Лапочка на боевом факультете

Глава 1

Наверняка все когда-то хоть раз сталкивались с тревожным предчувствием. Оно тоскливо ноет где-то внутри и заставляет гадать, откуда ещё может подкрасться неприятность. Вот и я всю дорогу с кладбища тихо сидела в углу кареты и искала ответ на этот вопрос, а в разговорах мачехи и сводной сестры Виктории участия не принимала.

Можно было подумать, что так проявляется моя скорбь по отцу, но нет. Это не скорбь, а что-то иное.

В глазах защипало — папеньку очень жаль. Я еще помнила его другим. Когда была жива мама, он был совершенно положительным мужчиной, прекрасным мужем и заботливым отцом. Но потом… Его уход стал для всех, и в первую очередь для него самого, настоящим избавлением. Больше князь Дмитрий Лапочкин не сможет устраивать пьяные дебоши, страдать от похмелья, проматывать деньги и поджигать дом, а потом терзаться чувством вины.

Лошади остановились у крыльца особняка, и я, сглотнув слёзы, подхватила платье.

— Кто-то опоздал на прощание с папенькой? — пробормотала, выйдя и увидев экипаж с большим сундуком на багажной полке.

— Нет, Кристалина, это ты уезжаешь, — холодно сообщила мачеха, а ее родная дочь ехидно хихикнула.

Я сначала не поняла и несколько раз моргнула. Да, любви между нами нет, но это мой дом и мое наследство! И вообще:

— Куда это я уезжаю? Вы забыли, матушка, что я скоро замуж выхожу?

Не то чтобы я этого очень хотела и мечтала о свадьбе с Иваном — сыном нашего соседа графа Орлова. Я даже немного порадовалась, что из-за траура свадьбу можно отложить на год. Однако судьба моя была решена давным-давно — мы с Иваном помолвлены с детства. И куда вдруг я должна уезжать?

— Замуж за графа Орлова выходит Виктория. Он решил изменить договор, потому что без земли ты ему не нужна.

— Как же без земли? Куда она делась? — Я огляделась по сторонам, словно хотела убедиться, что наша усадьба, двор, особняк, видневшийся вдалеке лес и все остальные угодья на месте.

— Ох, а отец тебе не сказал?! — притворно удивилась Вики. — Князь же буквально за день до смерти официально меня удочерил.

Что-то у меня сердце закололо и в глазах потемнело. Вот оно! Не обмануло предчувствие!

— А по закону все достается старшему ребенку. Вики старше тебя на четыре месяца, поэтому теперь наследница она, а ты, Кристалина, едешь учиться в магическую академию, чтобы потом трудиться на благо империи и зарабатывать себе на жизнь, как делают все младшие дети дворян, — припечатала мачеха, не скрывая радостного оскала.

Я буквально онемела от шока. Ненадолго.

— Магии?! Да как же так? Я княжна, а не какая-то магичка! Меня воспитывали хорошей хозяйкой и верной женой! — попыталась я воззвать к здравомыслию, повысив голос. — Я своей магией толком не владею! А их — магов этих — с детства обучают и развивают! Что вы несете такое, маман?!

Мачеха шагнула ко мне и с огромным удовольствием ответила звонкую пощечину. Я задохнулась! Меня никто никогда не бил! В глазах потемнело от возмущения и ярости.

— Не смей мне дерзить, мерзавка, и будь благодарна за то, что я оплатила учёбу и позволяю тебе забрать твои вещи! А теперь скройся с глаз моих! — выплюнула она мне в лицо и, развернувшись на каблуках, гордо прошествовала к ступеням.

Я кинулась следом, но меня отбросило защитой! Поверить не могла, что меня не пускает родной дом. Я в нем на свет появилась девятнадцать лет назад! За что мне такое?!

От бессилия сжала кулаки и стиснула зубы.

— Кристи, девочка моя, иди сюда, — послышался голос из наемного экипажа, и в окне появилось круглое морщинистое лицо моей старенькой нянюшки, которая по сути заменила мне и мать, и отца.

Преодолевая дрожь в коленях, я поспешила забраться к ней и, всхлипнув, упала на грудь.

— Как же так, нянюшка? — спросила сдавленно, глотая рыдания.

— Ничего, ничего, деточка. Чует мое сердце — к лучшему всё, — бормотала она, гладя меня по голове. — Ты же помнишь, что я умею будущее угадывать?

— Угу, — пробурчала я. — Говорила не лазить на яблоню, потому что ветка сломается и я упаду — я и упала.

— Вот-вот. Так что верь мне, тебе будет лучше подальше и от этих мест, и от этих змей, и от жениха твоего неверного. Я вот тут тебе в дорогу кое-чего собрала от мачехи втайне. Пригодится, — няня оторвала меня от груди и кивнула на холщовый мешок, лежавший на сиденье напротив.

— А ты? Может, поедешь со мной? — с надеждой спросила я, всё ещё не веря в нашу разлуку.

Нянюшка тепло рассмеялась и поцеловала меня в макушку.

— Нет, хорошая моя, не место мне там. Только обузой тебе стану. Но прощальный завет выслушай: помни о том, что в тебе течет кровь самой сильной и грозной магички прошлых времён. Прабабка твоя, княгиня Стелла, всех вот так в кулаке держала, — няня сжала свой маленький пухленький кулачок и потрясла им. — Так что характер у тебя есть. Найди его только. А всякими глупостями голову себе на учебе не забивай. Любовь оставь на потом. Мужчинам и парням не верь. Помни, что лучшая подружка — подушка. Не ввязывайся в козни против других. Учись хорошо, читай побольше, а деньги на всякие модные наряды и побрякушки не транжирь. Красота вообще не в них. Все поняла?

— Да что ж тут непонятного? Поняла и запомнила, — кивнула я, не особо вникая — не до того мне было.

— Вот и умница. А теперь поезжай с благословением Пречистой.

— Я устроюсь в столице и заберу тебя, — пообещала я нянюшке со всей искренностью и крепко обняла.

Она опять тепло рассмеялась.

— Сомневаюсь, деточка, что это будет так просто, — прошептала и выскользнула из экипажа.

Я услышала, как она приказала извозчику трогать, и меня мотнуло на сиденье.

Наверное, у моей нянюшки и правда есть дар ясновидения, потому что очень скоро я убедилась в правдивости ее слов и в том, что не стоит пропускать мимо ушей ни один из её заветов.

Но это случилось позже, а пока я потёрла горящую от удара щеку рукой, и кожа мгновенно успокоилась под воздействием целебной магии.

Снять головную боль, остановить кровь, залечить ссадину, уменьшить жар — вот это нужно уметь делать хорошей жене и матери, а все остальное пусть делает муж. Это мужчины долго учатся в академиях — развивают и совершенствуют свой дар, а в магички подаются только девицы без шанса удачно выйти замуж и жить спокойно, занимаясь хозяйством и семьей. Эту простую истину отец мне повторял с раннего детства.

И что теперь?!

До столичной академии путь неблизкий — часа четыре трястись, — но я решила не тратить время на слезы, а хорошенько подумать над планом действий. Что я вообще об этом безобразии под названием магическая академия знаю? Только то, что рассказывал отец, вычитала в любовных романах и уловила из обрывков фраз бывшего жениха — Ивана Орлова.

Он сейчас там — сдает последние экзамены и зачеты и даже на похороны моего отца не явился. Когда только успел договор переподписать? Я думала, что до свадьбы его не увижу.

Прислушалась к себе и поняла, что предательство жениха меня вообще никак не задело. Все эмоции вытеснила растерянность. Как эта учеба вообще проходит?! Где я буду жить? Что есть? А может, получится как-то пройти сокращенный курс несложной бытовой магии, а пока учусь, подыскать себе мужа? Представила себе маленькую уютную контору и доброго, степенного мужчину. Улыбнулась…

Но не успела как следует развить эту тему, как экипаж подпрыгнул на колдобине, и у меня аж искры из глаз посыпались.

— Вот же помойное днище! — выругалась я от души и потерла ушибленное бедро.

— Невинный цветочек ругается, как кабацкий забулдыга. Забавно, — прокомментировал мои слова глубокий баритон из угла экипажа.

— А-а-а-а-а! — завопила я и уставилась на проявлявшегося из теней молодого мужчину. — Ты кто?! Как сюда попал?! — посыпались из меня глупые вопросы от страха.

Кто такой? Знамо дело — темный маг. Как попал? Разумеется, теневой тропой притопал! Красивый, словно приспешник самого Владыки Преисподней! Темноволосый, темноглазый, черты лица точеные. Впрочем, няня говорила, что темные все красивые, а потому порочные. Замуж лучше за светлого выходить.

— По глазам вижу, что ответы на эти вопросы тебе не нужны, — усмехнулся тёмный, явив на левой щеке ямочку. — Давай задавай правильный. Слушаю.

И я поняла, что он ненамного старше меня. Ему, может, лет двадцать пять.

— Что тебе надо?! — потребовала, сдвинув брови.

Видимо, прабабка Стелла во мне проснулась, потому что страх сменился решимостью дать отпор. Она-то тоже у меня темная была и мягким характером не отличалась.

— Чтобы ты меня прикрыла, — сообщил наглец, — сейчас твой экипаж остановят и заглянут внутрь — будут искать меня. Мы изобразим с тобой страстных любовников, они смутятся, попросят прощения и отвалят. Раздевайся. Или помочь?

— Что-о-о?! Головой ударился?! — завопила я, и кончики моих пальцев закололо магией. Прямо какой-то небывалый прилив случился! Обычно она еле ворочается. — Я тебе не какая-то уличная девка! Я княжна Лапочкина!

— Лапочкина? — хмыкнул так, будто не знает наш великий княжеский род. — Тогда ладно. Скажешь, что никого не видела, и расстанемся красиво. Сумеешь правдиво соврать? — не расстроившись, предложил он другой вариант.

Впрочем, он меня тоже не устраивал.

— Даже не подумаю! Убирайся из моего экипажа, иначе я тут же тебя сдам, — отрезала, прищурившись.

Еще я преступников не прятала. Ишь чего захотел! Хотя… смелость во мне проснулась небывалая. Обычно я при встречах с незнакомыми мужчинами опускаю взгляд и помалкиваю. Странно это…

Но тут экипаж начал резко тормозить, и с улицы раздались крики.

— Ну что ж, я хотел по-хорошему, — с недоброй улыбкой заявил темный и...

Я перестала собой управлять! Он набросил на меня заклинание подчинения! Какой-то запредельный уровень темной магии из запретного раздела! Я хотела вскочить, закричать, сделать большие глаза, раздуть щёки или еще что-нибудь такое, однако, когда дверь открылась, поднесла к сухим глазам непонятно когда появившийся в моих руках платок и всхлипнула:

— Что вам угодно? Я могу хоть несколько часов побыть наедине со своим горем?!

Тон у меня был противный. Как у отъявленной истерички. Но каков этот темный! Догадался, что я в трауре, и молниеносно придумал, как использовать это себе во благо.

— Простите, княжна, извозчик нам сообщил, что вы с похорон. Но скажите, вы не видели никого подозрительного? — спросил огромный рыжеволосый огненный маг.

Тоже молодой — не старше двадцати пяти — и, между прочим, не в форме стражника. А судя по драгоценным массивным перстням — аристократ. Интересно, что темный натворил?

— Я подавлена, лорд. Своей утратой и вашим непочтительным обращением! — сказал мой рот излишне драматично, подчиняясь воле пленившего меня негодяя. — Кроме вашей невоспитанности, я ничего подозрительного не вижу!

Я пыталась освободиться! Напрягалась изо всех сил, звала магию, чтобы скинуть оковы, но безрезультатно.

— Простите, княжна, — из-за спины огненного здоровяка вышел изящный тонкокостный молодой человек с почти прозрачными серыми глазами — воздушник! — Я барон Власий Донской, а это мой друг граф Артемий Пепелищев. Мы ищем еще одного нашего друга. Он... хм... — Власий задумался, — может быть любым. Вы вообще хоть кого-нибудь видели в ближайшие полчаса?

— Простите, барон, но нет. Я была занята рыданиями, — соврал за меня темный сквозь мои зубы и выставил не просто истеричкой, а законченной дурой!

Ну кто так говорит: «занята рыданиями»?! Тьфу! Хоть бы больше никогда с этими магами не встретиться! Я опять предприняла попытку скинуть влияние темного, и, кажется, нога пошевелилась по моей воле, а не по его!

— Что ж, не смеем задерживать. Примите наши извинения, — улыбнувшись, сказал Донской, а Пепелищев просто кивнул, и дверь экипажа захлопнулась.

Он дернулся и продолжил путь, а через минуту я опять обрела контроль над своим телом. Ну сейчас я этому негодяю-темному все выскажу!

Втянула воздух так, что крылья носа затрепетали, посмотрела на проявившегося напротив веселого мерзавца гневно и...

— А ты сильна, княжна, — внезапно сказал он дружелюбно и даже с восхищением, — еще немного — и скинула бы мой контроль. Я почти впечатлен. Не обижайся, Лапочка, почти — это потому что тебе не идет унылое траурное платье. Бывай, буду должен тебе услугу.

Он резко подался вперед и припал губами к моим в поцелуе! Провел по ним своим наглым языком, что-то неразборчиво промычал и исчез!

Дышать нормально я смогла только через минуту. Надо ли говорить о том, что до самой академии я не могла думать о своем будущем и только прокручивала в голове странное происшествие? Меня раздирали и любопытство, и злость, и еще всякое неожиданное вроде воспоминаний о вкусе наглеца и его приятном запахе. Кто он и что это вообще было?

Я не переставала гадать до тех пор, пока извозчик не остановился у огромных ворот и не распахнул дверь экипажа. Он стянул мой сундук и бросил его на каменные плиты, запрыгнул на козлы и уехал, а я осталась стоять в совершенной растерянности. И как я сама это все потащу, а главное — куда? Ворота были закрыты и рядом с ними ни души. Что неудивительно — день клонился к вечеру, нормальные люди в это время ужинают.

Села на сундук, тяжко вздохнула и подперла голову кулаком, пытаясь решить, что делать дальше. Что справа, что слева — тенистые аллеи и только навевающий ужас мрак.

— Вам помочь? — раздалось сверху спустя пару минут моих страданий.

Я встрепенулась. Спрашивал светловолосый мужчина с ярко-синими глазами, лет тридцати с хвостиком. Красивый серьезный водник, а главное — на нем отлично сидела белая с золотым орнаментом магистерская мантия. Вскочила.

— Здравствуйте. Да! Пожалуйста! Я княжна Кристалина Лапочкина. Мачеха отправила меня учиться в эту академию, сказала, что все оплачено. Но я не знаю, куда идти, — протараторила с чувством и даже руку к груди приложила от волнения.

— Что ж, идите за мной. Проверим, — скомандовал мужчина (наверняка преподаватель), подхватил мой сундук магией, забрал из рук холщовый мешок, который собрала нянюшка, и повел через ворота.

Они перед ним распахнулись, словно только и ждали, когда он явится. Ну и меня пропустили заодно.

К величественному зданию, похожему на императорский дворец, вела широкая идеально чистая аллея, а по обе стороны от нее раскинулся густой парк. Или лес? Деревья и кустарники росли уж очень кучно, как будто на них постоянно тренировались земельники. Или с помощью этого леса пытались что-то спрятать. На улице давно начало темнеть, поэтому в свете желтых фонарей академия смотрелась особенно зловеще. И тишина вокруг такая... Только звук наших с магистром гулких шагов её нарушал.

Внезапно стало так тоскливо. Я остро почувствовала одиночество и то, что я теперь бездомная сирота. В горле встал слезный комок. И магистр, который шел на пол шага впереди меня, резко обернулся.

— В чем дело, абитуриентка Лапочкина? Откуда сырость? — спросил он хмуро, словно поймал на преступлении.

Я замотала головой, поражённая догадкой! А я ведь теперь и не наследница князя, поэтому любой мужчина будет обращаться со мной не как с хрупкой барышней, а как с удалой магичкой. Кошмар!

— Волнуюсь просто. Волнительно это. В первый раз, — промямлила я, и мы отправились дальше.

Поднялись на каменное крыльцо, пересекли огромный холл с высоченными потолками, фонтаном и статуей какого-то старика в мантии, свернули в правое крыло, прошли еще немного вдоль портретов великих магов и подошли к двери с надписью «Ректор Григор Смерчев».

Мой спутник без стука открыл кабинет и пропустил меня вперед. Надо же как повезло — сразу главного в академии человека встретила!

— Садись, — велел он мне, махнув на посетительские стулья, а сам прошел за рабочий стол, заваленный всяким хламом, и распорядился: — Бриз, проверь Кристалину Лапочкину.

По кабинету промчался легкий ветерок, заставивший танцевать шторы, и перед ректором упала тоненькая папка. Элементаль! Воздушный! Ничего себе! У водника воздушный элементаль! У этого Григора Смерчева состоит на службе чужая концентрированная стихия, а это поразительный уровень магии и мастерство!

Но ректор раскрыл папку и зачитал:

— Так, есть Кристалина Лапочкина, девятнадцать лет. Младшая дочь князя Лапочкина, ныне покойного. Сирота. Оплачено обучение на боевом факультете с целью получения места в рядах военнослужащих его императорского величества.

Что?! Я мигом забыла о восхищении мастерством ректора. Хорошо, что сидела!

— Как боевого? — прошептала сдавленно. — Какой из меня военнослужащий?

Вот же мачеха змея! Или это Вики ее надоумила?! Сводная сестра дразнила меня дохлятиной, которую одной левой перешибешь, наверное, надеется, что на боевом так и сделают!

Ректор уставился на меня внимательно. Я тут же поднялась и покрутилась, чтобы получше разглядел, что я вообще не подхожу для военного дела. Но он только помрачнел и выдал:

— К сожалению, пока ничем помочь не могу, тебе оставлено именно это место и оплачено тоже оно. Сейчас проверю потенциал и вызову твоего куратора. Дальше пусть он разбирается.

Мне хотелось завизжать от бессилия! Как может столько всего свалиться на одну бедную меня в один день?

Но и это оказалось еще не всё. Ректор достал артефакт для замера потенциала.

Глава 2

Академический измеритель магии разительно отличался от того, что использовался для проверки потенциала, когда мне было десять лет. Теперь то прошлое устройство выглядело стекляшкой по сравнению с драгоценным камнем.

Магистр, вызванный отцом из департамента магии, всего-навсего извлек из саквояжа белый плоский камень размером с блин и велел положить на него ладонь левой руки. Я выполнила указание, и когда камень изменил цвет на грязно-серый, замерщик вынес вердикт:

— Уровень начальный, направление смутное, развивать не рекомендовано.

Отец, помню, был очень рад и даже хлопнул в ладоши.

— Прекрасно, магистр! Предлагаю это отметить. Надеюсь, с бумагами тоже не возникнет проблем.

На этом всё и закончилось. Я жила счастливо со своим начальным даром. С помощью старенького преподавателя научилась его контролировать и применять в простых ситуациях — снять головную боль или активировать бытовые артефакты — и не забивала голову высшей магией.

Но у ректора не было белого камня размером с блин. Вместо этого он разгреб бумаги на столе и поставил на него прозрачный круглый шар на кованой подставке.

— Подойди к измерителю и положи руки на выемки. Постарайся расслабиться и дышать спокойно. К магии не обращайся.

Хорошо ему говорить «постарайся расслабиться и дышать спокойно!». Когда я подошла к столу, у меня затряслись колени. Я не любила сюрпризы, особенно в последнее время — то внезапное появление мачехи и сводной сестры, то запои отца, то... Эх, лучше всё это не вспоминать.

Я положила руки на шар и, закрыв глаза, постаралась выровнять дыхание.

— Вызывал? — раздался знакомый насмешливый баритон за моей спиной.

Я вздрогнула, сжалась в комок и распахнула глаза. Обернуться не решилась, поэтому уставилась на шар, внутри которого происходили неведомые процессы.

— Да, Велизар, к вам на боевку студентка. Полюбуйся, — сказал ректор, кивнув в мою сторону. — Кажется, не просто студентка боевого факультета, а претендентка на место в группе, которую ты курируешь.

Тот самый хам, который меня поцеловал — куратор? Кто вообще такой куратор и чем он занимается? Для магистра тёмный слишком молод. И что означают эти клубы мглы с красными всполохами, из-за которых меня собираются запихнуть в какую-то особую группу?

— О-о-очень любопытно… — протянул наглец Велизар, оказавшийся куратором.

Интересно, если я расскажу ректору о его проделках, поможет ли это мне избежать поступления на боевой факультет?

— Согласен. Агрессивная тьма с хорошим атакующим потенциалом сама по себе редкость, а у девушек и подавно. Лапочкина, у тебя в роду были сильные тёмные маги?

— Лапочкина? Опять ты? А я-то думал, почему мне эта унылая тряпка показалась знакомой, — выпалил тёмный.

Он шагнул к столу и развернул моё лицо к себе, будто я кукла, которую можно крутить как угодно.

— Ректор, руки с шара уже можно убрать? — процедила я, не сводя взгляда с куратора Велизара.

— Можно. Так были тёмные в роду?

Я сняла ладони с нагревшегося стекла и отступила подальше от раздражающего меня типа. Перевела взгляд на ректора.

— Были. Княгиня Стелла Влэтко — моя прабабка. В замужестве — Лапочкина она, — созналась я.

Какой смысл скрывать? Всё равно докопаются.

— Стелла-твареборица? — недоверчиво переспросил куратор, и я кивнула. — Это многое объясняет.

— Непонятно только, почему скрыли потенциал, — хмуро заметил ректор. — Маги такой силы и потенциала обязаны проходить обучение независимо от пола и очереди наследования.

Зато мне теперь многое стало понятно. Странное поведение отца в детстве, когда мне делали обязательные замеры (он точно подкупил приезжего магистра), его бесконечные рассказы о том, как прабабка Стелла бросила двоих детей на мужа, ушла во тьму и стала плохой женой и матерью из-за магии. Я ни капли не обижалась на отца — он желал мне лучшего.

— А может, меня уже поздно обучать боевым наукам? Обойдемся бытовым факультетом? — всё же предприняла я отчаянную попытку изменить уготованную мачехой судьбу.

Не хочу я бросать детей и сливаться с тьмой! А переходить в руки сомнительного куратора не хочу еще больше! Он излучал опасность и порок; я просто не смогу его уважать после того, что он сделал в карете.

— Учиться, Лапочка, никогда не поздно, — лениво усмехнулся Велизар, его улыбка становилась всё более пугающей. — А уж в отряде теней Его Императорского Высочества это даже почётно. Гордись!

И тут меня словно молнией поразило! Велизар? Велизар Чеславский? Святые мощи! Да это же наследник собственной персоной! Я застыла, не зная, что делать: присесть в глубоком реверансе или сразу упасть в обморок от греха подальше?

— Позвольте напомнить, куратор, в нашей академии мы не выделяем факультеты, отделения и студентов в зависимости от их происхождения. Не стоит утверждать, что быть вашим подопечным почетнее, чем, скажем, подопечным магистра Печенкина, — нравоучительно возмутился ректор.

Григор Смерчев не испытывал ни капли трепета перед сыном императора, и тот, выставив ладони в жесте «а я что? я ничего», продемонстрировал, что явно не против такого к себе отношения. Я тоже отказалась от мысли падать ниц перед наследником. Все равны, утверждаете? Замечательно.

— А раз так, может, вернемся к бытовому факультету? — напомнила о себе. — Не хочу я в боевики. Просто не вижу себя в этом.

Темный скептически хмыкнул, словно знал меня лучше, чем я сама. Однако право ответа оставил за ректором.

— Незаконно так просто закрывать глаза на твой потенциал, Лапочкина, — отрезал он. — Избежать обучения и обязательной службы ты сможешь только в случае замужества и беременности.

Ну хоть что-то! Надо побыстрее найти себе мужа. Но как это сделать, если меня загрузят учебой по самую макушку?

— А разве не страшно, что я опоздала к началу учебного года? Может, мне стоит пожить в городе, подготовиться и вернуться на следующий год? — спросила я с затаенной надеждой.

Это был бы просто изумительный вариант. Нянюшка что-то упоминала о том, что деньги транжирить не стоит, а значит в собранной ею котомке они есть! Найму на них сваху, сниму недорогую комнату и буду ждать подходящего жениха, а к следующему учебному году прощайте, боевики!

Темный тихо рассмеялся, вернув меня с радужных небес на грешную землю.

— А ты не сдаешься, Лапочка! — похвалил он меня с ехидством.

Однако ректор остался непоколебим, словно он не человек, а бездушный кремень.

— Наверстаешь. В первый месяц первокурсники много освоить не успели. На этом всё. Время позднее. Размещайтесь, а все остальные вопросы решите завтра утром. — И махнул нам рукой в сторону выхода.

Мне не хотелось размещаться, но Его Высочество Велизар Чеславский подхватил мой сундук и мешок, а меня, крепко взяв под локоть, потянул на выход.

— Ну что ты раскисла, Лапочка? Разве не интересно погрузиться в студенческую жизнь? — спросил он в коридоре.

— Я в трауре, если вы забыли, — пробурчала я в ответ.

— Ой, да перестань. Не поверю, что ты была привязана к человеку, который продал твое старшинство, а значит и наследство, и даже не подумал о том, что в академии вскроется его обман.

— Откуда вы это знаете?! — удивилась я.

Куратор постучал себя пальцем по виску.

— Логика, Лапочка. И немного быстрого доступа к информации. Я кое-что о тебе разузнал…

Зачем?!

Или он через этот злосчастный поцелуй прочитал мои мысли? Я покосилась на тёмного с подозрением.

— У меня другое воспитание и жизненные цели, — заявила я с важным видом.

На мой взгляд, это вполне уважительная причина.

— Ты просто не пускалась во все тяжкие. Не пыталась, так сказать, дать себе волю. Уверен, если попробуешь, то тебя уже не остановишь.

Я ужаснулась. На что это он намекает? Аккуратно высвободила локоть из его захвата.

— Хотите сказать, что меня должна окрылить открывающаяся под вашим чутким руководством возможность целоваться с каждым, кто хоть немного понравится? — уточнила я угрюмо.

Я не настолько безрассудна, чтобы хамить наследнику престола, но меня по-прежнему интересовало: зачем он меня поцеловал?

Мы вышли из здания академии и направились в темный парк. Скоро закончится освещенная каменная аллея, и мы окажемся в непроглядной тьме.

— Понравится? Лапочка, это была моя награда за помощь. А ты что себе придумала? Даже не надейся.

Стало немного обидно, и от возмущения у меня перехватило дыхание. Велизар Чеславский, без сомнения, хорош собой и вообще наследник, а значит почти божество, но я представляла награду как-то иначе.

— Мне было неприятно. И вообще, награда — это что-то желанное. О чем мечтают и чему потом радуются. А я вас о поцелуях не просила, Ваше Высочество. Жаль, что эту награду нельзя вернуть дарителю!

Темнело всё больше, фонари остались позади. Но, что удивительно, я прекрасно видела дорогу, и лесопарк оказался не таким уж густым.

— Ну почему же нельзя? В любое время, Лапочка, — ухмыльнулся темный многозначительно, и я вспыхнула, понимая, как он перевернул мои слова. — И не обращайся в академии ко мне по титулу — это противоречит уставу, а ему даже я вынужден подчиняться.

Это весьма сомнительно. Если он такой послушный, то что такого натворил, раз скрывался от Пепелищева и Донскова?

Внезапно из-за деревьев донеслись жутковатые шорохи. Я прислушалась, вгляделась в темноту, и мне показалось, что в густых зарослях блеснули красные глаза. Обстановка не располагала к дальнейшему спору. Хотелось развернуться и с криком убежать назад.

— Как скажете, куратор Чеславский. А в этом парке не водятся какие-нибудь опасные существа? — тихо, чтобы спрятать дрожащий голос, спросила я, шагнув к темному немного ближе.

— Конечно водятся, студентка Лапочкина, — радостно подтвердил Велизар. — Мы ведь идем к расположению боевого факультета, а боевики всегда должны быть начеку, готовые дать отпор любой опасности.

Ой!.. Волосы на голове зашевелились, а тело пробрало ознобом. Мне показалось, что шорохи приближаются, и я схватила Его Высочество за руку, на время забыв про свою неприязнь.

Его Высочество не отбросил мою руку, а наоборот — с готовностью сжал её крепче. Его ладонь оказалась твердой и теплой, и мне мгновенно стало не так страшно. Даже вокруг будто посветлело. Странно, темный, а при этом подарил тепло и свет...

Но это ощущение продержалось недолго. Ровно до тех пор, пока он не решил продолжить наш разговор.

— Значит, учиться ты не хочешь и всей душой мечтаешь стать толстой квочкой, кудахтающей над муженьком и утирающей носы выводку детей?

— А разве ваша маменька, наша императрица, квочка? — вырвалось у меня.

На портретах мать наследника изображали златокудрой стройной красавицей с гордо приподнятым подбородком и снисходительным взглядом.

— Чтоб ты знала, моя мать — целительница, и она с блеском окончила академию.

— То есть, как вы выразились, пускалась во все тяжкие? — ехидно уточнила я.

И прикусила язык. Разве можно так говорить об императрице?

А может, Велизар опять завладел моим телом и заставляет меня вываливать вслух все, что у меня на уме? Я прислушалась к себе — нет. Никто не принуждает меня дерзить и огрызаться.

— Не без этого, — усмехнулся наследник без тени обиды. — Но в то время мой отец тоже отрабатывал куратором обязательные два года, чтобы собрать свою команду преданных теней. Поэтому, как ты понимаешь, во все тяжкие они пускались вместе.

Я поджала губы. Ловко выкрутился! Но я вовсе не о том говорила.

— Быть хорошей женой и матерью не равно быть толстой квочкой, — поучительно проворчала я, как будто в меня вселилась нянюшка. — Я не понимаю, зачем принуждать меня к службе, если я этого не хочу. Кому будет лучше, если из меня получится нерадивый боевик? Пусть я больше не наследница и обязана отдать долг империи, но не разумнее ли позволить мне заниматься тем, о чем я мечтаю с детства?

Пока я излагала мысли, душу замутило чувством, будто я соврала. Внезапно подумалось: а вдруг это вовсе и не моя мечта, а навязанная папенькой установка?

— Лапочка, нет сил слушать твои унылые рассуждения. Помолчи, а, — устало отмахнулся от меня Его Высочество.

И мне вдруг стало стыдно. Я как будто увидела себя со стороны и поняла, как выгляжу в его глазах: несчастная сирота, которой выпал шанс вырваться за пределы обывательских традиций, познакомиться с кучей сверстников, узнать новое о своих возможностях, не ценит открывшуюся перспективу. Напротив. Она топает ногами, закрывает глаза и требует вернуть её в серые будни, боясь, что перестанет быть собой. Но ведь это не так. Я же не изменю своим принципам и развратницей не стану.

— Простите, куратор. Но у меня к вам последний вопрос, — тряхнув головой, я вытащила свою руку из ладони Велизара. — Позволите?

Темный вздохнул.

— Спрашивай, — разрешил снисходительно.

— Там, в карете, вы сказали, что будете мне должны...

— Если попросишь перевести тебя на бытовой, то сразу нет. У тебя мощный боевой дар. Империя не может оставить такого мага необученным. Даже если ты каким-то образом, что мало вероятно, избежишь военной службы, ты должна быть резервистом. Внешние угрозы никто не отменял.

— Я поняла, куратор. Я про другое.

— Что тогда?

Я сосредоточилась и попыталась сформулировать мысль как можно чётче.

— Пообещайте мне, что если я буду хорошо учиться и отлично сдам зачёты, вы не возьмёте меня в отряд своих личных теней и поможете избежать военной службы. Я уверена, что в ваших силах предоставить мне возможность жить так, как я хочу. Обещаю, что больше никогда и ничего у вас не попрошу.

Его Высочество даже остановился, чтобы посмотреть на меня внимательно. Я ощущала его взгляд каждой клеточкой своего тела и боялась дышать, чтобы не спугнуть крохотную надежду. Это продолжалось целую минуту, и я уже переживала, что задохнусь.

— Хорошо, Лапочка. Заключим сделку, — наконец, ответил он особым тоном: каждое его слово звучало так, словно он забивал гвозди в крышку моего гроба. — Ты учишься с полной отдачей, участвуешь во всех моих тренировках и обязательных мероприятиях, сдаёшь все нормативы, и тогда я своим указом отпускаю тебя в свободное плавание.

Я смогла набрать в лёгкие воздуха полной грудью.

Ну разве это не прекрасно? Именно этого я и хотела! Но почему тогда меня не покидает чувство, что где-то кроется подвох?

Глава 3

Велизар

Темные маги не отличаются кротким нравом. Им необходим особый контроль, чтобы не поддаваться мрачным мыслям, которые так и норовят соблазнить добить кого-нибудь скучного и жалкого, дабы не мучился и не навевал тоску на окружающих. Я отлично себя контролировал и поэтому сохранял спокойствие.

В карете княжна Лапочкина показалась мне горячей, дерзкой и необузданной — её сила, необдуманно пытавшаяся противостоять моей, казалась живой и интересной. Однако по дороге к городку боевого факультета очарование начало рассеиваться: правильность сиротки и её ханжеское нытье, нежелание сбросить с себя оковы провинциального воспитания вызывали всего лишь зевоту — не больше.

Но вдруг она встрепенулась и предложила кое-что интересное. Я понимал, что княжна Лапочкина сама не осознает, на что подписывается, но меня захватил небывалый азарт. Я почувствовал себя скульптором, получившим в руки кусок удивительной глины: я знал, что из этого невыразительного материала получится шедевр, но не имел ни малейшего представления о том, какой именно. Лапочка могла раскрыться как непревзойденный теневой шпион или стать смертоносным кинжалом. В ней мог проявиться твареборец или властитель ушедших душ. Но главное, что мне предстояло, — полностью изменить её жизненные приоритеты, чтобы сделанное из неё сокровище не сгинуло в чьем-то загородном поместье, а стало моей верной тенью. И — важно! — это должно произойти по ее собственной воле, потому что я данных обещаний никогда не нарушаю.

— Готовы подкрепить договор магической клятвой? — дерзнула спросила Лапочка.

В ней проявлялась темная энергия. Видимо, долгие годы она дремала и теперь постепенно окрашивала свою хозяйку, превращая из бедняжки, выброшенной из дома, в силу, с которой придется считаться. Не завидую тем, кто её обидел.

— Готов, — кивнул я и, призвав в свидетели саму Тьму, произнёс: — Клянусь не связывать княжну Лапочкину никакими обязательствами, если она пройдет обучение, освоит свою магию и сдаст все тесты. Выбор будет только за ней.

На мгновение у меня пропало зрение — а я ночью вижу так же хорошо, как и днём. Это означало, что клятва принята.

— Вот и хорошо, — немного испуганно прошептала Лапочка и поежилась. — Пойдемте? А то я пока не готова давать отпор тем, кто бродит в зарослях.

Нет, всё же она милая и смешная. Я протянул ей руку, и Лапочка воспользовалась моим щедрым предложением. Надо сказать, мне понравилось чувствовать её ладонь в своей. С детства я ни с кем не ходил, держась за руки, и забыл, что это может быть приятно.

Но уже через сотню шагов разделительный парк закончился, и впереди забрезжил свет фонарей, освещавших студенческий городок боевого факультета.

— Сколько же места занимает эта академия? — восхищенно пробормотала княжна, рассматривая здания и тренировочные площадки.

— На самом деле не так много, — ответил я. — В академии используется искажение пространства, поэтому городки факультетов расположены в разных измерениях. Это выглядит как слоёный пирог, а прослойкой служит лесопарк. — Я мотнул головой в сторону только что закончившейся аллеи. — Завтра получишь карту, учебники, расписание, форму, талоны и прочую мелочь, полагающуюся студентам. А староста первокурсников проведет подробный инструктаж.

Ужин уже закончился, и студенты шатались по городку по своим делам. Лапочка глазела по сторонам и, похоже, меня не слушала. В её больших глазах застыло то ли восхищение, то ли испуг — так сразу и не разберёшь.

— Зар! Где ты пропал? — раздался крик.

Пришлось отпустить руку Лапочки и притормозить.

— Ищем тебя повсюду!

— Мы едем на арену или как? — засыпали вопросами парни из моей теневой группы, обступая нас с княжной со всех сторон.

Сегодня они не сдали мне зачет — в прятки я выиграл, — потому вечером должны были угощать. Правда, я не очень хотел раскрывать им секрет, как мне удалось скрыться от отличных сыщиков, но что поделаешь, Лапочку в карман не спрячешь.

— Ректор вызвал забрать студентку из центрального корпуса, — вынужден был я объяснить, привлекая внимание к своей спутнице.

— Княжна? — первым её опознал Пепелищев.

— Так вы были в сговоре?! — дошло до Донского.

— А вы были слишком доверчивыми. Надо было обыскать карету княжны, а не верить её слезам, — припечатал я. — Идите к воротам, я сейчас отведу девушку в общежитие и догоню вас.

Лапочка всё это время стояла, потупив взгляд, словно хотела провалиться сквозь землю. Странно, почему она, дерзкая и смелая со мной, смущается в обществе других мужчин? Флиртует с ними? А меня за мужчину не считает? Неожиданно мне это не понравилось, и я решил преподать Лапочке важный урок.

Глава 4

Что-то похожее на ликование всколыхнуло кровь, когда Велизар дал мне магическую клятву. А когда мы вышли к студенческому городку и я увидела кипящую в нём жизнь, к ликованию добавились азарт и предвкушение.

Девушки и парни гуляли по аллеям, собирались в стайки и смеялись, куда-то дружно спешили или разговаривали, сидя на лавочках. Мне вдруг захотелось к ним присоединиться и узнать, чем они дышат, о чем мечтают.

Но к нам подошли Донской и Пепелищев, днем остановившие мою карету, и меня затопило жгучим стыдом. Они помнят меня манерной истеричкой! А еще я сильно разозлилась, когда узнала, что так куратор проверял навыки графа и барона, и я стала невольной пособницей их провала. Никто не любит, когда его используют.

А еще не любят тех, кто помогает начальству заваливать подчиненных. Вот, помню, была у нас в поместье горничная. Она жаловалась мачехе на других девушек. И что? При том, что хозяйка её выделяла и поощряла премиями, долго она у нас не продержалась — упала с лестницы и сломала обе ноги.

То же самое касается тех, кто помогает преподавателям валить студентов. Ну спасибо, Ваше Высочество, что обеспечили сомнительную славу в самом начале моего нового пути!

— И чего ты пыхтишь, как недовольный иглоспин? Что опять не так? — спросил тёмный, отправив парней к воротам.

Мы двинулись к двухэтажному особняку из желтого камня. На его крыше развевался красный флаг с больший золотой единицей.

— Вам показалось, куратор, — пробурчала я.

Претензии предъявлять было бы глупо. Я и без того сегодня слишком дерзко себя вела и наговорила много лишнего.

— Понравились мои парни? А кто именно: Донской или Пепелищев? — зловеще спросил Велизар.

Я взглянула на него удивленно. Откуда у него вообще такие предположения возникли? Как у этого мужчины интересно устроен мозг.

— У меня до сегодняшнего дня был жених. Я не умею так быстро переключаться.

Зачем я приплела Ивана — не скажу. Понятия не имею!

— А куда же он делся? — разумеется, не оставил мои слова без внимания тёмный.

— У вас же есть быстрый доступ к информации. Что же вы сами не узнали?

— Лапочка, ты такая вредная колючка! — рассмеялся Велизар. — Чтоб ты знала, я просто пробил Лапочкиных по родовой книге и узнал, что твой отец недавно умер, а ты из наследницы превратилась во младшую дочь. Про несостоявшихся женихов в родовых книгах не пишут.

Очень хорошо, что Велизар мысли не читает!

— Вместе с наследством в те же руки ушел, — пробурчала я.

К счастью, на этом разговор и закончился — мы поднялись на крыльцо, и Его Высочество открыл для меня тяжелую дверь. Я вошла и тут же шарахнулась назад, налетев на Велизара, потому что в центре холла из стороны в сторону раскачивалась гигантская змея.

— Эй, рыбка! — позвал куратор девушку в голубой форме, пробегавшую мимо змеи без всякого страха. — Коменданта позови.

— Куратор Чеславский?! — выдохнула юная водница, на миг застыв в немом восхищении. — Уже бегу!

— Вот видишь, Лапочка, как надо со мной разговаривать и на меня смотреть, — нравоучительно прогудел Его Высочество. — Учись.

— Это обязательно? Войдёт в тесты? — уточнила я деловито.

Темный закатил глаза и покачал головой.

— Ужинала я, ужинала! — раздался раздражённый скрипучий голос, но тон быстро сменился: — Ох, куратор? Чего же ты мне не сказала, дурёха. Добрый вечер!

Я повернулась на голос и увидела пышнотелую кареглазую женщину лет пятидесяти. Она стояла на месте змеи, которая бесследно испарилась.

— Прекрасно. Надеюсь, все пошло впрок. Принимай, тростиночка моя, новую студентку.

— Ой, дорогой мой, а вы все шутите, — рассмеялась женщина и, зардевшись, махнула на наследника рукой, — какая же я тростиночка? Я уже скорее вековой дуб. А девочку вашу мне селить некуда.

— Не наговаривай на себя, ты еще хоть куда, — промурлыкал тёмный. — И место для моей студентки обязательно найдёшь, если хорошенько поищешь.

— Ой кот, ой кот, — счастливо протянула комендант и снова махнула рукой, на этот раз не на Велизара, а поднимая мой сундук и мешок земляной магией.

Сундук будто вспомнил, что когда-то был деревом и рос в земле, выпустил ноги-корни и вперевалочку потопал за женщиной, а мешок лежал на нем, как спелый плод на ветке. Я посмотрела на куратора, кивнула ему на прощание и в благодарность за то, что проводил, и пошла догонять свой багаж.

Взгляд Велизара чувствовала спиной, пока не свернула в правое крыло.

— Как звать? — совершенно другим тоном спросила меня комендант.

С Его Высочеством она растекалась патокой, а теперь напоминала ледяную глыбу.

— Кня… Кристалина Лапочкина, — вовремя вспомнив, что титулы в академии не используют, ответила я.

— Меня зови Роза Каземировна. Жить будешь тут, ремонт сделать не успели, денег на все общежитие не хватило. Но можешь за свой счет привести комнату в порядок. Бельё, расписание и карту академии сейчас принесу. Располагайся, Кристалина.

Я вошла в комнату и застыла, прикусив губу. Мне отчаянно захотелось расплакаться.

Комендант вскоре вернулась, а я так и продолжала стоять посреди комнаты и созерцать её унылый вид.

— Форму завтра получишь. Если голодная, то еще успеешь сходить в столовую. Тут талоны на питание, — сказала Роза Каземировна и, помахав у меня перед носом какими-то бумажками, бросила их на кровать и удалилась.

А я все никак не могла «налюбоваться» своим новым местом жительства.

Комната была похожа на пыльный чулан, в который свалили старую мебель: на давно не крашенных половицах сиротливой гармошкой валялся дырявый ковер, у покосившегося шкафа не было дверцы, узкую кровать правильнее было бы назвать лежанкой — ее ножки валялись рядом. На окнах не было штор, а на лампочке плафона. Я зажмурилась. В уборную даже соваться стало страшно — риск залиться горючими слезами увеличивался с каждой секундой. У нас в поместье слуги живут в гораздо более комфортных условиях.

Я судорожно вздохнула и, схватив котомку, упала на единственный стул и вывалила содержимое на письменный стол — надо было срочно поднять боевой дух собранными нянюшкой дорогими сердцу вещами.

Однако результат оказался совершенно другим.

Я с недоумением уставилась на обвязанную ленточкой толстую черную тетрадь и тряпичную кошку Клеопатру. Зачем няня положила их в мешок? Нет, я, конечно, к Клёпе была очень привязана… в детстве. Мне ее мама подарила. Игрушка из настоящего меха, обработанного магией, дарила тепло, как настоящая кошка. Я все время носила ее с собой, спала с ней, делилась детскими радостями и горестями… Но это когда было! Лучше бы нянюшка мне хоть маленькую шкатулку маминых драгоценностей тихонько сунула! А чем мне поможет игрушечный зверек и чья-то тетрадь?

Кроме них в мешок поместилась только старенькая теплая шаль и маленький кошель с монетками. На них не то что сваху не наймешь и ремонт не сделаешь — на них даже ужина в захудалом трактире себе не купишь!

Я не выдержала и, уткнувшись в шелковистую черную шерстку Клёпы, разрыдалась, причитая:

— Как же я это всё выдержу-у-у? Что за ужасный де-е-е-нь…

— Ой, не нагнетай. Лично у меня день просто изумительный! Думала, уже никогда не дождусь — а вот гляди-ка! Дождалась! — раздался мне прямо в ухо мелодичный женский голос. Грудной, с пришептыванием, незнакомый...

Я откинула Клёпу, вскочила со стула и уставилась на ожившую игрушку круглыми глазами. А она сощурилась и зевнула во всю пасть! И в ней, между прочим, обнаружились большие острые зубы вместе с красным длинным языком!

— Ты кто?! — выдохнула я.

Ни одного боевого заклинания я не знала. Впору бежать, но пятки словно приросли к полу.

Клёпа натурально закатила глаза, как недавно делал Его Высочество.

— Не строй из себя дурочку, Крис. Мне казалось, ты знаешь, что я — кошка.

Она еще и лапу правую подняла и ткнула себя в грудь. Я помотала головой. О существовании приспешников я знала. Сильные маги подчиняли себе различных элементалей и для удобства вселяли их в какие-то предметы. Чаще всего в оружие, но бывало что и в животных, да. Но я ничего такого не делала. Где сильные маги, а где я!

— Клёпа…

— Клеопатра, пожалуйста. На крайний случай Клео. Клёпа мне никогда не нравилось. Слишком… — кошка покрутила лапой, подбирая подходящий эпитет, — плебейское. Не подходит такой возвышенной натуре, как я. Кстати, толстушка-земельщица что-то говорила про столовую и талоны. Пойдем сходим. Всегда мечтала что-нибудь сожрать.

Я схватилась за голову. Вместо решения хоть одной малюсенькой проблемы нянюшкина котомка мне подкинула новую. Огромную! Мама не стала мелочиться, выбирая мне игрушку, и размерам Клёпы мог позавидовать реальный крупный и упитанный кот.

— Клеопатра, прошу! Не начинай хоть ты! — взмолилась я — Объясни, как так получилось, что ты двигаешься и говоришь? Иначе я сойду с ума!

Кошка грациозно спрыгнула со стола, подошла ко мне, потерлась о ноги и, встав на задние лапы, оперлась передними мне на живот. Намек я поняла и взяла ее на руки. Ожившая игрушка весила как мой сундук. Я же ее не прокормлю!

— Милая, ты вдохнула в меня душу и разум в первый же день нашего знакомства. А сейчас ты смогла меня оживить. Предполагаю, и то, и другое ты сделала на эмоциях. Ты ведь очень сильный темный маг, и хотя пока мало знаешь, уже многое можешь. Мы по дороге немного поболтали с дневником твоей прабабки Стеллы и решили, что ты у нас всем покажешь, как надо тёмных любить, поэтому решили тебе помогать. Так что? Идем в столовую?

Вот та перевязанная тетрадь — дневник Стеллы-твареборецы, и он тоже говорящий?! Ну всё, одиночество мне теперь не грозит, но что-то точно грозит — сомневаюсь, что мои самозваные помощники безопасны.

Но и на этом сюрпризы не закончились.

Клеопатра прицелилась и с удовольствием облизала мою щеку.

— Не делай так! — попросила я, потирая след от шершавого, как наждак, языка.

— Не унывай, Крис. Идём? — промурлыкала кошка и обвисла в моих руках игрушечной Клёпой.

Я выставила её перед собой и хорошенько потрясла.

— Издеваешься?! Ты предлагаешь мне явиться в столовую с детской игрушкой под мышкой?! Да надо мной до конца дней смеяться будут! Это боевой факультет, между прочим, а не песочница в парке! А ну давай обратно оживай!

Клеопатра и правда ожила, подчинившись моему приказу, но только не так, как я имела в виду — она прямо в моих руках стала симпатичным меховым заплечным мешком в виде кошки.

— А так пойдет? — спросила и тут же передумала. — Не отвечай! Я сама знаю, что прекрасна, просто надень меня и пойдём уже в столовую. Надо оглядеться.

Удивляясь своему безрассудству, я перекинула кошку за спину.

— Надеюсь, ты не будешь с посторонними болтать…

— Я же не сумасшедшая. Прекрасно понимаю, что тогда сразу стану для всех самым вожделенным сокровищем, а моя хозяйка — ты. Я потом, когда вернемся, все, что хотела сказать, скажу. Вперед, моя любимая Кристалина!

И опять я Клёпу послушалась. Только прежде, чем покинуть чулан, взяла талоны и карту академии.

А в холле опять раскачивалась огромная змея. Видимо, госпожа комендант отправилась доедать свой ужин. Вот только что делать мне? Я терпеть не могу этих ползучих гадов. Остановилась и сразу же почувствовала шевеление на спине. Моя заплечная сумка изволила полюбопытствовать, по какой причине заминка.

— Я не голодная, — пробормотала я, отступая.

— Ни шагу назад! Это всего лишь земляной страж. Вперед, Кристалина! — скомандовала кошачья морда, оказавшаяся у меня на плече прямо около уха.

И я опять подчинилась! Ну что я за тряпка? Мной управляет старая мягкая игрушка!

Но, благополучно миновав змею — она вообще меня проигнорировала, будто знала, что я своя — и оказавшись на улице, я вдруг поняла, что рада Клёпе. И не просто рада, а вроде как обрела опору за спиной и надёжный тыл. Я перестала чувствовать себя одинокой! И в этом ужасном дне появилось хоть что-то хорошее, немного разбавившее безнадегу. Правда, на этом приятности и закончились.

— Кристалл?! Кристалина! — где-то на половине пути к столовой раздался возглас, заставивший меня вздрогнуть и оторваться от карты.

И голос этот был мне прекрасно знаком. Звал меня бывший жених — Иван Орлов. Я остановилась. Интересно, а что он делает в городке боевого факультета? Он же учится на магического архитектора.

— Здравствуйте, Иван Вениаминович, — поздоровалась сухо, когда он подошёл.

Все такой же высокий и широкий в плечах, красивый и улыбчивый, но… по сравнению с куратором Чеславским, Иван словно скукожился и поблек.

— Кристаллик, ты чего?! Что за официоз? Ты как здесь оказалась? Симпатичный рюкзачок, на твою любимую игрушку похож, — прикинулся дураком бывший жених.

— Вам ли не знать, Иван Вениаминович, — пробурчала я. Запас вежливости стремительно заканчивался. — Младшие дети обязаны проходить обязательное обучение, а не добровольное как вы, наследники. Выбора у меня нет.

Орлов непонимающе нахмурился.

— Ты же старшая дочь князя и его наследница.

Я начала раздражаться.

— Иван, к чему эти игры? Ты разорвал помолвку и заключил её с моей сводной сестрой Викторией, потому что наследница теперь она, а не я. Не понимаю твоего желания сделать вид, будто ты не в курсе.

— Но я действительно не в курсе! Что случилось, Кристалина? — потребовал ответа Иван.

Я посмотрела на него внимательно и пришла к выводу, что если он сейчас врет, то очень талантливо. Но что его незнание для меня меняет? Я сегодня записала его в предатели и уже пережила боль разочарования. Даже если окажется, что мачеха соврала или отец Ивана провернул с ней сделку без ведома сына, осадок-то у меня на душе остался. Нет, за Орлова я выйду теперь замуж только в крайнем случае.

Пожала плечами посмотрела на освещенную аллею, ведущую к столовой — как бы она не закрылась! — и все же пояснила:

— Отец перед смертью удочерил Викторию, и теперь наследница она, а я студентка боевого факультета и спешу в столовую.

Я развернулась и двинулась дальше. Но Иван не отставал.

— Князь скончался?! Почему ты на боевом факультете?! Я немедленно свяжусь со своим отцом и выясню, в чем дело. Это какое-то недоразумение, Кристаллик! Ты не должна находиться здесь!

Так-то в душе я была с ним согласна, однако пути назад уже не имела.

— Ничего не получится. У меня нашелся какой-то особый дар, и избежать обучения не удастся, — поделилась, сменив гнев на милость.

Столовая была уже близко, и аромат чего-то вкусного сделал меня добрее.

— Кристалина, дорогая моя, для меня нет ничего невозможного, когда дело касается тебя! — патетично воскликнул Иван.

Всё-таки есть в нем что-то пафосно-неискреннее, ему бы в театре играть. Но, с другой стороны, может быть, не стоит его так категорично прогонять? Вдруг он и правда мне чем-то поможет?

Глава 5

Рыжеволосая девушка в возмутительно вызывающем брючном костюме ярко-желтого цвета, шедшая навстречу по соседней дорожке, вдруг остановилась и махнула кому-то рукой. Но Иван даже не взглянул в её сторону, и я решила, что она машет не нам.

— А чем тут так пахнет? — спросила, усердно размышляя, как перевести разговор и попросить о помощи, хотя бы в виде доброго совета.

Над городком боевиков действительно витал запах грозы, пожара и чего-то терпкого. В целом — приятный. Он будоражил что-то в душе.

— Так пахнут боевые заклинания, Кристаллик. У каждого факультета свой запах, и этот тебе не подходит. Тебе нужно домой.

Вот заладил! Мне уже и советов от него не хотелось.

— Вань, ты не расслышал, наверное, но меня не отпустят. У меня обнаружили тёмную силу с атакующим потенциалом и распределили к куратору Чеславскому, — напомнила я.

Мы шли по аллее, и когда бывший жених подставил мне локоть, я его проигнорировала. Неуместно это, раз мы больше друг другу никто.

— К Велизару?! — ужаснулся Орлов. — Это ни в какие ворота не лезет! Кристалина, а может, тебе временно сказаться больной и переждать в лазарете, пока я всё решу?

Иван меня будто не слышал. И вот что странно — мне бы радоваться, что он пытается помочь мне избежать учебы на боевом факультете, а я начала злиться.

— А разве академический лекарь не распознает обман? Пусть все идет своим чередом, — пробурчала я, — в конце концов что мне сделает Его Высочество?

Иван сам ухватил меня за локоть.

— Милая, ты не понимаешь! Тебе не нужно иметь дела с такими, как наследник! Ты хрупкая, нежная, а он... — Орлов запнулся, поняв, что чуть не болтнул лишнего про сына императора.

— Какой он?

— Он… тёмный!

— Я тоже.

— Он любит опасность и риск! Он не выбирает места, куда можно ходить приличным девушкам, а куда нет. Да и вообще! Не стоит будущей матери семейства знать то, что преподает куратор Чеславский.

Я покосилась на Ивана. Почему мне захотелось на него накричать и даже стукнуть? Ещё утром я была бы согласна с каждым его словом, а сейчас они казались оскорбительными. Он говорил обо мне, будто я пустоголовая кукла, которая не имеет понятия, что правильно, а что нет. Лично я в себе уверена и точно знаю, что по наклонной не покачусь, будь моим куратором хоть сам Владыка Преисподней.

Я поджала губы и перестала поддерживать разговор. Не собиралась ничего доказывать человеку, который обо мне такого низкого мнения.

А Иван всё распинался и распинался о том, как ради меня готов свернуть горы, укутать в толстое одеяло и спрятать от всех бед. Мне его пустой треп окончательно надоел. Интересно, он всегда так много говорил, а я не замечала, или это его сегодня так пробрало? При этом бывший жених даже не подумал спросить, чем мог бы мне помочь. А ведь он как бы маг-архитектор, наверняка смог бы кровать и шкаф починить. И как я себя чувствую, Иван тоже не поинтересовался. Его волновало лишь то, что меня в академии быть вообще не должно. Даже Клёпа устала его слушать, не выдержала и тихонько зашипела.

— Что это? Ты слышала? — уловив кошкино возмущение, закрутил головой Иван.

— Ничего не слышала, — соврала я, — может, так подают сигнал гостям городка, что пора им отправляться по комнатам?

— Нет таких сигналов, Кристалина. Ты должна понять, что в академии царят свободные нравы. Особенно на боевом. Тут жизнь кипит и днём и ночью. Но мне все же действительно пора.

— Рада была повидаться. Всего хорошего, Иван, — с облегчением попрощалась я.

Однако Орлов опять пропустил мои слова мимо ушей и ещё с минуту шёл рядом, нудя о том, что я даже видеть царившего тут разврата не должна.

До крыльца столовой оставалось несколько шагов, когда бывший жених, наконец, остановился и, сменив тон, заявил:

— В столовую чужого факультета меня не пустят, Кристалл, так что простимся тут до утра. Ничего не бойся, никого не слушай и ничему не верь.

Я тоже остановилась. Как чужого?

— Погоди, а что ты тогда тут делал?

Было у меня предположение, что на боевом факультете есть отделение архитекторов. Ну мало ли, крепость там построить или ещё какие-то защитные сооружения. Но оказалось, ничего такого нет. Иван просто по какой-то причине гулял по чужому студенческому городку, а от моего вопроса как будто смутился и взглядом забегал.

— К приятелю одному приходил. Не бери в голову, Кристаллик. Вообще ничего не бери. И ни с кем не общайся. Завтра утром я тебя отсюда заберу, обещаю! Ну, я побегу — с отцом нужно переговорить поскорее.

Я подозрительно смотрела ему вслед, пока из дверей столовой не донеслось:

— Эй, дева, ты чего там застыла? Мы закрываемся! Если взять чего в комнату на ночь пожевать хотела, то давай бегом!

Тут меня еще и Клепа ощутимо задней левой лапкой под ребро пнула, и я быстр и грациозно — приличным девушкам негоже бегать за едой — поспешила за дородной высокой женщиной в поварской униформе.

Столовый зал был огромным — как в моем отчем доме три для торжественных приемов, — и на его ремонт у академии деньги нашлись. Начищенные до блеска каменные полы, добротные столы и мягкие стулья, на стенах картины и цветы в горшках, на огромных окнах парчовые портьеры. Только длинная раздаточная стойка, тянущаяся вдоль всей дальней стены, портила вид. Такая была в приюте для малоимущих в нашем районном центре — я ездила туда раз в месяц раздавать еду.

Сейчас же я оказалась с другой стороны стойки и с благодарностью получила от поварихи яйцо, вареную картофелину, половину кругляша жареной колбасы, три ломтика сыра, краюху хлеба и квадратик творожной запеканки.

— Всё что есть, дева. В следующий раз не опаздывай, — сказала женщина, подавая мне коробочки с едой, сложенные в бумажный пакет.

— Спасибо большое. Я просто новенькая, только что приехала, — зачем-то пробормотала я в свое оправдание.

Женщина окинула меня внимательным взглядом с головы до ног, нахмурилась, поджала губы, кивнула своим мыслям и спросила:

— Как звать?

— Кристалина.

— А меня тетка Глафира. На-ка вот еще, Кристалина, сладенького и попить. Только на завтрак сохранильники не забудь принести, а то в другой раз не дам, — повариха достала из-под раздачи еще одну прозрачную коробочку с маленьким пирожным и бутыль морса с плавающими в нем ягодами. Я вскинула на добрую женщину вопросительно-удивленный взгляд, и она пояснила: — На боевом факультете мало какой девушке сладко в первые дни и ночи. Поешь хорошенько перед сном. Силы тебе пригодятся.

— Зачем?! — выдохнула я, предчувствуя очередные неприятности.

— Ну так проверять тебя будут, испытывать всячески, направленность силы искать. А у боевиков это всё через испуг да внезапные учебные тревоги происходит. Иди уже, дева, поешь да ложись пораньше. Может, успеешь хоть несколько часов сна урвать.

— Спасибо еще раз, — поблагодарила я и поспешила в свой чулан.

А Роза Каземировна к этому времени заняла свое рабочее место и встречала меня с самым деловым видом, какой может иметь страж девичьих комнат.

— Правила успела изучить, Кристалина? — спросила она, сдвинув брови.

Я замотала головой:

— Нет, боялась в столовую опоздать.

— Тогда скажу: еду в комнате не хранить! Быстро все съесть и посуду за собой помыть! Оставишь крошки — заведутся мыкры, а заведутся мыкры — тебе несдобровать!

— Все поняла, Роза Каземировна, — пропищала я и живенько проскользнула в свою комнату.

Только закрыла дверь, как заплечный мешок сполз на пол и заявил:

— Ванька твой — подлец! От него негодяйством так и разит, ему мы верить не будем. Тетка-земельщица на самом деле не злая, просто денег на ремонте сэкономила и нервничает теперь — боится, что вскроется из-за тебя её хитрость. А тетка-бытовичка из столовой всем хороша, но еда у нее несъедобная. Я такое не ем.

— А что ты ешь? — заинтересовалась я, расставляя на столе коробочки с ужином.

Съесть всё, что дала добрая повариха, я за раз не смогу. Но наверняка Роза Каземировна преувеличивает, и за одну ночь никакие мыкры (это, кажется, мелкие магические паразиты) в моей комнате не заведутся.

— Понятия не имею, — недовольно протянула Клёпа и, забравшись на кровать, легла, поджав под себя лапки с задумчивым видом. — И этот вопрос меня сейчас тревожит куда сильнее, чем грядущее ночное нападение.

Какое ещё нападение?

— Думаешь, пугать будут, явившись в спальню к приличной девушке?! — ахнула я.

Признаться, когда повариха сказала, что искать дар будут через испуг, я подумала, что постучат ночью в дверь, выведут на улицу и объявят, что спать мне теперь до конца учебы больше трех часов не дадут. А что? Я бы очень испугалась.

— Вот только тебя, пожалуй, этим и можно напугать, — усмехнулась кошка как-то свысока. Будто жизнь повидала, в отличие от меня. — Но погоди-ка, дневник Стеллы хочет что-то сказать…

Клепа соскочила с лежанки и, запрыгнув на стол, ловко стянула с тетради ленточку. Деловито обслюнявив лапку, она принялась быстро листать страницы, пока не дошла до нужной.

— …Вот! Тут читай, — велела кошка, потыкав когтем в абзац. — Говорить вслух тетрадка не умеет, но я ее слышу, потому что мы одна суть — сама тьма.

Я положила на хлеб кусок колбасы, откусила и принялась скользить взглядом по написанным аккуратным подчерком строчкам.

«Защита — первое, чему я научилась. Себя, свой дом и свое имущество защищать нужно обязательно. Никто не будет тебя уважать и с тобой считаться, если ты и твое жилье будут уязвимы. Я это очень хорошо поняла и нашла один нехитрый, но действенный способ. Тьма добра и благоволит своим дочерям, потому что у неё у самой женская суть. Я обратилась к ней напрямую. Села посреди своей комнаты, закрыла глаза, нашла силу внутри себя и, обратившись к ней, представила, как ставлю на окна решетки, вешаю на двери замки, стены закрываю щитами, а себя окутываю непроницаемой броней. Мне было всего пятнадцать, я еще многого не знала и не умела, но с этого самого дня жизнь моя стала другой. Больше никто и никогда не поднимал на меня руку, а моя комната стала неприступной крепостью. Отчиму не осталось ничего другого, как отправить меня в академию, потому что теперь это он начал меня бояться, а не я его».

Я отложила дневник и задумчиво отпила из бутылки морса. Я очень мало знала о жизни прабабки Стеллы. Только то, что отец о ней говорил.

А рассказывал он мало и ничего хорошего.

Род Влэтко — старинный и знатный, но его корни лежат в суровых Северных горах, где большая часть суток — ночь, а зимой вообще светло не бывает. Там водятся упыри, мертвяки и другие мрачные твари, а сами горцы быстрые на расправу и жестокие. Один раз отец упомянул, что Стеллу выгнали из дома, поэтому она и не получила правильное воспитание и выучилась на магичку. Другой раз он сказал, что Стелла не умела любить, потому что ей горным снегом сердце заморозило. А я как-то не сильно историей прабабки интересовалась. Но теперь у меня появилась возможность это исправить. Я потянулась к дневнику, собираясь перелистнуть в начало и почитать, но он стремительно захлопнулся, прищемив мне пальцы страницами, как будто зубами.

— Ай! — вскрикнула я и затрясла рукой.

— Любопытство сгубило кошку, — заявила эта самая кошка поучительно. — Дневник тебе не записная книжка какая-то, а тёмный артефакт. Он сам даст знать, когда сочтёт нужным тебе что-то сказать.

Посмотрела на пальцы — никаких следов на них не осталось, но кожа продолжала гореть. Пришлось применить магию чтобы снять неприятные ощущения.

Итак, что я имела: вредный безголосый дневник, который будет выдавать советы, если смилостивится, и разговорчивую кошку, которая умеет прикидываться сумкой и все вокруг подмечать. Ну что ж, очень неплохо.

— Точно ничего из этого не будешь? — спросила я Клёпу, открыв крышки всех сохранителей.

Очень ценные артефакты, между прочим. У нас дома три таких больших в кладовой, а вот маленькие баснословно дорогие, поэтому отец их не покупал.

Клеопатра брезгливо обнюхала еду, лизнула остаток колбасы и громко чихнула.

— Больно! Когда многолетняя мечта разбивается на мелкие куски, это очень больно! — всхлипнула она, заломив лапки. — Ты часто брала меня в столовую, и я фантазировала, как лакаю твой суп или ем котлету. И что? Оказывается, оно все мерзкое! Ниток хочу. Или хотя бы какую-то магическую тварюшку.

Клёпа кинула на меня выжидающий взгляд и тяжко вздохнула.

— Ниток? Почему ниток? — удивилась я.

— Мне нравилось наблюдать за ними, когда ты вышивала. Помню, как катавшиеся по корзинке клубки меня завораживали. Уверена, что вот они не будут мерзкими. Дашь?

— Дам, — кивнула я.

Надеялась, что мачеха положила в сундук мою корзинку с вышиванием. Уж чего-чего, а ниток мне не жалко. Хоть бы игрушечная кошка, ожившая при помощи магии, действительно в качестве еды выбрала их.

Я плотно закрыла сохранильники, поставила башенкой на краю стола и пошла к сундуку. Откинула крышку и уставилась на собранные мачехой вещи. Эта ужасная женщина положила одно старьё! Год назад вышедшие из моды платья, застиранное нижнее белье, ночные сорочки без вышивки, сапоги, которые я не надевала уже года два... Зачем им с Викторией моя одежда? Размеры у них гораздо больше. Неужели из вредности?

Ничего для рукоделия в сундуке, конечно, тоже не было. Из хорошего — на дне в углу нашелся мой несессер. Я его брала с собой, когда ездила в районный центр. В нем лежали гигиенические принадлежности, расчёска, катушка простых ниток с иголкой, ножнички и свернутая трубочкой купюра в сто арий, спрятанная на непредвиденные обстоятельства — настоящий клад в моем теперешнем положении. На полноценный ремонт не хватит, но можно попробовать договориться со студентами-бытовиками о ремонте мебели и генеральной уборке. Дипломов у них еще нет, наверняка можно сторговаться подешевле. Уж чему-чему, а как экономично вести хозяйство я обучена.

— Будешь? — спросила я, протянув катушку простых белых ниток Клёпе.

— Фу, — обиделась она и даже нюхать их не стала.

Тогда я вытащила из сундука домашнюю одежду, взяла с кровати полотенце — его Роза Казимировна вместе с бельем принесла — и рискнула-таки заглянуть в комнатку для гигиены. После того, какой увидела эту кладовку, ничего хорошего и от ванной не ждала. Однако раковина и туалетный стул в ней оказались вполне сносными. Из крана бежала приятно-теплая вода. Я с удовольствием сполоснулась, умылась, переоделась и вернулась в комнату.

Расправила старый ковёр, постелила на него одну из своих ночных рубашек. Решила попробовать поставить на комнату и на себя защиту по инструкции из дневника.

Обращаться к своей магии меня научил старенький учитель, когда мне было ещё одиннадцать лет. Но он всего лишь рассказывал, как прогнать силу в руки и провести по больному или грязному месту, чтобы снять боль или убрать пятно. Но вот так глобально использовать резерв я не пробовала.

Сидела на полу минут пять, представляя и решетки на окнах, и щиты на стенах, и замки на двери — все как в дневнике написано.

— Получилось? — спросила у Клёпы, открыв глаза.

Перед ними черные мушки летали от усердия, а других изменений я не видела.

— Утром проверим. Ложись спать, — зевнув, лениво протянула кошка с кровати, и я, кивнув, согнала ее с места, чтобы постелить бельё.

Уснула, едва голова коснулась подушки, а разбудил меня громкий стук в дверь и грозный голос куратора Чеславского:

— Лапочка, а ну открывай! Ты чего там у себя устроила?!

Я вскочила. Что я натворила, интересно? Проспала?

За окном занимался день. Пели птицы и слышались голоса студентов. Городок проснулся и вовсю кипел жизнью.

Глава 6

Заметалась по комнате, спросонья не зная, за что хвататься: то ли волосы в узел собрать, то ли платье натянуть, то ли лицо умыть.

А стук в дверь не прекращался. И голосов в коридоре становилось больше. Я в панике схватила старую шаль, которую нянюшка сложила в мешок, и кинулась к двери, пока ее не вышибли. Потянула на себя и обмерла.

В комнату ломились не только куратор и Роза Каземировна, но и ректор Смерчев. Но самое главное — за их спинами не было куска стены. Разъярённое начальство стояло на фоне огромной дыры с неровными краями.

— Что случилось? — выдохнула я.

— Это ты нам расскажи, Лапочка, — процедил куратор.

— Батюшки! Мыкры! — завопила комендант, схватившись за сердце. — Ловите их! Не дайте разбежаться! Я же говорила еду в комнате не хранить! Что за наказание на мою голову?!

Я только краем глаза уловила стремительное движение чего-то маленького и зеленого из моей комнаты в коридор. Но Велизар щёлкнул пальцами, и оно исчезло.

— Так, студентка Лапочкина, одевайся и бегом в мой кабинет, — отрезал ректор, окинув меня гневным взглядом. — Там будем разбираться.

Он скрылся так быстро, что только волосы его роскошные мелькнули на прощанье.

— Минуточку, — вдруг протянул куратор и, оттеснив меня, шагнул в комнату. Продолжил он уже ничего хорошего не предвещавшим тоном: — А не расскажешь ли мне, тростиночка наша, что это за сарай?

— Всё расскажу! Как на духу расскажу, куратор! — сцепив пальцы в замок на груди, затараторила комендантша. — Не ждала я опоздавших, а деньги все потратила на ремонт комнаты вашей кузины! Ей то шторы не те были, то плафоны…

— Идём-ка со мной, — процедил Велизар, развернулся и, взяв Розу Каземировну под локоть, куда-то повел. Правда, через миг заглянул в дверной проем и велел: — Шустрее одевайся, Лапочка, не провоцируй ректора еще больше.

Я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Сердце стучало, как сумасшедшее.

А тут еще Клёпа, до этого прикинувшаяся игрушкой, ожила, достала из-под упитанной попы зеленый шарик, закинула его в пасть и принялась жевать, блаженно щурясь.

Я медленно перевела взгляд на стол и увидела страшное — пирамидка из сохранильников была разрушена, а их крышки валялись на полу. И ни крошки еды больше не было.

— Клеопатра, ты что наделала?! — потребовала я ответа у единственной подозреваемой в совершенном преступлении. — Мне за это теперь достанется!

Сказала и замерла. А может, меня выгонят?

— Даже не надейся, из академии тебя теперь точно необученной не выпустят. Шутка ли, полстены магией снесла, — сообщила Клёпа, словно мысли мои прочитав. — А я ничего такого не сделала. Мыкры вкусненькие, и охотиться за ними сплошное удовольствие. Всего-то парочку упустила.

— Ты думаешь, это я со стеной сделала?! — ужаснулась я.

— Ну а кто же еще? Это защита так сработала. Они под утро тебя пугать пришли, но сами испугались и побежали за куратором. А тетка Роза за ректором.

— А я почему ничего не слышала?

— Так защита же стояла, пока красавчик темный ее не снял. Я все слышала, потому что уши у меня ого-го какие чуткие, и я не спала, в отличие от некоторых.

Я прикрыла глаза в ужасе, глубоко вдохнула и задержала воздух в лёгких. Как-то слишком быстро и не напрягаясь я заработала славу проблемной студентки.

Побрела умываться и собираться на казнь. Интересно, а если я скажу, что это дневник меня научил ставить такую защиту, мне это как-то поможет? Обдумывала эту идею всего пару секунд и отвергла. Нет, нельзя пока рассказывать про умный дневник и ожившую игрушку. Это выделит меня из общей массы студентов еще сильнее, и тогда мне точно от службы в армии не отвертеться. Кто же отпустит такую уникальную меня на волю? И даже договор с Его Высочеством не поможет. Придумают, как меня в ловушку загнать. Они умеют — папенька рассказывал!

Волосы собрала в тугой пучок — с ним я выгляжу безобидной паинькой, может, это ректора смягчит? Форму мне пока не выдали, а вчерашнее черное платье оказалось самым приличным из всех, что у меня имелись, поэтому надела его, закинула Клеопатру за спину, взяла карту академии и вышла из комнаты.

Вход в общежитие охраняла змея — земляной страж. Видимо, Роза Каземировна все еще оправдывалась за растрату. Но гигантскую гадину я уже не боялась. Ерунда по сравнению с грядущей взбучкой от ректора. Проскользнула мимо, не дрогнув, но на пороге запнулась. На улице меня ждал Велизар.

— Лапочка, признаюсь, ты меня сегодня поразила в самое сердце. Скажи-ка, милая, как тебя зовут?

Тон у него был игривый, как будто куратор вообще на меня не злился. Однако меня больше удивило другое: он вчера даже не запомнил моего имени? Это оскорбительно!

— Алевтина, — буркнула я.

— Врёшь.

— А зачем спрашиваете, если знаете?

— Потому что это честь для студента, когда куратор спрашивает его имя — значит, выделяет из всех.

Я поджала губы и покачала головой.

— Нас с вами магическая клятва связывает, если вы вдруг забыли, куратор. Куда уж сильнее из всех выделиться! — съехидничала я.

Мы шли к разделительному лесу, как вдруг Его Высочество легонько дернул меня за пучок на голове, потом хотел приобнять за плечи, но резко отпрыгнул в сторону.

— Что это было? — спросил, потрясая рукой и косясь мне на спину.

Я обмерла, мгновенно догадавшись, что случилось. Это точно Клёпа возмутилась такой фамильярности и тяпнула Велизара за наглую конечность!

И точно!

— Но-но, красавчик! Ты хоть и вкусно пахнешь тьмой, но мы с тобой пока не настолько близки, чтобы ты мог руки мне на уши складывать, — кокетливо заявила моя меховая сумка.

— Да уж, Лапочка. Куда уж сильнее выделяться из общей массы, спрашиваешь? Так вот отвечу: у тебя, похоже, вообще нет пределов. Это кто у тебя?

— Клеопатра, — созналась я тихонько.

Весь ехидный настрой сдулся.

— Приспешник?

— Наверное. Я не знаю. Это моя любимая игрушка. Была. В детстве. Недавно она ожила и заговорила.

— И как не стыдно обсуждать меня, будто меня здесь нет?! — возмутилась Клёпа. — Кристалина, разве этому тебя мадам Бубликова на уроках этикета учила?

За всеми этими разговорами я даже не заметила, как мы вошли в лес и оказались в полумраке. Однако сегодня на прятавшихся в зарослях чудовищ мне было откровенно наплевать. Скорее всего, бесстрашия мне добавила броня, которую я вчера на себя поставила. Я её не видела, но так я и решёток с замками и щитами тоже не видела, а они есть. И вон какие мощные.

Кстати, о них.

— А вы мне не расскажете, куратор, что все-таки ночью произошло? — спросила, чтобы отвлечь внимание от кошки.

Зачем она только засветилась перед Его Высочеством? Вдруг её у меня отберут?

— Так это приспешница твоя группу захвата размотала?

— Группу захвата?! — ахнула я.

— Я тут вообще не при делах! Не надо на меня всех собак вешать! — тут же пошла в отказ Клеопатра.

В конце аллеи показался просвет — мы приближались к выходу, и Велизар заговорил очень быстро:

— Ничего особо страшного не произошло. Группа захвата — мои подопечные студенты. Они должны были тихонько выкрасть тебя из комнаты, отнести на полигон и там оставить одну. Всего лишь проверка на стрессоустойчивость и находчивость. А про Клеопатру ректору лучше ничего пока не говорить. — И обратился к кошке: — Слышишь, болтушка? Если не хочешь опять стать игрушкой, то при ректоре молчи, как настоящая сумка.

Клёпа надменно фыркнула:

— Чтоб ты знал, я оказала тебе милость своим общением только потому, что ты темный, то есть нам с Кристалиной почти родной. А ректор кто? Какой-то вшивый водник? Или он воздушник? Я не поняла.

— Григор очень сильный полистихийник, я бы так пренебрежительно о нем не говорил, — возразил наследник престола.

У меня все это плохо в голове пока укладывалось. Но разделительный лес закончился, и мы вышли к центральному корпусу академии. При свете дня на площади у крыльца царило оживление, но здание от этого своей величественности не утратило. У меня мурашки по спине бежали, когда мы поднимались по ступенькам. А в кабинете ректора к ним добавилась сухость во рту и мелкая дрожь в руках и ногах.

— Итак, студентка Лапочкина, я жду от вас объяснений, почему вы вчера прикинулись неумехой и скрыли, что умеете ставить агрессивную защиту? — грозно спросил Григор Смерчев, когда мы с куратором сели в посетительские кресла.

— Но я действительно ничего не умею! — со всей искренностью заверила я ректора. — Не знаю, как так вышло. Оно само. Может, это не я? Или со страха получилось? Я боялась, что ночью меня будут испытывать и пугать, поэтому каким-то образом защитилась?

Про дневник прабабушки я не хотела говорить. Даже не знала почему: то ли опасалась, что его заберут и узнают все тайны Стеллы, а может, дневник сам этого не хотел и таким образом запрещал мне о нем упоминать. Твёрдой уверенности ни в чём не было.

Однако моё упорное молчание привело к неприятным последствиям.

Ректор долго и хмуро в меня всматривался, а потом постановил:

— Это еще хуже. Придётся надеть на тебя временный родительский контроль. Раз ты не владеешь силой и она действует по своему усмотрению, привяжем тебя к куратору, чтобы никто случайно не пострадал.

— А что это значит? — осторожно спросила я.

Я никогда ни о чем таком не слышала, потому что магию свою контролировала всегда превосходно.

— Я свяжу ваши резервы, и куратор Чеславский будет всегда знать, где ты и в каком состоянии. При малейшем возбуждении магии он сможет мгновенно к тебе перенестись и погасить выброс.

Извилины в голове зашевелились, подкидывая всевозможные варианты развития событий. Вот, к примеру, я переоделась ко сну и решила подогреть себе на ночь молока бытовым заклинанием, а Велизар почувствует, что магия всколыхнулась, и тут же явится ко мне теневой тропой? Моя жизнь станет невыносимой, если так.

— Прямо при малейшем? — ужаснулась я.

— Да, студентка Лапочкина, при малейшем. Потому что на несколько дней мы поставим тебе ограничители силы и будем отслеживать, на что она реагирует. Нужно понять, какие эмоции, кроме страха, способны вызвать ее резкий выброс.

Я посмотрела на Велизара с ужасом, но он только плечами пожал. Видимо, был с ректором согласен.

— Если волнуешься о том, что не сможешь полноценно учиться, то не переживай. На занятиях я буду снимать ограничители, — «успокоил» меня куратор, неправильно поняв мой немой вопрос.

Меня не учёба волновала, а наша с ним связь. Почему-то мне не хотелось, чтобы Велизар всегда знал, где я и в каком состоянии.

— Неужели я так опасна? — спросила у ректора.

— Пострадавшим студентам пришлось обратиться в лазарет, — многозначительно сообщил он, и я поняла, что шанса избежать привязки у меня нет.

— Я принесу им свои извинения. Делайте, что должны, — смиренно сказала я и протянула к нему руки, сведя вместе запястья.

Понятия не имела, как выглядят эти штуковины, которыми мне грозят, но мне они представлялись кандалами, как у преступников.

Ректор посмотрел на меня удивленно, а куратор откровенно рассмеялся:

— Лапочка, прекращай быть такой лапочкой, а то мне хочется тебя за щечку потрепать.

Я насупилась и опустила руки, тогда ректор вытащил из верхнего ящика стола цепочку с подвеской из молочно-белого камня и протянул мне:

— Надень. Это амагин, он недостаточно крупный, чтобы полностью заблокировать магию, но сгодится, чтобы купировать приступы. Сильно не горюй, это на несколько дней. Сама снять его даже не пытайся — не получится.

Я взяла сомнительное украшение и, натянув через голову, спрятала камень под платье — он неприятно обжёг холодом грудь, но изменений в своем состоянии так сразу я не почувствовала.

А вот когда Велизар внезапно взял меня за запястье и оставил на нем черную метку в форме звезды, сразу же поняла, что теперь не одна. Темный снова будто в меня вселился, как тогда, в карете, только волю мою сейчас себе не подчинял, зато не поленился сообщить ментально:

— Теперь мы с тобой сможем каждый вечер перед сном болтать. Правда здорово, Лапочка?

Сомнительно. И вообще, что происходит? Бросила на Его Высочество быстрый взгляд из-под ресниц. Что такое флирт, я в теории знала, но даже несмотря на то, что Велизар меня вчера поцеловал, я глубоко сомневалась, что сейчас он флиртовал. Зачем ему неумеха-бесприданница с нестабильным даром? Скорее всего, куратор выбрал меня на роль жертвы, над которой собирается подтрунивать, оттачивая свое мастерство шутника.

— Так, ну раз мы с вами все вопросы закрыли, пора заняться серьезными делами, — переведя пару раз взгляд с меня на Велизара и обратно, свернул встречу Григор Смерчев. — Студентка Лапочкина, ты уже получила форму, учебники и расписание?

— Нет, — покаялась я.

Хотя вот за что мне чувствовать вину? Когда бы я успела это сделать?

— Тогда поспеши. А ты, Велизар, задержись — расскажешь мне, что там с ремонтом общежития первокурсниц.

Я поднялась со стула и с радостью пошла на выход.

— Нет, не нравится мне ректор, хоть и силен, — сообщила Клеопатра сразу за дверью.

А я так Клёпе обрадовалась, что даже не испугалась, что кто-то может услышать её.

— Как хорошо, что из-за этого ограничителя ты не превратилась обратно в игрушку, — призналась я.

— Ну так не на меня же его надели. Твоя сила сама по себе, а та, что ты отдала мне, сама по себе. Она теперь моя, — поучительно проворчала кошка. — И ты это… Не вздумай в меня учебники складывать. Я их тащить в себе не хочу. Тем более у меня мыкры еще не переварились.

— Даже в мыслях такого не держала, — рассмеялась я.

Клёпа однозначно делала мою жизнь не такой унылой, и после общения с ней даже наказание не казалось ужасным. Ну ограничили мне силу, и что? Я и так ею в полной мере до вчерашнего вечера не пользовалась. А как попользовалась, так покалечила кого-то. Вот и хорошо, что теперь не смогу. Привязку к куратору Чеславскому тоже пережить можно. Хочет болтать на ночь? Пусть болтает. Я просто не буду ему отвечать.

Вытащила из кармана карту академии, развернула, увеличила, стукнув по изображению главного корпуса три раза ногтем и тут же поняла куда мне идти.

Учебная часть нашлась недалеко, на первом этаже, только в другом крыле. Но едва я вышла в холл, ко мне подлетела рослая рыжеволосая девица с широченными плечами в красной форме.

— Ну наконец-то! Ты Кристалина Лапочкина?

— Я, — осторожно ответила.

Просто она неслась на меня так, будто хотела с ног сбить.

— Я староста первокурсниц-боёвиков Евдокия Печёнкина. Обыскалась тебя. В общаге какой-то бедлам, Каземировна злая, как безднова тварь, на рабочих орёт, по этажам носится. Насилу добилась от неё, что ты у ректора.

Я вспомнила, что комендант мне вчера говорила, будто староста придёт и во всем поможет. Обрадовалась, что не придется самой ее искать, однако новость о том, что Роза Каземировна злая, радость основательно поубавила.

— Очень приятно, Евдокия. А я как раз в учебную часть за расписанием шла, — сказала я, доброжелательно улыбнувшись старосте.

— Расписание — это хорошо, но сначала пойдем за формой, пока тебе штрафные баллы не влепили за то, что в учебное время ходишь в таком фривольном наряде и парней с толку сбиваешь, — осуждающе проворчала староста.

Я опешила.

— Это траурное платье. Оно не фривольное. Кого я им могу с толку сбить? — выдохнула удивленно.

— Да вон хотя бы его, — кивнула мне за спину Евдокия.

Я обернулась и встретилась взглядом с бывшим женихом. Иван стоял метрах в трёх и, увидев, что я его заметила, принялся махать мне руками. Он хочет, чтобы я всё бросила и бежала к нему?

Глава 7

Я мотнула головой и опять повернулась к старосте.

— А, это просто мой сосед. Поместья наши рядом стоят. Пойдем?

Тратить время на пустые разговоры с Иваном не имело смысла. На мне теперь еще и ограничитель с темной меткой, их он точно с меня не снимет. А вот пообщаться со старостой и выяснить, как именно будет проходить моя студенческая жизнь, очень важно.

Евдокия наградила Орлова долгим взглядом, кивнула мне и чинно повела к выходу из центрального корпуса.

— Запомни, Кристалина, в академии лучше выделяться усердием и примерным поведением, — поучала она меня по дороге.

Я прищурила глаз, пытаясь понять, что меня царапает. Печёнкина... Где-то я эту фамилию слышала.

— А ты не родственница магистра Печёнкина? — спросила.

— Это мой отец, — похвасталась Евдокия, — преподает анатомию тварей третьекурсникам. А ты уже о нем наслышана, да?

У меня просто память хорошая, а ректор вчера такого магистра припоминал.

— Да-да, только хорошее о нем слышала, — польстила я девушке.

Мой преподаватель по экономному ведению хозяйства любил повторять, что доброе слово даже кошке приятно, поэтому, если хочешь иметь продукты со скидкой и платить за услуги дешевле, не жалей комплиментов и похвалы. Я сочла, что этот совет пригодится. И правда — тон Евдокии изменился, и голос стал как будто теплее.

— Сейчас получим твою форму и вернемся в городок. Я не видела тебя на зарядке и завтраке — получается, ты их пропустила?

Вот как только она об этом сказала, желудок тут же дал о себе знать тоскливым урчанием.

— Так вышло, — печально протянула я.

— Значит, зайдем в столовую. Тетка Глафира очень добрая и всегда оставляет в сохранильниках перекус для опоздавших. Только на ночь столовая закрывается, а так можно в любое время забежать и подкрепиться.

Мне уже начинало казаться, что в академии не так уж и плохо. Нет, конечно же, быть хозяйкой большого поместья куда веселей, но когда ты вдруг становишься нищей сиротой, то крыша над головой и еда в достатке — уже большое счастье. Главное — помнить это и не унывать. Ну и сохранильники поварихе нужно вернуть, чтобы отношения не испортить.

— А какой тут вообще распорядок дня? Во сколько подъем? Во сколько занятия начинаются? — поинтересовалась я.

С центральной площади мы свернули на аллею, ведущую в противоположную от боевиков сторону.

— Теория начинается после обеда, в два часа дня, и заканчивается перед ужином — в шесть.

Ну вообще красота! Почему мне казалось, что учиться придется с утра до ночи? Воодушевилась.

— То есть, кроме зарядки и завтрака, я ничего не пропустила?

— Смотря кто у тебя куратор, Кристалина. Дело в том, что основной упор у боевиков делается на практику. Почему, думаешь, занятия начинаются так поздно?

— Почему?

— Все просто. Некоторые студенты, например, некроманты, ночью тренируются сражаться с нечестью. У других, у тех же водников, практика проходит рано утром, когда лежит роса. Я вот огненный маг и тоже вчера до полночи училась правильно сигнальные костры разжигать. Так кто у тебя куратор?

— Велизар Чеславский, — без задней мысли выдала я.

Евдокия встала, как вкопанная.

— Сам Велизар? Ты шутишь?

Я тоже остановилась.

— Нет, не шучу. А почему ты так удивилась?

— Он ни одного первокурсника к себе в группу не взял! А на отбор все ходили, между прочим, — вроде как упрекнула меня староста. — Почему ты?

Я пожала плечами:

— Не имею понятия. Может, потому что я тоже темная?

— На первом курсе темных человек десять, и среди них есть очень сильные парни. Дело не в этом, — процедила Евдокия и оглядела меня с ног до головы, словно искала объяснения в моей внешности.

— Я правда не знаю почему. Может, потому что я запущенный случай? До вчерашнего дня я не развивала потенциал и готовилась к замужеству, — поспешно выложила главный козырь, ежась под недобрым взглядом.

Он до того похолодел и стал колючим, что я поняла: вот-вот навсегда потеряю расположение Печёнкиной.

— А что случилось?

Не хотелось говорить о том, что со мной случилось, но от моей откровенности сейчас многое зависело.

— Отец умер, и выяснилось, что у него был другой наследник. Я осталась без поместья, поэтому мачеха спешно отправила меня сюда. Прости, не хочу об этом вспоминать.

Евдокия понятливо покивала и даже погладила меня по плечу. А тут и аллея закончилась, и мы вышли в удивительный городок, где каждый домик был как произведение искусства. Клумбы, газоны и кустарники поражали ухоженностью, а дорожки аж блестели от чистоты. И к прорицателю ходить не надо, чтобы понять — тут живут бытовики. Красота неимоверная!

Нужно узнать, не хочет ли кто-то из студентов этого чудесного факультета подзаработать.

Но как я ни выглядывала слоняющихся без дела бытовиков, ни одного не обнаружила.

— Студенты этого факультета учатся с утра? — догадалась я.

— Да, у них практика после обеда, — пояснила староста и вздохнула, — эти счастливые маги по ночам спят.

Мы дошли до двухэтажного коттеджа с вывеской «Ателье» и свернули к нему. Поднялись на крыльцо и вошли в просторный зал с манекенами и ростовыми зеркалами. Из боковой двери к нам выпорхнула миниатюрная миловидная женщина в круглых артефактах на глазах и неожиданно неприветливо рявкнула:

— Что надо? Ничего нет! Всё, что были должны, отдали!

Однако староста не стушевалась.

— У нас на боевом опоздавшая студентка Лапочкина. Роза Каземировна должна была разнарядку передать.

— А, так бы и сказали сразу. А то ходят и ходят: то шторы пошей, то скатерти. — Бытовичка достала из кармана сложенный листок, развернула и зачитала: — Лапочкина, магия темная, с агрессивной направленностью. Все ясно. Иди сюда, студентка, мерки нужны.

Я подошла.

— Платье снимать? — спросила, стягивая со спины Клёпу.

— Не надо, — отрезала портниха и обошла меня кругом, постоянно подкручивая колёсики на своих глазных артефактах.

Я старалась не дышать, чтобы не сбить показания. Процедура длилась с полминуты.

— Выдыхай, Кристалина, а то в обморок сейчас упадёшь, — посоветовала сердобольная староста.

— Скоро всё будет готово. Мешок у тебя интересный, выпусти его уже из рук. Дай посмотреть, — портниха потянулась, но я испуганно прижала кошку к груди как можно крепче.

Эта своенравная игрушка точно бытовичку тяпнет, если та до неё дотронется!

— Не могу! Он дорог мне как память о доме и родителях! — выпалила я.

Евдокия и мастерица посмотрели на меня осуждающе, и я мысленно взвыла. Ну как?! Как так получается, что я постоянно выставляю себя в плохом свете? Вот теперь я не просто истеричка в их глазах, но и жадина!

Портниха фыркнула и ушла, но вскоре вернулась с формой и велела переодеться в приёмной.

Возможно, из-за сложившегося обо мне нелестного мнения форму мне выдали слишком тесную и гораздо более короткую, чем у Печёнкиной. Если ее юбка была ниже колен, то моя едва до них доставала!

— А так и должно быть? — осторожно спросила я, выйдя из примерочной и разглядывая себя в зеркале со всех сторон.

На мой взгляд, чёрный в красную полоску обтягивающий пиджак и такой же расцветки расклёшенная юбка выглядели куда фривольнее, чем простое траурное платье.

— Не придирайся, Кристалина, — упрекнула меня староста.

— Вот еще спортивный костюм примерь, — проворчала бытовичка, протягивая мне ужасно неприличную брючную пару.

Черные…лосины в обтяжку и красную рубаху, едва прикрывающую бедра! Примерно в таком же жёлтом костюме вчерашняя девушка махала кому-то рукой.

Я ничего не сказала, молча отправилась обратно в примерочную, однако уйти с боевого факультета захотелось еще сильнее.

Сняла форму, натянула выданные вещи и вышла к зеркалам. Рубашка была прямой и не обтягивала, но на этом плюсы и заканчивались. Брюки сидели как вторая кожа, а главное — совершенно не подходили к моим туфлям.

— А обувь для спортивных занятий не выдают? — спросила я с надеждой.

У меня такой отродясь не было. Папенька говорил, что спорт только для мужчин, а женщинам портит фигуру. Мне полагалось только танцевать, поэтому и обувь покупалась исключительно для выделывания замысловатых па на паркете.

— Еще и терпения никакого нет, — покачала головой бытовичка, но скрылась за дверью мастерской и вскоре вернулась с короткими красными сапожками.

Я их надела и судорожно вздохнула, взглянув на свое отражение. Увидел бы меня сейчас папенька, умер бы еще раз.

Я расстроилась и на обратном пути шла, постоянно пытаясь оттянуть юбку пониже. Казалась себе жутко неприличной.

— Кристалина, послушай моего совета, — завела староста разговор, когда мы вошли в разделительный лес, — будь попроще. Я понимаю, что тебя воспитывали как этих чопорных девиц, которые считают, будто магией занимаются только падшие женщины, но постарайся это так не выпячивать. Ты теперь одна из нас.

Я вздрогнула! Каким образом Печёнкина пришла к такому выводу?

— Я даже не думала кого-то осуждать! — выпалила я.

— Да конечно. Сумку трогать не дам, форма настолько сильно не понравилась, что даже лицо не попыталась сделать благодарным. С такой заносчивостью, Лапочкина, ты тут друзей себе не найдешь.

Не то чтобы я хотела завести себе кучу друзей-боевиков — я так-то мечтала покинуть академию и забыть ее, как страшный сон, — однако угроза меня напугала.

— Ты все не так поняла, Евдокия. Я просто никогда не носила раньше таких коротких юбок и обтягивающих брюк. Я смущена, а не смотрю свысока, — попыталась оправдаться.

Но поверила староста или нет, узнать мне не довелось. Мы вышли к центральному корпусу академии, а там на площади в компании Ивана Орлова стоял Велизар Чеславский и явно поджидал меня:

— Староста — свободна. Лапочкина — ко мне, — холодно приказал он, едва нас завидев. — Я тут кое-что о тебе узнал и в свете этих знаний у меня возникла пара вопросов.

Орлов стоял довольный и гордый собой. Что он уже про меня наплёл Его Высочеству?