вас шампунь? А, вот, вижу. Намыливай. Да не три ты так, ты ему сейчас кожу протрёшь. Помоги ногу приподнять… Как, Чан, чувствуешь что-нибудь?

С этими словами Сян потянулась и потёрла мне ступню.

— Чувствую, — признался я. — Но, боюсь, что не совсем то, что требуется. Пока ступня до конца не реагирует.

Что испытывает юноша, когда его намыливают две симпатичные молодые девушки? Пожалуй, удовольствие. Да будь у меня трижды нечувствительная конечность — это было чертовски приятно. К тому же, надо ли говорить, что лёгкие футболки, в которые обе сотрудницы обмывочного пункта были одеты, от пенных брызг очень быстро намокли… В конце концов, я даже отвернулся и зажмурился, чтобы не смотреть на них.

Но было поздно.

— Какое быстрое идёт… восстановление. Это, Дзянь, особенность циркуляции ци в мужском организме. Чан, тебе надо поработать над духовными практиками.

— Хорошо. А теперь, дамы, подайте мочалку и отвернитесь, я окончу банные процедуры самостоятельно.

Я вовремя выхватил мочалку и перехватил инициативу, а то Дзянь уже готова была потянуться рукой в неизвестном направлении. В общем, всё прошло не так благопристойно и целомудренно, как хотелось бы мне и моим невольным санитаркам, но вполне терпимо, и, главное, без травм. Чистый и распарившийся, я уселся завтракать…

Ох уж эти китайские завтраки! Даже в усечённой форме, в городе, заблокированном со всех сторон — он выглядел роскошным пиршеством. Каша двух видов, отварные яйца, какие-то шарики, закуски, фунчоза, копчёности, нарезка из фруктов…

— Эх, — вздохнула Сян, и я не сразу понял, к чему это она.

— Да, — немного резко отозвалась Дзянь. — Это я набор взяла. Небогато, не успеваем мы нормально готовить, но что поделать.

— Небогато? — усмехнулся я, накладывая полную тарелку. — Разве что бутерброда с сыром не хватает, но…

Тут я осёкся. Какой, нахрен, сыр! Я в той части света, в которой с усваиваемостью молочных продуктов всё не вполне гладко. Но и без того было сложно всё осилить — ел с трудом, с перерывами, медленно, потому что рука после мытья уставала держать ложку. Когда закончили — показалось, что то ли объелся, то ли недоел. Живот был полным, но вот сил как будто бы не было.

— Мы же сходим в лапшевню бабули Хо? — спросил я.

— Конечно-конечно, — кивнула Сян. — Только после обеда, мне бы сходить по магазинам, есть кой-какие дела…

Янсен, прибежавший только к самому концу завтрака и по-быстрому похватавший со стола, сам вспомнил о нашем вчерашнем разговоре.

— Я подумал — у меня есть пара тестовых мобильников и браслетов, и я могу создать тебе тестовую учётную запись. Ну, пока — чтобы просто посмотреть, что у тебя по чакрам. Сян сказала, что что-то интересное.

Он упорно называл шаодани “чакрами” — видимо, какой-то разработческий сленг. Я пожал плечами:

— Хорошо. Но мне бы как-то с документами помочь. Уж поверь, я привык платить по долгам, и как только встану на ноги — отблагодарю.

Хозяин квартиры кивнул, хотя я до конца не понял, верит он, или нет.

— Да, постараюсь помочь. Понимаешь, я не особо вхож в самые тёмные уголки города, как-никак, разработка и поддержка Системы требует прозрачности…

— В смысле “прозрачности”? Легализации?

Он кивнул.

— Я хочу, чтобы её признали основной.

— А что, есть и конкуренты? — удивился я.

Янсен поморщился, а потом у него загорелись глаза — похоже, я попал в болевую точку, способную разговорить молчуна.

— Ну так, поделки. Простенькие приложения, в которые ты сам заносишь вид чакры, цвет и число “зарядов”. Которые ещё и падают постоянно. Но алгоритм, с помощью которого до-поточными гаджетами можно собирать данные о ци — насколько знаю, есть только у меня. Да и возможность, чтобы всё это работало… Ты же в коме был, да? У нас до какого-то момента в городе перестали работать практически все серверы. Выяснилось, из-за вязкости ци не работают шпиндели жёстких дисков, а иногда и вентиляторы… Потребовалось время, чтобы заменить все системы охлаждения, закупить дорогие SSD-диски, и теперь… Да, у меня три помещения для серверов в городе, сейчас делаю ещё и четвёртую.

— Лучше, может быть, где-то за кордоном? В… облаке? — вспомнил я хитрое слово.

— За кордоном? В смысле… За периметр безопасности Специального Контингента?! Ты что, а как?... А, ты не в курсе. У нас же в городе нет интернета. И мобильная связь только внутригородская. Всё оптоволокно обрезали. А сигнал спутникового интернета, да и большинство радиочастот глушится Основным Потоком. Ну, говорят, на консульском острове есть секретные линии, но, в любом случае, изолированные, и он далеко от Эпицентра…

— Ясно…

Я не сразу понял, почему мне стало немного грустно. А когда понял — то сразу немного полегчало. Я давно уже принял нового себя, слившегося с телом моего юного братца. Но где-то в голове всё равно сидела мысль о том, что мне надо будет связаться с кем-то из родных там, далеко на севере, в Сибири. Нет, Чан Гун, не надо тебе там ни с кем связываться. Во-первых, ты сейчас и по-русски-то с трудом что-то скажешь. А во-вторых, никто тебя там за своего и не признает. Твой дом теперь здесь, в замкнутом мире города. А значит — надо привыкать и осваиваться.

Новая жизнь, все дела. И как, и что теперь? Культивация?

Пожалуй, культивация. Только методичная лечебная гимнастика может восстановить меня. Янсен тем временем уже был на своей волне. Забормотал что-то айтишное, вроде “надо срочно проверить мониторинг ноды кластера, алерты сыпятся”, вскочил из-за кухонного стола и ушёл к своему рабочему месту — как полагается, с кучей мониторов и техники.

— Слушай, Янсен, — вспомнилось мне чуть погодя. — У тебя есть ручной… эспандер?

Слово вспомнилось и далось с трудом, но Янсен всё понял и немного рассеянно кивнул, порылся в ящике стола.

— Ага. Поймаешь? Лови! Ой…

Он замахнулся… и кинул в меня через всю комнату шипастый резиновый мячик. За следующую пару секунд произошло несколько вещей. Во-первых, я понял, что мне во что бы то ни стало надо поймать этот несчастный мячик, а он летел в сторону. Во-вторых, на миг я вспомнил, как первый раз увидел ци — в том несчастном кабинете, когда меня разбудила Сян. Почувствовал тепло, напряг мышцы руки…

И я не заметил, как мячик оказался в ладони. По всей длине руки пробежал холодок, что-то вроде лёгкой судороги, а затем я почувствовал жуткую вялость. Так… теперь бы после сытного обеда полежать, поспать…

— Сян! — я уже позвал свою будущую соседку, чтобы она покатила меня обратно в комнату, но только она выглянула — передумал.

Нет, надо через силу, хотя бы немного покачаться.

— Что? Всё в порядке?

— Ага. Мне кажется, что я только что воспользовался шаоданем, чтобы поймать мячик.

Прозвучало это очень близко к тому, как маленькие дети, только-только приучаемые к горшку, кричат маме из туалета о своём успехе — да так, что слышно всем соседям хрущёвки.

“В хрущёвках всегда всё было слышно хорошо”, — добавил ещё зачем-то внутренний голос. Сян вместо того, чтобы улыбнуться, не то удивился, не то нахмурилась.

— Ого! Правда?

— Вроде бы да, — подал из комнаты Янсен. — Что-то сверкнуло в руке… под пижамой. Ну и мячик он поймал на секунду быстрее.

— Быстрее?? Ты уверен, что тебе стоит сейчас так бесконтрольно этим заниматься? Это может быть рискованно! Странно. У тебя же вроде циановая… Надо бы проверить твои шаодани, вдруг они снова…

Тут она замолчала. Было ясно, что про красный цвет и огненное дыхание она не хотела упоминать публично.

— Об этом мы уже договорились с Янсеном, но чуть позже.

— Я не одобряю! И что чувствуешь?

— Не ругайся. Спа-ать. Хочу спать. Но надо качаться.

Итак, последующие пару часов я качал кисти руки — сперва одну, затем другую. Конечно, гораздо бОльшее значение имели ноги, но что с ними делать — я пока не решил и решил подождать Сян. Впереди всё это время ожидался поход в лапшевню, а по опыту перемещения в городе — руки и ноги в совокупности с “зарядом” Сян могли там изрядно пригодиться.

Проголодался я изрядно и весьма обрадовался, когда мы наконец-то поехали к бабуле Хо. Я пытался помогать и прокручивать колёса руками, но Сян везла меня какая-то немного задумчивая, молчаливая, не как обычно. Я подумал, что, скорее всего, это всё от встречи с Янсеном.

— Ну и как тебе впечатления? — осторожно спросил я, чтобы разговорить.

— Ну… Так. Почти не изменился. Дзянь только эта — иногда придушить хочется.

— Да, какая-то она раздражающая немного, — согласился я. — То агрессивная, то милая. Но нам бы с ней всё равно подружиться. Видно, что Янсеном она крутит, как хочет.

— Это да… А ещё… — начала Сян, но тут же осеклась и вздохнула. — А впрочем, неважно.

И снова замолчала — видно было, что что-то её беспокоило. И вовсе не встреча с бывшим парнем. Терпеть не мог разгадывать подобные ребусы, но всё-таки на очередном перекрёстке повернулся и предположил:

— Сян. Ты там, наверное, грузишься, что я тут такой весь инвалид, а тебя дядя приставил ко мне как сиделку, или вроде того?

— Нет-нет! Ничего такого, — тут же округлила глаза Сян. — Всё хорошо!

— Я тебе благодарен, ты меня с того света вытащила. Так что не думай даже, как только встану на ноги — примусь тебя защищать. Самому такая роль опротивела. А красным цветом я больше жечь не буду. Наверное.

— Да ничего такого, ты не думай. Верю, что ты сможешь. И что не будешь…

— Ага, — кивнул я. — Это нашим секретом будет.

— Просто… бандюганы все эти, да и с работой теперь надо что-то решать — одно расстройство.

— Раз в госпитале засели бандюганы — то рано или поздно всё равно бы тебе пришлось оттуда валить, — предположил я. — Ты бы всё равно не смогла там работать.

— Да, так и есть. А про дядю своего я только хорошо думаю, он наверняка нам ещё поможет. И ещё я всё думаю… какой-то слишком проницательный для того, кто лёг в кому в двенадцать лет!

— Ну, у меня было шесть лет для того, чтобы полежать, обо всём подумать и повзрослеть, — отшутился я.

Когда-нибудь, возможно, я ей расскажу всю правду, решил я. Но, пока — рано.

И вот, наконец, лапшевня бабули Хо. Я обратил внимание, что вывеска горит не полностью — починить бы…

— О, дорогие гости пришли! — расплылась бабуля Хо в улыбке. — Заходите, только-только поджарку поставила.

За дальним столиком сидела троица, которую я ещё в этом районе не видал — двое европейцев с огромными рюкзаками и один местный проводник, явно из каких-то кланов, недобро на меня зыркнувший.

— Чего заказывать будете?

— Как вчера! — попросил я. — Можно и двойную порцию.

Сян толкнула в бок — видимо, я не подумал насчёт финансов, пришлось поправить себя.

— Хотя, пожалуй, можно и одиночную. А у вас есть что-нибудь вроде абонемента? Со скидкой. Мы бы каждый день сюда ходили.

Бабуля Хо покачала головой, затем по-доброму прищурилась.

— Абонемента нет. Но скидки делать буду вам, особливо после того случая — мы теперь, почитай, одна команда! Что, помогает тебе, да? Что ж ты, внуча, его практикам лечебным не поучишь? Акупунктура, лечебный самомассаж. Я же вижу, что живые ноги у него, с меридианами всё в порядке. А если ноги не ходят — надо начинать с больших пальцев ног, дальше точки меридиана у основания колена. Потом стопы — и так далее. Я же тоже медицинскую практику заканчивала, да и в интернете, когда он ещё был, по народным практикам многое читала — как же ты так, не рассказала?

— Я именно так планировала. Просто не успели приступить, — Сян нахмурилась и потупила взгляд.

Эх, Стрекоза! Я вдруг подумал — а что, если она боится и не хочет, чтобы я встану на ноги? Слышал, что такое бывает у молодых мамаш или у людей, ухаживавших за больными — настолько привыкают к роли спасительницы, что пестуют болячки у подопечного, превращают это в привычку и не знают, как жить иначе.

Хотя нет. Сян — не такая. Действительно, забегалась и закрутилась. Двадцатилетней девушке нормально испытывать сомнения, но сам я сомневаться не намеревался. Надо начинать с больших пальцев — так с больших пальцев.

Пока бабуля удалилась в подсобных помещениях, я всё наблюдал за качком в дальнем конце зала. Европейцы, как я заметил, сидели какие-то неправильные, сосредоточенные, молчаливые, а не расслабленные и рассеянные, как обычно бывает.

А затем, через минут пять, они неожиданно заговорили. Я прислушался и понял, что они сказали.

— Лапшичка огонь, конечно, бодрит шикарно. Ну чо, пожрали, теперь погнали в этот… “Маленький Толстый Будда”, или как эта хрень называется?

— Я ж позвонил — там номер за тридцать коинов, — покривился второй. — Типа, всего втрое дороже вот этой лапши.

Вообще, он выглядел гораздо более удручённым.

— Круто! — в глазах первого загорелся огонёк азарта. — Так это ж круто!

— Лапша отменная, да… Ну твою ж мать, это какой-то лютейший клоповник, Сань. Ну нахрена экономить-то? Мы там точно копыта не отбросим? Какие-нибудь вьетнамцы не прирежут, как тогда? Уже вторую неделю тут шарохаемся из сарая в сарай, давай хоть раз в нормальном отеле отоспимся.

— Да блин, то, что надо! Мишаня, ну нам же сказал тот мудрец, что надо брать самые всратые ночлежки. Там-то Циклопа и найдём. Всё в границах квадрата, восточная сторона от Эпицентра, всё сходится! Чей там район, кстати… Экскьюз ми, Шен, ремайнд ми плиз, вот из зис дистрикт нэйм оф?...

Он обратился к проводнику, показав карту, и дальше разговор пошёл на таком жутком пиджин-инглише, что я понял его куда хуже разговора на…

Русском. Да, я вдруг понял, что всё это время продолжаю понимать русский. С большим трудом, заставив себя переключиться на язык, на которым, казалось, ещё совсем недавно разговаривал сам.

— Не нравятся мне эти парни, — сказала тихо Сян, обернувшись.

А в этот самый момент второй из товарищей, кажется, Мишаня, посмотрел мне в глаза и сказал:

— Смотри, Саня, этот пырится, как будто понимает всё.

Глава 10. Колясочник более мужественен, чем два олимпийца

Ути-пути какие мы все нежные, пырятся на них. Имею право в мой собственный обед! Я даже хотел заговрщицки им подмигнуть, но вовремя сообразил, что делать это не стоит. Тогда они точно допрут, что я их услышал и понял лишнее.

На моём лице не дрогнула ни одна мышца. Я сдержался и перевёл взгляд на Сян спустя секунд пять. Мне не нравилось, когда Сян так говорила — я успел заметить, что интуиция у неё — что надо. Чтобы успокоить и не портить аппетит, я решил сверкнуть знаниями — возможно, слегка преждевременно.

— Они ищут кого-то по самым плохим отелям с востоку от Эпицентра, — сказал я, не глядя на русских. — Собираются в какую-то ночлежку... «Маленький будда». На туристов не похожи. Похожи на спецслужбу какую-то.

Хотя про последнее я не был уверен. Сян округлила глаза и прошептала театральным шёпотом:

— Ты что, знаешь европейские языки?!

— Сам в шоке. Не пались, не смотри на них.

Что именно это за язык — я решил не рассказывать. Признаться, я отчасти был рад обнаружить такую свою способность — но и немного грузанулся. Уж не меня ли кто-то ищет с моей бывшей родины? Может, тот бомж с обрезом с этим всем был связан?

Нет, во-первых, вычислить меня в новом теле было стандартными способами как-то нереально. Во-вторых — у меня прошлого особо и не было никаких значительных врагов по ту сторону Великой Стены, чего меня искать?

И в третьих — уж слишком эта история смахивала на классических «плохих русских», а по опыту прошлой жизни я мог предположить, что спецслужбы моей родины за границей выглядят и ведут себя совсем по-другому, деликатнее как-то. В общем, эти два мужика выглядят не как бандюганы или спецназовцы. А как особый вид туристов — искателей приключений. Просто не стоило на них глазеть, раз они так от этого нервничают. А, нервный турист, это убыток городской казне, негативный рейтинг и прочие масштабные неприятности!

И всё же, любопытство меня просто распирало. Бабуля Хо тем временем принесла две большие дымящиеся плошки, присела рядом, посмотрела на иностранных гостей и приветливо им помахала.

— Уважаемая Хо, вам известен кто-то под кличкой... Одноглазый или Циклоп? — спросил я бабулю.

— Не, не припомню... Это вы у этих подслушали? Уже второй раз за неделю пришли. Иностранцы. Русские, кажется, да. Ищут какого-то ци-клопа. Якобы, если его раздавить — то даст то ли иммунитет от всех болезней, то ли способность безошибочно чувствовать ложь — что-то такое.

Циклоп. Ци-клоп. Я с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться, когда осознал забавную игру слов на языке моей родины.

— То ли мужскую силу... — пробормотал я с полным ртом лапши, но уже не стал развивать тему, поймав взгляд Сян. — Но разве клопы могут обладать ци?...

Бабуля в некоторым удивлением кивнула и продолжила:

— Любой живой объект может что-нибудь такое поймать! А иногда — и не живой. Хотя ребятки с рынка рассказывали, смеялись, говорят, что это всё владельцы дешёвых ночлежек придумали, чтобы с пятизвёздными магнатами конкурировать. Кто знает... Ци-существа — они такие... Зашла вам моя лапшичка-то, да? Хорошо, хорошо, кушайте! Я вам сейчас половничек добавки налью.

— Спасибо, бабуля Хо!

После добавки владелица заведения подумала нас покинуть, но Сян её остановила.

— Постойте! Уважаемая Хо, у меня есть вопросец один. Я знаю, прозвучит это нагло, но не в курсе, есть ли на рынке работа? Для медсестры или ци-ортопеда? А то... я тут неожиданно уволилась, и голяк у нас, в общем.

Бабуля Хо сочувственно покачала головой.

— Понимаю, понимаю... Что ж, покумекаю со своими арендодателями — авось, чего-то и подскажут. Приходи в начале следующей недели — там чего подскажу.

Расплатились коинами со скидкой и распрощались. Была мысль сказать что-то напоследок таинственным искателям волшебного клопа, но я сдержался. Тут эти туристы не последние, ещё успею освежить знания в лингвистике.

После лапшички сила в руки вернулась, и я стал катить коляску самостоятельно, руками. Обратно мы двигались другим маршрутом — от рынка свернули не в сторону небоскрёбов, а в кварталы у большого моста, напоминающие деревеньку. Нет, на гетто оно всё ж не походило — дома стояли более-менее опрятные и ухоженные, с садами и припаркованными за заборами новенькими электроскутерами. Здесь, пожалуй, впервые в городе я увидел такое число детишек. Бегали с игрушечными мечами, устраивали прятки, перетекающие в потасовки, в общем, как и в любом нормальной полу-сельской местности. Впрочем, и я спальников нормальных здесь не видел — небоскрёб Янсена стоял полузаброшенный, а остальные посещённые мной районы были слишком близкими к Эпицентру, и семейные в них жить не хотели.

Вдруг вспомнилось.

— Где-то читал сравнение, как дерутся человеческие дети и детёныши приматов — до определённого возраста, типа, одно и то же поведение, мимика, движения. Какие-то учёные изучали. И ещё то же самое — в компании пьянчужек.

— Думаешь, пьяные практикуют стиль обезьяны? — Сян нахмурилась и сделала смешное лицо — она так часто делала, когда говорила умные вещи. — Ну, вообще-то действительно, похоже.

— Да нет, я о другом...

Развить тему и договорить я не успел. Послышались крики, грохот, откуда-то из-за поворота выскочила группа людей.

— Помогите! — услышал я женский голос

Сян тут же рванулась с места и скрылась за углом. Я подобрал все остатки ци в руках и резво покатил за ней.

Как же разительно отличалось моё состояние до волшебной лапшички и после! Десяток метров до угла я проехал за десять секунд, затормозив в конце с небольшим дрифтом у самого края бордюра, а затем осторожно съехал вниз.

В паре домов за углом творилось что-то нехорошее. Со всех сторон бежали люди, в основном — женщины и молодёжь, пахло палёным. Я подъехал ближе и увидел — искрил упавший фонарный столб, словно переломленный пополам, а под обломками забора и столба лежал подросток лет двенадцати, в порванном школьном костюме.

Вокруг валялись какие-то доски, коробки, а забор, частично бамбуковый, частично из металлической сетки — был разворочен словно от какого-то мощного удара. Парень лежал на обломках забора без движения, а провода искрили всего в метре от него, преграждая дорогу спасателям.

Я мигом понял ситуацию.

— Стоять! — рявкнул я Сян, всё порывавшейся шагнуть ближе. — Всем стоять и не трогай! Шаговое электричество! Паренёк, наверное, мёртв.

— Что случилось?! — старушка тоже вовремя остановилась рядом с Сян. — Сяоху! Они снова избили малыша Сяоху!

— Я видела, он первый задирался! — послышался детский голос. — Вон они! Туда убежали!

Я разглядел пару фигур, удалившихся за поворотом соседнего квартала.

Послышался чей-то женский плач. Я ещё раз взглянул на парня. Таким же парнем, наверное, был и я шесть лет назад — валявшимся среди обломков после открытия Потока и прихода первого Зверя. И меня же кто-то спас? Следовательно, и я должен спасти. Посмотрел на обувь собравшихся — лёгкие шлёпки хрен пойми из какого материала. У каталки же моей колёса были резиновые. Диэлектрик.

Что ж, пора вспомнить уроки ОБЖ и электротехники. Я решил действовать. Сперва подошёл к груде из досок, наклонился, подобрал бамбуковую палку подлиннее и полегче.

— Чан, стой! — чуть не завизжала Стрекоза. — Тебя убьёт током!

— Я знаю, что я делаю! Это диэлектрик.

— Господин инвалид всё правильно делает, — сказала очкастая девочка, стоявшая в стороне. — Нам на уроке показывали.

Подъехал ближе, отталкиваясь ею, как веслом. Затем подсунул под провод, положил один конец на подлокотник каталки, схватился за деревяшку обеими руками, поддел конец порванного провода, и...

Мне с трудом удалось удержать равновесия, но я всё ж перекинул провод через парня, положить на обломок столба. Отдышался, затем объехал, снова навалился — тут уже силы почти оставили меня, но я смог откинуть провод ещё дальше, к забору.

— Кажется, нормально. Безопасно теперь.

Тут же накатила чудовищная усталость. Я готов был свалиться на бок, но всё ж выехал из толпы, пропустив вперёд Сян. Толпа тут же сомкнулась над ней, вздыхала, охала какое-то время. Затем послышался вздох облегчения.

— Надо же, белая чакра.

— Дышит.

— Он дышит! Сяоху жив! — послышались голоса.

— Спасибо, спасибо, добрая девушка!

Народ расступился, а на моё плечо на миг опустилась чья-то тяжёлая рука.

— Так, снова вы?

Я поднял голову — надо мной нависал надзиратель Ди.

— Не снова, а... в очередной раз, почтенный Ди, — попытался я отшутиться известной поговоркой, но получилось не вполне понятно.

(Вот, кстати, забавно — язык знаю новый, а поговорки и обороты вспоминаются из прошлого языка.)

— Что тут у нас... — голос Ди впервые показался встревоженным. — Сяоху! Как ты? Что с ним?

— Живой, — сказала Сян, с трудом поднимаясь с колен рядом с мальчиком. — Я применила первую помощь при ударе током, перезапустила сердце и нервную систему, влила ему ци в даньтянь. Но надо проверить, нет ли поражения током.

— Это колясочник помог, — сказала старушка, — я-то не сообразила, как провод поднять, а он...

— Хорошо... Спасибо, — суховато ответил Ди и присел рядом с парнем. — Опять ты за старое, Сяоху, ай-яй-яй... Говорил же тебе — не лезть на тех, кто старше и выше уровнем.

— Это не как в прошлый раз, дядя Ди, — послышался тихий детский голос. — Это шестёрки из «Циановых кулаков»... Они выследили.

Дядя? Неужели этот паренёк — племянник надзирателя? Ох уж эта старинная песня «они первые начали» — никогда точно нельзя быть уверенным, правда ли это. Но судя по тому, что столб был переломлен пополам — кто-то был явно сильнее «нулевого».

— Разберёмся позже. Граждане, расходитесь, тут небезопасно, я вызову электриков к вечеру. Надо бы парня к врачевателям отнести, ну-ка... — надзиратель Ди подхватил парня, затем ненадолго отвернулся. — Стрекоза, кажется? Спасибо. С меня причитается. И тебе, Чан — моё предложение всё ещё в силе. Ну, Сяоху... рассказывай, сколько их было?

— Трое... Одного, самого мелкого, я помню, кажется, зовут Ван Вэй.

— Да уж, Ван Вэй... Какое редкое имя...

Дальше разговора я не расслышал. Мы медленно и молча отправились дальше по дороге домой, но нас окрикнули.

— Стойте! Куда ж вы! Вы ж моего внучатого племянника спасли!

Старушка догнала нас и водрузила мне на колени здоровенный кулёк из домашней еды — перепелиных яиц, каких-то рисовых пирожков и сдобы.

— Спасибо, добрые люди.

— Спасибо, бабушка, — дуэтом ответили мы ей.

Хоть мы и неплохо наелись в лапшевне бабули Хо — пирожки оказались весьма вкусными, я поделился с Сян. После лёгкого перекуса мы наконец-то разговорились.

— Никогда так не делай больше, ты меня напугал! — с напускной строгостью сказала Стрекоза. — Ты прямо как маленький ребёнок — полез туда, где электричество!

— Ты и сама чуть туда не сунулась, — напомнил я.

— Я — да, но мало ли, что могло быть с тобой!

Честно говоря, меня её заботливость уже начинала немного бесить. Как и собственная беспомощность.

— Это же школьная программа и банальная интуиция — шаговое электричество, проводимость среды. У меня резиновые колёса у каталки, бамбуковый шест — тоже диэлектрик.

— Ха! Слова-то какие знаешь. Тебя же в двенадцать лет вряд ли кто-то учил, как обращаться с электричеством.

И вот опять. Вообще, я постоянно забываю, что я в глазах Чан не мужик с тридцатилетним опытом жизни в сибирских условиях, к которому ещё просуммировались двенадцать лет жизни китайского школьника. А просто тот самый китайский школьник, потерявший в развитии семь лет! Снова так и подмывало сказать правду — но решил, что повременю с этим.

Быстро стемнело — я и начал забывать, что на югах это происходит сильно быстрее, чем в Сибири. Мы вышли из района малоэтажной застройки и двигались теперь вдоль стадиона, облепленного, как муравейник, деревянными лачугами. Улица, хоть и широкая, опустела, лишь иногда проезжал велофургончик и редкие самокатчики. Откуда-то пахло домашним скотом. Сян ускорилась — мы и так задержались из-за истории с племянником надзирателя Ди, да ещё и райончик был не вполне дружелюбный. Я хорошо помнил выходки Ионглианга из местного клана во время сражения в пентхаусе Янсена.

Ну, и стоит ли говорить, что избежать неприятностей не удалось. На одном из поворотов, на узком тротуаре прямо перед нами нарисовались двое долговязых парней в спортивной форме.

— Во блин, — проворчала Сян в сторону. — Ну неужели опять...

— Здрасьте, гости дорогие. Какими судьбами идёте через нашу местность?

— Мальчики, имейте совесть, — начала Сян. — Я не хочу драться! Я хрупкая девушка, а Чан — неработоспособный, травмированный...

— Стоп-стоп, — немного бесцеремонно прервал её я. — Господа, вы с какой целью интересуетесь?

Прятаться за женскую юбку не очень-то хотелось.

— Да ясно почему, — цикнул выбитым зубом второй. — Время позднее. Чего вам тут надо? Чего забыли? От циановых, поди, припёрлись?

— Ну, допустим, не от циановых, а от рыночников, — сказал я. — И не припёрлись, а едем вот туда, — я указал в сторону высотки Янсена.

— Богатые, значит! Но я вас в тех краях не помню. А тот квартал — еще наша земля, ну или приграничные. А ну гоните коины за проход!

Интересно, какого они рейтинга? Вот бы обладать тем приложением! Он шагнул ближе. Я примерился и подумал: если вдарить уже знакомым приёмом после заряда Сян — как далеко он отлетит?

Нет. Пожалуй, этот конфликт я решу немного иначе.

— А мы здесь недавно. Я, по крайней мере. Я семь лет в коме лежал, прикинь? Вчера очнулся. А Сян меня спасла, вот так. А всего минут двадцать назад мы вместе спасли двенадцатилетнего мальчика, племянника одного влиятельного человека. Очень, знаешь ли, утомились. Так что если вам так грустно этим тоскливым вечером, то рекомендую пообщаться в первую очередь со мной, а не с уважаемый Сян. Кстати, ты знаешь, чей это предмет?

Во время короткого монолога я как бы невзначай залез рукой в карман под сиденьем кресла и выудил кнут, отвоёванный вчера в схватке с Тао. Он там так и лежал с тех пор. Как с ним обращаться — я понятия не имел. Но начал медленно, методично разворачивать.

— Ах ты... — начал второй, сначала отпрыгнул в сторону, а затем, едва не замахнулся на меня, но вдруг где-то сзади, из окон деревянных лачуг, послышался голос, показавшийся знакомым.

— Эй, парни, — я заметил, что он едва не ржёт. — Я видел этого парня вчера вечером на вечеринке у Янсена. Вам не стыдно? Как складно парень говорит-то! И он всерьёз намерен защищать девушку. Безногий парень на коляске, да! А в руках у него кнут, который я видел у бойца Тао из Циановых. И уж поверь, он бы сам его по доброй воле не отдал бы.

Я не смог развернуться, чтобы увидеть лицо говорившего, но вспомнил — это был тот самый задира Ионглианг Ю. Второй посмотрел почесал затылок.

— Ван, Ионглианг хочет сказать, что колясочник более мужественен, чем мы оба? Чем два олимпийца?

— Выходит так. И он, блин, прав. Ну, пошли, безногий господин, проводим до ваших небоскрёбов...

Он схватил кресло за ручки, грубовато съехал с тротуара на проезжую часть и резво, почти бегом покатил меня вперёд. Сян еле поспевала.

— Э-э, чувак, осторожнее. Не дрова везёшь! — прикрикнул я.

— Что? Дрова? Ха, да ты шутник. Никогда такой фразы не слышал. Что, не нравится быстрая езда?

— Конечно, нравится, потому что какой... какой горожанин не любит быстрой езды? — кивнул я.

В общем, мы миновали последний перекрёсток перед стадионом, парни выпустили коляску из рук и ушли, напевая какую-то известную песню.

И вдруг я вспомнил! Вернее, вспомнила та часть памяти, что осталась от моего умершего юного родственника. Это была группа «Happy Avenue», пекинские этно-рокеры, некогда очень популярные. Вероятно, настолько популярные, что могли нравиться юному Чан Гуну.

Сян тоже напела пару строчек, заметно успокоившись. Затем сказала:

— Да, спасибо, что защитил. Но этого не стоило делать, если бы тебя ушатали — я бы тебя не спасла. Шаодань ещë не перезарядился.

— Они бы все равно не напали бы, видно было по рожам. Безобидные. Им сказали следить, а мы подозрительно выглядим... Погоди.

Впереди был крупный перекрёсток, за ним — небольшой пустырь, через которую медленно, неспешно шли двое мужчин в странных синих балахонах. У меня редко работает интуиция, по крайней мере — раньше, но тут я прямо четко почувствовал опасность.

— Какие-то они стремные, — согласилась Сян и остановилась. — Я прямо отсюда чувствую, какие они мощные.

— Прикинь, я тоже чувствую, — сказал я.

В этот момент две фигуры остановились, развернулись ко мне. Я поймал их взгляд и заметил белые, даже не европейские — какие-то нордические морды лица. А затем один из них поднял руку, молча указав на меня.

— Та-ак... Только не надо... — успел сказать я, но было поздно.

Это снова началось — решение бежать приняла Сян — она уже привычным манёвром схватила коляску за ручки, слегка наклонила назад и понеслась по асфальту, широким полукругом вокруг странных личностей.

Рука мутного нордического типа с указующим перстом неотрывно следовала за мной, словно стрелка гигантских часов.

Глава 11. Первая лапшичная ломка

— Сян, твою же… дивизию, прекрати!

— Причём здесь дивизия?!

Впрочем, бежали мы недолго. Товарищи в балахонах оставались недвижимыми, лишь один из них продолжал следить за мной пальцем. Вскоре мы пробежали отрезок улицы, достигли поворота во двор нашей высотки с пентхаусом и набрали домофон.

Пока ехали в лифте, Сян еле отдышалась. Я спросил:

— И чего ему нужно от меня?

— Не знаю! Первый раз встречаю настолько мощного… европейца. Я магическое зрение почти не напрягла, там видно сразу... Что он тут забыл?

— А он мог наслать на меня проклятие, или вроде того?

— Проклятие? Порчу, неудачу? Гипотетически — мог, хотя это настолько редкая и малоизученная способность. И вне официальных боёв это вряд ли недопустимо. Ну и на таком расстоянии… там было метров сорок — это он должен был быть очень мощным. Я ничего не почувствовала, в общем. Проклятие сопровождается такими потоками ци, что я бы ощутила.

— Но он мощный, да. Ну, ладно, поглядим. Я уже начинаю привыкать к неприятностям.

Дома встретили Янсена и Дзянь.

— Что ж вы так долго? У нас тут ужин, Дзянь приготовила вкуснейшую курицу в кисло-сладком соусе.

Курица в кисло-сладком соусе оказалась настолько кислой, настолько сладкой и настолько солёной, что самой курицы я почти не почувствовал.

— Ну, что, у меня есть пара часов перед сном, можем протестировать на тебе рейтинговую систему, — сказал Янсен после обеда.

— Вообще, я не одобряю, чтобы Чан подключался к системе, — осторожно добавила Сян. — Лучше бы телефон того бандюгана сломать. Который на нас в лапшевне напал. Может, что-нибудь узнаем?

Янсен немного раздражённо помотал головой.

— Давай позже… Не хочу возиться с железками и паяльником. Пока что займёмся системой. Есть запас ци? Есть. Значит, надо быть в системе… Сможешь проехать ко мне в кабинет, Чан? У меня тут небольшой порожек.

Куча проводов, экранов, древней техники по полкам, а в углу — небольшой, серверный шкаф.

Поглядел на красные и зелёные лампочки, моргающие за стеклом под тихий шум вентиляторов, и неожиданно пронзило воспоминаниями — в прошлой жизни на заводе у сисадминов в комнате стоял почти такой же. Одного сисадмина звали… Я…шка, а второго… Льо-ша.

Тяжко даются имена на русском. Помотал головой — не, ну, нафиг прошлую жизнь. А то ещё чего вспомню такого, что лучше не вспоминать.

Янсен накинул мне на руку браслет — вполне обычный, я такие видел уже у многих, даже шесть лет назад у меня на родине, такие уже появлялись в продаже.

— Никак не пойму, как он работает. Это же обычный спортивный браслет? Значит, он просто меряет пульс, типа, давление, что-то ещё?

— И не надо понимать… это же секрет, — немного рассеянно сказал он, ковыряясь в какой-то чёрно-белой системной консоли и кучи браузерных вкладок с ущербным квадратным интерфейсом.

Затем достал старый на вид смартфон “Филипс” с крохотным экраном, потыкался, бесцеремонно нажал что-то на браслете и начал бормотать, перемежая англицизмами:

— Так… значит, я подключил тебя на тестовую учётку от тестового сервака текущей версии, теперь тебя зовут Ван Ван 4. Это не продакшн-решение, но стейбл, виртуальная машина в защищённой сети, в общегородскую сеть эта инсталляция не опубликована, так что…

— Ничего не понял, — прервал его я.

Подсказала подошедшая Дзянь и всё объяснила понятнее.

— Короче, у меня когда-то такая же была. Работать будет только по местному вай-фаю, в сети пентхауса.

— Ещё на на серверных площадках в городе, у меня туда туннели проброшены, — зачем-то добавил Янсен, хотя мне это ни о чём не говорило. — Так, ну и что же… Посмотри, что пишет в телефоне? Вот тут.

Я тыкнул на иконку с подписью “Система Резерва 2.6 бета”, открылось окно с моей фотографией — интересно, когда только успел сделать? Внутри интерфейс был уже знакомым, я видел его днём ранее на экране в гостиной, во время демонстрации новой версии.

Ван Ван 4, 0 уровень

Альянс: ТестовыйАльянсЯнсенДом

Прозвище: “_”. 0 уровень, потенциал открытия 1 уровня в течении 0 месяце. 0 циклов рейтинговых испытаний. Умения: Не зафиксировано.

Далее был раскрывающийся список “Шаодани”, я нажал на него. Открылась картинка со схематичными изображением человека, меридианами, даньтяном и одной пульсирующим шаоданем в районе руки.

Шаодани:

1 циановаый (100 %)

— Циановый, значит. Сян говорила, вроде это цвет кулачного бойца…

Но на последней фразе поле обновилось:

Шаодани:

1 синий (100 %)

Я поднял руку, тряхнул браслетом. И оно снова обновилось, буквально на секунду, а затем снова всё вернулось в “циановую”.

Шаодань:

1 красный (100 %)

…

Шаодань:

1 циановый (100 %)

— Глючит что-то, — сообщил я.

— Что? — Янсен нахмурился и тоже вперился в экран телефона. — Не может оно глючить. Хм… Действительно. Нет, но… это не может быть. Ну, когда-то давно, на первых версиях приложения, оно глючило также, но сейчас-то. Так, сейчас проверим…

— Он та-акой умный, да? — спросила Дзянь, снова подошедшая и бесцеремонно облокотившаяся на изголовье моей коляски.

— Осторожнее будь, а то опрокинешь, — сказал я.

— Ой, да ладно! А ничего, что я тебя сегодня мыла, а?! Несчастный болезненный мальчик.

— Я знал, что я еще об этом пожалею, - вздохнул я.

Янсен тем временем залип за мониторами, консоли и браузерные окна так и мелькали перед глазами, наконец он остановился перед длинным списком. Я даже вспомнил слово — “логи”, то есть, журнал событий и оповещений.

— Так… тут пишут, что в 21 час 18 минут 18 с половиной секунд у пользователя Ван Ван 4 обнаружена гармоника цианового шаоданя. Отправлен гет-запрос… Так… А затем… в 20 секунд обнаружена гармоника синего шаоданя. Синего…

— Синий? — Дзянь заметно насторожилась. — Что ты сказал, дорогой? Синий шаодань?

— Ага, меняется. Красный? Что?! Опять красный? Почему красный-то? Бред какой-то. Циановый… Снова синий… Так, а перестегни браслет на другую руку? Снова Циановый, Синий… Чаще два цвета, красный — всего пару раз, это точно глюк, красной ци ни у кого не бывает на первом уровне. Превышен лимит отправки извещений… Не может быть! Как будто бы штатное обнаружение! Алгоритм проверен уже на десятке тысяч человек! Это, конечно, тестовая копия. Но "боевая", то есть, общегородская серверная часть точно такая же, и…

Мне пришла в голову мысль.

— Может, у кого-то тоже глючит? Но молчат? Вы же там что-то обновляли.

— Хочешь сказать… последняя версия сервера — с багом?! Так, а если это баг с драйвером браслета?! Вот же дерьмо!

Янсен чуть не подскочил на месте, снова зарылся в консоли, в какой-то момент выхватил из моих рук телефон, потыкался, затем попросил снять браслет, нацепил, вручил телефон.

Иконка и версия приложения поменялась:

“Система Резерва 2.0 бэта”

— Я поставил тебе прошлогоднюю версию. Она дольше всего была в релизе и точно рабочая. “Ван Ван 2” набери, пароль 1-2-3-4-5-6.

Набрал. Экран был ещё примитивнее, квадратнее, половины полей не было видно, и прогружалось всё сильно медленнее.

Ван Ван 2, 0 уровень

0 уровень, 0 циклов рейтинговых испытаний. Шаодани: 1 синий (100%).

— Здесь показывает, что “синий”. И не меняется. Глючная у тебя новая версия, короче.

— Блин, но неужели… Я же проводил бэта-тестирование! Сейчас посмотрим логи снова… Нет. Тоже ошибка! Только другая, системная, вообще поломалось всё, короче. В общем… сейчас верну тебе последнюю версию и сделаю “костыль”, чтобы отображалась синяя.

— Почему она?

— А помнишь, я тебе эспандер кинул… ну мячик этот. И ты его поймал. То есть траекторию предметов можешь изменять. Это свойство мечников. Скорее всего у тебя синий. Потом, если будешь практиковаться, то расскажешь, как, хорошо?

— Хорошо, — сказал я и поехал в сторону своих комнат.

— Погоди, помогу, — сказала Дзянь и повезла меня к лифту, приговаривая. — Значит у нас синяя ци. Отлично, отлично, о, да.

Я обернулся и взглянул в её глаза, и мне стало не по себе.

Почему? Да потому что это были глаза по уши влюблённой девушки. Причем в меня. Просто одержимой какой-то, вот почему.

— Чан, красавчик… Слушай, а может, ты ко мне в комнату переедешь? Ну чего тебе с этой Сян жить, а? — вдруг спросила она. — Кровать перенесём сегодня, вещи, будем по очереди…

— Дзянь, э-э придержи коней. Типа, она же мой доктор, и всё такое, — начал отмазываться я. — Мне ж ещё восстановиться надо. А ты про кровати тут...

Отмазка неуклюжая, стрёмная, но вполне рабочая, Дзянь поджала губы и задумалась. В общем, заезжал я в комнату в состоянии лёгкой фрустрации. Нет, конечно, приятно осознавать, что я и в текущем теле нравлюсь девушкам, но я хорошо знал такой типаж и понимал, что теперь можно ждать всё, что угодно.

А добавила фрустрации, конечно же, Сян — Дзянь дёрнула ручку ровно в тот момент, когда моя соседка по комнате стояла у кровати и натягивала через голову ночнушку. Разумеется, на голое тело.

— Блин! Закрываться надо! — злобно прошипела Дзянь, захлопнув дверь прямо перед моим носом и едва не прищемив ноги.

В общем, наслаждался я какие-то доли секунды.

— Заходите… Дзянь, спасибо большое, что помогла, я сама думала спуститься… дальше я сама.

— А купать? Завтра, да? Снова? — с надеждой спросила Дзянь.

— Наверное, послезавтра. Спокойной ночи.

Укладывали меня молча, затем, уже когда мы оба приняли горизонтальное состояние, Сян всё-таки продолжила диалог.

— Ты же всё увидел.

— Ага.

— Ясно. Ты же в курсе, что это плохо влияет на циркуляцию ци?

— Ага.

Пауза.

— И как?...

— А как может быть? Ты же красивая.

Тему она всё-таки поддерживать не стала, перевела.

— Я тут вспомнила, что мой дядюшка, директор Цао может что-то знать про меняющую цвет ци. Надо ему будет завтра позвонить… Он так и не берёт трубку, я уже переживаю.

— Позвони, конечно. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Утром директор Цао на звонок так и не ответил.

Дзянь за завтраком была ещё более странной и загадочной, совсем такой любезной-любезной, что твоя лиса, активно строила глазки и даже почти не агрессировала на Сян. Затем они с Янсеном припахали Сян заниматься какими-то рекламными листовками по поводу смены версии приложения — печатью, нарезкой, отправкой курьерам и расклейщикам. Я же остался наедине и полностью решил потратить той самой культивации, про которую все говорят.

Сперва жамкал мячик, тренируя мышцы руки, затем вспомнил про большой палец ноги. Нашёл акупунктурные точки выше на лодыжке и под коленом, насколько мог, растирал их. С трудом дотянулся и ущипнул себя на палец — лёгкая боль наконец-то почувствовалась, значит, всё шло как надо.

Занятия я устроил в углу гостиной, откуда можно было смотреть фильмы на проекторе, которые включали то Янсен, то Дзянь. По внутреннему каналу показывали сначала какую-то старенькую и наивную, но вполне неплохую средневековую фэнтезятину, отозвавшуюся в душе чем-то из детства Чана. Потом — какую-то до нельзя банальную и слезливую мелодраму про офисных сотрудников. Дзянь тут же оказалась на диванчике с пачкой каких-то снеков, стала то хихикать, то вздыхать и вообще активно выражать эмоции по поводу душевных хитросплетений героев. Похоже ее нешуточно штырило от этой мыльной бытовухи. Забавно.

Жрать после тренировок хотелось неимоверно — на обед был какой-то не особо вкусный рамен — совсем не чета лапшичке бабули Хо.

Сян освободилась после обеда, принесла ещё немного шмоток и какие-то лёгкие гантели, всего по полтора килограмма штука. Потягал их пару раз — и понял, что сил качаться дальше уже почти нет.

— Перекачался? — предположила Сян.

— Не. Есть хочется. Как будто бы прямо не наелся совсем — без обид, Дзянь.

— Я старалась! — фыркнула она. — Выбрала лучшую забегаловку в университетском городке!

— Не, реально — вкусно, но я бы от двух-трёх порций не отказался бы.

— А у бабули Хо ты наедаешься одной… Хм… — Сян задумалась. — И аура у тебя как будто бы другая.

Я забыл этот разговор — снова немного поразминал ноги, потренировал запястье, залип в какой-то сериал, который снова шёл по ТВ, затем, когда уже наступило время ужинать, ощутил лютейшую слабость. Едва не отрубился во время поедания острой курицы с рисом, даже не запомнил, как меня отвезли наверх, и как я уснул. Ещё и дождь за окном лил — от свежести и шума дождя по подоконнику уснул быстро и великолепно.

Но когда я проснулся — рано утром, ещё до рассвета, мне было лютейше плохо. Просто капец, как плохо.

В общем, я словил первую в своей жизни лапшичную ломку.

Голова кружилась, в глазах двоилось, сердце то стучало неистово, то слишком медленно.

— Ся-ян! — прохрипел я.

Стрекоза тут же проснулась, соскочила, посмотрела магическим зрением. Подпрыгнула, принесла какие-то аппараты измерения давления — и откуда они у неё? — бормотала:

— Что же происходит… что такое… Как будто Ци бесконечно уходит куда-то. Выбора нет… Давай, Чан, дорогой мой, живи, давай, попробуем вот это…

Она положила ладонь мне на живот чуть выше пупка и буквально втолкнула в меня ци. Даньтянь перезагрузился, сила разлилась не то по меридианам, не то прямо то по жилам. Несколько секунд жгло больно, часть симптомов ушла, но головокружение и слабость остались.

Сперва я подумал, что это позавчерашние мутные чуваки в балахонах наслали на меня какую-то порчу. Сян же сообразила о причине куда быстрее меня — быстро собралась и исчезла, приведя в комнату сонного, но уже проснувшегося Янсена.

— Пожалуйста, проследи за ним, хорошо? Если что — звони. Я постараюсь вернуться через полчаса… может, час…

— А?... Хорошо. Проследить.

Янсен посидел спокойно пару минут, ему явно было скучно, и как завести разговор — не знал.

— Как сегодня погода, Янсен? — спросил я. — Лётная, ага?

— Ага, — сказал он и вдруг поднялся. — Тебе, говорят, хреново… Как раз протестируем одну штуку…

Куда-то делся, потом вернулся с ноутбуком.

— Можешь надеть браслет?

Я с трудом дотянулся до тумбочки и накинул ремешок на запястье, включил приложение, и…

— Что за… Что происходит… Вот же дерьмо! — вдруг выругался Янсен и резко сорвал ремешок с моей руки.

— Ты чего?

— Ты мне сервер только что положил! Хорошо, что тестовый!

— В смысле? Сломал? Я же не хакер какой-нибудь! — удивился я.

Он с полминуты молчал, пырился в экран ноута, потом объяснил:

— Для этого не обязательно быть хакером… тестовый сервер работает на слабом железе, а ты… твой браслет, точнее — за секунду отправил тысячу переключений цвета ци! Я даже не думал, что у человека может так часто меняться цвет. И не поставил никакой анти-ДДОС-защиты.

Последнее я не понял, но снова предположил:

— А цвет прям действительно меняется? Это не баг сервера?

— Ну ты подумай! Вчера было то же самое, но только реже, пару раз в секунду — максимум. А сейчас с тобой что-то происходит, и это как раз отображается в частоте смены чакры! Причём цвета — всё те же, вот, гляди. Значит, и браслет, и приложение, и сервер работали нормально!

Он показал чёрный экран с длиннющим списком, в котором были подсвечены цвета “Cian, Blue, Red” — циановых и синих было большинство, красные — чуть реже.

— То есть баг — во мне, да?

— Ага, — кивнул Янсен. — Надо тебя отдебажить, если ты не против.

— Валяй. Только не надо во мне всякими предметами ковыряться. Что думаешь, порча?

— Вряд ли. Зачем кому-то делать такую странную порчу с меняющимся цветом шаоданей. Так… в чём отличие тебя сегодняшнего от вчерашнего?

Я подумал и понял.

— Знаешь, наверное, уже вчера всё началось. Вечером. Вялость, сонливость.

— Хорошо. Тогда — чем отличаешься от позавчерашнего?

— Вчера я перекачался, — вспомнил я. — Ещё я вчера очень хотел есть, хотелось вторую порцию рамена… Стоп. Так я вчера не ходил в Лапшевню Бабули Хо! Я весь вечер хотел, но Сян была уставшая, и я подумал — ну и ладно, перетерплю. Хотя очень хотелось лапшички!

— Да у тебя лапшичная ломка, так что ли? — удивился Янсен. — Тогда понятно, что имела в виду Сян, она сказала “к Хо”, а то я сначала не понял, про что это она.

— Мда. То есть Сян поехала за лапшой для меня?

— Выходит так.

— Получается… я зависимый, теперь, да? Бабуля мне туда что, какую-то наркоту сыпет?

Янсен задумался, потом покачал головой.

— По рассказу она не похожа на ту, которая хочет тебя угробить. Практики от наркоты долго не живут, мигом крышу сносит, да и нет такой наркоты, которая положительно на ци влияет. Скорее всего — лекарство. Возможно, то же самое, что тебе в госпитале давали. В общем, подождём Стрекозу... То есть Сян.

Через полчаса Сян так ещё и не пришла.

Дзянь с Янсеном за это время приподняли меня, хотя сидеть было всё ещё нелегко, накормили рисом и какими-то тефтелями, но сил мне это особо не дало.

— А во сколько бабушка Хо открывается?

— Насколько помню — в восемь, на завтраки. То есть через пятнадцать минут.

Прошли пятнадцать минут, затем полчаса, затем час — Сян всё ещё не было.

Но, наконец, прибежала, запыхавшись, с двумя коробочками лапши.

— Я взяла… две… вдруг тебе… — бормотала она, пока оборудовала импровизированный столик прямо рядом с кроватью.

— Спасибо! — я в порыве чувств, обнял её за плечи, она даже не сопротивлялась первые пару секунд, но потом освободилась, сказала.

— Ты ешь давай, чего это вдруг?

— Прости, соскучился уж больно… по лапшичке.

— Пф! А меня ни разу не обнял! — надменно фыркнула Дзянь и гордо ушла из комнаты.

Обе порции я умял за минут пять. Ух, какую силищу я после ощутил! Каким здоровым, крепким и мощным я себя чувствовал! В коляску перепрыгнул сам, сам подкатил, сам доехал до лифта, вызвал, уехал в гостиную. И давай заниматься: сначала эспандером, потом гантелями, ноги растирать и так далее.

Перед обедом Сян позвала меня обратно в комнату.

— Слушай, тут такое дело. В общем, бабушка Хо сказала, что сказала “рыночникам”, чтобы они оборудовали для меня кабинет на рынке. И те ответили, что поговорят с надзирателем Ди! Прикинь!

— О, это ж хорошо! У тебя будет работа!

Одновременно стало чуть более грустно — как-никак, я уже к ней привык, а теперь буду реже видеть. Но не, сказал я себе — это на пользу обоим, всякое взаимное привыкание ещё больше усугубляет отношения “врач-пациент”. А я от этого всё ещё планировал когда-нибудь отказаться… В пользу каких-нибудь куда более интересных отношений.

— Пока ещё рано говорить. В общем, мне надо попрактиковаться в ци-мануалистике. Заодно и тебе меридианы прокачать. Ложись-ка на кровать?

— Ага!

_____ Дорогие читатели, мы бдим и видим, что не все из вас нажали "лайк" - очень будем благодарны и им, и комментариям! Если вы заметили какую-то ошибку - тоже не стесняйтесь и смело пишите, это, вне всяких сомнений, повышает ваше дао, уровень ци и социальный рейтинг!

Глава 12. И начался массаж с последующей культивацией

И начался массаж с последующей культивацией. Мяла меня Сян жёстко, местами до боли. Но боль — это хорошо, во-первых, закаляет дух, а во-вторых — значит, с нервными окончаниями всё в порядке. Дзянь пару раз заглядывала в комнату с чрезвычайно ревнивым, недовольным и настороженным выражением лица. Под конец Сян снова втолкнула ци и приказала:

— Перешли силу вниз по меридиану! И подними ногу!

Я напрягся — ничего не вышло. Тогда мы через минут пятнадцать повторили манёвр, что-то вроде мурашек по спине прокатилось вдоль всего тела — и, наконец, получилось!

Во-первых, ногой я дёрнул — в бедре и в колене, правда, не до конца. Как в тот раз, когда я внезапно сидя в коляске дал пинка супостату — не вышло. Во-вторых, на этот раз эффект не закончился одним взмахом ноги.

— Ну же, ну… подвигай! Подвижность должна остаться.

И она осталась! Я наконец-то пошевелил большим пальцем ноги, пока что левой.

— Круто! Теперь я могу двигать пальцем! Слушай, Сян, а ты не можешь, не знаю, хотя бы раз в час, или в два меня ци заряжать?

— Не могу, Чан, — покачала она головой. — Полагаться и подсаживаться на чужой запас ци — это просто портить себе меридианы, всё равно, что стероидами закидываться. Потом совсем уровень расти перестанет.

— Да, логично, — я вынужден был согласиться.

— Ты и так от лапшички бабули Хо зависим, так что... будет тебе десяток сеансов, и не чаще раза в день, я обычно так и вела терапию. Разве что в день пробуждения попереусердствовала.

Так или иначе, на следующее утро — к левой прибавилась и правая нога. Я даже поразвлекался, попробовав ронять эспандер на ступлю и подкидывать его щелчком большого пальца.

Впрочем, утро следующего, уже шестого моего дня — выдалось не очень. Снова слабость, головокружение и прочее. Не так, конечно, когда я словил ломку, но вялость и прочие симптомы присутствовали. Видимо, усердные тренировки и улучшение циркуляции ци в организме требовали куда больших запасов волшебной лапшички бабули Хо. Даже не стал проверять при помощи браслета — сразу же попросился скорее поехать в лапшевню.

Под конец пути снова “слегка некомфортно” начало превращаться в “совсем хреново”.

— Что ж вы вчера вечером не приехали-то? — покачала головой бабушка, глядя, с каким трудом я поднимаю ложку.. — Стрекоза твоя, Чан, вчера утром очень спешила, очень спешила, но моя лапша долго не хранится, полчаса пути — и уже всё, эффект вдвое, а то и втрое меньше.

— Вы же сказали. Я взяла две порции… Думала — на сутки хватит. Ещё и ливень вечером был.

— Эх, вы это бросьте. Каждый день нужно ходить! По крайней мере, пока слабенький. А уж когда сильным будет…

— Бабушка Хо, как вы думаете, почему это с ним? Вы уже видели такое? Мы протестировали его при помощи этой… рейтинговой системы — и всё, там какая-то ерунда с цветом. То синий, то циановый, то… красный.

Последнее она произнесла едва слышно.

— Ох, не знаю, деточка, что там с цветом шаоданя, - бабуля задумалась, - В магическом зрении я не сильна. Хотя помню, когда вы циановым браткам морды чистили, сверкнуло у него чего чуть ли не красное. Так, чтоб цвет быстро менялся — не попадалось мне ни разу. Хотя, помню, кто-то из антикваров мне года два назад тут рассказывал, что такое может быть. От того может быть, что в одно тело два духа засунули, два энергетических тела.

“Верьте в свои силы. Их у вас в достатке. Вам их дано за двоих”, — вспомнились слова директора Цао. Скорей бы с ним повидаться! От воспоминаний я подавился и закашлялся, пришлось Сян выписать мне люлей промеж лопаток.

— Две души… Или даже три, раз три цвета? Не, ну это не наш случай. Если только… Может, пока Чан Гун был в коме, пока он спал!..

Сян посмотрела на меня с округлёнными глазами.

— Нет. Исключено, — зачем-то достаточно резко оборвал я Сян. — Вряд ли там со мной что-то случилось такое.

— Мой дядя мог знать, но он не выходит на связь. Я уже беспокоюсь, — сказала Сян.

— Позвони ему ещё раз, — посоветовал я.

— А сама-то я не догадалась!

— Одно я поняла, ещё вчера, по рассказу Сян, — вздохнула бабушка. — Что моя лапшичка, вернее, секретный ингредиент — нашему мальчику помогают.

Немного помолчали, я задумчиво дожёвывал остатки лапши.

— Бабушка Хо, простите за нескромный вопрос… — начала Сян. — Зелёный шаодань? Биология, рост тканей? Или…

— Ох, деточка, не все сразу! Но, когда-нибудь расскажу, — бабушка Хо расплылась в улыбке и скрылась на кухне.

К ней пришли ещё посетители, и много мы в тот раз не поговорили. Путь от бабули Хо я проделал без приключений и почти полностью самостоятельно — руки уже достаточно окрепли, чтобы я мог крутить колёса коляски без помощи Сян, только в паре мест мне помогали преодолеть порожки и тому подобное.

По возвращению мы с Янсеном занялись взломом телефона напавшего на нас в мой первый день после комы хмыря. После длительной разборки-распайки, разных хакерских манипуляций и прочего, наконец, он позвал нас с Сян, и я увидел на экране монитора эмулятор его рабочего стола. Приложение по триангуляции мы уже видели. Оно не работало, все лишние подключения были обрезаны, Янсен сказал, что позаботился о безопасности. Ещё там была пара каких-то игрушек, мессенджер, континентальная платёжная система, приложение такси — также континентальное, а также какой-то непонятный значок.

— Так, смотрим контакты… — пробормотал Янсен.

Список контактов оказался пуст.

— Список вызовов? — предположила Сян.

Звонил только “Номер скрыт” — там было двадцать входящих звонков, в основном, утром и вечером. В день нашего нападения звонков было целых пять, и парочка коротких, по паре секунд — прямо в час нападения.

— Такое чувство, что он получил от кого-то наводку. И выследил нас, — предположил я. — Но от кого?

— Такси посмотри? — попросила Сян.

Аккаунт такси оказался удалённым. Равно как и аккаунты платёжных систем.

В мессенджере было одно единственное сообщение рано утром двухнедельной давности от “удалённого аккаунта”.

“Зайди в приложение”.

— Кстати, что за приложение? — обратил я внимание на странную иконку.

Иконка выглядела как шестигранник с красным вихрем, закрученным против часовой стрелки. При запуске открылось пустое окно, а в программе-эмуляторе всплыло сообщение: “Запрашиваются телеметрические данные”.

— Так, сейчас, сейчас… Попробуем подменить пароль к базе данных… от рута… перехватить запрос… так, в базу вошли, вот табличка, видимо, вот это… Хэш расшифровали, затем подставим… исправим токен… — бормотал Янсен. — Готово!

В итоге извещение о попытке входа закрылось, но открылось пустое окно с сообщением “Сервер не найден”.

— А, ну да. Логично. Откуда тут у нас за забором — их сервер.

— Что это за ерунда хоть? Как приложение называется?

— Кстати, хорошая мысль. Сейчас залезем в файловую систему… Судя по названию пакета — “Anticyclone Lab Service Desk System Client”.

— Это английский же, как переводится? — спросила Сян.

— Клиент системы управления заявками. Антициклон… Лаборатория… — Янсен нахмурился и задумался.

— Вижу по лицу, что ты слышал что-то об этом? — предположил я.

— Слышал. Однажды давно слышал в разговоре… у отца.

— Я даже не в курсе, кто твой отец, мы про это так и не поговорили, — начал я, но Сян почему-то толкнула меня локтём.

И только после я вспомнил, что она упоминала отца в причине её разрыва с Янсеном. Ясно, не стоит. Янсен всё же ответил.

— Мои родители… очень влиятельные люди в этом городе. Думаешь, я сам бы заработал на этот пентхаус? — усмехнулся он. — Хотел бы сам. И когда-нибудь расплачусь и всё им верну. Последние несколько лет, после запуска рейтинговой системы и ещё пары проектов — всё оплачиваю сам.

— Ладно, так что там за Антициклон?

Янсен покачал головой.

— Понятия не имею. Там фраза была при разговоре по телефону, вроде “Может, к этому Антициклон руку приложил?”. Я после как-то раз спросил — он сказал, что мне лучше не соваться в это дерьмо. Судя по интонации, какая-то мутная организация. Банда, может, альянс, хотя я, кажется, все крупные уже наизусть помню, и такой не припомню.

— В общем, какой мы вывод можем сделать? Что какой-то Антициклон, какая-то мутная банда проявляет к нам интерес. И, возможно, ищет.

— Ага. Будьте осторожны, — сказал Янсен, поправив очки. — И надо будет подумать, как тебе легализоваться… Есть одна идея, но не совсем мне нравится.

— Криминальное что-то? Пофиг, что не нравится — лучше с документами, чем без. Я отблагодарю.

— Слово-то какое старинное — “криминальное”, — усмехнулся Янсен. — Все настолько привыкли, что уже так не говорят. Хорошо, я наведу справки.

После мы пообедали, переключившись на куда более приятные темы — про разновидности кухонь и какие-то истории из сериалов. А затем настал долгожданный — для Дзянь — момент купания.

— Можно я, можно я!

Она влезла прямо перед носом у Сян по дороге к ванной, прямо-таки вся извелась, молодая извращенка. Опять ей не терпелось увидеть голого мужика, а может, и того больше — всячески потрогать и ущипнуть. А одета-то как была! Короткий обтягивающий спортивный топик и шортики. Конечно, после полученной “лапшичной дозы” возросло и моё либидо, но позволять разные излишества и усугублять общение я не хотел и не стал. Как-никак, общение с Сян мне было куда дороже, да и что-то вспоминалось и на тему “истечения Ци”, дескать, мысли о плотском расслабляют дух... Но мой лечащий врач неожиданно пожала плечами и согласилась:

— Хорошо, купай ты, Дзянь.

Итак, мы заперлись в ванной вдвоём, в отличие от коллективного процесса, когда меня мыла целая команда, это сразу приобрело характер интимного события. Раздевали меня плавно, нежно, даже с каким-то придыханием. Затем я попытался ограничиться лишь помощью по погружению меня в ванную, потому что на этот раз все манипуляции мог выполнять сам — но Дзянь этого было мало.

— Теперь можешь уходить, спасибо, Дзянь, я позову, когда понадобится твоя помощь.

— Нет, нет! Мне нужно остаться. Мало ли, с тобой что-то случится, ты наглотаешься воды начнёшь задыхаться, и потребуется срочно делать искусственное дыхание!

Чертовка прямо-таки выхватывала у меня из рук мочалку и принималась драять мои плечи и спину так усердно, как будто желала их отполировать. Разумеется, не упуская возможность прижаться, пройтись по коже ладонью и всё прочее. Конечно, моё мужское самолюбие прямо-таки ликовало. Но вместе с тем закралось и сомнение. Что-то подсказывало, что поведение совершенно нетипично и неразумно в нашей ситуации. И когда в процессе вытирания полотенцем Дзянь снова попыталась залезть рукой куда не следует, я прямо, но осторожно спросил:

— Дзянь, ну зачем тебе… Если ты не заметила, я пока даже ходить толком не могу! Город огромный, от одиночества можно убежать тысячью разных способов. Неужели так важно, что у меня синяя чакра?

— Синяя чакра! — её зрачки вмиг округлились, как у кошки, готовящейся к прыжку.

Кажется, её упоминание всколыхнуло девицу даже посильнее, чем вид голого мужика. Неужели в нынешнем мире к списку разных изощрений и наклонностей следует добавить любовь к владельцам шаоданей определённого цвета? Да ещё и у ограниченно-трудоспособного?

Следующим манёвром она смешно зажмурилась, сграбастала меня за шею и попыталась неумело поцеловать в губы, но я увернулся.

— Ну всё, всё, хватит, Дзянь, — я замер на секунду. — Ты, конечно, очень красивая. Но позволь мне сначала встать на ноги.

Конечно, хлопнула дверью и последующие несколько дней она демонстративно дулась — очень похоже, это была незамысловатая игра в требование извинений.

Сян же повторно проводила сеансы ци-ортопедии. И — о чудо — через два дня я смог пошевелить стопой.

Спустя ещё три дня — слегка приподнимать ногу на подножке кресла. Одновременно делал упражнения и на руки, отчего у меня даже появилось что-то, отдалённо напоминающее бицепсы. Примерно в это же время я стал колесить и активнее исследовать помещения пентхауса.

Всего я насчитал девять комнат, не считая гостиной, уборных и прочих помещений. Наша комната, кабинет и спальня Янсена, комната Дзянь — да, я в неё только одним глазком заглянул и вовремя скрылся, чтобы не спровоцировать, бильярдная, комната, оборудованная под веб-студию, одна полупустая комната, закиданная различной старой мебелью и айтишным барахлом, ещё одна закрытая спальня и последняя. Это была прямо-таки комната-музей, посвящённая какому-то родственнику Янсена.

Пыльная кровать, рабочий стол, старый шкаф. При взгляде на чёрно-белую фотографию в рамке на полке мне показалось, что я видел этого человека. На полках стояли статуэтки-нецке, ещё несколько фотографий — где указанный пожилой господин стоял на каком-то большом коллективном фото в Пекине и здоровался за руку с…

— Это же Дэн Сяопин! — пробормотал я.

А затем мой взгляд скользнул выше и упёрся в меч, висящий на стене. Красивый, наградной, инкрустированный. Я попытался дотянуться рукой — но мне не хватило сантиметров пятнадцать, чтобы достать его, а полноценно привстать в коляске пока так и не получалось.

Недолго думая, я подкатил к рабочему столу, взял ручку с золотым пером из гарнитура, подъехал как можно ближе и попытался поддеть меч, чтобы он выпал из вилки крепления.

Надо ли говорить, что у меня не получилась, ручка выпала из рук, задев и уронив на пол одну из статуэток с соседних полок.

Не разбилась, но на грохот тут же явилась Дзянь.

— Ты зачем сюда приехал? — полушёпотом сказала она. — Янсен очень ворчит, когда тут кто-то ездит. Это комната его двоюродного дедушки! Он умер пять лет назад!

— Да вот… мечом заинтересовался, — махнул я рукой. — Даже сам не знаю, потянуло к нему.

— Пф! — фыркнула Дзянь. — Мечом?! Разве это меч! Это игрушка, сувенир! Им не то, что убить, даже поцарапать никого не получится!

— Ну, тем более — значит, он хорошо подойдёт для тренировки руки, — улыбнулся я. — Синий шаодань, знаешь ли…

Снова этот полу-безумный взгляд.

— Да… синяя чакра… тренироваться стоит… Но лучше уж тренироваться с простой палкой, чем с этим… этим недоразумением! — заявила Дзянь и удалилась, гордо подняв подбородок.

Ещё день, ещё одна поездка к бабуле Хо, затем — другой, почти такой же. Тренировки, массажи, ци-ортопедия, просмотр сериалов. Ещё одна помывка — на этот раз мне ассистировала Сян, и всё прошло куда более пристойно, даже с некоторой скромностью.

Никаких серьёзных эксцессов во время наших с Сян прогулок больше не было. Лишь один раз повздорили с бандой неизвестных электробайкеров, прикатившей откуда-то с далёкого запада города. Никогда я ещё не видел кафе таким загруженным. Тогда все столики оказались заняты, и пара особо-борзых парней не захотела сидеть с нами вместе.

— Ещё чего! Будем сидеть с калечным. Вдруг это заразное?

— А ну успокойтесь, сизые бунтари! — скомандовала бабуля Хо. — Это мои постоянные посетители. А то скажу рыночникам, чтобы в следующем месяце больше не пропускали к нам.

— Сиди смирно, Ван, — приказал кто-то из старших с соседенего столика. — Сиди да жуй лапшу. Лапша важнее. А нам предстоит много поединков.

Ещё один неприятный разговор случился при проезде через кварталы рыночников. К нам подошло трое парней из охраны рынка — видимо, молодые и дерзкие.

— Мы вас видим тут слишком часто. Какого фига вы тут ошиваетесь?

— Бабуля Хо. Лапшевня, — сказал я. — У надзирателя Ди мы на хорошем счету.

— У надзиратель Ди-и? — почесал затылок самый дерзкий. — Ты гонишь.

— Такими вещами не разбрасываются, — подтвердил второй, постарше. — Ну-ка, опиши, как он выглядит?

Моё красноречие, упоминание соломенной шляпы и подробное описание внешности надзирателя Ди оказались достаточными, чтобы конфликт был исчерпан.

— Спасибо, что не полез в драку, — сказала Сян. — Мне сейчас с ними совсем не хочется конфликтовать… Я не хотела говорить — надзиратель Ди позвал меня на собеседование… Они думают оборудовать кабинет ци-ортопедии!

— Это же круто! Когда, скоро?

— Завтра! Я как раз отведу тебя в лапшевню и пойду пообщаться. Только… кто тебя будет в этом случае водить, чтобы ты ел…

— Не боись. Я к тому времени уже научусь кататься самостоятельно. Не всё тебе в няньках ходить. Да и у Янсена занимать не стоит.

На следующий день всё произошло именно так. Когда мы приехали к лапшевне и перекусили — Сян поступил звонок, а чуть позже в лапшевню вошло двое серьёзных мужчин в пиджаках.

— Пройдёмте с нами, — хмуро сказал один из них Сян.

— Пожелай мне удачи, — шепнула она мне на ухо, когда удалилась вместе с ними.

Я проводил её взглядом и, честно скажу, принялся переживать. Хоть “Рыночники” и выглядели наиболее пристойными из группировок, а у надзирателя Ди был перед нами должок после спасения его племяша — в этом городе ожидать можно было что угодно.

Глава 13. Дареной трости под рукоятку не смотрят

Бабуля Хо просекла мои волнения и немного успокоила.

— Не переживай, внучек. Это братцы Чэнь, они уже очень давно работают у надзирателя Ди. Они хорошие, Сян не обидят… А давай-ка ты, чтоб время скоротать, может, поможешь мне на кухне? А то я уж какой день без помощников. Я вам тогда бесплатно порции посчитаю, идёт?

— Идёт! А что нужно делать?

Мне предложили на выбор мытьë посуды и резку овощей для лапши — выбрал второе. Так я впервые проехал на кухню Боевой Лапшевни Бабули Хо. Учитывая рейтинг заведения, я ожидал увидеть там все прелести уличных кухонь, грязь, антисанитарию и прочее. Но был приятно удивлён, неожиданно, всё блистало чистотой, стояло новенькое оборудование, а свежайшие продукты лежали по холодильникам.

Бабуля Хо вручила мне разделочную доску и здоровенный пучок лука-порея. И тут я обнаружил ещё одно свойство, доставшееся от предыдущего тела — готовка, нарезка овощей и запах кухни отозвались чем-то таким приятным и родным.

Прошлый “я” умел и любил готовить. Откуда-то вспомнились старые рецепты — салат “Оливье”, сельдь под шубой… Картошечка с грибами.

Хм, а не станет ли это моей новой профессией? Конечно, мужчина-повар — совсем не так почётно, но, тем не менее. Поразмыслив, я понял, что мог бы подработать не только поваром — заприметил отвалившуюся розетку, да и подсветка у первого иероглифа на вывеске характерно моргала. Электриком? Разнорабочим?

А чего бы нет. Я и в прошлой жизни со всего этого начинал — и в этой, несмотря на разницу в происхождении, чураться простых профессий не собирался.

— Скажите, госпожа Хо, а вам тут кто-то помогает?

— Помогают, помогают… Ребятки из дома, бывает, приходят, когда у нас тут час пик. От рыночных сырьë приходит, ещë тут одну приспособу во дворе сделали, а то с электрикой в Эпицентре вечно проблема…

— Ветряк, что ли? — удивился я.

— А вот ты вставай на ножки, я тебе всë покажу, внучек.

С луком я расправился достаточно быстро, а после наступила пора для сладкого перца, потом мне доверили куриную грудку. Бабуля Хо тем временем колдовала с тестом и со своей огромной сковородой — мне очень хотелось подглядеть на тему “тайного ингредиента”, но она успешно сохранила рецепт в тайне, и я так ничего и не понял.

Сян явилась через два часа с сияющим выражением лица.

— Они предоставляют мне комнату на рынке, три месяца бесплатной аренды! А потом, договорились, четверть дохода, плюс сотню коинов в месяц. И всю мебель, всю технику обеспечат, и охранять будут!

— Круто! И когда всё начнётся?

— Через неделю. Ты же… встанешь на ноги, да?

— Встану.

На самом деле, я ехал обратно в приподнятом настроении — было приятно осознавать, что у Сян будет нормальный доход. Теперь осталось обеспечить нормальным доходом меня самого. Я подумал, конечно — а не напроситься ли мне в разнорабочие? Но решил не торопить события.

После два дня практически пропали у меня из жизни: Янсен имел неосторожность отдать мне старенький ноутбук, и вместо изучения различных городских энциклопедий я обнаружил дикую тягу к стареньким игрушкам — файтингам, гонкам и стратегиям реального времени. На второй день Сян настолько долго уговаривала меня поехать, что я ближе к вечеру снова чуть не хлопнулся в голодный обморок.

После я отложил ноутбук подальше и продолжил тренировки. Примерно на десятый день после моего пробуждения я впервые самостоятельно спустился на лифте и в одиночку прокатился по двору. Без сопровождения ехать дальше пока не решился — как-никак, мог где-нибудь застрять или навернуться.

Я всё ещё думал о мече на стене — так и хотелось взять его в руку! На десятый день помывку я совершил в гордом одиночестве, чем в очередной раз расстроил Дзянь.

На одиннадцатый день я смог поднять сначала одну, потом вторую ногу в колене и удержать её несколько секунд на весу. Гантели уже казались крохотными, и хотелось чего-то потяжелее и посерьёзнее для тренировок.

А на двенадцатный день случилось два знаменательных события: во-первых, Сян рано утром разбудил звонок.

— Дядя Цао! — воскликнула она. — Как вы?! С вами всё в порядке?!

Ответной реплики я не услышал, но увидел, как она вскочила с кровати и изменилась в лице.

— Да-да, он рядом со мной. Вы… знаете… что с ним? В смысле?... Лекарство?? Встреча?... Хорошо, где? Послезавтра? Хорошо! Да-да, хорошо, дядя Цао! Вы где?! Он… положил трубку, — обернулась она ко мне.

— Что случилось? Он что-то говорил про меня?

— Да! Про то, что тебе нужно особое лекарство! Что у тебя странная Ци-болезнь…. раздвоение чакр! Он назначил встречу в районе старой центральной площади… там теперь руины. Послезавтра.

— Далеко ехать?

— Ага. Придётся брать рикшу или горбобыка.

— Банту! Мы поедем на банту! — почти по-детски восхитился я.

Знал бы я, чем всё закончится…

А вторым же знаковым событием было то, что поздно вечером я наконец-то привстал на одной ноге и дотянулся до того самого меча на стене!

Итак, холодный клинок лежал в моей руке. Сразу же тёплый комок ци, окрашенной в синий цвет, прокатился по запястью и растёкся по ладони. Взмах, ещё взмах… Нет, слишком тесно.

— Идём спать, Чан! — позвала Сян, и решил отложить тренировки на следующий, тринадцатый день.

А в тринадцатый день я впервые встал на ноги и одержал первую свою победу в сражении.

В сражении с чудовищем.

Пожалуй, лучшее начало дня для молодого парня — пробудиться и увидеть полуобнаженную девушку. Сян встала раньше меня, крутилась у зеркала, стоявшего в противоположном углу с задранной ночнушкой, что-то разглядывая у себя на груди. Правда, отношения у нас были совсем не те, которые обычно бывают при таких ситуациях. Да и зрительное удовольствие опять продолжалось недолго — она заметила мой взгляд в отражении, ойкнула, поправила одежду и спряталась в своëм закутке, проворчав:

— Предупреждать надо! Доброе утро.

— Доброе утро.

— И вообще, нам бы уже обзавестись отдельными комнатами.

— Разумное предложение. Мне правда не хочется нарушать твою приватность, но просить у Янсена ещë жилплощади будет слишком наглым.

— Ты прав, он и так много для нас делает, — вздохнула Сян. — Хотя мне это не нравится.

— Значит — надо искать другую хату.

— Иногда я думаю — может, рискнуть, и всё-таки проверить моё общежитие?

Я покачал головой.

— Мы же это уже обсуждали! Студенческий городок близко к Госпиталю. Дружки из циановых наверняка пришли туда первым же делом.

— Но уже почти две недели прошло — может, и безопасно?

Я прикинул — пожалуй, тут она была права. Тема пару раз всплывала, и каждый раз я её отговаривал, потому что циановые наверняка выставили дозорные. Но не станут же они держать соглядатаев до пришествия нового зодиакального монстра?

— Может — и безопасно. Сейчас на ноги встану — и сходим. Но жить бы там я всё равно не стал, запросто наведаются снова.

— Тогда — хотя бы где-то поближе бы к рынку… Давай я помогу тебе сесть.

— Не надо! Я сам.

Радовало, что все больше вещей я делал самостоятельно. Ведь ещë совсем недавно я не мог даже поднять ложку!

Янсен пришел чуть позже и сообщил:

— Я навел справки, как можно получить вид на жительство. Есть два варианта. Служба капитального строительства, которая снабжает стройку стены на севере…

— Стены? Стены вокруг города? Так она же, вроде бы, и так есть?

— Ага, ну, там сейчас двухметровая с проволокой, а они строят пятьдесят метров с лазерными турелями. Через них более надёжно, более официально. Но дорого. Примерно двести тысяч новых коинов, это… наверное, мой трёхмесячный доход.

— Так, этот вариант отпадает. Вообще — без вариантов.

— Ну тогда — только Чёрная пристань, традиционное место приёма беженцев-нелегалов. Только к кому там именно — пока не знаю, и это менее надежно, береговая охрана Чёрной Пристани — это такие ребята, что могут попросить как деньгами, так и услугой.

— Какой именно услугой?

— Понятия не имею, — поморщился Янсен, но по выражению лица я понял, что это что-то неприятное, непристойное и точно противозаконное.

Что ж, яснее не стало. Ну, тем не менее, я решил подумать над предложением. Судя по карте, Черная Пристань была в нашей, восточной части города, и ехать туда даже на коляске было не так уж тяжело. Но, в любом случае, я бы предпочел добраться туда пешком, своим ходом.

До обеда я занимался с сувенирным мечом. Сян отошла, чтобы разобраться с закупкой мебели для будущего кабинета на рынке, к бабуле Хо мы решили ехать вечером, и я оказался предоставлен сам себе.

Время для обеда я решил потратить на тренировки с тренажером, гантелями и сувенирным мечом. Пытался привстать, держась за поручни, и мне удалось полностью приподнять свой вес на вытянутых руках, а затем на доли секунды удержаться на ногах! Правда, после я мешком свалился обратно, ноги ходили ходуном от нагрузки, и с полминуты не мог отдышаться.

Вот бы поскорее отведать лапшичку бабули Хо!

Наконец, вечернее время настало — мы поехали туда после обеда, я к тому времени уже основательно подустал и даже позволил Сян кое-где толкать коляску — хотя последние дни старался катить её сам. Погода была шикарная, полуденная жара спала, и пошли мы снова через деревню торговцев.

Тут-то нас и догнали.

Признаться, я тоже струхнул, но не так сильно, как Сян — она ойкнула и понеслась вперёд, как только увидела погоню. Их было пятеро — в основном, подростки, как я понял, один караулил нас на улице, забежал в дом, а потом оттуда выбежали небольшой толпой.

Не люблю я толпы из подростков, уж больно хороша память о начале нулевых из моей бывшей родины… Да, это территория максимально-дружественного нам клана, но подростки — у них могут быть свои законы. В общем, первой реакцией, как это вполне естественно бывает, был испуг, а после — желание и план, как я буду драться.

Но преследование с нашей лёгкой паникой длились всего пару секунд и закончились так же быстро, как начались. Нас окликнули:

— Госпожа Гин-гинчен! Господин Гун! Стойте!

И мы остановились. Когда среди толпы я разглядел Сяоху, того, кого надзиратель Ди назвал своим племянником, и кого мы — совместно с Сян, главным образом она — спасли от поражения током.

— Стоим. Здравствуй, Сяоху, — сказал я и даже слегка привстал в кресле. — Как твоё здоровье?

— Н-нормально, — сказал паренёк, слегка заикаясь — я решил не уточнять, стал он так делать до удара током или после. — П-простите, что занимаю ваше драгоценное время.

А затем он достал из-за спины здоровенную резную трость, держа её, как дубинку. Ухмыльнулся и шагнул ко мне.

Тут, конечно, я снова напрягся, пока разглядывал её — красивая, старинная, чёрная, с белым драконом на рукоятке. А затем Сяоху перехватил трость и протянул её мне.

— Вы меня спасли. Дядя Ди сказал, что вас надо тоже от-отблагодарить. Это очень дорогая трость. Мне даже жаль с ней расставаться. А вам, госпожа Гинчен, он пообещал возместить всю закупленную сегодня мебель и расходники.

— Спасибо, Сяоху! — Сян расплылась в улыбке.

— Спасибо, — сказал я, но всё-таки заметил. — Только когда в следующий раз будешь дарить кому-нибудь трость — делай это менее угрожающе, а то ведь с перепугу могут и наподдать! Ладно я пока что колясочник, а вот другие...

— П-приму к сведению! — вздёрнул он подбородок.

Парень излучал торжественность и даже некоторую надменность. Он коротко кивнул, развернулся, стоявшие по краям приятели — только после я понял, что они чуть ли не моложе его, просто вымахали не по годам — синхронно сомкнули ряд за его спиной и пошли обратно в свой квартал.

— Далеко пойдёт, — заметил я. — Уж не замену ли себе надзиратель Ди готовит?

— Молод ещё для замены. Хотя никто достоверно не знает, сколько надзирателю лет. Может, и шестьдесят, может, и все сто, а выглядит ещё бодряком.

— Кстати, тебе не показался Ди… немного странным?

— Странный? Да, есть такое, — кивнула Сян. — Как будто немного не от мира сего. Ходит в соломенной шляпе и халате, говорит как-то слишком мудрёно… Ну, не мудрено, что человек, о котором уже успели сложить легенды — будет странным.

Вспомнил, как она торжественно про него говорила, и подумал — уж не её ли он кумир?

— Ты смотри там не втюрься в него. Да, мужик сильный и харизматичный, но насмотрелся я на таких воротил… не важно где. Мало ли, вдруг у него там подпольная… порностудия, не знаю, поэтому он к тебе так ласков, а?

Сказал и понял, что ляпнул лишнего. Сян фыркнула — совсем как Дзянь, вот же, нахваталась-научилась уже.

— Надзиратель Ди? Порностудия? Ты чего, Чан, он самый благочестивый из всех практикующих… Порностудии — это на островах, ну и, говорят, в руинах на Прибрежном районе, у циановых. Стоп. А ты чего… Ты?! Меня?!...

Действительно, ерунда какая-то. Она точно хотела сказать “приревновал”, но мы оба тактично обошли эту тему, промолчали и продолжили дорогу дальше.

А затем — была благословенная лапшичка бабули Хо.

На этот раз всё было хорошо, но свет в помещении в очередной раз моргал. Я уже знал, почему это бывает — близость Основного Потока сильно влияет на электрические подстанции и вызывает колебания напряжения.

Пока мы ждали заказа, я поставил трость рядом со столом и от скукоты крутил набалдашник в виде дракона в руке. В какой-то момент пальцы нащупали едва заметную щель между гладкой поверхностью основной части трости и резной рукояткой.

— Ну-ка… — пробормотал я, схватил рукоять и трость двумя руками и очевидным движением повернул относительно друг друга.

“Дракон” отстегнулся от трости. Нельзя сказать, что я совсем не ожидал такого от старинного и серьёзного предмета — но всё же с некоторым удивлением потянул рукоять на себя.

Внутри полой трубчатой трости оказался длинный обоюдоострый клинок.

Шпага? Или стилет? На полную длину я так и не вытащил, Сян спросила:

— Что там?

Я поспешно скрутил трость обратно, а тут уже и кушать принесли.

— Всё лапша, взяли бы хоть для разнообразия гёдза? — предложила хозяйка, вынося блюда. — Они тоже с секретным ингредиентом. И у меня сегодня утром приходила девочка-практиканта из кулинарной школы, мы наделали много закусок-димсамов. Улитки, креветочные шарики…

Закуски на обычно полупустой стеклянной витрине действительно выглядели весьма аппетитно.

— Увы, мы продолжаем испытывать финансовые трудности, госпожа Хо, — признался я и снова посмотрел на сломанную розетку. — Вот если…

Тут мне в голову пришла мысль, которую мудрая хозяйка тут же подхватила.

— Услуга за услугу, ты хотел сказать? Хорошо! Давай я тебе и твоей спутнице дам по две закуски, а ты мне починишь вот эту вот розетку. Авансом дам. Вижу же, знаешь, умеешь с электрикой… У меня пальцы уж больно мозолистые, никак проводки не подхвачу, а ребят-помощников боюсь допускать.

— Хорошо, бабуля Хо, но сперва бы нам в электрощитке нажать… автоматы.

— Автоматы? Какие автоматы, у нас огнестрельного оружия отродясь…

Очередной раз память и нейронные связи другого, второго родного языка вмешались в мои диалоги. На русском же эти два понятия — омонимы, звучат одинаково! Напрягшись, я подобрал более сложный термин — это было сложно просто потому что малышу Чану в момент затухания сознания было всего двенадцать, и некоторые слова он ещё не выучил.

— Разумеется. Я имею в виду — автоматический выключатель нагрузки, бабуля Хо.

— Так… Это я знаю. На кухне свой, но эта, в зале, от основного щитка. Он за углом, во дворе, в гараже… Там же и инструменты какие-то. Ты доедай спокойно, а потом я тебя провожу.

Но спокойно доесть не получилось. Сян доела раньше и, пользуясь случаем, отлучилась на рынок. Я же принялся за ароматный чай и думал пойти чинить после, но внезапно свет в здании погас окончательно.

— Ах, чтоб тебя… Ну, пошли, потом тебе чай сделаю. Подсобишь мне.

Итак, Бабуля Хо проводила меня на коляске по узкому проезду во двор. И почти сразу меня начали накрывать флешбеки.

Вид двора отозвался каким-то таким не то стрёмным, не то радостным чувством. Деревья стали выше, но я все их помнил. Многие окна, выходящие во двор, теперь были без стёкол, некоторые — замурованы. Вместо парковки — всего полдюжины проржавевших остовов машин и фургочиков, зато прибавилась грядка, на которой, по-видимому, бабуля Хо и выращивала свежую зелень.

А вот детская площадка вполне очевидно превратилась в площадку для тренировок — вполне неплохо истоптанную. Значит, здесь живут. Причём, живут практикующие. Мы завернули за угол флигеля дома, и я увидел два гаража.

И только затем я поднял глаза выше я обратил внимание, что находилось за гаражом и над ним — прямо вдоль угла основного массива здания.

Лифт. Узкий строительный лифт с направляющей вдоль всего фасада здания, кронштейном наверху и площадкой, на которой лежали здоровенные бетонные плиты. Стальные тросы с верхнего блока шли к странным колёсам и механизмам, от которых шли провода вниз.

Я, не будь дурак, сам допёр, что это за штуковина.

— Серьёзно? Динамомашина? Кинетический накопитель энергии?!

Глава 14. Топ, топ, топает малыш Чан Гун

— Умный красавчик Чан, — расплылась в улыбке бабуля Хо. — Ребятки мне тут наколхозили, чтоб электричество всегда работало. Резервный источник питания.

— Круто, конечно, но как поднимать?

— А вот и увидишь сейчас. Ну-ка, подсоби мне сейчас, достанем лестницу, поддержишь, а потом и инструменты тебе дадим..

Бабуля Хо заскрипела ключом, и снова флешбек — я помню, как открывалась эта дверь гаража. А затем даже вспомнил, что было там. Большой красивый телескоп на трёхножнике. Два велосипеда, электромопед брата. Что-то из детских игрушек, катушка нити для большого воздушного змея, который всё собирались, но так и не смогли доделать. Идеально аккуратно уложенные инструменты в шкафчиках на полочке...

Не, подумалось мне, вряд ли всё это сохранилось. Наверняка сейчас там всё по-другому.

Но когда открылись двери гаража, и бабуля Хо скрылась в его дальнем углу, я обнаружил, что половина всего этого там всё ещё была. И знакомые велосипеды с облупившейся краской, и пара шкафов, и верстачок, и даже засунутая где-то за стенку упомянутая катушка. Более того, рядом с верстаком обнаружился вполне себе новенький токарно-фрезерный мини-станок. Стопка компьютерных журналов, которые ещё брат читал. Старый халат! То ли деда, то ли... отца? Не помню. В шкафу оказались разные хозяйственные принадлежности — вёдра, лопаты, моющие средства, пачки тряпок, рядом стояли горы упаковок с пластиковой посудой, а электрощиток в углу тоже был новый.

Бабуля Хо рылась в вещах, а затем извлекла чемоданчик и обернулась ко мне. Пару мгновений мы глазели друг на друга. Она — с сияющей улыбкой, и я, лишь спустя секунду осознавший, что стою на ногах в середине гаража, держась на стенку и мебель.

Стою. На ногах. И, более того — прошёл уже полтора метра от коляски.

Брызнула скупая мужская слеза. И от остаточных воспоминаний погибшего разума мальчишки, и, конечно, от осознания, что, наконец, блин, я наконец-то стою на своих ногах! Спустя две недели поездок в инвалидном кресле!

— Чудесная лапша у вас, бабуля Хо, — пробормотал я и начал оседать вниз.

— Стоп-стоп! Стоять! Ты сможешь! Рано расслабляешься, мальчик. Тебе ещё отвёрткой крутить. Тихонько, тихонько...

Я устоял — она поддержала за локоть, проводила обратно к коляске. Бросила инструменты, достала из-за угла раскладную лестницу.

— Вот и молодец. Подсоби, поддержи-ка снизу, а то шатается больно.

Приставила лестницу к углу гаража, прямо под конструкцией, я подъехал и держал за боковину. Резво вскарабкалась на крышу. А затем с её внешностью снова произошли метаморфозы. Что-то засверкало, зажгло под халатом зелёным пламенем, бабуля Хо стала сильно мощнее в плечах, мускулистей. Размахнулась, и...

— Поберегись!!

Снова флешбек — дед, стоящий рядом со мной на обломке бетонной плиты, которая летит над взорвавшимся Основным Потоком. Вот почему он тогда так не по годам мускулист и поджар! Зелёный шаодань, он точно был у него. Так вот что эта штука делает — она увеличивает мышечную массу, изменяет строение тела! А если ещё и вместе с циановой...

Мощнейшим пинком бабуля Хо отправила платформу лифта с бетонными блоками прямо под самый верх здания. Механизмы заскрипели, загудели, заискрили, трос сначала со свистом потянулся вверх, но затем, когда платформа дёрнулась и остановилась — начал медленно стравливаться и крутить динамо-машину. Лампочка в гараже зажглась тусклым, неровным светом. Бабуля Хо скомандовала:

— Ну, чего, работничек. Давай, хватай инструменты, пойдёшь мне розетку чинить.

Розетку я, конечно, починил — осторожно спустившись с коляски на пол в сидячее положение. Когда свет в лапшевне включили, и вернулась Сян, бабуля Хо сказала:

— Ну, давай, показывай своей спутнице, чем мы тут без неё научились.

Трость, доселе стоявшая у стола, на этот раз оказалась очень кстати. Кряхтя, что мой дед, я напрягся, схватился за ручку каталки и наболдашник — и повторил манёвр. А затем отпустил ручку коляски, держась только за одну трость.

— Вуаля! Вашими стараниями, дорогие дамы!

— Ну, что ж, господин Чан, — с напускной серьёзностью сообщила бабуля Хо. — С этих пор — ты на испытательном сроке у меня. Назначаю тебя разнорабочим. Будешь мне блок поднимать. Чтоб через неделю — окончательно на ноги встал и пришёл ко мне на работу!

Стрекоза аж запрыгала, прихлопывая в ладоши. В глазах её читалась радость — как мне показалось, вполне неподдельная.

А я-то как был рад! Наконец-то не буду зависить финансово от Сян. Все эти дни я то и дело чувствовал себя альфонсом, и наконец-то перестану. Вернулись домой затемно, совершив круг побольше. В середине дороги я снова поднимался, чтобы сделать пару шагов — ци после лапшички так и бурлило во мне, прямо-таки уже хотелось ходить. Но я решил не расходовать её понапрасну, запланировав на вечер упражнения с мечом. По дороге обсуждали нашу будущую работу, завтрашнюю встречу с дядей Цао, и куда теперь можно будет безопасно сходить, когда я окончательно встану на ноги.

— В парке, по ту сторону от рынка за Потоком, есть музей Катастрофы, там про пришествия чудовищ и артефакты. Ещё, конечно, есть беседки на пруду... правда, сейчас там не совсем дружелюбная банда. Не циановые, но всё равно.

Музей пришествий чудовищ — это что-то очень важное и интересное. Может, он прольёт свет на судьбу деда? Нет, я понимал, что его уже не вернуть, но, тем не менее...

— А к самому Потоку можно попасть?

— О, ну, там ограждение и охрана, дежурство лучших бойцов этой самой Системы Резерва. Периодически же выплёвывается что-то... иногда — даже полезное, как горбобыки. Часто — какие-то твари вроде фей-ю, летучих мышей.

— А как это происходит?

— Увидишь. Там, типа, туман, из которого...

Нас прервал звонок мобильника Сян.

— Да, Янсен, — она встревоженно подняла трубку. — Что случилось? А... ладно, хорошо. Помогу.

— Что там? — спросил я.

— У него что-то поломалось в системе. Просит помочь, отвести какие-то штуковины на серверную площадку на рынке. Говорит, не смог вызвонить грузчика, придётся тащить втроём, вместе с Дзянь.

— Не надорвись смотри. Мне ещё сеанс ци-ортопедии проходить на ночь глядя.

— Ха, я? И надорвусь? — усмехнулась Сян. — Они повезут через полчаса, так что я всё успею.

И она успела — быстро расстелились, снова промяла все ножные меридианы и зарядила даньтянь. Кумулятивный эффект вместе с лапшичкой бабули Хо на этот раз был такой мощный, что я с кушетки буквально вскочил! А затем прошёлся кружок по комнате, почти не держась за предметы. Захотелось аж на радостях сгробастать Сян в объятиях, но я сдержался. Субординация, отношения врач-пациент, всё такое. Зато Дзянь, заглянувшая в комнате и увидившая меня стоящим на ногах, взвигнула и мигом повисла у меня на шее, отчего я, конечно же, повалился обратно на кровать.

— Э, э, тише будь! Я сейчас едва не сломал себе всё!

— О да! Мой юный мечник встал, — томно шептала она. — На ноги...

О да, мечник действительно встал на ноги — но когда вся компания уже удалилась. Поволокли по лестнице какой-то здоровенный жестяной короб с электроникой. А Дзянь я отправил с ними, от греха, так сказать.

Сперва я открутил и исследовал стилет в рукоятке трости — оружие было весьма интересным, но для занятий подходило далеко не так, как меч двоюродного дедушки Янсена. Прокатившись в комнату-музей, я в очередной раз встал с коляски и поднял с перекрестия меч.

В этот раз ничего не уронил!

Наилучшее открытое пространство для тренировок с мечом — это веранда. Наверное, если напрячься, то я бы смог вернуться туда и пешком, но, пожалуй, на этом мои силы и кончились бы. Поэтому я всё же воспользовался коляской и встал уже прямо там, на фоне заката. Приятный ветерок дул в лицо, я встал сначала держась за коляску, затем поменял ручку коляски на рукоять меча. Трость пока что всё ещё оказалась нужна, но кое-что я, всё же, попробовал.

Теорию я помнил — уж не помню, какая часть меня всё это читала, возможно, и та, и другая. Сперва примерился, как правильно держать — рукоять между ладонью и четырьмя пальцам, большой палец с указательным образуют кольцо, остальные пальцы не напряжены...

Рубящий удар. Разворот, насколько изящно это позволяла сделать вторая рука с тростью. Попробовал встать в правильную стойку, разумеется, со страховкой в виде трости. Что-то похожее на восьмёрку, ещё поворот...

А что, если попробовать разбудить шаодань, направить силу в ноги? Я напрягся, напряг мышцы ног. Выставил острие меча вверх, сжал пальцы вокруг рукояти в кулак. На какой-то момент показалось, что какая-то не то циановая, не то тёмно-синяя искра зажглась в глубине ладони. Взмах получился ощутимо-увереннее. Но отправить искру вниз, в ноги, как учила Сян, не вышло. Да и вполне обычная сила в ногах на этом кончилась — хлопнулся в привычное сиденье коляски, но упражняться продолжил.

Хотя махать мечом просто так, из стороны в сторону без особого смысла, да ещё и сидя в коляске, а главное — без опытного наставника, по одним только детским воспоминаниям — было и скучно, и малоэффективно.

«Вот бы было чего разрубить, — подумалось мне. — Сразиться с кем-то, манекен, может, какой-нибудь...»

Остановившись передохнуть, я перевёл взгляд на соседние верхушки небоскрёбов. С улицы слышались странные крики и свист. Высоты я всё ещё побаивался, но, может, стоит попробовать побороть свой страх? Подъехал ближе к самому парапету, с которого две недели назад скинули несчастного Ионглианга Ю. Напрягся, схватился за перила и поднялся, затем слегка наклонился и поглядел вниз.

А затем что-то яркое, длинное и извилистое полетело мне прямо в лицо, едва не повалив с ног. И я сразу, буквально по флюидам из воздуха понял, что настроено это существо враждебно.

Ну, стоит ли говорить, что сперва я упал в сиденье коляски, ещё и не попал, больно попал по бедру поручнем кресла. Только потом вгляделся в противника. Им оказался...

Предположу, что если бы попросил отгадать у себя-прежнего — то не осилил бы и с десятой попытки. Это был воздушный змей в виде дракона. Длинный, под три метра, змеевидный, с красивой бумажной головой, рамой из бамбука, множеством сверкающих на фоне сумеречных огней секций.

Сначала я спокойно выдохнул и чуть не рассмеялся — вот же умора, испугался какого-то бумажного змея! Наверное, детишки из соседних высоток запускают. Змей между тем взлетел на метров пять над открытым пространством террасы, сделал там что-то вроде «бочки» на ветру, развернулся и стал опускаться.

Вот только делал он это не просто повинуясь дуновениям ветра. А затем я заметил, что никакой лески и в помине нет. Клыкастая морда целилась прямо на меня, в этом у меня не было сомнений. Зубы из острой фольги с картоном... Или из тонкой жести?!

И свечение. То, что я принял за отблески света из гостиной — было совсем не тем.

— Ах ты жесть крашеная! — процедил я сквозь зубы. — Еще чудовище? Тебе чего от меня надо?

Помочь мне было некому. Я остался за главного в пентхаусе — значит, должен был его защитить. Итак, мне предстояло первое в моей биографии сражение с чудовищем.

Глава 15. Первое в моей биографии сражение с чудовищем

Морда пролетела, клацнув зубами, прямо рядом с моим лицом. Я успел увернуться, одновременно думая, как встать. Затем воздушный змей пролетел над внутренней частью гостиной, над бассейном. Завернув и проплыв немного боком, словно акула, готовящаяся к атаке. Развернулся, опрокинув хвостом сложенный зонтик. И снова рванул ко мне.

Зонтик был большим. Вместе с металлическим основанием весил добрых килограмм тридцать. Обычный бумажный воздушный змей не может сшибить такой вес.

Чёрт возьми, кто делает дракона из жести? И главное — почему он летает по своей воле? Ожившее ци-существо? Сян что-то говорила про такое. Когда какая-нибудь фиговина, заряженная ци, попадает в какой-то предмет... Приглядевшись, я даже увидел тусклый синий огонёк внутри пластин и бамбуковых палочек.

Вот моя цель, понял я. Ну, и как мне её достать. И, главное, что ему от меня надо? Что его привлекло?

И я понял, что именно — мой бутафорский меч. Либо зажегшийся на миг синий шаодань в моей руке. Либо меч и чакра вместе. Ладно, решил я, следует оставить изучение причин странного поведения напотом. Не стоит практику раньше времени делить шкуру неубитого гималайского медведя.

Дракон снова пролетел мимо меня, повалив по дороге стул и оказавшись над улицей. Снова попытался сделать разворот на меня. Я увернулся, присел и схватился за лежавший у рукоятки кресла меч. Нет, мне не хватит привычной силы его повалить. Да и меч — игрушечный, не острый. Значит — всё-таки придётся проделать тот же манёвр, которому меня учила Сян.

Я зажёг шаодань в ладони. Цвет оказался синим. Мысленно начертил-прощупал меридиан через всю руку и туловище вниз, в ноги. А затем толкнул весь сгусток ци вниз.

С коляски я буквально соскочил — небольшим прыжком. Ноги всё ещё были немного деревянные, словно я натянул тёплые колючие гамаши не по размеру. Но переставлял я их резво и быстро. Дракон целился прямо в моё запястье, в основание клинка. Я сделал обманный манёвр, развернувшись и пропустив змея вперёд.

Вообще, зверюга была достаточно тупая, судя по всему. С интеллектом комара, алчущего попить кровушки, или чуть умнее. Но хвост его меня всё же задел, ударив концом в грудину. По ощущениям это было слабее, чем хлыст товарища Тао, но шатнуно меня неслабо. Я ударился спиной о парапет. Быстро оклемался, сгруппировался, оттолкнулся, сделал пару шагов и попытался достать его мечом в момент разворота.

Тщетно. То ли от моего сопротивления, то ли от того, что я поигрался с ци — сил у него стало заметно больше. Он полетел наверх, взмыв на пару десятков метров выше пентхауса. А затем помчался вперёд.

Какая у него была скорость? Точно побыстрее велосипеда. Километров пятьдесят, может, все семьдесят. А как на счёт вязкости ци? Или, если ты магическая дрянь, то тебе закон не писан? Или — мне только показалось, и это и была предельная скорость в этой части города? Как-никак, от эпицентра было достаточно далеко.

Судя по всему, я интуитивно поступил правильно. Отступил вглубь террасы, к бассейну, приманивая мечом, как кота — фантиком на верёвочке. Дракон отклонился от направления, следуя за моей кистью руки. Две секунды до столкновения, одна... Я резко шагнул в сторону, махнул мечом по направления движения.

Дракон на полной скорости воткнулся в водную гладь бассейна. Поднялись брызги, кажется, даже зашипел пар, а затем всё на пару мгновений стихло.

— Ага, получил! Был воздушный змей — стал водяной, — пробормотал я и поковылял в сторону бассейна, чтобы заглянуть вниз.

Но не тут-то было. Дракон стал подниматься из воды наружу! Бумага намокла и местами скомкалась, бамбуковый каркас, из которого состояла клыкастая морда, покосился, но синее сердце где-то в районе третьего от морды сочленения всё ещё пульсировало огнём негасытной ци.

Теперь он двигался куда медленнее, вода погасила скорость. Я рискнул, решив, что нельзя терять времени. Только он поднялся из воды на полтора метра, я снова подразнил его мечом, описал полукруг и рубанул по надоедливому хвосту.

Мне удалось укоротить его на метр. Похоже, ему это не понравилось, он замедлился, заизвивался в воздухе, как будто ему действительно было больно, полетел в сторону улицы...

— Что, зализывать раны улетаешь? — усмехнулся я, а сам подумал — догонять его, добивать, или нет?

Но раздумывать мне не пришлось — змей не долетел и полметра и резко попёр на меня обратно.

Ноги тем временем держали меня всё хуже и хуже. Запас ци, который я послал в конечности, неуклонно заканчивался, а снова воспользоваться шаоданем я пока ещё не мог. Я шагнул в сторону трости, оставленной у парапета, но не дошёл. Дракон врезался мне в грудь, больно опрокинув на спину, порвал футболку на груди и поцарапал чешуёй кожу на груди.

А затем принялся елозить, таранить, словно огромный колючий пёс, пытаясь добраться не то до шаоданя в руке, не то... до даньтяня в животе. Было больно. Было обидно. И было страшно, что я теперь не смогу самостоятельно встать. Я пытался перевернуться, завалить его на бок — но он оказался сильнее. В момент поворота больно попал в ногу, и я ощутил что-то вроде укола, а затем — резкую слабость. Из последних сил я стал инстинктивно стал дубасить дракона мечом — замаха не хватало, получалось больше попадать гардой и кулаком.

Я сам не понял, когда наступил переломный момент, и я начал побеждать. В какой-то миг я поддел его мечом и подкинул вверх, а затем подставил на ребро клинка. Затем напряг из всех сил ног, согнул, скрипя коленным суставом и пытался раздавить коленом о меч. Удалось это не очень, но зацепить получилось. Дракон дёрнулся, попытался освободиться и взлететь повыше, норовя вытащить меч. Я держал хватку, что есть сил. В меня полетели обломки мокрой бумаги, осколки бамбука. Дракон после этого явно почувствовал себя не в форме и решил удирать. Минус ещё пара секций, но до заветного «сердца» в центре добраться всё равно пока не получилось.

А мне хотелось! Явно это было что-то интересное. Я ткнул напоследок острым концом, не глядя, наудачу, а затем перевернулся на живот, скрипя зубами от боли, посмотрел в сторону парапета...

Оказалось, последним ударом я попал прямо в сияющую синюю точку. Или очень близко. Меч проткнул бумагу неожиданно лёгко. Точка гасла на глазах, а дракон разваливался на ходу. Обломки дракона по инерции перемахнули через ограду по параболической траектории и стали падать вниз.

— Стой! — рявкнул я.

Кажется, я всё-таки его упустил. Или нет? Или, возможно, это вовсе не победа, и он ещё оживёт, соберётся снова? Мне не сразу вспомнился манёвр в Ионглиангом. Я решил, что я должен или добить, или хотя бы удостовериться, что фатально летучего гада.

Если бы вы знали, как больно и тяжко мне было подниматься. Сперва я дополз до коляски. Поднялся, залез, отдышался. Затем поднялся, дотянулся до парапета, поднялся, посмотрел вниз.

Обломки пасти и переднего сегмента медленно падали вниз. Никакой жести, конечно, там не было — видимо, это магическая фиговина придавала конструкции такую прочность. А на самом краю наружного карниза террасы, на узкой полоске шириной сантиметров двадцать, лежал растерзанной обломок центрального сегмента, в котором сверкнуло что-то металлическое.

Меч слишком короткий и увесистый. Поддеть тростью? Нет уж, тоже слишком тяжёлая. Не удержал бы. Уронить её совсем не хотелось. Оглядевшись, я увидел в углу лёгкую швабру для чистки бассейна. Подъехал туда, подобрал, вернулся, попытался дотянуть... и, наоборот, только оттолкнул заветный кусок в пропасть.

— Чёрт! — выругался я, бросил швабру, инстинктивно потянулся за предметом...

И в следующий миг он оказался в руке. Я даже не заметил, как потратил на это остатки ци в шаодане. Бросил предмет на пол — на этом-то силы у меня и кончились. Минут двадцать я просто задумчиво сидел в кресле, и только затем поднял и разглядел обломки.

На обрывке лески, привязанной к бамбуковой палке, болталось металлическое кольцо — из непонятного сплава, то ли разновидность бронзы, то ли латуни. Вставкой служил обломок чего-то серого, совсем неприглядного, похожего на кость. Когда я потрогал его — он отозвался голубым свечением, а я почувствовал изрядный прилив сил.

Именно в таком виде — сидящего среди лютого бардака и разглядывающего странное кольцо — меня и нашли домочадцы.

— Что... что тут случилось?! — сначала воскликнула Сян, а потом увидела, что я ранен и тут же побежала за пластырями.

— Сейчас я пойду жрать, а завтра вы мне объясните, что это за фигня.

— Ты что, победил Демонического Воздушного Змея Северо-Востока?! — воскликнула Дзянь. — Того самого? Он тут весь район терроризировал — только кто начнёт практиковаться... стоп... то есть ты...

Снова этот безумный взгляд с расширившимся зрачками.

— Да, я завалил его мечом.

— Мечом... — протянула с непонятными сладкими обертонами девица. - О, да, все-таки мечник...

А сама стоит, теребит пуговку на блузке, того и гляди — расстегнёт в порыве чувств. Казалось, ещё немного, и она накинется на меня, готовая растерзать. Мне это не то, чтобы сильно нравилось, но я зачем-то решил добить:

— Мечом и синей чакрой. Накрошил его, представляешь?

— Синей, да? — она шагнула ближе и уже почти расстегнула пуговицу.

— Эй-эй-эй! Ты это чего?!

Не знаю, куда зашло бы наше дальнейшее общение, если бы не Сян, пришедшая накладывать мне пластыри. Бормотала что-то про поврежденный меридиан, утечеку ци и разрыв связок. Но, так или иначе, в этот день я впервые полноценно поднялся на ноги и получил свой первый трофей.

В тот день мы так и не разобрались, что из себя представляет кольцо. Оставили на следующий день Янсену разбираться.

А нам же предстоял долгий поход на встречу с директором Цао.

Хотя, конечно, это только на карте — долгий. Но утром вскрылась неприятная ерунда — всё-таки вчерашнее повреждение меридиана в бедре оказалось существенным. Правая нога теперь слушалась сильно хуже, в том числе и из-за разрыва связок, поэтому мы подумали и решили всё-таки взять коляску, которая нравилась мне всё меньше и меньше, хотя трость, конечно, я тоже взял. Старая площадь находилась западнее Эпицентра и зоны влияния Циановых кулаков, в историческом центре, лапшевня была по пути, и я спросил Сян:

— Ну что, твой дядюшка не отзвонился?

— Нет, — нахмурился Сян. — Ну, он это может. Шифроваться и скрываться. Время и место назначено — так что всё равно пойти. Тебе без лекарство будет тяжело восстановиться.

— Тогда зайдём подкрепиться? Может, там я хоть пойти смогу.

— Идёт, — согласилась Сян.

Утром мы туда ходили не часто, и зря. На этот раз мы встретили там надзирателя Ди собственной персоной — он доедал рамен из ёмкости, похожей на небольшое ведёрко и поприветствовал нас коротким кивком и взглядом из-под края соломенной шляпы.

— Здравствуйте, господин Ди!

— Угу.

Затем встал, тщательно вытер рот салфеткой, воспользовался зубочисткой и отнёс грязную посуду к кассе.

— Ну, как тебе лапшичка, Ди? — спросила бабуля Хо.

— Как всегда — великолепно. Я не понимаю, а эти ребята, что, до сих пор?...

Концовки диалога я не расслышал, услышал только слово «разнорабочий» — видимо, бабуля Хо говорила про меня. Сян тоже насторожилась, напряглась, но наши сомнения скоро развеялись. Надзиратель Ди снова прошёл мимо нас.

— Ну, как, встал на ноги?

Я взялся за рукоятку трости, напрягся и привстал.

— Уважаемый надзиратель Ди, я уже почти готов приступить к тренировкам. Сейчас поем лапшички — и продемонстрирую уже без трости.

Прозвучало весьма самонадеянно, но эффекта не возымело.

— Никуда не годится, — покачал головой надзиратель. — Во-первых, трость. Во-вторых — лапша. Она, конечно, чудесная, но — никуда не годится. Лучше без неё...

— Я вчера победил... Демонического Воздушного Змея Северо-Востока! — достал я козырь из рукава, вспомнив длинное наименование, сказанное Дзянь.

— Похвально. Но в третьих — полное отсутствие терпения. Это куда хуже использования остальных форм стимуляции. Моя школа никуда не убежит с рынка ближайшие пару десятилетий.

С этими словами он направился к выходу, но у входа всё ж бросил из-за плеча Сян:

— Реклама готова, если что. Завтра привезут остатки мебели, запускаем рекламу, послезавтра — жду.

— Спасибо, надзиратель Ди!

Как я и предполагал, душевная золотистая лапша поставила меня на ноги. Встал, проверил: из-за ноющих мышц я всё-таки был вынужден пользоваться тростью, но шагал вполне уверенно, хоть и не совсем быстро. Бабуля Хо в конце трапезы спросила с хитрой ухмылкой:

— Вы ж куда-то собрались, да? Может, колясочку-то мне оставите, а и вечером зайдёте?

— Ты сможешь? — спросила Сян меня. — Мы, в принципе, на такси, а там должны не долго, много ходить не придётся.

— А — давай. Надо практиковаться уже.

— В таком случае — спасибо, бабуля Хо, — кивнула Сян. — Зайдём через часа два-три. Либо чуть позже.

— А завтра? Завтра тоже придёте?

— Придём, бабуля Хо, а почему вы спросили?

— А вот... узнаете.

Когда мы направились в путь, то некоторое время обсуждали диалог:

— Не, они точно что-то с надзирателем Ди замышляют.

— Ловушка, думаешь? — усмехнулся я. — Нет, не похожи они оба на тех, кто ставит ловушки. Какое-то деловое предложение, не иначе.

— Укокошить кого-то, да? — поморщилась Сян.

— Возможно, и так... В общем, узнаем завтра.

Мы вышли на проспект и спустя минут десять дождались рикшу-горбобыка. Залезли, заплатили три местных новых коина. Таксист на этот раз был какой-то другой, смурной, молчаливый, но Сян всё-таки попыталась завести с ним диалог:

— Что, не нашли двенадцатого-то?

И он неожиданно вспылил:

— Да как же вы достали! Один и тот же вопрос всем таксистам — нашёлся двенадцатый, не нашёлся, да какая разница! Нет, чтобы про другие спросить. Корма — дефицит, хоть он и жрёт мало. Работников в хлеву — мало! Никто не хочет гамно банты выгребать, да? Вот ты, молодой, пошёл бы выгребать гамно иноплатеной твари?

— Ежели б платили — отчего бы нет? — подумал я. — Всякая работа важна, тем более у нас тут такое творится.

— Это ты сейчас говоришь! А у нас... курс коина ещё подскочил. У меня реальные доходы упали на процентов пятнадцать.

— Я думал, что у вас из-за туристов спасу нет? — предположил я.

— Если бы... мало катается, и всегда так было. Те, что без ци — от горбобыков шарахаются, боятся...

В общем, ехали мы неспешно, минут тридцать, пару раз попадая даже в небольшую пробку из рикш, велосипедов, редких электрокаров и тому подобной техники, я даже конную коляску увидел вроде бы. Сперва наш путь лежал мимо развалин, тянувшихся от парка в сторону моря — мне уже говорили, что одно из чудищ разгромило половину центрального района, а ещё одно потом добавило. Со стороны руин виднелись красивые развалины домов европейского стиля, даже оставшиеся первые этажи смотрелись интересно. Но их вид портили братки в циановых пиджаках, то тут, то там стоявшие у уцелевших подъездов, где торчали забегаловки. Справа же несколько домов стояли в лесах. А после пошли более приличные, отреставрированные дома. Я заметил там вывески на английском и русском — «Hotel KING-SIZE 4*» и «ОТеЛь СВеТЛаНа».

— Почему так мало лошадей? Ведь это логично их использовать в отсутствии бензина? — спросил я у Сян, наклонившись чуть ближе к уху, чтобы перекричать шум.

Да, сидела она на тесном сиденье очень близко. Даже, я бы сказал, волнительно близко. В первый день точно также сидела, но я был на адреналине, и о факте близости думал бы в последнюю очередь. А сейчас... Ещё и к коленкам вернулась чувствительность, то и дело касаются. Но я по-прежнему держал себя в руках.

— Потому что только полиции разрешено. И провести лошадь через кордоны — только очень богатые люди могут себе позволить. Янсен, когда мы ещё это самое... как-то упоминал, что то ли у его отца, то ли родни какой-то есть несколько жеребцов.

— Кто у него батя хоть? Бандюган какой-то?

— Да с чего. В мэрии он работает. Только — это большой секрет! — Сян округлила глаза и прикрыла рукой рот, не сразу сообразив, что не надо было это говорить.

— Ну, и не скажу. И не бойся, — заверил её я. — Одним секретом больше — одним меньше.

Секреты я держать умею. По крайней мере — раньше, когда ещё на севере Евразии околачивался, умел.

Итак, наконец, мы сгрузились на площадь. Она оказалась весьма цивильной — тут и стекляшки этажей в пятнадцать, и красивые дома, не то европейского периода, не то заделанные под европейские стили архитектуры. Туристов, конечно, тут было более чем предостаточно. Фотографировали, галдели на десятке языков. Где-то вдали свадебная церемония с дорогими иномарками, а вместе с этим — толпы детей разной степени причёсанности.

Да, в любом резервации людям почему-то свойственно куда активнее размножаться, чем снаружи.

Русскую речь я снова услышал — буквально рядом, под ухом. Крупный парень в берцах весьма грубо толкнул меня, встал в смешную позу и попросил девушку с телефоном — всю в дредах, весьма красивую, хоть и в куче пирсинга:

— Давай, сфоткай меня, как будто я вон ту башню поддерживаю! Как Кинг-Конг! Скорее, а то опять узкоглазые набегут, нихрена видно не будет!

— Попо-ра-шу! — нахмурился я, с трудом вспоминая слова. — Братан, те-перь я то-же узо-ко-глазый.

— Ой, блин, сорри, сорри, чувак!

Как они от нас шарахнулись! Да уж, вид у меня был грозный, хотя обидеть ребят, конечно, я и не собирался. Акцент у меня был точно не как у изучавшего язык иностранца — сложные фонемы давались с трудом из-за разницы речевого аппарата, но я произносил их я без ошибки, даже уникальную русскую «ы». Наверное, я всё это сделал чтобы произвести впечатление на Сян — и она не скрыла удивление, хоть и была весьма сосредоточена, набирая что-то на телефоне.

— Потом мне расскажешь, что это за язык, и откуда ты его знаешь... Мне пришло сообщение с незнакомого номера... что они где-то... А, вот они! Смотри! Дядя Цао!

Она весьма резво потащила меня вдоль края площади, мимо ресторанов и забегаловок к фигурам, стоящих у выезда на узкий переулок. Я последовал за ней, хотя предчувствие у меня было очень нехорошее.

Хотя бы потому, что никто в группе парней в разноцветных пиджаках не мог походить на почтенного господина Цао, дядюшку Сян Гинчен и директора городского госпиталя.

Глава 16. Юйчи Гун, ветеран музейного труда

— Стой, так там же нет никакого директор Цао? — попытался я остановить Сян.

— Как же так — не? Вон же он!

Я пригляделся — и вправду. Среди размытых силуэтов виднелась невысокая фигура почтенного господина в халате, да ещё и со стетоскопом на груди. Он улыбался, доброжелательно кивал, ну, я и пошёл в его сторону, ускорился, даже почти не чувствовал боли в ноге.

Шли мы, шли в сторону переулка, а директор Цао медленно отступал в её глубину. Переулок был узкий, буквально метра три в ширину, с одной стороны красовалась выцветшая вывеска лапшичной, с другой — «Ремонт обуви». И всё такое было расплывчатое, размытое. Директор Цао шагнул в двери последней, нам же оставалось сделать ещё шагов пять, как вдруг...

— Бежим!! — крикнула Сян, схватила меня за рукав и потащила обратно, на площадь.

И ноги, как назло, снова стали каменные.

А из всех углов полезли товарищи в циановых и леопардовых пиджаках. Стрёмные такие, квадратные, их было не то четверо, не то пятеро. Я увидел всё как-то одномоментно — и парней, и их электрокар, припаркованный поперёк переулка, и фигуру Сян, убегающую в сторону площади. Сян, по счастью, оказалась проворнее. Меня схватили — крепко, за локти, надавили на голову и потащили в сторону машины.

Один хмырь шагнул за Сян.

«Только бы не тронули её, а то ведь порешу», — пришла первая мысль.

Злая такая мысль. Ещё со школьных дворов из 90х. А затем я начал действовать. Рука продолжала держать трость, я дёрнул рукой вверх, сдвинув набалдашник повыше, а затем врезал по пальцам, удерживающим мой локоть. Ладонь от такого манёвра свело от боли, но трость я всё-таки удержал, и одна рука освободилась.

Ну, что ж, попробуем зажечь шаодань в ладони... Да. кажись, получилось. Так, и что теперь?

— Циановый... у него циановый! — услышал я крик буквально под ухом.

Державший меня слева отлетел до самой машины от лёгкой оплеухи в предплечье. А я чувствовал, что готов ещë. Справа снова полезли, я врезал кулаком с зажатой в нëм тростью.

И мой каменный кулак встретился словно с каменной стеной. Было больно — но не столько кулаку, сколько всем суставам и костям скелета выше. Противник явно применил секретный навык, погасив всю силу моего удара. Я явственно услышал треск его пиджака по швам. Мышцы лица и прожилки напряглись, он на миг освободил захват, словно признав поражение.

Но стоило запасу моей ци закончиться, как он тут же схватил меня за шкирку. В ответ я двинул концом трости ему по туфле, наклонился, снова вырвался, пинком в пах отправил отдохнуть следующего. Прием стремный, но выбирать не приходидось. Ноги к тому моменту уже еле держали, и я с усмешкой подумал, что самое время свалиться и прилечь. Но тут подоспела Сян. Какой-то своей особой техникой она сперва раскидала двух хмырей, затем крикнула:

— Лови!

И весьма грубовато, едва не ударом под дых напитала мой даньтень энергией ци.

Что делать дальше — я понял сразу: валить. Если один из этих бандюганов владеет гипнозом, а второй — щитом, то лучше будет свалить.

До потока туристов и местных, шедшего по самый активным перекрёсткам площади, мы добрались быстро, затем замедлились, чтобы не выделяться. Где-то вдалеке послышался свисток полиции — ну хоть что-то в этом мире остаётся неизменным. Хотя жандармы и контролировали очень небольшую часть города — но в туристических местах их присутствие было весьма кстати.

Оглянулся — трое хмырей в пиджаках шли следом, демонстративно глядя куда-то в сторону.

Вообще, чей это район? Янсен как-то показывал динамическую карту кланов, его небольшой пет-проект, основанный на геолокации браслетов и мобильников, но все, что было западнее парка — толком я не помнил. И их было здесь слишком много. Какие-то обувщики, вокзальщики, лицеисты... думаю, им всем не до меня.

Здесь работали светофоры, а поток всех видов транспорта был мощным, не перебежать. Мы протиснулись в первый ряд ожидающих, к самому бордюру. Обернулся снова — те хмыри снова за нами лезли. Двое прямо, напролом, третий — чуть поодоль, сбоку.

И вот этот третий меня не сразу заметил, переглянулся с самым мощным качком, тем самым, что вызвал стену. Шагнул в мою сторону, а затем...

Затем ему в морду прилетел здоровенный рюкзак цвета хаки. А следом в морду полетели:

— Н-на, получи, сука!

— Ну Серëжааа, ты чего опять творишь!! — послышался визг на родном когда-то языке. — Пусти его!

Серëжа — это тот самый, фоткавшийся с небоскребом, а визжала его девица с дредами. Вот уж выручили, родненькие. Турист продолжал наваливать моему преследователю, и к нему уже спешили подельники.

— Ты чë, не видишь, Лëлька, они за инвалидом гонятся! А он тоже русский, я по глазам увидел!.. Н-на, гнида!

— Пошли! — скомандовала Сян.

К нему уже спешила конная полиция. Я только и успел крикнуть через плечо:

— Пасиб!

И мы побежали с толпой через перекрёсток.

Боли в ноги почти не чувствовалось, и очень кстати — за нами всё ещё гнались. Мы свернули на улицу Чэнду — «Свадебную», где была небольшая пробка из велорикш, нескольких электрокаров и электрофургончиков. Сян устроила настоящий паркур, пробираясь между ними, и я не сразу понял, зачем.

Всё-таки один за нами гнался. А может — и не один. Весьма хиленький, тот самый, которого я шарахнул о машину. Но у него была маска — он остановился и напялил её именно в тот момент, когда я обернулся.

— Смотри, так это же директор Цао! — воскликнул я.

Какой же это был милый пожилой дяденька со стетоскопом. Улыбается стоит, ручкой меня манит, стетоскоп взял наизготовку и прям готов послушать, нет ли хрипов в нижних отделах лёгких... Благо, видел я его недолго — получил лёгкую пощёчину от Сян, наваждение опять прошло, и мы помчались снова по улице.

— Что это... за дрянь?! — спросил я на ходу,

— Это... пурпурный внешний шаодань... артефакт!

— Пурпурный?! Первый раз слышу! — ответил я и опрокинул на ходу поперёк улицы стопку овощных ящиков.

Приём грязный, но он сработал. Правда, помогло ненадолго. Сначала мы сбили самокатчика, по ноге прилетело Сян, и это замедлило движение. После нам дорогу перекрыла причина пробки: фургончик, который встал поперёк дороги, и у которого всё никак не получалось заехать в узкий проезд между домами.

Нас догнали — и их все же оказалось двое. Ну, что ж, мне уже, признаться, самому изрядно надоело спасаться бегством. Придется принять бой.

Итак, что у нас есть? Во-первых, Сян. Молодец, тут же встала в стойку, чуть ли не пытаясь прикрыть меня спиной. «Патронов» осталось у неë не то две, не то — меньше. Хоть у девушек и неприлично спрашивать — я уже прикинул, что у неë не менее трëх чакр, две она явно потратила, и вряд ли ещë одна перезагрузилась.

Так, что ещë... ну, мои кулаки и моя чакра, которая, по всем ощущениям была опустошëнная. И была трость.

Трость, пожалуй, будет лучшим вариантом.

— Не смотри!! Не смотри на маску! — крикнула Сян и ударила наотмашь, почти не глядя.

В ответ её схватили за руку. Крепко схватили. Я повернул рукоять трости, продолжая делать вид, что опираюсь на него, уже предполагая, что будет дальше.

Гормон страха, на самом деле, просто бурлил. Это нормально — бояться, когда загнали в угол. Так иногда получается ожесточённее драться. Итак, директор Цао — никакой не добрый, он враг, попытался я внушить себе. Он обманщик. Даже если я его лицо увижу...

О, а вот и он! Добрый дяденька Цао, чей голос я слышал через кому! Который спас меня! Конечно же, надо дать протянуть руку, чтобы он вколол мне лекарство, и тогда...

Мне прилетела пощёчина от Сян — била явно не глядя, и, скорее это был лёгкий хук справа в скулу. На секунду наваждение спало — я увидел горящую пурпурным цветом маску, а мгновение спустя вырнул стилет из трости и шваркнул сверху вниз, от шеи, через подбородок и выше, сбив маску с лица.

Крик боли беглеца вернул окончательно меня в чувства, грузовичок как раз проехал и освободил проход, а к нам уже из темноты окрестных мастерских спешили двое крепких парней и не менее крепкая тетка в спортивной одежде.

— Башмачники! Разбираться не станут, лучше валить! — порекомендовала Сян, но я и так уже валил, что есть мочи.

— Э! Стоять! — слышалось сзади.

— У него маска! Артефакт! — крикнул я, чтобы предупредить наших спасителей.

Те не ответили, но краем глаза на повороте я увидел, что они крутят раненого. Мы шли ещё какое-то время, пока в небольшом сквере не остановились, чтобы я мог отдышаться.

— Кажется, оторвались... что за башмачники? — спросил я. — И как нога?

— Точно не уверена. Но, кажется, это их район на границе площади. Небольшой клан. Вроде, из цивилизованных, не беспредельщики. Но отоварить могли. Спасибо! А нога болит...

— Хорошо. Не за что... Получается, три-один по спасениям, так?

— Типа того,..

Она остановилась ненадолго, перенаправляя остатки ци, чтобы подлечить ушибленные конечности.

— Хорошо что оторвались. И что дальше? Такси вызовем?

Кварталы вокруг были весьма заунывные и неожиданно-безлюдные. Одни какие-то мастерские. Я огляделся — нашёл скамейку, зашагал к ней и буквально в шаге от неё услышал визг Сян:

— Стой!!! Не садись!

— Что такое? — спросил я и заозирался по сторонам. — Засада какая-то? Ловушка? Отрава?

— Нет! Скамейка может быть хищной!

— Чего?! — воскликнул я.

И отошёл на пару метров — от греха подальше, едва не сшибив спиной одинокого самокатчика-подростка. После случая со змеем — я был готов поверить во всякое.

— Знаменитая ожившая скамейка района башмачников! Да как ты не!... А, да, всё забываю. Ну, многие считают, что это легенда. Я сама так думала, пока не увидела в госпитале лично одного парня, который утверждал, что такая штука оттяпала ему ногу!

Сян осторожно подошла к скамейке, у неё снова странно загорелись глаза.

— Нет, вроде бы чисто... Но по рассказам — она здесь и обитает. Ночью перебирается, а потом охотится на прохожих.

Я тут же свалился на скамейку, она секунду спустя уселась рядом.

— Ну, то есть, точно она сейчас перед нами не превратиться?

— Она бы на тебе сработала! Это ты хорошо сделал, что первый сел.

— Ты чего, проверяла на мне?! То есть меня, типа, колченогого, не жалко, ясно. Я для тебя, что, как этот... тестовый сервак у Янсена? Врач ещё, называется!

Сыграно получилось неплохо, мы посмеялись.

— Прекрасно, конечно. А какие ещё предметы бывают? — спросил я.

— Ну... Ожившее оружие. Столовое серебро. Подсвечник. Цветок в горшке, который словил зелёный осколок и может превращаться в хищный баобаб. В борделях, говорят, живёт зубастый...

Она замялась. Я вдруг снова подумал — как же близко она сидит! И место-то какое тихое, спокойное, романтичное такое. После погони, после того, как защитил и мужественно протестировал хищную скамейку. Само то для первого поцелуя!

И вот только подумал — а она уже вскочила.

— Вообще — тебе бы в музей сходить. Кстати он тут неподалёку, вон там, на границе парка Но лучше нам идти в том направлении, к проспекту Вечного Мира, там такси можно поймать...

— Сколько топать?

— Минут пятнадцать. Ну, либо искать станцию велорикш.

— А потом трястись минут тридцать до бабули Хо, так? А там же у нас уже парк, и поток, правильно? Так может срежем.

— Ох, серьёзно... Через парк? Тебе не рано?

— Не рано, — твёрдо сказал я.

— Ну, с другой стороны, действительно. Пешком дойдём за минут пятьдесят. Давай зайдём в музей. Когда ещё окажемся в этих краях.

Пришлось идти в гору — деревья парка виднелись где-то наверху, а вокруг простирались всё те же облупленные районы. Правда, становилось всё более людным. Стайка ребятишек подбежала и стала тыкать какими-то старыми мобильниками, просить коины, новые или старые, Сян цикнула на них, и они разбежались.

— Чей это район?

— Сейчас будет район антикварщиков. Они делят парк с рыночниками с нашей стороны, с юга, и ботаниками с севера. «Стариками» их ещё называют... А недоброжелатели — Чёрными копателями. А вон, кажется, один из них.

Мы выходили на чуть более оживлённую улицу, по которой ходили аниматоры в костюмах мифических (или уже не особо мифических?) существ, а на углу на раскладном стульчике восседал дедок.

«Воздушный рис», гласила табличка. Память Чан Гуна добавила, что мы пару раз с дедом угощались подобным лакомством. А также я вспомнил, как его готовят — над специальной горелкой нагревают герметично закрытый баллон, а потом — бах! Примерно как с попкорном, только быстрее. А может это тот самый продавец? Дедок не то улыбнулся, не то нахмурился, когда увидел нас.

Я в ответ кивнул, он молча раскочегарил горелку, насыпал горсть семян с солью в баллон, плотно закрутил, принялся раскочегаривать и вращать над огнём.

— Я тебя не видел раньше, — сказал он чуть позже с небольшим акцентом. — Девку помню, тебя нет.

— У вас хорошая память, господин Пак Ким Чжоль.

Кореец? Кого только не встретишь тут.

— Из комы вышел. Шесть лет провалялся.

— Бывает, — кивнул дедок. — Трость у тебя красивая. Её мои друзья с радостью купят. За полтысячи коинов.

— Полтысячи?! — я удивился, но потом покачал головой. — Не продаётся. Это подарок. И...

— И оружие, ты хотел сказать? Я заметил характерный разрез под рукоятью. Что ж, ответ истинного бойца. Оружием не следует разбрасываться ради копеечной выгоды. Как звать?

— Чан Гун.

— Гун... уж не тот ли Гун, что практиковал астрологию в квартале, который у рынка сейчас... Как там улица называется... Дед твой, да?

— Ага! — кивнул я. — Вы знаете, где он? Что с ним стало? Он погиб?!

— Понятия не имею. Мы так, немного совсем общались. Он мне помог лет десять назад... подсказал кое-что про документы. Ещё до Катастрофы. Но поговаривают, что первое чудовище его и сожрало. А ты, получается, выжил? Случаем, не прямо там был при прорыве?

— Хм... не там, — зачем-то решил я соврать. — Но ударной волной достало.

Видимо, неубедительно.

— Если там — то помалкивай про это, — посоветовал Пак Ким Чжоль, и у него на миг зажглись глаза.

Он закончил приготовление, подставил под баллон мешок, подсунул ручку, и...

Я ожидал характерного хлопка, почти выстрела, но хлопок был гораздо тише, а конец баллон охватило уже знакомое голубоватое сияние. Воздушный рис полез в мешок неспеша, неторопливо... Спустя минуту кореец отсыпал в бумажный кулёк и протянул мне.

— Половина коина. Вам со скидкой.

— Хорошо, — Сян достала телефон, заплатила, а кореец усмехнулся.

Да уж, девушка, платящая за угощение для парня — это однозначно стрёмно. Скорей бы уже получить первую зарплату.

— Ну, мелюзга, теперь ступайте к малышу Джанджи. Он проведёт вам экскурсию. И ещё раз — помалкивай. А не то найдутся люди, которые захотят разрезать тебя на кусочки, чтобы выковырять то, что в тебе наверняка застряло. Причём — и по эту, и по ту сторону забора найдутся. И даже среди моих боевых товарищей по клану есть искусные изыскатели. Я же вижу, что в тебе какая-то мешанина с шаоданями...

Улыбнулся он не то иронично, не то... злорадно. Тут я напрягся. Неужели он видит?

И главное — что именно он видит?

Когда мы взобрались по неширокой лестнице по склону холма, перед нами, чуть ниже, раскинулся парк с Основным Потоком по самому центру. Начался дождь и близкие раскаты грома — причём, какие-то непривычные, приглушённые, словно кто-то бил по большому тазу. От потока в низких разреженных облаках пробегали молнии. Зрелище, конечно, было завораживающее.

— Как этот кореец прознал, что у меня что-то с шаоданями? Янсен и то не смог выяснить при помощи своих приблуд.

— Ну, у этого дядьки то ли четвёртый, то ли пятый уровень. Запросто мог прокачать своё магическое зрение, чтобы не только тебя насквозь видеть, но и мысли читать... Идём в здание... а то промокнем.

Мы миновали ворота — охранники-громилы в длинных саронгах больше напоминали буддийских монахов, чем городских обитателей. Остановили на миг, посмотрели — внимательно, в самую душу, и пустили дальше. Мы пошли по тропинке мимо пальм и бурной парковой растительности. Ухаживали здесь хорошо, если не поднимать голову и не смотреть на поток — обычный тропический сквер с лужайками, даже туристы прилагается. Вообще, во всём была какая-то торжественность. У малыша Гуна внутри меня тут очень чётко сработало дежа вю — определённо точно он тут гулял в детстве с родителями, то ли выставочный комплекс тут был, то ли концертный зал — что-то такое. Мне же до сих пор было непривычно осознавать, что целых шесть лет прошло. Похоже, музей был здесь чем-то вроде своеобразного храма, или неофициального исторического центра города.

Хотя, конечно, все понимали, где теперь настоящий центр — не на площади, не тут, а чуть подальше, где из-под земли бъёт чудовищной силы поток неземной энергии.

И вот, мы прошли ворота и оказались у входа со здоровенной табличкой «Музей Катастрофы» и годом, когда всё это произошло.

Малыш Джанджи оказался тут как тут, он был практически карликом — маленький, смуглый, коренастый, возможно, с индокитайскими кровями.

— Местные? Опоздали на экскурсию. Тут раз в полчаса, — нахмурился он и скомандовал охранникам. — Досмотрите их.

Ну, и меня досмотрели — Сян бесцеремонно пощупали по бокам, меня тоже, затем один обратил внимание на трость.

— А ну-ка покажи, что там...

— Там стилет, — сразу сказал я. — И отдавать я её не собираюсь.

— Тогда — на выход! — рявкнул он.

— Тише, тише... — сказала Сян. — Мы честные ребята с восточных окраин, я на Рынке работаю... работать буду. Всё хорошо. Просто он... ни разу не видел.

— Да? Тогда придётся нам провести, показать, тогда что-нибудь придумаем. Наверное, сам вам тогда всё покажу.

Пока мы ждали, что они что-то придумают, мой взгляд упал на фотографию на стене в фойе, одну из многих в ряду. Фото в чёрной рамке. Внизу под этим всем лежали подношения, ароматические палки, какие-то игрушки. Я проковылял ближе и прочитал, вгляделся в лицо.

«Юйчи Гун», было написано там, и моя память узнала черты лица, хоть на фото он и был молодым.

Почётный ветеран музейного труда, работник обсерватории, астролог, практик народной медицины.

Годы жизни...

«Находился в непосредственной близости от места Катастрофы».

Вот значит как... И всё-таки он погиб. Получается, теперь я — за него?

Глава 17. Проверка прочности отношений "врач и пациент"

— Все умершие и пропавшие без вести, получается, — сообщил малыш Джанджи, подошедший со спины.

— То есть не у всех трупы нашли?

— У большинства нашли. Но у некоторых всё было в таком состоянии… сам понимаешь. А что, родственник твой, да? Юйчи Гун… Это не тот ли, который?...

— Да, не, так. Показался знакомым, — сказал я, вспомнив рекомендацию корейца.

В общем, толика надежды осталась — памятуя, каким был дед.

Проблему с тростью решили решили быстро: притащили какую-то сучковатую древнюю крюку, грубо обделанную под трость, а мою положили в сейф — всё цивильно и прилично, точно также делают во всех приличных музеях мира. (Вспомнилось, ездил я ещё в техникуме с другом в Санкт-Петербург, и с поезда пошли в Эрмитаж, а на входе оказалось, что у меня в кармане складной ножик-бабочка, все тогда с ними ходили, и тогда охранник точно также… Стоп, я же договорился с собой, что воспоминаний не будет?!)

— Так, куда билеты платить? — спросил я, но Сян толкнула меня вперёд, к турникетам.

— Адаптантам бесплатно… абонемент у нас теперь всегда при нас, и пожизненный.

Экспозиция была, скажем так… странной. Но крутой.

В первом зале — кадры города до Катастрофы. Этот город я вспомнил. Мирная жизнь, бурно развивающийся мегаполис, кафешки, манифестации, фотографии аэропорта — интересно, что с ним стало? — и тому подобное.

— Вспоминаешь, малой? — спросил Джанджи

— Вспоминаю, ага, — кивнул я.

Следующий зал: зацикленное видео с камер наблюдения со взрывом Потока. С разных камер. Графики сейсмографов. Первые кадры разрушений. Варианты визуализации змея, того, как он выглядел — несколько различных зарисовок, ни одна из них не была похожа на то, что я видел. Первые визуализации открывшихся шаоданей.

Мы шли, конечно, чуть быстрее, чем нужно для вдумчивого просмотра, и ту самую экскурсионную группу мы быстро догнали. Туристы были то ли из Индии, то ли из Шри-Ланки, язык я не признал. Экскурсовод был другой, но Малыш Джанджи на миг отвлекся, поговорил с ними.

— Где тут второе чудовище?

— Великий Ниан. Вот он.

Рогатый лев из мифов, прочитал я. Туша величиной с три автобуса, с острыми когтями и зубастая, как акула. Он пожрал кучу народу, раскидал оставшиеся войска и с трудом прибуксированные танки, разрушил квартал, на месте которого сейчас стоит рынок. После сражения с ним выжило всего несколько практиков, среди которых — Надзиратель Ди. После народ сделал три просеки в разные стороны от Основного Потока, чтобы направлять чудовищ в ловушки, и начали проект по возведению укреплений вокруг фонтана.

Вообще, бестиарий я изучил, но весьма диагонально. Длинные тексты я читал до сих пор не сильно хорошо, как будто что-то щёлкало в мозге, и он быстро утомлялся. Но уже был в курсе, что вылезавшие год от года чудовища не имели никакого совпадения с китайским календарём — просто лезло то, что по каким-то загадочным календарным часам оказалось в этот момент по ту сторону потока.

Третий зверь был, пожалуй, самым разрушительным. Это был Фэнси, чудовищная помесь кабана, стегозавра и буйвола, да ещё и умевшая увеличиваться в размерах благодаря зелёной чакре. Тварь стала высотой с пятиэтажный дом, своими когтями, бивнями и шипастым хвостом она разрушила добрую треть центральной части города — те самые руины к югу от Эпицентра и справа от Госпитале, которыми сейчас владеют циановые братки.

Затем был Беюй — рыбо-черепаха, выползшая и протаранившая просеку через холмы на север, к парковому пруду, раскидавшая там все постройки и чуть ли не самовольно там утопившаяся. Это была почти бескровная победа.

Пятая победа состоялась над Петухом Чанфу, пернатой тварью с тремя головами, тремя крыльями и шестью ногами. Полетать и покрушить петуху удалось изрядно, изловили только через несколько дней. Выяснилось, что он был убит в воздухе совсем недалеко от стадиона, и я проходил буквально рядом с его местом убийства несколько раз.

За год с небольшим от моего пробуждения — вылезла шестая тварь, Великан Тими. Это был не самый крупный, но, пожалуй, был самый сообразительный, даже, возможно, разумный противник. Он умел уменьшаться и увеличиваться в размерах до десятиэтажного дома. Успел разорить рынок, пробежать дальше всех, спрятался в заброшенных зданиях и пробрался до самых окрестных гор, где его и прикончила Юбилейная Дружина спустя целую неделю после пробуждения.

И всего за пару месяцев до моего пробуждения была одержана победа над Ню Мо-ваном, эдаким помесью люцифера и минотавра, который спустился по восточной просеке, устроил пожар в лесу, пожёг огнём и порушил пару кварталов на территории севернее олимпийцев.

Дальше — стенд, посвящённый деятельности малых чудовищ и демонов.

— Стоп, кого?! Демонов? — усмехнулся я.

— Ага. Какие-то разумные твари с той стороны Основного Потока, — пояснила Сян. — Точно не известно, есть ли они вообще, но через них многие объясняют, как вообще чудовища к нам в мир попадают. Дескать, регулярно их в Основной Поток закидывают.

— Чего, правда?!

— Я, честно говоря, до сих пор не очень-то в это верю.

Дальше — были залы с артефактами. Ножами, обломками костей, кучей клинкового оружия, включая разные самодельные дрыны. С одеждой убитых в сражениях практиков. В конце — какой-то стенд про администрацию города, интересно, конечно, но Сян неожиданно заторопила меня.

— Тебе уже есть пора. А мне вечером работать…

И только сказала — я и почувствовал, правда, пора. Ходить уже было тяжело, и досматривать последние залы мы не стали. Что ж, зайдём ещё, решил я, всё равно, мне в этом городе ещё жить да жить.

Я, если что, совсем не был против. Уже привык, да и нравилось вполне.

Когда мне возвращали трость, Джанджи спросил:

— Вы не через парк идёте? Там ещё экспозиция будет, если что. Только для местных и для адаптантов.

— Через парк.

— В таком случае — Ли тебя проводит, ему как раз меняться.

Музейщик кивнул одному из громил. Выдали мою нормальную трость, пропустили обратно в сквер, который плавно переходил в более дикий парк.

В тот самый парк, в котором всё и произошло.

Дождь всё ещё лил, правда, уже стал сильно слабее.

— Зонтиков у нас нет, — прокомментировал громила. — Заказывали фирменные в Гуанчжоу, их все на сувениры растащили. У нас тут не так уж часто дожди идут.

И правда, для южного побережья Китая — было суховато, тут какой-то почти средиземноморский климат получался. Видимо, луч Основного Потока ощутимо повлиял на климат, тучи разгоняет, или что-то такое.

Мы прошли через ограждение и бодро шагали по парковой дорожке. Музейная территория вокруг всё ещё продолжалась, кое-где даже сохранились старые таблички с декоративными растениями. Лес здесь был молодой, судя по всему, но постепенно становился всё гуще и гуще. И тут, и там были полянки, некоторые — напоминавшие следы от взрыва мины. Некоторые полянки были вытоптанные, на одной из полянок я увидел медитирующего практика в саронге. Дальше — новый забор с ограждением, кованым, прочным. Там всё тоже вовсю колосилась поросль, внутри было невысокое полузаброшенное здание, вокруг которого стояла техника. Танки, бронетранспортёры, джипы, какие-то хитрые военные бульдозеры для химзащиты…

И, внезапно, там стоял вертолёт. Крашеный в цвета министерства общественной безопасности, огромный — знакомой советской модели, то ли Ми-28, то ли Ми-26, я их ещё в той, прошлой жизни путал.

Дождь между тем усилился.

— Идём, — попросила Сян. — А то я совсем промокла уже.

Шли дальше. Неожиданно сопровождающий нас амбал Ли прыгнул в кусты, вспыхнуло бледно-голубым, потом я услышал, как он пробормотал:

— А, всего лишь фей-ю.

И после он вышел с довольным видом, сжимая в руках странную тварюгу — помесь рыбы, летучей мыши и лягушки. Пару секунд она дёргала хвостовым плавником, затем утихла, вспыхнув на миг белым сиянием, растёкшимся по руке.

— Бесплатный аккумулятор ци, — прокомментировала Сян. — Самая популярная тварь, вылетающая из Основного Потока. Их пару сотен в день вылетает.

— Жалко… фей-ю, — прокомментировал я, а сам теперь смотрел по сторонам куда внимательнее.

Людей было мало, один раз ребята в саронгах, охранники парка, пара туристов и пара бегунов бегуны, видимо, занимающиеся культивацией. Один из них пробежал, держа на голове в связке четыре здоровенных каменюги — да уж, интересный способ практиковаться. Охранники же на миг напрягались, вглядывались в меня, но после кивка Ли — проходили мимо.

Факел Основного Потока то и дело проглядывал среди деревьев. Уже слышался мерный тихий гул, одновременного и немного пугающий, и какой-то зовущий.

— Уже скоро, — прокомментировала Сян.

Итак, мы поднялись на холм и вышли на большую поляну, откуда открылся вид на Основной Поток.

Парк был приличным, километра четыре с севера на юг и километра два в поперечнике. Центральная площадь, на которой всё и произошло, теперь сильно увеличилась в размерах, до километра в ширину. По краям появились вырубки, уже слегка заросшие обратно молодой порослью. Воздух гудел, ныл. Всё тело словно пронизывала невидимая энергия, от которой бросало в пот. Я прикинул, взглянув на фигуры туристов, толпящихся поодаль — факел был в районе семидесяти-восьмидесяти метров в поперечнике.

Дождь здесь прекратился, в центре, вокруг факела, в кратере — земля была сухая и каменистая, там стояли странные конструкции, наблюдательные вышки и стены, наполовину разрушенные, наполовину скрытые туманом. Языки тумана поднимались на пару сотен метров и то и дело опускались на ближайшие деревья.

— Они, типа, что, напитываются энергией? — спросил я, показав на практиков, восседающих на полянках вокруг.

— Вон там — дежурные практики. Следят за мелкими чудовищами. А это всё приезжие. Туристы, или бывшие туристы, оказавшиеся адаптантами. Я бы не сказала, что это полезно делать, баланс ци, меридианы, всё прочее. Приходила к нам в госпиталь парочка после того, как посидели тут пару суток без перерыва… если долго здесь находиться, то начинается что-то вроде лучевой болезни. Да и опасно сидеть, то и дело что-то выпрыгнет. А вон, смотри, главные ловушки на просеке! Уже отремонтировали, и горелый лес вырубили.

— А он всегда такой был? — кивнул я на Поток. — Здоровый.

— Диаметр колеблется, каждый год растёт на пару метров, — пробасил молчаливый доселе амбал Ли. — Хотя на третий год уменьшился. Но стены возвели в первый же год, когда ещё не поняли этого. Мы не за этим пришли. Идём.

На той же опушке, на вершине холма была небольшая ограда, оплетённая ленточками, с некоторыми подношениями. Там сидел с закрытыми глазами такой же охранник, поднявшийся, как только пришёл Ли. Ли занял его место.

Я не сразу сообразил, что находится за его спинами. Сперва я подумал, что это какие-то странные валуны, но потом вдруг пришло осознание, и мурашки пробежали по стене.

Это были черепа. Черепа тех самых зодиакальных существ, здоровенные, от полуметра до трёх метров в поперечнике.

— А чего их десять? Чудовищ же было всего… семь?

— Петух Чанфу — он же был трёхголовый. А вон, смотри, черепа мелких

Черепа были клыкастые, шипастые, рогатые, лишь один, от великана Тими, поразительно напоминал человечий. Хотя, скорее, не от Homo Sapiens, а от какого-нибудь огромного австралопитека.

А на самой вершине лежал череп Великого Подземного Змея. Тот самый, в который мой дед всадил меч. Получается, все черепа подкладывают под него, приподнимают.

Стоп. А что это там наверху сверкнуло? Уж не меч ли?

— Что там, наверху?... — спросил я Сян.

— Меч, — кивнула она.

— Дай угадаю? — усмехнулся я. — Который никто не может выдернуть?

— Ага, — кивнула Сян без тени иронии на лице.

— Серьёзно? Не шутишь? Я-то пошутил. Хм… что ж, мне попробовать, что ли?

Я шагнул вперёл, примерился, как получше залезть.

— Не дури, это музейный экспонат, — сказала она.

Ли посмотрел хмуро, неодобрительно. да и я понял, что переоценил свои усилия — мне уже и без этого хотелось поскорее свалиться куда-нибудь, поваляться, полежать.

А ещё я снова начинал чувствовать признаки “лапшичной ломки”, как я её прозвал. Которая, на самом деле, была ломкой от моей путаницы цветов в шаоданях. Но нет, мы прошли всего половину пути — расслабляться рано.

Обошли вокруг поляну вокруг кратера Потока, спустились с холма и прошли через тропу к просеке.

А там нас встретили ребята в уже знакомых спортивных костюмах, в которых ходит рыночная стража.

— Практики? Куда идём? — хмуро заявил один из них, постарше. — Прогулочная и общая зона закончились. Выход в город через просеку.

— Нам — туда, — твёрдо сказал я. — Нам надо в лапшевню Бабули Хо, а дальше — в рынок.

— Ничего не знаю. Выходите из парка, обходите район, и заходите в рынок оттуда.

— Но это же короткий путь? Ведь так? Вы боитесь, что мы что-то натворим? Так сопроводите нас.

— Много чести, — усмехнулся второй парень, помоложе. — Нам некогда работать гидами!

— Господа, я ваш в доску. Я живу в квартале новостроек за олимпийцами, а в лапшевню хожу чуть ли не каждый день. Да я и надзирателя Ди знаю, и племянника его.

— Не верю я тебя, вали давай!

Признаюсь — я хотел решить проблему самостоятельно, но Сян наши препирательства изрядно достали.

— Мальчики, он не врёт, меня надзиратель Ди на работу взял… Я ваш новый ци-ортопед, сегодня вечером первый сеанс.

— Хм, ци-ортопед? — почесал головой парень. — Я что-то слышал, Прасет что-то говорил.

— Прасет Чапганг, — вспомнил я. — Я видел его бой на крыше у пентхауса. Как он скинул наглеца Ионглианга Ю.

— Хм… — охранники пошептались коротко, потом один отошёл в сторону, сделал короткий звонок, а после сказал: — Проходите. Можно.

— Только нужна плата за проход! Половина нового коина, — заявил второй, более молодой.

Ну, это была то ли шутка, то ли его частная инициатива, эдакий мягкий вариант гоп-стопа.

— Пусть твои люди свяжутся с моими людьми, — усмехнулся я и бесцеремонно прошагал мимо.

— Как считаешь, стоит настучать надзирателю Ди на подопечных? — прошептала Сян. — Я бы нажаловалась!

— Не люблю заниматься стукачеством. Просто перестарались парни, их судьба сама накажет, когда совсем зазнаются.

Эта часть парка, контролируемая рыночниками, была ещё более безлюдной и чуть менее ухоженной. Один раз нам показалось, что мы слышали чей-то рык в зарослях. Один раз попался охранник — тот промолчал, пропустил.

И вот, наконец, как-то неожиданно из парка мы вышли на рынок. Сперва я посидел, отдохнул на скамейке у входа под бдительным взором ещё парочки охранников.

— Показать тебе кабинет? — спросила Сян. — Всё равно — по дороге к бабуле Хо.

— Валяй. Только я очень жрать хочу уже, не могу.

Потолкались между прилавками, отмахивались от назойливых торговцев, которые пытались всучить нам “потроха чудовища” вперемешку со шкурками панголинов и амулетами, и оказались на внутренней улице в самом центре. Там стоял десяток двухэтажных зданий, новых и уцелевших после разрушения Ниана, второго юбилейного зверя. Остановились у одного из них, у подъезда, где, среди прочих, висела свеженапечатанная табличка:

“Сян Гинчен, ци-ортопед высшей категории. Приём по предварительному расписанию, телефон…”

— Госпожа Сян, — кивнул молодой охранник, пропуская нас вперёд и немного недовольно зыркнувший на меня.

Хм, молодой, бодренький… будет тут тереться. Нет уж, ревность — стрёмное, разрушительное чувство, нужно быть выше подобной неуверенности.

Поднялись на второй этаж. Там оказалось три кабинета, из соседней двери с табличкой “Стоматолог Ли Ю, мастер стоматологической культивации. делаем больно, но на века!” доносились тарахтение бормашины и сдавленные стоны. Конечно, никаких тебе высокоскоростных агрегатов! Кабинетик оказался простым, минималистичным. Стол для записей, кушетка, ширма для переодевания, всё чинно и благородно.

И даже интимно как-то.

— Значит, никакой порностудии всё же нет, — констатировал я, получив тычок в плечо. — Ай! Чего дерёшься?

— Всё бы тебе пошлить. Ну чего, давай я тебе сеанс здесь сегодня сделаю, раз уж пришли. Заодно и синяки после драки поправлю.

— Раздеваться?

— Раздевайся. За ширмой только, пожалуйста!

Кушетка оказалась куда удобнее диванов в доме Янсена — по крайней мере, для мануальной терапии. А может, и не только… Конечно, пока мне разминали икры ног и крестцовую зону и занимались акупунктурой вдоль меридианов, я ловил себя на разных интересных мыслях, чем ещё можно заниматься на подобной поверхности, но быстро утихомирил себя. Истечение ци, вред для меридианов, всё прочее…

Но то ли мне показалось, то ли как-то нежнее всё происходило на этот раз. Не так как-то. И даже игривее. Или же я выдаю желаемое за действительное? Я повернулся и поймал взгляд Сян — она смущённо улыбнулась.

— Ну чего ты смотришь… Лежи спокойно.

Сказала и хлопнула меня по мягкому месту. Не, ци-ортопеду уж точно так не полагается делать! Неужели она думает о том же, о чём и я?

— Сян, я тут давно хотел сказать по поводу отношений “врач и пациент”… тебе не кажется, что они уже несколько у…?

Глава 18. Двоюродный брат самому себе

Ну и, конечно же, в этот момент в дверь постучали.

— Занято! — рявкнула Сян.

— Что, Стрекоза, уже ведёшь процедуры? — послышался знакомый голос. — Вроде же вечером только собиралась.

— Ой! — пискнула Сян, затем хлопнула меня в бок и прошептала. — Одевайся скорей!

Да уж, надзиратель Ди сорвал всю малину. Такой разговор намечался! Сян, конечно, прореагировала забавно. Ни дать не взять юная студентка, которая привела парня в гости, пока нет родителей — а они взяли и пришли раньше. Ну и, конечно же, моя поспешно одевающаяся физиономия за ширмой добавила особой пикантности ситуации.

— Уважаемый надзиратель Ди, прошу извинить за такой вид... — начал я.

— А, это Чан, добрый день, — усмехнулся надзиратель. — Хм. В принципе, в случае с Чаном я даже готов допустить подобное использование кабинета, только следовало бы предупредить заранее. Я бы усилил охрану.

— Что?! Нет-нет, мы проводили сеанс ци-ортопедии, ничего такого! — лепетала Сян, красная, как рак, спешно прибираясь.

— Вот как это теперь называется, ага...

И ведь ни один мускул на лице не дрогнул, не поймёшь — он серьёзно, или все же шутит?

— ...Причём последний, всё, курс окончен, Чан может ходить! — выпалила Сян.

Про «последний», конечно, она сказала для меня — даже обидно как-то стало. А потом поняла, что ляпнула лишнего и прикусила язык.

— Да? — надзиратель заглянул за ширму. — Ну?

Я в этот момент уже натянул портки и уже полуинстикнтивно схватился за трость. И тут же отпустил её, приложил к стене. Сделал пару шагов — нет, всё ж, оперся о стенку. Во-первых, и сеанс был не окончен, порцию ци я так и не получил. Во-вторых — поход мы совершили знатный, тут и без моих проблем хотелось есть так, что уже слегка штормило.

— Не похоже, что может. Без трости, в смысле. Ну, раз уж ты здесь, идём, прогуляемся? Тут недалеко...

— Конечно, уважаемый надзиратель Ди! Сян, вечером поговорим, хорошо?

Мы оставили смутившуюся Сян и спустились, прошли десяток метров, миновали ворота, свернули во внутренний дворик здания. Я заметил покосившуюся табличку «Школа Пути Мастера Ди». В проходе нас встретил Прасет Чанган.

— Зачем он здесь? — спросил он, с некоторым пренебрежением глянув на меня. — Он же...

— Да, он пока слаб. И не принят в альянс. Но я видел, на что он способен, — прокомментировал надзиратель Ди, толкая меня вперед.

— Хорошо, — сказал Прасет и потерял ко мне всякий интерес. — Господин Ди, двое новых парней, в парке на просеке, Сюин... и этот, молодой — собирают дань с прохожих. Вы же не распоряжались так делать?

— Конечно же нет.

— В таком случае я переведу их завтра на чистку общественных туалетов на рынке.

Надзиратель Ди молча кивнул. И поделом, подумалось мне. Альянс рыночников вызывал все больше уважения — и дисциплина в порядке, и руководитель адекватный, и наказания справедливы. Прошли дальше — между тремя домами находился небольшой дворик с тренировочной площадкой, тренажерами и ареной. Вокруг площадки стояли вытесанные статуи зодиакальных существ, различных чудовищ, между ними тренировались два бойца.

Два по пояс голых мужика бились на толстенных бамбуковых жердях. Разворот, удар, блок, отход, разворот, обманный манёвр... Во всём это чувствовалась какая-то железная воля и выдержка. Вот бы знать их уровень! Но для этого нужно приложение, а для приложения нужна регистрация.

— Применяю! — предупредительно крикнул один из них, и неожиданно в кулаке зажёгся циановый огонёк.

Следующий удар палки оттолкнул нападавшего на добрых три метра! Ещё взмах, ещё удар — на этот раз обороняющийся включил щит в шаодане, погасил удар.

Выглядело круто. Но потом я подумал — а чего, разве я также не могу? Ведь могу же. У меня всё для этого есть. И шаодань, и две руки, и ноги целые, и смекалка с координацией...

И только я про это подумал — ситуация на площадке мигом поменялась. Такое чувство, что видеоролик, который я смотрел, ускорили раза в четыре! Секунд десять всё сверкало и пылало от вспышек ци, взмахи следовали за другим. Бойцы прыгали на метра два, отталкиваясь не то от статуй, не то от самого воздуха, палки впивались в плоть, звеня, как от удара по стальному котлу...

— А ну отожмись на перекладине, — скомандовал Ди, даже не обращая внимания на происходящее.

— А? — я с трудом оторвался. — Куда идти, уважаемый надзиратель Ди?

— А вон, в углу..

Я проковылял, прислонил трость, со второго раза поймал перекладину, отжался — пять раз. Наверное, смог бы и больше, если бы не усталость и продолжающийся мелкий дождь — пальцы всё время соскальзывали.

— Мало. Отжимайся больше, — скомандовал Ди. — Иди домой тренироваться. И не спеши.

— Нет уж, сначала я подкреплюсь. Спасибо за экскурсию, надзиратель Ди.

— Вообще, много ты спешишь. И с Сян спешишь, наверное — тоже зря.

Вот так вот взял — и одной фразой всё разложил по полочкам. Молодец, надзиратель Ди. И я пошёл — через весь рынок, Сян решил не забирать, разумеется, сначала к бабуле Хо. Бабуля встретила с распростёртыми объятиями, принесла много салфеток, чтобы утереться. Кивнула в сторону коляски, стоящей в сложенном состоянии у входа.

— Ну и чего? Сядешь?

До меня вдруг дошло, что я обошёлся без коляски почти целых уже полдня.

— Не сяду, уважаемая бабуля Хо.

И чуть ли не в первый раз уселся на нормальный стул.

— И то верно! От моей лапшички лучше выздоровление идёт, ежели двигаешься побольше.

— Только вот теперь я от неё завишу, от лапши вашей.

Бабуля Хо села рядом, взглянула прямо в душу — и не то, чтобы магическим взором, а каким-то вполне международным взором мудрой старухи.

— Не от лапши бы зависил, так от чего другого. Я ж вижу, что двое вас, так? Или даже три, да? Сомневалась, потому что раньше только слышала о таком, а теперь прямо вижу. Память мальчика, тело юноши — а душа и разум мужчины. Откуда ты родом?

— Я... родом отсюда. Мой дед — Юйчи Гун, — признался я.

Давно хотелось кому-то признаться. Сян — пока рановато. Бабуле Хо — самое то, решил я.

— Юйчи Гун... Вот оно что, поняла. Так значит это именно он сразил Великую Подземную Змею, первое чудовище? А ты был рядом и впал в кому? И кто-то спас твоё тело, а разум принесло откуда-то издалека?

— Издалека, бабуля Хо, — вздохнул я. — Хотя память Чан Гуна частично сохранилась.

— Хоть с Земли? Иль оттуда чего прилетело?

Она тыкнула пальцем в пол.

— Я говорю, мой дед — Юнчи Гун. Я... типа, двоюродный брат самому себе.

— Ага. Поняла, — кивнула бабуля Хо. — Но это не отменяет моего вопроса. Из Поднебесной Империи?

— Да почему! Мой батя был то ли внебрачным сыном Юнчи, то ли от первого брака — я не знаю. Мне не рассказывали. А, или вы думаете, что Юнчи Гун... оттуда?! Я понятия не имею, что за Поднебесная Империи, или как там еë называют.

Бабуля покачала головой с видимым сожалением.

— Да и никто толком не знает, внучек, мы люди простые. А там чего? Помер? В Европе где-то, поди, да?

— Ага... Россия, в общем. Сибирь.

— О-о! — восторженно воскликнула бабуля Хо. — Россия! Москва. Санкт-Петербург. Владивосток. Холодно там у вас.

— Да не скажите! Летом — так прямо как сейчас погода.

— Ох, внучек, всё-то у тебя в голове перепуталось! Там у вас снег, я видела много раз в новостях, когда ещё центральное телевидение работало. Вы ещё все в этих... в дырках во льду купаетесь.

— Это только зимой! И не все в ледяной воде купаются! Бабуля Хо, вы мудрая женщина, пожалуйста, не надо вот этих вот стереотипов про медведей, ушастые шапки и... огненную воду, — как «водка» правильно звучит на родном теперь языке прилежный в прошлом ученик Чан Гун не знал.

— Это я уже поняла... Не такие уж вы и выпивохи. Сколько туристов из России не захаживало, ни разу никто не спрашивал про крепкие напитки. Ну, ничего... скоро ты снова сможешь танцевать балет!

— Я не танцую балет! Далеко не каждый... русский танцует балет. Тем более — мужик из глубинки.

— Ладно, ладно... Верю. Что, и картошку не ешь? Я бы могла в рамен класть, надо бы закупить только...

— Ем. Но не то, чтобы прямо только её! Я припоминаю, что раньше думал, что китайцы один только рис едят — теперь понимаю, какая это глупость.

— Ну, и как тебя звали? — спросила бабуля Хо.

— Теперь это не имеет значения. Да и я не произнесу, сложное для моего языка.

— И что, Сян не сказал?

— Не-а.

Бабуля Хо задумчиво почесала подбородок.

— Ну, может, и не стоит пока что. Вижу... вижу я всё, внучок, как ты на неё смотришь. И как она на тебя смотрит!

— Бабуля Хо, при всём уважении — это вас не касается, и обсуждать всё это я не хочу! — несколько резко заявил я.

— Ага. В общем, я чего подумала. Вы же съезжать от своего очкарика планируете, так? У меня тут на втором этаже ремонт закончился... Уже несколько ребяток живут, такие же, как вы, хорошие, беспризорные теперь, считай. Я же в девяностые старшим лейтенантом детской комнаты милиции была, да... Переезжайте к нам. Две комнатки у меня тут есть...

Мы поднялись по узкой лестнице наверх, и тут же нахлынули воспоминания — помещения над нами оказались ничем иным, как бывшей квартирой моих родителей! Правда, изрядно перепланированной, со снесёнными стенками и пустой — безо всяких признаков старой мебели. Только оборванные остатки обоев напоминали о прошлой жизни.

В целом жилплощадь показалась вполне приличной, комнаты достаточно просторными. Конечно, немного стрёмно было, что общие санузел и кухня на блок. А также то, что на этаже теперь было ещё десятка два таких комнат, стоявших пустыми — кто знает, кого бабуля Хо туда поселит. Но я был неприхотливым и к общажной жизни более чем готовый.

— Бабуля Хо, а сколько это будет стоить?

— Да что ты, внучек, ты же у меня работаешь. Вычту из зарплаты! Шучу, живи бесплатно, только за свет и связь скидывайся. Кстати, про зарплату...

Разумеется, я согласился. Завтрак и обед я добросовестно отработал — приборкой на этаже. Вместе со мной прибирался хмурый монгол лет тридцати, коротко, да не совсем представишийся:

— Боролдайсуялби.

— Э-э. Постараюсь запомнить!

Мы таскали вдвоём стройматериалы и строительный мусор — после лапшички я делал это без особого труда, правда, тростью всё ещё себе помогал. Потом я помог почистить засорившуюся раковину на кухне и подкрутил потёкший смеситель. Как мне показалось — за четыре часа я заработал я несколько больше, чем стоит лапша. Ну, да ладно, подумалось мне. Бабуля Хо не выглядела той, что может кинуть на деньги, к тому же, платёжного счёта в нынешней валюте у меня не было.

В общем, осталась единственная серьёзная задача на день: уговорить Сян переехать.

Когда я дошагал в гордом одиночестве до квартиры Янсена, Дзянь бросилась мне на шею.

— Ты пришёл сам! Вас так долго не было! Мы звонили Сян, они сказала что-то, что занята, и что на вас напали, ты цел?!

— Тише, тише, отлипни от меня, какая же ты назойливая...

— Как твоя рука?! В неё ещё горит... синяя чакра? Ты их всех убил, да? Клинком?!

— Тише! Янсен, а нам надо поговорить. Дай хоть присяду.

Мы прошагали до гостиной.

— А, да. Слушай, мы тут осмотрели то колечко... Ну, чего, это твой трофей, получается. Внешний синий шаодань!

— Фига. Круто. И чего он теперь?

— Осколки шаоданей Великих Чудовищ обладают огромной силой и способностью аккумулировать ци из воздуха безо всяких даньтяней. Воздушный змей мог летать по траектории, которую кто-то задал и нарисовал...

— Янсен, круто, но я завтра посмотрю, я не про это. Съезжать мы думаем.

— Съезжать?! Что ж... это поможем.

Признаться, я не знал — будет он нас отговаривать, или нет. Но согласился он достаточно спокойно. А вот Дзянь — вела себя как капризная девица.

— Я тебя никуда не пущу! Ты обещал! Что вот ты когда встанешь на ноги, то переедешь ко мне в комнату! А вот Сян — пусть переезжает.

— А я ей уже позвонил. Сказал, что Чан нашёл квартиру, — сообщил Янсен. — Она сказала, что хороший вариант, и что по дороге зайдёт к бабуле Хо и сама всё посмотрит.

Вот тебе раз. Вообще, такую информацию должен был сообщить я сам. Но тут и без этого назревал скандал, и спорить ещё между собой было неразумно.

— Это неправда! — Дзянь буквально набросилась на него со слезами и кулаками, по-девичьи так забарабанила в грудь.

— Блин, ну пусти, Дзянь. Очки разобьёшь. Слушай, Чан, может, заберёшь её с собой? — Янсен с трудом отлепил её от себя.

— Нет уж! Я тут хочу жить! У меня тут работа! И Чан тоже должен тут жить!

— Я обязательно буду приходить в гости, вот честно!

— Хм... работа...

В общем, теперь она уже спорила с нами двумя — первый раз за долгие дни мы с Янсеном вынуждены были объединиться в мужской солидарности, успокоить, пообещать, что я точно буду приходить, а затем «в наказание» посмотрели втроём какую-то глупую мелодраму и дождались возвращения уставшей Сян.

Она принесла кучу фруктов и других вкусняшек, полученных на рынке.

— Я получила первый аванс. А бабуля Хо скинула мне три кредита за сегодняшние работы, говорит, это Чана, он заработал. Только мне пока некуда скидывать.

— Ого! Сян, пожалуйста, даже не думай возвращать. Я у тебя и так в огромном долгу, сколько ты меня кормила уже. Ну и как, ты посмотрела площадь у бабули Хо?

— Посмотрела, отличное место! Но я пока не решила. Нам ещё надо будет наведаться ко мне в студгородок. На старую мою хату.

— Куда? Мы же говорили, что это опасно.

— Но уже сколько времени прошло! Мне надо забрать кой-какие личные вещи. Конспекты и прочее... Завтра утром сходим. Идти полчаса туда — полчаса обратно.

Что ж, я согласился. Выбирать не приходилось. Заодно и успеет решить.

Перед сном мы ложились молча — подумалось, что мы последний раз находимся в одной комнате, но я вспомнил наставления надзирателя Ди и не стал торопить события. Хотя всё же я сказал:

— Сян, по поводу нашего разговора в твоём кабинете.

— Чан, давай не будем! Мы же решили, врач и пациент, да?

— Просто хочу сказать, что ты очень клёвая. Спасибо тебе, правда.

— Ты тоже... хороший, прекрасный принц Чан.

***

Разумеется, в университетском квартале нас ждали. Мы это поняли уже тогда, когда выбили грубо заколоченную кем-то из соседей дверь апартаментов Сян, шагнули вперёд и обнаружили там полный раздрай.

А затем увидели две красные точки. Под самым порогом двери кто-то налепил два малозаметных датчика движения, которые мы заметили, только когда прошли через них.

Что-то тут же зашипело на столе, подключённое проводом к роутеру — какая-то ампула то ли с усыпляющим газом, то ли с с иной дрянью.

Сознание поплыло, но мы сработали чётко, и как команда. Сян успела разбить окно, я схватил непонятный предмет, а затем полуинстинктивно отправил шипящую хреновину при помощи синего шаоданя трёхочковым броском.

— В коридор! — скомандовал я.

Минуты две мы потратили, стоя в коридоре, проветривая и отгоняя проходящих мимо любопытных соседей по этажу. Затем зашли снова.

— Быстро, быстро!

— Мой ноутбук! Утащили, гады! И планшет тоже!

Сян начала немного растерянно шаряться по полкам. Сунула в сумку плюшевую саблезубую белку из какого-то мультика, потом принялась выбирать книжки

— Да брось ты книжки! Бери самое ценное. Чую, что у нас, блин, пара минут.

— Да погоди! Я себя чувствую грабителем в собственном же жилище! О, украшения не взяли. И конспекты! Смотри, вот записка... Снаружи на окне... В виде самолётика!

— Потом прочитаем... Скорей. А ну-ка заряди!

Итак, тычок светящимся кулаком в живот чуть ниже пупка — и божественная сила ци позволила мне засунуть трость подмышку.

Я уже говорил, что не люблю убегать. Не тому меня учил мой дед, тот, северный. Но как я был рад, что снова нашёлся повод, чтобы просто — бежать! Если в прошлый раз мы убегали на не самом приятном транспортном средстве, то сейчас — на своих двоих, пусть и с допингом в виде действия белого шаоданя моей спутницы.

Мы выпрыгнули в коридор примерно через две минуты, каждый из нас тащил по две сумки. С противоположного конца уже бежало двое в чёрных спортивных костюмах — и уж точно они не собрались заниматься спортивным бегом с целью культивации. В руках у первого бегущего сверкнули острые кинжалы.

— Скорей!