Lapidem Sibilus (Ошибка Резидента)

Пролог

Элк Халкстрен

God is dead?

Последний её сон не был таким уж долгим — всего каких-то пару десятилетий. По сравнению с предпоследним, который длился три тысячи четыреста восемнадцать лет, можно сказать, что Элк не дали выспаться. Её сновидения были совершенно не похожи на сны людей. Потому что «Боги», как называли её расу эмнетвайты, спали не для того, чтобы отдохнуть или набраться сил. В своих долгих снах они мечтали, размышляли, изобретали новые магические методики. Пока маленькое детское тело Элк неподвижно лежало на кровати, её душа беспрерывно продолжала работать.

Раскрыв глаза и блаженно потянувшись, девочка с волосами цвета крови посмотрела на тех, кто стал причиной её пробуждения. На двух своих «Богов» — помощников.

— Мы посчитали, ты должна знать. Эмнетвайты начали войну против нас. Они возомнили себя главной расой на планете и даже с нами не собираются считаться, — сказал Первый помощник.

— Странно… — задумчиво ответила Элк. — Они почитали нас за богов. Разве война с богами не является для людей табу?

— Они создали религию, которая объявила нас врагами человечества. Большинство эмнетвайтов уже стали её адептами и требуют нашей крови. Убогие, они не понимают, что творят…

— Почему меня должно это беспокоить? — спросила Элк, одновременно совершенно по-детски пожав плечами. — Я не воин, никто в здравом уме не доверит меч такой, как я. Моя задача — наблюдать. Наблюдать и обдумывать. Делать выводы.

— Почему? Да потому что ты одна из нас, Элк! Мало того, ты — Смотрящая за планетой! Ты отвечаешь за всё, что здесь происходит! Как можно быть настолько легкомысленной?! Не время спать! Если мы сейчас не вразумим эмнетвайтов, завтра здесь всё рухнет. Времени осталось совсем немного.

— Но мы ведь бессмертные, разве нет? Чем мы рискуем? Глупые людишки не понимают, что уничтожив нас, они сломают древнее проклятье, благодаря которому возникли. Они просто вернутся в своё первородное — звериное! — состояние. Хотя я сомневаюсь, что у эмнетвайтов хватит сил и ума причинить нам хоть какой-то вред.

— Как ты не поймёшь! — взорвался Второй помощник. — Сначала они уничтожат нас, а после и весь мир. Это произойдёт намного раньше, чем люди сожрут друг друга. Эмнетвайты давно изобрели оружие, способное блокировать магические и пси-атаки. Если бы ты поменьше спала, наверняка знала бы, в какой опасности находится мир. Если он рухнет — что будем с нами?

— Я ничего не могу с этим поделать… — развела руками Элк. — Поэтому справиться с Эмнетвайтами я поручаю вам. Если в этом вообще есть хоть какой-то смысл. Не беспокойте меня больше по пустякам. — С этими словами она накрыла голову подушкой и, не слушая больше своих помощников, погрузилась в глубокий сон.

В свой последний сон…

***

Следующее пробуждение было гораздо более брутальным. Кто-то попросту сорвал подушку с её головы и бросил на пол.

— Как грубо, — обиженно сказала Элк, открыв глаза.

Перед ней стояла, тяжело дыша, окровавленная и покрытая пылью молодая женщина в рыцарских доспехах.

— Вот мы и встретились, Элк Халкстрен, — сказала она. — Я пришла, чтобы тебя убить.

— Как тебя зовут? — удивленно поинтересовалась Элк, одновременно подумав: — Интересно, как она собирается ЭТО сделать?

— Моё имя — Лилия Асплей. А вот этого красавчика — она подняла над головой блестящий меч странной формы — зовут Lapidem Sibilus. Он-то с тобой и покончит.

— За что ты так меня ненавидишь, что готова убить? — спросила Элк, прикидывая в уме какой магической атакой она может уничтожить свою убийцу наиболее быстро и эффективно.

— Пресвятая церковь учит, что вы являетесь фальшивыми божествами, посланниками дьявола на Земле. Уничтожив вас, мы очистим Землю от скверны и вот тогда…

«Умри!» — дала ментальную установку Элк, направляя на свою убийцу магический заряд страшной силы. Незваная гостья коротко вскрикнула и, упав на колени, судорожно вцепилась руками в меч, который при этом засветился и засверкал искрами в полутьме спальни.

«Меч блокирует магические атаки…» — с удивлением поняла Девочка с кроваво-красными волосами . — Иначе она бы не выжила после ТАКОГО. Помощники не соврали…»

— Ты ничего мне не сделаешь, — с трудом произнесла Лилия, вставая с колен. По лбу её ползла тёмная струйка крови, выступившей из вскрывшейся от пси-удара раны. — Я так долго шла к тебе, преодолела столько препятствий, что теперь меня ничего не остановит. Даже умирая я успею заколоть тебя. Если моё сердце перестанет биться, «Сибилус» сделает всё сам.

— Это будет сложно, — серьёзно предупредила Элк. — Таким, как я, и чисто телесный вред причинить нелегко, а уж до души моей ты точно не доберёшься. Даже с ТАКИМ оружием.

— Меня вполне устроит уничтожение твоего тела, — криво усмехнулась девушка-воин. — Остальным потом займутся другие.

— Хорошо, я всё поняла, — согласилась девочка. — Но меня удивляет твоя настойчивость. ЗАЧЕМ ТЕБЕ МЕНЯ УБИВАТЬ? У тебя есть какой-то личный стимул, помимо того религиозного бреда, который я услышала раньше?

К её удивлению, раненая воительница смущенно отвела взгляд. Когда она снова посмотрела на богиню, в её глазах пылала дикая решимость.

— Зачем? Если я не сделаю этого сейчас, позже к тебе придёт ОН. Тот, кого я люблю. И погибнет здесь. Он такой дурак, у него совершенно нет страха смерти… поэтому он точно отсюда не вернётся.

— Ты тоже не вернёшься, даже если закончишь то, зачем пришла, — спокойно ответила Элк. — Но… какая же странная у тебя мотивация! Правильно ли я поняла, что ты явилась ко мне, чтобы… сохранить жизнь любимому мужчине?

— Верно… — устало ответила Лилия. — Ты и представить не можешь, какой он дурень…

— Он знает о твоём поступке?

— Нет.

— А о твоём отношении к нему?

— Нет.

— Невзаимная любовь… — задумчиво констатировала Элк. — И вот ради этого, безо всякой надежды на взаимность ты пошла на верную гибель?

— Ничего-то ты не понимаешь, богиня, — устало ответила Лилия Асплей и обоими руками подняла меч. — Хватит болтать, готовься к смерти.

Хихикнув в глубине души, Элк обрушила на убийцу целую бурю сногсшибательных ментальных атак. Девушка-рыцарь снова рухнула на колени. Очевидно, на пару секунд она потеряла сознание, а изо рта медленно потянулся к подбородку кровавый подтёк.

«Странно, что она до сих пор жива, — подумала девочка-богиня. — Этот «Сибилус» та ещё штучка, своё дело знает. Но третий удар она не вынесет…»

Лилия медленно поднялась и посмотрела на свою жертву. Её глаза уже ничего не видели. Руки дрожали, но несмотря на это, она твёрдо продолжала сжимать сверкающий всеми цветами радуги меч.

— Вижу, ты не угомонишься, — с трудом произнесла девушка-воин окровавленными губами. — Умри, сладких снов.

«Сибилус» упёрся остриём клинка в грудную клетку Элк и начал медленно проникать внутрь, разрезая тело.

Элк внезапно поняла, что эту битву она проиграла.

— Последний вопрос… — хрипя спросила юная богиня. — Как его имя? Как звали того, ради которого…

— Виллем… Виллем Кмеш, — прошептала Лилия из последних сил и рухнула замертво, захлебнувшись собственной кровью из разорванного сердца.

«Сибилус» под весом своей, теперь уже мёртвой, хозяйки насквозь пронзил тело жертвы и, сверкнув лиловым, включил режим дезактивации регенерационной магии, лишив Элк Халкстрен последнего шанса на спасение почти бессмертного тела.

***

Физическая смерть оказалась похожа на сон и не так чтобы сильно ей мешала. Элк всё так же могла мечтать, анализировать и учиться новому — тело для этого было ей совершенно не нужно. Вот только учиться после смерти почему-то совсем не хотелось. После гибели её нетленные останки посетили эмнетвайты и долгое время проводили над ними какие-то опыты. Насколько Элк поняла, они пытались добраться до её души — зачем-то она очень была им нужна. Подслушав их разговоры, она поняла, что люди отчаянно ищут пути восстановить древнее проклятье, когда-то превратившее населявших планету зверей в подобие «богов», которыми они стали. Также она осознала, что если им это не удастся, проклятие утратит силу и всё вернётся на круги своя. Никаких людей больше не будет, зато на Землю спустя много тысячелетий вновь появятся звери семнадцати видов.

С неизвестно какой попытки они всё же сумели добраться до души и начали дробить её на куски. Элк это пока не слишком мешало, так как люди делали свою работу грубо, неумело и топорно. Для того, чтобы наложить действенное проклятье, душу богини необходимо было раздробить на гораздо более мелкие осколки — размолов в песок, если не в пыль. У людей же с их грубой магией выходили обломки размером с крупную гальку, что для их задач было неприемлемо. Течение её мыслей лихорадочная возня людишек совершенно не затрагивала и…

Почти всё своё время она обдумывала поступок Лилии. Ей, бессмертной богине, понять логику своей убийцы было очень непросто. Что сподвигло девушку на верную смерть? Что она получила в итоге? Её поступок выглядел в глазах богини бессмысленным и наивным. Ведь её любимый не только не узнает о совершенном ради него подвиге, но и не догадается о чувствах той, которая его совершила. Так она думала поначалу. Но в какой-то момент течение её мыслей приняло другой оборот.

«Да ведь это же прекрасно! — внезапно поняла Элк. — Имея в запасе одну-единственную жизнь положить её на алтарь того, во что веришь и любишь. Без надежды на успех, без возможности выжить, без шансов завладеть предметом своей любви. Как это благородно… и круто».

Постигнув экзистенциальную истину, богиня восхитилась своей убийцей и решила в будущем создать некую сущность, столь же прекрасную и отчаянную, как она.

Ждать подходящего случая пришлось недолго. Через год с небольшим после её смерти древнее проклятие утратило силу и люди начали стремительно превращаться в зверей.

Большая часть живого на поверхности планеты вскоре погибла. Небольшая часть отчаянных, которые не принадлежали к людскому роду, укрылись на островах в небе, которые они успели оторвать от Земли с помощью магии. Если не считать рукотворного летающего архипелага, всё вернулось на круги своя — как оно было на этой планете до прилёта на неё соотечественников Элк.

«А ведь те существа, что укрылись на островах — обречены, — поняла Элк однажды. — Никто не осудит меня, если я немного им помогу».

Она посмотрела на всё ещё витающие перед внутренним взором осколки собственной души и с помощью мощного магического воздействия за короткий срок превратила их в первых фей-лепреконов. Которые не боялись смерти, потому что были в каком-то смысле столь же бессмертными, как она. И столь же смелыми и отчаянными, как Лилия Асплей.

***

Фло (?)

Трудно быть богом? (часть первая)

Каждое утро Фло летала на ближайший астероид, где у неё был разбит цветник. Конечно, она спокойно могла поручить уход за садом каким-нибудь Странникам или даже таким существам, которых прочие жители галактики боялись, как огня. Они бы никогда не отказали Богине из касты верховных, и, хоть и скрепя сердцем, изо дня в день выполняли её нехитрую просьбу. Но девушке доставляло удовольствие делать всё самой. Почему? В первую очередь потому, что свой цветник она собирала собственноручно примерно двадцать тысяч лет и в нём было множество редких видов, которые отец привозил ей из разных уголков вселенной. Больше всего Фло гордилась птицеподобными орхидеями, которые он поймал для неё на одной из планет в окрестностях красного гиганта, отдалённого от её «палисадника» на несколько десятков тысяч световых лет.

«Во вселенной нет ничего прекраснее цветов», — давным-давно поняла она.

Второй причиной её страсти было то, что за долгие годы увлечения астрофлористикой девушка научилась напрямую общаться с растениями, хотя даже для существ её расы это было исключительно сложной задачей. Впрочем, когда у тебя в распоряжении вечность, ни одна цель не является недостижимой. На изучения языка цветов Фло потратила всего-то навсего две с половиной тысячи лет.

Сделав пируэт вокруг астероида и осмотрев его со всех сторон, девушка сложила крылья и опустилась на поверхность планетки. Когда-то отец помог ей наладить здесь атмосферу, хотя по большей части это было необходимо не ей, а её питомцам. Фло оглянулась вокруг и её сердце радостно затрепетало. Зелёное-сине-красное кружево листьев и ветвей было ей по грудь и пестрело многочисленными цветами всех форм, размеров и расцветок.

«Хозяйка пришла, хозяйка прилетела, хозяюшка… мы соскучились, мы так ждали тебя… Добро пожаловать, хозяйка…» — услышала она только ей понятный шепот, раздающийся со всех сторон.

Фло улыбнулась и посмотрела на цветы широко распахнутыми глазами цвета мокрого базальта.

— Я тоже соскучилась по вам, мои любимые, — произнесла она вслух. — Мысленно я всегда с вами. Но у хозяйки бывают всякие дела, поэтому я пока не могу переселиться к вам навечно. Но когда-нибудь я обязательно это сделаю и мы никогда не будем расставаться. По крайней мере — надолго.

— И ты умрешь среди нас, и мы станем с тобой одним целым, поглотив твоё тело? — озабоченно спросил обсидиановый квази-гиацинт из созвездия Гончих Псов.

— Я бы с радостью, но к сожалению… не могу умереть. Разве что на время комплиментировать в смертное тело, которое по окончании жизненного цикла отдать вам?

— Нет, нет, что ты — так нельзя! — зашикали на квази-гиацинта со всех сторон. — Это уже будет не наша хозяйка, нам не нужно удобрение из чужого мертвого тела…

— Я так вас люблю, что готова пойти и на такое. Вы только попросите, — призналась девушка. А пока по этому вопросу среди вас нет единодушия, расскажите мне, что вас беспокоит.

— Воздух малость суховат, — плаксиво заныл кассиопейский мегапион. — Хозяйка, добавишь влажности?

— А нам тогда что — сгнить? — ворчливо возразил один из колючих суккулентов с вечно раскалённого планетоида. — Кому слишком сухо, а кому и наоборот.

— Я посмотрю, что можно сделать со влажностью, — заверила питомцев Фло, — но вы должны понимать, что в любом случае это будет компромисс. Сделать так, чтобы всем было идеально комфортно я могу, но это займёт много времени. Поэтому — когда-нибудь, в будущем…

— Вот так всегда, — проворчал мегапион.

Фло улыбнулась, усилием воли вызвала виртуальный дисплей и мысленно задала системе жизнеобеспечения задачу слабо скорректировать климат в сторону незначительного увеличения влажности и снижения температуры. Не успела она изучить полученные в результате корректировки параметры, как кто-то мягко положил ей руку на плечо.

— Отец… — сказала она не оборачиваясь. — Ты опять меня пугаешь.

Могучий смех раздался из-за спины и она обернулась.

— Я не знаю во всей вселенной более бесстрашной девушки, чем моя дорогая дочь. Стало быть, я не мог тебя испугать.

Коренастый мужчина, на вид — средних лет, смотрел на девушку такими же бездонными, как у неё глазами.

— Где бы я ещё тебя нашёл? — лукаво улыбнулся он.

— Папа, ты ведь знаешь что мои зелёные друзья для меня всё, — сердито ответила девушка.

— Давно привык, — ответил отец. — Как и к тому, что ты поменяла имя, данное родителями на более… растительное. — Чтобы дочь не приняла его слова за укор, он улыбнулся.

— Папа, если ты прилетел, не предупредив меня, случилось что-то плохое. Тебе нужна моя помощь? — спросила она.

— Ты всегда понимаешь меня без слов. На одной из обитаемых планет системы жёлтого карлика в созвездии Стрельца случилась беда. Посетители в очередной раз возомнили себя богами и не справились со своей миссией. Это не впервые и, надеюсь, тебя не удивляет. Но… множество живых существ погибнет вскоре из-за их безответственности. Как высшие сущности и арбитры вселенной, мы обязаны помочь, но без прямого вмешательства. Конфликт с Посетителями необходимо полностью исключить, поскольку несмотря на все недостатки, их прогрессорская миссия не раз доказывала свою полезность. Ты должна всё исправить руками самих туземцев. Так решил совет мудрейших.

Ком застрял у девушки в горле. Она всегда болезненно воспринимала убийство смертных существ по глупости или неосторожности. Хотя за многие тысячелетия собственной жизни ей не раз приходилось воевать с врагами и убивать их.

— Почему именно я? — спросила она.

— Странный вопрос, Фло, — нахмурился Отец. — Потому что из всех нас ты обладаешь наилучшими качествами для выполнения миссии. Ты виртуозно находишь общий язык с представителями любых рас, при этом легко входишь в доверие, не вызываешь подозрений и умело скрываешь свою истинную сущность. И… ты очень деликатна. Рубить с плеча — не твой метод.

— Вся моя деликатность заканчивается, когда приходится взять в руки меч, — задумчиво сказала Фло. — И с чего же начнется эта миссия?

— С реинкарнации в фею-лепрекона спустя несколько дней. Но прежде нужно изучить кондиции планеты и обычаи её народов. Рас на планете множество, информации море. В ближайшее время тебе предстоит усердно поработать.

— Мой резидент будет гуманоидной расы? — с подозрением поинтересовалась Фло.

— Да, — ответил Отец. — Более того, при определённых условиях он, как и ты, может летать. Не в космосе, к сожалению, но в местной атмосфере, что тоже неплохо. И всё же большую часть времени тебе предстоит ходить по земле. Вернее, по островам, парящим над поверхностью планеты.

— Понятно, — кивнула родителю дочь и повернулась к своим любимым питомцам. — Мне придётся покинуть вас, мои хорошие… надолго. Но я вернусь, обещаю.

— Хозяйка… А ты ТОЧНО вернёшься к нам? — спросил мегапион каким-то странным голосом. Несмотря на многолетнюю практику в «языке цветов», Фло так и не научилась улавливать эмоции своих зелёных собеседников — возможно потому, что растения всегда излагали фразы ровными спокойными голосами, без любых внешний проявлений чувств. Но в этом случае девушка готова была побиться об заклад, что голос собеседника дрогнул.

— Куда я от вас денусь? — задала она риторический вопрос. — Вы — мой главный стимул вернуться. Просто вам придётся немного подождать.

Повторно вызвав дисплей агросистемы, Фло перевела её в полностью автоматический режим и, бросив полный сожаления прощальный взгляд, покинула планету-цветник. Она была почти уверена, что по крайней мере часть её питомцев сейчас беззвучно плачет.

…Спустя десять оборотов планеты вокруг оси, в лесах шестьдесят восьмого острова архипелага Регул-Айр патруль "Крылатой стражи" прямо на дороге обнаружил новорождённую фею. Обычно младенца выдавал похожий на писк плач, слышимый издалека, но не в этом случае. Крошечная девочка лежала посреди натоптанной тропы и молча рассматривала подошедших к ней девушек в чёрной униформе.

— Гляди какая милашка — взгляд такой осмысленный, будто всё понимает, — сказала розововолосая фея-подросток, руки которой явно не были пока знакомы с карильоном. — А глазищи…

— И молчаливая, что более для нас важно, — отметила вторая фея — девушка с голубыми волосами. — Заверни её в плащ и побежали на склад. А то вдруг простудится, лечи её потом.

На следующий день на складе номер четыре в книге учёта секретного оружия была вписана новая боевая единица по имени…

***

Виллем Кмеш

Бисквитный торт (часть первая)

— Ты можешь гордиться мной, — сказал Виллем своей названой дочери, поставив на стол кружку с элем. Вообще-то он не пил, но сегодня был особенный день и по традиции полагалось пригубить за будущую удачу. — Мне предстоит встретиться в поединке с одним из лже-Богов, и клянусь здоровьем, я его одолею. Благословение Пресвятой церкви я уже получил.

Алмария посмотрела не него с тревогой и промолчала, лишь пододвинула поближе к названому отцу тарелку с закусками.

Строго говоря, они не были отцом и дочерью, поскольку уз кровного родства между ними не существовало. Как и официальных отношений по опекунству. Но так исторически сложилось, что вырастая в одном и том же детском приюте, у девушки с малых лет не было никого ближе этого человека. Несмотря на то, что Виллем был старше Алмарии всего на два года, он всегда изо всех сил заботился о ней и, возможно, она была до сих пор жива исключительно его стараниями.

— Почему ты, отец? — наконец спросила девушка. — Ты ведь не являешься Истинным героем. Пресвятая церковь вполне могла отправить на такой поединок кого-то рангом повыше тебя и… с более совершенным оружием.

— Я сам этого хотел, — ответил Виллем, дожёвывая кусок копчёного мяса. — Без этого Истинным героем мне никогда не стать, потому что все они в чём-то гении. Все из аристократических семей, все с детства обучались магии, боевым искусствам и прочим полезным вещам. А я, как и ты — безотцовщина, вырос в приюте, да ещё и самоучка. Зато всё, чего я достиг — я сделал сам. Я был никем, но путём упорных тренировок кое-чего добился. Ты можешь мной гордиться, — снова повторил он и потянулся за брынзой, которую Алмария только что заботливо подложила на опустевшую было тарелку.

— Ты хочешь казаться героем в глазах окружающих? — спросила девушка. — Прости, но ты, похоже, ещё не одолел юношеские комплексы. Не понял, что в современном мире гораздо важнее остаться живым, чем стать великим.

— Это ты ничего не понимаешь! — вспылил юноша. — Как только я разделаюсь с Богом, Святая церковь объявит меня Истинным героем. И тогда я смогу разговаривать с этими горделивыми выскочками на равных. Как же они меня бесят! Особенно Лилия Асплей. Как она ткнула меня носом в дерьмо. Разговаривает загадками, постоянно напоминает, какой я тупица. Выбор, говорит, за тобой. Какой выбор? Терпеть её не могу.

— Вот прямо так и сказала? — серьёзно переспросила приёмная дочь.

— Не так, но смысл был примерно такой. Я понял намёк.

— Отец, а может ты просто не равнодушен к этой… Лилии?

— Что ты! — отмахнулся Виллем, почему-то не глядя ей в глаза. — Она мой боевой товарищ и не более. К тому же, товарищ с ужасным характером. Наглая, бесстрашная и… она никогда не перед чем не останавливается и не лезет за словом в карман. Совершенно не леди. Думаю, именно благодаря этим качествам она и стала Истинным героем. Нормальная девушка никогда бы не достигла подобного. Такая как ты, например.

— Мне ОЧЕНЬ приятно это слышать, но… меня терзает плохое предчувствие. Ты хоть представляешь, что тебе предстоит?

— Представляю, — ответил Виллем. — С моим простеньким карильоном будет сложно, но… кроме боевых навыков я ведь умею ещё кое-что. Не зря я потратил столько времени на изучение магической части боевого оружия. Я умею настраивать его так, как никто другой. Прошедший через мои руки меч в бою работает с полной отдачей, а не как попало. Подозреваю, никто из Истинных героев этим особо не заморачивается, вот и работают их дорогущие «элитные клинки», дай Бог, если вполсилы.

— Ты неисправимый хвастун и оптимист, — констатировала очевидное Алмария. — А если Лилия вдруг не вернётся из очередного боя… тебе будет её не хватать?

Виллем неожиданно для девушки глубоко задумался и ответил не сразу. В его душе что-то происходило и Алмария почему-то совершенно не хотела принять тот ответ, который был наиболее очевидным.

— Да. Будет, — неожиданно ответил он и посмотрел на свою названую дочь как-то слишком в упор и серьёзно. — Но я уверен, что с ней всё будет хорошо. Как и со мной.

— Когда герой заявляет такое в каком-нибудь рыцарском эпосе, он точно погибнет в самом начале поэмы, — грустно заметила девушка. — Поэтому у меня есть для тебя определённое условие. Иначе я никуда тебя не отпущу, ни на какую битву.

— Какое такое условие? — лицо юноши вытянулось в удивлении. — Алми, что это ты задумала?

— Для того, чтобы вернуться из боя живым, нужно выложиться на полную. А чтобы выложиться на полную, воину необходим стимул. Придумай для себя что-то такое, что будет для тебя СТИМУЛОМ. Что-то, что будет ждать тебя дома и к чему ты будешь стремиться.

— Стимул? — переспросил Виллем. — Ну и задачку ты мне задала…

Он на секунду задумался, но нечего такого, что может служить ему путеводной звездой по дороге домой не приходило юноше на ум.

— Испеки мне бисквитный торт, — неожиданно выдал он.

Алмария посмотрела на Виллема как на умалишённого.

— Отец… мне показалось, или ты не в своём уме? Ты на полном серьёзе полагаешь, что вот этот убогий сладкий пирожок может быть настолько привлекателен, что заставит тебя победить в бою и вернуться… на нашу кухню?

— Конечно! — выкрикнул юноша с излишним энтузиазмом, который с головой выдавал фальш. — Нет ничего вкуснее бисквитного торта, испечённого руками моей маленькой Алми! Ради него я готов пройти через всё, что угодно.

Алмария в ответ лишь тяжело вздохнула.

…Тогда он ещё не знал, насколько материальными бывают наши мысли и сколь осторожным нужно быть, озвучивая их вслух.

Эта битва стала для Виллема последней — по крайней мере, на ближайшие пятьсот лет. Он не вернулся из боя, а роскошный бисквитный торт, в который его названая дочь вложила частичку своего сердца так и засох, ожидая его.

Прошёл год с небольшим, и человечество полностью исчезло с лица Земли.

Окаменевший от проклятия умирающего Бога Виллем одиноко маячил посреди серой пустыни. До того самого момента, когда пол тысячелетия спустя экспедиция сальвакеров обнаружит его среди руин и, сняв наложенное проклятье, превратит мёртвое в живое. В последнего человека на Земле.

Глава 1

Ктолли Нота Сеньорис

Предпоследнее желание

«На этом месте я уже была», — грустно подумала Ктолли, в четвёртый раз обходя по кругу окрестности квартала жестянщиков. Она совершенно не ориентировалась на двадцать восьмом острове, а времени было в обрез. Ведь это всё в последний раз! Она больше никогда сюда не попадёт, хотя бы потому что капитан больше не даст ей увольнительную, а через десять дней её жизнь закончится. Она покинет склад номер четыре и больше никогда…

Девушка с голубыми волосами и такими же небесного цвета глазами непроизвольно опустила руку в карман и нащупала кулон-талисман. Когда-то наставница, старшая фея предыдущей группы, оставила его на столе в её комнате со словами: «Мне он больше не понадобится — теперь он твой». Едва продравшая глаза Ктолли, которой тогда было десять лет, ничего не поняла и, перевернувшись на другой бок, благополучно продолжила сладкий утренний сон. И лишь спустя две недели, когда «Небесная стража» официально объявила о гибели ударной группы, до неё дошло, ПОЧЕМУ право ношения серебряного амулета перешло к ней. С тех пор прошло почти шесть лет. Ктолли давно прошла аттестацию медкомиссии в Корни-ди-Люче, которая признала её годной к военной службе и с тех пор регулярно выезжала в боевые рейды. С самого начала службы её назначили старшей подгруппы, в которую входили кроме неё две феи помоложе — Айсея Майлз Валгалис и Нефрен Рут Инсания. Между ними никогда не существовало жёстких отношений «начальства-подчинения», но как старшая по возрасту и обладающая наиболее мощным оружием, Ктолли чувствовала ответственность за своих подруг и, спасая их, в критической ситуации всегда подставлялась первой.

Позавчера её непосредственный начальник капитан Лаймскин — крепкий рептилоид средних лет, покрытый приятной глазу светлой чешуёй, неожиданно заявился на склад и попросил смотрительницу оставить их наедине.

Закрывшись в столовой они сидели за столом друг напротив напротив друга и молчали.

— Ктолли Нота Синьорис… — прервал затянувшуюся паузу звероящер. Фраза прозвучала как-то слишком официально, отчего девушка сразу заподозрила неладное.

— Честь имею, капитан, — ответила она.

— Как ты, наверное, догадываешься, я приехал не просто так, — высказал он очевидное. — Разведка «Крылатой стражи» на днях обнаружила необычное скопление зверей на поверхности напротив пятнадцатого острова. Был выставлен наблюдательный пост, который мониторил обстановку в течение двух суток. За это время количество врагов почти удвоилось. Звери готовят нападение на пятнадцатый, это не подлежит сомнению.

Ктолли молча смотрела на своего начальника, прекрасно понимая куда он клонит.

— Таким образом, у нас нет другого выхода кроме как принять бой.

— Когда? — коротко спросила фея.

— У тебя точно есть неделя. Возможно две, но это максимум. Помня предыдущие инциденты, мой мозг выдаёт наиболее вероятную дату нападения через десять дней.

— Мы будем тренироваться, — заверила Ктолли. — Не подведём. Смерть зверям! Кстати, а что за звери скапливаются под «пятнадцатым»?

— Тиммеры, — капитан озвучил противника, против которого Ктолли меньше всего хотела бы сражаться. Потому что он был слишком могуч, живуч и относительно слабо уязвим.

Ничего хорошего сказать по этому поводу она не могла, поэтому лишь молча кивнула.

— Я не сказал самого главного, — продолжил капитан и заглянул своими узкими змеиными глазками прямо в зрачки голубоволосой собеседницы («как он умудряется это делать?» — мелькнуло в её голове). — Силы будут неравными. Я знаю, насколько вы отчаянные рубаки, все трое. Но…ты должна помнить одно. Если поймёшь, что вы не справляетесь, приказ к отступлению никто не даст. Тогда ваша задача — открыть врата фей. Поскольку ты являешься старшей группы, эта миссия возлагается на тебя.

Перед внутренним взором девушки возникла сто раз показанное феям во время тренировочных занятий чёрно-белое видео ужасного взрыва вененума, уничтожающего всё живое в радиусе нескольких сот метров.

«Что ж, похоже пришёл и мой черёд оставить кому-то кулон на столе», — подумала она.

Как и все лепреконы, Ктолли не боялась смерти. Старуха с косой с самого рождения ходила за ней по пятам и была неизбежной точкой короткого жизненного маршрута. До двадцати лет — возраста, дожив до которого фея имела шанс умереть от старости на казённой постели, практически никто из них не доживал. Но… она так много не успела в этой жизни!

…Целый рой разношёрстных мыслей пронёсся в её голове после жестоких слов начальника.

— Поэтому… — продолжил свою мысль рептилоид, — послезавтра я отпускаю тебя в увольнение на целый день. Ты можешь посетить любой остров на твой выбор, только сообщи нам, где тебя искать. Катер «Крылатой стражи» подберёт тебя вечером того же дня, в девятнадцать часов и доставит на склад.

— В девятнадцать тридцать, капитан, — твёрдым голосом поправила его голубоволосая.

— Это что за вопиющее нарушение субординации? — удивленно спросил Лаймскин.

— Раз уж вы посылаете подчиненную на верную смерть, выполните хотя бы её желание, — ответила ему Ктолли. — Полчаса ничего не решают, а для меня это важно.

— Интересно, что ты задумала? — прищурившись спросил звероящер.

— У меня есть детская мечта — посмотреть на Регул-Айр на закате дня с высоты птичьего полёта. Поднявшись на ратушу в Гримхарте.

— Это единственное, о чём ты мечтаешь? — удивился Лаймскин.

— Нет… — ответила Ктолли, слегка замявшись. — Но — простите, капитан, — остальные свои желания я вам озвучивать не буду. Они слишком… личные.

— Понимаю, — глубокомысленно кивнул офицер. — Что ж, в таком случае я отправлю за тобой сторожевой катер прямо к обзорной площадке ратуши. Да, вот ещё что. Ты ведь знаешь, что на двадцать восьмом сильно не любят «немеченых»? Надень что-нибудь неброское, желательно из «звериной моды» и головной убор не забудь. Патрульные рассказывают, анималисты в Гримхарте совсем распоясались. Мэрия с ними боится связываться, поэтому…

— Да знаю я, — с досадой отмахнулась Ктолли. — Огонь сгоревших не сожжёт, мой капитан. Задание будет выполнено. Я могу идти?

— Не сомневаюсь, — ответил Лаймскин. — Можешь быть свободна.

***

Чтобы гарантированно успеть на ратушу к закату, ей пришлось покинуть родной шестьдесят восьмой остров с первыми лучами солнца. С тремя пересадками она добралась до Гримхарда к обеду. А что делать дальше, она не знала. Карты города у неё не было, а спрашивать что-либо у и без того недобро зыркающими на неё аборигенов-«меченых» не было никакого желания. Поразмыслив, девушка приняла решение пешком двигаться в сторону центра города, выбирая наиболее широкие улицы, которые, по её мнению, рано или поздно выведут к месту, с которого откроется вид на ратушу. После того, как башня будет видна визуально, Ктолли планировала двигаться прямо к ней. Однако она не учла тот коварный факт, что столица «двадцать восьмого» представляла из себя лабиринт из запутанных узких улочек. За почти три часа блужданий не возникло и намёка на маячащий вдали знакомый по картинкам и видеофильмам силуэт. Солнце давно перевалило за апогей и неуклонно двигалось к горизонту, как вдруг…

— Эй, ты! Да, ты — я к тебе обращаюсь. Шляпу с головы сними…

Ктолли медленно обернулась. Позади неё стояли трое звероидов с белыми повязками на рукавах. «Анималисты», — на удивление спокойно поняла она.

— Что нужно? — спросила она не слишком учтиво, как и предполагала обстановка.

— Сдаётся нам, барышня, что ты немеченая… — раздался голос сзади.

Ктолли бросила короткий взгляд через плечо и увидела ещё двоих. Она находилась в окружении. Страха всё так же не было, но было слегка досадно. Испортить последнее в жизни увольнение банальной дракой с расовыми фанатиками в её планы совершенно не входило. Надо попытаться договориться и не обострять конфликт.

— Да, я немеченая, признаю. И что в том такого? Вы грабители? Я могу пожертвовать пару брадалей за то, чтобы спокойно с вами разойтись.

— Купить нас задёшево пытаешься? — хитро прищурился главарь шайки — звероид, напоминающий тощего кота. — Ошиблась адресом, цыпочка. Мы идейные анималисты, а не какие-то уголовники. Чистота расы меченых на Регул-Айре — вот что важно, а не какие-то жалкие гроши. Поэтому следуй-ка за нами, поговорим где-то в тихом месте.

Сзади кто-то схватил её за руки так, чтобы она не могла вывернуться. Одновременно чужая рука нырнула ей в карман и схватила талисман, а другая сорвала с головы шляпку и бросила её куда-то под стену ближайшего дома.

— Смотри какую бижутерию наша крошка в кармане носит! Как думаешь, можно за неё выручить пару сотен после трагической гибели хозяйки?

— Да дешёвка же, — ответил кот. — Серебряный кулон с горным хрусталём… Выкинь его и потащили мышку из норки.

«Интересно, если активировать венениум прямо сейчас, они поймут на кого наехали или придётся всё же намять им бока?» — подумала Ктолли, мысленно готовясь к худшему.

Необходимость активации яда в небоевых условиях сильно ей расстраивала, поскольку так его может не хватить в бою, если дело примет плохой оборот.

— Эй, а ну стоять-бояться! — раздался из-за спин белоповязочников весёлый мужской голос с лёгким наездом и без малейших признаков страха.

«Пресвятые птеродактили! — выругалась про себя Ктолли любимым ругательством своего начальника. — Вот теперь точно придётся драться, потому что лишнего свидетеля они в живых не оставят».

— Ты кто такой? — удивлённо спросил Кот. — Ещё один немеченый? Знаешь, что тебя ждёт?

— Немеченый? Шутишь? Я эмнетвайт! Не боишься? — со зловещей ухмылкой ответил вопросом на вопрос незнакомец.

— Ха-ха, как смешно, — злобно ответил котоид. — Только это тебе не поможет. Эмнетвайты пятьсот лет как вымерли. Пойдёшь с нами. А то накатаешь потом на нас жалобу в полицию. А нам что два трупа, что один…

— Трупом я уже был, — ещё более «лучезарно» улыбнулся незнакомец. — Пожалуй, откажусь — у меня есть к вам встречное предложение. Выпускаете немеченую целой и невредимой и тогда я ничего вам не сделаю. Как вам такое?

— Гнида немеченая, сдохни, — ответил кот, опуская руку в карман.

«Огнестрел», — поняла Ктолли и сосредоточилась на выработке яда, чтобы вырубить стрелка до того момента, когда он успеет пустить оружие в ход. Но незнакомец, к её удивлению, оказался намного шустрее, чем она полагала.

Юноша поднял левую руку, изображая указательным пальцем «пистолет» и навёл его на вожака анималистов.

«Бум…» — громко выкрикнул он… и кот, лихорадочно дёрнувшись, схватился за опущенную в карман руку. Рукав повыше белой повязки окрасился кровью.

«Бам, бам, бам, — повторил незнакомец и трое дернувшихся было подельников — бандитов были поражены похожим образом.

— Продолжим? — спросил он гопников.

— Эй, а ну руки поднял! — раздалось из-за спины юноши. Одновременно ему в спину уткнулся ствол обреза винтовки. «У аников подкрепление», — поняла девушка, продолжая тихо вырабатывать внутри себя вененум.

Котоид, всё ещё зажимая лапой непонятно откуда возникшую резаную рану, победоносно ощерился.

— Вам хана, бесшерстые. Мы вас на ремни порежем. Пошли с нами. Милфрид, придай им ускорение, — упиравшийся в спину юноши ствол грубо подтолкнул его в сторону девушки.

«Ктолли, твой выход, — злорадно подумала фея и… лёгким движением расшвыряв в разные стороны сжимающих её с боков хулиганов сверкнула возникшим вокруг тела голубым ореолом и… почти вертикально воспарила, расправив возникшие за спиной полупрозрачные крылья.

«Ёкарный пёс!!! Да это же лепрекон!!! — раздался снизу изумлённый, полный ужаса крик. — Валим отсюда, братва!!! Быстро!!!»

— Стоять! — скомандовала Ктолли. — Кулон мой вернули, немедленно.

— Да я его уже куда-то выбросил… — попытался съехать полноватый накачанный ликоид, мордой лица напоминающий мопса.

— Найди и давай сюда, — приказала Ктолли, кружа над толпой в обрамлении голубого свечения. — А вы, — обратилась она к юноше, — вызовите, пожалуйста, полицию.

— Я это сделал ещё до того, как с ними заговорил, — ответил незнакомец. — Големы уже на подходе.

Едва он успел закончить фразу, как первый голем с жетоном муниципальной полиции города возник в узком проходе за спиной бандитов. За ним на некотором расстоянии следовало ещё четверо. «Арестовать, арестовать…» — бубнили неживые стражи порядка, едва правонарушители попали в поле их зрения. Не прошло и минуты, как анималисты были закованы в наручники и «под руку» с големами проследовали в патрульный катер.

— Спасибо, что живой! Лучше быть живым в тюрьме, чем убитым лепреконом на свободе! — подмигнул фее котоид и посмотрел поверх её головы на юношу. — А вот тебя я найду, бесшерстный!!!

— Смерть свою найдёшь… — беззлобно огрызнулся незнакомец.

— Молчать… Следовать за мной… — монотонно отреагировал голем-полицейский и затянул браслеты на руках котоида так, что тот взвыл.

Через минуту уголовная процессия погрузилась в катер и, поднявшись в воздух, скрылась из виду.

Юноша в капюшоне и лишённая шляпы фея посмотрели друг на друга.

— Немеченым девушкам здесь не рекомендуют ходить в одиночку. И тем более — без головного убора, — произнёс незнакомец спокойным голосом.

— Я бы с ними справилась и сама, — призналась Ктолли. — Но всё равно спасибо, что вмешались. Кстати, как вы это сделали?

— Что — это? — переспросил юноша.

— Ранили их на расстоянии без оружия. Мелкие острые предметы?

— У меня в каждом кармане целая горсть заточенных до кондиции бритвы монет. Вроде бы и не оружие, но если уметь им пользоваться…

— Левая рука отвлекает противника, правая — бросает острый предмет. Принцип сюррикэна… — догадалась фея.

— Для юной девушки ты как-то слишком хорошо осведомлена в боевых искусствах, — криво и как-то слишком по-взрослому ухмыльнулся юноша. — Мне показалось, или они испугались тебя больше, чем нанесённых мною ран? Кто же ты такая?

— Вы правда не догадываетесь? — удивилась Ктолли. — Хотя… неожиданная догадка поразила её, словно током. — Про эмнетвайта это была правда?

—Да какая разница! — махнул рукой незнакомец. — Давай не будем об этом. Меня зовут Виллем, а тебя? Заодно расскажи, кто ты такая и почему такого ужасу на гопников нагнала.

— Меня зовут Ктолли, а в остальном… какая разница?

— Что ж… ладно, — внезапно согласился юноша. — Мы ведь всё равно больше не увидимся. Давай соберём твои вещи и разойдёмся.

Кулон они нашли сразу. Похоже, кто-то из гопников таки хотел его прихватить, но в последний момент выбросил прямо под ноги. А вот шляпа…

— Её нигде нет! — сказал Виллем после того, как они обшарили все ближайшие закоулки. — Понятия не имею, куда могла деться.

— Возможно ветром унесло. Или кто-то из прохожих подобрал.

— Без шляпы здесь никак нельзя, — предупредил юноша. — Тут каждый второй если не анималист, то сочувствующий. Нет рогов, клыков, шерсти — жди неприятностей. Пошли в ближайшую лавку.

— С чего бы вам обо мне беспокоиться? — спросила Ктолли недоуменно. — Мы ведь ничего не должны друг другу.

— Да, верно, — согласился Виллем. — Только, как я погляжу, ты впервые на двадцать восьмом и вообще здесь не ориентируешься. У меня тут дела вечером, а до тех пор я совершенно свободен. Могу немного помочь. Поработать бесплатным гидом то есть.

«А он симпатичный, хоть и малость бестолковый», — отметила про себя Ктолли.

— Мне бы на ратушу попасть, — робко сказала она.

— Нет проблем. Я тебя проведу. Но сначала… — быстрым движением он стянул с себя куртку с капюшоном и накрыл ею плечи девушки. — С капюшоном на голове к тебе будет меньше вопросов.

Недоумение Ктолли всё росло и росло.

— А сами как?

— Мужчин обычно задирают меньше. Ищут жертв послабее.

«Жертв послабее? Ха! — подумала Ктолли и улыбнулась. — Весь этот мир до сих пор существует только благодаря таким как я».

Внимательно наблюдавший за ней Виллем понял её улыбку по-своему и улыбнулся в ответ.

— Идём в магическую лавку? — спросил он.

— Зачем? — переспросила девушка.

— На мой взгляд, тебе очень к лицу будет остроконечная «Шляпа ведьмы». Не спеши отказываться — эта модель — топ нынешнего сезона. Будешь носить и вспоминать меня.

***

…И они её купили. А потом долго шли узкими улочками к центральной городской площади. Ктолли показалось, что странный незнакомец ненамного лучше её ориентируется в городской топографии. Иначе как объяснить то, что он вёл её к цели далеко не самым коротким маршрутом? Если бы не полное отсутствие со стороны попутчика хорошо знакомых девушке по предыдущим увольнениям «масляных взглядов» и двусмысленных словечек, она бы подумала, что парень пытается её «склеить». Но, похоже, у него просто дефицит общения и хочется с кем-то поговорить — решила она в конце концов.

Перед самым закатом они, наконец, поднялись на обзорную площадку ратуши. Ктолли подошла к перилам и посмотрела вдаль. В первую секунду от открывшегося зрелища у неё перехватило дух. Догорающий день окрасил небосвод в тёплые красно-жёлтые тона. Этими же цветами полыхали и крыши лежащих далеко внизу домов. Вдали на некотором расстоянии маячили силуэты двух ближайших островов. Прожив всю свою недолгую жизнь практически посреди леса, в низине, девушка была до глубины души поражена красотой открывшегося сейчас пейзажа.

«Наш мир прекрасен, есть за что сражаться, — поняла она. — Всё было не зря. После такого я умру спокойной и счастливой».

Догорающее солнце тем временем плавно пересекло линию горизонта и начало тонуть в ночь, укрываясь за ней. Закат потерял жёлтые тона и всё больше окрашивался багряным. В этот момент она услышала откуда-то из-за спины тихий шум винтов швартующегося к обзорной площадке катера. Часы на ратуше пробили семь долгих ударов и один кроткий. Она посмотрела на Виллема, который молча любовался закатом чуть в стороне.

— Спасибо вам за всё, — сказала она. — Вы помогли мне осуществить мечту. Мне пора.

Она повернулась и увидела Лаймскина в сопровождении двух звероидов в чёрной форме «Крылатой стражи». Они молча стояли на другом конце площадки и смотрели на неё. Капитан приподнял руку на уровень груди и красноречивым жестом показал на часы.

Юноша медленно повернулся и его глаза встретились с непроницаемым взглядом Лаймскина.

— Это ведь по твою душу? — спросил он. — Да кто же ты в конце-концов такая?

— Прощайте, — сказала Ктолли. Она не собиралась отвечать на его вопрос.

Развернувшись, она молча прошествовала к кораблю, который через минуту отчалил навстречу сгущающимся сумеркам. Виллем проводил его взглядом, а когда судёнышко скрылось из виду, подошёл к краю площадки и посмотрел вниз. Над рыночной площадью зажглись фонари и утомлённые дневными трудами островитяне вышли на вечерний променад. За ними потянулись и уличные музыканты, жаждущие заработать на щедротах праздно шатающихся зевак пару-тройку брадлей. Квартет звероидов расположился в ближнем к Виллему углу площади, прямо под фонарём и, судя по всему, настраивал инструменты. С высоты ратуши они выглядели копошащимися в муравейнике насекомыми и юноша смотрел на них с изрядной долей снисхождения. Наконец они закончили подготовку и…

— Аre you going to Scarborough Fair… — прошептали его губы в такт льющейся снизу музыки. Он узнал эту мелодия с первой ноты. И узнал бы из тысячи других, мгновенно. Мелодия его прошлой жизни, которая никогда больше не вернётся. Ей так любила петь его знакомая девушка, которой больше нет. Горло сдавил жестокий спазм, глаза предательски защипало.

Виллем натянул на голову капюшон и направился к ступеням, ведущим вниз.

…И он, и его сегодняшняя попутчица были абсолютно уверены, что видят друг друга в первый и последний раз.

***

…В тот же вечер он получил предложение подписать контакт на службу младшим офицером в «Крылатую стражу». Воздушные силы искали немеченого на оружейный склад и, судя по предлагаемому жалованью, выбор кандидатов был равен нулю. Покрутив для приличия носом, Виллем вспомнил о сумме долга, который ему необходимо вернуть другу Грику и компании «Орландо», оплачивавшие его лечение после спасения и… согласился.

***

На следующий вечер Найглард, наставница-хозяйка четвертого оружейного склада «Небесной стражи» на шестьдесят восьмом острове объявила феям-лепреконам, что завтра к ним прибывает для прохождения службы технический офицер второго ранга, которого они обязаны почитать, слушаться и… не бояться. Два с половиной десятка разноцветных младших фей в возрасте от семи до двенадцати лет после такого объявления подняли невообразимый гвалт, поскольку они никогда не выезжали за пределы острова, видели очень мало разумных существ и НИКОГДА не видели живого мужчину-немеченого.

— А ну ТИХО! — зловещим голосом заорала на проказниц наставница. — Кто сию минуту не закроет свой маленький ротик — того я съем сегодня на ужин!!!

Учитывая принадлежность хозяйки к плотоядной расе троллей и ходившие по острову легенды о том, как она в одиночку охотится в лесу на медведей, когда у неё плохое настроение и потом возвращается с довольной миной вся в крови, опасения младших обитательниц склада не были беспочвенными.

С громким писком и испуганными воплями толпа разноцветноволосых феечек ломанулись из комнаты прочь, оставив Найглард в компании пяти старших лепреконов.

— Не слишком ли вы их пугаете? — манерно прищурившись дерзко спросила администраторшу склада Айсея — шумная рыжая девушка с оригинальной причёской, состоящей из косы на затылке и «кошачьих ушек» из зачёсанных волос на макушке. — Пока девчонки до карильонов дорастут, глядишь, истеричками станут по вашей дури… или ещё чего похуже.

— Феям слова не давали… — попыталась съехать Найглард, но тут же поймала сразу несколько насмешливо-недоверчивых взглядов и перевела всё в шутку: — Я ведь и покусать могу…

— Медведя за хвост укуси… или ещё куда, — не полезла за словом в карман Айсея и показала смотрительнице язык.

— Ладно-ладно, пользуйтесь моментом, пока господин технический офицер до нас не доехал. Он-то вас быстро по стойке «смирно» построит.

— Да мы в ужасе все! — ответила ей Нофт, четырнадцатилетняя фея с коротко стрижеными розовыми волосами. — Зверей свирепых не боимся, а господина офицера прям панически. Как увижу его — сразу под кровать залезу.

— Хватит паясничать, — сурово оборвала коллегу Ктолли. — Давайте лучше ещё раз проговорим, какие у нас могут быть вопросы по планированию предстоящего боя.

— У меня вопрос! — подняла руку Рантолк — по мнению Ктолли, самая красивая и умная девушка среди фей старшей группы. — Почему мы с Нофт снова в резерве? Почему все пять боеспособных фей не могут идти на задание одновременно? Как по мне, это сильно увеличивало бы наши шансы на успех.

— Я уже сто раз повторяла, — вздохнула старшая группы. — Две феи в резерве — это подстраховка. Если звери нападут одновременно в нескольких местах, резервная группа выдвигается на второй плацдарм и бьётся там. Что не понятного?

— Непонятно то, что за всё время войн со зверьём такая ситуация не возникала ни разу. Звери особо не заморачиваются и очень предсказуемы на самом деле. Я перерыла весь архив и нигде не нашла упоминаний об одновременных нападениях в нескольких местах. Зато в древних книгах эмнетвайтов рассказывается об эпичных битвах, когда обе стороны конфликта собирали все наличные силы и побеждал сильнейший.

— Рантолк, какая у вас с Нофт боевая специальность? — спросила Ктолли, начиная понемногу злиться. — Сопровождение конвоев? Охрана раскопок и экспедиций? У вас же нет опыта участия в широкомасштабных оборонительных сражениях! Когда на тебя нападает одновременно два десятка тиммеров…

— А то они на нас на поверхности ни разу толпой не нападали! — ехидно парировала Нофт. — У нас там такие сражения были, что вам троим и не снилось. Объединив усилия…

— Ты не права, Нофт, — впервые с начала собрания прозвучал тихий голос Нефрен — самой молодой и низкорослой из фей боевой группы. — В последнем инциденте на сорок втором острове количество нападающих было около сотни и мы с ними прекрасно справились. Думаю, вы пока с таким не сталкивались. В то же время, — она посмотрела на Ктолли, — вопросы боевой тактики кроме Нофт здесь никто толком и не поднимает. О стратегии я вообще молчу. Мы никогда не наступаем, только обороняемся.

— Количество боевых единиц не позволяет нам планировать никаких наступательных действий, — Ктолли, обычно довольно спокойная, так разволновалась, что рубанула рукой воздух. — Нам бы обороняться более-менее успешно… и без потерь, — добавила она тихо. — Да и вообще не наше дело стрелки на карте рисовать. Генералы в штабе пусть над этим голову ломают.

— Как лепрекон, запрограммированный самой природой на сражения, я с тобой согласна, — спокойно ответила со своего места Рантолк, не отрывая взгляда от страницы очередного древнего фолианта. — Но как исследователь наследия эмнетвайтов — нет. Они воевали совершенно иначе, по другим принципам. А уж энетвайты были рубаками похлеще нас.

— Девочки, я вам не мешаю? — прозвучал вдруг громкий голос смотрительницы. — Давайте вы свои боевые планы будете без меня обсуждать! Потому как я девушка гражданская, а за войну «Небесная стража» мне не доплачивает.

— Найглард права, — тихо отозвалась Нефрен. — Мы сейчас ничего не решим. Пятьсот лет феи воюют аналогичным образом и это всех устраивает. В том числе — и генералов из штаба. А кстати, этот офицер, который завтра к нам приедет — он кто?

— Мужчина, — мечтательно закатив глаза ответила Найглард. — Настоящий… техник второго ранга. Ах…

— Кому что, а Найглард… это… — двусмысленно подмигнула подругам Айсея.

— Щас как откушу кому-то палец… по самый локоть! — недобро сверкнув глазами предупредила смотрительница.

— Нельзя, — с глупой улыбкой развела руками рыжая. — Потому как военная прокуратура тут же кое-кого закроет за нанесение вреда боевому оружию в условиях войны. А это уже практически диверсия.

— Хватит болтать, — прервала флуд подруги Ктолли. — Завтра предстоит тяжёлый день. Встречаемся в шесть утра на тренировочном поле. Нужно успеть отработать пару хитрых ударов, пока не станет слишком жарко. Будем фехтовать сколько сил хватит.

— С вененумом? — спросила Нофт.

— Без. Вененум нужно для войны беречь, — ответила старшая группы.

— Ладно, расходитесь уже, — подвела черту Найглард.

— Расходимся-расходимся, вот только клумбу сначала польём! Петунии вечером такие пахучие! А лаванда! — выкрикнула Айсея весело. — Правда, Рен?

— Правда, — нехотя ответила Нефрен.

— Ну так погнали! Нефрен, Нофт, Рантолк — айда! Ктолли не предлагаю, она в расстроенных чувствах.

— Фигушки, я тоже с вами пойду. Не хочу одна с малышнёй сидеть. Они мне сейчас вопросами про нового техника все уши прожужжат, — ответила старшая фея.

Провожаемая долгим взглядом хозяйки-смотрительницы ударная группа лепреконов удалилась, захлопнув за собой дверь. Когда их голоса затихли вдали, Найглард опустила глаза и одинокая слезинка внезапно сползла по её щеке.

Она как никто другой знала, что из следующего боя кто-то из них может не вернуться и это знание ничуть не прибавляло ей оптимизма.

«Берегите себя, девочки, — подумала она с печалью. — И возвращайтесь. Все».

Глава 2

Ты должен сделать добро из зла, потому что его больше не из чего сделать.

© Роберт Пенн Уоррен «Вся королевская рать»

[цитата, использованная братьями Стругацкими в качестве

эпиграфа к повести «Пикник на обочине»]

Фло / Каспер, Бальтазар, Мельхиор

Carthago delenda est*

* «Карфаген должен быть разрушен» — латинское крылатое выражение, означающее призыв к борьбе с врагом. Было популярно в Римской Империи в период поздних пунических войн. Катон Цензор заканчивал этим высказыванием все свои публичные речи.

Каспер: Совет мудрейших приветствует тебя, Фло. Что за проблема заставила обратиться к нам?

Фло: У меня есть серьёзные сомнения в выполнимости поставленной задачи. Я потратила несколько лет на поиск вариантов решения и до сих пор не нашла ни единого.

Бальтазар: Я не открою тебе тайну, если скажу что время для нас ничего не значит?

Фло: Ключевые слова — «для нас». Для туземцев всё выглядит иначе. Ситуация стремительно ухудшается. Конфликт на планете обостряется непрерывно… и есть тенденция к перерастанию войны коренного народа против искусственно созданных Посетителями рас — в войну «всех против всех». Если она начнётся, будет поздно что-то менять.

Мельхиор: Сколько по твоей оценке осталось времени до точки невозврата?

Фло: Год, возможно полтора. Я не стала бы беспокоить Совет, если б имела много времени в запасе или видела скрытые резервы для спасения планеты.

Каспер: Мы в курсе общих тенденций, но не знаем нюансов. Пожалуйста, расскажи о том, что нам нужно знать.

Фло: Как вам известно, примерно пол тысячелетия назад человеческая раса, искусственно выведенная Посетителями уничтожила их наблюдательную миссию, которая много веков поддерживала магические узы, превратившие коренной народ планеты — «зверей» в гуманоидов-людей. Идея, со слов прогрессоров, заключалась в том, чтобы направить тупиковую ветку эволюции, не имеющую тенденций к прогрессу, в русло разума, с перспективой сделать её двигателем цивилизации всей звёздной системы. Однако они совершили две фатальные ошибки.

Первая заключалась в том, что раса «зверей» изначально была достаточно агрессивной и склонной к экспансии. Для того, чтобы сделать её по-настоящему разумной одной «гуманоидной» трансформации и изменения физиологии (вроде увеличения объема мозга и быстродействия нейронов) было недостаточно. Необходим был длительный процесс воспитания и просвещения, которым миссия наблюдателей не занималась. Люди унаследовали все отрицательные черты своих «предков» и со временем довели их до предела.

Вторая ошибка состояла в том, что Посетители упустили момент, когда люди ошибочно осознали себя главными носителями разума на планете и начали войну против других разумных видов, которые были созданы Посетителями искусственно в противовес человеческой расе.

Результат всем известен — все прогрессоры были убиты, магические узы, сдерживавшие в людях «зверей» пали и планета вернулась к своему первоначальному состоянию. Небольшая часть нечеловеческих рас и видов, с помощью неизвестных нам магов успела создать архипелаг небесных островов, на которых беглецы с поверхности укрываются и по сей день. Люди, вернувшиеся в состояние «зверей» стали ещё более свирепыми и нетерпимыми. В настоящее время они инстинктивно пытаются уничтожить любые проявления жизни.

Бальтазар: Мы поняли, что миссия прекратила своё существование. Но возможно они ещё могут оказывать влияние на ситуацию удалённо— магическим, ментальным или техническим путём?

Фло: Физически все члены миссии мертвы. Я обнаружила лишь следы ментального присутствия в эфире души их главы, «смотрящей». Мой аватар, как и другие лепреконы является по сути осколками этой души. Это навело на мысль, что тело главы не слишком пострадало и хранится где-то в ожидании следующего посещения соотечественников. Грубо говоря, она мертва, но с призрачной перспективой воскреснуть в далёком будущем.

Мельхиор: Судя по найденным тобой в эфире «знакам», глава миссии как-то пытается влиять на происходящее?

Фло: Не пыталась и не пытается. Мне не понятна логика её действий… вернее, бездействия. Выйти на неё напрямую я не могу, так как основным условием моего задания была полная анонимность.

Каспер: Это понятно. Что ж, вариант заставить Посетителей исправить собственные ошибки отпадает. А как насчёт направить выжившие расы на путь примирения и прекращения конфликта?

Фло: Я думаю — никак. Во-первых, коренным народом планеты являются «звери». В их нынешнем состоянии они обладают огромным преимуществом перед другими разумными расами в количестве, мощи, защищенности… и бессмертии. Негативный исторический опыт, когда им пришлось по воле Посетителей «поделиться» жизненным пространством и искать компромисс с десятком разумных рас, крепко засел у них в подсознании и поэтому они не отступятся. Культура поиска компромиссов им не ведома. Они будут целенаправленно уничтожать конкурентов. Вся поверхность планеты сейчас контролируется ими. Их цель — полное уничтожение небесного архипелага и всех живущих на нём.

Во-вторых, обитатели летающих островов, вместо того чтобы искать пути завершения конфликта, активно заняты подготовкой к уничтожению себе подобных. Их цивилизация сейчас — очень некстати! — проходит период разобщения, когда сепаратисты каждого народа активно агитируют за собственную исключительность и превосходство. Если они в этом преуспеют — «звери» быстро уничтожат их всех по одиночке. А даже если этого удастся избежать — ни одна раса до сих пор не додумалась, что главная проблема заключается в них самих. Ни военная, ни философская, ни техническая мысль не развиваются. Ни один островной народ не заглядывает в будущее дальше собственного носа и считает, что жертвуя феями — лепреконами они смогут жить ТАК вечно.

Бальтазар: Ты хочешь сказать, что они не заинтересованы в разрешении конфликта?

Фло: Они просто не понимают, куда катится их мир. Насколько всё шатко и держится на волоске. Не осознают опасность.

Мельхиор: Какие у тебя предложения? Что мы можем сделать сейчас, а что в самом крайнем случае? У нас есть определённые мысли на этот счёт, но сначала хотим услышать тебя.

Фло: Я уже несколько лет нахожусь на Регул-Айре. За это время я общалась с представителями разных народов. И я не встретила НИ ОДНОГО разумного существа из местных, которое желало бы что-то изменить. Максимум, что мне довелось услышать — это мечты о победе над противником с обеих сторон. Убедить кого-то в чём-то без риска быть раскрытой — я не смогла.

Поэтому мне пришлось обратиться к вам. Я много раз участвовала в миротворческих миссиях под прикрытием и помню, что у нас всегда был вариант отсечь временную линию с негативным развитием событий в ключевой точке, направив её течение в параллельную реальность. После этого мы спокойно приводим ситуацию в порядок. Правда, мы так поступали с техническими цивилизациями и никогда — с теми, которые развивались посредством магии.

Каспер: Если ты о той цивилизации, которая случайно раскопала древние магические артефакты и принялась неумело применять их против собственных фантомов, которых объявили инопланетными вторженцами — они несли огромную опасность не только для себя. Это же надо было додуматься — вселять осколки неупокоенных душ в боевых роботов и швыряться по космическим объектам обладающими высшей магической силой предметами! Попади они куда-то не туда — и коллапс ближайшего сектора галактики был бы обеспечен. После той миссии слова «копьё Лонгиния» и «свитки мёртвого моря» очень долгое время были ругательными! Но ты ведь и тогда справилась?

Фло: Справилась… только мне пришлось научиться прыгать с парашютом (кто придумал такой аватар, который летать не умеет?) и носить дурацкие очки. Да, ещё вот одна неадекватная рыжая напарница и мальчик-меланхолик из местных меня тогда не слабо напрягли.

Бальтазар: Хвала Вселенскому Разуму, это всё в прошлом. Мы справились тогда. Справимся и сейчас.

Фло: Вы даёте согласие на…

Мельхиор: Нет. Пока… нет. Мы не исчерпали ещё все возможности и… полтора года большой срок. У нас есть предложения, над которыми предлагаем тебе подумать.

Фло. Что ж… Внимательно слушаю.

Каспер: Из рассказанного тобою, следует вывод — ситуация плохая, но пока что не критическая. Она может такой стать в любой момент, но не завтра. Поэтому… Первое, над чем мы просим тебя подумать — это «чёрные лебеди». Попробуй натолкнуть аборигенов на не очевидные мысли путём наступления неожиданных для них событий. Вплоть до провокаций. Они должны столкнуться с чем-то, что в корне изменит их подходы. Терять особо нечего, поэтому в средствах не стесняйся. Но, конечно же, в общепринятых этических рамках.

Фло: Согласна. Буду над этим работать.

Каспер: Это может быть научное открытие, технология, философская концепция… Какое-то политическое или культурное событие. Всё что угодно.

Фло: Принято.

Бальтазар: Второе. Постоянно держи «не совсем мёртвую» главу миссии Посетителей в поле своего зрения. Если она рассчитывает возродиться, происходящее не будет для нее совсем безразличным. Рано или поздно она себя проявит — так или иначе. Неплохо, чтобы ты её к этому подтолкнула… в правильном направлении.

Фло: Я мониторила её активность, но не постоянно. Займусь этим более плотно.

Каспер: Предлагаю разведать, что случилось с остальными прогрессорами. Как показывает пример главы миссии Посетителей — смерть для них не всегда конец существования. Если этой четвёрки кто-то владел магией некромантии помимо главы…

Фло: я поняла. Узнаю.

Мельхиор: И последнее. Мы не верим, что из миллионов разумных и полуразумных существ планеты нет ни одного выдающегося. Ему не обязательно быть гением, достаточно чтобы он настолько отличался от собратьев, чтобы уловить наш концепт. Идею, на которую ты его натолкнёшь.

Фло: То есть вы предлагаете…

Мельхиор: …искать кого-то не типичного, чтобы он осознал критичность ситуации и возможные пути решения. Необходимо чтобы он обладал волей, достаточной для запуска процессов. А дальше ты ему поможешь.

Фло: Согласна.

Каспер: И последнее. Если наш план окажется неосуществимым, мы будем вынуждены согласиться с твоим предложением. Нам тогда придётся работать отдельно со «зверями» и отдельно — с остальными расами, предварительно их разделив. Для этого придётся создавать уже не архипелаг островов, а целый планетоид и отселять на него выживших. Но… мы должны понимать, что это будет полный провал. «Звери» так навсегда и останутся агрессивными полуживотными без техники, науки и культуры. Остальные расы, лишённые стимулов развития, будут топтаться на одном месте из страха сделать неправильный шаг. Формально — мы спасём несколько миллионов живых существ. Реально…возникает вопрос, а действительно ли мы их СПАСЛИ? Потому что пройдёт немного времени и потомки спасённых вернутся к тому же, от чего ушли их предки. К тотальной войне. Когда развития нет, война кажется хорошей альтернативой застрою. Они должны вынести какие-то выводы из того, что с ними случилось.

Фло: Я постараюсь не довести до этого. Спасибо вам за мудрые советы.

Бальтазар: Удачи, Фло. Да пребудет с тобой Вселенский разум.

Фло: Да будет ваша магия светлой. Конец связи.

***

Виллем Кмеш

Дети или оружие?

Место службы, определённое ему по контракту оказалось той ещё дырой. С самого начала было ясно, что секретный оружейный склад, техником которого он был назначен, не может располагаться в бойком месте. Но когда он с несколькими пересадками добрался до шестьдесят восьмого острова и на вопрос «как пройти на склад?» услышал от дежурного по причалу ящера «полтора часа пешком», уровень оптимизма рухнул ниже плинтуса.

«Зачем мне это? — горестно подумал Виллем. — Я ведь дал себе обещание никогда не приближаться к тому, что связано с войной. Хватит, навоевался».

По правде сказать, он так до сих пор и не свыкся с мыслью, что человеческой расы больше не существует. Как и той прекрасной планеты, на которой он родился и вырос. Вместо неё — лишь серая пустыня и смертоносные звери, жаждущие всеобщей погибели.

«За что нам это?»

Этот вопрос раз за разом жалил его мозг и он не знал, как к нему подступиться. А знал он лишь одно — раз ему удалось каким-то чудом выжить, придётся жить дальше. Непонятно как и зачем, но… так уж вышло. За те полгода, что он провёл на Регул-Айре, Виллем с горем пополам освоил всеобщий язык, который на поверку оказался эдаким эсперанто из мёртвых языков старой Земли с небольшими вкраплениями тролльского и эльфийского. Тем не менее, он прекрасно помнил тот ужас, когда очнулся от летаргии в госпитале компании Орландо и увидел склонившихся над ним зеленолицего боргла со змеиными глазками и миловидную девушку-тролля в халате медсестры, с чуть торчащими клыками из улыбающегося рта. Он тогда страшно закричал и начал читать молитву, полагая, что попал в ад. Парочка демоноидов в ответ на его обращение к богам что-то защебетала на непонятном языке, и только поборов истерику и прислушавшись, он уловил знакомые, пусть и исковерканные слова. Язык, на котором разговаривали его спасители, оказался похож на его родной английский, по крайней мере наполовину. Так он узнал, где находится и что с ним приключилось. Потом было долгое лечение, а после… Об этом он не хотел ни думать, ни вспоминать. Последний человек на Земле. Нет родины, нет знакомых, близких, друзей… Все погибли. Из того, что было для него дорого и важно, не осталось ничего. Жить дальше не имело смысла. Воспитанный воином, Виллем был морально готов к потерям, но не к таким… Можно сказать, что подписав позавчера контракт на воинскую службу он просто бросился головой в омут в отчаянной попытке что-то забыть и изменить.

Пребывая в мрачном расположении духа, юноша уже час и двадцать минут шёл по грунтовой дороге, на которую его направил смотритель причала. Солнце давно скрылось за лесом и последние десять минут его путь пролегал в темноте, чуть разбавленной тусклым светом звёзд. По расчётам, вскоре он должен был упереться в ворота военного склада и вот тогда…

Внезапно впереди мигнул слабый огонёк света. Он возник прямо посреди дороги, но после сместился в сторону и там погас.

«Что за чёрт? — подумал Виллем. — Возможно, кого-то отправили мне на встречу, чтобы я не заблудился?»

Однако буквально через пару минут он был крайне удивлён сюрпризом, который уготовила ему «принимающая сторона».

***

В неширокое болото он упёрся буквально через пару сотен метров. Водную преграду пересекал узкий деревянный мостик, но Виллем не спешил на него ступать. Приобретённые на войне пятьсот лет назад инстинкты упорно предупреждали об опасности, поэтому он остановился и прислушался. Пяти секунд тишины хватило, чтобы понять — впереди его ожидает засада, причём сделанная довольно грамотно. Часть нападающих, судя по звукам, ожидала его в кустах перед мостом, другая пряталась за ним. Никакого оружия у него с собой не было. Он нащупал в кармане горсть импровизированных сюррикэнов и усмехнулся.

«Что ж, поиграем в войну, — подумал он. — Напасть на квази-героя из засады — кто мог придумать что-то более глупое? Нужно будет предупредить офицеров на складе, что их пасут враги».

Не подавая виду что он что-то заметил, новоиспечённый технический офицер второго ранга уверенно ступил на шаткий мостик и успел сделать несколько шагов, прежде чем сзади раздался шелест раздвигаемых веток. Виллем остановился.

— Ни с места! — раздался сзади писклявый голосок, явно принадлежащий девочке младшего школьного возраста.

Юноша медленно повернулся.

Отступление назад ему перекрыли с полтора десятка пацанок в возрасте от семи до десяти лет с волосами всех цветов радуги. Руки девчонок были заняты деревянными имитациями боевых мечей размерами чуть побольше их владелиц. Зрелище непроизвольно вызвало у юноши улыбку.

Детей Виллем любил всегда. Выросшему в сиротском приюте, ему с детства вдалбливали — «дети — наивысшая ценность». Их нужно оберегать, о них нужно заботиться, стойко переносить все их капризы. И он оберегал, терпел, заботился. Так самоотверженно, что одна из его младших подопечных однажды назвала его Отцом…

— Хотите поиграть? — спросил юноша.

— Нам не до игр! — сурово ответила писклявая. — Сдавайся, или умрёшь!

— В прошлой жизни я много сражался и научился кое-чему. Сейчас я стал офицером и сдаться мне не положено по должности.

— В таком случае, готовься к смерти! — с этими словами юная разбойница засунула два пальца в рот и пронзительно свистнула. С противоположного конца мостика проход тут же загородила толпа девчонок возрастом постарше. Этим на вид было от десяти до двенадцати лет и было их около десятка. Вперёд вышла судя по внешнему виду, самая старшая девочка и посмотрела на него с хищным прищуром. Со стороны всё это выглядело довольно комично и Виллем изо всех сил сдерживался, чтобы не захохотать в голос.

— Гоните его на нас! — крикнула она нападающим сзади и издав боевой клич понеслась навстречу «противнику». Разноцветная толпа юных хулиганок у него за спиной одновременно сорвалась с места и атаковала техника второго ранга с тыла. Виллем принял боевую стойку и… через секунду уже вовсю уворачивался от сыпавшихся на него со всех сторон ударов деревянного «оружия».

Нападающих было слишком много, однако они пока не представляли для него серьёзной опасности. Про себя юноша отметил, что в возрасте двенадцати лет он умел проделывать с помощью меча штуки поизощрённее. В конечном итоге он изловчился, одновременно вырвал у нападающих с противоположных сторон два меча и остановился, сжимая в руках трофейное «оружие».

— Обстановка на поле боя изменилась, не так ли? — спросил он. — Может, заключим мир и вы меня пропустите?

— НИ-ЗА-ЧТО! — Отчеканила старшая девочка. — Коллон, Панибал — за потерю оружия будете наказаны. Я сама всё Ктолли расскажу.

«Ктолли? — удивился Виллем. — Ту девушку на двадцать восьмом звали так же. Неужели это такое распространенное имя?»

— До этого не дойдёт! — гордо ответила розововолосая малявка, только что лишившаяся «оружия». — Я этого зверюгу и без меча завалю!

С этими словами мелкая ухватилась за подгнившую палку, служившую поручнем моста, вырвала её рывком. Заполучив импровизированное оружие, девчонка стала в боевую позицию и посмотрела на старшую.

— А теперь не мешайте, он МОЙ! — объявила она.

«Как бы так сделать, чтобы ей не навредить?— подумал Виллем. — Похоже, это бой мне придётся позорно проиграть».

— Защищайтесь, сударь! — сказала розовая. Нападающие одновременно опустили деревянные мечи и как по команде отступили на шаг назад.

— А-а-а-а-а!!! — закричала нападающая и сделала выпад, целясь остриём палки в живот противнику. Виллем легко уклонился, не меняя положение тела. Трофейный «меч» он так и не поднял. — А-а-а-а а-а-а-а!!! — последовала серия ударов, от которых техник второго ранга ушёл всё так же легко.

— ТЫ МЕНЯ РАЗОЗЛИЛ!!! — что есть сил заорала розовая и… засветившись голубым, лёгким движением взлетела на перила, из которых только что сама оторвала кусок.

Целый рой мыслей пронёсся в голове Виллема в следующее мгновение.

«Вененум? Откуда? Кто — ИЛИ ЧТО? — она такая? Перила повреждены — сейчас она упадёт… Надо что-то делать!»

Времени на раздумья не было, и, чтобы предотвратить катастрофу, он схватил малышку за свободную руку и что есть силы потянул на себя. Ответом ему был предсказуемый удар деревяшкой прямо в лоб.

В следующее мгновение он ощутил себя лежащим посреди моста, а сидящая на нём верхом малышка с весёленьким цветом волос приставляла ему к горлу грубо заточенный конец своего недооружия.

«Хвала Всевышнему — с ней всё в порядке!» — пронеслось в гудящей от удара голове.

— Сдавайся! Ты проиграл, — сказала старшая девочка, стоящая прямо за спиной «наездницы». — А ты, Коллон, полностью оправдана. Теперь я Ктолли ничего не скажу.

— КТО УПОМЯНУЛ МЕНЯ ВСУЕ? — раздался сердитый вопрос откуда-то из-за разноцветных макушек.

— Шухер, девки, бежим!!! — закричала «розовая» и попыталась спрыгнуть с Виллема, одновременно прихватив свой деревянный «меч». Юноша отреагировал мгновенно, ухватив девочку за лодыжку, отчего та растянулась рядом с ним.

— Всем оставаться на своих местах! — продолжил суровый голос, который в этот раз показался смутно знакомым. — Та-а-а-ак… это кто ж у нас разбоем решил подработать? Ну заблудился человек, забрёл не туда, куда надо, так разве это повод…

Из темноты вынырнуло освещенное фонариком на магическом кристалле бледное пятно девичьего лица и…

— Это… ВЫ? — с изумлением спросила девушка, в которой Виллем мгновенно узнал свою вчерашнюю «шапочную» знакомую из квартала жестянщиков. — Что вы здесь забыли?

«По форме догадаться религия не позволяет…» — ехидно подумал он.

— Технический офицер второго ранга Виллем Кмеш, командирован на склад секретного оружия номер четыре на должность техника-смотрителя…

— Вы знали? — с негодованием спросила Ктолли своих малолетних подруг.

— А то! — ответила розововолосая. — Мамуля Найглард вчера сказала, что приедет страшный техник второго класса, будет нас строить всячески и мы должны его бояться. Вот мы и решили техника на прочность проверить.

— Лучшая защита — это нападение! — гордо заявила старшая из нападавших.

— И как? — задал вопрос Виллем, имея в виду — «оправдал ли я ваши надежды?»

— Слабоват… — махнула рукой Коллон.

— Всё ясно, — коротко отрезала Ктолли. — Вы двое разговорчивых завтра отправляетесь на кухню на целый день, помогать мисс Найглард мыть посуду и чистить картошку.

— А у Панибал технический офицер меч забрал и не вернул! — наябедничала «розовая».

— Панибал идёт на кухню третьей! — отреагировала Ктолли.

— За что!!! — заныла малышка с лиловыми кудряшками, у которой Виллем прежде позаимствовал «оружие».

— За то, что потеря оружия в бою — самое страшное, что только может быть. За то, чтобы оно попало к нам с поверхности, десятки сальвакеров отдали свои жизни.

— Но меч же не настоящий… — пыталась оправдаться девочка.

— Вот чтобы такое не случилось с настоящим, ты и будешь завтра мыть посуду, — ответила Старшая фея. — А ты, — повернулась она к розовой, — получаешь ещё один наряд на кухню.

— Пресвятые птеродактили!!! За что??? — заорала от несправедливости победительница техника второго ранга.

— …И третий — за взрослые ругательства! — сурово произнесла Ктолли. — Второй был за то, что в бою думала только о себе, бросив потерявшую оружие подругу на произвол судьбы. На войне такие вещи обычно заканчиваются гибелью.

«Строгая, но справедливая, — отметил всё ещё лежащий поперёк моста Виллем. — И боевой опыт виден невооружённым глазом. А мелкие те ещё гопницы… Настоящие оторвы растут. Кому-то не позавидуешь».

— Вставайте, — протянула ему свою руку фея-лепрекон. — Я отведу вас в медпункт.

— Думаю, это лишнее. Мне бы помыться с дороги — в пыли весь. Ехал с тремя пересадками, потом полтора часа пешком шёл.

— Тогда сперва в душевую, — согласилась Ктолли. — Я вас провожу.

Так началась военная служба технического офицера второго ранга.

Глава 3

Виллем, Ктолли, Айсея, Нефрен, Рантолк, Нофт

Вопросы? Ответы!

Провожаемый едва различимым шёпотом и ехидным хихиканьем, Виллем последовал за старшей феей. Буквально за несколько сот метров от злополучного мостика они вышли к парадному входу старого кирпичного здания, которое разительно отличалось от представлений юноши о заведениях военного типа. Широкие окна, высокие потолки, красивые входные двери из дорогого резного дерева — всё это больше напоминало частный пансионат, чем оружейный склад.

Молодой офицер вопросительно посмотрел на Ктолли.

— Пришли, — утвердительно произнесла она. — Сейчас позову смотрительницу…

Однако никого позвать она не успела, потому что…

— ВИЛЛЕМ!!! Как неожиданно… и приятно!

Нижняя челюсть новообращенного техника второго ранга чуть не упала на дорожку. Перед ним стояла та самая демоница-тролль, которая выхаживала его полгода назад в экспедиции после «воскрешения».

— Найглард? — удивлённо спросил он. — Какими судьбами?

— Какими-какими — работаю я здесь! На складе по штату два смотрителя положено — один от купеческой гильдии «Орландо», генерального заказчика, второй от «Крылатой стражи». Я гильдию представляю, а ты стало быть…

— Ну да, — неопределённо ответил юноша. — А я всё время думал, что ты какой-то медик.

— В экспедициях приходится быть мастерицей на все руки, — похвасталась дама-тролль, не снимая с лица жутковатую улыбку. — Если не я, кто б тогда тебя вылечил? На поверхности госпиталей нет.

— Ладно, — отмахнулся Виллем от не слишком приятного воспоминания. — Значит, будем вместе работать?

— Да-а-а-а-а-а… — томно протянула Найглард, глядя на новичка подёрнутыми мечтательной поволокой глазами. — Если ты, конечно, не сбежишь как все твои предшественники…

— С чего бы мне бежать? — успел спросить Виллем, прежде чем Ктолли незаметно дёрнула его за рукав.

— Мисс Найглард, если вы не против, я отведу господина офицера в душевую.

— Конечно, — согласилась тролль-тян. — И комнату ему покажи. Бельишко свежее вот возьми, переоденешься, — протянула она парню пакет. — Надеюсь, с размерами угадала. А потом жду тебя в комнате номер семь — она у нас вроде конференц-зала. Будем вводный инструктаж проводить.

При упоминании инструктажа Виллем непроизвольно вздрогнул, поскольку о кулинарных пристрастиях троллей прекрасно помнил ещё из своей прошлой жизни. Основной причиной уничтожения собратьев Найглард эмнетвайтами был их неискоренимое людоедство.

Сопровождаемый голубоволосой спутницей юноша благополучно добрался до душевой комнаты. По дороге он во все глаза смотрел по сторонам, силясь рассмотреть хоть какие-то признаки военного порядка и дисциплины, однако так и не увидел ничего похожего. «Очевидно, это маскировка, — пришёл он к выводу. — Нечего голову ломать, скоро всё узнаю».

Следующие пятнадцать минут он провёл, стоя под струями тёплой воды, что после дальней дороги было до ужаса приятно. Переодевшись в чистое, Виллем неожиданно для самого себя почувствовал прилив бодрости и сил. Открыв дверь душевой, он встретился взглядом с голубыми глазами Ктолли и слегка смутился.

— Могла бы не ждать.

— Пока вы не прошли вводный инструктаж, вам нежелательно посещать некоторые помещения в этом здании, — уверенно заявила девушка. — Не забывайте — мы находимся на военном объекте, здесь действуют определённые правила и ограничения.

— Что-то мне это мало воинскую часть напоминает.

— Об этом вы можете поговорить с мисс Найглард.

— Хватит уже мне «выкать» — я ненамного старше тебя по возрасту! — возмутился Виллем.

— Зато намного старше по званию! — отрезала Ктолли. — Прошу за мной, господин технический офицер.

«М-да, — подумал он, следуя за феей по скрипучему паркету. — Похоже, знакомство с приключениями не особо сократило дистанцию между нами. Над этим ещё работать и работать».

Комната техника-смотрителя располагалась в противоположном крыле первого этажа — судя по запаху, где-то недалеко от столовой.

«Подальше от начальства, поближе к кухне, — вспомнил он старинную солдатскую поговорку. — Идеальное место».

— Вот ваша комната. Добро пожаловать, господин технический офицер, — сказала Ктолли, и глядя ему прямо в глаза непроницаемым взглядом, толкнула входную дверь.

***

— Вечер в хату, хи-хи-хи, — звонкий девичий голос раздался из тёмного угла раньше, чем его глаза успели привыкнуть к темноте.

— И вам того же, — согласился Виллем, силясь рассмотреть собеседницу.

— Включите свет, девочки, — то ли попросила, то ли приказала Ктолли. — Господин технический офицер вас не видит.

На столе вспыхнула неярким светом кристаллическая лампа и юноша, наконец, рассмотрел сидящих за ним четырёх девушек-подростков. Самой младшей было на вид лет тринадцать, остальным — четырнадцать-пятнадцать.

— Знакомиться будем или как? — спросила, судя по голосу, та, которая минуту назад обращалась к нему из темноты — рыжая «зажигалка» с карими глазами и невообразимой причёской.

— Меня зовут Виллем, Виллем Кмеш. С завтрашнего дня я буду служить на… оружейном складе техником-смотрителем.

— Точно будешь? — лукаво переспросила рыжая.

— А есть варианты? — поинтересовался Кмеш.

— На этом складе ни один офицер «Крылатой стражи» дольше чем на сутки не задержался. Работа нервная, контингент тяжёлый… в общем, служба у нас не подарок. Хотя если с умом к ней подойти — не бей лежачего. А вот с умом-то у господ офицеров обычно проблемы… Смотри, техник второго ранга — мы тебя предупредили.

— Я трудностей не боюсь, — спокойно ответил Виллем. — Вы б представились, красавицы. А то вы меня теперь знаете, а я вас — нет.

— Моё имя Айсея — Айсея Майз… Впрочем, это лишнее. Просто Айсея. И не выкай мне, техник — я не старуха пока.

— Хорошо, не буду, — улыбнулся он.

— Вот эту малышку зовут Нефрен, — продолжила рыжая, кивнув на сероглазую девочку-подростка с пепельными волосами, сидевшую всё это время с непроницаемым выражением лица. Она у нас в группе младшенькая, но это тот случай когда возраст вводит в заблуждение, хи-хи-хи.

— Рен, — тихо сказала девочка.

— Что, не понял? — переспросил Виллем.

— Просто Рен. Можете так меня называть.

— Хорошо, Рен. Рад знакомству с тобой.

— Я продолжу, — сказала «зажигалка» и посмотрела на Ктолли. — Вот эта свеженькая, но унылая красотка цвета неба — наша НАЧАЛЬНИЦА — великая и могучая…

— Мы уже познакомились, — отрезала Ктолли не слишком дружелюбно.

— Ты нас «кинула»? — шутовски насупила брови Айсея. — Договаривались же, что презентацию делаю я.

— Мы не сегодня познакомились, — сказал Виллем раньше, чем Ктолли успела ответить.

«Девушка цвета неба» густо покраснела и бросила на технического офицера взгляд, полный осуждения.

— Вау! — картинно изобразила изумление Айсея и захлопала в ладоши. — Так и запишем: наш техник-смотритель — лоликонщик! Только не говори мелким, а то они тебя в следующий раз на клочки порвут. Я не шучу!

— Айсея, твои шутки иногда не лезут ни в какие рамки! — попыталась наехать на подругу Ктолли.

— Да ладно! Мы с девчонками как бы и… не против? Да, девочки? — она хитро посмотрела на подруг.

Ктолли стояла за спиной офицера красная, как рак. Нефрен сидела глядя перед собой отсутствующим взглядом. Красавица в глухом закрытом платье, с которой Виллем не успел познакомиться, продолжала пялиться в лежащую на коленях книгу. И лишь коротко стриженная светловолосая девушка весело ему улыбалась.

«Что бы они не пытались изобразить сейчас, а единодушия среди них нет», — подумал Виллем.

— Ладно, поехали дальше! — продолжила Айсея. — Вот эту «бэлла донну»{?}[Bella Donna (итал.)- прекрасная дама], которая в книгу уткнулась, Рантолк зовут. Она к литературе эмнетвайтов сильно неравнодушна, хотя языка не знает.

— Не правда! Знаю немного… Сотню слов, — ответила Рантолк глубоким голосом, не отрываясь от фолианта.

— А подруга её коротко стриженая — это Нофт. С ней проще всего будет, у неё мух и тараканов в голове почти не наблюдается, хи-хи-хи.

— Рад знакомству со всеми вами, — сказал Виллем и поклонился.

— Вместе мы составляем… не могу пока выдать военную тайну и назвать официальный статус нашей группы… пусть будет «старшая группа фей». Можно сказать, что в этом заведении всё держится на нас. Поэтому ты обращайся, если что.

«Как интересно! — подумал техник-смотритель. —Это теневая власть так выглядит, или проявление неуставных отношений{?}[«неуставные отношения» (дедовщина)- проявление неформальной иерархии в армии, когда старослужащие негласно руководят молодыми бойцами, в том числе — незаконными жестокими методами], или… что это вообще такое?»

— Если у господина офицера есть вопросы, мы готовы на них ответить. А потом мы тоже кое-что у него спросим.

— Хм… — хмыкнул Виллем соображая с чего начать. На самом деле, ему пока ничего не было понятно. — Кто вы такие?

— Служащие «Крылатой стражи». Почти как ты. Подробнее пусть Найглард расскажет… если посчитает нужным.

— Где находится оружейный склад?

— Здесь, где же ему быть.

— Почему…

— Потому! Все вопросы по военной части обсудишь с Медвежьей Мамой.

— Хорошо, ладно… Тогда вот какой вопрос. Та толпа маленьких девочек, что устроила мне засаду — они тоже… здесь живут?

— Пока только ЖИВУТ, — загадочно ответила Ктолли. — Но со временем они станут такими же, как мы. Кстати, на вашем месте я бы был с ними поосторожнее. Они милые только на первый взгляд, но если их недооценивать можно серьёзно пострадать.

«Они и на первый взгляд не особо милые», — подумал Виллем, одновременно потрогав ссадину на лбу.

— Я это уже понял. А вот что не понял — ТАК КТО ЖЕ ВЫ ТАКИЕ?

— Мы феи. Феи-лепреконы. Теперь понятно? — спросила рыжая.

— Нет, — признался Виллем. — Раньше феи обитали только в лесах и были не отдельной расой, а вроде призраков, в которых превращались неупокоенные души погибших людей.

— Сейчас почти так же. Кроме того, что людей уже пятьсот лет как нет. А из чьих душ мы возникаем никто не знает.

— Понятнее не стало! — признался технический офицер.

— Ладно, проехали — теперь наша очередь спрашивать. — ДЕВЧОНКИ!!! НЕ СПАТЬ! — крикнула рыжая и все посмотрели на неё. — Каждая задаёт по одному вопросу и отпустим нашего нового СОСЛУЖИВЦА — у него сегодня был тяжёлый вечер, хи-хи-хи. Поехали!

— Что вы знаете о семнадцати зверях? — спросила Рантолк, оторвав взгляд от страницы.

— Немного. Меньше, чем вы, наверное. Ничего кроме того, что какие-то авантюристы из числа людей вырастили зверей в секретной лаборатории, а потом они вырвались на волю и убили всё живое на земле, — ответил Виллем то, что узнал полгода назад от спасших его копателей.

— Не густо! — ровным голосом отозвалась девушка с книжкой. — Ещё я хотела спросить…

— ПО ОДНОМУ! — слегка повысив голос напомнила Айсея.

Рантолк молча кивнула и вновь уткнулась в книгу.

— Вы бы изменили что-то в войне со зверями, если бы были генералом? — спросила коротко стриженая Нофт.

— Я пока почти ничего не знаю об этой войне, — ответил техник-смотритель, скромно умолчав что в привычной им реальности он случайно очутился чуть больше полугода назад.

— Странно — офицер и не знает… — недовольно буркнула стриженая.

— Моя очередь! — радостно сообщила «зажигалка». — Так как насчёт лоли? Тебе нравятся девушки помоложе…или у Медвежьей Мамы всё же есть шанс?

— Сама сказала — по одному, — упрекнула её Ктолли.

— Это один вопрос! — махнула на неё рукой Айсея. — Ну так как?

— Я люблю детей… но только в хорошем смысле. И… у меня нет сейчас желания вступать в отношения с девушками. По крайней мере — пока.

— А-а-а-а, наш техник пережил несчастливую любовь!!! Любовный треугольник!!! Любовь-морковь, страсти-мордасти… Или не любовь, а просто жёсткий звериный…

— Айсея, пожалуйста, угомонись! — оборвала её словесный поток Ктолли. — Моя очередь. — Она посмотрела на Виллема. — Чем вы занимались до службы в «Крылатой страже»?

— Несколько месяцев ничем. До этого… лечился. А перед этим воевал. Но не на ЭТОЙ войне.

— Интересно, какие это войны были на Регул-Айре, кроме войны со зверями? — хитро прищурившись спросила Айсея. — Междоусобные между островами? Ты был наёмником у меченых, техник?

— По одному вопросу! — напомнила Ктолли и Айсея с досадой захлопнула свой прелестный ротик. — Рен, ты одна осталась.

— Вы эмнетвайт? — словно гром с ясного неба прозвучал тихий голос Нефрен.

— ЧЕГО???? — переспросила рыжая, выпучив глаза. — Они ведь…

— Да, — сказал Виллем и опустил глаза. — Последний выживший из расы людей.

«Вау! Круто!!! Расскажи как вы воевали с богами! Зачем вы создали зверей? Не жалеете? Как выглядели девушки-эмнетвайты? Так как насчёт лоли?» — обрушился на него со всех сторон град вопросов, на которые совершенно не хотелось отвечать.

— Девушки, а вам не кажется что свой лимит «одного вопроса» все исчерпали? — пресекла попытки расширить знания о новом сослуживце Ктолли. — Думаю, ему самое время посетить мисс Найглард. А вас, феи, я прошу покинуть комнату господина офицера.

Девушки молча поднялись и направились к двери.

— На сегодня всё. Увидимся! — сказала рыжая закрывая дверь и… подмигнула.

***

Виллем, Найглард

You in the army now

— Ну так как, ТЕХНИЧЕСКИЙ-ОФИЦЕР-ВТОРОГО-РАНГА — за встречу? — спросила Найглард с улыбкой, доставая из сейфа подозрительную, покрытую паутиной бутыль, наполненную мутной жидкостью.

— На службе не употребляю! — попытался съехать Виллем.

— Как так? — удивилась Найглард. — Половина офицеров «Крылатой стражи» служат только ради этого. Мол, дома жена-собака (…ну или там кошка — не важно) пилить будет, а на службе — законный допинг для поднятия боевого духа!

— Откажусь, — махнул рукой Кмеш. — Кроме того… как-то напиток твой не аппетитно выглядит.

— «Ваша фрау балована!» — укоризненно процитировала Медвежья Мама известный еще с человеческих времён неприличный анекдот. — А тара пылью чуть тронута лишь потому, что у девушки душевного собеседника давно не было. Зато внутри неё плещется напиток богов! Эмнетвайтам с их скисшим виноградным соком такое и не снилось.

— Сама делала? — поинтересовался Виллем.

— Да! — с гордостью ответила смотрительница. — Но технология не моя, увы. Лет триста назад один орк выдумал. Гениально — не то слово! Сахар, дрожжи… стоит дней десять, пузыри пускает. А потом кастрюля с двумя трубочками ставится на огонь и…

— Подробности меня не интересуют. Каковы гарантии моей безопасности? Не съешь меня… если что?

— Сладенький, ты ж не медведь, — ответила тролль-тян. — Я коллегами не питаюсь. Тем более такими худосочными, как ты. При большом желании тебя схарчить можно было ещё на поверхности, полгода назад. Но я ещё тогда поняла, что ты невкусный.

— Ладно, — согласился технический офицер. — А когда же будет «вступительный инструктаж»? — внезапно спохватился он.

— Это и есть инструктаж, — ответила молодая демоница. — Вот это вот всё необходимо для создания непринуждённой дружественной обстановки. Без этого никак.

«Совместное питие крепких напитков сближает людей и способствует взаимному раскрытию секретов!» — вспомнил Виллем слова пожилого воспитателя из детского дома, в котором он вырос. Старый был не дурак выпить и определённо знал все связанные с процессом нюансы.

— А… ладно, — согласился он. — Наливай.

— Вот это другой разговор, — ответила Найглард, возившаяся с сулеёй. — Это по-нашему!

Раздался хлопок откупоренной пробки. В воздухе повис резкий запах хлеба и спирта с тонкой ноткой сивушных масел.

Демоница до краёв наполнила две маленькие оловянные стопочки жидкостью из бутыля и вопросительно посмотрела на парня.

— За что будем пить? — деловито спросила она.

— Не знаю… — растерялся техник-смотритель. Его опыт в подобных мероприятиях был равен нулю, а произнести тост ему предлагали впервые в жизни. — Может быть… за всё хорошее?

— Ага, против всего плохого, — ехидно сощурилась Найглард. — Давай банальничать-то не будем! Подсказка: первый обычно за встречу пьют.

— Да, за встречу! — поднял свой оловянный сосуд Виллем.

Они чокнулись и выпили.

Дух мгновенно перехватило, стало невозможно дышать. Жидкость оказалась настолько термоядерной, что юноше показалось будто он глотнул раскалённой магмы из жерла вулкана. Ничего похожего НА ЭТО он в жизни не пробовал.

— Закусывай, — подтолкнула к нему поближе миску Найглард. — Капусточка квашеная, собственного производства.

— Угу, — пробубнил в нос Виллем и зачерпнул вилкой капусту.

После того, как порция кислых овощей проследовала в его желудок вслед за выпивкой, жизнь стала налаживаться.

— Вот, порозовел… ожил! — улыбнулась смотрительница. — У эмнетвайтов таких напитков и близко не было, такое только демоноиды вроде нас могли придумать. Ладно, ближе к делу — начнём инструктаж. Место, в которое ты попал — специфическое. Тебе эту должность предложили, потому что ты немеченый. Меченых офицеров сюда уже штук десять присылали — и все сбегали к концу первого дня. Знаешь почему?

— Тебя боялись? — спросил Виллем, одновременно прожёвывая кусок тушёного мяса.

— Какой-то ты противный сегодня, Кмеш, — разочарованно вздохнула Найглард. — Нет, причина в другом. Девчонки наши такие, что палец им в рот не клади. Ты шустрый, от них отбился, а звероиды не все так могут. Намедни вот, за месяц до тебя, рептилоида молоденького прислали — красавец мужчина и всё такое, все ящерки на четырнадцатом острове его были. И чем всё закончилось? Ты ж помнишь, что будет если ящерку за хвост потянуть?

— Она его отбросит.

— Ну вот! В первый день, значит, после обеда, выходит наш офицер-звероящер торжественную линейку у феечек проводить, весь из себя такой: белая рубашка, китель парадный светло-серый с медалями за победу над ленью, ну настоящий полковник. Так эти бестии по пути с первого этажа на второй на него накинулись и всей толпой давай господина офицера за хвост тянуть.

— И чем закончилось? — спросил юноша, догадываясь о результате.

— Чем-чем, без хвоста «настоящий полковник» остался. А у них, у звероящеров, считается «лучше смерть, чем такая потеря». Они как бы вместе с хвостом честь свою теряют. Короче, уехал он тем же вечером обратно мрачнее тучи. Хвост под мышкой льдом обложенный увёз — говорит, вдруг хирурги пришить успеют.

А перед этим ликантроп приезжал — собакоид по-нашему. Такой бубочка, лохматенький весь с головы до кончиков лап. В звании старшего лейтенанта. И знаешь что они с ним сделали?

— ЧТО? — предвкушая недоброе спросил Виллем.

— Они его побрили! Не всего, конечно, но морду лица расчистили капитально. Стал господин собакен с лица больше на крысу похож, чем на ликантропа. Уехал в тот же вечер, почти бегом… А за полгода перед тем котоида с двадцать восьмого присылали, так они…

— Почему за подобные шутки никто этих хулиганок не наказывает? — перебил девушку офицер-техник.

— Видишь ли… Эти девочки — опора всего сущего. Не будет их — всё рухнет к эмнетвайтам (…прости!). Или к демонической нашей — чёртовой то есть! — матери, если так тебе больше нравится. Поэтому им прощают всё.

— И чем же они так не заменимы? Почему их никто не воспитывает? Зачем они нужны на ВОЕННОМ СКЛАДЕ? И где, в конце концов, оружие, которое я должен обслуживать? — выложил все вопросы оптом технический офицер второго ранга.

— Тебе что, ничего ТАМ не объяснили? — удивилась Найглард, показывая пальцем вверх.

— Мне кажется, меня просто надули с условиями службы…

— Думаю, тебе нужно выпить, — вздохнула демоница и потянулась за бутылкой.

— Погоди, — Виллем схватил её за руку. — Сначала ты мне всё расскажешь.

— Есть такие новости, которые на трезвую голову слушать невыносимо, — изрекла Найглард непреложную истину. — Поэтому с тебя второй тост.

— Почему опять я? Я уже один сказал.

— Потому что в компании прекрасных дам мужчина должен быть образцом галантности и красноречия.

— Ладно… — вздохнул Кмеш, лихорадочно выдумывая тост. — Может, за них и выпьем?

— За них? — переспросила тролль-тян. — За лепреконов, что ли?

— Ну да! Раз они так важны, то… почему нет?

— Ум-нич-ка! — неожиданно отреагировала Найглард. — Ты даже представить себе не можешь, насколько ты прав. Я всё ждала, что появится кто-то, кто вот за этим столом такое скажет… Ну, за сказанное!

Две оловянные стопки опустели почти синхронно и жидкий огонь снова двинулся в жгучее путешествие вниз по пищеводу.

— Грибочки… — подсунула ему тролль-тян очередную плошку собственных разносолов. — Не бойся, они съедобные. И без побочных эффектов.

— Оружие… что с оружием? — спросил Виллем, накалывая гриб на вилку. — Пока мне это склад больше напоминает смесь детского сада с тюрьмой для малолетних преступниц.

— Эти малолетки и есть оружие… — тихо ответила демоница. — Пять старших — испытанное в бою, смертоносное. А те мелкие, что на тебя на мостике встретили — будущее оружие. Неужели ты не знал?

Виллем молчал, пытаясь собраться с разбежавшимися мыслями. В логике высказанного Найглард утверждения явно были дырки и пробелы, но даже если бы их не было, сказанное ею слабо укладывалось в его голове.

— Погоди. Ты хочешь сказать, что вот эти девочки…

— …И есть то самое оружие, которое мы с тобой будем обслуживать. Потому что Регул-Айр стоит лишь до тех пор, пока лепреконы не дают тиммерам захватить острова и уничтожить всё живое. Тиммер единственный из зверей умеет забрасывать свои споры на высоту, где каждый из них превращается в полноценного зверя и тогда…

— Ладно, может быть…. хотя верится с трудом. Допустим, феи противостоят зверям и, обладая искусством выделения вененума, могут с ними бороться. НО КАК они уничтожают зверей — голыми руками?

— Давай по третьей — и я тебе кое-что покажу, — подмигнула Найглард.

— Я уже раз сказал сегодня, что не собираюсь вступать в отношения, — сердито ответил Кмеш. — И случайные связи не приветствую.

— Ха-ха-ха-ха-ха, — неожиданно рассмеялась демоница на удивление приятным мелодичным смехом. — Добро пожаловать в женский коллектив, господин технический офицер. Про «покажу» ты всё неправильно понял — это по работе, не личное. Только вот… это кто там у тебя отношениями интересовался? Кто так озадачен — дай угадаю.

— Я не стану раскрывать тайну, которая может задеть честь дамы!

— Айсея ведь… стерва рыжая! Больше некому… Хотя нет, есть — на твоё сердце найдётся ещё одна подходящая кандидатурка…

— Правда — хватит, — попросил Виллем. — Лучше ответь на мой вопрос.

— Третий тост — и всё узнаешь.

Виллем вспомнил противный вкус огненной сивухи и с трудом подавил подступившую к горлу тошноту. Найглард ловким движение наполнила обе рюмки и, прищурившись, посмотрела на него. В слегка тронутую хмелем голову ничего умного не приходило. Демоница вздохнула.

— Не знаю, каким ты был в той давней жизни, но в общением с дамами у тебя определённо есть проблемы. Даю подсказку: мы в армии. Почти на войне. Сто тысяч тостов можно из этого придумать.

— За… «Крылатую стражу»? — неуверенно спросил Виллем.

— «Крылатая стража — в кармане пропажа», — ответила Найглард язвительно. — Не годится, дальше думай.

— За… армию?

— «Чем больше в армии дубов — тем крепче наша оборона!» Мимо.

— За… победу?

— Мать моя чертовка, да что ж ты банальный-то такой! Ладно, учись у мудрой женщины как нужно говорить тосты — в первый и последний раз.

Демоница откашлялась и взяла стопку.

— Друг мой Виллем! Дорогой… друг (эх… надеюсь это временно)! Да будет лёгкой твоя рука, сжимающая меч! Да будет меч твой остр, а глаз зорок! Да падут ниц все враги твои, замышлявшие покуситься на тебя! Да будет твоя служба лёгкой и…хорошо оплачиваемой! Да прибудут звёзды на твои погоны целыми созвездиями! Ура! …До дна пей, не филонь — для офицера это стыдно.

Огненный поток третий раз за вечер разлился внутри. Грибочки, капусточка, тушёное мясо. Пожар пошёл на спад.

— Ну, а теперь пошли! — объявила девушка-тролль, рывком поднявшись со стула. — Покажу что обещала.

***

Пройдя по длинному коридору, они остановились перед крепкой дубовой дверью без какой-либо вывески. Найглард достала из кармана передника связку ключей и воткнула самый большой из них в замок. Механизм щёлкнул и, распахнув дверь, они оказались в глухом помещении без окон и дверей. По центру комнаты располагался люк, внутри которого просматривались идущие вниз ступени.

— Добро пожаловать в подвал, — сказала девушка-тролль и смело ступила на ступеньку.

Глубоко внизу, в тусклом свете магического кристалла они увидели вторую дверь, на это раз с табличкой «Контролируется смертельной магией. Любой вошедший без права доступа будет…» Последнее слово было затёрто и поверх углем намалёвано «СОЖРАН!»

— Вот малявки вредные — и сюда добрались, — нахмурилась Найглард, заметив удивлённый взгляд Виллема. — Ктолли завтра втык получит, за то, что верхний вход открытым бросает.

— Что там? — нетерпеливо спросил техник.

— Сейчас узнаешь, — ответила девушка, открывая навесной замок.

Внутри было темно. Демоница пошарила по стене и, щёлкнув выключателем, включила освещение… и технический офицер второго ранга на минуту лишился дара речи.

Вдоль стен, матово отсвечивая стояли они — те, кто в его человеческую бытность не знали рук простых смертных. Шедевры оружейной мысли магов поздней истории эмнетвайтов.

— Да это же… — прошептал Виллем, когда ступор начал его отпускать.

— Да, сладенький. Это карильоны. И именно благодаря им мы все до сих пор живы. Кроме лепреконов никто во всём мире не умеет с ними управляться. Ни одно живое существо.

Виллем повернулся к Найглард и посмотрел на неё долгим взглядом, прежде чем заметить:

— Теперь есть кое-кто, кто умеет… кроме них.

— Что ты такое говоришь? — возмутилась Найглард. — Из миллионов эмнетвайтов было от силы пятьдесят человек, которые…

— И одним из них был я. Потому что носил титул квази-героя и однажды убил Бога вот таким оружием.

Зрачки девушки расширились и не мигая смотрели на молодого офицера. Пришёл её черёд на время лишиться дара речи.

Глава 4

Виллем Кмеш

Дневник (часть первая)

С того момента, как я узнал, что являюсь единственным выжившим из расы людей, прошло чуть больше полугода. Не могу сказать, что вызванная этим знанием душевная рана затянулась, но, по крайней мере, теперь я могу рассуждать более или менее здраво.

Видимо поэтому ко мне пришло осознание своей миссии в этом мире. Я, как последний эмнетвайт, определённо должен что-то оставить после себя. Мой след в мире не может свестись к пустому прожиганию оставшихся дней! Поэтому с сегодняшнего дня я буду надиктовывать на магический кристалл, который выдала мне под расписку со склада мисс Найглард, свои мысли. Возможно это будет полезно для историков грядущих лет, а даже если и нет — покидая этот мир, мне будет приятно знать, что где-то в его недрах остался отпечаток моего живого голоса.

Итак, начнём. Меня зовут Виллем Кмеш, мне девятнадцать лет от роду и я…человек. Или — эмнетвайт, как называют нас сейчас. Я родился пятьсот девятнадцать лет назад в городе Гомаг на северо-западе большого материка, которого уже пол тысячелетия как нет на карте, поэтому и названия его я вам не скажу. Как он исчез вместе со всеми обитателями — я пока не знаю, но определённо докопаюсь до истины, коль Всевышний дал мне второй шанс.

Поскольку мои родители погибли от болезни, когда я был младенцем, розовая пора моего детства прошла в сиротском приюте. Из-за этого я с малых лет привык к спартанским условиям быта, что определённо закалило характер. К десяти годам я полностью сформировался как личность и своим умом пришёл к тем принципам, которых придерживаюсь и сейчас. Помогай тем, кто слабее — женщинам и детям. Не предавай. Бейся за то, что считаешь правильным, до последнего вздоха. Ничего не бойся, особенно смерти. Не сдавайся…

Примерно в том же возрасте я неожиданно для окружающих начал проявлять заботу о младших детях приюта. Наши воспитатели были людьми пожилыми и все как один имели нездоровое пристрастие к вину. Из-за этого воспитанники часто были предоставлены самим себе и росли, словно дикая трава, за которой ухаживают лишь дождь да ветер. Похоронив двух близких друзей, погибших по недосмотру, я пришёл к мысли, что могу этому противостоять. В скором времени проявленная мною забота и поддержка помогли сохранить жизнь нескольким младшим воспитанникам, несмотря на то, что возможности мои были скудны и ограничены. В разгар очередную эпидемии болезни, которая случилась на одиннадцатую зиму моей жизни, слегло больше четверти воспитанников. С риском заразиться я метался между ними, бредящими в горячке, пытаясь облегчить их страдания. Всевышний тогда помог мне — заметив моё усердие, один из смотрителей, будучи трезвым, неожиданно презентовал мне целый мешок лекарственных трав, которые с его слов достались от покойной жены-знахарки.

«Понятия не имею, что они лечат, но раз взялся — разберёшься», — сказал мне он и пошёл в лавку за вином. И я разобрался…

До весны не дожило тогда двое детей — самые слабые из нас. Раньше счёт умерших от недуга за зиму никогда не был менее пяти. Я дал себе зарок, что пока я буду здесь, в этих стенах больше никого не будут хоронить. И следующей зимой в приюте действительно не умер никто. Так было до тех пор, пока я не покинул его в возрасте тринадцати лет, отправившись осваивать военную науку.

Как вы уже поняли, к малым детям, девочкам да и вообще всем, кто слабее меня, я всегда относился трепетно и покровительственно. Но были среди них те, кого я считал особенными.

***

Мы только что зарыли в мёрзлую землю второй зашитый в белую материю маленький труп, и я с горечью думал, что на подходе третий покойник. Девочка на два года младше меня была очень плоха и несмотря на все усилия, лечение уже неделю не шло на лад. День ото дня она чахла и таяла, словно догорающая свеча. Я почти отчаялся её поднять, но неожиданно тот, кто превыше нас, решил вмешаться. Мешок с травами пришёлся как нельзя кстати. Совершенно не разбираясь в свойствах растений, я тем же вечером разложил их на кучки в соответствии с видовой принадлежностью и стал размышлять, что из них может помочь больным. В итоге я выбрал те травы, которые имели наиболее стойкий и приятный аромат. В тот же вечер, заручившись поддержкой кухарки, я заварил травяной сбор в суповом котле и напоил им больных. Результат превзошёл ожидания — к утру жар спал у каждого из них. Вдохновлённый положительным эффектом, я продолжив поить их целебным настоем, который полностью излечил от недуга через пять дней. И только после этого свалился сам…

Вечером пятого дня я и сам почувствовал сильный жар. Не имея сил сопротивляться болезни, я прилёг на койку и вскоре потерял сознание.

Очнулся я от того, что кто-то прикладывал холодную ткань к моему лбу. Затем с меня стянули рубаху и начали растирать влажной тканью моё пылающее тело. Я открыл глаза. Надо мной суетилась та самая малышка, которую я неделю назад заочно похоронил.

— Что… ты… делаешь… — с трудом выговорил я спёкшимися губами.

— Отец… не разговаривай… не трать силы — они понадобятся тебе для другого.

— Какой я тебе отец… — слабо возразил я. — Мне от роду всего десять лет.

— Это неважно, — сказала малышка, упорно продолжая меня растирать. — Обо мне никто никогда не заботился так, как ты. Стало быть, ты будешь моим отцом.

«Почему не братом?» — подумал я, но сказать это вслух уже не было сил.

После растирания мне стало немного легче и я уснул. Проснувшись через несколько часов я застал девочку сидящей возле моей кровати. На дворе стояла глухая ночь, а за окном валил густой снег. Моя голова гудела, а жар всё не спадал.

— Отец, хочешь пить? — спросила она.

— Да… — не стал возражать я.

Глотнув из поднесённой к губам чаши, я ощутил во рту знакомый пряный вкус. Отвар из трав был прохладным, но в данной ситуации это было только на руку. Припав к чашке, я выпил целебный напиток весь до последней капельки.

— Это были остатки отвара, приготовленного тобою. Скажи, из чего ты его варил — и утром я приготовлю тебе такой же, — сказала девочка.

— Это легко запомнить, — ответил я. — Состав отвара как слова в старинной песне: рarsley, sage, rosemary and thyme {?}[петрушка, шалфей, розмарин и тимьян — слова из песни «Scarborough Fair»]. А ещё ромашка, цвет липы и зверобой.

— Вот как? — улыбнулась она. — «Parsley, sage, rosemary, and thyme…»{?}[Слова из английской народной песни «Scarborough Fair», которая является саундтреком к данной главе (см. ссылку вверху страницы)] Эта песня про ярмарку в Скарборо моя любимая, поэтому я не забуду. Выздоравливай, сладких снов.

Она приложила к моему пылающему лбу свою прохладную маленькую ладошку и я мгновенно уснул, будто эта девочка была колдуньей и пользовалась магией сна. А, может, так оно и было?

***

Как бы там ни было, но благодаря усилиям моей названой «дочери» я был практически здоров через три дня и три ночи.

— Вот и всё, Отец. Я отдала свой долг… и меня очень радует, что ты здоров.

— Почему ты называешь меня отцом? — разозлился я. — Если это услышит кто-то из детей, нас будут дразнить.

— Ну и пусть! — ответила девочка. — Зато мы теперь есть друг у друга! Разве ты не хотел, чтобы тебя нашли родственники? Считай, что ты нашёл меня. Я теперь твоя дочь, а ты мой отец. Будем заботиться друг о друге.

— Почему тогда не брат? Я был бы не против, чтобы меня кто-то называл «братик».

— Нет, — уверенно ответила малышка. — Я совсем не чувствую в тебе братика. Ты заботился обо мне как мой папа…хотя и это не совсем точное определение. Но самое близкое из того, что я знаю. Ты теперь мой близкий родной человек.

— Ладно, отец — так отец, — сдался я.

— И ты теперь всегда будешь со мной рядом? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил я. — У меня большие планы на будущее. Я хочу сделать военную карьеру и стать Истинным героем.

— Одно не мешает другому, — улыбнувшись, ответила девочка. — Я слышала, что любому Истинному герою необходим кто-то, кто будет его ждать. И место, куда он будет возвращаться. Я придумаю, как сделать, чтобы ты всегда возвращался ко мне.

— Как тебя зовут? — спросил я. — Называть тебя дочкой я не собираюсь.

— Алмария, — ответила девочка. — Я не против, если ты будешь звать меня по имени. А с «дочкой» мы позже разберёмся. Может, со временем это и вовсе не понадобится…

Так я познакомился с первым особенным человеком в моей жизни.

***

Второй особенный человек неожиданно ворвался в мою жизнь спустя четыре года.

Я тогда уже год служил оруженосцем у одного из рыцарей-аристократов и всё свободное от службы время посвящал тренировкам. Можно сказать, я на них зациклился и ими же бредил. Вскоре я выяснил — для того, чтобы стать успешным воином одного желания не достаточно. Для этого необходим определённый талант — причём как физического плана, так и интеллектуального. Я же, судя по всему был лишён подобного дара от слова «совсем».

Все герои, которых мне посчастливилось за год службы увидеть (как Истинные так и квази), были потомственными аристократами. Как правило, они были высокого роста и атлетического телосложения, часто из родственных правящей династии семей. Для них помахать пару часов мечом с меня ростом не было чем-то невыполнимым. То, что для них было легко и просто в силу физических кондиций и тренировок с малых лет, для меня представляло сложнейшую цель, которую я пытался достигнуть каждодневными изнуряющими тренировками. Каждую свободную минуту я проводил на поляне ближайшего леса, фехтуя и отрабатывая удары. Чаще всего — без прогресса или с минимальными достижениями.

Нельзя сказать, что служба оруженосца ничему меня не научила — в мои обязанности входило обслуживание карильона моего сюзерена, который состоял из двух десятков компонентов. Ошибка в настройке или сборке меча была недопустима, ибо влекла за собой страшной силы взрыв. Таким образом, через год с начала службы я стал хорошим оружейным мастером, но всё ещё был плохим бойцом. Несмотря на то, что благодаря моему сюзерену я прекрасно знал, что и как необходимо делать, моё негибкое тело не хотело с этим считаться и всячески сопротивлялось постижению науки фехтования.

Тот день, когда мы познакомились с Лилией, я помню так, словно это произошло вчера.

Был конец февраля. В лесу лежал снег, который немного подтаял по оттепели, превратившись в рыхлую серую кашу. Повсюду на дорогах были лужи, воздух насквозь пропитался промозглою сыростью. Не лучшее время для тренировок, но иного мне не было дано — после завтрака, до которого оставалось два часа, рыцарь ждал меня, чтобы вместе отправиться в очередной поход.

Я так увлёкся отработкой удара, которые мне никак не давался, что совершенно выпал из реальности. В какой-то момент я поскользнулся, потерял равновесие и со всего размаху рухнул на землю плашмя. Выпавший из рук меч улетел далеко в сторону. Когда искры в моих глазах перестали мелькать, а боль в спине поутихла, я поднял голову, чтобы найти утраченное оружие. Краем глаза я заметил какое-то движение сбоку и повернулся к нему.

Моему взору предстала девочка чуть младше меня, стоявшая возле валявшегося на дороге персиваля. Одета она была дорого, а вышитые лилии на накидке вообще наводили на всякие нехорошие мысли, но меня тогда поразило не это, а… её глаза. В её взгляде я увидел что-то такое, что никак не вязалось с внешностью девочки. То, чего я раньше никогда не видел. Жуткую смесь из заинтересованности, скрытой боли и отвращения. Она тронула клинок носком сапожка и посмотрела мне прямо в глаза.

— Что? — только и спросил я.

— Отвратительно, — негромко ответила незнакомка и, медленно развернувшись, пошла прочь, ни разу не взглянув больше в мою сторону.

***

Мы провели в поездке три дня. Дорога была не особо дальней, но каша под ногами лошадей не способствовала ни бегу рысью, ни тем более галопом. Поэтому наше продвижение выдалось неспешным. Мои мысли раз за разом возвращались к незнакомке. Кто она? Почему бродила ранним утром по зимнему лесу? Почему её одежда расшита королевскими символами? И главное — какая боль таилась в глубине её глаз?

Вернувшись, на следующее же утро я снова был на знакомой поляне с твёрдым намерением освоить, наконец, «Сияющий посох» — чего бы мне это ни стоило. Мои упражнения продолжались уже более получаса. Я изрядно взмок и остановился на минуту, собираясь скинуть верхнюю одежду, из-под которой уже пробивался пар. И в это момент я услышал за спиной хруст снега. Повернувшись, я увидел её. На этот раз незнакомка была одета в тёмный охотничий костюм, состоящий из брюк и короткой куртки, а из-за спины её торчала…рукоятка зачехлённого в ножны меча.

— Привет, —на удивление просто поздоровалась она. — Можно я буду тренироваться вместе с тобой?

— А ты сможешь? — спросил я. — Меч может быть слишком тяжёлым для тебя. Тренировочная рапира лучше подойдёт для девушки на первых порах.

— Смогу, — улыбнулась она, но такой холодной улыбкой, от которой у меня мороз пробежал по коже. — Это меч моего покойного отца. Он погиб… и меня когда-нибудь ждёт такая же судьба. Но сначала я должна научиться с ним управляться.

«Её что-то жжёт изнутри, — внезапно понял я. — Эта сила будет двигать её вперёд… из-за неё она не чувствует боли и не видит препятствий».

— Что ж… я не против, — ответил я, в глубине души сильно сомневаясь в искренности сказанного. — Давай попробуем. Но сначала познакомимся. Моё имя Виллем Кмеш, я оруженосец сэра Редрика Шулианского.

—Меня зовут Лилия… Лилия Асплей, — глядя мне в глаза своими карими вишнями, гордо представилась девочка. — А о себе я расскажу как-нибудь в другой раз. К бою.

— Погоди… — остановил её я. — Если ты ничего пока не умеешь, тебе нужно начинать осваивать технику с самых азов. Я сейчас отрабатываю приём «Сияющий посох» и он довольно сложен даже для меня.

— Я может и не умею, но вот он — точно умеет, — девочка медленно вынула меч из ножен и он засверкал в утренних сумерках всеми цветами радуги.

«Карильон?! — удивлённо отметил я. — Причём такой, какого я никогда не видел. В нашей империи таких не делают».

— Хм… начинать учиться фехтованию с карильона будет нелегко. Кстати, что это за клинок? — спросил я, пытаясь не выдавать любопытство. Судя по реакции, девочке не понравился мой вопрос.

— Я уже сказала тебе — это меч моего покойного отца! Ты каждый раз будешь у меня всё переспрашивать дважды? — возмутилась она, но тут же смягчилась. — В Империи действительно больше нет такого оружия. Оно было сделано на заказ в единственном экземпляре далеко за её пределами.

— Ладно, — не стал я больше приставать с расспросами. — Предлагаю тебе повторять за мной. Удар называется «Сияющий посох». Я почти освоил его, но не так хорошо, как мне бы хотелось.

— Признайся себе, что ты его НЕ освоил, — хмуро и не дипломатично «убила» меня Лилия. — Твои ноги не принимают участие в отработке приёма, словно приросли к земле. И слишком затягиваешь финальный укол, словно тебе не хватает сил сделать его более резко. Может это тебе стоит перейти на «тренировочную рапиру»? — едко спросила она.

— Если ты такая умная, покажи как надо, — я твёрдо решил поставить зарвавшуюся выскочку на место.

— Легко, — ответила юная леди. — Смотри.

В следующую секунду она взвилась в воздух и мгновенно поразила воображаемого противника. «Сияющий посох», который я отрабатывал без малого две недели, был выполнен ею легко и непринуждённо, словно она исполняла его всю жизнь.

— Понял свою ошибку? — спросила она без тени улыбки. — Кстати, «Сияющий посох» гораздо эффективнее, если его сочетать с вененумом. Для этого он и задумывался.

— Откуда ты знаешь про вененум? — взорвался я. — Как ты это сделала? Ты тренировалась раньше, ведь так? Зачем ты обманула меня?

— Не обманывала… — с непонятной мне усталостью ответила Лилия. — Просто я много времени провела, наблюдая за боями… На турнирах, в фехтовальном зале. В теории я прекрасно знаю как делается тот или иной приём. Как и основные схемы боёв на мечах, саблях и шпагах. Но… только теоретически. В «Сияющем посохе» нет ничего сложного, только такой как ты не может выполнить его с первого раза. Но есть «Шаг палящего солнца», «Рывок бешеного тигра» и много других приёмов, которые намного сложнее. Я хочу освоить их все.

— Я тоже хочу, — уверенно ответил ей я.

К моему удивлению, она не стала надо мной смеяться или высказывать колкости.

— Тогда за работу… Виллем, — сказала она и приняла боевую стойку.

***

В тот день мы так и не поговорили ни о ней, ни о её прошлом. Долгое время история Лилии оставалась для меня тайной, несмотря на то, что мы теперь тренировались каждый день. Лилия оказалась феноменальным фехтовальщиком! То, на что у меня ушёл год, она освоила за две недели. Спустя месяц Лилия была далеко впереди меня и часто беззлобно поругивала за неуклюжесть, но… Я чувствовал, что в глубине души она с самого начала зауважала меня за упорство. Когда у неё было плохое настроение, девушка становилась совершенно несносной и, пожалуй, никто кроме меня не мог найти с ней общий язык. Именно тогда между нами возникли зачатки тех странных отношений, которые продлились до самого «конца света». Иногда я восхищался ею, а порой просто ненавидел. Это была абсолютно противоестественная смесь обожествления и полного отторжения. И лишь спустя год, когда мой контракт с сюзереном закончился и я завербовался ландскнехтом в действующую армию, в последний день она открыла мне историю собственного прошлого.

Лилии на одежде девушки были отнюдь не данью её «цветочному» имени. Несмотря на скромные намёки на «каплю королевской крови» в жилах, она воистину была голубых кровей, являясь единственной дочерью королевской четы Рыцарского Королевства Дионн. Ключевое слово здесь — «БЫЛА». Её маленькая родина была захвачена и полностью уничтожена всего за одну ночь. В одночасье она потеряла всё — титул, земли, подданных… родных. Выглядело всё так, будто кто-то сознательно сдал неприятелю военные секреты Дионна. Воспользовавшись этим, армия орков напали на крепость глухой ночью с самой уязвимой стороны. Захватив бастион, нападающие не оставили в живых никого. Старики, женщины, дети — все были безжалостно вырезаны. Принцессе удалось спастись лишь потому, что один из придворных дворян успел вытащить её через канал для сточных вод на кухне. Габариты орков не позволяли им организовать погоню в столь ограниченном пространстве и беглецы сумели скрыться без преследования.

В организации интервенции подозревали монарха пограничного с Дионном государства, которому опустошенные земли отошли после того, как орковская орда откатилась назад с награбленным.

Будучи наследницей престола, Лилия с малых лет привыкла играть те роли, в которых её хотели видеть окружающие. В младенчестве — куколки рядом с королевой-матерью, задачей которой было ублажать взгляды гостей и радостно им улыбаться независимо от настроения и самочувствия. Позже — юной «будущей королевы», которая обязана с фальшивой улыбкой вести светские беседы с родителями потенциальных женихов на протокольных мероприятиях дворца. Когда всё в одночасье рухнуло, окружающие желали видеть её скорбящей. По королевству, родителям, крепости, по утраченным землям в конце концов.

Все ждали от неё именно этого. И тут впервые в своей жизни Лилия сняла с себя розовые очки и поступила так, как считала правильным. Первым делом она избавилась от траура. Чёрное бесформенное платье было неудобным, бросалось в глаза и вызывало ненужное сочувствие. Она не хотела, чтобы ей сочувствовали. Она прислушалась к себе и почувствовала боль.

«Что есть источник моей боли?» — задала она вопрос самой себе. И в следующее мгновение узнала ответ. Имя ему было НЕНАВИСТЬ. Этого зверя нужно было кормить и отнюдь не сочувствием.

Пока руины крепости не охранялись, оседлав коня и прихватив с собой всё того же верного дворянина-спасителя, под покровом ночи она отправилась в ставшую братской могилой крепость. Достигнув крепостных стен, они воспользовавшись всё тем же сточным каналом, чтобы пробралась внутрь. Невзирая на ужасное зрелище смерти и разрушения, а также разъедающий глаза трупный запах, они сумели проникнуть в подземелье, где находилась тайная оружейная комната. Обнаружить её орки не могли, ибо лишь четыре человека в королевстве знали, где находится замаскированный под каменную стену вход. Нащупав камень-ключ девочка надавила на него и каменная стена, до того казавшаяся монолитной, разверзлась, открыв выдолбленную в скале полость. Глаза Лилии в ужасе расширились. Склад был пуст. Гарнизон успел сюда добраться и разобрать оружие раньше, чем был перебит. Походив между пустых полок девочка совсем приуныла и собралась возвращаться ни с чем, как вдруг поняла, что гранитная стена в одном из углов отличается своим оттенком от дикого камня стен. В тусклом свете кристалла-фонарика она упёрлась руками в стену и принялась шарить в поисках скрытого ключа. В какой-то момент палец упёрся в едва заметную выпуклость и нажал на неё. Ниша, скрываемая гранитной обманкой не была ни, глубокой, ни широкой. Она вмещала один-единственный предмет. Но этим предметом был королевский кариольон, сделанный на заказ в единственном экземпляре.

Тем вечером Лилия впервые взяла в руки Lapidem Sibius. В отличие от привычных для карильонов гигантских размеров, «Сибилус» был намного тоньше и легче. Очевидно, это было связано с тем, что отец не особо любил рубиться на мечах, предпочитая шпагу. Заказывая карильон под себя, одним из критериев он назвал изящество и малый вес. Второй отличительной особенностью этого оружия была его необычная техническая сложность. Серийный карильон класса «персиваль» — простейший магический меч — состоял из полутора десятков талисманов, связанных магическими каналами. Общеизвестные карильоны ручной работы, вроде Insania или Senioris, были уже в два раза сложнее и складывались из тридцати- тридцати пяти составляющих. Laidem Sibius включал в себя ровно пятьдесят кристаллических фрагментов. При своём незначительном весе и компактных габаритах он обладал уникальными способностями, о которых я долгое время не подозревал. Одной из них была почти непробиваемая защита владельца меча от магических и ментальных посягательств в бою. Эта магия была настолько сильна, что «Сибилус» мог исцелять душевные недуги вроде амнезии, временного помешательства или даже полной утраты рассудка. Ещё одной особенностью этого клинка было семидесяти пяти процентное отражение вложенной противником в удар энергии или магического воздействия. Серийный персиваль отражал четверть направленной на него энергии, карильоны ручной работы — около половины. В руки девочки попало воистину гениальное чудо оружейной мысли.

…Мой контракт наёмника закончился год спустя. Те навыки, которые я приобрёл, позволяли надеяться на сдачу норм квази-героя в ближайшем будущем.

Вскоре я переступил порог дома, который десяток бывших воспитанников приюта, включая Алмарию, за время моего отсутствия сняли внаём. Первым делом я поинтересовался у «дочери», что слышно о «Дионнской деве», как теперь называли Лилию Асплей.

— Отец, это единственное, что тебя волнует после долгой разлуки? — насупилась девушка.

— Нет, не единственное. Но я уже увидел, что с вами всё хорошо. Вы живёте мирной жизнью и это прекрасно. А она… всё время на войне. Она мой боевой товарищ, одна из нас. Её жизнь постоянно в опасности. Поэтому я волнуюсь за неё.

— Если тебе это так важно, она сейчас обитает в соборе Пресвятой церкви на рыночной площади. Весь город только и говорит о предстоящем визите «Девы» к королю соседней державы, который сдал её крепость оркам.

Сердце болезненно сжалось от дурного предчувствия.

— Я должен сходить к ней.

— Отец!!! — Алмария изо всех сил сдерживалась, чтобы не расплакаться. — Я так ждала тебя, каждый день утром и вечером молилась, чтобы Всевышний отводил от тебя мечи и стрелы твоих врагов. И ты вот так, даже не пообедав с нами, бежишь к ней очертя голову?

Я сделал шаг на встречу и обнял девушку. Алми не могла больше сдерживаться заплакала, уткнувшись мне в плечо… рубаха под её лицом мгновенно промокла.

— Маленькая, вытри слёзы. Я ведь вернулся к вам, а не к ней. Но… Лилии грозит большая опасность. Огонь, который горит у неё внутри завтра может её спалить. Пожалуйста, отпусти меня к ней. Обещаю не задерживаться. Я скоро вернусь и мы поужинаем все вместе. Надеюсь, наши братья и сёстры к тому времени тоже подтянутся. Договорились?

Поток слёз мало-помалу прекратился. Алмария отстранилась от моего плеча и вытерла покрасневшие глаза.

— У тебя есть час. Если это не свидание возлюбленных, а диалог воинов, этого вполне достаточно.

Я постарался улыбнуться как можно более достоверно.

— Ты ревнуешь? Ревность дочери в отношении отца выглядит чертовски глупо.

Мой вопрос остался без ответа. Алмария отвернулась и направилась в сторону кухни.

— Время пошло, — бросила она через плечо. — Через час жаркое будет на столе.

***

Я застал принцессу в изгнании посреди бывшей монашеской кельи. Они сидела в центре комнаты в полусфере фиолетового света, а вокруг неё, сверкая всеми цветами радуги, плавали магические талисманы, составляющие тело «Сибилуса». Я впервые видел его разобранным.

—Отвратительно, — сказала она не глядя на меня. — Твоя привычка появляться из ниоткуда бесит.

«Закончить техническое обслуживание!»

Талисманы медленно поплыли навстречу друг другу, сталкиваясь и превращаясь в единое целое, составляющее клинок. Спустя минуту полностью собранный Laidem Sibius лежал на полу перед нами. Судя по всему, Лилия навряд ли что-то серьёзно меняла в настройках меча и лишь хотела убедиться в его исправности.

— Я тоже рад тебя видеть, — поприветствовал я девушку. — Слышал, ты собираешься в поход.

— Завтра, — коротко ответила она, засовывая меч в ножны. — Я, наконец, готова поговорить с тем, кто отнял у меня всё.

— Ты идёшь к нему с отрядом? — спросил я.

Она криво усмехнулась.

— Я еду не на войну, а на званый ужин. По частному приглашению Его Королевского Величества.

«Ого! Одна. В логово своего врага. Да это же…» — ужаснулся я.

— Зачем ты это делаешь? — как можно более спокойно спросил её я. — Это же верная гибель.

— Каков твой уровень навыков согласно воинскому рейтингу? — вопросом на вопрос ответила она.

Я знал, что спорить бесполезно.

— Шестьдесят девять, — ответил я. — При том что у среднего мечника-пехотинца семнадцать.

— Я знаю рейтинговые условия… — отрезала Лилия и добавила, — …господин будущий квази-герой. Но у меня семьдесят шесть. Пока ты воевал в войсках, я в одиночку взяла одну крепость и несколько фортов, а также за три дня выиграла сражение с эльфами, на которое наш император отказывался посылать регулярную армию.

Она посмотрела мне прямо в глаза. Я глубине её зрачков всё так же пылал холодный огонь, который медленно, но неуклонно её сжигал.

— Он ничего мне не сможет сделать… — тихо сказала она. — А если только попробует, я сделаю с его королевством то, что орки сделали с моим.

Мы смотрели друг на друга и молчали. Я не знал, что ей можно было возразить.

«Она сделает то, что должна и успокоится» — неожиданно пришла мне в голову мысль.

— Я буду молиться за тебя, — спокойно сказал я. — Возвращайся…и принеси мне голову своего врага.

— Дурак, —нахмурившись ответила она. — Тупицей был, им и остался, несмотря на фантастический прогресс в технике боя. Твой ум не меняется, в отличие от навыков.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил я.

— Я отвечу тебе, когда вернусь. Или — если вернусь.

***

Об этом бое «Дионнской девы» ходило немало легенд. Их возникло бы ещё больше, если бы человечество не исчезло с лица земли спустя несколько лет. Сама она почему-то помалкивала о подробностях поединка, отделываясь дежурными фразами («все живы и здоровы!»), несмотря на все мои попытки её разговорить. Поэтому всё, что описано ниже, я воспроизвожу на основе городских легенд. Итак…

«Лилия прибыла в замок своего врага облачённая в бальное платье, как и подобает принцессе. Единственным нарушением придворного этикета было наличие в багаже гостьи карильона. Её принимали с королевскими почестями. Но каждый из них — и он, и она, прекрасно знали про пламя, сжигающее её изнутри. Поэтому после банкета они оставили гостей и тихо спустились в подвал замка, где находился фехтовальный зал. Принцесса сбросила с себя пышное платье, под которым неожиданно оказался облегающий тренировочный костюм фехтовальщика

— Я знаю, что ты жаждешь познакомить меня со смертью, — сказал король. — И я предоставлю тебе такую возможность. Но… сначала послушай, что я скажу. Я не виновен в том, в чём меня подозревают.

— Ищи, кому выгодно, — криво усмехнулась Лилия. — Законы, движущие миром не меняются.

— Возможно, — ответил король. — Но в моём случае это правило не сработало. Я действительно забрал твои земли, когда они пришли в запустение. Но… не я натравил орков на Дионн. Совпадения иногда случаются.

— Я не верю вам, Ваше величество, — спокойно отозвалась Лилия. — И, кстати, позвольте мне сходить за СВОИМ оружием.

— Рано, — ответил король. — Сейчас я сделаю тебе предложение, которое подтвердит, что я не лгу. — Он внимательно посмотрел на девушку. — Ты можешь получить свои земли назад вместе с замком и крепостью, которые, конечно же, придётся восстанавливать.

— Каким, интересно, чудом? — спросила Лилия, не снимая едкую насмешку с лица.

— Есть два варианта. Либо я тебя удочеряю, либо ты становишься женой моего старшего сына. Выбирай.

— Я предпочитаю встретиться с вами в бою и посмотреть, какого цвета ваша кровь, — холодно ответила девушка. — Я не верю в совпадения.

— Что ж… воля твоя, — неожиданно согласился король. — Но у меня есть одно условие. Я не дам тебе воспользоваться карильоном и сам не возьму в руки меч.

С этими словами он подошёл к стойке с оружием и взял в руки две тренировочных рапиры, остриё которых заканчивалось гладким металлическим шариком.

— Ваше величество, если вы наивно полагаете, что я не смогу убить Вас ВОТ ЭТИМ — то должна заметить… СМОГУ.

— Я знаю, — ответил король. — К бою.

А дальше они целых полчаса фехтовали абсолютно безопасными на первый взгляд имитациями оружия…

Она могла убить его в первые пять секунд поединка. Один рубящий удар в висок с переносом веса тела на клинок, но… она что-то вовремя почувствовала. И когда поняла ЧТО… Король постоянно открывался, давая ей явные шансы на победу. Она ими не воспользовалась, подозревая ловушку, пока не поняла, что таким образом он показывает… своё к ней доверие. В конечном итоге, поединок перешёл в диалог без слов, который понимали только они вдвоём. Он сожалел о случившемся и желал загладить вину. Но если сделать такое открыто, пострадает королевская честь, ибо это будет воспринято как косвенное подтверждение грязных игр с нелюдями. Поэтому монарх и предложил влиться в его семью. И получил отказ. Во-первых, потому что свой путь в жизни Лилия уже выбрала и он не вёл во дворец. Во-вторых, потому что сердце девушки не принадлежало ни одному из сыновей монарха и она предпочитала остаться свободной. А в третьих… она прекрасно понимала, за чей счёт король рассчитывал решить свои проблемы. Играть в чужие игры было противно.

…Когда спустя полчаса они закончили фехтовать, соперники были с ног до головы мокрыми от пота. Не было пролито ни одной капли крови. А незримая стена, разделявшая их, рухнула, осыпавшись миллионом осколков.

— Несмотря на ваш отказ я буду рад снова видеть вас в моём замке, Ваше высочество, — сказал король, убирая оружие в шкаф.

— Я больше не «Ваше высочество» и никогда им не стану, — ответила Лилия, распуская волосы. — Зато очень скоро в легионе Истинных появится новый герой.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся король. — Вам нужна какая-то помощь или протекция?

— Нет, — впервые за вечер улыбнулась она. — Все свои проблемы я решаю самостоятельно. Но за предложение спасибо, Ваше величество».

***

— Ты, наконец, понял, что не всегда проблема является решённой, когда у тебя в сумке лежит голова врага? — спросила меня Лилия.

Сказать по правде, я толком ничего не понял.

— Ты имеешь в виду, что выяснила, что он не при чём и поэтому нет смысла дальше воевать?

Лилия закатила глаза.

— Ты непроходимый тупица, Виллем. Поэтому связываешь совершенно не сопоставимые вещи. Я воюю, потому что практически достигла рейтинга Истинного героя. Посвящение — дело третье и оно не за горами. Война теперь — моя жизнь. Я не умею ничего, кроме этого. И делаю свою работу хорошо.

Я был удивлён.

— Постой. Я был уверен, что закончив вендетту ты успокоишься, остепенишься и… возможно, даже заново отстроишь Дионн на новом месте. Вернёшься к прежней жизни.

— И к чему мне это, дубина? Что умерло, того уже не оживить. Не вышла из меня королева, Виллем… зато прекрасно вышла «Дионнская дева — принцесса-воин из погибшего королевства». Иного мне не дано.

— Но ведь ты достигла своего, огонь внутри тебя должен погаснуть… Тебе больше некого ненавидеть.

Лилия посмотрела на меня внимательно и слегка насмешливо.

— С каких таких пор ты стал беспокоиться о моём благополучии… влюбился?

— Нет конечно, — почти честно признался я. — Я ненавижу тебя так же, как и раньше.

— Хороший ответ! — одобрила она. — Но тогда ещё один вопрос: а кто я тогда для тебя?

— Ты для меня… Лилия. Единственная и неповторимая. Ты одна такая. Половина моей души.

— А она? — спросила воительница, почти шёпотом.

— Кто она? — не понял я.

— Та, которая тебя ждёт.

— Она тоже одна такая, — признался я. — Вторая половина моей души. Её зовут…

— Мне не нужно знать её имя. Скажу одно: за этот ответ я тебя тоже… ненавижу.

***

Титул Истинного героя Лилия получила из рук кардинала Пресвятой церкви спустя месяц. Я был признан Квази-героем через три с половиной.

С этого момента мы с Лилией почти не виделись, потому что практически всё время проводили на войне. Алмария выплакала все глаза сначала провожая меня, а затем снова встречая.

Так продолжалось до тех пор, когда каждый из нас не получил задание убить пробудившихся Богов.

С этого задания я не вернулся. Судьба Лилии мне не известна до сих пор, но… возможно, это и к лучшему. Потому что даже если ей посчастливилось вернуться из главного боя своей жизни, она всё равно не пережила нашествие зверей.

Через год звери вышли на волю, наполнив мир своей серой истиной. Все люди кроме меня погибли. Погасли и две особенных для меня путеводных звезды, что освещали мой путь. Поэтому, когда спустя пятьсот лет копатели артефактов оживили меня, мой разум долго пребывал в унынии. Я снова был жив, но в моей жизни больше не было света. Меня окружали отныне сплошные сумерки.

Тогда мне показалось — лучше бы я умер.

Глава 5

С вечера застолье — поутру похмелье.

Перец, соль до сахар.

Только вышло по-другому. Вышло вовсе и не так.

© Летов

Виллем Кмеш

Стратегия или тактика?

Его пробуждение на следующее утро выдалось не особо лёгким. Вернее, тяжёлой была голова техника второго ранга. Пятьсот лет назад рецепт приготовления крепких напитков наподобие тех, которыми вчера угощала его Найглард, был безвозвратно (как тогда казалось) утерян. И лишь пару раз за свою жизнь Виллему доводилось пригубить кружку эля — и не более. Поэтому он ни морально, ни физически не был готов к употреблению семидесятиградусного самогона-первака.

Первое, что почувствовал молодой офицер, открыв глаза поутру, была жажда и лёгкая головная боль.

Пошарив глазами по сторонам, Виллем увидел кружку, невесть как очутившуюся на его столе. Медленно поднявшись, он дотянулся до ёмкости и опрокинул её в себя. На счастье, посудина была полна холодной воды. Стало легче, но в голове продолжало шуметь.

«Чёртова демоница, — подумал он, без задней мысли, что звучит это как «масло масляное». — Здоровья у этой девушки словно у быка. Как узнала, что я «квази», пошли тосты за «за победу над богами», потом «за победу над зверями» и в конце концов — «чтоб эмнетвайты возродились!»

— Как ты это себе представляешь? — спросил он в тот момент, когда алкоголь ещё не успел выбить из него остатки логического мышления. — Я один, девушек моей расы не-ос-та-лось! Как мы можем возродиться… без них?

— Межрасовые браки на Регул-Айр не табу! — отрезала казавшаяся трезвой, словно стёклышко Медвежья Мама, пристально рассматривая свою рюмку в свете магического кристалла. — Есть немеченые расы, очень близкие к вашей. Орки, например. Или…тролли. Да хоть и лепреконы, почему нет. Они, правда, только двадцать лет живут, но чтоб наследника родить этого должно хватить.

— Я не… — хотел возразить он, но наткнулся на насмешливый взгляд тролль-тян и счёл за благо промолчать. — Ладно… за сказанное.

— Вот и славно, — отозвалась Найглард прежде чем опрокинуть рюмку. — И хорошенько это запомни.

***

Умывшись на скорую руку (…а также выпив из крана литра полтора воды) Виллем надел форму и выглянул в окно. Рассвело, но солнце ещё не взошло. Младшие феи скорее всего спали, а старшие…

В стороне от центрального входа, на открытом поле он с удивлением увидел пять девичьих фигурок. Феи вели учебный бой, отрабатывая приёмы сражения на мечах. Виллем взглянул на циферблат висящих на стене казённых часов с драконом, который ежечасно извергал огонь из собственной глотки. Стрелки показывали шесть-пятнадцать утра.

«Надо выйти проветриться, — подумал он. – И голова болеть перестанет и… заодно узнаю, отчего им сутра не спится».

Натянув хромовые сапоги, техник второго ранга решительно направился к двери, но взявшись за ручку неожиданно ощутил смутную тревогу. Рождённый бесконечными войнами пятьсот лет назад инстинкт самосохранения воина, дал о себе знать впервые с момента его возвращения к жизни. Ещё ничего не чувствуя и не видя, он предупреждал о том, что за дверь с высокой долей вероятности таится засада.

«Пресвятые птеродактили! — выругался он. — Я становлюсь параноиком. У меня нет здесь врагов. Хотя… — неожиданная догадка скорее позабавила, чем напугала. — Младшие феечки?»

Стараясь не делать лишних движений, Виллем приоткрыл дверь и осторожно выглянул наружу через щёлку. Смутная тревога теперь стало понятной и осязаемой. Снаружи к ручке двери, открывавшейся внутрь, был привязан кусок верёвки (очевидно, позаимствованной у Найглард, которая использовала её для сушки белья). К противоположному концу были прикреплены здоровенные грабли, стоящие у стены черенком вниз. Вершину строения украшало детское ведёрко, явно не пустое. Расчёт малолетних террористок был прост — открывший дверь тянул верёвку на себя, после чего одновременно получал по башке граблями и «освежался» душем из ведра.

«За что они меня не любят? — улыбнулся Кмеш. — Надеюсь, это временно».

Вернувшись в комнату, он открыл ящик стола в надежде найти там что-то режущее. Его взгляд упёрся в столовый нож и странного вида ромб из светлого металла, нанизанный на шнурок через тонкую петлю. Вдоль края безделушки была выгравирована мелким шрифтом надпись на неизвестном языке.

«Амулет? Талисман? Украшение? — перебрал он в уме варианты. — Надо будет спросить у Найглард, что это такое».

Бросив вещицу в карман кителя, Виллем взял в руки нож и провёл лезвием вдоль руки. Столовый прибор оказался на удивление остро заточен — почти до состояния бритвы ( "… а, возможно, им кого-то уже и побрили" — вспомнил он несчастного лейтенанта-ликантропа).

Осторожно просунув в щель между дверью и косяком узкое лезвие, Виллем не спеша, нитка за ниткой, перерезал ведущую в коридор верёвку, после чего свободно распахнул дверь. К счастью, грабли с ведёрком были установлены надёжно, поэтому ничего не упало и не разлилось. Сняв ведро с граблей он окунул пальцы в субстанцию и растёр её между пальцами. В нос ударил запах нерафинированного подсолнечного масла.

«Значит, план был такой: форму в стирку, её владельца — в медпункт, — сделал он вывод. – Не отплатить ли бестиям той же монетой, дабы было не повадно?» — мелькнула в голове крамольная мысль, которой он тут же устыдился.

«Ты собрался что-то доказывать детям, Виллем Кмеш? Какой позор. Да, они не поборники дисциплины и нравственности, но… это твоя задача направить их на путь истинный. Коль ты теперь здесь служишь».

Техник второго ранга аккуратно закрыл на замок входную дверь и, взяв в одну руку грабли, а в другую — ведёрко с маслом, отнёс всё это в кладовку Найглард, где и оставил под дверью. Проснувшись утром, юные хулиганки поймут, что он обошёл их ловушку. В следующий раз пусть будут более изобретательными.

Закончив таким образом разбираться с текущими делами, молодой офицер направился во двор навстречу первому утру его службы в «Небесной страже».

За те десять минут, которые он потратил на борьбу с «засадой», солнце успело выйти из-за горизонта. В его лучах, окрашенные в жёлтые и багровые цвета, стройные фигурки бьющихся на мечах девушек выглядели до ужаса нереально, если не зловеще. Чтобы не отвлекать лепреконов от тренировки, Виллем спрятался за деревом и, затаившись, стал наблюдать за их действиями.

Первое, что бросилось в глаза — это то, что команда было разбита на две неравные группы: три плюс два. Троица Ктолли-Айсея-Нефрен под руководством «девушки цвета неба» отрабатывала приёмы коллективной обороны с превосходящим противником, а пара других — Нофт и Рантолк, спокойно фехтовали в стороне от них в неспешном темпе.Такое неравенство было ему не понятно. Ктолли, как старшая группы, не высказывала по этому поводу никаких возражений.

— Тиммер справа! — крикнула она. — Движется на меня, побеги раскинуты в стороны! Шевелимся!

— А-а-а-а-а! — прозвучал на высокой ноте боевой клич. Две молнии — ярко-рыжая и серо-пепельная, метнулись в разные стороны, сверкнув мечами. Описав в воздухе дугу, Айсея, вооруженная карильоном «Валгалис» (Виллем мгновенно узнал это оружие, поскольку в старые добрые времена неоднократно делал его техобслуживание на заказ) вспорола тело воображаемого «зверя» по спирали и приземлилась у него за спиной, тяжело дыша. Одновременно с другой стороны происходило что-то невероятное. Нефрен, которой единственной из присутствующих подходило обращение «девочка» (ибо выглядела она на пару лет моложе своих лет) порхала в воздухе, словно бабочка, рубя мечом «Инсания», который был выше её ростом, направо и налево. Виллем на всякий случай протёр глаза. Он никогда не видел, чтобы мечник выделывал такое, не используя вененум. За то время, что её рыжая подруга вскрыла тело воображаемого противника, «серая мышка» успела обрубить «половину щупальцев», что в боевой обстановке наверняка вывело бы зверя из строя. Финальным ударом она разрубила врага пополам и приземлилась перед ним.

«Что они такое? Откуда в них такая силища? И…почему они не используют по полной возможности карильонов обратить энергию атакующего против него же?»

— Браво, юные леди, — сказал он, выходя из своего укрытия и вяло хлопая в ладоши. — Я весьма впечатлён вашими успехами. Ещё бы понять, что здесь происходит. Вопросов у меня больше, чем ответов.

— Оказывается, господа офицеры не только в душе за девушками подсматривают! — засмеялась Айсея. — А ты крепыш, техник второго ранга! Мы думали, после вводного инструктажа до обеда спать будешь.

— Это к делу не относится, — дернула её за рукав Ктолли. — Виллем, мы сейчас тренируемся каждый день с шести до восьми утра на этом месте. Через неделю рейд, нужно быть в форме.

— Понятно, — ответил Виллем, хотя вопросов не стало меньше. — Если я кое-чем поинтересуюсь, прервав вас на пару минут — не будете против?

Боевые подруги переглянулись. Айсея пожала плечами, Нефрен не отреагировала никак.

— Пожалуйста, — ответила за всех Ктолли. — Мы слушаем.

— Я наблюдал за вами всего пару минут и увидел много такого, чему не нахожу объяснения. Почему в «коллективную оборону» играют лишь трое из пятерых? Почему приёмы нападения не используются? Почему вы не пользуетесь скрытыми функциями карильонов, ради которых они были созданы?

— А почему техник лезет в боевую часть? Что он может в этом смыслить? — спросила Айсея с ухмылкой. — Ваше дело — техника, вот ей и занимайтесь.

— Во-первых, я действительно кое-что смыслю в «боевой части», — мягко возразил Виллем. — Во-вторых, чтобы понять, что делать с техникой, важно учитывать боевой опыт и навыки её владельца. Сейчас я пытаюсь это сделать.

— Лучше б ты дальше спал, техник, — отмахнулась рыжая, посмотрев на свою начальницу с надеждой на поддержку. Однако Ктолли не спешила одобрить слова подруги.

— Возможно вы отчасти правы, — спокойно ответила девушка цвета неба. — Но прежде, чем отвечать на ваши вопросы, хотелось бы понять, чем они вызваны.

— В первую очередь — вашими действиями в учебном бою, — ответил Виллем. — Я вижу, вы не новички и имеете неплохие навыки боя на мечах («особенно учитывая возраст и физические кондиции», — подумал, но не сказал он). Но, как для работы ударной группы, вы совершенно не думаете о стратегии, а только лишь о тактике (которая — правда! — неплоха). Далее. Вы используете карильон исключительно как… меч. Мощный, заряжаемый магической энергией …меч. Но он не для того был создан! Карильон является оружием массового поражения, которое при правильной настройке…

— Всё, хватит! — перебила его Айсея. — Господин техник, вы видно не вполне в себе с утра. Пришли на сходку трёх будущих смертников и пытаетесь поучать их, как подороже продать свою жизнь. Это и правда не смешно.

— Подороже продать жизнь? — удивился Виллем. — Трое бойцов с такими мечами, как у вас, в моё время стоили трёх полноценных отрядов по сотне бойцов в каждом. Если, конечно, о своих карильонах заботиться и вовремя их обслуживать.

— Я не хочу вас обидеть, — сказала Ктолли, — но вы действительно говорите странные вещи. Феи без малого пятьсот лет убивают зверей на поле боя с помощью подобных приёмов. А если силы слишком неравные — просто открывают «врата фей», вызывая взрыв вененума. О каких трёх отрядах может идти речь? И что за «настройку» карильона вы упоминали?

Виллем начал подозревать неладное.

— Погоди… Не хочешь ли ты сказать, что за всю историю войны со зверями техническим обслуживание мечей никто никогда не занимался?

Девушки уставились на него, удивлённо хлопая ресницами.

— Что такое «техническим обслуживание мечей»? — спросила Ктолли. — Вы намекаете, что мы пятьсот лет что-то делали неправильно? Или что меч может со временем испортиться?

Судя по выражению лица, старшая фея явно начинала злиться.

— Да ну его, мазуту сухопутную! — с ехидной улыбкой предложила подруге рыжая. — Техник, можешь обслуживать что угодно, только "обслужилку" случайно не сломай. А в боевую часть лезть нефиг. Не твоё это.

— Стойте, — внезапно вмешалась молчавшая до сих пор Нефрен. — Предлагаю решить это спор здесь и сейчас. Господин техник берёт меч и бьётся с любой из нас. Если он продержится хотя бы пять минут, мы продолжим беседу. В противном случае говорить больше будет не о чем и он впредь никогда не будет нам мешать.

— Наша маленькая говорит редко, но метко, — улыбнулась Айсея. — Ктолли, ты как?

— Хорошая идея, — кивнула голубоволосая. — Выбирайте соперника, Виллем.

— Из троих или из пятерых? — спросил техник второго ранга.

— Нам всё равно, — отозвалась Рантолк. — Если ты думаешь, что сможешь легко одолеть девушку, которая постоянно пялится в книгу, то увы.

— Я принимаю вызов. И биться буду один против всех.

— Ты с дуба рухнул? — удивлённо спросила Айсея. — Или самогон Мед-Мамы вчера все мозги спалил? Пять фей — это уровень противника «сотня тиммеров». Кем ты себя возомнил?

— Меньше разговоров! К бою! — ответил Виллем.

— Я не согласна! — возразила Ктолли. — Ударную группу составляет три феи. Давайте дадим противнику шанс. Пусть почувствует, что мы можем.

— Итак, трое против меня одного, — подытожил техник второго ранга, протягивая руку Рантолк. — Леди, не будете ли вы так любезны дать мне на время ваш меч? Это ведь «Хистория» судя по форме, я не ошибся?

***

Десять минут спустя запыханная и мокрая с головы до ног ударная группа в полном составе восседала на примятой траве, пытаясь отдышаться.

— Нифига себе чего, — сказала рыжая, откидывая с мокрого лба прилипшую к нему чёлку. — Его вообще можно убить? Или он бессмертный?

— Учитывая что звери сделали с его соотечественниками — можно, — ответила ей мокрая и всё ещё тяжело дышащая Ктолли. — Но, видно, не с нашими навыками.

— И это он после… вступительного инструктажа, — продолжила Айсея. — Страшно подумать, что он вытворить может, когда в себя придёт. Как он у тебя мастерски «Сеньорис» выбил! — толкнула она в плечо Ктолли. — Да и ты вслед за мечом улетела…

Тяжело дышащая «Небесная девушка» густо и очень некстати покраснела.

— А ты что думаешь, Рен? — спросила она у «Серой мышки», как за глаза называли младшую из старших фей.

— Он занятный, — ответила Нефрен. — И очень похоже, то о чём он нам говорит — правда.

— Что он там с Рантолк трёт? — спросила рыжая, указывая на Виллема, склонившегося над феей-библиофилкой.

А между ними тем временем происходил такой диалог.

— Спасибо за оружие, — сказал Виллем девушке. — Если вы не возражаете, я ещё кое-что продемонстрирую с его помощью.

— Клинок от этого не пострадает? — спросила Рантолк.

— Скорее, наоборот, — ответил ей офицер и, повернувшись, обратился к пытавшейся отдышаться ударной группе. — Можете подойти поближе?

Когда феи встали вокруг, Виллем вытянул руки вперёд и положил карильон на ладони.

— Начать техобслуживание! — сказал он.

Вокруг него из ниоткуда моментально возник купол голубого цвета. Клинок «Хистории» начал распадаться на составные части, которые медленно кружили внутри сферы вокруг техника второго ранга, словно планеты вокруг звезды.

— Он точно не придёт от такого в негодность? — с тревогой спросила Ратолк.

— Доверьтесь мне, — ответил Виллем. — Все ваши мечи слишком знамениты, поэтому я не раз имел с ними дело ещё в бытность эмнетвайтом. Судя по характеру свечения составляющих талисманов, я вижу что они просто забит проклятьями, а связующие каналы переполнены ментальным мусором. Кроме того, сердечники карильонов — их сердца, ослаблены по причине постоянных перегрузок отрицательной энергией. Если устранить все эти недостатки, эффективность оружия можно повысить примерно в четыре-пять раз. С этим срочно необходимо что-то делать.

— Ты сможешь починить их самостоятельно? — спросила хозяйка «Хистории».

— Коль я на этом складе техник-смотритель, делать подобные вещи — моя работа, — улыбнулся Виллем.

— Ничего не понимаю! — пожала плечами Ктолли. — Феи пятьсот лет воевали мечами безо всякой регулировки и всё было хорошо.

— Хорошо ли? — спросил Кмеш. — А скажи-ка мне тогда, что такое «открыть врата фей»? Ты упоминала этот термин минут десять назад.

— Это… — замялась Ктолли. — Когда силы врага не сопоставимы с нашими, одна из фей сознательно вырабатывает столько вененума, что он в итоге взрывается, уничтожая и зверей и, зачастую, всю ударную группу.

— Бред! — жёстко ответил Виллем. — Профанация, глупость… Непрофессионализм. Эмнетвайты никогда так не поступали — знаете почему? Истинных героев на несколько десятков миллионов людей было около двух десятков. Квази-героев — около пятидесяти. Люди вели войну со всеми расами одновременно и делали это успешно. Если бы мы жертвовали героями при каждой битве с превосходящим противником — они бы быстро закончились и люди стали рабами других рас. Умереть в бою геройской смертью почётно, но…чертовски глупо. Гораздо умнее победить своих врагов и остаться в живых.

Феи молча слушали его — кто заинтересованно, кто недоверчиво. Лишь Нефрен смотрела на него широко распахнутыми глазами без малейшего проблеска эмоций.

— Вот как… — прервала молчание Ктолли неожиданно севшим голосом, словно у неё стоял в горле ком. — Значит, мы тут все дуры набитые — пятьсот лет жертвовали собой, чтобы пришёл какой-то хлыщ из прОклятой расы и учил нас уму-разуму…

— Остынь, Незабудка, — попыталась успокоить подругу рыжая. — Техник дело говорит. Эмнетвайты толк в боевых искусствах знали, а он один из них, поэтому…

— И ты туда же! — гневно сверкнула своими прекрасными голубыми глазами старшая фея. Было такое впечатление, что ещё минута — и она расплачется. — Эмнетвайты выпустили зверей! Эмнетвайты убивали всех, кто не принадлежал к их расе! Они… — красноречие девушки закончилось, и она рубанула рукой воздух. — Да ну вас всех вместе с ними! Всё!!! На сегодня тренировка окончена! Все свободны!

Развернувшись на каблуках, «девушка цвета неба» повернулась на сто восемьдесят градусов и с гордо поднятой головой, не оборачиваясь, прошествовала к зданию склада. За ней с шумом захлопнулась входная дверь.

— Не обращай внимания, — сказала Нефрен, обращаясь к технику второго ранга. — С ней такое бывает. Вспылит, а потом жалеет. Ей тяжело принять то, о чём ты говорил.

— Я понимаю… — ответил Виллем, пытаясь скрыть досаду — …Рут?

— Рен, — поправила его Нефрен. — Мы договорились — ты будешь звать меня Рен.

— Ты была великолепна в бою. Но скрытый потенциал оружия ты тоже не используешь.

— Спасибо. Я… в курсе.

Ему показалось, или где-то в глубине её непроницаемых глаз на мгновенье вспыхнуло слабое подобие улыбки?

***

Закончив своё не вполне удачное общение со старшими феями, Виллем дал карильону команду закончить техобслуживание, после чего вернулся в корпус, принял контрастный душ и направился на кухню, чтобы выпить кофе. Часы показывали семь тридцать утра. Найглард уже была на месте и что-то стряпала, стоя у плиты.

— Утро добрым не бывает? — спросила она вместо приветствия.

— Отчего же, — ответил ей юноша. — Вполне себе хорошее утро.

— Крепок ты, однако, — на глаз определила демоница. — Я-то думала раньше обеда не подымешься.

— Где-то я сегодня это уже слышал. Не привык я долго спать. Кто рано встаёт — тому Всевышний даёт.

— Ага, а потом догоняет и добавляет!

— Не богохульствуй!

— …сказал человек, убивший Бога!

Поняв, что переговорить Медвежью Маму ему сейчас не под силу, Виллем махнул рукой.

— Ладно, будь по-твоему. Только кофе мне свари.

— Так… уже. Кофейник на столе видишь? Виллем повернул голову и увидел здоровенный почерневший от времени чайник, только чуть постройнее и повыше стандартного. Из носика шёл пар с запахом свежемолотых кофейных зёрен.

— Ничего себе порция! — удивился он.

— Ну так не один ты кофе сутра пьёшь. Пять старших феечек все как одна, плюс я две чашки порой выпиваю плюс ты… Вот и нет чайничка.

— Мне тут младшенькие с утра засаду устроили, — сказал он, наливая напиток в чашку.

— Успешно? — деловито спросила Найглард.

— Для меня — да, — ответил Виллем, делая первый глоток. Кофе оказался хорошего качества и весьма крепко заваренный. Всё, как он любил.

— То есть, каким-то чудом западня не сработала, — кивнула Медвежья Мама, продолжая помешивать омлет на здоровенной сковороде.

— Типа того…

— Ну, они так всех новоприбывших на прочность проверяют. Надеюсь, ты на них не в обиде.

— Шутишь? Я в приюте вырос. Там естественный отбор был, без всяких шуток. Выживал сильнейший.

— Здесь другая обстановка… Девчонки мужчин немеченых в жизни не видели. По неизвестным причинам лепреконы родятся только женского пола. Ты первый похожий на них мальчик, который феям на глаза попался. При том, что они полноценные девочки, у них в плане анатомии всё на месте и инстинкты тоже… нормальные. Отсюда такое внимание к тебе. — Она оторвала глаза от плиты и посмотрела на него. — Так что держи марку, не подводи. Пусть хоть в твоём лице увидят, каким настоящий мужик должен быть. Для любой девушки такой пример в детстве очень важен.

В его душе больно кольнуло.

«Отец…» — прозвучал вдруг в памяти знакомый голос. Силой воли он подавил это воспоминание.

— Что они вообще любят? — неожиданно спросил он.

— Как что? — Найглард удивилась его глупости. — Как все девочки — сладости и игры.

— Тогда мы поладим! — улыбнулся Виллем и глотнул кофе в очередной раз. Внутри чашки засияло пустое донышко.

— Ещё один вопрос, — сказал он. — Я у себя в ящике стола нашёл ножик и какую-то непонятную штуковину. Они не твои часом?

Виллем вынул из кармана металлический ромб и положил его на стол.

Найглард мягким кошачьим движением стянула безделушку в свою ладонь, а после поднесла поближе к глазам. Похоже, она пыталась прочитать нанесённые по краю ромба надписи.

— Ножик намедни я тебе в столе оставила. Как мужчине без ножа прожить? Ему всегда найдётся что им порезать — если не колбаску, то чьё-то горло. Я его и наточила, чтоб не стыдно было. А вот эта вот красота — не моя. Как она к тебе попала?

— Говорю же — в ящике стола лежала, вместе с ножом.

Найглард ещё раз внимательно осмотрела металлический ромб со всех сторон.

— Эта вещица мне вавилонский талисман напоминает, только язык гравировки на ней какой-то незнакомый. Я этих талисманов немало видела, но такой впервые попался.

— А что это за талисман такой? — спросил демоницу Виллем.

— Дружище твой зелёный по имени Грик с поверхности такие штуковины пачками раньше привозил. Талисман предназначен для мгновенного перевода озвученного с любого языка на твой родной магическим путём. Кто-то когда-то в древности на них проклятья наложил. Вот ты, например, тролльский знаешь? Мой родной, в смысле.

— Я общеяз регул-айровский только выучил, и то лишь потому что он на основе английского создан, — ответил Виллем. — Не знаю то есть.

— Ну тогда мы сейчас проверим, талисман это или нет, — обрадовалась тролль-тян. — «Бедный белый беглый бес пообедать бегал в лес!» Что ты понял?

— Всё понял, — ответил Виллем слегка удивившись. — Про беса, который на обед в лес сбежал.

— Во-о-от! Работает, значит! — воодушивилась Найглард. — Я ведь эту фразу на чистом старотролльском тебе сказала. А скажи-ка мне теперь что-нибудь на своём родном, как там его… английском.

— There is a house in New Orleans

They call the Rising Sun

And it's been the ruin of many a poor boy

And God I know I'm one{?}[В Новом Орлеане есть дом Они называют его «Восходящее солнце» Он сгубил многих бедных парней И, Боже, я знаю, я один из них]{?}[]

— Твой приют в Новом Орлеане, что ли, был? — спросила Найглард. — Никогда не слышала о таком городе.

— Нет, в Гомаге, — ответил Виллем. — Я тоже о нём ничего не знаю, хотя в песне упоминается. Но я уже вижу, что ты меня поняла.

— Ага, — ответила Найглард, возвращаясь к плите. — В общем, это таки вавилонский талисман, только… зачем он нужен сейчас, когда все расы на общеязе поголовно общаются? Не знаю, как он у тебя в столе оказался — может, тот рептилоид, что последним на твою должность претендовал, забыл в спешке, когда с хвостом к хирургу уехал.

— И что мне с ним делать? — спросил Виллем.

— А ничего. Брось в карман, пусть лежит. Вдруг каких-то оленей из глубинки встретишь, что на общеязе говорить не умеют — тут-то он и пригодится. Места много не займёт.

— Решено, — ответил техник второго ранга, опуская металлический ромбик обратно в карман. — Последний вопрос и я пойду.

— Давай уже заканчивать, а то из-за тебя омлет подгорит. Эти малолетки знаешь какие привередливые? Только учуют запах гари…

— Тут на меня Ктолли обиделась, — не дав демонице договорить перебил её Виллем. — Как мне на это реагировать?

— А чего обиделась? Приставал? — деловито спросила Найглард. — Или в душе подглядывал?

— За кого ты меня держишь?! — возмутился Виллем. — Я ей… по военной части кое-что подсказать пытался. Из лучших побуждений! Как по мне, можно сильно смертность фей уменьшить, если технику боя иначе организовать.

Найглард подняла глаза и посмотрела на молодого офицера долгим тяжёлым взглядом.

— О-о-о, милый, куда ты полез… Лучше б в душе подглядывал. Ты ведь её за живое задел. Девушке, может быть, неделю жить осталось… Любой бы на её месте на дыбы встал.

— Как так? — не понял Виллем. — Почему неделю?

— Да так, что посылают их троих на пятнадцатый остров, а там под ним тиммеров уже чуть ли не две сотни дежурит. Со дня на день интервенция начнётся и тогда наши феечки полетят их усмирять. Ну а если не справятся…

Внутри Виллема всё оборвалось. До него, наконец, дошло.

— Этого не будет, — твёрдо сказал он. — Это произвол командования и его нужно прекращать.

— А что ты сделаешь, ТЕХНИК-ВТОРОГО-РАНГА?

— Ещё не знаю, — ответил офицер. — Но… обязательно что-нибудь придумаю. Карфаген должен быть разрушен.

— А? — непонимающе спросила девушка. — Что ты только что сказал?

— Да я и сам без понятия, — развёл руками Виллем. — Это оттуда же, откуда Новый Орлеан из песни. Или вот «Вавилон», из которого талисман. Из древних легенд же…

Глава 6

Виллем Кмеш

Дневник (часть вторая)

…После жестоких слов Найглард в моей голове воцарился полнейший сумбур. Все мои планы, все представления о новом месте службы — всё рухнуло в одночасье. В данный момент я совершенно не понимал, что делать дальше. Единственный вывод, который я для себя сделал — здесь ВСЁ не так. Так быть не должно. Дети — оружие, которое отправляют на смерть спокойно и деловито, заранее предупредив. С самого детства в моей голове укоренилось — «дети — главный объект защиты». Они слабы, уязвимы и они наше будущее. То, что в будущем детей будут с лёгким сердцем посылать на смерть, снабдив механизмом самоликвидации, мне б и в кошмарном сне не приснилось.

Далее. Сколько помню себя, ландскнехт во время войны получал от монарха более чем приличное жалованье, а если погибал в бою — его семья до конца своих дней жила в достатке за счёт выплачиваемого династией пенсиона. Ничего этого здесь не было и близко. Феи шли в бой самоотверженно и… совершенно бесплатно.

И, наконец, самое главное. Дав в руки лепреконов совершенное оружие, никто не озаботился обучить приёмам работы с ним. Феи использовали мощнейшие магические мечи совершенно варварским способом — словно обыкновенное железное одоробло, коим наши далёкие предки убивали друг друга задолго до изобретения карильонов.

Почему? Почему? Почему?

Я искал ответ и не находил.

Так я раздумывал, погружённый в мрачные мысли в собственной комнате. Из оцепенения меня вывел бой часов. Вынырнув из грота под циферблатом, дракон хронометра плюнул огнём восемь раз, известив о начале очередного рабочего дня на складе фей. К моему удивлению, с последним ударом часов меня посетило озарение и именно в этот миг я чётко понял, с чего следует начать.

Наладить отношения с феями. Обучить их элементарным приёмам работы с магическим оружием. Само оружие привести в порядок. Подумать над изменением привычных для них боевых построений и объяснить основы оборонительных и наступательных стратегий. Убедить, что открытие «врат фей» — не вариант… (…убеждать скорее всего придётся не их одних).

…Помириться с Ктолли.

Всё это нужно делать срочно и одновременно. Часы тикают, время уходит. Действовать прямо сейчас. Параллельно не помешает встретиться с командованием «Небесной стражи» и попытаться убедить их внести изменения в военную доктрину. Об остальном я подумаю позже. За работу.

***

«Маленькие девочки любят игры и сладости», — услышал я от Найглард. Для лучшего понимания собеседника неплохо бы начать диалог с чего-то, что ему приятно. Вспомнив, как будучи воспитанником приюта украдкой готовил карамель из украденного у пьяницы-смотрителя сахара, я направился на кухню. Времени было в обрез, но приготовление «эрзац-конфет» путём расплавления рафинада на сковороде было делом пяти минут.

Найглард на кухне уже не было — судя по доносящимся из столовой звукам, сейчас она скармливала феям свои кулинарные шедевры. Чисто вымытая, но всё ещё не остывшая сковорода стояла на плите и манила меня к себе. Открыв дверцу кухонного шкафчика я обнаружил там холщовый мешочек с сахаром, спрятанный хозяйкой подальше от сладкоежек за пакетами с крупами, солью и приправами. Половина дела была сделана. Порывшись в соседнем шкафу, где демоница хранила кухонную утварь, я, к своему счастью, наткнулся на формочки для печенья и пачку деревянных зубочисток, которые планировал использовать не по назначению. Оживив в памяти воспоминания детства, я усмехнулся и активировал огонь с помощью встроенного в конфорку магического кристалла. Через пять минут я уже разливал карамель в формочки, предварительно воткнув в каждую по деревянной зубочистке. Ещё две минуты ушло на то, чтобы карамель застыла. Надеюсь, я не опоздал и феи ещё не закончили свой завтрак. Вспомнив утреннюю «засаду» я было подумал, не придать ли своему лицу максимально суровое выражение, но быстро отказался от этой затеи. В конце концов я им не командир и не воспитатель.

Внутренне собравшись и взяв в руки поднос со звёздочками на палочках, я решительно распахнул ведущую в столовую дверь. Должен отметить, эффект моего появления с подносом сладостей удался на славу. Все повернулись в мою сторону и уставились с полным непониманием.

— За звёздочку на погоны в армии принято выставляться, а у меня их целых две, — сказал я, возможно, чересчур серьёзно. — Поэтому сегодня я угощаю.

— Виллем ты чего? — удивлённо выдавила из себя Найглард.

— Вау! Техник явно к нам подкатывает! — в присущей ей манере слегка опошлила мероприятие Айсея, тыча локтем в бок имитирующей мебель Ктолли и одновременно толкая Нефрен ногой под столом.

— А они сладкие? — спросила светло-русая малышка с короткой стрижкой. Кажется, вчера Ктолли называла её Лакеш.

— Если сделаны из того, что я подозреваю — они О-О-О-О-ОЧЕНЬ сладкие, — ответила Найглард вместо меня, рассматривая карамельки на подносе.

— Извините, если что не так — я старался! — заранее оправдался я, вспомнив, что даже не попробовал конечный продукт, а пережжённый сахар иногда горчит.

— Ладно, давай! — согласилась зеленоволосая Тиат, с которой мы вчера довольно близко познакомились на мосту. — Судя по чистой форме, кое-кто выбрался сегодня из комнаты через окно.

— Тиат получает ещё один наряд на кухню, — не глядя в мою сторону прокомментировала младшенькую Ктолли.

— Больше трёх нельзя, а три уже есть, — отозвалась Тиат и показала начальнице язык, который она, впрочем, не увидела.

— Так, девочки — каждой по одной! — воскликнула Найглард, неожиданно выхватившая у меня поднос. — Карамель не жевать и не грызть — зубы вам ещё пригодятся, от сладкого бывает кариес!

Несмотря на предостережения настоятельницы, столовая мгновенно наполнилась хрустом разжёвываемого юными зубками пережжённого сахара.

Воспользовавшись моментом, я подошёл к столу старших фей.

— Присаживайся, техник второго ранга! — радостно предложила рыжая — Карамельку хочешь? На палочке!

— Спасибо, я их в детстве наелся.

— Родители покупали?

— Сам делал. Родители умерли когда я совсем маленьким был.

— А-а-а, так ты сирота, как и мы?

— Вроде того.

— Ну и нормально. У нас вот тоже папы-мамы нет — и ничего, службу тащим, мир спасаем, можно сказать.

— Я вообще-то не за этим к вам пришёл, — признался я. — Простите, если чем-то вас обидел утром. Я этого не хотел.

— На обиженных воду возят! — парировала Айсея. — Я так уже почти забыла о твоих откровениях на рассвете. Нефрен тем более, да Мышка? — Рен молча кивнула. — А вот Незабудка, боюсь, тебе это нескоро простит. Характер у неё такой.

— Как я могу загладить свою вину? — спросил я у старшей феи, которая всё ещё не смотрела в мою сторону.

Ктолли бросила на меня полный презрения взгляд и опять отвернулась.

— Техник, её сейчас лучше не трогать, но я могу вместо неё ответить, потому как какую пользу с тебя мы поиметь можем, в узком девичьем кругу уже обсуждалось. Навыки твои любопытные, когда карильон сам себя разбирает, а потом собирает очень нам понравились. О том, что меч чего-то там может кроме того, что рубить и колоть, мы впервые слышим. Хотелось бы эту тему развить.

— Для этого я здесь и появился, — соврал я. — Для начала я произведу настройку и чистку вашего оружия, чтобы в бою оно вас не подвело. Потом покажу вам некоторые приёмы, которые в «Небесной страже», похоже, полностью позабыты. А после…

— А это «после» у нас вообще будет? — тихо спросила Рен.

— Будет, — твёрдо ответил я. — Это я вам обещаю.

Ктолли, так и не посмотревшая в мою сторону, после таких слов демонстративно повернулась ко мне спиной.

***

— Девушки, жду вас через полчаса после завтрака на поле справа от центрального входа, — объявил я, вернувшись к младшим феечкам.

— Бить будете? — спросила Панибал, нахмурившись.

— Думаю, вопрос боевых действий между нами мы решили ещё вчера, — улыбнулся я. — У меня есть для вас предложение поинтереснее.

— Так техник в окно вылазил утром или нет? — повторила Тиат свой риторический вопрос.

— Если так интересно — я там и отвечу.

— Тогда придётся прийти… — нехотя согласилась зеленоволосая.

Расставшись с феями, я заглянул в кладовку к Найглард.

— У тебя здесь какой-то спортивный инвентарь есть? — спросил я.

— Биты бейсбольные. Штук двадцать. Когда-то кто-то из командования приказал лепреконов спортом озадачить. И ничего лучше не придумал, как оборудование для бейсбола закупить. Так и лежит нетронутое. Как представлю что этих бестий такими дубинками вооружить…

— Не годится. Что-то попроще есть?

— Дай подумаю… — Медвежья Мама наморщила лоб. — Кажется, где-то видела мяч… волейбольный вроде. Древний, как какашки птеродактилей. Видать, копатели вместе с древним оружием с поверхности привезли.

— Годится, — согласился я. — Дашь на прокат.

— Ты чего это задумал? — спросила Найглард. — Сначала карамель, теперь мяч.

— Пытаюсь наладить контакт с личным составом, — загадочно ответил я.

***

— Итак, девушки! На повестке дня один вопрос. Как вы относитесь к играм?

— Смотря к каким, — ответила Панибал. — К азартным нормально. К играм на желание неважно.

— Я имел в виду спортивные игры на свежем воздухе, — уточнил я.

Двадцать пять пар разноцветных глаз с недоумением уставились на меня.

— Это ещё что такое? — спросила Тиат. — На свежем воздухе мы дурачимся каждый день. После обеда на деревянных мечах дерёмся под надзором старших фей, чтобы зверей убивать научиться. А вот этот вот… спорт?.. что оно такое? И зачем?

— Спортивные игры придуманы для развития силы, скорости реакции и укрепления боевого духа, — ответил я. — Не только в бою формируется дух воина.

— Странно, нам никто об этом не говорил… — скривила мордашку Панибал.

— Предлагаю разбиться на две команды. Я принёс мяч, это будет командная игра, — уверенно сказал я, совершенно не представляя, во что мы будем играть и по каким правилам.

В итоге спустя пять минут феи с упоением гонялись по полю друг за дружкой в обнимку с мячом, по правилам, которые были выдуманы тут же на месте и одновременно напоминали баскетбол (без кольца), волейбол (без сетки) и футбол (без ударов ногами). Главное было доставить мяч к вражеским «воротам» (в роли которых было пространство между двумя притащенными из жилой комнаты стульями) и попасть в створ «ворот».

Поначалу я бегал вместе с феями, но когда почувствовал, что они втянулись и вполне справляются, присел на вкопанную в землю лавку, наблюдая за матчем со стороны. В какой-то момент одна из девочек, целясь по воротам, забросила мяч далеко в сторону. Совсем юная розововолосая фея побежала за ним и вдруг исчезла из поля зрения. Почуяв неладное я сорвался с места и побежал за ней. Зрелище, которое открылось моему взору, было ужасным. Метрах в пятидесяти поле обрывалось отвесной стеной, под которой проходила дорога. Фея лежала внизу на куче песка вся в крови и не шевелилась. Не долго думая, я активировал вененум и, прыгнув с обрыва, плавно опустился рядом с пострадавшей. Малышка подняла голову — всё её лицо было в крови.

— Не двигайся, я возьму тебя на руки и отнесу в медпункт.

— Да ну! — неожиданно спокойно ответила девочка, вытирая кровь рукавом. — Я в порядке. Хочу играть дальше.

— Даже если твои кости целы, я должен показать тебя Найглард. У неё есть аптечка и…

— Нет, нет, не надо! У меня ничего не болит! Хочу играть!

— Найглард осмотрит тебя и если всё в порядке, мы тут же вернёмся на поле. Сейчас может казаться, что всё хорошо, а через день — бац! — и нет феи.

— Нет феи? Это как? — озадаченно спросила малышка.

— Это означает… — какую-то долю секунды я раздумывал, уместно ли говорить маленькой девочке о таких серьёзных вещах, — …что фея умрёт от скрытой травмы.

— Умрёт? — малышка сперва скорчила удивлённую рожицу, а после рассмеялась. — Какая глупость! Мы можем погибнуть в бою, открыв врата фей. Всё остальное не имеет значения. И это совсем не страшно.

Она в очередной раз растёрла рукавом кровь, которая заливала глаза.

Я с ужасом посмотрел на неё. Определённо было что-то инфернальное в образе окровавленного маленького ребёнка, которого абсолютно не пугает собственная смерть.

Мне пришлось приложить мягкую силу, чтобы доставить пострадавшую в медпункт.

— С ней всё в порядке, — сказала Найглард, осмотрев малышку и обработав рану на её голове целебной мазью. — Лепреконы практически лишены инстинкта самосохранения, ты не знал?

В который раз с момента появления в этих стенах я почувствовал себя полным профаном.

— То есть как лишены? — задал я совершенно дурацкий вопрос.

— То есть почти абсолютно, — ответила Медвежья Мама. — Именно поэтому они могут вырабатывать дикое количество вененума, достаточное для небольшого термоядерного взрыва. Тебе прикладную магию в школе не преподавали, что ли? Эх, темнота… Первый закон Пютена — Гейля — Бариотта: «Сила потока вененума обратно пропорциональна жизненной энергии заклинателя». Чем сильнее желание жить — тем слабее поток.

Я думал над услышанным буквально секунду, прежде чем нагая истина засияла в моём сознании во всей своей ужасающей красе.

— А если поток яда генерирует тот, кому жизнь не дорога? — спросил я, внутренне холодея.

— Тогда его сила возрастает в геометрической прогрессии. И, в конце концов, выходит из-под контроля, убивая и противника, и заклинателя.

— Воистину в этих девочках скрыта страшная сила… — только и смог ответить я, в который раз ошарашенный услышанным.

— Кстати, ты б поменьше в боях с феями участвовал да со стен под вененумом прыгал. Конечно, если пожить ещё планируешь. Мы тебя после оживления буквально по кусочкам собирали. Вененум тебе в любых дозах противопоказан, это понятно?

***

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей и начать, наконец, двигаться в выбранном направлении. По окончании матча и последующего за ним обеда я взял у Найглард связку ключей и спустился в оружейную комнату. Прихватив «Сеньорис», которым пользовалась Ктолли, я направился на ближайший склон холма. Это место было выбрано мною не случайно — чтобы никто не отвлекал меня от ответственной работы, коей является настройка оружия. Устроившись поудобнее на просторной и ровной, как стол, поляне, я приказал карильону начать техническое обслуживание. Распавшись на талисманы, меч мгновенно накрыл нас непроницаемым для магического воздействия голубым мерцающим куполом и оставил меня один на один с проблемами, которые никто не решал более пятиста лет. Погрузившись в кропотливую работу я выпал из реальности и не заметил, как наступили сумерки. В мерцании призрачного купола мне вполне хватало его неяркого света, и я не отвлекался от настройки, пока не услышал как позади хрустнула под каблуком сломанная ветка. Я обернулся и увидел приближающийся тёмный силуэт.

— Привет, техник, — сказала Айсея поравнявшись со мной. — Работа не прекращается ни днём, ни ночью?

— Отчего же, — ответил я. — К ночи надеюсь закончить настройку первого меча. Дальше планирую делать по одному карильону за день. Как думаешь — успею к вашему отъезду на задание?

— Осталось шесть дней, — ответила рыжая. — Да ты не парься, техник. Мы умереть не боимся. Есть много худших вариантов, чем смерть.

«Всевышний, помоги, — подумал я. — Неужели я постиг ещё не все ужасы этого мира?»

— Что может быть хуже смерти? — спросил я.

— Например, потерять самого себя. Сначала забываешь всякие мелочи, потом важные для себя вещи и, в конце концов, не помнишь кто ты и как тебя зовут. И просыпаешься однажды другим человеком. Чужим самому себе.

— Такое уже было с кем-то? — спросил я.

— Не знаю, — ответила Айсея, поморщившись как от боли. — Слухи такие давно ходят, а вот было или нет… А ещё можно на поверхности вместо Тиммеров на других зверей нарваться, которые намного хуже. Например, Шантора встретить.

— Это ещё кто такой?

— Шантор — это первый зверь. Его никто не видел, потому что он поглощает всех, кого видит. Великий мудрец говорил, что Шантор заманивает людей прекрасными песнями, засасывает их души и поселяет внутри придуманной им реальности. Поэтому индикатор жизни, которым Великий мудрец владеет, показывает что человек жив, а его уже много лет нет нигде. И что там внутри зверя с ним происходит — никто не знает.

— Ужас какой, — честно признался я, пытаясь унять пробравший то ли от вечерней прохлады, то ли от такой новости озноб. — Но ты ведь не за этим пришла, верно?

— Да, представь себе! — лукаво улыбнулась Айсея. — Хотела посмотреть, чем ты тут занимаешься и кое-что спросить.

— Давай, спрашивай.

— Что ты задумал, техник? Ты ведь все эти карамельки, волейболы и настройки мечей не просто так делаешь, верно?

— Верно. Только опасаться меня не нужно. На этом складе что-то сильно не так. Так, как быть не должно. Я попытаюсь это исправлять в меру своих возможностей.

— Блажен, кто верует, — криво усмехнулась девушка. — Отговаривать не буду, да только не надорвись. Тут не только на складе всё не так, но и во всём этом долбанутом мире тоже.

— Начнём с малого, а там посмотрим, — уклончиво ответил я. — Ещё есть вопросы?

— Да! Из-за твоих карамелек я подумала, что ты со всеми нами подружиться пытаешься… Уж не знаю зачем.

— Ну так мы ведь одна команда…как иначе.

— Предыдущие господа офицеры так не считали… — сказала она задумчиво, а после посмотрела на меня в упор, глаза в глаза. — Ты с Ктолли хочешь помириться?

— Не помешало бы…

— Тогда приходи к цветочной клумбе перед центральным входом через полчаса. Темнота пусть не смущает, мы тебе ничего не сделаем, хи-хи-хи. Шучу — там просто освещение на всю ночь яркое включено. Незабудка наша по делам улетела и вернётся она точно в подходящем настроении, чтоб к ней подкатить.

— Я не собираюсь ни к кому подкатывать, — отреагировал на двусмысленность я. — Чисто деловое общение, никаких…

— Все так говорят, — с улыбкой перебила меня она. — Впрочем, какая разница. Хочешь помириться — жди её там. Момент будет — благоприятней некуда.

— Хорошо, приду, — согласился я. — Спасибо тебе за помощь. А можно тебе задать вопрос?

— Валяй, задавай.

— Кто такой Великий мудрец?

Рыжая девушка хитро прищурилась.

— Ох, техник, ну и вопросы у тебя. С одной стороны простые — дальше некуда. С другой — такие, на которые никто ответа не знает.

— Это как так?

— Да так, что с одной стороны он памятник на Корни-де-Люче, о котором знают все, кроме тебя. С другой — единственный бессмертный в этом мире. Поговаривают, будто острова летающие именно он с поверхности поднял. А кто он на самом деле и почему до сих пор не умер — это не ко мне вопрос.

«Все Боги — Посетители были истреблены героями за год до пришествия зверей. Кроме них, бессмертными в нашем мире не было. Кто он тогда такой?»

— Больше нет вопросов? Тогда я пошла.

Рыжая девушка сделала шаг в сторону от искрящегося синевой купола и растворилась в окутавшей окрестности темноте.

***

Спустя полчаса, вернув «Синьорис» на штатное место, я прохаживался вокруг огромной клумбы напротив центрального входа. Я никогда не был эстетом, склонным к любованию чем-либо (цветами, закатом, пейзажами…), но это произведение садового искусства вызывала в моей душе глубоко положительные эмоции. Сказать по правде, сегодня у меня выдался чертовски тяжёлый во всех смыслах день. В первую очередь — в моральном плане. Я узнал много ужасного, ещё больше ужасного заподозрил и поставил перед собой непростые задачи. Кроме того, после боя с ударной группой всё моё израненное в давних сражениях тело ныло и побаливало. Пожалуй, с выработкой вененума мне действительно нужно завязывать, как настоятельно советовала мне демоница.

— Вы кого-то ждёте, господин офицер? — раздался сзади знакомый голос.

Я медленно повернулся.

— Привычка появляться из ниоткуда бесит, — безо всякой задней мысли сказал я. — Ты всегда так делаешь?

— Вообще-то это моя коронная фраза, — серьёзно заметила Ктолли. — Я всегда так ругаю младших фей, когда они подкрадываются ко мне сзади. И да — сейчас я подошла вполне открыто, просто вы о чём-то задумались и не заметили меня.

«Где я это уже слышал? Где-то в прежней жизни. Но не могу вспомнить где и от кого».

— Ладно, проехали. На самом деле я ждал тебя.

— Зачем? — удивилась «девушка цвета неба».

— Чтобы извиниться. Я обидел тебя этим утром и прошу прощения. Моя солдатская прямота не идёт мне на пользу.

Услышав мои слова, Незабудка смутилась.

— Что вы, господин техник второго ранга. Я младше вас и по возрасту, и по званию и потому…

— Давай не будем разводить официоз. На вашем… складе? — я увидел больше семью, чем казарму. Поэтому предлагаю перейти на «ты». Для всех старших фей я уже Виллем и только ты до сих пор мне «выкаешь».

— Ладно… — нехотя согласилась Ктолли. — Пусть будет так… Виллем.

Мы посмотрели друг на друга.

— Я удивлён, что ты так легко согласилась. Думал, придётся искать ключик, чтобы ты хотя бы заговорила со мной. А всё оказалось так просто. Почему?

— Потому что вы… прости, ты оказался прав.

— То есть? — не понял я.

— Я летала сегодня к своему командиру, капитану Лаймскину. И поговорив с ним поняла одно: мы никому не интересны. Никто не заинтересован, чтобы сохранить нам жизнь. Никому, кроме тебя. Поэтому… я хочу попробовать то, о чём мы говорили утром.

— Позволь задать один личный вопрос, — сказал я, кое-что заподозрив. — Ты не боишься смерти?

— Вначале так и было, — ответила девушка, опустив глаза. — Но с недавних пор меня будто подменили. Я начала вести себя осторожно и… у меня появились странные желания. Но я не расскажу вам о них.

— Я так и думал, — тихо ответил я.

— Это значит, что я плохой воин и не достойна…

— Это определённо что-то значит, но я пока не знаю, что. Точно не то, о чём ты сказала.

— Пожалуйста, не говорите никому об этом. Даже Найглард.

— Не скажу. И…ты опять мне выкаешь.

— Спасибо, Виллем. Если вы… ты не против — я пойду. Похоже, у нас обоих был сегодня тяжёлый день.

— Спокойной ночи, Ктолли.

***

Проводив девушку я вернулся к клумбе, намереваясь обдумать наш разговор и, наконец, закончить этот сумасшедший первый день службы. Я услышал, как часы с драконом в комнате Найглард пробили десять раз и, хлопнув дверью, демоница громким голосом объявила феям отбой. Учитывая, что завтра в шесть утра я намеревался провести со старшими феями первую тренировку по своей методике боя, мне тоже пора было отбыть ко сну. Как вдруг…

— Ты ведь человек, мы не ошиблись? — донёсся до меня лёгкий шёпот. Я оглянулся вокруг. Никого поблизости не было.

«Уж не начались ли у меня галлюцинации на нервной почве?» — подумал я.

— Кто здесь? — громко спросил я, сгруппировавшись на случай нападения.

— Человек, эмнетвайт. Точно человек! Он ведёт себя как эмнетвайт! Откуда он здесь? А я ещё вчера его заметила! — обрушился на меня целый хор тихих голосов.

Не в силах перенести это сумасшествие я опустился на корточки.

— Да кто же вы такие? Голоса в моей голове? Я, наконец, сошёл с ума?

— Ты правильно сделал, что приблизился к нам, — голос прозвучал громче и чётче. — Мы вокруг тебя, со всех сторон. Мы всегда окружаем вас — меченых и не меченых.

— С кем тогда я разговариваю? — я начал злиться. — Кто вы такие? Духи? Невидимые демоны?

— Всё гораздо проще, — ответил тот же голос. — Протяни руку.

Я вытянул руку и кончики моих пальцев коснулись пышного лилового цветка георгина, над которым парила большая ночная бабочка.

— Вот мы и познакомились. Это я позвал тебя. Но я здесь не один — нас множество.

— Да, да, да…человек, мы рады нашему знакомству! И ещё больше рады, что ты нас слышишь и понимаешь…

Сказать по правде, я ещё больше укрепился в мысли, что мой рассудок не в порядке.

— Люди не могут слышать голоса растений, — сказал я вслух. — А растения не умеют говорить.

— Это только так кажется, — ответила обильно цветущая розовая петуния. — Так думали эмнетвайты всю свою историю, даже не удосужившись найти с нами общий язык. А ведь мы можем быть полезными кое-чем, кроме красоты и целебных качеств.

— Чем же? — спросил я с недоумением.

— Например, передать сообщение от другого человека. Помочь найти пропажу. Или…рассказать что было в прошлом.

Абсурдная ситуация выглядела всё «страньше и страньше»{?}[копирайт — Льюис Кэролл «Алиса в стране чудес»].

— Откуда вам знать прошлое, если вы не обладаете памятью?

После моих слов клумба просто загудела звуками, словно кто-то разом зазвонил в сотни серебряных звоночков разной тональности.

— Мы смеемся над тем, что ты сказал, — сказал георгин. — Потому что, в отличие от любых животных, кроме муравьев и пчёл, у нас есть родовая память. Когда умирает один из нас, его род продолжает хранить всеобщую память до тех пор, пока жив хотя бы один его представитель. Каждая наша клетка служит этому.

— Постойте… ты хочешь сказать, что все те тысячи лет, которые существовали растения, хранятся в вашей памяти?

— Ну наконец-то, — радостно ответил георгин. — Да мы уже и поняли кто ты — Виллем Кмеш, квази-герой эмнетвайтов.

От охватившего меня ужаса я схватился за голову.

— Мы предполагали, что ты сочтешь себя безумцем после общения с нами. Чтобы развеять сомнения, мы кое-что тебе подскажем. Например, где твой кошелёк?

Я хлопнул себя по карману кителя, где хранился кошелёк с остатками подъемных, которые заплатила мне «Небесная стража» после подписания контракта. К моей досаде, карман был пуст.

— Не стоит расстраиваться, — успокоил меня цветок. — Свою вещицу ты выронил, когда прыгал со стены сегодня утром. Она лежит в густой траве примерно в метре от того места, куда ты приземлился. Чтобы ты смог найти её в темноте, мы приманим к ней крупного светляка, который будет тебе ориентиром.

Совершенно не понимая, что происходит, я поднялся и направился к месту утреннего падения девочки, побежавшей за мячом. Последние сто метров я прошёл в абсолютной темноте, пока не увидел в траве слабое зелёное свечение. Присев над ним, я осторожно протянул руку к холодному огоньку. Минуя ползающего по травинке светляка, моя рука приблизилась к земле и уткнулась кончиками пальцев в гладкую кожу бумажника.

…Всё это происходит со мной на самом деле. Я не сошёл с ума. Но… КАК?

Глава 7

Ктолли Нота Синьорис

Тайные желания обречённых

Первые сны, в которых она видела места, где никогда не бывала и общалась с людьми, которых никогда не видела, приснились Ктолли когда ей было двенадцать лет.

Несколько дней подряд во сне к ней приходили эти трое: темноволосый юноша в походной накидке, ещё один молодой человек — на этот раз блондин в щёгольском светлом плаще до земли и красивая девушка с ярко-красными волосами, одетая в боевую амуницию. Все трое были вооружены карильонами и занимались своими делами, совершенно не обращая на неё внимания: то фехтовали, то готовили еду и трапезничали, то ехали куда-то верхом на лошадях, а блондин регулярно демонстрировал спутникам чудеса собственной магии. Троица общалась между собой на непонятном языке, хотя многие слова напоминали островной общеяз. Ктолли тогда поразило, что действие сна происходило на поверхности, ибо троица преодолевала по меркам Регул-Айра просто огромные расстояния и конца острова, обрывающегося в бездну не наблюдалось. В последнем сновидении троица разошлась в разные стороны — первой ушла девушка, затем юноша-брюнет, и, наконец, блондин в белом плаще. Что именно происходило во сне и к чему он был — Ктолли так и не поняла.

Смотрительницей оружейного склада в то время работала Абигаль — добродушная пожилая оркиня, лет на сорок старше пришедшей ей на смену Найглард. Когда девочка по секрету поведала о своих странных сновидениях, смотрительница сперва нахмурилась, а после рассмеялась. Тогда её это не смутило, но вспоминая эпизод несколько лет спустя, Ктолли вдруг подумала: «А что радостного было в том, что девочка достаточно выросла, чтобы стать живой бомбой?»

— Странные сны? Да ты просто стала взрослой, стало быть — пора брать в руки оружие! Готовься — завтра едем в Корни-ди-Люче на обследование.

Следующим утром они сели на рейсовый дирижабль и спустя пять часов высадились в порту столицы одиннадцатого острова. Ктолли втайне надеялась хоть краешком глаза повидать достопримечательности легендарного «Лизардвуда»{?}[По аналогии: Голливуд, Болливуд...Лизардвуд (Лизард= ящерица, англ.)] вроде памятника-фонатана «Великий мудрец» или «Лестницы первых поцелуев», а возможно даже встретить кого-то из знаменитых актёров ящероромантики{?}[Согласно канону, Кони-де-Люче была кинематографической столицей архипелага, там снималось дикое количество фильмов для зрителей-рептилоидов.]. Но увы… Их с Абигаль на выходе с причала ждала крытая самодвижущаяся карета на магической тяге, поэтому знакомство с городом кинематографистов для неё так толком и не состоялось.

Пожилой врач-циклоп, осмотрев девочку и сделав все необходимые анализы, вынес вердикт о её пригодности к воинской службы в «Небесной страже». Так она стала боевой феей.

Прошло четыре года. Девочка выросла и превратилась в роскошную юную деву. Память о странных снах постепенно забылась, будучи вытесненной сценами битв и всем, что связано с войной. Ей больше ничего не снилось — до того самого момента, когда…

…Ктолли с удивлением поняла, что впервые за четыре года она видит сновидение. Причём оно было настолько ярким и отчётливым, словно всё происходило наяву.

— Привет, — сказала ей знакомая по детским снам девушка с огненными волосами и странным мечом в ножнах, который болтался у ней на бедре. — Вот мы и снова встретились.

По непонятной причине, теперь Незабудка прекрасно понимала собеседницу. Ктолли подумала тогда, что либо незнакомка за прошедшее время выучила общеяз либо… во сне возможно всё.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась она.

— На самом деле, мы могли бы и не здороваться, потому что никогда не расставались.

— Как это? — озадачилась Ктолли.

— Так, что ты — осколок чьей-то души, в которую магическим путём поселили копию моей. Ты — моя копия, которая до поры, до времени живёт своей жизнью. Но скоро всё изменится.

— Ты — демон смерти? — спросила голубоволосая. — Заберёшь меня с собой, когда я открою врата фей и тогда…

— Нет, — жестко оборвала её незнакомка. — Я не демон смерти, а …

Она не успела закончить, потому что сон неожиданно оборвался. Незабудка проснулась в холодном поту и долго не могла заснуть.

Следующею ночью огненноволосая вновь явилась к ней во сне.

— Для профессионального воина ты слишком впечатлительна, — спокойно сказала она. — Поэтому я не буду грузить тебя лишним. Запомни всего лишь имя — Lapidem Sibilus. Он спасёт тебя в критический момент… если будет рядом. Это всё.

С этими словами гостья повернулась и собралась уйти прочь, но Ктолли схватила её за руку. Огненноволосая девушка обернулась в полоборота и вопросительно посмотрела на фею.

— Кто такой это Lapidem Sibilus? Где его искать? Что со мной случится? — почти выкрикнула фея.

— Да вот же он! — ответила незнакомка, вынув из ножен короткий изящный карильон необычной формы. — Так его зовут. А найти его тебе поможет человек, который был очень дорог мне. Надеюсь, таким он станет и для тебя.

Ктолли хотела ещё что-то спросить, но сон опять оборвался и она вновь очнулась в тёмной комнате оружейного склада №4.

С той ночи девушка-воин больше ни разу не беспокоила её. Зато старшую фею стали посещать сновидения куда более личного характера.

Например, ей регулярно снился юноша, лица которого она не могла рассмотреть. Он был очень нежен, целовал и ласкал её так, как она никогда и не мечтала. Ктолли просыпалась с чувством безграничного стыда и долго не могла прийти в себя. С ней что-то происходило, но она не могла понять что именно. Единственное, в чём она была уверена — те чувства, которые ей довелось испытать во сне в объятиях незнакомого молодого человека она теперь желала ощутить в реальной жизни. Она не хотела уйти в небытие так и не познав этого.

А время неумолимо приближало день последней смертельной битвы.

Позавчера к ним на склад прибыл для несения службы молодой офицер-техник, который в первый же день умудрился её удивить и разозлить. Молодой человек поразил её виртуозной техникой владения карильоном, которой она до сих пор нигде не видела. Сказать по правде, военнослужащие «Крылатой стражи» были, с её точки зрения, такими себе вояками — как и все меченые, обращаться с мечом никто из них толком не умел. Максимум, что офицеры-звероиды могли себе позволить — это раз в полгода съездить на стрельбище, постреляв из винтовок по мишеням и пустым жестяным банкам. Учитывая, что убить зверя из огнестрела (включая артиллерию) было невозможно, все феи презирали подобные жалкие потуги и считали их баловством, граничащем с детской игрой «в войнушку».

Новый техник второго ранга был явно слеплен из другого теста. Молодой человек с самого начала поставил себя так, словно он знает о карильонах намного больше чем все они, которые дерутся на мечах ежедневно. Поначалу Ктолли восприняла его речи как пустое бахвальство, желание возвысить себя в глазах девушек и приняла решение поставить выскочку на место. Однако учебный бой, в котором она с подругами втроём бились против офицера-техника, неожиданно показал его подавляющее превосходство. Выделяя минимум вененума (которого едва хватало для активации магии меча) он легко уклонялся от сыпавшихся на него с трёх сторон ударов, а как только атака становилась по-настоящему опасной, легко обращал преимущество атакующего в собственную контратаку. Причём чем хуже была в тот момент ситуация для него, тем больнее она отдавалась для нападающего. Создавалось впечатление, что он не разгромил трёх соперниц «под орех» только потому, что не хотел этого делать.

Будучи опытным воином, Ктолли уважала виртуозов военного дела и уже почти пришла к мысли, что с новым сослуживцем следует познакомиться поближе…как всё испортило его дальнейшее поведение. Брутальные обвинения юноши в стратегических ошибках Незабудка приняла на свой счёт и пришла от них в ярость. Не будь он старшим по званию, наглец не покинул бы поле боя с небитым лицом. Несмотря на попытки подруг её успокоить, Ктолли целый день чувствовала по отношению к Виллему лютую агрессию и лишь ближе к вечеру в её голове возникло сомнение.

«А может быть, техник прав? — шевельнулась провокационная мысль. — Он ведь знает толк в поединках и в сражениях наверняка участвовал… Поэтому своим свежим глазом вполне мог увидеть ошибки и недочёты. Нет, этого не может быть! — она тут же прогнала крамолу. — Вся жизнь в Регул-Айре держится на лепреконах. Командование любит нас и ценит. Живём на всём готовом и ни в чём не знаем отказа — за это и умереть не жалко. Чего ещё желать от жизни? Разве что…»

Вот в этом «разве что» и была зарыта огромных размеров собака.

Всё началось с того, что Рантолк, питавшая слабость к древним книгам эмнетвайтов, нашла на раскопках, которые охраняла, фолиант, описывающий супружескую жизнь молодой пары на протяжении всей их жизни. Однажды заглянув в пожелтевшие станицы артефакта из чистого любопытства, Ктолли была настолько поражена, что даже спустя несколько месяцев увиденное ею не отпускало. В отличие от других книг, которые Рантолк тайком таскала с раскопок, эта была богато иллюстрирована, что позволяло понять суть даже не умея читать.

На картинке с первой страницы молодая пара венчалась в церкви в присутствии священника и пары парящих над ними ангелочков. Далее они с помощью родственников строили собственный дом и обзаводились хозяйством. Иллюстрации на следующих страницах показывали рождение детей, счастье материнства и отцовства, построение семейного бизнеса, обучение детей и последующий выпуск их во взрослую жизнь. Ближе к концу повествования картинки демонстрировали череду свадеб и рождений внуков, а в самом конце — тихую старость в уюте и достатке, полную любви и покоя. И конец пути безо всякого сожаления.

Ктолли лишь раз пролистала книгу, но увиденное глубоко врезалось ей в память. В первую очередь потому, что в мире, который окружал фей, описанного в книге не могло быть по определению. Их жизнь выглядела так: фею находили в лесу и воспитывали на складе оружия. Лет в 10-12, после первых «странных снов» она становилась пригодной к войне, а дальше — бесконечная череда боев и рано или поздно — героическая смерть в пасти зверя либо в эпицентре взрыва от передоза вененума. О том, что девушка может по своей природе иметь иное предназначение никто никогда не задумывался.

Поэтому пришедшие из сновидений тайные желания стали для неё источником стыда и горестных раздумий о собственной ущербности. При всем своём желании она не могла выбросить ненужные и греховные (как она тогда думала) мысли из головы. Желание быть любимой в конце концов стало настолько сильным, что практически сравнялось с ненавистью к зверям и желанием убивать их всё больше и больше.

Ближе к вечеру Ктолли решила развеять собственные сомнения самым радикальным образом. Кто может понять боевую фею лучше, чем её непосредственный начальник, отец-командир — добрый и справедливый. Именно таким был в её воображении капитан Лаймскин — примерно столетний (то есть - средних лет по меркам рептилоидов) ящер, начальник отряда фей, в котором Ктолли числилась старшей. Зная распорядок своего военачальника не первый год, она помнила, что в этот день недели капитан в районе восьми вечера будет пролетать недалеко от их острова, направляясь на еженедельное совещание руководства «Небесной стражи».

Поэтому, как только стемнело, Незабудка взобралась на вершину самого высокого холма в окрестностях склада и принялась ждать, пристально всматриваясь в ночное небо. Не прошло и десяти минут, как на горизонте появилась точка, которая вскоре превратилась в силуэт военного дирижабля. Из иллюминаторов судна лился неяркий свет и Ктолли, впрыснув в кровь вененум расправила крылья и легко заскользила к нему сквозь темноту, словно привлечённая огоньком свечи ночная бабочка.

***

— Гордым воинам всегда найдётся место, где можно укрыться от ветров! — напыщенно произнёс ящер и кивнул на место за столиком напротив себя. — Присаживайся. Замёрзла?

— Вечерами уже не жарко, — уклончиво ответила командиру Незабудка.

— Ясно, — ответил Лаймскин и нажал красную кнопку в углу стола.

— Чего изволите? — спросил дежурный котоид в чёрном мундире, выглянув из рубки.

— Принесите чаю старшей фее и побыстрее!

Дежурный взял под козырёк и уже через минуту перед Ктолли испускала пар наполненная до краёв чашка зеленоватого напитка.

Желая побыстрее согреться, а заодно собраться с мыслями Незабудка взяла её в руки и несколько секунд наслаждалась теплом, приятно греющим озябшие руки. Лаймскин молча смотрел не неё. Ктолли сделала глоток и поморщилась — напиток был ужасно горьким.

«Никогда не понимала вкусов рептилоидов» — подумала она.

— У нас не слишком много времени, — предупредил Лаймскин, указав когтем правой лапы на ручные часы. — Что привело тебя ко мне во внеурочное время?

— Господин капитан… — Ктолли запнулась, пытаясь сформировать мысль максимально кратко. — Позавчера к нам прибыл для несения службы новый офицер-техник. Он показал феям технику боя, которой мы никогда не видели. Которая, с его слов, позволит побеждать зверей не открывая «ворот на родину фей». Как вы к такому отнесётесь?

Лаймскин издал странный звук, одновременно напоминающий сдавленный смешок и подавляемую икоту.

— Ты чем-то напугана? — спросил он. — Вероятно, тебя пугает перспектива погибнуть в бою.

— Дело не в этом, — уклонилась от прямого ответа Ктолли. — Я задумалась о самой возможности ведения боя с превосходящими силами без необходимости жертвовать собой.

— О возможности? — капитан снова издал серию странных звуков. — Прости, но это смешно. Зачем менять то, что прекрасно работает? Феи полтысячи лет успешно защищают рубежи Регул-Айра и так будет и впредь. Мне не понятен смысл твоих сомнений.

— Смысл в том, что мы сегодня бились втроём против одного. И этот один не напрягаясь одержал победу. В реальном бою он прикончил бы нас в первую же минуту. А ещё этот офицер сказал, что мы не умеем пользоваться карильонами и… глядя на его навыки я почти в это поверила.

— Вот оно что! — громко воскликнул ящер. — Теперь мне всё понятно. Этот юноша пытается усмирить ветер, который бушует внутри тебя.

— Какой ещё ( "…к птеродактилям!") ветер? — не поняла Ктолли.

— Внутри каждого воина живёт ветер, который направляет на верный путь. Этот ветер ведёт его к цели, заставляя отказаться от того, что дорого. Только следуя ветру души павших могут после битвы обрести покой.

«Мне кажется, или он просто заговаривает зубы? А если воин не погибнет в бою — зачем тогда ветер?»

— Сказать по правде, я не поняла и половины сказанного, — призналась Ктолли. — С вашей помощью я пытаюсь разобраться в собственных сомнениях. С одной стороны, боевые приёмы, продемонстрированные техником второго ранга сильно отличаются от общепринятых. Будучи эмнетвайтом, он наверняка знает о работе с ископаемым оружием много такого, что неведомо нам. Это может быть очень полезным для обороны Регул-Айра. С другой стороны… мне странно думать, что за пятьсот лет непрерывной войны командование «Небесной стражи» даже не задумалась об усовершенствовании боевых техник. Почему никто из нашего руководства до сих пор не додумался до того, что мы сегодня увидели? А ещё…техник сказал, что наше оружие в ужасном состоянии и его нужно приводить в порядок.

Лаймскин некоторое время молчал, слегка закатив глаза. По опыту Ктолли знала, что рептилоиды ведут себя подобным образом, когда не знают навскидку ответа и придумывают его на ходу.

— Феи являются воинами по своей природе, — сказал наконец Лаймскин. — Никто из живущих на Регул-айре, кроме них, не может активировать карильон и использовать его в бою. Если феи будут думать о том, как сохранить собственную жизнь, а не победить врага — нам всем скоро придёт конец. Поэтому мой вердикт будет таким — твои мысли крамольны и от них нужно избавляться. Найди ветер в своей груди и отдайся его воле. Он приведёт тебя к победе, пусть даже путём героической гибели.

Незабудка снова начала злиться, но теперь совершенно по другой причине.

— Вопрос не в том, жертвовать собой или нет, а в том, целесообразно ли это делать. Судя по рассказам техника второго класса, если мы освоим его методы ведения боя, то сможем сильно увеличить потери зверей и уменьшить смертность фей. Таким образом, скоро штурмовая группа может составить не 3+2 феи, а… скажем, 10+5 (дальше- больше!). Это увеличит наши силы и уменьшит возможности противника. Не так уж плохо, чтобы закрывать на подобное глаза.

Лаймскин снова замер, закатив глаза.

— Старшая фея, напомню вам что мы оба находимся в армии. Приказы начальства не обсуждаются! Тот приказ, что я отдал вам пять дней назад, исходил от моего руководства, а они его получили от своего вышестоящего. Вполне возможно, что сам Великий Мудрец приложил к нему руку. Поэтому я не могу его изменить, при всём своём желании. Это система, против которой бесполезно идти. Поэтому согласиться с доводами вашего техника я не могу, хотя — должен признать! — выглядят они любопытно.

Ящер в упор посмотрел на сидящую напротив девушку.

— Бывают ситуации, когда штурмовая группа сталкивается в бою с непредвиденными обстоятельствами. Это даёт командиру группы право применить нестандартные решения, а в исключительных случаях даже нарушить приказ. Однако он должен понимать, что в случае неудачи понесёт всю тяжесть ответственности за ошибку и самоуправство.

Ктолли поняла намёк, но не знала, что спрос с феи на самом деле невелик. Лаймскин, в попытке припугнуть свою подчиненную ответственностью, умолчал, что командиром в данной ситуации считался он и спросят, если что, тоже с него. «Ветер не ведает ответственности» - всплыло вдруг в её памяти одна из любимых поговорок капитана, но она так и не поняла, как это относится к их нынешнему разговору.

— Я вас услышала, мой капитан, — как можно более бодро попыталась ответить Ктолли, хотя в её душе скребли сейчас кошки. — Я, пожалуй, полечу назад на «шестьдесят восьмой», а то за время беседы мы прилично от него удалились. Спасибо за чай.

— Желаю вам победы! — Лаймскин снова вернулся к привычному ему напыщенному стилю. — И помните — ветер в груди гораздо важнее, чем техника боя.

«Демагог чешуйчатый…старый летучий чемодан» — зло охарактеризовала шефа Незабудка.

— И последнее, — добавил Лаймскин понизив голос. — Количество тиммеров под пятнадцатым островом достигло двухсот пятидесяти. Завтра мы начинаем эвакуацию гражданского населения. Вторжение может начаться со дня на день, в любой момент. Будьте готовы.

— Всегда готовы! — привычно ответила Ктолли, стоя перед открытым шлюзом. — Да пребудет вечный мир на Регул-Айре! И знаете ещё что?

— Что же? — спросил Лаймскин.

— Недавно я поняла, что никогда не мечтала быть воином. Может быть, есть другой путь?

Не ожидая от сидящего с открытой пастью и выпученными от удивления глазами рептилоида ответа, она оттолкнулась от рифлёного порога дирижабля и, набирая скорость, растаяла в ночном небе.

Глава 8

Виллем Кмеш

Дневник (часть третья)

…Поражённый внезапным открытием, я медленно побрёл в сторону центрального входа. Продолжать общение с обитателями клумбы у меня не было сейчас никакого желания — первый день службы и так выдался слишком напряжённым. Поэтому я обошёл благоухающий оазис десятой дорогой и счёл за благо побыстрее удалиться спать. Разобраться, что происходило в том дьявольском месте, куда меня занесла нелепая судьба, казалось тогда совершенно невозможным.

Дойдя в потёмках до двери комнаты, я открыл её и, сбросив китель и сапоги, ничком повалился на койку. Сон предсказуемо не шёл, сердце стучало в груди так, что его удары отдавались в ушах. Когда дракон на часах осветил комнату огнём двенадцать раз, я рывком поднялся и сел на кровати. Что происходит? Кто я в системе координат этого странного мира? Что я могу для него сделать? Нужно ли это мне? Вопроса, почему мне вдруг стал понятен язык растений и как воспользоваться этим я старался в тот момент не касаться.

Когда я понял, что заснуть удастся навряд ли, меня неожиданно посетила свежая идея. Для того, чтобы искать ответы на вопросы, неплохо бы получить побольше информации. А где ей можно разжиться? Конечно же, в архиве! Поскольку оружейный склад номер четыре числился режимным объектом «Крылатой стражи», было логично предположить, что для его функционирования было в разное время написано много разных бумажек, наподобие приказов и инструкций, которые обязаны где-то храниться. Об этом точно знала Найглард, но судя по времени суток, демоница-смотрительница давно смотрела увлекательные цветные сны. Снова надев китель и сапоги, я покинул комнату и решил поискать архив «методом научного тыка». Обойдя оба этажа здания и заглянув в несколько помещений без табличек, я нашёл, наконец, то, что искал. Небольшая комнатушка на первом этаже была под самый потолок завалена папками, подшивками и пожелтевшими от времени журналами, складированными на стеллажи. Всё богатство архива было покрыто изрядным слоем пыли и когда я представил, что предстоит в этом копаться, желания заниматься подобным сильно поубавилось. Но делать было нечего. Я дал себе слово читать до тех пор, пока желание уснуть станет непреодолимым и решительно приступил к делу.

Устроившись между пыльных стеллажей на обшарпанном стуле, я едва успел открыть первый журнал, как скрипнула входная дверь. В глаза ударил свет направленного на меня кристаллического фонарика и я инстинктивно прикрыл глаза рукой.

— Кто здесь? — спросил я.

— Свидание с Ктолли прошло не слишком удачно? — услышал я в ответ тихий и спокойный девичий голос.

— Рен? — догадался я.

— Я услышала, что кто-то бродит по коридору и решила посмотреть.

— Не свети в глаза, я ничего не вижу, — попросил я.

Луч фонаря сместился на стену и через секунду щёлкнул выключатель. Одетая в халат Нефрен Рук Инсания смотрелась ещё более юно, чем в чёрной форме «Крылатой стражи».

— Шла бы ты спать, — предложил я. — У тебя завтра тренировка в шесть утра.

— Это тебе, — неожиданно сказала девочка. Только тут я заметил, что в руках она держит большую чашку, в которой, судя по подымающемуся пару, было налито что-то горячее. — Я подумала — кофе может пригодиться.

— Хм, — буркнул я, соображая, собираюсь ли сегодня спать (…и тогда от кофе следует отказаться) или же буду заниматься раскопками до утра. Была не была! Я осторожно взял чашку из хрупких, казавшихся фарфоровыми, рук и сделал глоток. Напиток был крепким и очень сладким — всё, как я люблю. Неожиданно все печали отступили и окружающая действительность показалась не такой уж унылой.

— Почему ты спрашивала про Ктолли?

— Потому что она вернулась в приподнятом настроении. А до этого целый день ни с кем не разговаривала. Из намёков Айсеи я поняла, что вы с ней встречались.

— Это не свидание. Просто мы помирились, вот и всё. Я обидел вас сегодня утром и поэтому…

Выражение лица девушки неуловимо изменилось — очевидно, так она изображала ухмылку.

— Какая странная вещь — просить прощения у девушки просто потому, что она обиделась. Ведь ты был прав, техник. Извиняться было не за что.

— Меня зовут Виллем, если ты забыла. Мы вчера перешли на ты. А что до Ктолли… Я подумал, что был тогда слишком резок. Её это задело.

— Можно, я иногда буду называть тебя по званию, мы ведь в армии всё же? Не всегда уместно обращаться к офицеру по имени — особенно при младших феях. — Я кивнул. — Вот и славно. Надеюсь, ты догадался, что Незабудка уже и сама поняла, что мы не всё делаем правильно. Теперь на тебя вся надежда. Кстати, что ты ищешь в архиве…посреди ночи?

— Я хочу побольше узнать о структуре «Небесной стражи». Ещё хотелось бы увидеть статистику ваших боёв со зверями. Интересует частота и время боевых действий, а также потери. Ну и про зверей бы узнать побольше. Противника нужно знать в лицо.

Нефрен задумалась на несколько секунд. Её выражение лица, сохраняло при этом всё тот же непроницаемый покерфейс.

— Журналы… — выдала наконец она.

— Что? — не понял я.

— Журналы боевых действий. Их ведёт смотрительница со слов старшей феи. На моей памяти это делала Абигаль, а последние три года — Найглард. Записи вносятся после каждого выезда на задание.

Слова невозмутимой девочки вселили в меня надежду на пару часов сна этой ночью.

— Знать бы ещё где их искать… — закинул я удочку.

— Пей кофе, — как всегда спокойно ответила Рен. — Я примерно знаю, где их смотрительница прячет.

…Через час с небольшим у меня уже сформировалось кое-какое представление о ходе боевых действий. Теперь бы разобраться со структурой войска и повадками зверей.

— Документы о структуре «Стражи» тебе вряд ли кто-то покажет, — ответила Нефрен на мой вопрос. — Между островами часто возникаю серьёзные трения, да и свои вооружённые силы на некоторых из них есть. Поэтому наше начальство держит информацию о «Страже» в тайне. Вот разве что это может помочь…

С этими словами Рен снова нырнула в пыльные недра стеллажа, всплыв минут через пять с очередным фолиантом. «Журнал инспекции оружия» — прочитал я титул на обложке.

Открыв его, я довольно скоро выяснил, что складов, подобных нашему, всего было шесть, соответственно, количество боеспособных фей равнялось тридцати или что-то около того. А это значит, что количество магического оружия, которое было сейчас в ходу составляло около тридцати единиц. Значит, примерно две трети магического оружия эмнетвайтов либо всё ещё погребено среди руин на поверхности, либо кем-то содержалось в неизвестном месте.

«На всякий случай, это надо иметь в виду», — подумал я.

— Ну а теперь про зверей бы побольше узнать, — зевнул я, закончив фразу. — Где-то за стенкой два раза пробили часы с драконом.

— Виллем, ты точно хочешь сейчас это слушать? — спросила Рен на удивление бодрым (хотя и тихим) голосом.

— Нет, но… завтра утром я должен провести с вами занятие по тактике. Ничего не зная о противнике это будет неправильно.

— Тебе совсем ничего о них не известно? — поинтересовалась девушка.

— Абсолютно, — ответил я, растирая кулаком глаза, которые закрывались сами собой.

— Что ж, техник второго ранга… тогда слушай. Как ты знаешь, зверей существует семнадцать видов. Все они совершенно не похожи друг на дружку. Одни звери напоминают растения, другие животных, однако все они имеют общие черты. Например, необычайно крепкие тела. Шкура зверя настолько грубая, что позволяет не бояться выстрелов в упор из огнестрела. Единственное, что может их убить — это заряженные вененумом карильоны, хотя и ими приходится наносить сотни ударов, прежде чем зверь умрёт. Другое, что их объединяет — способность к регенерации. А ещё почти все они могут трансформировать собственное тело так, чтобы было удобно поражать врагов. Например, создать конечность с булавой на конце. Или дополнительную голову с зубастой пастью.

По официальной версии, зверей создали люди в секретных биолабораториях накануне апокалипсиса, который произошёл пятьсот лет назад. С какой целью они были сделаны и почему их именно семнадцать — никто до сих пор не знает, да это для нас и не важно. Важно другое. Способностью достичь островов изо всех зверей обладает только шестой зверь — Тиммер. Поэтому только он пока представляет для нас реальную угрозу. Через сто лет после создания Регул-Айра его жители впервые столкнулись с нападением тиммеров на тридцать девятый остров, в ходе которого погибло несколько десятков обитающих там зверолюдов. Дальше — больше. Около десяти лет не было никаких действенных способов борьбы с набегами тиммеров, но выжившие накопили о них кое-какие знания. Например, о том, что они были неуязвимы для холодного и огнестрельного оружия. Единственный метод выживания при встрече с ним было бежать без оглядки. В это время Великий Мудрец, который обитает на четвёртом острове, нашёл в лесу первых фей и придумал вооружить их ископаемым магическим оружием, которое люди использовали для тотальной войны с другими расами. На удивление это сработало. Будучи немечеными, феи оказались по своей природе ближе всех к людям и только они изо всех существующих рас могли выделять вененум и активировать магическое оружие. Какое-то время феи действовали под прямым контролем Великого мудреца, но за это время на островах начался разброд и шатания. Одни принимали декларацию о нейтралитете, считая что таким образом они дают зверям понять об отсутствии к ним враждебности. На других, словно грибы после дождя, возникали секты зверистов, которые почитали монстров за богов и поклонялись им. В общем, ничего хорошего бы из этого не вышло, если бы Великий мудрец вовремя не объявил о создании «Крылатой стражи», которая была полностью независимой и не подчинялась ни одному правительству…

— Ага… — сказал я, не открывая глаз, которые давно уже были закрытыми. — Ну, а другие звери, что с ними?

— Как я уже сказала, за пределы поверхности проникают только Тиммера. А вот для старателей, которые занимаются раскопками внизу, опасностей будет побольше. Они сталкивались со зверями минимум девяти видов…а ещё есть такие звери, о которых мы знаем, но их никто из нас не видел.

— Огласите, пожалуйста, весь список, — попросил я, стоически пытаясь удержаться в рамках бодрствования. Странно, что мой практически спящий вид совершенно не смущает Рен.

— Хорошо, — согласилась девочка. — Поскольку нашим основным противником является шестой зверь — Тиммер, я пожалуй начну с него. Тиммеры внешне похожи на огромные одуванчики и единственные из зверей способны достичь небесных островов. Их серые тела напоминающие корни растений могут зарываться глубоко в землю. Тиммер единственный из зверей может разделять своё тело на споры, которые обладают способностью летать по воздуху. Для него это самый простой путь попасть на небесный остров. Тиммеры очень быстро восстанавливаются после ран, поэтому добивать раненого зверя нужно сразу, пока у него не отросли новые органы и конечности.

Второй самый распространённый зверь — Аврора. Он самый слабый из них, но недостаток силы компенсирует численностью, нападая огромными стаями. Аврора имеет форму безголовой и бесхвостой змеи с иглами, покрывающими все ее тело. Нофт и Рантолк, охраняя раскопки, часто вступали с ними в бой. Они рассказали, что основной метод атаки Аврор — нападать рассредоточенной толпой, стреляя в жертву иглами, покрывающими их тела. По сравнению с Тиммерами Авроры просто какие-то бубочки, наши девочки вдвоём выкашивали их сотнями. Третий зверь…

Чем знаменит третий зверь я так и не узнал, поскольку провалился в глубокий сон прямо посреди архива. Последнее, что я успел подумать — КОФЕ НЕ СРАБОТАЛО. Или это такое хреновое кофе.

***

Я проснулся от того, что за окном запели птицы.

«Проспал, — подумал я. — Ну и ладно».

Очевидно, вчера я сильно перетрудился, потому что всю ночь мне снилось нечто несусветное. В сновидении перед моим взором непрерывно мелькали какие-то картинки, сопровождаемые очень быстрой неразборчивой болтовнёй. Вспомнив это, я невольно поморщился. Наверное, с моим рассудком не всё в порядке — сперва голоса цветов, потом это. Надо бы спросить у Найглард, нет ли у неё целебных трав от душевных недугов. Хотя она наверняка не травы предложит…

Я рассуждал подобным образом не открывая глаз, поскольку идти заниматься делами не было пока никаких сил. Так я дремал, пока за дверью не началась возня, а после сдерживаемое хихиканье. Я не успел на это отреагировать, когда из коридора донёсся окрик старшей феи:

— Это что ещё такое? Что вы тут забыли?

— Ничего такого, старшая, — донёсся приглушенный дверью голос кого-то из младших фей. — Просто стоим.

— Кстати, вы техника второго ранга нигде не видели?

— Видели, — ответила мелкая и захихикала.

— И где же он?

— Техник за этой дверью спит с Нефрен — хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи!

— ЧТО-О-О-О?!

Дверь архива с шумом распахнулась и, сделав вывод, что время отдыха закончилось, я открыл глаза. Картина, открывшаяся моему взору, была достойна кисти живописца. Из открытой двери на меня яростно взирала Валькирия по имени Незабудка, за спиной которой покатывалась со смеху целая гурьба разноцветных оторв. Заподозрив неладное, я попытался встать на ноги и чуть не уронил на пол свернувшуюся калачиком у меня на коленях Рен. Очевидно так выглядела картина древнего живописца «Приплыли!», которую в итоге так и не нашли, но изломали о ней в спорах немало копий.

— Та-а-а-ак… — сказала Ктолли голосом, не сулящим нам двоим ничего хорошего. Она повернулась к младшим. — Наряд по столовой — брысь в столовую, остальные — спать до подъема! Ещё кого-нибудь из вас увижу…

Сопровождаемый не сдерживаемым больше звонким хохотом топот маленьких ножек говорил о том, что угроза не будет приведена в исполнение.

— Ктолли, у тебя есть дурная привычка делать далеко идущие выводы по первому впечатлению, — как ни в чём не бывало ответила начальнице Нефрен, открыв глаза.

— Лоликонщик и его… жертва? Или ты и сама не против?

— Мы с Виллемом всю ночь изучали архив, готовясь к утренней тренировке. Техник второго ранга попросил меня помочь найти для него записи о боях, зверях и структуре «Стражи». Я готовила ему кофе, — Рен кивнула на здоровенную чашку, которая не сильно меня ночью взбодрила.

— Ага… — Незабудка немного смягчилась, но всё ещё не до конца развеяла свои сомнения. — А потом… чем вы занимались до утра?

— А потом он уснул, а я подумала — в архиве очень холодно, а вдвоём будет теплее.

— Пресвятой Тирранозаурус Рекс! — воскликнула Незабудка. — И это повод спать на коленях незнакомого мужчины?

— Ну какой же он незнакомый? — ответила Рен без тени улыбки. — Третий день пошёл, как знакомый. Ты ещё не поняла, что он не представляет для нас опасности, как мужчина? Он не по этим делам.

Лицо Незабудки вытянулось и пошло красными пятнами. Она опустила глаза и посмотрела на носки собственной обуви. Кажется, я понял, о чём она подумала.

— Госпожа старшая фея, — как можно более официально обратился к ней я. — Очевидно, вы всё не так поняли. Я уже отвечал на этот вопрос, когда беседовал с вами в первый вечер. Я люблю женщин, но не несовершеннолетних девушек. И тем более — малолетних девочек.

— Мне скоро будет шестнадцать… — зачем-то уточнила Незабудка и покраснела ещё больше.

— Это ничего не меняет. Я не собираюсь…

— Дурак, — сказала красная, как отварной лобстер Ктолли, снова глядя мне прямо в глаза с нескрываемой яростью. — Жду вас обоих на тренировочном поле через десять минут. Развернувшись на каблуках в присущей ей манере, девушка цвета неба покинула архив, напоследок слегка громче, чем нужно хлопнув дверью. Как с ней сложно…

Я посмотрел на Нефрен.

— Зачем ты это сделала?

— Ты бы замёрз ночью. И заболел, — ответила она.

— Я уже взрослый мальчик и могу сам о себе позаботиться. А ты не моя девушка, чтобы меня обхаживать.

— Это правда. Я не твоя девушка, но… что если я стану для тебя вроде домашнего питомца? Вроде… кошки? Когда хозяину плохо, кошка всегда будет рядом и поддержит. Даже не сказав ни слова. Не этого ли ты сейчас ищешь?

«О, господи! — подумал я. — Кто из нас двоих тут извращенец — это ещё нужно уточнить. С другой стороны — с кошкой не может быть ни романтики, ни эротики. Что само по себе неплохо, учитывая обстоятельства».

— Ладно, — согласился я. — Помощь и участие в вашем ненормальном мире мне и вправду не помешает. Тем более, что у меня здесь никого нет — ни родных, ни друзей.

— Теперь у тебя есть я. Обращайся, если что.

— Пошли собираться, что ли, — перевёл я разговор на другую тему. — Одна беда — я не услышал большей части того, что ты мне рассказывала о зверях.

— Разве? — удивилась девочка. — Ты так внимательно меня слушал и… не выглядел сонным. Разве что глаза были закрыты…так ты с самого начала со мной с закрытыми глазами общался. Напряги память — что ты запомнил.

— Про тиммеров помню, про аврору… а на третьем звере меня вырубило хотя… СТОП!

«Третий зверь — Легитимейт, — неожиданно всплыло в памяти из ниоткуда. — Легитимейты — огромные существа, похожие на многоножек. Обычно держатся стаями. У них один золотой глаз и длинное стройное тело с восемнадцатью парами членистых ног, что позволяет быстро бегать по песку. Могут скручивать и разрывать свои тела, а также сжимать кулаки из разорванных концов хвоста, что позволяет им уничтожать дирижабли. Опасность у Легитимейта также представляет длинное копье, произрастающее из передних когтей. Четвёртый зверь — Матэрно, может расплавить все, к чему прикасается, превращая в прозрачную синюю жидкость…ОТКУДА Я ВСЁ ЭТО ЗНАЮ?»

***

Нет, наверное, кофе всё же имел для меня положительный эффект! Но совершенно не такой, какого я ожидал! Иначе как объяснить, что с самого утра, проработав полночи, проснувшись ни свет, ни заря — я чувствовал себя бодро и весело?

— Юные леди, я вас приветствую. Готовясь к сегодняшнему занятию, мне пришлось изучить архивные материалы и теперь я имею достаточное представление о статистике сражений и наших основных противниках. Скажу сразу: первоначальной точки зрения, которую я высказал вчера полученные знания ничуть не изменили. Разве что, я лучше понял какие приёмы для вас будут приоритетными. До выезда на задание у нас осталось шесть дней…

— Пять! — поправила меня Айсея. — Шестой уйдёт на сборы и переезд на пятнадцатый, так что…

— Спасибо за уточнение, — отреагировал я. — Но это не особо влияет на наши планы. Разве что мы не успеем провести перед схваткой последний контрольный поединок, в котором объединим всё, чему вы научитесь.

— Какой ваш план? — выкрикнула Нофт звонким голосом.

— Мы будем изучать по два приёма в день. Тренируемся до тех пор, пока у всех будет получаться как нужно. Например, сегодня мы постараемся освоить «Сияющий посох» и «Полёт соловья-разбойника». В конце каждой тренировки — учебный бой. Если кто-то не может освоить приём, дальше тренируется самостоятельно, а вечером проводит контрольный поединок вдвоём со мной. Возражения?

— Нет возражений, — ответила тщательно скрывающая не прошедшее до сих пор раздражение Ктолли.

— Вот и отлично. Тогда ещё пару слов прежде, чем начнём. За пять дней я как раз успею почистить и настроить все ваши мечи. Чем обслуженный карильон отличается от «грязного» вы сегодня увидите, сравнив как ведёт себя «Синьорис» Ктолли по сравнению с любым из ваших клинков.

Феи дружно посмотрели на Незабудку, а после на здоровенный меч, который она сейчас сжимала обеими руками.

— То есть, на задание вы полетите полностью укомплектованными. Если вопросов нет, можем начать тренировку.

— У меня есть вопрос! — подняла руку Рантолк. — Вчера вы что-то говорили о дырах в стратегии. Планируются ли изменения в этом плане?

— Об этом я планирую в ближайшее время поговорить с вашим начальством, — заверил я. — Но даже если командование никак не отреагирует, я подскажу вам, что мы можем сделать самостоятельно. Самое главное — настраивайтесь на то, что на операцию в этот раз полетят все пять фей.

***

Как я и предполагал, леприконши оказались способными ученицами. Описанные мною методики боя, которые позволяли использовать энергию нападающего против него самого, сперва были восприняты с удивлением и настороженностью. Однако как только я продемонстрировал им, как это работает (используя самый слабый из имеющихся клинков — Хистория, против мощнейшего и к тому же свеженастроенного Синьориса), девушки пришли в восторг и уже спустя час с упоением рубились, получая дикий кайф от неведомого раньше возвращения энергию нападающему. Тренировочное поле то здесь, то там, озаряли вспышки отражённого клинками вененума.

— А я вот так, опа! — крикнула Айсея, блокируя удар Нофт показанным мною скользящим блоком, отчего её спарринг-партнёрша отлетала в сторону на несколько метров.

— Могла бы и полегче, подруга называется, — ворчала Нофт встав на ноги и недовольно отряхиваясь.

В целом, я был вполне доволен результатами контрольного поединка в первый день. Нофт и Рантолк показали удовлетворительные результаты, но я и не ожидал от них иного. Сказывалось, что большую часть своей военной карьеры эти девушки сражались против Аврор, которые по сравнению с Тиммерами были мельче, слабее и нападали совершенно иначе. Я сделал заметку, что эту пару нужно будет готовить особо тщательно, хотя оба новых приёма они сегодня успешно освоили.

Зато троица фей штурмовой группы справилась на отлично, причём у каждой из них проявились свои уникальные достоинства. Ктолли в бою мгновенно зажигала дикое количество вененума и буквально разрушала всё на своём пути. У меня мелькнула мысль, что в её неистовой ярости, высокой скорости и молниеносной реакции определённо есть что-то похожее на боевой стиль Лилии Асплей (хотя «принцесса из погибшей страны», конечно же, была более технична и утончённа).

Нефрен не переставала удивлять своим вертикальным порхающим полётом, в процессе которого умудрялась одновременно наносить хирургически точные удары и отбивать встречные атаки. Мне показалось, что своими тренировками я её не удивил, но, возможно, это мнение было ошибочное — эта девочка попросту никогда не выпускала наружу собственные эмоции. Мне показалось, или во время боя она впадала в транс, полностью отключаясь от реальности?

Ну а последняя, Айсея… в бою она пылала так же, как и в жизни. Рыжая бестия на поле боя превращалась в шаровую молнию. Невозможно было понять, в какую сторону направлена её атака — всё выглядело так, будто она бьёт одновременно во все стороны.

В общем, я был крайне доволен нашей первой тренировкой и, отпустив фей, направился прямиком к Найглард в приподнятом настроении.

Как и предполагал, демоницу я застал на кухне. На плите перед ней возвышался немалых размеров котёл, который источал густую смесь ароматов варёного мяса, овощей и специй.

— Здравствуй, коли не шутишь, — ответила на моё приветствие Медвежья Мама. — На завтрак слегка опоздали, но я вам оставила шесть порций. Девок, небось, до седьмого пота загонял, изверг.

— Их загоняешь, как же, — усмехнулся я. — На самом деле, они прекрасно подготовлены, тренированы и выносливы. Жаль, что приходится это говорить о совсем юных девочках. Кстати, что это такое пахучее ты готовишь?

Найглард непроизвольно вздохнула и посмотрела на меня.

— Это варево называется румынский БОРЖЧ — слышал про такое? Пища богов, говорят, так называлась.

— Боржч? Странно… — возразил я. — В наше время — пятьсот лет назад — это блюдо носило гордое имя болгарский СУПЩЬ. Готовили его из всего что есть, а главным ингредиентом были капуста и морковь.

— А, вот видишь — есть разница! — обрадовалась демоница. — Боржч древние румынцы со свеклой варили. А кстати, кто это такие — болгарцы, румынцы? Что это за расы такие?

— Не знаю, — пожал плечами я. — Наверное, это какие-то мифические существа, которые древние люди в своих легендах придумали. В реальности их не существовало скорее всего.

— Похоже на то, — согласилась Найглард. — Ибо никто в здравом уме не додумается готовить первое блюдо без крупы с одними овощами. Кстати, твоя порция на столе стоит, глубокой тарелкой накрытая, чтоб не остывала. Кофе тебе сейчас сварю…

— Не спеши, — перебил её я. — Мне от тебя кое-что другое нужно.

— Ой, — заулыбалась демоница, поправляя завязанный прямо под декольте бантик. — Неужели я тебя в кои веки как женщина заинтересовала?

— Не об этом я, увы, — обломал я девушке весь кайф. — У тебя какая-то связь со штабом «Крылатой стражи» есть?

— Какая-то есть, — эхом отозвалась смотрительница слегка расстроенным голосом. — Зачем тебе начальство? Стучать на меня надумал?

— Какого ты, однако, ужасного обо мне мнения, — притворно изобразил я обиду на лице. — Просто у меня рационализаторское предложение есть — как нам реорганизовать работу фей. Вопросы стратегии никто толком не продумывал, как я понимаю. Вот их-то я и хочу обсудить.

— Эко ты высоко задумал прыгнуть! — удивилась МедМама. — И это всего второй день службы — что ж дальше будет?

— Дальше мы победим зверей, вернём себе поверхность и заживём там припеваючи! — заверил я демоницу. — Доверься мне — и победа будет за нами.

— Да бронтозавр с ней, с победой, — неожиданно перевела разговор в интересующее её русло тролль-тян. — У меня шанс есть… на победу над тобой — или как?

— Най, мы друзья…хорошие друзья, — улыбнулся я. — Я ведь прекрасно знаю, что у тебя ко мне не романтический интерес, а… чисто гастрономический.

— Уже и помечтать нельзя, — расстроилась Найглард. — Хоть один пальчик бы погрызть. Нежно…

— Пальчик мне ещё пригодится. Скажи лучше — когда ты мне сеанс связи со штабом организуешь?

— Пока ты завтракать будешь, я как раз их и наберу. Правда, нужно ещё приёмо-передатчик раскочегарить. Он старый, как ихтиозавр, поэтому кристаллы сперва разогреться должны.

Я подошёл к стоящей на столе тарелке и приподнял накрывающую её мисочку. Омлет с рисовой кашей с утра меня в этот раз как-то не вдохновил.

— Най, — позвал я вытирающую руки об рушник демоницу. — А можно я лучше твой боржч попробую?

МедМама удивлённо посмотрела на меня.

— Ты точно здоров? Вчера, считай, весь день ничего есть не хотел, а тут ему спозаранку боржч подавай.

— Да вот аппетит неожиданно проклюнулся.

— Вот и на здоровье! — улыбнулась во всю ширь смотрительница, невзначай обнажив обычно скрытые клыки и мощные резцы. — Вот тебе миска — ешь сколько захочешь.

***

Не знаю, что меня так взбодрило, но когда Найглард вернулась, я доедал вторую миску ароматного варева. Боржч удался на славу — легендарные румынцы оказались гениальными кулинарами. Придумавшие супщь мифические болгарцы им и в подмётки не годились.

— Выполнила я твоё поручение, — сказала тролль-тян, усевшись за столом напротив. — В штаб тебе ехать пока рановато, а вот прямой начальник наш капитан-лейтенант Лаймскин ждёт тебя завтра в девятнадцать часов в штаб-квартире «Крылатой Стражи». Это там, где ты контракт подписывал — помнишь?

— Помню, — заверил её я. — Спасибо тебе, Найчик.

— Ты моя прелесть! — расцвела, словно яблоня весной демоница. — Так всё же есть надежда погрызть твой пальчик?

— Нет, — решительно отрезал я, одновременно прикидывая, как успеть закончить настройку очередного карильона до отлёта на встречу. — А боржч твой был просто гениален. Объеденье.

Глава 9

Виллем Кмеш — Капитан Лаймскин

Стретегия, тактика и…яйца

— Итак, о чём ты хотел поговорить со мной, техник второго ранга? — спросил капитан-лейтенант Лаймскин, высверливая Виллема узкими вертикальными зрачками.

— О том, как усовершенствовать порядок несения воинской службы, — обтекаемо начал техник, не рискуя сразу взять быка за рога.

— Ты служишь в «Крылатой страже» меньше недели и уже обдумываешь подобные предложения? Похвально! — судя по реакции, звероящер быль польщён словами добровольно пожаловавшего к нему «на ковёр» младшего офицера. — И в чём же они выражаются?

— Как вы верно заметили, я только начал вникать в тонкости службы, но некоторые вещи сразу же бросились мне в глаза.

— Например? — спросил Лаймскин и облизнул массивные кожистые брови раздвоенным языком. Если бы Виллем хоть немного разбирался в «языке тела» рептилоидов, догадался бы, что его собеседник заинтригован.

— Например, меня очень беспокоит состояние ископаемого оружия. Карильоны, которые стоят на вооружении ударных групп по оружейному регламету эмнетвайтов должны были проходить техническое обслуживание раз в год. Во время интенсивных боевых действий герои делали эту процедуру гораздо чаще, иногда даже раз в месяц. Насколко я знаю, карильоны фей никто никогда не обслуживал. Ни разу за все пятьсот лет.

Лаймскин закатил глаза и приоткрыл пасть. Виллему было не особо приятно наблюдать за подобными проявлениями представителя иной расы, но начальство не выбирают и потому он отвернулся, так и не поняв, что капитан лихорадочно ищет в своём крохотном мозгу некое подобие ответа.

— Я впервые слышу о таком, — после минутной паузы ответил военачальник, вновь широко раскрыв глаза и захлопнув пасть. — Всю нашу историю феи успешно атаковали зверей карильонами и не жаловались на неудобства.

Виллем почувствовал запах крови. Капитан только что выдал явную ересь, на которую у него было что ответить.

— Господин капитан, что будет с дирижаблем, если его не заправлять горючим? Не менять расходники? Не устранять поломки?

— Я командир, а не техник (…в отличие от некоторых!), но, думаю, он сломается и не сможет взлететь.

— Вы совершенно правы, техник здесь я. Но — как техник! — должен заметить, что вначале он начнёт хуже летать, потом создаст пару аварийных ситуаций и, наконец, упадёт на поверхность, погубив под обломками всех пассажиров и экипаж.

— С карильонами такого не может произойти! — надменно ответил Лаймскин. — Меч устроен слишком просто по сравнению с дирижаблем.

— Так только кажется…на первый взгляд, — сказал Виллем, изо всех сил сдерживая те эпитеты, которые готовы были вырваться наружу («дураку, нихрена не смыслящему в магии, всё кажется физикой»). — В своё время я довольно долгое время служил в армии эмнетвайтов и научился пользоваться магическим оружием самых разных типов. Там же я заинтересовался его устройством и со временем освоил процесс настройки. Все свои мечи я чистил и регулировал сам. И, должен вам сказать, карильон является сложным магическим устройством, состоящим из большого количества талисманов. Использование неправильно настроенного, неисправного или прОклятого магического оружия несёт огромные риски, вплоть до взрыва внененума.

Термин «ядерный взрыв» был неведом технику второго класса и в данной ситуации это явно было к лучшему.

Лаймскин не мигая смотрел на техника, его зрачки стали узкими, словно щёлочки.

— Почему тогда не произошло таких взрывов за пятьсот лет эксплуатации мечей? — спросил он.

— Не факт, что не произошло, — ответил Виллем уверенно. — Я изучил журнал боевых действий нашего подразделения и увидел как минимум два случая взрыва феи в бою, когда приказа открывать врата не было.

— Ты думаешь, эти случаи связаны с… как там ты это назвал?

— Отсутствием Т.О.

— Да, именно. Ты уверен?

— Абсолютно. Я провёл инспекцию всего оружия на складе и оно боеспособно процентов на десять. Не больше.

Капитан посмотрел на техника второго ранга и хитро прищурился.

— Как же тогда наши славные лепреконы могли успешно сражаться подобным ХЛАМОМ столько лет? Что-то ты темнишь, техник.

— Нисколько. Вы просто не представляете, ДЛЯ ЧЕГО разрабатывалось это оружие и КАКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ оно создавало. У людей была такая категория воинов, как «герои». Они различались по рангу (истинные, не истинные — не суть), но каждый из них стоил… — Виллем хотел сказать «всех вас вместе взятых», но вовремя прикусил язык, — …сотни современных бойцов. Герои в одиночку выигрывали сражения против регулярной армии противника. В одиночестве осаждали и штурмовали крепости. Магическое оружие обладает страшной силой, если уметь его правильно использовать. Да и Звери, хоть они огромные и страшные — далеко не самый опасный противник.

— Мне всё равно слабо в это верится, — возразил капитан-лейтенант. — До нас не дошли никакие доказательства того, о чём ты говоришь…наверное потому, что все эмнетвайты погибли.

— Если это важно, я могу найти доказательства в старинных книгах, которые старатели подымают с поверхности (в сознании Виллема тут же возник задумчивый профиль прекрасной Рантолк, листающий древний фолиант).

— Пока что в этом нет необходимости, — отрезал Лаймскин. — А ты, значит, умеешь настраивать магическое оружие?

— Да, умею, — уверенно ответил техник второго ранга. — До выезда ударной группы на задание я планирую закончить настройку пяти карильонов. Если вы не будете возражать, — последнюю фразу он добавил, неожиданно вспомнив, что настройка оружия без разрешения начальства была чистым самоуправством.

— Вот как? — удивился капитан. — То есть ты уже приступил к работе, не дожидаясь моего разрешения?

«Язык мой — мой враг, — подумал юноша, внутренне холодея. — Говорила мне покойная Алмария держать рот на замке».

— Виноват…

— Да уж, виноват — так виноват! — повторил за ним Лаймскин. — Значит, доплачивать за подобное «Крылатая стража» тебе не будет.

Виллем поднял на командира удивлённый взгляд.

— А что, за это ещё должны были доплачивать?

Лаймскин неожиданно разразился странным, похожим на тихий кашель смехом.

— Техник второго ранга, ты наивен, как дитя! Во всем Регул-айрене не найдётся жителя, который знает, как устроено магическое оружие и что с ним делать. Поставь ты вопрос чуть иначе, мог бы вскоре стать миллионером.

— У меня нет тяги к стяжательству (»…в этом прОклятом и умирающем мире»). Мне…(«за державу обидно» — всплыло откуда-то из глубин памяти)…хочется быть полезным, господин капитан. Это не вопрос денег для меня.

Лаймскин выглядел вполне довольным.

— Что ж, техник второго ранга! В таком случае я буду ходатайствовать перед руководством о повышении твоего жалованья со следующего квартала. Но только в том случае, если феи подтвердят своими победами эффективность твоего…как его там?

— Т.О., господин капитан.

— Да, вот его, этого самого, — выговаривать слова, состоящие из двух букв явно было для рептилоида проблематично.

— То есть, я могу продолжать?

— Продолжайте! — Лаймскин махнул лапой с таким выражение морды лица, словно подарил технику шубу с капитанского плеча.

«Ну хоть это получилось. Идём дальше».

— Но это ещё не всё, господин капитан.

— Что ещё? — напряг мускулистые брови рептилоид.

— Я хотел бы обсудить вопросы боевой стратегии и тактики.

Кожистый капюшон вокруг шеи ящера встал дыбом. Лаймскин медленно поднялся из-за стола и посмотрел на Виллема немигающим тяжёлым взглядом.

— ЭТО. НЕ. ВАШЕ. ДЕЛО, — отчеканил он. — Техник должен заниматься техникой. Вопросы боя решают командиры.

«Плохо дело. Надо искать ключик».

— Господин капитан, в своё время я был среди людей выдающимся воином. В сотне лучших так точно.

— И где теперь твоя раса, техник? Чем ей помогли твои успехи? Её всю истребили звери, с которыми мы успешно воюем! Не смеши меня, — Лаймскин отвернулся.

«Номер не прошёл. Ещё и морду воротит. Попробуем зайти с другой стороны».

— Вопросы тактики и стратегии одинаково хорошо работают против противников любых рас. Зверей, людей, орков, эльфов, зверолюдов — без разницы. Позвольте я выскажу свои соображения, а позже вы сами решите, есть ли в них что-то полезное.

Рептилоид снова повернулся к нему, явно прикидывая нужно ему это или нет.

— Ладно, говори, — согласился наконец он.

— Мне многое не понятно и создаётся впечатление, что что-то работает не так, — признался Виллем. — Вот например, какая цель войны со зверями?

— Это же очевидно, — хмыкнул капитан. — Защитить Регул-Айр от набегов.

— Но ведь вы лечите симптомы, а не болезнь! У вас есть такая замечательная техника, как дирижабли. Погрузите на летающий корабль мощные бомбы и сбрасывайте их на колонии зверей. Бомбы недостаточно мощные? Научитесь заряжать их ядом до такой степени, чтобы взрыв был такой же, как при открытии «ворот на родину фей». Далее. Под островами на поверхности необходимо создавать укрепрайоны, которые будут препятствовать приближению тиммеров на расстояние удара. Ещё можно…

— Хватит, — отмахнулся капитан. — Это всё слишком сложно. То, что ты предлагаешь звучит красиво, но… В итоге превратит наш мирный архипелаг в милитаристскую машину, работающую только на войну. Мы мирные существа… мы не хотим такого.

— Погибнуть от лап зверей лучше? — тихо спросил Виллем. — У эмнетвайтов была хорошая поговорка: «Хочешь крепкого мира — готовься к войне».

Ящер задумчиво посмотрел на бывшего человеческого героя.

— Знаешь, в чём твоя ошибка? — спросил он. — Ты всё время преподносишь опыт эмнетвайтов как панацею. А она такой не является. Вспомни, чем всё для вас закончилось.

— Господин капитан, но ведь у людей был огромный опыт боевых действий, который…

— Довольно, — рептилоид устало махнул когтистой лапой с парой блестящих перстней. — Ты утомил меня. Можешь быть свободен.

«У меня остался последний аргумент, — понял техник. — Пан или пропал».

— Хорошо, сейчас уйду — понарошку согласился он. — Только я ещё забыл для вас подарочек от смотрительницы передать.

— Подарочек? Какой подарочек? — удивился капитан.

— Да вот… ЭТОТ!

С этими словами Виллем вытащил из-под ног тактический рюкзак и выложил перед капитаном на стол нечто большое, завёрнутое в плотную ткань.

— Что это? — недоверчиво спросил ящер.

— Раскройте — сами увидите. Найглард сказала, что вам понравится.

Всё ещё недоверчиво глядя, рептилоид одними кончиками когтей потянул ткань в сторону. Толстая накидка сползла и его взгляду предстало ведёрко, доверху наполненное перепелиными яйцами. Капитан затрясся мелкой дрожью от чревоугодного вожделения.

— Не могли бы вы на минуточку выйти? — вкрадчиво спросил он.

— Да, мой капитан! — щелкнул каблуками Виллем. — Но… мы ведь не закончили наш разговор, верно?

— Через пять минут, техник второго класса… через пять минут!

С этими словами ящер вытолкал юношу за дверь и закрыл её на задвижку. Изнутри послышались звуки зверски сминаемой мощными челюстями скорлупы.

***

Пустое ведёрко с подтёками желтков и белков сиротливо валялось в углу кабинета. Виллем пока не понял, сработал его план или нет.

— Итак, на чём мы остановились? — спросил довольный и расслабленный рептилоид, время от времени облизывая кожистые губы раздвоенным языком.

— На вопросах стратегии, капитан, — ответил техник второго ранга.

— А-а-а-а, стратегии… Тебе одно нужно знать. Ну или два, пока я добрый. Первое: стратегию ни я, ни ты, изменить не можем. Как родину правильно защищать только Великий мудрец знает. Он у нас главным советником числится, но на самом деле без его отмашки в «Крылатой страже» ничего не происходит. А тебе к нему попасть… сам понимаешь. Как и мне, впрочем. Второе: фей-лепреконов у нас просто завались. Сколько надо, столько и будет. Их же в лесу собирают, как грибы после дождя. Мудрец не раз нам на закрытых совещаниях говорил — о феях не заботьтесь, они расходный материал.

Кровь ударила Виллему в голову, но он сдерживался изо всех сил.

— Не знаю, кто такой этот ваш Мудрец и насколько он велик, но ведь бред несёт. Феи — такие же живые существа, как и мы с вами.

Ящер хмыкнул.

— Мудрец и про это упоминал. Говорит, феи и не живые вовсе — они какие-то там осколки, вроде духов. Дух что такое? Неупокоенная душа! Вот и феи такие же. Ты знаешь, что они когда умирают, ничего не остается? Ни трупа, ни хоть костей каких-то. Вспышка света — и нету феи. Разве с живыми существами так бывает?

— Что бы там ни было, но они девушки из плоти и крови, — упрямо возразил Виллем. — Они чувствуют боль и радость. У них есть чувства и эмоции. Нельзя с ними так…

— Расходный материал! — устало отмахнулся Лаймскин. — Блуждающие нежити, почти как големы.

— Пусть даже так. Но если использовать воинские тактики более рационально, можно будет не три феи на задание посылать, а… скажем, десять. И тогда врата фей открывать не будет надобности.

— Это мы так плавно к тактике перешли? — спросил Лаймскин.

— Ну, раз стратегия нам недоступна… — согласился техник.

Капитан-лейтенант снова зашёлся своим похожим на лай собачонки смехом-кашлем.

— Хитёр ты, техник второго ранга. Ладно, у меня после свежих яиц прилив позитивных гормонов — говори, что хочешь. Ты ведь чего-то хочешь?

— Э-э-э-э-э… — Виллем какую-то секунду колебался — выложить всё, как есть или прибегнуть к дипломатии.Поняв, что «яичный эффект» всё же удался, он решил не мудрствовать лукаво. — Да, есть у меня просьба.

— Хочешь свою любовницу на должность адъютанта пристроить?

Сказать по правде, техник второго ранга выпал от вопроса шефа в осадок.

— Нет у меня никакой любовницы… — ошарашенно ответил он.

— Как нет? — удивился Лаймскин. — А какого же хвоста я вас со старшей феей на вершине ратуши видел неделю назад?

— У нас с мисс Ктолли сугубо служебные отношения, — попытался оправдаться Виллем.

— Все так говорят, — пожал плечами ящер. — А потом пристраивают всяких хорошеньких кошечек своими адъютантами и вместо службы шуры-муры крутят. Вечный март вместо защиты летающего отечества.

— Я далёк от такого… — строго возразил Виллем.

— Не зарекайся, техник — ты в самом начале пути! — лукаво подмигнул капитан. — Ладно, говори зачем пришёл.

— Схему боя бы в этот раз поменять. Включить пять фей в ударную группу вместо трёх и… я бы тоже с ними полетел. Тогда и без открытия врат фей справимся.

— Тебе это зачем? Погибнешь ведь.

— А вдруг с оружием в бою чего случится? Я, как техник, за него отвечаю.

— Логично, — вздохнул Лаймскин. — Жизнь тебе, похоже, не дорога.

— Я мёртвым пятьсот лет был, господин капитан. На этом свете меня ничто толком не держит. И мне здесь никто не дорог.

Лаймскин снова поднял на техника второго ранга свои полупрозрачные глаза.

— Похоже на то, что любовницы у тебя и вправду быть не может. Потому что кровь у тебя холодная, как у рыбы. В ней нет огня, а ветра много. Но для воина это к лучшему.

— Так что с моей просьбой? — Виллем проигнорировал провокационные заезды шефа.

— Официально — нет. Неофициально… делай, что хочешь на свой страх и риск. Экипаж десантного дирижабля я предупрежу, что народу в том полёте раза в два больше будет. Ты, главное, помни: если удастся зверей разгромить, медальку свою всё одно не получишь. Не было там тебя…

— Я уже говорил, что не ради наград служить пошёл.

— Это похвально! Но если вас постигнет неудача — отвечать будете сами. Потому что с твоей стороны будет чистым самоуправством со штурмовой группой лететь, да ещё и в компании двух резервных фей. Согласен?

— Так точно! — взял под козырёк Виллем.

— Можешь быть свободен.

***

Ктолли, Айсея, Нефрен, Нофт, Рантолк — Виллем Кмеш

House of the rising sun

— Итак, юные леди, наш краткий курс боевой подготовки от бывшего квази-героя завершён, — сказал Виллем, смахивая пот со лба. — Должен признать, вы все прекрасно справились. Если воспользуетесь в бою тем, чему я вас научил, врата фей открывать не придётся.

Айсея хитро прищурилась и посмотрела на Ктолли. Ктолли густо покраснела и посмотрела на носки своей обуви. Нефрен стояла с непроницаемым покерфейсом, как всегда, сжимая в хрупких ручках массивную рукоять «Инсании». Рантолк, судя по мечтательной улыбке витала где в своих литературных мирах, что явно не нравилось её боевой подруге Нофт — хмурой и сосредоточенной.

— Прежде, чем вы разойдётесь я раскрою некоторые новости, которые не мог огласить ранее. Вот первая — на пятнадцатый остров я полечу вместе с вами.

Изумлённый вздох тихим эхом пронёсся над головами девушек.

— Зачем? — спросила прямая, словно стрела Ктолли.

— Чем нас больше, тем мы сильнее, — ответил Виллем. — Но это ещё не всё. Нофт с Рантолк полетят вместе с нами.

— Как чувствовала, — с досадой рубанула рукой воздух Нофт.

— Да ладно тебе, — успокоила её любительница древней литературы. — Добрая драка хорошо приводит в тонус. У меня после битвы всегда аппетит отличный и цвет лица улучшается.

— Я тебе крем подарю. Тональный. Цвет лица у неё улучшается… — никак не успокаивалась стриженая.

— Угомонись уже, — Рантолк серьёзно посмотрела на подругу. — Хочешь, я сделаю сегодня то, что давно обещала?

— А ты уже научилась? — удивлённо воскликнула Нофт.

— Не в совершенстве, но кое-что получается.

— Что это у вас там такое — неужели разврат? — ехидно спросила Айсея. — За неимением прекрасного принца (…все почему-то посмотрели на техника) вы готовы полюбить друг дружку?

— Кошка рыжая! — беззлобно отреагировала библиофилка. — Всё одно на уме. Не все такие, как ты.

— Ран, о чём ты вообще говоришь? — спросила Нефрен.

— Сегодня вечером узнаете. Я долго к этому готовилась втайне от всех. После ужина что-то будет.

— Ага, и «мучайтесь теперь» добавить забыла! — снова съязвила Айсея.

— Это как вам будет угодно.

— Стоп, — дошло вдруг до Ктолли. — А капитан о плане Виллема знает?

— А зачем он к нему летал во вторник, как думаешь? — спросила рыжая. — Офицеришки уже всё за нас порешали… на своём уровне.

— На самом деле, я летал не за этим. НЕ СОВСЕМ за этим, — уточнил Виллем. — Мои планы были более обширные, но, похоже, к цели придётся приближаться мелкими шажками.

— Ага, Незабудка нас всех на родину фей послезавтра отправит и там мы наконец сформируем устойчивый любовный шестиугольник, — воодушевлённо воскликнула Айсея. — Полный ревности, страсти и… ну вы поняли. Хочу, чтоб Виллем там был на белом коне.

— Это лишнее — при таких раскладах одна рыжая любвеобильная девушка может после принца его скакуна соблазнить… — отомстила подруге Рантолк.

— Пошлячка… это у эмнетвайтов в книгах такое пишут? — возмутилась Айсея.

— Леди, давайте на этом закончим, — предложил Виллем, чувствуя себя посреди таких диалогов не в своей тарелке. — Пойдёмте на завтрак, а то у меня на сегодня ещё настройка «Инсании» запланирована.

— Главное, на ужин приходите, — попросила Рантолк. — Для меня очень важно, чтобы вы были там.

***

Сказать по правде, «Инсания» среди всех карильонов находилась в самом плачевном состоянии. В клинке было активно примерно пять процентов составляющих его талисманов. Выглядело так, что всё, чего добивалась с его помощью Рен, было чистой физикой — без малейшей примеси магии. Учитывая габариты хозяйки меча это представлялось абсолютной фантастикой.

«Видимо, у этой девочки невероятно сильный дух», — подумал Виллем.

До обеда он успел сделать примерно половину работы, однако природа требовала своё и он нехотя собрал полуготовый клинок, погасив светящийся купол.

Тщательно обойдя по дальней траектории цветочную клумбу, Виллем с мечом под мышкой уверенно шествовал в направлении столовой, из которой уже вовсю исходили приятные запахи и звучал нестройный хор девичьих голосов.

— Не помешаю? — спросил он Рантолк, присаживаясь рядом с ней.

— Что вы, господин техник второго ранга, — улыбнулась она.

— В таком случае — приятного аппетита! — изголодавшийся от проделанной работы Виллем яростно накинулся на кашу с мясом, не замечая изучающий взгляд сидящей напротив девушки.

— Я давно хотела у вас спросить… — скромно сказала она, когда Виллем перешёл к компоту.

— Спрашивай! — ответил техник, наслаждаясь теплом поглощённой пищи, которое он сейчас чувствовал каждой клеточкой своего расслабленного тела.

— Я продолжаю осваивать язык эмнетвайтов и там есть вещи, которых мне не под силу понять.

— Я не великий знаток языков… — честно признался Виллем, отхлебнув пахнущий вишней напиток из чашки с изображением улыбающегося динозавра. — Английский мой родной, могу что-то подсказать если тебе не понятно.

— Я только по-английски и могу читать, — призналась Рантолк. — Но он для меня слишком сложен. В этом языке есть слова, которые имеют одинаковый смысл, но звучат совершенно по-разному. Например, make и do.

— Эти слова означают одно и то же только на первый взгляд. Разница — в нюансах. Кроме них есть ещё несколько слов, которые на общеяз можно перевести точно так же: create, produce, confect, set about… Каждое из этих слов в определённом смысле можно перевести как «делать».

— Как всё сложно… — расстроилась девушка. — Наверное, мне никогда не научиться этому языку в совершенстве.

— Почему так? — удивился Виллем. — Ведь ты ещё молода. У тебя впереди целая жизнь. Я помогу, если захочешь.

— Спасибо конечно, но… мне уже шестнадцать лет. Максимум, что мне осталось — это четыре года жизни. Если раньше меня не разорвёт тиммер или не поступит приказ открыть врата.

— Я слышал, вы совершенно не боитесь смерти. При этом у тебя явно есть какой-то стимул жить как можно дольше. Если не секрет… КАКОЙ?

— В жизни так много интересного, — загадочно улыбнулась Ран. — Приходите сегодня на ужин — и всё поймёте. Я потратила на ЭТО уйму времени, но очень хотела получить результат. Даже если мы все погибнем послезавтра…

— Даже не думай об этом! — жёстко оборвал девушку техник. — Зачем, по-твоему, я лечу с вами?

— Бывают обстоятельства, которые сильнее нас, — грустно ответила Рантолк.

— Воля дана нам, чтобы быть сильнее обстоятельств, — ответил ей Виллем. — И пошла она к чёрту, эта жизнь, если выступит против нас. — Он залпом допил остатки компота и встал со скамьи. — Пойду заканчивать работу. До встречи на ужине.

***

«Инсания» оказалось крепким орешком. Или «ежом в заднице», как едко сказала бы когда-то Лилия Асплей. Убитый вусмерть карильон вымотал у техника все силы и когда он погасил, наконец, над ним голубой купол, ему хотелось одного — бросить всё и идти спать. Но он кое-что пообещал…и уколы любопытства сейчас были сильнее усталости и апатии. Что-то должно было произойти, он это чувствовал.

Поэтому он убрал карильон Нефрен в ножны и, закинув их за спину, неспешно потопал в сторону центрального входа. Однако обойти десятой дорогой клумбу в этот раз ему не удалось.

— Добрый вечер, техник, — раздался за спиной насмешливый голос.

— Ага, — коротко ответил он.

— На ужин спешишь? — спросила Рыжая.

— Да, — не стал уточнять Виллем.

— Прямо с карильоном?

— Чтоб два раза не вставать.

— Пойдём с нами цветами полюбуемся. У меня от их красоты настроение прямо в космос летит.

Только тут он заметил, что справа от оазиса стоит Нефрен с большой лейкой и смотрит на него.

— Не люблю я цветы, — попытался соврать Виллем. — У меня от их ароматов голова болит.

— Врёшь ведь, — легко раскусила его Айсея. — Ничего у тебя не болит. Нас с Рен не хочешь видеть? Устал от нас? Или… тебе больше девушки голубой масти нравятся?

«О, Боги… Ничем не подтверждённые сплетни расползаются в женском коллективе со скоростью магических фотонов».

— Айсея, я не хотел этого, но скажу. Пятьсот лет назад моё сердце не было одиноким. Причём… оно было разделено пополам. Я не могу тебе иначе объяснить.

— Любовный треугольник, полный ревности, страсти и… Впрочем, ладно. Прошло целых пятьсот лет, техник. Нельзя бесконечно жить прошлым. Тебя такие классные девчонки окружают! А послезавтра всё может закончиться. Завтра последний день. Подумай об этом. Завтра в такое же время мы снова придём с Рен поливать клумбу. Это намёк, техник второго ранга.

С этими словами она развернулась и побежала к малышке Рен помогать ей с поливом говорящей клумбы, которая так пугала техника второго ранга.

***

На ужин снова была жареная рыба с картофельным пюре. Искусная в кулинарии Найглард с готовкой ужина обычно не заморачивалась и скармливала бойцам склада что-то максимально простецкое, но питательное.

Виллем без особого энтузиазма дожёвывал тягучие волокна жареного тунца, когда дверь столовой распахнулась и…

На пороге стояла Рантолк. Но понять, что это она, можно было только хорошенько присмотревшись. Потому что, сменив военную форму на невесть откуда взявшееся вечернее платье девушка обрела совершенно новое качество. В руках она держала какой-то древний музыкальный инструмент, по размеру чуть меньше карильона. От неожиданности все присутствующие, включая Найглард и Виллема, потеряли дар речи. И тут, словно шум горного ручья, звенящую тишину прервал звонкий голос Рантолк.

— Дорогие подруги! Уважаемые наставники мисс Найглард и господин Виллем! Вы все, конечно, знаете, о моём увлечением древней культурой эмнетвайтов. С самого младенчества я мечтала понять, о чём думали люди, что их волновало и…какими они были. Я долго билась, прежде чем начала хоть немного понимать их язык. А когда научилась этому, не могла понять смысл, заложенный в их книгах. Поиск смыслов привёл меня к их музыке. А потом к нам пришёл новый смотритель, эмнетвайт. Наблюдая за ним я кое-что поняла. Кое-что важное. Инструмент, который я держу в руках, назывался «гитара». Пользуясь древним самоучителем, я немного научилась на ней играть. Надеюсь донести до вас то, что стало понятно мне.

Девушка присела на стул, одиноко ожидавший её в углу столовой, перехватила гриф левой рукой и достав из кармана медиатор…

— There is a house in New Orleans

They call the Rising Sun

And it's been the ruin of many a poor boy

And God I know I'm one, — птицей понеслись над притихшей столовой слова древней человеческой песни.

- My mother was a tailor

She sewed my new bluejeans

My father was a gamblin' man

Down in New Orleans…

«Пятьсот с лишним лет назад каждый год первого марта — в первый день весны, мы всем приютом пели хором «Дом восходящего солнца» в знак того, что всё плохое (пусть временно!) закончилось, с надеждой на лучшие, тёплые дни… Я, словно наяву ощутил тепло маленькой ладошки Алмарии, сжимающей мою руку. Ком неумолимо сжал горло, глаза предательски защипало. Это была очень грустная песня. Это было слишком ранящее воспоминание. Меня начало трясти, словно в лихорадке».

— Oh mother, tell your children

Not to do what I have done

Spend your lives in sin and misery

In the House of the Rising Sun.

Well, I got one foot on the platform

The other foot on the train

I'm goin' back to New Orleans

To wear that ball and chain…

Рантолк закончила петь и, аккуратно прислонив гитару к стене, встала со стула. Её щёки пылали. Неизвестно когда подсевшая к Виллему за стол Нефрен что-то молча промакнула платком у него на щеке. Похоже, он этого даже не заметил.

— Это очень печальная песня, — сказала похожая сейчас на королеву Рантолк. — В ней поётся о бедных молодых людях, которых судьба привела в Дом восходящего солнца, где они живут в муках и печали. И я подумала…они чем-то похожи на нас. Люди, которые написали эту песню, не были монстрами. Все разговоры о том, что этот мир гибнет из-за них — ложь. Глядя на нашего техника второго ранга я отчётливо это поняла.

«Я не знаю, что мне дальше делать. Я не знаю, как себя вести после таких слов и что ответить. Я наверняка знаю лишь одно: ни в коем случае нельзя сейчас сказать им о людях ПРАВДУ. Потому что мы действительно были жестокими, агрессивными и беспощадными. И однажды посчитали, что сильнее и бога, и дьявола. А сейчас есть лишь один способ всё исправить — стать таким, как эти девочки меня УВИДЕЛИ».

Виллем медленно поднялся со своего места и, прежде чем что-то сказать, окинул зал взглядом. Медвежья мама размазывала слёзы по щекам. Ктолли лежала на столе, спрятав лицо за руками. Нефрен смотрела на техника снизу вверх странным взглядом, полным… НАДЕЖДЫ?

— Всё будет хорошо, — неожиданно для самого себя сказал Виллем Кмеш. — Потому что мы на этот раз всё сделаем правильно. Мы покинем этот проклятый дом восходящего солнца… я вам обещаю. А вы… пообещайте мне помочь.

— Раскачаем этот мир? — так тихо, что мог услышать только он, спросила Рен.

Глава 10

Виллем Кмеш — Ктолли Нота Сеньорис

Бисквитный торт (часть вторая)/Последнее желание

В предпоследнюю ночь перед отлётом на задание он впервые за всю неделю нормально выспался. Видимо, сказалась напряженная работа предыдущих дней и связанные с тренировками ранние подъемы. И всё бы хорошо, да только перед глазами во сне вновь мелькали странные картинки, сопровождаемые невнятным, похожим на писклявые голоса гномов, бубнением.

«Наверное, от переутомления», — подумал он тогда.

***

Последний день пролетел как одна минута. С утра Виллем не стал утруждать себя ранним подъемом и, хорошенько позавтракав в девятом часу, отправился на холм в компании приписанного к Рантолк карильона «Хистория». Учитывая, что Рантолк и Нофт не входили раньше в состав ударной группы, у техника была надежда, что проблем с клинком будет немного. Он рассчитывал закончить настройку до обеда, но… как часто бывает, ошибся.

«Хистория», самый лёгкий и тонкий из всего парка оружия четвёртого склада, состоял из связки крайне миниатюрных талисманов, к тому же довольно специфических. Поначалу Виллем никак не мог понять логику создавшего клинок мастера. Ну, правда — зачем карильону артефакт, который при активации создавал в радиусе трёх метров благоухающую розами магическую иллюзию? Или талисман, мгновенно устраняющий у владельца клинка насморк и покраснение глаз? Кроме странного функционала столь же запутанными были и магические каналы, соединяющие части карильона. Виллем мучился с ними до тех пор, пока не вспомнил как выглядел неизменный спутник Лилии Асплей «Lapidem Sibilus» — тонкий, изящный, лаконичный. Она в нём не чаяла души, даже разговаривала с ним как с живым существом. Правда, тот меч был изначально создан по заказу её отца — короля Дионна, но и в изящных руках дочери выглядел просто идеально — словно их гармоничное продолжение.

Неожиданно на техника второго ранга снизошло озарение: «Хистория» наверняка была создана мастером-женщиной для женщины-воина — вот и весь секрет… Стало быть, мужская логика при его настройке не применима. Поняв это, он попытался представить, как выглядела бы магическая схема взаимодействия элементов карильона с женской точки зрения. Что для них важно? Что ставится во главу угла? Чем можно пренебречь?

…И это был полный кошмар. Ибо женский образ мышления был и оставалась для него тайной за семью печатями. Настройка каждой цепочки занимала уйму времени и результат достигался далеко не с первой попытки. В итоге заветная команда «Закончить техобслуживание!» прозвучала лишь когда на шестьдесят восьмой остров опустились вечерние сумерки. Настройка заняла целый день, но полученный результат определённо радовал. Любительница древней литературы получит в руки классный инструмент вместо полумёртвой железяки.

Пора было подумать о походе на ужин. Голубая светящаяся полусфера вокруг погасла и в этот момент….

***

— Господин техник второго ранга, — прозвучал за спиной одинокий и, как ему показалось, потерянный голос. Виллем Кмеш повернулся на звук, хотя прекрасно понял, кто к нему пожаловал.

— Добрый вечер, Ктолли, — поздоровался он.

— Я не видела вас со вчерашнего дня… — растерянно произнесла Незабудка.

В сгущающейся темноте Виллем слабо различал черты её лица, но даже этого хватило, чтобы понять — она избегает смотреть ему в глаза.

— Что-то случилось? — поинтересовался он. — Я был занят целый день важным делом. Извини, не предупредил.

— Нет…ничего не случилось. За исключением того, что сегодня наш ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ. Никто не знает, что случится завтра. Командование не отменяло приказа открыть врата.

Голодный и уставший техник начал немного злиться.

— Госпожа старшая фея, неужели вы считаете, что я потратил неделю времени и кучу нервов на то, чтобы всё оставить, как есть? Забудь о приказе. Считайте, с этого момента я ваш командир. Я поведу вас в бой и… отвечаю за вас головой. Если что-то случится, последствия для меня будут очень плохими.

— Не нужно так официально… — неожиданно сказала Незабудка. — Мне это неприятно. И я этого не заслужила.

— Хорошо, — пожал плечами Кмеш. — Просто ты иногда задаешь дурацкие вопросы.

Ктолли подняла голову и в упор посмотрела на него исподлобья.

— Ну извини, ТЕХНИК ВТОРОГО РАНГА! Вот такая я — прямолинейная, негибкая и задающая дурацкие вопросы.

— Сама себе противоречишь. По имени так по имени. Меня Виллем зовут.

— Позволь спросить, — продолжила она не ответив на предложение. — Зачем ты делаешь всё ЭТО?

— Что ЭТО? — не понял он.

— Не прикидывайся дурачком. Ты давно вышел за рамки своих должностных обязанностей, за которые тебе платит «Крылатая стража». Нормальный техник второго ранга уже б неделю беспробудно пил самогон Медвежьей мамы, заодно затащил бы её в постель и…

— Это мои предшественники так себя вели? — перебил девушку техник.

— Нет… — Ктолли снова опустила глаза. — Они ведь все были мечеными…

— Значит, это укоренившееся представление о мужчинах-эмнетвайтах? Вижу, нужно кое-что пояснить. Безусловно, люди в большинстве своём не были образцами порядочности и гуманизма. Вся история нашей расы была историей войн, а это — кровь, грязь и смерть. Но…это совершенно не значит, что все мы были мазаны одним миром. Среди эмнетвайтов было немало достойных. Подобных которым я здесь и близко не наблюдаю.

Ктолли молча слушала, всё так же не глядя юноше в глаза.

— Почему я так поступаю — спрашиваешь ты. До вчерашнего вечера я и сам не имел понятия, зачем мне всё это. Но внезапно понял, что нашёл тех, кого хочу защитить. Только и всего. Я намерен за вас бороться.

Неожиданно девушка сделала шаг вперёд и обняла его. Они стояли в темноте, прижавшись друг к другу. Руки техника совершенно некстати были заняты завёрнутым в холстину карильоном и у него не было возможности ни ответить ей, ни отстраниться.

— Дурак, — дрожащим голосом сказала она. — Я вовсе не это имела в виду. Ты столько делаешь для нас. Может быть потому, что…есть кто-то…особенный? Для которой ВСЁ ЭТО.

Когда до техника дошёл смысл сказанного, он впал в ступор.

— Ктолли… — начал он, пытаясь незаметно перехватить меч одной рукой, чтобы что-то сделать с помощью второй. — Я вижу, нам нужно поговорить. Отпусти меня…на минуточку.

Девушка медленно отстранилась и теперь молча смотрела на офицера.

— В той прошлой жизни я не был одинок. Я не могу сказать, что у меня была девушка, но… моё сердце не было свободно. Хотя тех, кто в нём жил, давно не существует.

— Но ведь ты спас меня от анималистов, когда мы познакомились! Ты всегда как-то иначе ко мне относился. Признай это, наконец! — в сердцах закричала она и потом тихо добавила: — Ты даже злишься на меня…как-то нежно.

«Просто ты мне кое-кого сильно напоминаешь…в отдельные моменты», — подумал техник.

— Всё не так просто, как ты представляешь. Нельзя так легко взять и выбросить своё прошлое на помойку.

Девушка снова посмотрела на него. Виллем почувствовал, что в её поведении что-то изменилось.

— Твоё прошлое умерло, — твёрдо произнесла она. — Его больше нет. Пока ты не отпустишь его, так и будешь гнить в собственном унынии. Хочешь, я исправлю это за пару секунд?

Он хотел сказать, что она ошибается, что он больше не гниёт и у него снова есть в жизни цель, но… не успел. Мягкие девичьи губы нежно накрыли его обветренные от недельной работы на открытом воздухе уста.

— Это со мной впервые, — сказала девушка цвета неба, когда проявление её нежности закончилось. — Спасибо, что не оттолкнул. Моим последним желанием было, чтобы это случилось раньше, чем я погибну.

Он не знал, что ей ответить и лишь молча слушал. Губы всё ещё чувствовали её первый поцелуй.

— Можешь ничего не отвечать — я и так всё поняла. Жаль, что ты меня не любишь. Не извиняйся… — её голос задрожал. — Это нормально.

— Я люблю вас всех, — попытался подсластить горькую пилюлю Виллем. — Но как… детей. Вы все для меня названные дочки.

— Ты неисправимый тупица, — сказала она на удивление спокойным голосом. — И совершенно не умеешь общаться с девушками. Впрочем…может это в тебе и привлекает? Летим к тебе, словно мотыльки на свет.

— Не понимаю, о чём ты…

Она в ответ лишь махнула рукой.

— Отвратительно… — в очередной раз Виллем поразился интонации, которую определённо слышал в прошлой жизни от другой девушки... очень для него дорогой. — Впрочем, в этом весь ты… и с этим ничего не поделать. Ну и ладно. Если я кое-о-чём тебя попрошу… ты сможешь это для меня сделать? Если вернусь живой?

Техник подумал, что обещание исполнить желание будет для Ктолли неплохим стимулом не делать в предстоящем бою «резких движений».

— Да, — опрометчиво согласился он, не поинтересовавшись, что за желание подразумевалось. Спустя секунду Виллем понял, что угодил в ловушку и предпринял попытку из неё выбраться. — Стой, а что за желание? Жениться в мои ближайшие планы точно не входит.

— Отвратительно… — повторила Ктолли с интонацией Лилии Асплей, пинающей лежащий на дороге меч носком сапожка. — Ты слишком много о себе возомнил. Я гордая девушка и не собираюсь никому навязываться. Просто… девчонкам сильно понравились сладости, которые ты как-то приготовил. Если вернёмся целыми и невредимыми — испечёшь на всех бисквитный торт? В качестве награды… Я не обижусь, если Найглард тебе поможет.

Дежавю было настолько явным, что он непроизвольно схватился за голову.

— Тебе плохо? — спросила Ктолли.

— Бисквитный торт… — с трудом выдавил из себя Виллем. — Почему именно он?

— Не знаю, — пожала плечами Незабудка. — Наверное потому, что Медвежья мама такое нам не готовит… А мне он очень нравится…

— Хорошо, — кивнул он в знак согласия. — Будет тебе торт.

…В глубине души шевельнулось дурное предчувствие. Однажды подобное обещание уже привело его к очень плохим последствиям.

***

Виллем Кмеш — Айсея Майс Валгаллис — Нефрен Рут Инсания

No woman, no cry

«Я сказал, что сделаю её счастливой — и эти слова успокоили меня.

Она смогла вдохнуть в меня новую жизнь. И всё равно я…»©

SukaSuka, аниме, 12 серия (18:19 -18:36)

Погруженные каждый в свои мысли они дошли до столовой в молчании. Ктолли направилась прямиком на ужин, а Виллем спустился в подвал, чтобы вернуть «Хисторию» на склад. Он слегка задержался, поэтому в столовой, кроме доедающей порцию рыбы с картошкой Ктолли, ныне присутствовала одна Найглард, задумчиво потягивающая из гранёного стакана прозрачное нечто через коктейльную трубочку. Тонкий запах спирта, чуть тронутый ароматом ванилина и лимона незримо витал в воздухе.

— Мартини будешь? — спросила демоница, искоса взглянув на техника второго ранга.

— Нет, — отозвался Виллем, который не знал, что такое мартини.

— Ну и правильно, — согласилась Медвежья мама. — Настоящие мужики вроде тебя пьют чего покрепче. Мартини, правда, тоже моего производства. Слабенький, градусов тридцать пять всего.

— Мы завтра улетаем утром, — ответил ей техник. — Потому я ничего не буду. Нужно быть в форме.

— Завидую, — сказала Найглард. — Бывают такие моменты, которые пережить трезвой выше моих сил. Как тебе это удаётся? Ах да, ты же герой…

— Герой-не герой — какая разница? Ты лучше скажи — найдётся у тебя в хозяйстве мука, яйца и маргарин?

Медвежья мама заинтересованно взглянула на собеседника, потянула через трубочку напиток и после горестно вздохнула.

— Не понимаешь ты тонкую женскую душу… Я ж за всех вас волнуюсь. Сердце не на месте. А яйца, кстати, все на взятку нашему дорогому начальнику ушли. Тебе они зачем? Неужто готовить что-то собрался?

— С этой женской душой вы все как сговорились, — недовольно буркнул Виллем себе под нос. — Ты к моему приезду всё это подготовь. Два кило муки, полкило маргарина и яиц с … (он вспомнил что яйца будут мелкие, перепелиные)…полсотни. Не забудь.

— Ты так и не скажешь, что задумал? — подмигнула уже слегка захмелевшая смотрительница.

— Рано пока. Боюсь сглазить. — он залпом допил остатки компота из стакана и посмотрел в лицо Найглард. — Ну, я пойду. Спасибо за ужин.

— Спокойной ночи, — ответила тролль-тян. — Когда они у тебя будут не такими одинокими?

Чтобы не развивать тему тонкостей женских душ, техник второго ранга счёл за благо покинуть столовую как можно скорее.

***

Фобия цветочной клумбы всё ещё не отпускала. Но он привык быть хозяином своего слова, а данное вчера Айсее и Нефрен обещание вместе посетить оазис перед отбоем обязывало. Именно поэтому прямо из столовой он направился в обитель цветов.

Ещё издали в свете фонаря он увидел одинокую девичью фигуру. Начёсы в виде кошачьих ушек с головой выдавали их обладательницу. К его большому облегчению, девушка стояла чуть в стороне от клумбы и до разговорчивых цветов было никак не меньше десятка метров.

— Опаздываешь, техник.

— Начальство не опаздывает, оно задерживается, — попытался пошутить Виллем. Судя по укоризненному взгляду рыжей, получилось так себе.

— Да ладно тебе… «начальство». Нет, ты конечно офицер — с этим не поспоришь, но зверям это по барабану.

— Ты чего одна пришла? — решил сменить тему техник. — Не наблюдаю поблизости ни Нефрен, ни лейки. Я-то думал мы цветы поливать идём.

— Цветы — только повод, — ответила рыжая заговорщически подмигнув. — К тому же… Рен отказалась. Цветы больше я люблю, а она так — за компанию ходит. Но мне это на руку.

— Что ты в таком случае хотела? — спросил техник.

— Я знаю, что с Ктолли ты уже пообщался, — всё так же ехидно улыбаясь произнесла девушка. — И по её реакции поняла, что ты ей отказал. А это значит — у меня есть шанс.

«О, Боже! Помоги мне это пережить достойно», — подумал техник второго ранга.

— Я намекал тебе вчера, повторю ещё раз — прошлое меня не отпускает. Вот когда моё сердце будет свободно…

— Стоп! — прервала его несуразные отмазки Айсея. — Ты, видимо, не понял что мне от тебя нужно. А вдруг наши интересы совпадают? — она подмигнула ему в очередной раз.

— Это как? — намёк рыжей феи в который раз за сегодняшний вечер поставил его в тупик.

— Попробую объяснить, — лицо девушки неожиданно стало серьёзным. — Ктолли у нас натура романтическая. Соответственно, ей любовь-морковь подавай. Именно этого она у тебя искала. А я барышня простая, а потому…

— … А потому? — переспросил Виллем, сердце которого бешено колотилось от волнения.

— …соблазнила б я тебя, техник второго ранга. Никакой любви, никаких обязательств — только дикий звериный секс. Нет у меня желания на родину фей девственницей отправляться.

Столь откровенное признание его просто добило. Виллем безвольно опустил руки, соображая что ответить.

— Ты молодой, горячий юноша. Сам признавался, что женщин любишь, — продолжила Айсея. — Так почему бы и нет? Или я тебе настолько не нравлюсь?

Техник второго ранга медленно поднял на неё глаза.

— Ты красивая девушка. Очень красивая. Я не могу сказать, что ты мне не нравишься. Но… я не смогу тебе помочь.

— Это почему же? — возмутилась девушка-кошка. — Неужели тебе рыжие не нравятся?

— Как раз наоборот, — ответил Виллем, вспомнив развевавшиеся на ветру огненные пряди Лилии. — Я говорил тебе вчера. Я до сих пор не могу её забыть.

— Вешаешь лапшу, техник, — разозлилась Айсея. — Вообще-то ты вчера про две половинки своего сердца рассказывал. Стало быть, сердце у тебя большое. Где две девушки было, там и три поместится. Да я и не собираюсь к тебе в сердце лезть! Давай просто сделаем это.

— Не могу. Прости. Первый раз — с тем кого любишь. Только так.

Айсея опустила глаза. А когда вновь подняла их, он увидел в них боль, печаль и…одиночество?

— Вот как… Очень жаль. Но, в общем-то, мне всё ясно. И почему Рен не пошла со мной — тоже. Ты лоликонщик, техник второго ранга. Но я никому об этом не скажу. Потому что она моя подруга, а то, что между вами в архиве было — это ваше сугубо личное дело. Гудбай.

Виллем открыл рот чтобы возразить, но рыжая красавица с кошачьей грацией перепрыгнула через живую изгородь из подстриженных кустов и растаяла в темноте.

«Ну и дела, — обалдело подумал он. — С такими раскладами феи меня в бою быстрее грохнут, чем звери».

Настроение молодого офицера упало ниже нулевой отметки. Хуже всего было то, что два предложения за один вечер расшевелили в его душе воспоминания, которых он всячески старался избегать. То, что вчера шевельнулось под звуки «Дома восходящего солнца», сейчас поднялось в полный рост. Не вполне осознавая, что он делает, Виллем принялся нарезать круги вокруг клумбы, к которой недавно боялся даже приблизиться.

— Тебя что-то беспокоит? — раздался знакомый шёпот.

Он остановился. Нечего опасаться. Нечего терять. Всё давно погибло.

— Да, — спокойно ответил Виллем.

— Нет взаимности с… тычинками? — участливо спросил голос.

— Скорее наоборот, — возразил техник второго ранга. — Я совершенно не понимаю девушек. И не умею себя с ними вести. Вся моя юность прошла в учёбе боевому искусству и сражениях. У меня совсем не было времени…

— Ох уже это двуполое размножение! — раздался ворчливый голос с другого конца клумбы. — Понапридумывают двуполые себе каких-то глупых ритуалов и морочат друг другу голову. То ли дело мы, вегетативщики! Пустил усик с побегом, хлоп! — и ты уже многодетный. Но и пестики с тычинками тоже вещь удобная — соблазнил пчелу сладким нектаром и — опа!

— Это всё равно не доступно для его вида, а нас просили ему помочь — помнишь? — ответил первый голос.

— Да с кем я, в конце концов, разговариваю? — поинтересовался Виллем Кмеш.

— Ты так долго обходил нас по большой траектории, что успел всё забыть. Я перед тобой. На расстоянии метра.

Прямо под ногами техника красовался в свете фонаря всё тот же ярко-лиловый георгин, что и в прошлый раз.

— Прости… — извинился техник. — Ты не меняешься. В смысле… всё так же прекрасен.

— Спасибо за комплимент, — поблагодарил георгин. — Но я скоро отцвету. А через некоторое время впаду в спячку и сброшу листья. Тогда тебе придётся иметь дело с моими вечнозелёными братьями, а они колючие не только снаружи, но и…

— В общем, мы тебе тоже поможем, — перебил лилового красавца всё тот же скрипучий голос. — Ты плохого о нас не думай — раз просили помочь, то куда от этого денешься.

— Кто просил? Кто-то из фей? Или может… одна молодая демоница?

— Нет, человеческий герой, — ответил ему лиловый. — То существо, что просило тебе содействовать, не подходит ни под одно из твоих определений.

— Кто же она тогда? — удивился офицер.

— Мне сложно найти правильное определение, но скорее его можно охарактеризовать словом «верховная богиня», — ответил георгин, в который раз повергнув Виллема в шок.

«Наверное, мой удел воевать, а не распутывать вот это вот всё», — подумал он.

***

После очередного шокирующего признания некоторое время все собеседники молчали.

— Эй, человеческий герой, — подал наконец голос вечнозелёный со скрипучим голосом. — Так тебе помочь в твоём дурацком вопросе по поводу вашего второго пола или как?

— Да что ты его спрашиваешь! — возмутился георгин. — Видишь, он не знает, что делать. Ещё погубит из-за этого свой пестик и пять тычинок заодно.

— Эй, я вам не гладиолус какой-то! — возмутился офицер. — Требую уважительного к себе отношения.

— А что ты против гладиолусов имеешь, двуполый? — раздалось откуда-то из центра клумбы.

— Всё, хватит! — убил в зародыше зарождающийся конфликт лиловый. — Моё предложение следующее. Олеандр!

— Я здесь, — качнул веткой разлапистый куст с белыми пахучими цветами.

— На сколько хватит жизни твоей ветки, если человеческий герой её срежет?

— До следующего утра так точно, если в воду поставить, — ответил куст.

— Срежь ветку, где цветов побольше, — обратился лиловый к технику. — Поставишь в воду возле своей постели. А ночью мы всё нужное нашепчем на ушко.

— А почему именно я? — обиженно спросил олеандр. — Всяких жасминов, что ли, мало?

— Они не такие пахучие, — аргументировал своё решение лиловый. — Запах сильно способствует. Ну не коноплю ж ему для вдохновения срезать. Не дорос он ещё до конопли.

— Да хоть маковый цвет! — недовольно отозвался куст, протягивая Виллему густо покрытую цветами ветку. — Режь.

***

Он проснулся глубокой ночью от ощущения, что спит не один. Что-то подозрительно тёплое и мягкое находилось справа от него. В комнате стоял стойкий запах цветущего олеандра.

Яркие счастливые сны о разделённой любви, которые всю ночь ему снились, вмиг выветрились из головы. Он осторожно потянулся к магическому кристаллу ночника и включил его.

У него под боком, свернувшись калачиком, тихо спала Нефрен.

«Тупица, забыл закрыть комнату изнутри», — отругал он себя с досадой.

Юная девушка, которая на поле боя стоила целого взвода, во сне ничем не отличалась от какой-нибудь лоли-пастушки гусей из его детства. Или… Алмарии Дафны, его названной дочери. Той, которая обещала когда-то дождаться и испечь бисквитный торт.

— Эй… — осторожно потрогал он её за плечо. — Малышка перевернулась на спину и очень мило засопела во сне. — А ну-ка просыпайся! — он взял её обеими руками за плечи и слегка встряхнул.

Девочка вздрогнула и широко раскрыла бездонные серые глаза.

«Вообще-то она прекрасна, — подумал техник. — Впрочем, как и её подруги».

— Как ты здесь очутилась? — без лишней дипломатии спросил он.

— Я долго не могла заснуть. Завтра предстоит тяжелый день. Твоя комната была не заперта. Вот я и…

— Из-за тебя меня вчера обозвали лоликонщиком! — сурово обвинил малышку Виллем. — Что это за шутки такие? Я тебе что — печка, чтобы об меня приходить греться? Или, может, тебе тоже от меня что-то нужно?

— Нет, — спокойно ответила девочка. — То, чего у тебя просили Айсея и Ктолли, мне не нужно и даром. Мне важно, чтобы у тебя всё было хорошо. Вчера это было сильно не так — я почувствовала. Я пыталась объяснить тебе в прошлый раз, но ты не понял.

«Загадочная женская душа… Что-то олеандр не сильно пока помог».

— Если тебе ничего от меня не нужно, может быть, отправишься спать в свою комнату? — как можно более спокойно спросил техник. — Иначе о нас завтра снова чёрт-те что понарассказывают.

— Не расскажут, — ответила девочка. — Потому что они знают, что я пошла к тебе.

— И ты так спокойно об этом говоришь?! — взорвался Виллем.

— Конечно, — безмятежно ответила Рен. — Потому что мне ничего от тебя не надо. Раньше они боялись, что я заберу тебя у них. И потому спешили. Но ведь нельзя забрать то, что никому из нас не принадлежит.

— Так что же, чёрт возьми, ты хочешь?

— Я же сказала — тепла. Мне было холодно, — без тени фальши ответила Нефрен. — Ради этого я готова быть твоей кошкой, когда тебе плохо. Которая никогда ничего не попросит, но всегда согреет в холодную погоду. Которой можно высказать всё, что думаешь, без риска ненужной огласки.

«Мало мне говорящих цветов, рыжей нимфоманки и влюбленной старшей феи. Теперь ещё кандидатка на должность домашнего животного пожаловала».

Виллем совсем было собрался прогнать малышку прочь, как она неожиданно произнесла:

— Ты ведь хочешь понять, что у девушек на уме? Если всё время будешь бежать от них, никогда не найдешь ответ. Иди на встречу опасности — а вдруг её и вовсе нет?

«Я что, настолько безнадёжен что даже она заметила? Плохи твои дела, Виллем. Если олеандр не поможет, жизни в женском коллективе мне не будет. А я обещал их защитить и выпустить на свободу».

— Ладно, оставайся, — неожиданно для самого себя согласился он. — Но если только…

— Спокойной ночи, Виллем, — тихо сказала Рен и, повернувшись на другой бок, мгновенно уснула.

Улёгшись рядом с ней, он почувствовал, как девочка тут же прижалась к нему спиной и свернулась калачиком под боком. Совсем как Алмария много лет назад, когда холодными зимними ночами они грелись теплом собственных тел, накрывшись одним одеялом на двоих.

***

Он проснулся от того, что дракон на часах девять раз выплюнул из бронзовой пасти огонь.

«Проспал».

Не открывая глаз, он опустил правую руку и нащупал пустоту.

«Ушла… давно?»

Из комнаты фей раздавался звонкий голос Ктолли, руководящей сборами, а со стороны кухни — звон убирающей посуду Найглард. Два часа до отлёта. Успею.

Он открыл глаза и первое, что увидел были опавшие лепестки олеандра. Весь стол, на которой стояла ёмкость с веткой, был усыпан ими. Изменилось ли что-то?

Вдруг отчего-то больно кольнуло сердце. Она же ещё малышка…не мёрзла ли во сне? Не будут подруги хуже относиться к ней после её поступка? Не испортил ли он жизнь влюблённой Ктолли своим отказом? А может, и с Айсеей нужно было помягче обойтись? А потом перед его внутренним взором возникли те, кого он всегда боялся признать особенными. Алмария и Лилия. Две половинки его сердца, две стороны одной дурацкой личности по имени Виллем Кмеш. Странно, но почему-то впервые за полтысячи лет его сердце наполнилось не скорбью, а нежностью.

«Они всегда будут со мной, что бы там не случилось, — подумал он. — А феи… да я же их всех по-своему люблю. Потому что любовь это не только страсть. Не только секс. Мать и дитя, бабушка и внучка, отец и дочь, девочка и…кошка. У неё много проявлений».

Жизнь стала проще и понятнее, но что-то безвозвратно исчезло после этой ночи. Он открыл окно, чтобы свежий утренний воздух вытеснил из комнаты резкий запах цветущего олеандра.

«Спасибо тебе, кто бы ты ни была, — подумал он, обращаясь к своей неведомой покровительнице. — Благодаря тебе я понял, что такое любовь. И это знание принесло мне счастье».

…Теперь он, наконец, был готов принять всё, что последует дальше.

Глава 11

Виллем, Лаймскин, Ктолли, Айсея, Нефрен, Нофт, Рантолк

Scarborough Fair (часть первая)

Тиммеры начали высадку на пятнадцатый одновременно с первыми лучами солнца. Отдалённо напоминающие увеличенные копии семян давно вымершего дерева клён, споры шестого зверя, кружась в потоках восходящего воздуха, один за другим подымались с поверхности, чтобы, достигнув уровня острова, сложить крылья и спикировать на него. Их порхающий полёт можно было назвать завораживающим, если бы не смерть, которую они с собой несли.

Несмотря на ранний час, врагов ждали и их появление не осталось незамеченным. Едва первая партия спор поравнялась с линией пылавшего багряным горизонта, зенитчики «Крылатой стражи» открыли по ним огонь из всех видов оружия. То здесь, то там с неба падали ошмётки разорванного в клочья звериного зародыша. И это было хорошо, ведь стоит споре превратиться в зверя — уничтожить её смогут лишь вооружённые чудо-оружием боевые феи.

Виллем до боли в глазах всматривался в небо. Техник договорился с Лаймскином, который сейчас находился в отдалённом командном пункте, что самостоятельно отдаст лепреконам команду к атаке, когда обстановка того потребует. Фальстарт мог стОить оборонявшимся слишком дорого, как и промедление.

«Пока ПВО справляется — надо ждать, — подумал он и посмотрел на девушек. — Как они там?»

Ктолли, как и весь день с момента отлёта с шестьдесят восьмого, не смотрела в его сторону — но сейчас совершенно по другой причине, чем вчера. Судя по выражения её лица и дрожащим рукам, Незабудка вошла в боевой транс и лишь ждала команду, чтобы начать крушить всё на своём пути. Нереализованный вененум уже бушевал в её крови. Требовался лишь щелчок невидимого триггера, чтобы берсерк сорвался с места и приступил к кровавой жатве.

Айсея выглядела расслабленной, но по нехарактерной для девушки молчаливости можно было догадаться: внутри она напоминала сейчас туго сжатую пружину, стремившуюся выпрямиться и покалечить того, кто встанет на её пути. Спокойствие девушки-кошки было обманчивым, как и её внешность. Развевающиеся по ветру пряди огненно-рыжих волос и безмятежная улыбка на лице могла обмануть кого угодно, но не бывалого рубаку Виллема Кмеша.

Рантолк так же, как и Виллем пару минут назад, пристально всматривалась в небо, одновременно нежно, словно котёнка, поглаживая лежащий на коленях меч. Судя по всему, она относилась к предстоящей битве со здоровым фатализмом — как к очередному испытанию, которое предстояло пережить.

Розововолосая Нофт смотрелась полной противоположностью своей безмятежной подруги. Как и Ктолли, стриженая начала выработку яда и была готова применить его по назначению в любую секунду. Глядя на неё, Виллем неожиданно понял, кого она ему напомнила. Во времена детства техника граждане знатных родов любили разводить в своих поместьях собак бойцовских пород. Свора подобных животных, выпущенная на выгул на ночь, вполне заменяла феодалу целое подразделение охраны, ибо любой посягнувший на его территорию будет немедленно разорван в клочья. В глазах коротко стриженой феи сейчас пылал тот же холодный огонь ненависти, что и у кровожадных аракарских бультерьеров из тех далёких времён.

Единственной невозмутимой во всей ударной группе оставалась «Мышка» — Нефрен Рут Инсания. Девочка стояла неподвижно, словно маленькая статуя, упёршись руками в эфес воткнутого остриём в землю карильона. Похоже, смертоносную лоли совершенно не интересовало происходящее в небе, будто от этого сейчас ничего не зависит.

Внезапно ожил прибор магической связи, который накануне вечером вручил Виллему капитан.

— Как обстановка? — коротко спросил Лаймскин.

— Всё сыплются. Много их, чёрт… — выругался техник второго ранга.

— Зенитчики обещали убрать половину, остальные ваши.

— Справимся, — ответил Виллем то, в чём в данный момент малость сомневался. Вот если бы всё сейчас зависело только от него…

— Запомни: сдать пятнадцатый остров врагу мы не имеем права, — продолжил Лаймскин. — Стоит зверям захватить его и тогда…

— Я помню, — перебил его Виллем. — Мы постараемся.

Отдавать плацдарм в небе, с которого звери смогут атаковать другие острова — подобно смерти.

— Если не справитесь — врата на родину фей придётся открыть. Именно поэтому приказ не был отменён.

— Я здесь для того, чтобы это избежать. Всё, капитан — говорить больше не могу, становится жарко. Пятиминутная готовность! — крикнул он феям.

— Попутного ветра, техник. Да пребудет с вами сила предков. Держитесь, — ответил Лаймскин. — Конец связи.

Едва он успел защёлкнуть клипсу рации на поясе, как первые не сбитые ПВО споры начали с характерным звуком лопаться на поверхности острова, раскрываясь и подставляя лучам восходящего солнца похожих на уродливые растения тварей.

— Вперёд, — негромко скомандовал он.

— По-о-о-о-о-ог-нали! — раздался у него за спиной истошный возглас Незабудки. — Смерть зверью!!!

Шелест расправляемых крыльев слился с боевым кличем.

***

Нормального карильона в «закромах родины» для него не нашлось. Перерыв все пыльные углы, Виллем обнаружил в чулане со всяким хламом единственный поломанный персиваль — магический меч самого низкого класса, который после долгих «танцев с бубном» он сумел оживить процентов на двадцать. Впрочем, выделять вененум в больших количествах в его нынешнем статусе «собранного по кусочкам» было абсолютно противопоказано. Поэтому не оставалось ничего другого, кроме как надеяться, что против таких неразумных и неуклюжих тварей, как тиммера, он сумеет справиться на одной голой технике фехтовальщика. Так он думал до тех пор, пока не увидел, что вытворяет стая тиммеров в реальном бою. Это животное (или растение?) обладало огромным количеством «стебельков» и «листиков», которые легко могло трансформировать то в копьё, то в зубастую голову, а то и в молот — в зависимости от необходимости. Биться в одиночку против тиммера по сложности было примерно тем же, что одному противостоять целой роте вооруженных до зубов вышколенных ландскнехтов. Хвала всем древним ящерам, которым поклонялись меченые расы, что вооруженные прошедшими техобслуживание карильонами феи справлялись с боевой задачей на отлично. Начав стричь головы зверей на нижнем ярусе, через некоторое время бой переместился вверх, оставив недобитых врагов на милость техника второго ранга. К своему удивлению, Виллем откуда-то знал, что тиммер после смерти моментально порождает новую спору, которую нужно успеть уничтожить пока из неё не вылупился очередной враг. Собственно, его задача сейчас состояла в «добивании» остатков уничтоженных врагов. Откуда-то из глубин сознания всплыло, что цикл реинкарнаций пятого зверя не может быть меньше пяти и больше двадцати.

«Откуда я это знаю? — в который раз мелькнуло в его голове. Но уже в следующее мгновение несущаяся в грудь чёрная стрела превратившегося в копье побега заставила его поддаться отработанному годами инстинкту, а не разуму. – Я потом об этом подумаю».

***

Первая атака зверей захлебнулась к обеду. Пятнадцатый остров изрядно обогатился свежими удобрениями из мёртвой органики. Потерь среди личного состава штурмовой группы не было, если не считать растяжение связок у Нофт и глубокую царапину на плече Айсеи, которую умирающий тиммер зацепил кончиком стебля-копья в агонии.

— Хотел обнять, но я ему не дала, — шутила рыжая, пока парамедик-ликоид обрабатывал и бинтовал её рану. — Потому что техник сказал: первый раз — только по любви.

Ещё не остывшая от горячки боя Ктолли изменилась в лице и покраснела, но сделала вид, будто ничего не слышала. Виллем счёл за благо последовать её примеру.

— Странно они себя ведут, — сказала Нофт, смывшая с рук остатки крови и слизи убитых врагов. — Никогда не слышала, чтобы тиммера волнами нападали. Для аврор это обычная тактика, а вот шестой зверь…

— История знает два подобных случая — в 201-м и 318-м годах от вознесения Регул-айра. На восемнадцатом и сорок пятом островах соответственно, — ответил ей Виллем, прежде чем снова задуматься «откуда мне это известно?»

— И что? Там тоже такими толпами нападали? — поинтересовалась стриженая.

— Нет, — ответила ей Нефрен, стирая следы крови с клинка. — В первом случае их всего полсотни было и они атаковали остров двумя волнами, по двадцать пять зверей каждая. Первая волна была утром, вторая после обеда.

— Ага, так значит расслабиться сейчас нельзя? Только уйдём, как они снова полезут.

— Надо у Лаймскина спросить, что разведка видит. Наберешь его, ваше техническое благородие? — подмигнув, спросила у Виллема рыжая.

«От её вчерашней хандры не осталось и следа, — подумал техник. — Или она что-то задумала».

— Кстати, у меня спина как-то сильно заболела, — скорчив страдальческую мину выдала Айсея. — С чего бы это?

«И таки задумала! Не сдаётся, молодец».

— Побочный эффект от переизбытка в организме вененума, — ответил ей складывающий аптечку медбрат-ликоид. — Медицина против такого бессильна.

— Как это бессильна? — удивился техник. — В наше время было общеизвестным фактом, что передоз вененума снимается жестким…

— О-о-о-о, — в экстазе застонала рыжая. — Неужели это то, о чём я подумала? Жёстким, звериным…

— … массажом! — обломал её техник.

Рыжая бестия хитро прищурилась.

— Ну так как, техник? Помассируешь мне спинку? — сказав это, она бросила быстрый взгляд на Нефрен, которая оставалась совершенно невозмутимой.

— Легко, — отозвался Виллем с улыбкой. — Только сперва начальству позвоню.

Он снял с пояса прибор магической связи и нажал кнопку вызова.

— Капитан, говорит техник второго ранга Кмеш. Мы закончили, потерь нет. Хотим понять, что задумал противник. Можем ли мы временно покинуть позицию? У нас есть легко раненая, с ней бы поработать…

— Сейчас спрошу у разведчиков… Дай мне пару минут, — ответила рация голосом командира-рептилоида.

Пять следующих минут они строили предположения на тему, успеют ли до следующего боя пообедать, как рация опять ожила.

— Техник второго ранга! — торжественно изрёк голос из прибора. — Отводите бойцов на исходные. Противник отступил от линии столкновения. Похоже, на сегодня всё.

— Ура, каникулы!!! — совершенно по-детски обрадовалась Нофт. — Ран, жаль что ты гитару в рейд не взяла. Сейчас бы сбацала нам что-нибудь после обеда.

— Давай сначала поедим, ладно? — укоризненно ответила ей Рантолк. — Да я кроме той песни, что вам в столовой играла, ничего больше и не выучила. Вернее, знаю слова ещё одной, да аккорды не освоила.

— Что за песня? — спросила стриженая.

— Песня про то, как девушка предлагает своему поклоннику сходить на ярмарку и там выполнить пару её невыполнимых желаний. Например, сшить рубашку без единого шва.

— И тогда что? — спросила Айсея.

— И тогда она его полюбит на всю оставшуюся жизнь.

«Чёрт, кажется эту песню я тоже знаю, — подумал Виллем. — Алмария очень её любила и напевала, когда возилась по хозяйству».

— Песня часом не «Scarborough Fair» называется? — поинтересовался он.

— Как вы догадались? — удивилась Рантолк. — Хотя…вам очевидно проще. Да, это именно она.

— Ран, так спой нам просто так, без этой, как её… гитары. Голос у тебя хорош, послушаем с удовольствием.

— Я подумаю, — уклончиво ответила Рантолк.

Окинув поле боя в последний раз, штурмовая группа в полном составе отбыла на исходную позицию, где их ожидала полевая кухня с горячим обедом.

— Спина болит — разогнуться не могу… Опереться бы на кого-то, — притворно пожаловалась Айсея, приобнимая Виллема с левой стороны. — Не будешь против, командир?

— Тебя ж вроде не в ногу ранили? — спросил Виллем.

— Айс, хватит выпендриваться, — тихо прокомментировала предложение сослуживицы Нефрен, одновременно взяв техника под правую руку. — Виллем тоже не железный, дайте ему отдохнуть наконец. Он нам нужен живой и здоровый.

С этими словами девочка посмотрела на рыжую таким взглядом, что та поспешила убрать свою руку.

— Ладно, пусть отдыхает… — сказала она сконфуженно.

***

— Чёртовы рептилоидские повара! Кормили б лучше своих тирранозауросов вкупе с птеродактилями, так нет… Не могу я их стряпню есть, — возмущалась рыжая.

— Айсик, что тебя не устраивает? — спросила её Ктолли, неспешно прихлёбывая суп из миски. — Мясо есть, овощи есть…

— Да неправильное оно какое-то! — ответила начальнице Айсея. — Вроде всё на месте, но всё не то. А специи вообще непонятно из чего сделаны.

— Очень даже понятно, — отозвалась Нефрен, тщательно прожёвывая жилистое мясо неизвестного зверя. — Мясо рептилоиды только кошерное едят — гигантских рогатых фрогов и комодорских варанов. Они их на фермах на семнадцатом острове разводят. А специи звероящеры из вяленых насекомых производят. Некоторые являются афродизиаками{?}[вещество, усиливающее половое влечение], кстати! Экстракт шпанских мушек, например.

Упоминание актуальных для Айсеи специй не возымело никакого эффекта. Очевидно, она просто не знала, что такое афродизиаки.

— Лучше б кроликов разводили, — поморщилась она. — Может, наехать на Лаймскина — пусть в следующий раз Найглард с нами на задание возит? Её хавчик в разы вкуснее.

— Ага, щас! Так он и согласится. А она — так и поедет! — ответила ей Нофт. — Медвежью Маму дальше шестьдесят восьмого никуда не вытащишь. Она зверей панически боится.

— А медведь ей не зверь? — ехидно спросила Айсея.

— Медведь ей корм! — ответила стриженая. — Всё детство тушёную медвежатину ели. Забыла, что ли?

— Не о том мы говорим, — вклинилась в беседу Ктолли, только что вернувшая повару-лиззарду пустую тарелку. — Обедать закончили?

— Да! — хором отозвались феи.

— Ну тогда… — она бросила на Виллема быстрый и нарочито равнодушный взгляд. — Господин техник второго ранга, как вы насчёт обсудить результаты боя?

— Положительно, — ответил Виллем, который рассчитывал после обеда полчасика вздремнуть (и потому сейчас упомянул про себя пресвятого тираннозауруса).

— Как по мне, результаты очешуительные! — сказала Айсея. — Мы их крошили, как капусту. Мой карильон как будто подменили — работа техника налицо. Да и те приёмчики, которым он неделю нас учил…

— Не согласна, — тихо возразила Нефрен. — Неужели никто не понял, что они нас просто прощупывают? Ищут слабые места? В следующий раз такой шары не будет. Что скажешь, Виллем?

— Скажу вот что, — ответил ей Кмеш после минутной паузы. — Я ( "…откуда то?" ) знаю, что звери полуразумные существа, имеющие примитивные способности анализа и обобщения данных («грёбаный тирранозаурус!!! Это я сказал? О, Боги!»). Сегодня они столкнулись с новым для себя боевым порядком и приёмами обороны. Наверняка их это озадачило. Не время расслабляться. Да, и ещё одно — пока не забыл. Если случается что-то из ряда вон выходящее, по команде взлетаем и образуем в воздухе трёхмерную сферу. Все располагаются на разной высоте и каждый рубит свой горизонт. Это если станет совсем плохо.

— А вы, техник второго ранга? — встревоженно спросила Незабудка.

— А я буду прикрывать вас снизу. На острове тоже хватит работы.

— Но… — лицо Ктолли вытянулось. Она явно подбирала слова, боясь сказать что-то лишнее. — Это может быть слишком опасно. Количество врагов в нижнем ярусе и в воздухе может быть примерно равно и тогда вы в одиночку…

— Не переживай за меня, — успокоил старшую фею техник, вогнав её в краску. — Я справлюсь.

— Да я и не переживаю, — тихо ответила Незабудка. — Дурак.

…И дальше до самого вечера ничего не происходило. Девчонки — все, кроме Ктолли, вовсю дурачились, пытаясь заставить Рантолк спеть а капелло обещанную песню. Ничего этого техник второго ранга уже не слышал, потому что тихо уснул, прислонившись к дереву, примерно через час после обеда.

***

А потом случилось то, чего он больше всего боялся. Рация ожила в два часа ночи, мгновенно вырвав его из сна.

— Тревога, — сказала труба голосом Лаймскина. — Пошла вторая волна, все на позицию.

Вскочив на ноги, Виллем первым делом разбудил Ктолли, а та подняла остальных бойцов. Когда они прибыли на передний край, их заспанным глазам предстала ужасная картина. Всё небо, ярко подсвечиваемое шарящими по нему прожекторами, было густо усеяно опускающимися на остров «парашютиками» звериных спор. Ночь обещала быть жаркой. Виллем схватил рацию.

— Капитан, ситуация критическая — враг бросил на нас все силы. Дайте команду ПВО — пусть выложатся на полную.

— Они её уже получили, — проскрипела трубка.

— Какого чёрта тогда молчат зенитки? Дайте море огня!

— Там что-то непонятное… — нехотя ответил капитан. — Магическое оружие напрочь перестало работать. Ни системы наведения, ни радары… словно кто-то блокирует воздействие магии. ПВОшники уехали на склад за чистым огнестрелом, будут с минуты на минуту. Надеюсь, блокировать законы физики звери пока не умеют.

«С минуты на минуту выльется в полчаса, — мелькнула в голове техника. — Значит, когда они вернутся, две сотни зверей уже будут вовсю биться с пятью девчонками и одним полуинвалидом». Решение пришло мгновенно.

— Капитан, дайте команду все прожекторы направить так, чтобы полностью осветить пространство над полем боя. И пусть их зафиксируют, птеродактиля ради! Нам нужно ясно видеть противника.

— Что ты задумал? — с тревогой спросил капитан-лейтенант.

— Мы атакуем не дожидаясь работы ПВО, прямо сейчас. Если все запущенные споры достигнут острова — с таким количеством зверей мы не справимся.

— Делай как знаешь — мне важен результат. Кстати, карильоны работают?

Виллем осторожно вынул персиваль из ножен и привычным усилием воли качнул в него маленький глоток собственной жизненной энергии. Древнее оружие отреагировало мгновенно, осветив окрестности ярким голубым свечением магических каналов.

— Работают, — уверенно ответил он. — Ждём свет. Быстрее, капитан! МОРЕ СВЕТА!

— Конец связи, — устало отозвался Лаймскин.

***

Свет «дали» через три минуты и это было гораздо быстрее, чем Виллем ожидал. Прожекторщики сработали на удивление точно — видимо, опыт посадки дирижаблей в ночное время «по лучу» давала о себе знать.

— Ктолли! — позвал он старшую фею.

— Да, командир! — отозвалась Незабудка, уже вовсю дрожащая от распирающего её яда.

— Боевое построение — сфера-три Д: ты по центру, двое сверху, двое снизу. Я добиваю всё, что падает на остров. К бою!

— Атакуем! Все вверх! — крикнула Незабудка своим бойцам, расправляя крылья. — А-а-а-а-а-а-а, пог-нали!

***

Пока звери пребывали исключительно в формате спор, он вроде бы неплохо справлялся. Проблемы начались, когда Виллем понял, что не успевает уничтожить всё, что пролетело мимо фей и достигло острова. Пока счёт вылупившихся из спор врагов не превышал пары десятков, это не напрягало. Но в какой-то момент заметил, что всё пространство вокруг него полностью закрыто копошащимися, похожими на чёрные взбесившиеся одуванчики, тварями. Чтобы везде успеть, он применил «рывок соловья-разбойника», но для этого пришлось впрыснуть в персиваль в два раза больше яда, чем позволяло его состояние. Начали ныть кости, что-то потекло из уголка рта. Проверять, кровь это или что-то другое не было ни времени, ни смысла. Со всех сторон его окружали тянущиеся, летящие, подкрадывающиеся щупальца врагов. Через некоторое время он настолько устал рубить и уклоняться, что начали неметь руки. Видимо, по этой причине он и пропустил удар. Превратившийся в копьё стебелёк тиммера пробил его левую руку насквозь, выйдя наружу с другой стороны. Конечность вспыхнула адской болью, хотя кость была не задета. Собрав в кулак волю, он обрубил шип и выдернул из руки его остатки. Из раны обильно хлынула кровь. Рукав моментально набух кровью сверху донизу.

«Никаких артерий там нет, — попытался убедить себя он. – Иначе я бы уже был мёртв. Но…с таким кровотечением… Минут на десять меня хватит».

Неожиданно что-то изменилось вокруг него. В первое мгновением он даже не понял, что именно. Сначала в окружавшей его чёрной стене образовалась брешь. Секунду спустя она расширилась и во все стороны полетели ошмётки отрубленных стебельков и веточек. А ещё спустя несколько секунд на него буквально свалились с неба два ангела-спасителя. Один серо-пепельный, другой — ярко-голубой.

Следующие несколько минут они в три клинка молча вырубали всё, что ещё недавно грозило технику второго ранга неминуемой гибелью. Раненая рука болталась плетью и он её уже почти не чувствовал. Остановились они лишь тогда, когда в непосредственной близости никого не осталось — только похожие на скошенную сенокосилкой траву останки порубленных зверей. Только тогда Виллем осознал, насколько всё плохо. Земля поплыла из-под его ног. Усилием воли он впрыснул в кровь очередную порцию вененума и только тогда сумел восстановить равновесие.

— Спасай его, — коротко сказала Рен обращаясь к Незабудке. — Если сейчас не вытащить, ему останется примерно пять минут жизни.

Ктолли молча схватила Виллема за здоровую руку и, расправив крылья, ракетой взмыла вверх. Внизу под ними маленькая бесстрашная девочка с серыми глазами уже демонстрировала нападавшим на неё полчищам свой фирменный вертикальный танец смерти. Они видели его первый и последний раз в жизни.

— Куда ты меня тащишь? — попытался сопротивляться он.

— Сдам тебя медикам и вернусь.

— Я приказываю тебе меня оставить! Я…

— Отвратительно… — привычно и как-то устало ответила Незабудка. — Лучше просто молчи.

Через несколько минут она передала полуживого техника санинструкторам «Крылатой стражи» и растаяла в воздухе, спеша на помощь сражающимся подругам.

Глава 12

Ктолли, Айсея, Нефрен, Нофт, Рантолк, Лаймскин

Scarborough Fair (часть вторая)

Сдав пребывавшего в отключке техника второго ранга санитарам, Ктолли собиралась рвануть в обратный путь, но что-то её остановило.

«Рация! — внезапно поняла она. — Связь с капитаном была только через неё». Она вернулась и, обойдя занимающихся реанимацией парамедиков, без особых церемоний отстегнула от пояса Виллема средство магической связи и только после этого расправила крылья.

«Дурак. Упрямый самоуверенный дурак. Терпеть его не могу! Хоть бы живым остался. Бедненький, как ему сейчас больно…» — думала Ктолли, возвращаясь к месту сражения на бреющем полёте, чуть не цепляя верхушки деревьев.

Ещё на подлёте она поняла, насколько всё плохо. С момента начала битвы прошло больше четырёх часов, а забрасываемые на остров с поверхности споры и не думали заканчиваться. Старшая фея нахмурилась и рывком выхватила из ножен «Синьорис».

«По-о-ог-нали!»

***

Бросив вниз беглый взгляд, она увидела мелькающую среди чёрных силуэтов тиммеров хрупкую фигурку Нефрен, подсвечиваемую голубыми вспышками накачанного ядом карильона. Ктолли со странным облегчение подумала, что они успели вовремя — привязанный к земле Виллем со своим детским оружием в этой мясорубке точно был бы уже мёртв. Второй мыслью было: «Хорошо, что оставили Айсею наверху — в вертикальном бою с такой сворой только Рен и может справиться». Вспомнив про рыжую она посмотрела на небо. Бой в воздухе продолжался, сместившись значительно ниже. Уничтожением спор теперь занималась одна Нофт, а Айсея с Рантолк опустились ближе к поверхности острову и атаковали тиммеров сверху вниз.

«Конца краю им не видно…» — подумала она прежде чем ринуться в гущу боя, поближе к Нефрен.

О том, что сражения такой интенсивности на её памяти никогда раньше не было, она старалась не думать.

***

Накачав «Синьорис» изрядным количеством вененума, Ктолли вдруг почувствовала себя непобедимой Валькирией и на приходе от выработанного яда принялась рубить направо и налево.

«Мы должны победить. Мы победим. Иначе просто не может быть!» — упрямо твердила она, сметая тянущиеся к ней смертоносные стебли и усики. Наконец, она достигла Рен и в какой-то момент они соприкоснулись крыльями, паря над островом в горизонтальной плоскости.

— Ты как? — не оборачиваясь, спросила Ктолли.

— Нормально. Только… много их. Никак не кончаются.

— Продержишься?

— Так чтобы врата не открылись …примерно час. Может чуть больше.

Ктолли прекрасно поняла, что хотела сказать девочка. Накал битвы требовал от феи выделения огромного количества яда. Важно уловить момент, когда может начаться цепная реакция и вовремя остановиться.

— За час они не отступят, — ответила Незабудка, обрубая трансформированный в зубастую голову отросток, летящий на неё сверху.

— Тогда мы все умрём, — ответила Нефрен. — Если не случится чудо.

— Чудо? Карфаген… — удар, — …должен… — удар — …быть… — удар, удар, удар, — РАЗРУШЕН! И нафиг все чудеса.

— От него услышала? — спросила Мышка, вскрывая по спирали очередного подбиравшегося к ней тиммера. Зверь вывалил из себя груду липких внутренностей и нелепой кучей мусора рухнул на землю.

— Ах, чёрт… — вовремя ответить помешал особо шустрый зверь, незаметно подкравшийся сзади и чуть не расплющивший старшую фею преобразованным в молот побегом. Увернувшись, Ктолли одним ударом снесла молот и пол-зверя заодно. — Он эту фразочку как-то Найглард выдал… Понравилась.

— Значит, Виллем тот ещё демагог… — сказала девочка, кружась вокруг очередного тиммера и вскрывая его, словно консервную банку. — Надо будет это запомнить.

Внутри Незабудки мгновенно вспыхнуло что-то помимо вененума.

— Зачем он тебе? Ты же малявка! Ты его не любишь! Что ты от него хочешь? Оставь его в покое!

— Оставить? — удивилась Рен. — Это невозможно. Мы нужны друг другу. Без меня он погибнет. Поэтому я буду с ним до конца этой войны. — Сделав паузу, она выпотрошила очередного зверя и добавила: — С живым или с трупом. Неважно.

В душе Ктолли больно кольнуло, но она сдержалась, чтобы не ответить.

— И любовь здесь совершенно не при чём, — продолжила Нефрен, опускаясь на землю. — Фух, кажется пару минут можно отдохнуть. Эти закончились, новых пока нет.

***

«Как он там? — с тревогой подумала Айсея. — Хоть бы жив остался. И функции чтоб никакие не пострадали! Что за идиоты эти парни — хуже детей, правда. Решил один с такой толпой бодаться, которую мы впятером не могли одолеть. Понты дороже денег, перед нами павлином хочет выглядеть, а сам…»

Она посмотрела на Рантолк, атакующую пятёрку зверей, которые направились туда, где мелькали вспышки клинков их подруг и спикировала в её сторону. Короткая атака, бреющий полёт — и головы пяти зверей разлетелись по поляне. Она сложила крылья и опустилась на землю. Сделавшая то же минутой ранее Рантолк зачем-то кромсала извивающиеся тела обезглавленных тиммеров неподалёку.

— Оставь их, Ран — они не жильцы, — обратилась она к обладательнице «Хистории». — Мы их уже под два десятка раз убили. Больше двадцати циклов тиммер не восстанавливается.

Забрызганная кровью Рантолк спокойно посмотрела на неё и на всякий случай снесла поверженным врагам ещё пару щупалец.

— Мне кажется, или их меньше стало? — спросила она у рыжей.

Айсея подняла голову вверх и зажмурилась от яркого утреннего солнца. Там, на высоте пару сотен метров парила Нофт, гоняясь за последними оставшимися после ночной атаки спорами.

— Есть шанс прославиться, — сказала рыжая. — Никто ещё не сумел расфигачить такое стадо без открытия ворот на родину фей. Если что, мы будем первыми.

В это мгновение периферийное зрение отметило что-то странное. Быстро обернувшись она лишь успела увидеть, как тёмное нечто с глухим звуком упало на противоположном конце поляны, подняв столб пыли. Выработанное годами боёв предчувствие смертельной опасности сорвало с места прежде, чем что-то понял мозг.

— Айс, куда ты! — закричала Рантолк.

— Справа, двести метров, где клубится пыль, БЫСТРЕЕ!!!

Они не успели добежать до точки падения метров тридцать, когда послышался звук лопнувшей оболочки и…

— ЭТО НЕ ТИММЕР! — закричала Рантолк, увидев покрытую чёрной блестящей чешуёй громадину, которая выросла перед ними.

Больше она в этой жизни ничего сказать не успела, потому что запущенное зверем чёрное копье трансформированного щупальца насквозь пронзило её грудную клетку. Вспыхнул ослепительный сполох белого света. Боевая фея Рантолк Итри Хистория перестала существовать.

***

— Рен, что это было?! — закричала Ктолли.

Нефрен медленно повернулась. Сейчас она больше напоминала богиню смерти, чем ту кавайную девочку, которую все привыкли видеть. Её лицо, одежда и меч были вымазаны свежей кровью, а глаза покраснели от избытка яда.

— Что-то очень плохое… — тихо произнесла она. — Полетели.

Сорвавшись с места они что есть сил помчались туда, где только что полыхнуло белым. Подлетая, феи увидели чёрную глыбу неизвестного зверя, возвышающуюся на поляной.

— Стой! — закричала Нефрен, хватая Ктолли за подол кителя.

— Но там же девочки!!! — воскликнула Незабудка тянущей её к земле Мышке.

— Те, кто выжил, присоединятся к нам, остальным уже не поможешь, — тихо ответила Нефрен, складывая крылья. — Подлетим слишком близко — нам конец.

В этот момент им навстречу выбежали из кустов Нофт и Айсея.

Рыжая открыла рот, чтобы что-то сказать, но… снова не успела.

Потому что в этот момент чёрное чудовище запело.

***

Are you going to Scarborough Fair?

Parsley, sage, rosemary and thyme

Remember me to one who lives there

He was once a true love of mine

Tell him to make me a cambric shirt

Parsley, sage, rosemary and thyme

Without no seams nor needle work

Then he'll be a true love of mine… — понеслось над поляной.

Голос чудовища был чарующ и прекрасен. Он манил и звал за собой.

Нофт страшно побледнела. Айсея схватилась руками за голову и закрыла уши. Нефрен несколько секунд молча смотрела на сладкоголосого монстра, а зачем медленно положила ладонь на эфес «Инсании». Сделав это она повернулась к стриженой и дёрнула её за рукав. Бело-зелёная, словно гриб-поганка, Нофт с ужасом посмотрела в её полные спокойствия глаза.

— Рантолк погибла… — с трудом произнесла Нофт.

— Я знаю, — ответила юная богиня смерти. — Мы все когда-нибудь умрём.

— Кто это? — спросила Ктолли, кивая в сторону поющего монстра.

— Не знаю, — пожала плечами Рен. — Но поёт красиво. Это ведь та же песня, которую Ран спела нам у костра, пока Виллем спал? Предлагаю назвать зверя «Чёрная певица».

— Да, это она… — ответила Нофт с явным трудом.

— Надо сообщить капитану, — сказала Ктолли и в тот же миг рация на её поясе завибрировала.

— Что у вас там, к эмнетвайтам, происходит! — закричал обычно невозмутимый ящер.

— Техник ранен, я отвезла его в санчасть, — ответила Незабудка. — Рантолк погибла. Зато мы уничтожили весь десант, но… У нас новый гость с поверхности. И он поёт.

— Старшая фея, я не глухой!!! Всё слышу! И вижу тоже! Разбираться, что это такое слишком рискованно! Приказываю немедленно открыть врата фей! А мы начинаем срочную эвакуацию. Приступайте к выполнению приказа через двадцать минут. Время пошло. Конец связи.

Не попрощавшись, капитан-лейтенант закончил вызов.

«Вот и всё, — подумала Ктолли. — Мы выиграли сражение, но проиграли войну. Через двадцать минут всё закончится».

К её удивлению, последний приказ не вызвал в ней ни страха, ни горечи поражения. Просто старуха-смерть, с которой Незабудка всю свою недолгую жизнь играла в прятки, добралась до неё и вцепилась своей костлявой рукой.

… Tell him wash it in yonder dry well

Parsley, sage, rosemary and thyme

Where ne'er a drop of water e'er fell

And then he'll be a true love of mine

Tell him to find me an acre of land

Parsley, sage, rosemary and thyme

Between salt water and the sea strands

Then he'll be a true love of mine — продолжали звучать слова прекрасной песни, которая в нынешних обстоятельствах казалась жуткой.

— Прекрасный вокал, — задумчиво отметила Нефрен и посмотрела на пребывающих в ступоре подруг.

Она подняла свою маленькую ручку и помахала ею перед глазами Айсеи. Рыжая моргнула.

— Рен права, — сказала вышедшая из оцепенения девушка-кошка. — Давайте хоть что-то делать. Переколошматив такую уйму зверья я не собираюсь сдохнуть только из-за того, что какая-то тварь решила на публику Уитни Хьюстон косплеить.

— Уитни Хьюстон — это кто такая? — спросила Нофт.

— Да какая к птеродактилям разница кто! Легенды гласят, что она тоже была чёрной и неплохо пела.

— Ладно…

Слушая этот бред под аккомпанемент древней эмнетвайтовской баллады в исполнении чёрного монстра, Ктолли напряжённо искала мотивацию выбраться из мышеловки, в которую все они попали и не могла её найти.

«Не о чем жалеть — мы умрём так или иначе, рано или поздно. От нас ничего не останется. Не будет ни горя, ни радости… ничего. Никто не будет страдать от боли и одиночества. А значит, лучше встретить последние минуты жизни с миром и спокойствием в душе. Не суетиться… НЕТ, СТОП!!!»

Словно вспышка молнии осветила её скатывающееся в пучину апатии сознание.

«У меня есть причина вернуться домой! ТОРТ!!! БИСКВИТНЫЙ ТОРТ ПОБЕДЫ!!! Пока я не объемся им до икоты — ни о какой смерти не может быть и речи! И пока этот придурок не примет моё признание, я буду жить дальше — чего бы мне это ни стоило!»

— А ну-ка встали! — закричала она впавшим в оцепенение феям. — Я сказала — ВСТАЛИ! У нас есть целых двадцать минут, чтобы всё изменить.

***

Время утекало, словно песок между пальцами. В оставшиеся минуты феи предприняли несколько отчаянных попыток завалить «Чёрную певицу» тем или иным способом. Но чудовище не подпускало лепреконов на расстояние удара, лениво отбиваясь жёсткими, словно сделанными из металла щупальцами, которые монстр выпускал из блестящего бронированного туловища в изрядном количестве, причём из любой его точки. Карильон рикошетил от них, словно от бетонной стены. Попытки воспользоваться показанными Виллемом на тренировках приёмами по отражению направленной энергии также привели к отрицательным результатам. Переусердствовавшая в этом Айсея едва не убилась, пролетев метров двести по воздуху и врезавшись спиной в дерево на противоположном конце поляны.

Когда отпущенные им минуты совсем закончились, они увидели три дирижабля, покидающие пятнадцатый остров. Зверь в очередной раз, как ни в чём не бывало, запел кавер древней английской баллады с самого начала.

— Вот и всё, — спокойно сказала Незабудка и опустила меч. — Простите если что не так. Вы были хорошими подругами. Пришло время…

— Ничего не пришло, — спокойно возразила Нефрен. — Мы можем решить вопрос без взрыва вененума.

— Как ты это себе представляешь? — спросила старшая фея.

— Наша задача — не допустить захвата острова зверями. Уничтожить зверя мы не можем, но… можем уничтожить остров. Мы его потеряем, но и звери его не получат.

— Разве такое возможно? Как такое можно сделать? — не поняла Ктолли.

— Просто. Атакуем зверя все вместе, сгруппировавшись в единое «ядро». Например, взявшись за руки. Мощность совместной атаки заставит «Чёрную певицу» ответить в четыре раза мощнее. Фея с самым мощным карильоном перехватывает магический луч и перенаправляет его себе под ноги.

— И… что будет дальше? — спросила Нофт.

— Остров должен расколоться. А потом упасть на поверхность. Элементарная начальная магия.

«Нечего терять», — подумала Ктолли и ответила: — Я согласна. Насыщаем ядом оружие и стартуем по моей команде.

Примерно две минуты они стояли вчетвером, держась за руки и закачивая в мечи как можно больше вененума. Незабудка остановилась лишь когда её голова начала кружиться и дико заболела спина. Ещё немного — и она не сможет взлететь. Пора.

— По-о-о-ог-нали!!!

***

Они взлетели как и стояли, держась за руки, но на подлёте к цели обхватили Ктолли со всех сторон, словно медвежата мать-медведицу. «Чёрная певица» отреагировала мгновенно, бросив навстречу толстый остроконечный щуп, который действительно выглядел намного более мощным, чем прежде. За секунду до того, как отросток должен был поразить их, феи разжали руки и разлетелись врассыпную. Ктолли, сманеврировав, подставила под удар «Синьорис», который отразил энергию зверя вниз, в самые недра пятнадцатого острова. Свет померк в глазах Незабудки и она мгновенно потеряла сознание. Она так и не услышала грохота треснувшей под ногами земли и не увидела, как «Чёрная певица», неуклюже сползая с накренившейся плоскости, полетела вниз. Остров под ногами раскололся на две половины, которые разрушаясь медленно посыпались на поверхность.

«Оте-е-е-е-е-ец! — закричал монстр, падая, пронзительным девичьим криком. — Оте-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ец!!!!!»

«Синьорис», выпавший из безвольных рук Незабудки, неуклюже кувыркаясь в воздухе, полетел вслед за зверем.

— Хватайте её! — закричала Айсея и, впрыснув в кровь очередную порцию яда, понеслась за камнем летящей вниз Незабудкой. Схватив старшую фею за шиворот, рыжая потащила подругу вверх, где их ждали Рен и Нофт. Передав маленькой фее оружие, они подхватили Ктолли под руки и медленно потащили в сторону маячившего вдали острова номер четырнадцать.

— А я поняла, кто такая эта «Чёрная певица», — неожиданно сказала согнувшаяся под тяжестью трёх карильонов Мышка.

— Кто? — переспросила Нофт.

— Шантор{?}[ В настоящее время среди фанов франшизы ведутся споры по поводу правильного названия Первого Зверя. Хотя более правильным официальным переводом этого слова должно быть «Певица» согласно названию книги Рантолк в последнем эпизоде аниме, в официальном переводе ранобэ Yen Press используется гендерно-нейтральное написание слова «Chanteur», что на французском языке означает «Певец». Некоторые поклонники Сука-Сука также предпочитают использовать фанатский перевод «Шиантор». ]. Первый зверь, — ответила Рен.

— Но он же заманивает своим пением и… от него никто не может спастись. Почему тогда мы до сих пор живы?

— Потому что мы ему были не нужны. Он пришёл за одним конкретным человеком. Который не мог его слышать, — ответила девочка.

Глава 13

Свон Кендел — Эбонканд

Наверх по лестнице, ведущей вниз

Сколько себя помню, я всегда стремился стать первым, но до поры — до времени мне с этим не особо везло. По крайней мере, в области боевых искусств. Да, если честно — и в других вопросах тоже. Путь к вершине долог и тернист! В те далёкие времена именно воинская служба была кратчайшей дорогой к славе и успеху. Причина заключалась в том, что весь мир тогда жил войной. Давайте сотрём в порошок нечеловеческие расы — и тогда заживём! Окончательно решим эльфийский вопрос — и с юга нам некому будет угрожать! Убьем Богов — и станем богами сами! Чтобы выполнить свои безумные хотелки человечеству требовались миллионы солдат. Спрос на высокопрофессиональных убийц намного превышал предложение и желающих стать Героями (…хотя бы с приставкой «квази»!) было выше крыши. И вот дёрнул же меня чёрт (или какой другой демон) попробовать свои силы в этом неблагодарном деле…

Чтобы с моими способностями сразу всё стало ясно — признаюсь честно: один несомненный талант у меня был всегда. То есть, от рождения. Но он был… не особо почётным, что ли. Радоваться ему было можно, а вот перед друзьями похвастаться — нет. С ним разве что в Гильдию чудес при Пресвятой церкви можно было податься, ну или в Академию оккультных наук. Как вы уже догадались, у меня всегда были способности к прикладной магии и колдовству. Учить этому меня было бессмысленно: все заклинания с колыбели находились в гримуаре{?}[книга заклинаний — справочник колдуна/ведьмы/мага], спрятанном внутри моей черепной коробки. Если штатные маги рыцарских отрядов тратили пару часов на составление пассов, я не задумываясь выдавал такие же за пару секунд. Однако, ситуация в мире требовала именно воинов, а не магов. Героев! Поняв, что прокормиться колдовским ремеслом если и можно, то не досыта, я, дожив до девяти с половиной лет, покинул родительский дом и принялся искать того, кто научит меня воинскому искусству. Согласно составленному плану, первым этапом моего превращения в Героя числилось приобретение оружия. Для этого мне пришлось устроиться на работу и два года горбатиться подмастерьем архимандрита Пресвятой Церкви в городишке Гомаг. Там я вкалывал до тех пор, пока не скопил достаточно денег, чтобы в один прекрасный день посетить арсенал оружейной гильдии, из которого вышел с улыбкой до ушей. Мои руки приятно холодил новенький персиваль — самый дешёвый и простенький карильон, но… Этот был мой пропуск в новую жизнь! Туда, где меня ожидают сияющие вершины власти и славы. На секунду представив себя на белом араканском скакуне в мантии с лилиями, я сорвал с себя пыльную монастырскую робу и, выбросив её на помойку, направился в одёжную лавку.

— Что изволит молодой господин? — спросил хозяин заведения — портной средних лет, косясь на мой новенький, хотя и дешёвый меч.

— Мне бы что-то пафосное, подчёркивающее статус владельца, — заявил я с апломбом.

— Вы хотите пустить пыль с глаза девушке? — осторожно поинтересовался швец.

— Нет, — строго ответил я. — Что вы. Мне нужна одежда, в которой не стыдно будет покорить мир.

Секунд пять портной пребывал в глубокой задумчивости, а после молча зашёл в подсобку и вернулся вскоре, держа в руках… увидев, что он принёс, я лишился дара речи. Каким-то чудом мастер угадал мои желания, словно умел читать мысли.

— Примерьте. Мне кажется, это именно то, что вы ищете.

…Через пять минут я вышел на улицу, облачённый в свой первый белоснежный плащ. Первый этап покорения мира был успешно пройден, пришло время двигаться дальше. Однако детская наивность помешала мне тогда представить, насколько последующие шаги будут тяжелее пройденных.

***

Целый месяц я мыкался по всяким военным организациям, пытаясь хоть куда-нибудь пристроиться — если не солдатом, то хотя бы оруженосцем. И тут я столкнулся с обратным эффектом прекрасного белого плаща — он реально отпугивал потенциальных сюзеренов!

— Эй, белобрысый! Слушай сюда! Как ты собрался воевать ВОТ В ЭТОМ? — спрашивал меня очередной красномордо-бородатый ландскнехт, дыша в лицо винным перегаром и одновременно тыча волосатым пальцем в мой ультрамодный прикид. — Труд оруженосца — это кровь, пот и слёзы. Твой пот и твои слёзы, сынок! И кровь, если не повезёт — тоже будет твоя. Ты же припёрся просить меня о работе в такой виде, словно ты наследный принц империи, которому я чем-то обязан гы-гы-гы!

«Поторопился я робу выбросить», — подумалось в который раз.

— Если я пообещаю, что вы больше никогда не увидите ЭТО — примете меня на службу? — робко спросил я.

— Нет, — категорично отрезал рыцарь. — Потому что амбиции и дерзость у тебя на морде лица написаны во-о-о-о-о-т такенными буквами. Мне нужен оруженосец, а не принц. Вали отсюда, пока я не разозлился.

Так продолжалось до тех пор, пока я не познакомился с НИМИ.

***

Надежда на успех почти сошла на нет. Начали закрадываться мысли забросить подальше планы покорения мира и вернуться в лоно церкви. Всё изменилось одним дождливым весенним днём.

…В то утро я проснулся раньше обычного — небо за окном только начало сереть. Открыв глаза, я поймал себя на том, что тяжкие мысли о собственных неудачах не покидают даже во сне. Всю прошлую ночь мне снились кошмары, в которых я боролся с демонами и неизменно им проигрывал (мысли о том, что подобные сны могут быть вещими, а демоны — жить внутри меня, в моём тогдашнем сознании не укладывалось).

Дабы избавиться от дурных мыслей и не дать хандре окончательно испортить день, я, несмотря на ранний час, покинул тёплую постель и, прихватив меч, отправился бродить по окрестным полям. Я всегда так поступал, когда встречал рассвет в поганом настроении и по опыту знал, что ранние прогулки идут на пользу душевному равновесию.

Сыплющийся с хмурого неба дождь не особо располагал к длительной ходьбе, но гнетущая тоска заставляла делать усилие и продолжать мокнуть во славу психическому здоровью.

Обойдя за полчаса распаханное поле по периметру, я направился в сторону маячившего неподалёку леса. Дождь усилился, тучи сгустились и, несмотря на утро, стало темно, словно поздним вечером. Мелькнула мысль повернуть назад, как вдруг мне почудился слабый сполох голубого света где-то в глубине леса.

«Когда что-то кажется — нужно креститься!» — вспомнил я поговорку моего бывшего босса, архимандрита Пресвятой церкви. На всякий случай, осенив себя крестным знамением (смысл которого не мог объяснить мне даже настоятель церкви), я ускорил шаг, направляясь туда, где вспыхнул призрачный свет. Через пару минут пути я снова увидел впереди сполох, а вскоре — ещё два. Ещё через минуту до моего слуха донесся характерный звон яростных ударов металла о металл. Совсем недалеко кто-то рубился на мечах и….

— Отвратительно!!! — донесся до моего слуха недовольный девичий голос. — Виллем, ты олух царя небесного! Кто тебя так учил блокировать «Тигровый коготь»?

«Девушка? В лесу? Во время поединка?»

Я остановился и, спрятавшись за дерево, прислушался.

— Всю жизнь только так и блокировал! Более того, мой сюзерен — сэр Редрик Шулианский учил меня блокировать «Коготь» именно так! Сэр Рэдрик участвовал во множестве битв и до сих пор жив! — дерзко ответил голос невидимого подростка чуть постарше меня.

— Дубины стоеросовые вы оба — и ты, и рыцарь твой! Так ты никогда героем не станешь! Смотри как надо, последний раз показываю…

— Почему ты такая злая с утра? Не выспалась? Встала не с той ноги?

— Да бесишь ты меня просто, бесишь, бесишь!!! Так бы и отбила дурную твою башку… да нельзя. Заменить нечем! Придётся дальше тебя переучивать. Научил тебя этот пьяница неизвестно чему! Как его орки до сих пор не выпотрошили с такой-то недотехникой?

Не видя смысла дальше скрываться, я покинул укрытие и вышел на поляну. Моему взору открылось прелюбопытнейшее зрелище. Друг напротив друга с мечами в руках стояли двое юных бойцов — юноша и девушка. Юноша был на пару лет старше меня, девушка — одного со мной возраста. Парень показался мне тогда очень высоким и мускулистым. Одет он был в тёмную солдатскую форму, а его рукав украшал шеврон с фамильным гербом. «Оруженосец рыцаря», — понял я.

Девушка же представляла из себя нечто куда более загадочное. Одетая в дорогой охотничий костюм болотного цвета, она была совсем юной… но какая красавица! Огромные глаза, густые до красноты рыжие волосы, тонкие черты лица, точёная фигура. И вот эта райская птичка отчего-то вздумала мокнуть под дождём посреди леса ранним утром и… Мой взгляд упал на её оружие. В руках красотка уверенно сжимала эфес карильона необычной формы, на клинке которого красовалась…королевская лилия?

«Уж не принцессу ли я встретил посреди леса?»

— Прошу прощения, что потревожил вас, — произнёс я и на всякий случай поклонился.

— Ты кто такой? — спросил меня насквозь мокрый детина-оруженосец. — И чего тебе нужно?

«Принцесса» одарила меня пристальным взглядом и не проронила ни слова.

— Моё имя Свон. Свон Кэндл. Я родом из северных земель и…

— И у тебя есть меч, — насмешливым тоном закончила за меня фразу девушка. — Что дальше?

— Мне неловко задать вам подобный вопрос, но… мне показалось — вы тренируетесь?

— Если ты вассал местного феодала, которому принадлежит этот лес и собираешься ему пожаловаться, то смею заверить — стоит моему сюзерену только взглянуть в сторону твоего хозяина…

— О, нет! Вы всё неправильно поняли! — замахал я руками. — На самом деле… я тоже хотел бы присоединиться к вам. В смысле…тренироваться с вами, — я сам испугался того, что произнесли мои уста.

«Детина» и «принцессочка» переглянулись.

— Отвратительно! — второй раз за последние пять минут сказала девушка (похоже, это была её любимая фраза). — Этот мажор в белом плаще не менее олух, чем ты, Виллем. Подобное притягивает подобное! Бьюсь об заклад, обращению с карильоном он не обучен и таскает его для пущей важности. Угадала?

— Ваше… высочество? — начал я и посмотрел на девушку. Она не повела и бровью — стало быть, угадал. — Вы совершенно правы. Среди навыков, кои могут меня прославить, лавры великого фехтовальщика напрочь отсутствуют.

— Ишь как запел! — прокомментировал моё признание детина, смахнув с лица каплю дождя. — Зачем тогда просишь нас о таком? Вербуйся солдатом в армию и через год…

— Меня не берут в армию, — развёл я руками, изображая обескураженную улыбку. — Уж скоро два месяца, как я обиваю пороги местных рыцарей и вербовщиков в войско. Заканчиваются и деньги, и моё терпение. Увы.

— Виллем, а давай посмотрим на него в деле. Вдруг он только на первый взгляд такой тюфяк, а в бою… — предложила красотка, блеснув карими черешнями прекрасных глаз.

— Тебе надо — ты и смотри, — недовольно ответил юноша. — Я — пас. Мне и своих проблем хватает.

— Да ладно тебе, — улыбнулась девушка и, опустив меч шагнула навстречу партнёру и несильно ткнула его кулачком в бок. Юноша демонстративно отвернулся. — Хватит дуться! Все обвинения в твой адрес — это любя! Для твоей же пользы! Тебя не ругай, так до самой смерти будешь ошибки дремучего сэра Редрика повторять. Пока не поймаешь скользящий от орка.

Парень неожиданно повернулся и накрыл её кулачок своей ладонью — так быстро, будто ловил муху, а не прикасался к прекрасной девушке. Его мокрое лицо озарила улыбка.

— Да я и не дуюсь. Просто… сложно мне это выдержать. Как же я тебя ненавижу!

— Как и я тебя! — с такой же точно улыбкой ответила принцесса. Между этой парочкой определённо присутствовала какая-то странная химия, но точно не такая, как у нормальных людей.

— Как там тебя зовут? — обратилась ко мне принцесса.

— Свон. Свон Кэндл.

— К бою, Свон. Атакуй меня, как хочешь, — сказала девушка, принимая боевую стойку. — Всё равно тебе конец.

***

Естественно, свой первый бой с будущим Истинным героем Лилией Асплей я закончил лёжа в глубокой луже. Мой персиваль валялся в десяти метрах от места боя. Напарник девушки по имени Виллем тихо хихикал в стороне, но после подал мне руку, помог подняться и дружелюбно похлопал по плечу.

— Мы тренируемся здесь каждое утро с семи до девяти часов, в любую погоду. Похоже, ты славный малый, Свон, но ничерта не смыслишь в фехтовании. Чем ты вообще занимался раньше?

— Я… маг. Довольно неплохой. Колдовал во имя Пресвятой церкви.

— Маг? Ух ты! Научишь меня магии? Услуга — за услугу?

…Так мы стали напарниками и со временем — друзьями. В магии Виллем был таким же дубиной, как я поначалу в военном деле. Разница между нами заключалась лишь в том, что я в конце концов освоил благодаря их урокам искусство фехтования, а вот познания Виллема в магии застопорились на стадии изучения устройства карильона и его настройки. Впрочем, в этом он — по слухам — достиг со временем небывалых успехов, но так и не научился наложить даже самое простецкое заклинание. Мои же достижения в военных искусствах были куда более значительными. Довольно скоро я понял, как усиливать собственные боевые качества при помощи магии, отчего результаты учебных боёв резко сместились в мою пользу — к немалому удивлению учителей. Когда спустя несколько месяцев я покинул их, наши навыки выглядели равными. И лишь одному мне был известен секрет собственного читерства. Успех моей боевой техники примерно на треть опирался на боевые навыки и в гораздо большей степени — на используемые заклинания, усиливающих как скорость потока магических фотонов карильона, так и его мощь. Надо ли говорит, что первый же поход к вербовщику ландскнехтов в армию империи после расставания с «парочкой ненавистников» увенчался успехом? Правда, белый плащ на время пришлось спрятать подальше от чужих глаз. Но не навсегда.

***

Четыре года я ничего о них не слышал. Мы случайно встретились, когда Император объявил набор в отряд специального назначения, с красноречивым названием «Истребители Богов». В то время я уже носил титул квази-героя и имел надежду стать Истинным сразу же после выполнения миссии. Увидев на построении отряда знакомые лица, я подошёл к ним сразу же после команды «вольно!».

— Отвратительно! — засмеялась Лилия, едва завидев меня. — Свон, ты не меняешься! Твой белый плащ — самая ужасная униформа, которую мне довелось видеть.

— Зато меня ни с кем не спутаешь! — гордо парировал я. — Кстати, я теперь официально ношу титул «Маг полярной звезды», квази-герой.

— И что? Я — «Принцесса-воин из погибшей страны». А он, — Лилия кивнула в сторону Виллема, — «Мечник Чёрного Агата». Хотя за глаза его до сих пор дразнят «Бесталанный мастер».

Я взглянул на Кмеша и слегка разочаровался. Когда мы познакомились, он казался мне высоченным детиной богатырского телосложения. Однако спустя годы стало понятно, что это я тогда был маленьким и тщедушным. Сейчас мы практически сравнялись в росте, а моя мощная фигура, пожалуй, давала Виллему приличную фору. Точно «бесталанный мастер», хе-хе.

— Какое у вас задание? — спросил Кмеш.

— Мы в паре со «Взрывной демоницей» Эмиссой Гудвин должны уничтожить Джейднейла. Это один из низших Богов, он у высших что-то вроде начальника охраны. Крепкий орешек, но мы справимся! — самоуверенно заявил я.

— А я вот по Эбонканду должен отработать, — ответил Виллем. — Без напарника, один.

— Чувствуешь уверенность в собственных силах? — спросил я с подвохом, поскольку в его речи мне почудился привкус сомнений.

— Пусть только не почувствует! — ответила вместо него Лилия. — Вилл, вдруг что не так — можешь не возвращаться! Я тебе тогда такое устрою…

— Ну а ты, Лилия?

— А что я? — скромно ответила Лилия. — Я должна верховную Богиню убрать. Только и всего.

— Верховную? Богиню? Саму Элк Халкстрен? Да ты шутишь! И кого тебе дают в напарники? — изумлённо воскликнул я.

— Никого, — спокойно ответила Лилия. — Я привыкла надеяться только на себя. И на свой меч.

«Верная гибель!» — подумал я, но вслух спросил: — И как ты надеешься справиться с таким противником? Подозреваю, Элк сильно не понравится идея её убить.

— Нравится — не нравится — карильоны справятся! — ухмыльнулась принцесса. — А уж мой «Сибилус» против всяких штучек магических специально заточен… Скажи, Виллем?

— Ага! — согласился Кмеш.

— Ну, удачи вам тогда, — пожелал я. — Предлагаю после победы собраться втроём и помянуть весёлые деньки, когда мы только познакомились. Славное было время!

— Прекрасная идея, — согласился Вилл. — Мне Алмария к возвращению обещала торт испечь. Бисквитный! А как она печёт… м-м-м-м-м! Пальчики оближешь. Вы как? Может, придёте в гости?

— Приду! — моментально согласился я. — За торт готов продать что угодно, кроме родины-империи.

— Лилия, а ты? — Виллем посмотрел на подругу загадочным взглядом, значение которого я не мог трактовать однозначно.

«Странная и ненормальная химия между ними продолжается», — подумалось мне.

Принцесса пожала плечами.

— Зачем это мне? Твоя «ожидайка» меня с потрохами съест. Никому это не надо.

— Да ну! — попытался разубедить её Виллем. — Она к тебе прекрасно относится. Приходи.

— Я приду только в одном случае… — задумчиво произнесла Лилия. — Если ты, наконец, сделаешь выбор. А ты его никогда не сделаешь. Ладно, давайте для начала победим врагов, а там видно будет.

— Так я и не понял — ты придёшь или нет? — озадаченно спросил Вилл. — Про какой выбор ты только что сказала?

— Ни про какой! — неожиданно зло ответила Лилия и развернувшись, покинула нас не попрощавшись. «Мечник чёрного агата» (он же — «Бесталанный мастер») растерянно посмотрел на меня, развёл руками и, пожав мою руку, последовал за ней.

Это был последний раз, когда мы виделись втроём при жизни. Хотя , наверное, правильнее будет сказать -до нашей смерти. Потому что ни один из нас из сражения с Богами не вернулся живым.

***

Юмор моей судьбы оказался на удивление чёрным.

Победить Бога в честной схватке и при этом выжить оказалось невыполнимой задачей. Моя напарница Эмисса Гудвин погибла, не успев даже приблизиться к Богу, однако это позволило мне выиграть пару секунд времени, которых хватило, чтобы прочитать необходимые боевые заклинания. Это не помогло мне остаться в живых, но получив смертельное ранение, я успел в последние мгновения жизни наложить проклятье на самого себя, превратившись в нежить. Поскольку смерть мне больше не грозила, я спокойно добил ошарашенного Бога, отчаянно пытающегося хоть как-то мне навредить. Но… что может повредить мёртвому?

В своей новой — нечеловеческой! — кондиции я первое время испытывал странные ощущения. Моё тело (если не учитывать зияющую дыру в районе сердца и остановившийся обмен веществ) работало вполне исправно и внешне я был неотличим от человека. Но… неожиданно мне стало легче. Постепенно отмирали все старые табу, ограничения и привязанности. Вместе с жизнью канули в лету как былые симпатии вместе с дружбой, так и гнев с ненавистью. Это не случилось за один день — я ещё долго чувствал отголоски времён, когда был жив, но… Однажды понял, что то, что раньше перекрывало дорогу к вершине, теперь рухнуло, открыв путь. Наверняка я что-то потерял, но то, что приобрёл взамен… Пожалуй, стоИт рассказать поподробнее, как из «Мага полярной звезды» и жалкого квази-героя я стал единственным и неповторимым Великим Мудрецом. Если быть предельно кратким — МНЕ СНОВА ПОМОГ СЛУЧАЙ.

***

Вернувшись в расположение отряда, я счёл за благо скрыть о своей новой кондиции и доложил командованию, что боевая задача успешно выполнена.

Поздравив с победой, командующий поведал мне новости, которые огорчали. Из ушедших на задание, кроме меня, назад не вернулся никто. Причём большинство бойцов считалось пропавшими без вести. Сильно опечаленный, я решил отправился на поиски погибших, дабы похоронить их как подобает. Найти тело Лилии я посчитал нереальным, так как Элк Халкстрен, которую она должна была устранить, скрывалась в построенном в незапамятные времена подземном лабиринте, из которого до сих пор никто из людей не возвращался. Потому я решил поставить перед собой более простую задачу и отправился на поиски Виллема.

Узнав у командира отряда место дислокации «мишени» «Мечника чёрного агата», я довольно легко добрался до местности, где совсем недавно кипел бой. То, что открылось моему взгляду, поражало. Ландшафт выглядел так, словно здесь произошло извержение вулкана, совмещенное с землетрясением баллов в одиннадцать. Оплавленный камень, разрушенные горы, застывшие озёра расплавленных горных пород. Побродив около часа по руинам, я отчаялся что-либо найти и собрался в обратный путь, как вдруг нечто привлекло моё внимание. Камень необычной формы — большой, круглый, глубокого чёрного цвета. Среди гранитных и базальтовых валунов он выделялся на удивление правильной формой и необычной расцветкой. Заинтересовавшись, я подошёл поближе и дотронулся до артефакта рукой. Моя ладонь моментально стала чёрной от сажи.

«Такое впечатление, будто его выкопали из пожарища и после забросали камнями», — подумалось мне тогда.

Я попытался перевернуть странный минерал, но он был капитально завален и из этого ничего не вышло. Поняв, что прямо сейчас что-либо сделать нереально, я вернулся в посёлок, где провёл ночь и на следующий день пришёл на то же место, прихватив толстый металлический лом. Действуя им как рычагом, я довольно скоро выковырял чёрный «камень» из зажавших его горных пород. Зрелище, которое предстало моему взгляду, поражало до глубины души. Передо мной лежал огромный, более полуметра в диаметре, обгорелый до черноты череп. По своим пропорциям он был примерно схож с человеческим, с той разницей что голова ни одной человеческой расы не достигала столь внушительных размеров.

«Возможно, это и есть останки убитого Виллемом Бога», — пришло на ум. Рассмотрев находку получше, я с удивлением обнаружил, что черепная коробка не выгорела полностью — глазницы не были пустыми, следовательно внутри сохранились, по крайней мере остатки органики. Не вполне осознавая, что делаю, я потянулся за ножём и слегка поддел свисающий со скулы кусок обугленной плоти. После такого воздействия закрывавшая глазницы обгорелая плёнка разошлась и… на меня взглянули злые, абсолютно живые глаза холодного зелёного цвета.

— Что тебе нужно? Пришёл поглумиться над мёртвым Богом? — спросило сушество, скрывающееся внутри черепной коробки.

— Это не входит в мои планы, — спокойно ответил я. — Я разыскиваю своего товарища по имени Виллем Кмеш. Возможно, ты знаешь, где его искать?

— Твоего друга больше нет в живых, — ответил поверженный Бог. — Видишь, сколько вокруг камней? Он стал одним из них.

— Очень жаль, — сказал я, хотя ничего не почувствовал от жестоких слов. — В таком случае, я пойду. Прощай.

— Постой, смертный, — остановил меня обитатель чёрного черепа. Он ошибочно принял меня за человека. — Я совершенно не желаю находиться здесь целую вечность! Может быть, я могу быть тебе полезен, а ты в ответ поможешь мне…

— Чем я могу тебе помочь? — перебил его я. — Во-первых, я такая же нежить, как и ты. Смотри! — я распахнул тунику и продемонстрировал ему обугленную дыру в том месте, где у людей находится сердце. — Во-вторых, у тебя нет тела. От напарника без рук и ног крайне мало толку, будь он хоть героем, хоть Богом. Мне нечем тебе помочь, а ты бесполезен для меня.

— Ты прав, моё тело уничтожил человеческий герой, спалив дотла. Но для того, чтобы управлять миром с помощью магии и мощнейшего ума, тело не особо нужно. Смотри! — сказал он. — В тот же момент мы воспарили над землёй и зависли над полем боя на высоте нескольких десятков метров.

— Столь дешёвыми магическими трюками меня не удивишь! — с едкой улыбкой парировал я, и произнеся в уме заклинание, поднял нас обоих ещё на сотню метров вверх. — Видишь?

— Хм… А ты не так прост, как кажешься. Магия левитации далеко не самая доступная. Кто же ты такой?

— Моё имя — Свон Кэндл. Люди называют меня Магом Полярной звезды. Я чародей и по совместительству — квази-герой отряда специального назначения.

— Меня зовут Эбонканд, — ответил «череп». — Прошу тебя не бросать на произвол судьбы то, что от меня осталось. Несмотря на огромные возможности, пребывать без тела крайне затруднительно. Не дай мне окончательно сгинуть, и я не останусь в долгу. Существовать без рук и ног возможно, а вот вести дела — нет.

«В своём нынешнем состоянии он вряд ли сможет мне навредить. Тем более, в одиночку».

— Хорошо, — согласился я. — Но при одном условии.

— О чём речь? — спросил «череп».

— Для начала скажи — что конкретно ты можешь мне предложить?

— Не скажу, что я всемогущ, но мои познания намного обширнее твоих. Кроме того, ты мыслишь как человек, а я — как Бог. Поэтому я могу ответить на многие вопросы, которые человеческому разуму неподвластны. Как и решать невозможные с точки зрения людей задачи и проблемы.

Внутри моего холодного ума шевельнулось предчувствие удачи — словно кто-то вбил в мозг острый стержень из чистого кристаллического льда.

— Когда придёт время, ты поможешь мне стать в этом мире ПЕРВЫМ? — спокойным ровным голосом поинтересовался я у поверженного Бога и, не дожидаясь ответа, спросил: — По рукам?

— У меня нет рук, Маг полярной звезды. Кроме того, на твоё предложение у меня есть своё условие.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия! — возразил я. — Стоит мне отказаться…

— …И ты ничего не достигнешь! — жёстко отрезал Эбонканд. — Так навсегда и останешься мёртвым магом в личине квази-героя. Вернее, не навсегда, а до тех пор, пока люди не переключатся с убийства чужих рас на очередную охоту за нежитью…

Наверное, будь я живым, мне стало бы страшно. А в нынешнем состоянии я всего лишь взвесил в уме риски и понял, что он прав.

— Что ты хочешь взамен?

— Если я сделаю тебя ПЕРВЫМ, я хочу быть в этом мире ВТОРЫМ. Если ты станешь публичным правителем, меня вполне устроит роль тайного.

— Я не настолько глуп, чтобы стать публичным, — усмехнулся я. — Стало быть, я буду серым кардиналом, а… ты тогда каким?

— Окрашивать характеристики воздействия в разные цвета придумали люди, — ответил Эбонканд. — Мы с тобой к ним не относимся. Посему предлагаю прекратить пустое словоблудие. Ответь по сути.

— По сути меня всё устраивает. Я согласен.

— Тогда по рукам, которых у меня нет?

…Пришлось ещё раз сходить в деревню за тачкой, на которой я под покровом ночи перевёз останки Бога подальше в горы, где спрятал их в укромной пещере. Правда, всего на один год.

…Поскольку все Боги были убиты, через год их заклинание, сделавшее Зверей людьми много веков назад, рухнуло. На нас двоих — мёртвого человека и мёртвого Бога, это не оказало никакого влияния. Но у уцелевших после катаклизма нелюдей возникли огромные проблемы — звери принялись уничтожать их с небывалой ненавистью. Нечеловеческие расы отчаянно пытались выжить и тогда на сцену вышли мы… Вернее, я — потому что ни одна живая душа не должна была знать о существовании моего компаньона-Бога. Разработанный Эбонкадом план создания небесного архипелага сработал. Так возник Регул Айр, а моё имя вскоре знал каждый житель парящих в небе островов. Эбонканд давно не прятался в высокогорной пещере, потому что в его распоряжении теперь находился целый остров номер два, находящийся почти в центре расходящегося спиралью архипелага. Территорию второго острова я объявил заповедником, посещение которого было возможно только по пропускам «Крылатой стражи» за моей личной подписью.

…Всё было прекрасно, вот только пользоваться своим карильоном я больше не мог. Потому что, как оказалось, активировать магическое оружием могло лишь существо, имеющее душу — субстанции, которой я с некоторых пор был напрочь лишён. Именно для того, чтобы заменить на поле боя людей, гений некромантии Эбонкад додумался, как находить и готовить к войне боевых фей. Данный процесс я значительно усовершенствовал, потенциально поставив производство призрачных солдат на поток. Создание армады, готовой отвоевать поверхность сдерживали лишь дефицит магического оружия и боевых командиров (в виду полного отсутствия талантов к военному делу у всех без исключения нечеловеческих рас). Мы ломали головы, что с этим делать, но даже гений Эбонканда видел проблему как замкнутый круг.

…А война Зверей с нелюдями так и продолжалась более полтысячи лет. Можно ли было её закончить? Если честно, мы с компаньоном об этом никогда не задумывались.

Потому что пока над архипелагом будет висеть смертельная опасность, нашей скрытой власти над его жителями ничего не угрожает. Да пребудет вечный...мир? нет, бой! - на Регул Айре!

Глава 14

Виллем Кмеш — Айсея — Нефрен — Нофт

Медицина и ботаника

Чёрное небытие рассеялось, уступив место слабости и боли: противно-тянущей в раненой руке, неприятно-острой в затылке и ноющей во всём теле. Голова была пустой и гулкой, словно ничем не наполненный медный таз.

«Как сквозь мясорубку пропустили», — подумал Виллем, прислушавшись к собственным ощущениям, и открыл глаза.

Он лежал на железной казённой койке, укрытый потёртым байковым одеялом посреди пустой больничной палаты. За окном был полдень. В комнате стоял совершенно неуместный запах каких-то душистых цветов. Кроме его угнетённого состояния практически ничего не напоминало о том, что произошло вчера. Техник второго ранга попытался поймать за хвост хоть какую-то мысль, но они разбегались, словно мыши от кота.

Виллем попытался встать с кровати, но сумев лишь слегка приподняться, кулём повалился обратно… головокружение. Падая, он задел локтем наполненную полевыми цветами жестянку из-под кофе, оставленную кем-то на прикроватной тумбочке. Звук встречи металла с керамической плиткой пола прогремел в пустой комнате, словно гром.

На нарушение тишины медперсонал отреагировал мгновенно. Двери распахнулись и в палату зашла пожилая медсестра-ящерица. Она внимательно посмотрела на больного и покачала головой.

— Проснулся? Хвала стегоцефалам! Сутки без малого в отключке провалялся. Вставать тебе рано — много крови потерял, ещё чуть — и мы б тебя не откачали. Лежи спокойно, а то вон — посуду уронил, цветочки рассыпал.

— Что с моими бойцами? — спросил Виллем первое, что пришло на ум. — Хотя откуда вам знать…

— Мне-то может и неоткуда, да только сутра уже три девули в военной форме к тебе ломились. Напористые такие. Цветы вон принесли, хотя и не положено.

— Три? — переспросил Виллем. — Почему не пять…

— Силён господин офицер в математике! — лизардица облизала сухие губы раздвоенным язычком, что на языке жестов её расы соответствовало ехидной улыбке. — Да и в любви, видимо, не промах.

— Стоп. А где я нахожусь? — последовал, наконец, первый осмысленный вопрос.

— Там, куда медслужба «Крылатой Стражи» тебя завезла. Четырнадцатый остров, клиника «Шарите».

— Четырнадцатый? — пазл в мутном сознании никак не складывался. — Почему не пятнадцатый? На пятнадцатом вроде бы был госпиталь.

— Нет больше пятнадцатого острова, — грустно ответила ящерка. — Хвала Тирранозаурусу, всё население эвакуировать успели. Эти дурные лепреконы…

— Не надо так о феях, — тихо возразил Виллем. — Они сделали всё, что могли. Не знаю, что там произошло…

— Да и незачем тебе об этом пока знать, — сказала медсестра, демонстрируя технику наполненный лекарством шприц. — Давай-ка вену показывай, уколю тебя и потом рану перевяжу. И дальше спи-отдыхай. Слаб ты пока. Слаб…

***

Следующее его пробуждение было от холода. Виллем открыл глаза и осознал себя лежащим на каталке посреди окружающего клинику парка. По ощущениям, самочувствие стало гораздо лучше — голова не болела, зашитая хирургом рана на руке лишь слегка ныла, и только ломота во всём теле напоминала о передозе вененума накануне.

— Доброе утро, техник! — сказал откуда-то сбоку знакомый голос.

Он повернулся и встретился взглядом с тремя парами обращённых к нему глаз — серых, карих и бордовых.

— Привет, — негромко ответил он. Ему хотелось поприветствовать боевых подруг как-то более бодро, но сил для этого пока не было.

— Не чувствовал, как мы тебя сонного на каталку грузили и сюда везли? Крепко же ты спал! — сказала Айсея.

— Где остальные? — спросил Виллем то, что волновало его сейчас больше всего.

— Рантолк погибла. Ктолли третьи сутки без сознания, — ответила Нофт спокойно, словно речь шла о каких-то обыденных вещах.

Спазм сдавил его горло. Не спас. Не уберёг. А ведь обещал… Проклятая война.

— Что… случилось?

— Не волнуйся, — тихо произнесла Нефрен и поправила выбивающуюся из-под его головы подушку. — Вторую атаку тиммеров мы отбили. Но после того, как они закончились, появился зверь, которого никто никогда раньше не видел. Сначала он убил Ран, а потом Лаймскин «отложил яйцо»{?}[рептилоидский аналог эмнетвайтского выражения «насрал в штаны»] и приказал открыть врата.

— И…?! — протянул техник.

— И Ктолли расколола пятнадцатый остров. Мы собрали много яда и отразили его в недра вместе с энергией удара зверя. Открывать врата мы не стали.

— О, боже! — простонал Виллем. — Она ранена?

— Смотри-ка на него — стоит девушке чуток заболеть, как сразу… — попыталась ерничать Айсея, но Рен сильно толкнула подругу в бок локтём и та замолкла. — Нет, она не ранена.

— Передоз вененума, — тихо сказала Нефрен. — Страшная штука для здоровья.

Виллем изо всех сил сдержаться, чтобы не вскочить на ноги прямо сейчас.

— Где она? — мёртвым голосом спросил он.

— В этой же клинике, в реанимации. Нас туда не пустили… и тебя не пустят.

— Надо поговорить с врачами…

— Да успокойся ты! — осадила его Айсея. — У нас всё под контролем. Пока командование разбирается, кто виноват и что делать, мы застряли на четырнадцатом… и это может быть надолго.

Тут до него дошло, что результаты сражения, подобные случившимся, никогда не происходили в мировой истории и как на них отреагирует руководство…

— Какие могут быть последствия? — спросил он.

— Последствия? — переспросила Нофт. — Найглард от горя третий день на медведей охотится, мелкие вчера по магисвязи рассказали, что уже две туши в погреб оттащила.

— Я не о том, — прервал её техник. — Что будет с нами?

— Нас скорей всего расформируют, — ответила Айсея. — Но могут просто перевести Нофт в ударную группу и оставить всё, как есть. А среди мелких поискать годных к строевой службе, чтоб подразделение охраны восстановить. Лаймскина от руководства скорей всего отстранят, служебное расследование проведут. Вчера сказал нам — его «на ковёр» к Великому Мудрецу вызывают. Навряд ли Мудрец ему за тот бой нежно хвостик погладит. Ну а тебе, Виллем — ничего не грозит. Тебя там не было, точка.

Кровь ударила в голову. Плохо сознавая, что делает, Виллем вскочил на ноги. Перед глазами поплыло.

— Ты б не геройствовал, молодой пестик, — раздался тихий голос откуда-то из-под ног.

Сопровождаемый удивлёнными взглядами фей, Виллем медленно присел на край каталки. Мелькание в глазах прекратилось, но повязка на левой руке набухла свежей кровью. Судя по отсутствию реакции девушек, голос слышал только он один. Техник посмотрел вниз. Под ногами помимо цветущих травок — точно таких, что украшали его тумбочку — никого не наблюдалось.

— Вас не просто так сюда вывезли, а с целью лечения, — продолжил голос. — Нас здесь целая поляна, и все лекарственные. Специально для вас выделяем изо всех сил полезные вещества, а вы наши старания на ноль сводите. Совести нету! Лежите и вдыхайте глубже! Хотите месяц в этой дыре проваляться?

— Я не… — попытался ответить Виллем, но удивленные девушки не дали ему закончить фразу.

— Техник, ты геройство своё проявишь, когда нас всех в военную прокуратуру потянут. Но мне сдаётся, что не потянут. Потому ляг и лежи дальше. Врачи обещают за пару недель тебя выписать, а если быстрее на поправку пойдёшь — и того раньше. А до того времени как-то всё устаканится.

Под укоризненные взгляды фей он был вынужден снова прилечь. Да и, если честно, сидеть всё равно пока было тяжко.

— Но Ктолли… — с болью в душе пропептал он.

— Всё под контролем! — ответила Нофт. — Мы нашу старшую в обиду не дадим. Я завотделения сразу сказала — если с вами или с ней что не так — завтра, вся клиника без хвостов останется.

— Ага, а потом Найглард «Экспресс Крылатой Почтой» два ведра яиц передала для подкормки медиков и они теперь землю роют, — хихикнула Айсея. — Так что расслабься и выздоравливай.

— Насколько велика вероятность… что она не проснётся? — Виллем попытался задать мучивший его вопрос под другим углом.

— Таких случаев никогда не было, — ответила Рен. — Когда-нибудь она точно проснётся. Но после комы у фей иногда случается эррозия личности.

— Ага, я ж тебе о ней раньше рассказывала! — вклинилась в разговор Айсея. — Человек всё о себе забывает и просыпается хрен знает кем.

— О, господи… — простонал техник.

— Предлагаю оставить Виллема в покое, пусть и дальше спит на свежем воздухе, — дёрнула рыжую за рукав Нефрен. Айсея пожала плечами. — Надеюсь, твоя рана скоро затянется. Здоровье и силы ещё пригодятся. Выздоравливый. Пойдём, — обратилась она к Нофт.

— Ага, — ответила стриженая. — Здоровья вам, господин офицер.

***

Когда феи ушли, он снова посмотрел вниз и, не увидев ничего, кроме травы, спросил:

— Ну и кто ты такой? Чего тебе от меня надо?

— Нас много, — ответил голос. — Я шалфей, розовые пахучие цветочки на этой поляне — это всё я. А рядом со мной зверобой, чабрец, пижма… Мы все сейчас работаем для тебя, чтобы поскорее вылечить.

— Я вас об этом не просил! — зло ответил Виллем.

— Зато помочь тебе просила одна очень важная персона, отказать которой мы не можем. Она очень добра к нам и, похоже, её слава гремит по всей вселенной.

— Да кто же она такая, чёрт возьми, — пробурчал Виллем себе под нос.

— Нас просили не разглашать её имя, да оно и навряд ли что-то скажет тебе. А о том, что она Богиня, ты и так знаешь.

— Хорошо, — согласился Виллем. — Тогда, может, объясните, какой смысл Богине обо мне заботиться?

— Это не тайна и ответ на твой вопрос очевиден. Ты единственный, кто может спасти этот мир.

— ЧТО???

— Спасти этот мир можешь только ты. Так она решила. Ради этого Богиня будет тебе помогать.

— Почему она не может сделать это сама? У неё-то возможности побольше моих.

— Этого мы не знаем, — признался шалфей. — Таким, как мы, не дано понять божественный замысел. Мы и вас-то понимаем не всегда. Скоро подымется ветер и все наши целебные вещества унесёт, поэтому… дышите глубже. Хватит разговоров.

— Хорошо, — согласился Виллем. — Последний вопрос — и я замолкаю. Три дня назад я впервые тиммера увидел. Они тоже из ваших, из растений?

— Нет, — уверенно ответил шалфей. — Они как раз из ваших… из людей.

Виллем так и не понял, что это значило и как такое можно трактовать.

«Если это был бред, то он занятный. Однако он повторяется снова и снова. Подумаю об этом позже».

Он завернулся поглубже в одеяло и через пару минут заснул. Сил у техника второго ранга пока было немного.

***

Свон Кэндл — Капитан Лаймскин — Эбонканд

Причины vs следствий, мёртвые vs живых

— Капитан, я ещё раз повторю свой вопрос — что произошло на пятнадцатом острове? Ваши сказки я слушать устал. Я всё равно узнаю правду, когда военная полиция допросит свидетелей. А их хватает: феи ударной группы, зенитчики ПВО, пилоты дирижабля. Но если я уличу вас во лжи, вы отправитесь прямиком в тюрьму, капитан. Где уголовники-анималисты оторвут ваш прекрасный хвост в первый же день. Поэтому крайне желательно — для нас обоих! — узнать истину немедленно.

Звероящер сидел за столом напротив седого бородатого мужчины в белом плаще, сцепив лапки на животе и не знал, куда спрятать глаза. В том, что он что-то скрывает и жутко чего-то боится не было никаких сомнений. Мудрец понял, что дабы желание ящера избежать ответственности пересилило страх быть разоблачённым, было необходимо подсластить горькую пи…люлю.

— Лаймскин! — громким волевым голосом сказал он. Ящер поднял голову и посмотрел на Мудреца. — Если вы сейчас расскажите мне все подробности, обещаю вас строго не наказывать. Мне важно понять суть проблемы, а не найти крайнего.

— Великий… Мудрец, — запинаясь, через силу выдавил из себя ящер. — Я, конечно, виноват…

— В этом никто не сомневается. Что дальше? В чём вы усматриваете собственную вину?

— Состав штурмовой группы во время последней операции отличался от утверждённого…

— С этого места поподробней.

— Технический офицер четвёртого склада убедил меня усилить штурмовую группу двумя феями из отделения охраны и… им самим. Учитывая данные разведки, я поддался на его уговоры.

Мимику Великого Мудреца обычно было сложно понять, но сейчас его взгляд выражал смесь заинтересованности и снисхождения.

— Бедный-бедный капитан, как же легко вы поддаётесь на уговоры! Что было дальше?

— Дальше… штурмовая группа в составе пяти фей и офицера-техника прибыла на позицию и спустя шестнадцать часов вступила в бой. Первая волна десанта составила около пятидесяти тиммеров. Она была полностью уничтожена в течение трёх часов. Обе стороны отошли от линии столкновения. Однако следующей ночью около 2-00 звери скрытно вернулись и начали массированную заброску десанта. Штурмовая группа была поднята по тревоге и…

— Почему не было огневой поддержки ПВО, капитан? Почему феи были вынуждены гоняться за спорами сами?

Ящер облизнул массивные брови раздвоенным языком и попытался закатить глаза. Мудрец рывком приподнялся со своего места и схватил рептилоида за кончик носа.

— Ай… ш-ш-ш-ш-ш-ш, — зашипел Лаймскин.

— Капитан… — Бородатый гигант уставился прямо в узкие зрачки ящера, грозя прожечь их насквозь. — Отвечайте немедленно. Вы понимаете, что исход боя из-за отсутствия поддержки с воздуха мог решиться прямо тогда? Не в нашу пользу!!!

Из глаз Лаймскина медленно начали сочиться «крокодиловые слёзы». Мудрец прекрасно знал, что они следствие боли, а не раскаяния и ещё сильнее сжал нос рептилии.

— Не надо… — взмолился Лаймскин. — Я всё расскажу.

Мудрец разжал пальцы и оттолкнул капитана — так, что тот ткнулся спиной в дверцу шкафа за его спиной.

— Я жду ответа, — тихо сказал Свон Кэндл, вытирая руки от слизи ящера шёлковым платком.

— Господин… советник, — начал ящер. — Огневой поддержки не было, потому что вся магическая часть орудий перестала работать. Зенитчики не могли ни обнаружить цели, ни навестись. Очевидно, звери придумали какое-то новое антимагическое средство.

— Как интересно. А почему нельзя было заранее выкатить на позицию чистую механику, без этих вот новомодных штучек? И пуляли бы по спорам прямой наводкой.

— Но господин советник…такого никто не мог предугадать. Орудия с магическими радарами самые совершенные, и мы хотели как лучше…

— Ясно. Почему тогда механику не доставили на позицию позже?

— Потому что технический офицер просил этого не делать. Сказал, что он вместе с феями принимает бой… Мол, времени нет и всё такое.

— Что было дальше?

— Пятеро фей в течение нескольких часов уничтожали врага в воздухе. Техник в одиночку вёл бой внизу с теми, кто прорвался сквозь строй феи и достиг острова. За время боя он уничтожил около семидесяти зверей, однако был серьёзно ранен. Две феи присоединились к нему, отбили атаку и эвакуировав раненого, вернулись на поле боя.

— Сколько-сколько зверей он убил? Семьдесят? Я не ослышался?

— Именно так, Великий Мудрец.

— Постойте, но это же невозможно. Тиммер реинкарнирует до двадцати раз, следовательно… По сути он убил…70×20 =…ТЫСЯЧУ ЧЕТЫРЕСТА ЗВЕРЕЙ?

— Среднее число реинкарнаций пятого зверя равно пятнадцати… — пытался поправить советника капитан.

— Будете меня математике учить — поедете в карцер прямо сейчас, — обрисовал перспективы Свон. — Отвечайте по сути.

— Да! — боясь ляпнуть чего лишнего согласился капитан-лейтенант.

— Что да?

— Вы всё правильно посчитали.

— Кто он такой? — спросил Великий Мудрец. — Орк? Тролль? КТО? Я знаю, что он немеченый, потому что мы отказались от идеи отправлять к лепреконам … — он хотел сказать «обезьян в погонах», но вовремя сдержался, — …офицеров-звероидов.

— Насколько я знаю, он… эмнетвайт, — сказал Лаймскин и на всякий случай зажмурился, ожидая очередного щипка за нос.

Однако Мудрец лишь молча смотрел на него, упёршись руками в стол.

— Этого не может быть, — наконец сказал он. — Не несите чушь, капитан. Раса эмнетвайтов вымерла пятьсот лет назад, никто не уцелел. Однако кем бы ни был этот воин, он очень храбро сражался. Что было дальше?

— Оставшись впятером, феи в течение двух часов зачистили остатки десанта, полностью его уничтожив. Однако противник забросил с поверхности капсулу, внутри которой находился ранее неизвестный нам зверь. Выбравшись наружу, он убил фею Рантолк Итри Хисторию и начал осуществлять ВНН.

— ВНН — это что? — спросил Мудрец. — Это какой-то военный сленг?

— ВНН расшифровывается как «воздействие неизвестного назначения», — пояснил капитан.

— Бред какой-то, — махнул рукой Свон. — Неизвестного назначения… Он что, шарики воздушные перед вами запускал? Плясал? Песни пел?

— Именно так! — подтвердил Лаймскин к немалому удивлению главного советника «Крылатой стражи».

— Что — «именно так»? Песни, танцы, шарики? Всё сразу?

— Зверь около десяти раз исполнил на неизвестном языке одну и ту же песню, прежде чем мы эвакуировались с острова.

— Не война, а балаган какой-то. Цирк! — Мудрец прокомментировал новость голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Почему вы не пытались расстрелять этого — певца? — артиллерией?

— Штурмовая группа находилась в непосредственной близости от него. Был риск нанести вред бойцам.

— Ладно, допустим. Всё равно из этого ничего бы не вышло. Но немедленно открыть врата вы могли феям приказать?

— Я приказывал! — Лаймскин так разволновался, что стукнул себя кулаком в грудь. — Но мой приказ не был выполнен. Полагаю, офицер-техник дал им противоположное распоряжение…

— Стоп! — сказал Великий Мудрец и поднялся с места. Капитан сделал попытку подняться вслед за ним, но Свон движением руки остановил его. — Лаймскин! Вам не кажется странным, что всё, о чём вы мне сегодня рассказали, так или иначе сводится к одиозной фигуре техника второго ранга? Кто командует, капитан? Вы, этот техник или, может быть, феи сами делают что хотят? Что за бардак у вас в подразделении творится?

— Виноват… — опустил голову рептилоид.

— У меня такое впечатление, что вы, капитан-лейтенант, превратились в мебель. КАПИТАН!!! Вы мебель?

— Никак нет… — не глядя в глаза собеседнику отозвался ящер.

— А раз вы не мебель, заканчивайте поскорей свой печальный рассказ и перейдём к тому, что я буду рекомендовать командованию. Слушаю вас внимательно.

— Пока эвакуация с острова не была закончена, феи атаковали объект всеми возможными способами. Поразить его не удавалось, так как зверь не подпускал их на расстояние удара. После того, как наши дирижабли покинули зону боевых действий, феи сгруппировались и спровоцировали зверя на мощный удар, который они перехватили и отразили в центр острова. Который раскололся и упал на поверхность…вместе с объектом. От передоза вененума старшая группы потеряла сознание и сейчас находится в коме в клинике «Шарите». По итогам сражения у нас один погибший, двое… раненых и два утерянных карильона.

— Как интересно, — задумчиво сказал Свон. — Насколько я знаю, феи никогда так не воевали. В этом сражении слишком многое произошло впервые. Никогда ещё пять бойцов не побеждало две сотни тиммеров без открытия врат. Никогда раньше феи не использовали приёмы отражения магии противника с одновременным её усилением. Никогда раньше они…не пытались сохранить свои жизни. Как вы считаете, Лаймскин — почему это всё произошло?

— Я не могу утверждать наверняка… — неуверенно начал Лаймскин, — …но офицер-техник специально тренировал фей перед операцией. При личной встрече неделю назад он задавал мне вопрос, как отнесётся командование, если звери будут уничтожены без взрыва вененума и гибели бойцов.

— И что вы ему на это ответили?

— Я сказал, что не могу отменить приказ высшего командования.

— Понятно. Подведём итоги, — сказал Мудрец, расхаживая по комнате вокруг капитан-лейтенанта, словно нарезающая круги вокруг жертвы акула. — Один боец погиб. Старшая фея и офицер-техник вышли из строя. Два карильона утеряно. Два, капитан? Или я ещё чего не знаю?

— Два, — согласился Лаймскин, не подымая головы.

— Остров номер пятнадцать уничтожен, — продолжил Свон. — С другой стороны — плацдарм мы не сдали, несмотря на огромнейшее преимущество нападающих в живой силе и вот этому вот непонятному эпизоду с отключением магической техники. Шестеро бойцов против двухсот пятидесяти врагов — это выглядит эпично. Произошло что-то, сильно повысившее боевую мощь ударной группы. Что, Лаймскин? Ведь явно не ваши глупые сказки про ветер в груди так на них повлияли. Чего ещё я не знаю?

— Техник второго класса… всю неделю занимался настройкой магического оружия. По крайней мере, так он это представил.

— Бред, — спокойно возразил Великий Мудрец. — Настраивать карильоны в этом мире не умеет никто. Этим навыком во времена эмнетвайтов во всём мире владело от силы пятьдесят человек. Все они давно мертвы. Ваш техник плут и мошенник. Что ему за это заплатили?

— Ни брадля, — ответил капитан. — Я обещал повысить жалованье техника со следующего квартала, если его работа принесёт нам преимущество на поле боя.

— Вот это похвально! — согласился Свон. — Экономика должна быть экономной. Что ж… Я буду ходатайствовать о вашем временном отстранении, Лаймскин. Пока на один месяц. И СКАЖИ СПАСИБО! — заорал он прямо в нос пытавшемуся что-то возразить капитану. — Мог бы и под трибунал отдать… за всё, что вы тут нахеровертили. Что дальше со всеми вами делать мы подумаем. Пока будешь не у дел — связывайся с торговой гильдией, которая раскопками ведает, организуй с их помощью пару мечей с поверхности… взамен утерянных. За твой счёт, естественно.

— Слушаюсь… — согласился звероящер.

— И последнее, — понизив голос сказал Свон. — Техника этого вашего ко мне отправь. Он либо гений, либо мошенник. Место гениев — в руководстве, мошенников — в тюрьме. Хочу понять, куда его пристроить. Вопросы?

— Нет вопросов, — ответил капитан-лейтенант.

— С экспедицией за оружием и организацией встречи не затягивай. Чем быстрее это произойдёт — тем лучше. Оставь офицерский жетон и табельное оружие на столе и …

— Но Великий Мудрец… — не дал закончить фразу Лаймскин. — Техник второго ранга был серьёзно ранен в этом бою. Врачи не обещают его возвращение в строй раньше чем через пару недель.

— Значит, посодействуй медицине, чтобы вылечили быстрее. Мне плевать, как ты это сделаешь — хоть яйца перепелиные ему вагонами вози. Но чтоб через семь дней этот техник второго ранга сидел передо мной. Свободен!

***

Выпроводив Лаймскина, Мудрец вернулся в свой кабинет, который он покинул час назад. Несколько минут он о чём-то думал, а после решительно нажал клавишу вызова на аппарате магической связи. Мутное марево на экране прибора сменилось изображением чёрного оскала с живыми холодными глазами.

— Привет, Первый, — поздоровался Эбонканд. — Как погода на двадцать шестом?

— Такая же, как и на втором, — ответил Свон. — Без осадков.

— Это радует. С чем пожаловал?

— Какие-то странные новости, Второй. Посоветоваться нужно.

— Всегда готов, спрашивай.

— С капитаном только что говорил, который обороной пятнадцатого острова руководил. Ни рыба, ни мясо!

— Ну так… рептилоид, что с него взять. Маленький мозг, но… титульная нация на половине островов. Цвет Регул-Айра.

— Ты сейчас надо мной издеваешься или… как это понять?

— Посадить на руководящие посты рептилоидов было твоей идеей, Первый. Еще и религию с историей под них переписать. Теперь не жалуйся.

— Да… (Свон чуть не упомянул всуе пресвятого Тираннозауруса, но вовремя вспомнил, что он всего лишь плод его пропогандистской выдумки)…чёртовы тупицы. Руководить не умеют, мыслят через раз. А кого, по твоему, я должен был у руля поставить? Котиков с пёсиками? Которых кроме как пупсиками никто не воспринимает?

— Ну, банды анималистов, к примеру, только из котиков с пёсиками и состоят. А они немеченых убивают регулярно, теракты на их островах устраивают. Нормальные боевые расы, без комплексов.

— Ты предлагаешь этих садистов с убийцами возвысить? Нет уж, пусть лучше ящеры своми скудными мозгами что-то выдумывают. Левых экстремалов народ архипелага не поддержит.

— Левые экстремалы хорошо работают шутами у каннибалов. И каннибалами у шутов тоже неплохо, — многозначительно изрёк Эбонканд. — А зомби-апокалипсис может быть даже полезен.

— Да, и мы с тобой яркий тому пример, — вздохнул Свон. — Ладно, дохленький, вернёмся к нашим баранам. Меня пятнадцатый остров беспокоит.

— А ты его не чеши! — посоветовал «череп».

— Да чесать-то уже нечего — всё, что от него осталось звери давно растащили. С другой стороны, хорошо что не загнездились — хана была бы всему архипелагу.

— Не понимаю, что тебя волнует. Звери получили по зубам. Ну минус один остров… Население архипелага не такое большое, чтобы этим париться.

— Да население мне… Думаю, что дальше делать. По хорошему, надо бы поверхностью вплотную заняться, армию фей туда отправить и хана зверью. Но…где оружие и командиров взять? До позавчерашнего дня лепреконы дрались словно гопники в подворотне — отчаянно, но совершенно глупо.

— Куда ты клонишь? — спросил Бог.

— Капитан наш рептилоидный много интересного понарассказывал. Феечки с четвертого склада за две недели какой-то странный апгрейд самих себя произвели. Мы надеялись, что они тупо взорвут скопление тиммеров вененумом и все довольны останутся. Но вместо этого они, проявив чудеса героизма, покрошили двести пятьдесят тиммеров в капусту, а потом ещё и остров вместе с напавшим на них шантором уронили. Вопрос: как такое могло случиться?

— Я вижу два варианта ответа, — сказал мёртвый Бог. — Либо переход количества в качество, либо… их кто-то или что-то научило по ускоренной программе.

— Переход количества в качество был бы возможен, сражайся они нормальным оружием, а не древним ненастроенным хламом. Плюс времени активной жизни у них — лет восемь-десять при самых лучших раскладах. Ибо феечка к двадцати годам неизбежно разлагается на плесень и на липовый мёд. Ой, то есть на фотоны света, которые на выходе новую феечку образуют.

— Тогда второе предположение верно, — утвердительно изрёк «череп».

Великий Мудрец пристально взглянул в холодные глаза с той стороны экрана.

— И что мне с этим делать?

— А вариант один, Первый. Выяснить, что за гений у нас завёлся и у руля поставить. Пусть поверхность для нас завоёвывает. А как завоюет, убить его геройской смертью и похоронить с почестями. Если не согласится — убить сразу, сейчас. Вот и все варианты.

— То есть, как-то его иначе использовать — вариантов нет?

— Слишком он умелый… не забывай, что в игру «война» можно в обе стороны играть. А ну как он против нас чего удумает? И что тогда? Правильный ответ — убить. Как видишь, всё к одному сводится.

— Некрофил хренов, — выругался Свон. — Тебе б только замочить кого. И желательно в огромных количествах.

— Такова моя нынешняя природа, — спокойно ответил Бог — некрофил. — И твоя, кстати, тоже.

— В отличие от тебя, я не испытываю удовольствия от процесса. Для меня это неизбежное зло.

— Это временное явление, — возразил Бог. — Ты тоже к этому придёшь. Всё меняется, кроме смерти.

— Я дал задание найти того героя, который сражение за пятнадцатый организовал и ко мне через неделю доставить.

— Правильное решение. Ассасинок своих тебе на всякий случай подкинуть?

— Надеюсь, не понадобятся, хотя… Ладно, выпиши киллершам командировку дней через шесть. На всякий случай. И пусть их не меньше трёх будет. А то кто знает, справятся ли.

— Замётано, Первый. Сегодня же озадачу. Что-то ещё?

— Нет, вроде всё. Хотя… постой. Самое смешное рассказать забыл. Этот гений подпольный сказки феям рассказывал, будто древнее оружие настраивать умеет.

— С целью вымогания денег?

— Нет. Ни брадля ни с кого не взял.

Мёртвый Бог закрыл глаза плёнкой, которая заменяла ему сгоревшие веки и на несколько секунд замолк. А потом вновь открыл их и изрёк:

— А вот это мне сильно не нравится. Что-то тут не так. Отправлю-ка я к тебе взвод «Красных фей» на всякий случай. Хотя если это тот, о ком я подумал — могут и они не справиться. Будь с ним осторожен.

— Спасибо за предупреждение, Второй. Конец связи?

— Ага. Иди к птеродактилям, ха-ха-ха.

Глава 15

Черный лебедь» — это событие с чаще всего катастрофическими последствиями,

которое изначально невозможно предсказать. Теорию разработал американский

математик и экономист Нассим Николас Талеб, а сам термин он раскрыл

в одноименной книге.

© Вики

Виллем Кмеш

Чёрные лебеди

С момента, как он оказался здесь, прошла без малого неделя. Зашитая хирургом рана на удивление быстро затянулась и он явно шёл на поправку. Виллем особо не задумывался, что на самом деле ему помогло. Может быть, кропотливый каждодневный труд медиков-ящеров, которые сделали всё возможное и невозможное, чтобы поставить его на ноги. А может, усиленная фитотерапия, о которой он услышал в собственном бреду. Ещё одной причиной могла быть диета из перепелиных яиц, которые ему всю неделю вёдрами доставляла неизвестная поклонница (он почему-то был уверен, что на такое способна лишь девушка). Виллем подозревал в яичной благотворительности Найглард, хотя мы с тобой, дорогой читатель, знаем, что это была не она.

Утро седьмого дня в клинике началось с того, что ровно в девять к нему в палату зашёл лечащий врач. Осмотрев рану и приказав медсестре взять у пациента анализ крови, доктор посмотрел на техника своими жёлтыми, похожими на змеиные, глазами и спросил:

— Как ваше самочувствие, господин офицер? Вас что-то беспокоит?

— Несовершенство мира, — задумчиво произнёс техник второго ранга. — Как-то всё в нём хреново работает.

— По легенде, пресвятой Тирранозаурус Рекс сказал в равнинной проповеди, что переустройство мира нужно начинать с самого себя, — ящер облизнул губы, что, как Виллем уже усвоил, в мимике рептилоидов соответствовало улыбке. — Поэтому предлагаю подумать о себе, прежде чем замахнуться на великое. За время лечения вы демонстрировали фантастическую динамику выздоровления. Если анализы не укажут на скрытые проблемы — мы отпустим вас сегодня, как только будет готова выписка.

«Знал бы ты, какие мысли на этот счёт мне в горячке в голову лезли — подержал бы здесь подольше. Только в другом отделении, с мягкими стенами».

— Спасибо за ваш труд и хорошие новости! — поблагодарил врача техник. — Я и сам не горю желанием у вас задерживаться. Сколько времени я ещё буду здесь?

— Пару часов.

— Тогда… у меня есть вопрос. Где находится отделение реанимации?

***

— Сюда нельзя! — дежурный реаниматолог, по виду колючая пустынная агава, демонстративно перекрыла вход, упёршись облачённой в белый халат чешуйчатой лапкой в дверной проём.

— Я командир этой леди, герой войны, — соврал для пользы дела Виллем. — Командование поручило меня пожелать ей выздоровления перед выпиской.

— Ну нельзя ведь… не положено… заходить в палату интенсивной терапии строго воспрещается, — попыталась избавиться от него лизардица.

— Она спасла меня в бою, я ей жизнью обязан, — для убедительности он решил добавить капельку правды. На удивление, это сработало. Ящерка покосилась на его всё ещё забинтованную руку и закатила глаза.

— Всё равно ведь она вас не услышит, — тихо сказала она.

— Это неважно. Я только скажу ей то, что должен, и уйду.

— Если кто-то узнает — меня уволят, — тихо сказала агава, опустив чешуйчатое лицо. — У вас одна минута.

Надев белый халат и бахилы, Виллем переступил порог палаты.

В первое мгновение он не узнал Незабудку. Поначалу техник решил, что это от того, что никогда не видел её спящей, но побыв в плену заблуждения лишь мгновение, понял, что причина в другом. За те дни, что они не виделись, в ней что-то сильно изменилось. Присмотревшись, Виллем с удивлением заметил несколько алых прядей, выбивающихся из небесно-голубых волос. Он с ужасом поймал себя на мысли, что мог бы не узнать нынешнюю Ктолли, встретив её на улице.

«Может, это нездоровье и страдания так меняют на человека? Или…»

Он шагнул к больничной койке и дотронулся до лежащей поверх одеяла ладони. Она была сухой и горячей.

— Бисквитный торт будет ждать тебя, — сказал он то, что думал. — Возвращайся.

Медсестра за стеклянной дверью показала ему на часы.

Он хотел повернуться и уйти, но внезапно что-то вспомнил.

— Спасибо тебе за всё, — сказал он. — И прости меня, если можешь. Я буду ждать тебя.

— А теперь расскажите, что с ней, — обратился он к ящерке, выйдя из палаты.

***

— Сказать, что с ней всё плохо я не могу. Она не ранена и угрозы жизни нет. Но и хорошего мало. У пациентки был сильнейшее отравление вененумом. Она буквально прошла по лезвию. Мы сделали всё необходимое по регламенту и сейчас её организм очистился, но… То, что она до сих пор без сознания, говорит о возможной эрозии личности. От передоза яда такое случается. На это намекает и изменение цвета волос, который вы наверняка заметили. И есть ещё кое-что, что сильно нас беспокоит.

— Что же? — с недобрым предчувствием спросил техник второго ранга.

— Анализ крови пациентки, — ответила медсестра-ящерка. — Её кровь перестала реагировать на серебро.

— Я ничего не смыслю в медицине, — признался Виллем. — Можете объяснить?

— Лепреконы по своей природе — материализовавшиеся духи. Энергетические по сути, но материальные по форме. Это роднит их с нежитями. Как и у нежитей, кровь фей вступает в реакцию с препаратами серебра, окрашивая пробу в чёрный цвет. Кровь пациентки, — она кивнула на лежащую за стеклянной перегородкой Ктолли, — неизменно остаётся красной.

— Я ничего не понимаю! — начал нервничать Виллем. — Что всё это значит?!

— Это значит, что она перестаёт быть феей, — ответила ящерица. — Цикл реинкарнаций лепрекона имеет предел. Возможно, она его достигла.

Усилием воли техник сглотнул мешавший говорить ком и спросил:

— Можно как-то помочь ей очнуться?

Ящерка отрицательно покачала головой.

— Мы испробовали несколько способов и ни один не сработал. Медицина здесь бессильна. Остаётся терпеливо ждать или… прибегнуть к магии.

— К магии? — переспросил техник.

— Именно. Во времена эмнетвайтов существовали магические предметы, которые благотворно влияли на психическое здоровье и даже излечивали от душевных недугов. Но что это были за артефакты и как их использовать — никто давно не помнит.

***

Виллем покинул отделение реанимации с тяжёлым сердцем. Неизвестность дальнейшей судьбы Ктолли и собственное бессилие тяжёлым грузом лежали на сердце. Однако слишком углубиться в мрачные мысли у него не вышло по одной причине — в палате его ждали.

— С выздоровлением, технический офицер второго ранга! — встретил его с порога знакомый голос.

Неузнаваемый в гражданской одежде Лаймскин бесцеремонно уселся на его аккуратно застеленную койку. Благо, Виллем больше никогда не собирался на неё возвращаться.

Капитан-лейтенант выглядел так, будто собрался на пляж клеить ящерок: на нём была гавайская рубаха кислотной расцветки с красочным принтом предающихся любовным играм жаб и гадюк, а худые чешуйчатые ноги украшали малиновые шорты в крупный цветочек. Заметив удивленный взгляд младшего по званию Лаймскин счёл необходимым прокомментировать прикид.

— Меня отстранили… на месяц. Поэтому… я по-гражданке сейчас.

— Здравия желаю, — приветствовал Виллем начальника. — Вы ко мне или ЗА МНОЙ?

— И то, и другое, — ответил ящер. — Пришло распоряжение доставить бойцов штурмовой группы на базу, на шестьдесят восьмой остров. Всех, кроме Ктолли. Ну и тебя вместе с ними, раз врачи отпускают, — он помахал перед техником какой-то бумагой. — Документы твои уже у меня. Собирайся.

— Господин капитан, — заподозрил подвох техник. — Что-то вы темните. Раз вас отстранили — занимались бы своими делами.

— Я и рад бы, — ответил капитан-лейтенант. — Но командование поручило кое-что тебе передать… на словах.

***

Попав на борт катера, они дождались взлёта и, провожаемые удивлёнными взглядами фей, покинули пассажирский салон. За гофрированными стенами грузового отсека равномерно гудели четыре мотора магической тяги, навевая дрёму. Но этим двоим было не до сна.

— Ты, конечно, знатно подставил меня, техник, — издалека начал капитан. — Ох и выгреб я, до сих пор нос болит.

«Странно, что только нос!»

— Однако, ты храбро дрался и это позволяет многое тебе простить. В твоей груди явно присутствует ветер.

«Когда он закончит демагогию и перейдёт к сути?»

— В общем, командование «Крылатой стражи» просило передать тебе приказ явиться в главное управление на двадцать шестом острове завтра в 10:00. Кабинет сто один. А уж наградят тебя или под трибунал отправят — мне не известно.

— Я за свои поступки привык отвечать, — спокойно ответил техник второго ранга. — И готов настаивать, что мы всё сделали правильно. Кроме вступления в бой со второй волной десанта вместо ПВО, которое промолчало.

— Это мы с командованием уже обсудили. Я дал все нужные пояснения! — ответил капитан-лейтенант. — Начальство пришло к выводу, что в сложившейся ситуации я ничего иного не мог сделать.

— Ладно, не важно. Завтра в десять я буду там. Что-то ещё?

— Да, еще один маленький вопрос. Пока я не на службе, возникла необходимость восполнить арсенал карильонов взамен утерянных. Нужны минимум два меча, желательно больше. Да и тебе бы не помешало что-то поприличнее ржавого персиваля.

— Я тут при чём? — удивился Виллем.

— Поисками древних артефактов занимается отдел раскопок торговой компании «Орландо». Защиту экспедиций от набегов зверей всегда осуществляло приписанное к четвертому складу отделение охраны в составе Нофт и Рантолк. Рантолк героически погибла, меня отстранили, следовательно…

— Следовательно что? — начал злиться техник.

— Следовательно, организация охраны раскопок возлагается на следующего за мной по званию офицера. Во исполнение директивы командования ты назначен…

— Стоп, вы же не на службе! — пытался возразить Кмеш.

— А я тебе и не приказываю — лишь передаю волю руководства! — ткнул когтистым пальцем вверх звероящер. — А согласно их воле ты будешь в этой экспедиции руководить охраной раскопок и доставкой оружия. Займись сразу по возвращении! Состав миссии сам определишь. Свяжись для начала с представителем поисковиков от «Орландо». Он из расы борглов, зовут Грик, а фамилия его… Грем… Грум…

— Грейкрек!!! Так в «Орландо» этим Грик заведует? — обрадовался Виллем. — Я его прекрасно знаю, мы точно договоримся.

— Вот и отлично, — облизнул губы ящер. — Моё дело — приказ передать, а дальше ты сам.

***

Судя по улыбке Найглард, недельная охота на медведей, равнозначная для неё принятому у людей трауру, закончилась.

— Виллем, девочки! С возвращением!

— Спасибо! — ответила ей за всех обычно молчаливая Нефрен и прошла мимо, таща под мышкой зачехленный карильон. Остальные молча последовали за ней.

— Эй!!! Куда же вы! Я вам бисквитный торт испекла!

— Дождёмся Ктолли — тогда… — бросила через плечо Айсея. — Если дождёмся.

На ужин никто не пришёл. Торт остался нетронутым.

Расстроенная демоница достала из кармана ключ, подошла к сейфу и вставив в замок дважды его провернула. Изнутри призывно улыбалась покрытая пылью бутыль с самодельным семидесятиградусным напитком. Налив в стакан жидкости на толщину пальца, смотрительница разбавила напиток таким же количеством воды, добавив дольку лимона и щипотку ванили.

Она посмотрела на стоящую по центру стола тортовницу и пододвинула её ближе к себе.

— Спасибо, что не забыла о моей просьбе, — раздалось у неё за спиной.

— Не присоединишься? — тихо спросила она, не поворачиваясь. — Поводов — хоть отбавляй.

— Я и рад бы, да не могу, — ответил Виллем. — Завтра лечу первым рейсом на двадцать шестой. Командование вызывает.

— Что ты ещё натворил? — спросила Найглард, рассматривая игру света от лампы сквозь призму хэндмейд-мартини.

— Ничего, — ответил Виллем. — Ничего хорошего. Девчонок не уберёг. Сам чуть не помер. Остров не спас. Видать, на пенсию пора.

— Ты ещё крепкий старик, Розенбом!{?}[] — ответила ему неизвестной цитатой демоница. — Даже не думай! Лиха беда начало… А ну как тебе за уничтожение вражеского десанта орден положен?

— Пусть Лаймскину на хвост прицепят, — мрачно парировал техник, направляясь к двери.

— Может, тортика хочешь? — с надеждой бросила ему в спину демоница.

— Я его попробую когда-нибудь потом… вместе с той, которая его заказала, — ответил он и закрыл за собой дверь.

Лицо Найглард исказила гримаса боли. Резким движением она опрокинула в себя шот «мартини» и, отрезав кусок торта, отправила вдогонку.

«Пусть только Ктолли вернётся — я им десяток таких испеку», — подумала она.

***

Ровно в десять утра на следующий день Виллем открыл двери кабинета 101 в управлении «Крылатой стражи» на двадцать шестом острове. На двери висела скромная табличка «Г.Советник», что внушало надежду («скорее всё же наградят, чем расстреляют»).

Переступив порог кабинета техник второго ранга был удивлён его размерами и интерьером. Помещение своими габаритами больше напоминало спортзал, все стены которого были увешаны дешёвыми репродукциями батальной живописи, изображающей бессмертные подвиги «Крылатой стражи» в борьбе с захватчиками-зверями. В углу кабинета гордо возвышалась уменьшенная бронзовая копия фонтана «Великий мудрец», всем известный оригинал которой украшал центральную площадь города Корни-ди-Люче. При этом кабинет был абсолютно лишён чего-то функционального и просто радующего глаз. В нём не было ни холодильника, ни чайника, ни комнатных растений… ничего.

«Такое впечатление, что хозяин кабинета — голем или мертвец, — подумал Виллем. — Всё человеческое, кроме тщеславия ему чуждо».

Хозяин кабинета сидел к нему спиной. Из-за высокой спинки кресла торчала лишь его седая макушка да широкие плечи выпирали по бокам. Ни рогов, ни прочих признаков звероидных рас видно не было, из чего Виллем сделал вывод, что его собеседник, скорее всего, немеченый.

— Здравья желаю, — поздоровался техник, прикидывая в каком звании может пребывать этот самый «Г.Советник». Не придя ни к каким выводам он продолжил: — По вашему распоряжению, переданному капитан-лейтенантом Лаймскином, техник второго ранга Кмеш прибыл.

— Не ты ли тот боец, что в одиночку положил семьдесят зверей при обороне пятнадцатого острова? — спросил хозяин кабинета, не оборачиваясь и не здороваясь.

— Так получилось, — сконфуженно ответил Виллем, пытаясь понять, к чему клонит этот загадочный чиновник. Голос вопрошающего показался бы знакомым, если б не подчёркнутая нечеловеческая нейтральность интонации.

— Похвально, — продолжил хозяин кабинета. — Однако, господин герой, у меня есть к тебе большие…нет — огромные! — претензии.

Виллем молчал, ожидая услышать, где ещё накосячил. Собеседник выдержал паузу и продолжил:

— Разведка донесла, что вы распространяете слухи о якобы вашей способности настраивать древнее оружие.

— Это не слухи, — возразил Виллем. — Я действительно умею его настраивать. Половина успеха последней операции — это приведённые в порядок карильоны.

— Каков наглец! — бесцветным голосом ответил собеседник. — Со времён падения эмнетвайтов пятьсот лет назад не было ни одного мастера, владеющего подобным искусством. Зачем ты меня обманываешь?

— Результаты моей работы говорят сами за себя, — усмехнулся уверенный в своих силах Кмеш. — Я могу это легко доказать.

— Кто ты такой? — снова спросил бесцветный голос, казавшийся знакомым. — Пришелец? Бог? Какой-то неизвестный гениальный маг? КТО?

— Мне неудобно об этом говорить, господин советник, но сидя спиной к собеседнику задавать подобный вопрос довольно странно. Как только вы повернётесь ко мне лицом — немедленно получите ответ на свой вопрос.

Собеседник медленно повернулся. На Виллема глядел исподлобья недобрым взглядом глубокий старик, чье лицо было обрамлено седой бородой, а голова — такими же длинными седыми волосами. В первые секунды Виллем не узнал его. Но…собеседник узнал техника мгновенно.

— О боже! — сказал он. — Этого не может быть. Виллем Кмеш.

— Мы знакомы? — всё ещё не веря своим глазам, спросил техник.

— Белый плащ… — подсказал старец и похлопал ладонью по надетному на нём предмету одежды.

— СВОН? — глаза Виллема расширились, прежде чем дикая радость взорвала его изнутри.

***

— Принесите посетителю чаю, — приказал Свон кому-то в трубу переговорного устройства. — Или ты предпочитаешь кофе?

— Мне всё равно, — ответил Виллем. — Хотя кофе я действительно люблю больше.

— Один кофе! — приказал Кэндл. — С сахаром.

Спустя минуту заказанный напиток доставила совсем юная немеченая девушка в униформе красного цвета. Она окинула техника оценивающим взглядом, поставила перед ним чашку и удалилась, не сказав ни слова.

— Я и не мечтал больше тебя увидеть, — признался Виллем. — Думал, все наши погибли.

— Как и я тебя, — кивнул постаревший Свон. — Как тебе удалось выжить?

— На самом деле, я умер, — ответил Виллем. — Вернее, окаменел. Эбонканд, умирая, проклял меня, превратив в статую. Полгода назад меня нашла поисковая экспедиция гильдии «Орландо» и вернула к жизни. С тех пор пытаюсь найти себя в этом мире. Решил вот на службу податься. А ты?

— Я тоже погиб в том бою. Но за мгновенье до физической гибели наложил на себя заклинание, преобразившее мою сущность. То есть, я с тех пор не совсем человек. Зато мне не грозят ни болезни, ни смерть.

— Свон, я так рад тебя видеть! Я-то думал, что меня в этом мире ничего не связывает с прошлым. Что прошлое умерло. А ты…

— А я теперь ношу имя «Великий Мудрец». Помимо белого плаща от меня былого мало что осталось, — признался Свон. — Но я вызвал тебя по делу. После сражения на пятнадцатом острове у меня возникло множество вопросов к тому, кто его организовал. Теперь, когда я знаю чьих это рук дело, вопросов на порядок меньше. Твои навыки никуда не исчезли, Вилл. И… ты мне нужен.

— В каком смысле? — спросил техник.

— Как специалист. Как воин. Как…соратник. Как ты относишься к зверям?

— Звери наши враги, — пожал плечами Виллем. — Наша задачи их уничтожать.

— Верно, — одобрил его ответ Свон. — Однако… с этим есть ряд проблем. Первая — нехватка карильонов. Вторая — нехватка толковых командиров. Судя по тому, что я вижу, у тебя всё прекрасно и с одним, и со вторым.

— Возможно ты прав, — согласился техник.

— В таком случае я хочу сделать тебе предложение. Я готов присвоить тебе звание генерала армии при условии, что ты спланируешь и возглавишь операцию по возвращению поверхности.

От неожиданно открывшихся карьерных перспектив у Виллема перехватило дыханье. Свон не мигая смотрел на него испытывающим взглядом.

— Это так неожиданно… — наконец ответил Кмеш. — Нужно хорошенько всё обдумать. Беда в том, что у меня проблемы со здоровьем. Я не могу больше вырабатывать много яда без риска умереть.

— На таком посту вырабатывать яд не нужно, — ответил Свон. — Только планировать и управлять. Найти оружие, привести его в порядок, спланировать операцию и провести её.

— Но где мы возьмём столько бойцов? — внезапно осознал проблему техник. — Ведь фей на всём Регул-Айре сейчас не больше двухсот…

— Сто восемьдесят четыре, — уточнил Великий Мудрец. — Но это ничего не меняет. Феи приходят и уходят. Собрать армию — это моя проблема. И я её решу. Ну, так как?

— Мне нужно подумать, — твёрдо ответил Виллем. — Дай разобраться с текущими делами и мы вернёмся к твоему предложению. Уж больно оно интересное.

— Договорились. А что за дела, если не секрет?

— Нужно поднять на ноги старшую фею из моей команды, которая до сих пор без сознания. И… мне приказано обеспечить доставку карильонов с поверхности. Взамен утраченных в бою.

— Это тебе Лаймскин приказал? — с подозрением спросил Свон.

— Капитан представил всё так, что это был приказ высшего командования, адресованный мне.

— Старый летучий чемодан! — прокомментировал слова техника Мудрец. — Ты не знал, что это кличка Лаймскина среди бойцов? — Виллем отрицательно покачал головой. — Теперь знаешь. Вообще-то это я дал ему поручение на поверхность слетать — в наказание за бездарное руководство операцией. Он её провалил, а ты спас. Хочешь, восстановлю справедливость?

— Нет, — коротко ответил Виллем.

— Почему? — удивился Свон. — На твоём месте должен быть этот бездарный рептилоид.

— Во-первых, туда поедут МОИ бойцы. За которых я отвечаю. Будет лучше, если я буду рядом, — ответил Виллем.

— И это всё? — удивился Мудрец.

— Ещё я планирую поискать на поверхности артефакт, который исцелит Ктолли. Вернёт её к жизни. Слышал, такие встречаются на раскопках. И, если повезёт, хочу найти место гибели Алмарии.

— Что ж, вижу дел у тебя и вправду невпроворот, — согласился Свон. — Я тебя не тороплю, дашь ответ, когда будешь готов. А пока, чтобы тебе лучше думалось, подам-ка я рапорт о присвоении тебе внеочередного воинского звания старшего лейтенанта.

— Какого звания? — не понял Кмеш. — Разве так можно?

— Великому Мудрецу можно почти всё, — без тени улыбки ответил Свон Кэндл. — Тем более, есть вакантное место.

— Какое место? — снова переспросил техник второго ранга.

— Я только что решил отправить капитан-лейтенанта Лаймскина на повышение. Присвоить ему майора и пусть в штабе сидит.

— Но ведь он операцию провалил… — Виллем всё ещё пребывал в ступоре от последних новостей.

— Чем больше в армии дубов — тем крепче наша оборона! — ответил Великий Мудрец и нажал клавишу переговорного устройства. — Немедленно подготовьте приказ о присвоении капитану Лаймскину звания майора, а технику второго ранга Кмешу — старшего лейтенанта. У начштаба сами подпишете, печать у него же. И погоны старлею Кмешу не забудьте выдать, пока не уехал… вместе с табельным оружием. — Он прикрыл трубку рукой и обратился к Виллему: — Командирам пистолет по званию положен.

Виллем собрался было что-то возразить, но… передумал.

— Думаю, на этом нашу сегодняшнюю встречу можно закончить, — подвёл черту Великий Мудрец. — Решай свои проблемы и ДУМАЙ. Мои возможности ты теперь знаешь, а генеральские лампасы на дороге не валяются.

С этими словами он повернулся к Виллему спиной и снова активировал селектор.

— Мы закончили. Проводите старшего лейтенанта в канцелярию за погонами, а после в арсенал за табельным оружием. И на выход.

— До встречи, Свон, — сказал Виллем своему другу детства, но тот ничего ему не ответил. В ту же секунду дверь в кабинет отворилась и вошедшая девушка в красной униформе тихо предложила новоиспечённому командиру следовать за ней.

***

Когда Виллем ушёл, Великий Мудрец несколько минут пребывал в задумчивости. Впрочем, неживой бывший герой не имел склонности к рефлексии, поэтому он включил аппарат дальней магической связи и отправил вызов. Через секунду на экране возникло изображение его неизменного компаньона — столь же неживого, как и он сам.

— Привет, Первый, — поздоровался с ним Эбонканд. — Как результаты встречи?

— Любопытные. Тебе понравятся.

— Леденею от нетерпения. У тебя был на приёме Бог под прикрытием? Пришелец? КТО???

— Интрига гораздо глубже, — подлил масла в огонь Великий Мудрец. — Если я скажу, что ты знаком с тем, кто только что меня покинул… сможешь его угадать?

Утопленные в глубине глазниц глаза мёртвого Бога поблёкли и изменили свой цвет.

— НЕТ! — произнёс он. — Только не это…

— ДА! — перебил его Свон. — Мой учитель и твой убийца в одном лице. Ты правильно подумал.

— И ты дал ему просто так уйти? — прошипел «череп».

— Не просто так, а с кучей подарков! Новое звание, новая должность и новое табельное оружие.

— Массаракш…{?}[Отсылка к Стругацким — роман «Обитаемый остров». Там тоже прогрессоры и мир в состоянии перманентной войны. ] — выругался Бог-мертвец на неизвестном Свону языке. — Если он догадается, что здесь на самом деле происходит — нам конец. Ты хоть ничего ему не рассказывал?

— О происхождении зверей — нет. О происхождении фей — намекнул, что их может быть гораздо больше, без упоминания технологий. Мол, это мои проблемы. Ну и о тебе, конечно же, ни слова.

— Ты сделал ему предложение?

— Да. И оно настолько сладкое, что рыба просто обязана клюнуть на наживку.

— Что ты ему пообещал?

— Как всегда! Стеклянные бусы, безделушки, мелкие монеты…

— Прекрати паясничать! Мне не до шуток!

— Положись на меня, Второй. Я же всё-таки Первый. Ты должен мне доверять.

— Ладно, прости…

— И ты меня — неудачно пошутил. Я предложил ему генеральское звание и должность командующего армией в обмен на операцию по освобождению поверхности «под ключ».

— Не боишься, что он, став Третьим и заполучив армию, захочет сам стать Первым?

— Не боюсь… — задумчиво ответил Мудрец. — Потому что твои «красные» будут контролировать каждый его шаг. И обстановку в ЕГО армии — тоже. Он постоянно будет у нас под колпаком. Впрочем, он ещё может отказаться.

— Как отказаться? — не понял Эбонканд. — Разве есть идиоты, способные отказаться от ТАКОЙ власти?

— Второй, ты хоть и погиб от его рук, так его и не понял. Твой убийца — романтический идеалист. У него, в отличие от нас с тобой, жизненный опыт слишком короток, чтобы понять насколько реальный мир далёк от его идеалов. И это единственное, что меня в нём пугает.

Глава 16

Виллем Кмеш

Панацея? Плацебо!

«Горькая вода не утоляет жажду», - подумал старший лейтенант Виллем Кмеш, вернувшись к месту службы.

Вот вроде бы всё складывается — битву не проиграл, остался жив и почти здоров. Выжившего собрата нашёл, к тому же ещё и друга детства! Дальше — больше: новое звание, командирская должность, и такие перспективы, от которых дух захватывает. Но… ТОСКА. Перечёркивающая головокружение от успехов зелёная тоска. Потому что те, кого он желал защитить всегда были на первом месте в списке приоритетов. Не карьера, не деньги…люди. Пусть даже НЕ СОВСЕМ люди, не эмнетвайты. Но всё равно — боевые товарищи… девушки в конце концов. Которых он обещал вывести на свет из тёмного тоннеля и выпустить на свободу. Рантолк никогда больше не споёт песню про ярмарку в Скарборо. Ктолли… он был слишком суров с ней! Можно было высказывать отказ не столь категорично, хотя бы подсластить горькую пилюлю обманчивым сиропом надежды… Ведь только благодаря ей он сейчас здесь… Он вернулся, а она — нет.

Время неумолимо двигалось к вечеру. Из окна раздавался весёлый гам младших фей, игравших в пекаря перед центральным входом. Виллем прошёл по пустому коридору и, открыв дверь, переступил порог своей комнаты.

«Видимо, после госпиталя я так толком и не восстановил силы, — подумал он. — Два дня в разъездах дают о себе знать».

С этими словами он скинул китель и сапоги и, не долго думая, упал на кровать, забывшись вскоре неспокойным сном.

***

Видимо, причиной его хандры действительно была усталость. Потому что когда он вновь открыл глаза, от неё не осталось и следа. За окном смеркалось — похоже, время ужина он успешно проспал. Найглард то ли не знала пока о его возвращении, то ли не решилась будить. Да и есть, если честно, совершенно не хотелось.

Собираясь встать, он упёрся в темноте рукой в прикроватную тумбочку и услышал, как что-то упало на пол. Виллем потянулся к светильнику и, щёлкнув выключателем, зажёг магический кристалл. На полу лежала неизвестно как попавшая в его комнату книга. Древний фолиант эпохи поздних эмнетвайтов. Такие покойная Рантолк любила таскать у старателей и потом усердно читала, пытаясь понять чужой для неё английский язык. Наклонившись, он поднял потёртый том. «Treatise on Magical Weapons»{?}[Трактат о магическом оружии] — прочитал он на обложке.

В голове мелькнула мысль о том, что утром перед его отъездом никакой книги на тумбочке не было, однако любопытство взяло верх и вытеснило её. Виллем открыл фолиант и полистал его. Судя по дате, трактат был издан за два года до падения эмнетвайтов. Автором его был широко известный в те времена маг — Ян Писториус, академик Университета Пресвятой Церкви. На первых страницах монографии автор долго и нудно излагал основы устройства карильона и принцип его действия, о чём Виллем прекрасно был осведомлён практическим путём. Пролистав пару десятков страниц старший лейтенант обнаружил раздел, в котором автор описывал наиболее характерные образцы магического оружия и их технические характеристики.

Заинтересовавшись, он углубился в чтение. Многие из описанных в книге мечей прошли через его руки при настройке, а иными успел повоевать и теперь мог разобрать и собрать с закрытыми глазами. Неожиданно взгляд наткнулся на закладку, сделанную из сплетённых косичкой кожаных шнурков. Палец нетерпеливо перевернул разом полсотни страниц, обнажая взгляду отмеченный закладкой разворот.

Глаза скользнули по странице и споткнулись о знакомое словосочетание: «LAPIDEM SІBILUS».

***

«Lapidem Sibilus» — не имеющий аналогов карильон ручной работы, изготовленный в единственном экземпляре мастером Р.Х.Торгессоном в ХХХХ году от создания мира по лекалам, собственноручно начертанным заказчиком.

Владельцы:

1. Его Величество Иоганн Третий, король Рыцарского Королевства Дионн (он же — «заказчик»).

2. Её Высочество принцесса Рыцарского Королевства Дионн Лилия (позднее — Истинный Герой Лилия Асплей, она же — «Принцесса-воин из погибшей страны», она же — «Дионнская Дева»).

Примечание: переход права собственности ко второму владельцу произошёл по праву наследования после не связанной с его использованием смерти первого владельца.

Характеристики.

Общая длина: 67 см.

Длина клинка: 50 см. Ширина клинка: от 7 см (плавно сужается от гарды к острию). Сечение –трёхгранное. Тип клинка: одноручный, колюще-рубящий, изогнутый, обоюдоострый. Заточка: двусторонняя.

Углы заточки: от гарды до 1/3 длины клинка: от 50 до 35 градусов; от 1/3 до 2/3 длины клинка — от 35 до 25 градусов, от 2/3 до острия — от 25 до 10 градусов

Тип рукояти: обратный конус в оплётке. Длина рукояти: 17 см. Тип гарды: одностороний упор.

Вес: 0,8 кг.

Количество магических элементов: 50, из них боевого назначения — 18. Цвет свечения элементов при активации — фиолетовый.

Особенности.

Карильон соответствует всем требованиям к магическому оружию наивысшего ранга (А). Состав использованных при изготовлении материалов засекречен по требованию заказчика.

Обладает рядом уникальных качеств, не имеющих в настоящее время аналогов, а именно:

1. Наилегчайший в своём классе вес при средней длине клинка — без ущерба для прочности, благодаря чему может эффективно использоваться воином-женщиной.

Несмотря на то, что большинство использованных технологий не разглашается, автор готов предположить, что причина столь малого веса заключается в том…. (…)

(…) 14. Благодаря огромному количеству составляющих клинок магических талисманов высокой мощности, о чём подробно см. выше п.9, «Lapidem Sibilus» обладает уникальной способностью сохранять психическое состояние своего владельца в наилучшем состоянии. Меч не только блокирует любое злонамеренное ментально-магическое воздействие, но и, благодаря талисманам № 18, 37 и 41 (см. схему расположения в таблице 28) имеет свойство врачевания любых душевных недугов, от шизофрении до ретроградной амнезии, вплоть до восстановления разума после его полной утраты и выведения владельца из глубокой комы. Также обладает рядом уникальных режимов, активируемых сознанием владельца, например — режим препятствования регенерации поражений противника-мага, режим отражения направленной пси-энергии или потока магических фотонов… (…)

(…) 23. Лечебные и антимагические способности «Lapidem Sibilus», однако, являются «палкой о двух концах», поскольку синхронизация меча с владельцем является настолько глубокой, что боевое использование карильона лицами, не связанными с первым владельцем кровными узами, крайне затруднительно. Тем не менее, по мнению большинства магистров Академии Магических наук, лечебные и противомагические свойства данного оружия будут вполне эффективны в отношении любых благочестивых граждан, соблюдающих каноны Пресвятой церкви. Это подтверждается тем, что …»

***

Закончив чтение, Виллем положил книгу на тумбочку и выключил ночник. Несколько минут он неподвижно сидел в темноте, обдумывая вывод, который сам собой напрашивался из прочитанного.

«Вот оно значит как…»

Он не подумал, что таких совпадений не бывает, лишь испытал жгучую радость от того, что нашёл тот самый магический предмет. Тот, который спасёт Ктолли.

Рывком поднявшись с кровати, Виллем подошёл к окну и выглянул наружу. Поздний вечер сменился преддверием ночи. В небе зажглись первые звёзды, а перед центральным входом, фонарь ярко освещал цветочную клумбу, возле которой маячили две стройные девичьи фигурки с жестяной лейкой.

Новое знание и навеянная чтением идея, не позволяли ему сидеть сложа руки. Быстро одевшись, он закрыл комнату на ключ и направился к тем, кто поливал цветы при свете фонаря и звёзд.

— Привет, техник! — поздоровалась Айсея, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Как съездил?

— Он больше не техник, — спокойно возразила подруге Нефрен, выливая на клумбу очередную порцию воды. — На погоны посмотри.

Айсея бросила быстрый взгляд на ближайшее плечо Виллема и глаза её стали круглыми, словно блюдца.

— Ого! Техник, ты часом на обратном пути чей-то кителёк в дирижабле не прихватил?

— Кителёк мой, — спокойно ответил девушке старший лейтенант Кмеш. — И погоны на нём мои. Неожиданно повысили.

— Почему неожиданно? — спокойно спросила Рен. — Найглард уже всем уши прожужжала, что ты в штаб «Стражи» за орденом поехал. Но вместо ордена звёздочек на погон подсыпали. Поздравляю.

— Так ты теперь нас покинешь? — скривила недовольную гримаску рыжая.

— Совсем наоборот, — возразил Виллем. — Я теперь ваш командир. Только не знаю, надолго ли.

— Вау! — в очередной раз удивилась Айсея. — А Старый Летучий Чемодан куда подевался? Куда ты его задвинул?

— Его тоже повысили. Он теперь майор и служит при штабе.

— Как всегда… Наказали непричастных и наградили виновных, — ехидно улыбнулась рыжая фея, одновременно накручивая на палец кончик собственной косы.

— Я бы так не сказала, — тихо возразила Нефрен, поставив на землю опустевшую лейку. — Скорее, награды нашли героев.

— Это Чемодан, что ли герой? — возмутилась Айсея. — Он же чуть нас…

— В штабе от него будет гораздо больше пользы, чем на поле боя, — объяснила сероглазая. — А такой командир, как Виллем, нам очень даже кстати. Вспомни всё, что он для нас сделал. Вспомни его в бою.

— Но это может быть не надолго… — предупредил Кмеш. — Мне там всякие предложения делали…

— Ой-ой, предложения — подумать только! Кто-то делает карьеру просто семимильными шагами! И на кого ты, ГОСПОДИН СТРАШНЫЙ ЛЕЙТЕНАНТ, собрался променять нас, красивых?

— Да не хочу я вас ни на кого менять… я пока думаю, — ответил Виллем. — Если я пойму, что действительно могу сделать для всех жителей Регул-Айра то, что от меня хочет командование… Но я пока не давал согласия. А данное вам обещание остаётся в силе в любом случае.

— А кто предлагал? Неужели сам командующей «Крылатой стражей» генерал-полковник Эублефар?

— Да нет, — замялся Кмеш. — Всего лишь Великий Мудрец.

— Тогда точно переведут, если согласишься, — заметила Айсея. — Он главный советник, к нему все генералы прислушиваются. Кстати, кто он такой? Его толком никто из моих знакомых не видел! Знакомые рептилоиды рассказывают, будто Мудрец — здоровенный зелёный ящер и даже как бы прямой потомок самого Тирранозауруса…

— Никакой он не ящер, — отмахнулся Виллем. — Такой же немеченый, как и мы с вами.

— Вот как, — сказала Рен и в упор посмотрела на новоиспечённого командира. — Но ведь ты не за тем пришёл, чтобы погонами похвастаться?

— Верно, — согласился Кмеш. — Командование поставило задачу слетать на раскопки за карильонами. Рантолк больше нет, стало быть, отделение охраны не в комплекте. Кто из вас за компанию с Нофт со мной на поверхность полетит?

— Да кто угодно! Могу я полететь… — предложила рыжая и заговорщически подмигнула. — Предвкушаю, как в условиях смертельной опасности между нами пробегает искра, которая неизбежно приведёт к дикому, необузданному, звериному…

— Я тоже полечу, — прервала полёт фантазии подруги малышка Рен. — Мало ли, что там может случиться. На сколько дней командировка и каков план?

— Сколько старателям нужно времени, чтоб пару-тройку мечей отрыть? — спросил Виллем.

— Это как повезёт, — ответила рыжая. — Может у них уже парочка на складе имеется, а может месяц искать придётся.

— А если нужно найти какой-то определённый меч? — забросил удочку Виллем.

— Определённый? Ты вообще охренел, командир? Небось для Незабудки «Синьорис» спасать собрался! Даже не думай — там местность до сих пор тиммерами кишит, никто из старателей ни за какие деньги туда не сунется.

— Я не о нём. Нам нужно найти «Лапидем Сибилус».

— Чего? — для Айсеи этот вечер был набит изумлениями битком. — Это вообще что такое?

— Это лекарство, которое вылечит Ктолли, — с надеждой в голосе ответил офицер. — Единственный карильон с ярко выраженными лечебными свойствами. Даже шизофрению лечит.

— Вот как! — тихо прокомментировала Рен предложение своего командира. — Где искать — знаешь?

— Там, где погибла Верховная Богиня, Элк Халкстрен, — ответил Виллем.

— Тогда тебе к Грику — он все перспективные места раскопок знает, — сказала Айсея. — Договаривайся с ним, а мы… в деле!

…О том, кто оставил у него в комнате древний трактат, Виллем так и не спросил. А после и вовсе забыл об этой неувязке.

***

С Гриком Грейкреком Виллема Кмеша связывало давнее знакомство — боргл был одним из членов экспедиции, которая вызволила квази-героя из каменного плена. Позже Грик помогал Виллему адаптироваться к жизни в новом для него мире — причём как дельным советом, так и материально. За службу на оружейном складе номер четыре он также должен был благодарить исключительно Грика, который порекомендовал последнего из людей командованию. В общем, Виллем считал зеленоликого одним из лучших меченых, с которым его свела судьба в этом мире. Поэтому никаких сомнений в положительном решении вопроса он не испытывал.

На следующий день с помощью Найглард старший лейтенант Кмеш связался с офисом компании «Орландо» и попросил ящерку на рецепшн пригласить господина Грейкрека к аппарату. Не прошло и минуты, как на чёрно-белом экране возникло хорошо знакомое гладкое лицо с небольшими рожками на макушке. Грик снял скрывающие глаза защитные очки, посмотрел на Виллема и широко улыбнулся.

— Вижу, воинская служба пошла тебе на пользу. Не зря я тебя рекомендовал, ой не зря!!!

— Грик, дружище, — улыбнулся в ответ Виллем. — Я тоже ОЧЕНЬ рад тебя видеть.

— Смотрю, ты там как рыба в воде плаваешь! Только что-то не поправился, мордашка всё такая же костлявая, как когда мы тебя из статуи вытащили. Неужели Най не кормит?

— Да я второй день как из госпиталя вышел, — признался Кмеш. — Ранен был, пришлось подлечиться.

— Хм, — Грик озадаченно сощурился и взялся рукой за подбородок. — С каких это пор техников на поле боя отправляют?

— Я сам напросился. Я ведь боевой офицер как-никак… хотел опытом с феями поделиться.

— Как бывший военнослужащий я тебя понимаю. Как старатель — нет. Что тебе на складе не сиделось? Живым быть надоело? Вместо того, чтобы жить в своё удовольствие, шило в заднице опять толкает моего друга прямиком в ад.

— Грик… Ты сгущаешь краски, — засмеялся Виллем. — Если ты за мой долг переживаешь, то я тебе его очень скоро верну. Потому как я уже не техник, а старший лейтенант. На командирской должности вдобавок.

— Да хрен с ним, с долгом, — отмахнулся Грик. — Я за тебя волнуюсь. Всё же я тебя спас — стало быть, за тебя в ответе. Кстати, поздравляю с повышением. В зарплате хоть выиграл?

— Раза в два, — нескромно похвастался Кмеш. — Так что с долгом мы быстро вопрос решим.

— Решим, конечно, — согласился Грик. — Но ты же не за тем служебную линию сейчас занял, чтобы успехами хвастаться? Говори, с чем пожаловал.

— Нет, конечно, — согласился старлей. — Я к тебе обращаюсь как должностное лицо к должностному лицу.

— О как! И что же вам от меня нужно, господин командир?

— Два карильона в последнем бою потеряли. Начальство требует восполнить. Желательно бы ещё парочку, чтоб два раза не вставать.

— Два карильона — не проблема. Персивали сгодятся? У меня их на складе штук пять лежит — правда, не все рабочие.

— Грик, дружище… — Виллем вспомнил как он с помощью подобного меча недавно прорубался сквозь полчища Тиммеров. — Нам бы что-то помощнее. Мы «Синьорис» на поверхность уронили и «Хисторию» тоже. Хотелось бы нечто похожее заполучить.

— Мать моя чертовка, — выругался Грик. — Ты такие задачи ставишь, словно я всемогущий Тирранозаурус, а не скромный управляющий бригады сальвакеров. Оружие такого класса ещё поискать нужно…

— Я на иное и не рассчитывал, — согласился Виллем. — Готов стартовать на поверхность вместе с отделением охраны. Поставишь старателям задачу?

— А где искать собрался? — хитро сощурился Грик.

— Надеюсь на твою подсказку в этом вопросе.

— Ох и хитёр ты, старший лейтенант! — рассмеялся Грик. — Все секреты норовишь выведать, пользуясь моим к тебе расположением. Что ещё тебя на поверхности интересует? Никто ж в здравом уме туда просто так не летает. Колись, чего задумал.

— Ну-у-у-у… — Виллем потянул время, соображая как лучше представить борглу свой план. — В Гомаг хочу попасть, где Алмария погибла. А ещё мне нужен «Лапидем Сибилус».

— А меч короля Артура тебе не нужен? Или там… бивень единорога? Где я тебе такое найду? Нет, будь я Тирранозаурусом или хотя бы его апостолом, тогда конечно…

— Грик, дружище! — взмолился Виллем. — Это вопрос жизни или смерти! Ты ведь мне друг? Друзья должны …

— Вот «должны» я бы на твоём месте упоминать не стал, — подмигнул Грик. — Но…ладно. Сделаю что могу. Где, говоришь, твой «Сибилус» может лежать?

— На месте гибели Лилии Асплей. Или же — там, где она убила Элк.

— Понятно, — сухо ответил боргл. — Постараюсь что-то узнать у своих «землекопов». Через пару часов наберу. Не уходи далеко — твои дела я с Найглард обсуждать не намерен. До связи.

Спустя два часа Медвежья Мама опять постучала к нему в комнату.

— Что у вас с Зелёным за горячая линия? — возмущенно спросила демоница. — Я вам девочка на побегушках, что ли, к телефону звать? Давай вставай — Грик звонит.

Не говоря ни слова, Виллем вернулся в подсобку, где Найглард оборудовала «узел связи».

— Привет ещё раз, — поздоровался Грик. — Ну что… нашёл я то, о чём ты просил. Не знаю только, горевать или радоваться. Есть две новости — хорошая и плохая. С какой начать?

— Начни с хорошей, — предложил Виллем.

— Хорошая новость. И руины города Гомаг, и предполагаемое место гибели Верховной Богини расположены в одном и том же квадрате K96-MAL. Там у нас оборудован старательский пункт и, в общем, это гораздо лучше, чем начинать раскопки в чистом поле с нуля.

— Прекрасно, — обрадовался офицер. — А какая плохая новость?

— Рано радуешься. Элк Халкстрен погибла в катакомбах, посещение которых сейчас крайне опасно. Зверьё по ним шастает, как у себя дома. Если бы ты знал, сколько экспедиций оттуда не вернулось… Короче, без барышень твоих я никого туда не пущу. Иначе сожрут со всеми потрохами.

— Грик, за охрану можешь не переживать, — заверил его Виллем. — Феи со мной поедут, будут обеспечивать вашу безопасность.

— Ну тогда ладно, — согласился боргл. — Поверим тебе на слово. Кстати, если постараться, пару карильонов класса А или В там тоже реально откопать. Почти всё звезды как надо сошлись.

— И и что дальше, когда стартуем?

— Сегодня подам в «Крылатую стражу» заявку на транспорт… Как согласуют — наберу.

— Договорились. Только — прошу тебя, попроси Найглард мне записку оставить. А то если она снова меня звать пойдёт…

— Понимаю, — согласился Грик. — Тролли — они такие. Если что не так — они и съесть могут.

На следующий день, вернувшись со службы на обед, Виллем обнаружил на своём месте за столом подозрительно пахнущую «мартини» салфетку, на котором корявым почерком троллини было нацарапано:

«Виллиму — ат Грика! Срида, 11-00. Прилитят сюда на причал. «Плантагинеста» (эта дирежабля такой). Привизёш мне чиго нибуть красиваго с роскопак, а то сьемм».

Правописание никогда не было сильной стороной расы троллей.

***

Виллем, Нефрен, Грик

Scarborough Fair (часть третья)

…С тех пор, как «Плантагинеста», подымая винтами с поверхности тучу серой пыли, благополучно приземлилась возле старательского лагеря в квадрате K96-MAL, прошло четыре дня. Неизменно заполненные одним и тем же, они протекали до боли однообразно. Одна из фей целый день дежурила по лагерю, занимаясь уборкой и готовкой еды для сальвакеров. Две других постоянно находились в районе раскопок, охраняя искателей артефактов от нападения зверей. Виллем же с утра до вечера занимался разборкой доверху заваленного артефактами склада ископаемых предметов, что давно требовало внимания и усилий. Вроде бы все были целый день загружены работой, но Кмеш чувствовал, что ни на шаг не приблизился к цели, которую он сам себе поставил. Поэтому вечером четвёртого дня он направился на поиски Грика.

— Есть разговор, — сказал он зеленоликому.

— Слушаю, — лаконично ответил боргл и вопросительно на него посмотрел.

— Сколько нам ещё тут торчать?

— Не знаю, — пожал плечами Грик. — Задачку сальвакерам ты нарисовал сложную, парни роют в поте лица. Всё что нарыли — ты сам на складе видишь.

— Я не об этом, — уточнил Виллем. — Пока они роют, мне бы на руины сходить. Да и «Лапидем Сибилус» поискать не мешало.

— Нет проблем, — спокойно ответил боргл. — Хочешь, чтобы я тебя провёл?

— Буду благодарен.

— Сегодня уже поздно, а вот завтра, если с самого утра стартуем, к обеду должны успеть и одно, и другое. Только кого-то из фей с собой возьми, а то упаси пресвятые ящеры…

— Во сколько выдвигаемся? — с нетерпением перебил его Кмеш.

— Думаю, часов в шесть утра в самый раз будет.

Поскольку дежурить по кухне на следующий день выпадало Айсее, а Нофт охраняла раскопки, сопровождать командира выпало Нефрен.

***

Проснувшись на рассвете и выпив заваренного Айсеей на скорую руку кофе, маленький отряд из трёх участников двинулся в путь. Грик выдал каждому участнику экспедиции по брезентовой плащ-палатке и заставил надеть её на себя, в противном случае предупредил: «будете потом выколупывать песок изо всех отверстий». Вокруг простирались бескрайние просторы серой песчаной пустоши и лишь далеко вдали маячили руины того, что когда-то было родным городом Виллема. Путь к развалинам занял около двух часов и прошёл без приключений, хотя Нефрен (как случайно заметил Виллем) всю дорогу не снимала руку с рукояти меча. Наконец, они достигли южной окраины руин и вступили в мёртвый город. Попав на заброшенную территорию, Виллем испытал странное ощущение. Он ожидал чего-то вроде глубокой печали, наподобие той, что испытывает человек на кладбище рядом с фамильным склепом. К его удивлению, ничего этого не было. Он просто смотрел на остатки стен, которые когда-то были жилыми домами и ничего не чувствовал.

— Грик, а здесь пробовали когда-то копать? — спросил он у боргла.

— Хочешь узнать, можно ли найти и перезахоронить останки? — догадался Грик. Виллем молча кивнул. — За всё время старательских работ, счёт найденных останков эмнетвайтов идёт на десятки. Что явно не соответствует количеству живущих на момент катастрофы людей. Как это объяснить — никто не знает.

— Странно всё это, — сказал Кмеш, пнув ногой фрагмент покосившейся изгороди, которая тут же рухнула, обдав путников столбом серой пыли. — Я надеялся почувствовать скорбь и помолиться за упокой их душ, но в итоге ничего не чувствую.

— Время всё лечит, — в который раз пожал плечами Грик. Нефрен посмотрела на него и поглубже натянула на голову капюшон плащ-палатки.

— Пойдём отсюда, — предложил Виллем. — Кроме руин здесь ничего нет. Зря я сюда стремился.

Возражать никто не стал.

***

Путь до системы подземных галерей занял ещё пару часов. Отряд прошёл развалины Гомага насквозь и направился дальше на север. Солнце давно взошло и изрядно прогрело воздух, отчего в плаще из толстой ткани стало не комфортно.

— Может снимем их, наконец? — спросил у Грика Виллем.

— Зайдём в подземелье — там и снимем. А пока рано.

Спустя десять минут они вплотную подошли ко входу в катакомбы.

— Когда я жил в Гомаге, здесь добывали соль. Но это были неглубокие поверхностные шахты, — прокомментировал увиденное Кмеш, стягивая ненавистный брезент.

— Вы, эмнетвайты были жутко не любознательны, — ответил ему боргл, швыряя плащ-палатку под уступ скалы у входа в тоннель. — У вас под ногами было убежище Верховной Богини, но никто не додумался его обнаружить. Наверное, людей интересовало только то, что можно продать: соль, металлы…

— Причина наверняка не в любопытстве, — вмешалась в разговор Рен. — Скорее всего, хода в глубину были чем-то завалены или оказались слишком узкими. А сейчас звери их раскопали.

— Чего не знаю — того не знаю, — ответил Грик. — Полезли внутрь, сами всё увидите.

— А далеко ли отсюда? — спросил Виллем.

— По расстоянию не скажу. По времени… говорят, чуть меньше часа. Сам никогда там не был. Там вообще мало кто был.

…А дальше маленький отряд целый час упорно полз вглубь подземелья. В конце концов лаз стал нестолько узким, что Грик, боргл могучей комплекции, сказал:

— Если честно, я и сюда никогда не доползал. А дальше не пролезу по техническим причинам. Может, повернём назад?

— Мы всё же попытаемся, — ответил Виллем. — Рен, ты как?

— Я с тобой, — спокойно ответила сероглазая.

— Вы там поосторожнее. Вдруг встретите зверя — бегом назад. Если успеете.

— У нас два меча на двоих, — ответил Кмеш. — Всё будет хорошо.

…И они ещё минут пятнадцать упорно вгрызались в толщу окружающих горных пород. Неожиданно Виллему показался проблеск света где-то впереди.

— Свет? — спросил он у Нефрен.

— Похоже на то, — ответила фея.

Воодушевлённые, что почти достигли цели, они из последних сил поползли вперёд…

…Чтобы через сто метров выпасть из узкой норы в просторную подземную полость, имеющую явные следы не природного воздействия. Они находились в квадратном зале примерно сто на сто метров и высотой метров под двадцать.

— Смотри! — тихо сказала Рен и указала куда-то вверх. Виллем поднял голову и остолбенел, поражённый увиденным.

Призрачный зеленоватый свет, который освещал зал, исходил из расположенного на боковом выступе скалы ледяного куба, внутри которого лежала мертвая девочка с кроваво-красными волосами. Если бы не огромная окровавленная рана в груди, её вполне можно было принять за спящую.

— Элк Халкстрен, — тихо сказала Нефрен. — Так вот она какая…

Виллем, словно завороженный смотрел на мёртвого ребёнка, пока Рен в присущей ей манере не дёрнула его за рукав.

— Лилия… — сказал он. — «Лапидем Сибилус».

— Да, — согласилась фея. — Надо бы их поискать. И побыстрее, пока Грик ждёт.

В этот момент откуда-то сверху послышался звук осыпающихся камней и гул падения чего-то тяжёлого.

— Что это? — тревожно спросил Кмеш.

— Сейчас узнаем, — тихо ответила Рен и положила ладонь на рукоятку карильона. — Что-то катится по боковому тоннелю.

В следующую секунду из расположенного прямо напротив них узкого тоннеля хлынул целый поток пыли и камешков, а вслед за ним…

— Спора! — закричал Кмеш. — Бежим к ней!

— Постой, — схватила его за рукав Мышка. — Вдвоём мы её и в виде зверя одолеем. Но…что-то мне эта спора не нравится. Лучше не спешить.

В этот момент раздался характерный звук лопающейся оболочки и из неё прямо на глазах начало подыматься уже знакомое Нефрен чёрное чудовище.

— Атакуем? — прищурившись спросил Виллем, не отрывая взгляда от выпрямившегося в полный рост Шантора.

— Поздно, — лаконично ответила Рен без тени страха.

— Are you going to Scarborough Fair?— спросил зверь голосом юной девушки, от которого сердце старшего лейтенанта чуть не разорвалось от ностальгии.

В следующую секунду в глазах путников полыхнуло ослепительно-белым и окружавший их тёмный подземный мир бесследно исчез.

Глава 17

Виллем, феи, звери

Бисквитный торт (часть третья) Ever yours?

Цивилизации, частью которой большую часть жизни был старший лейтенант Виллем Кмеш, перемещения во времени были неизвестны и даже самого словосочетания «машина времени» не существовало. Очевидно, причина заключалась в том, что Пресвятой Церкви и подконтрольным ей магическим институтам прецеденты межвременных транзакций не были известны, а потому считалось, что временной континуум никакому колдовству и чародейству не подвластен. «Время в руках Истинного Бога!» — высказался как-то по сабжу Архиепископ Пресвятой Церкви в проповеди, посвященной предстоящей битве человечества с лже-Богами.

Тем не менее, когда ослеплённые вспышкой глаза лейтенанта снова смогли видеть, «возвращение в прошлое» было первым, что пришло ему в голову. Хотя через долю секунды его разум отбросил эту версию как невозможную.

— Как думаешь, мы в раю? — спросил он у Нефрен.

— Нет, — коротко ответила девочка и кивнула куда-то вправо. — Не думаю, что у Богов-динозавров было настолько развито чувство юмора.

Виллем повернулся в сторону, указанную феей и в который раз за день потерял дар речи.

В поле видимости на некотором расстоянии от них погибшая три недели назад Рантолк — целая и невредимая, выгуливала, держа под уздцы, белого коня элитной породы. Вокруг раскинулся благоухающий клевером луг, а за ним… За ним маячил город, архитектуру которого старший лейтенант мгновенно отличил бы от тысячи других. Гомаг, город детства, который он не далее, как вчера, видел лежащим в руинах, заметённый серым песком.

— Пойдём к ней, — привычно дёрнула офицера за рукав сероглазая. — У Ран всё и узнаем.

***

— Хозяйка просила ожидать вас здесь, — сказала Рантолк вместо приветствия.

— Мы… В загробном мире? — задал Виллем мучивший его вопрос.

— Без понятия, — развела руками девушка. — После того, как зверь проткнул меня насквозь на пятнадцатом острове, я увидела ослепительную вспышку… а после очутилась тут. Рай ли это…я бы так не сказала. Но, по крайней мере, моя мечта здесь сбылась — хозяйка дала мне круглосуточный доступ к церковной библиотеке, а там такое…

— Ясно, — ответила вместо впавшего в ступор Виллема Нефрен. — А что за хозяйка? Кто она такая и чего хочет?

— Она молодая девушка, чуть старше нас. И… она откуда-то знает нашего техника второго ранга.

— Я уже не техник… — вышел из ступора Виллем. — А как зовут эту самую хозяйку? И что здесь делает этот вызывающий белый конь?

— Хозяйка сказала, что ритуал возвращения должен быть обставлен по высшему разряду. Поэтому Виллем должен въехать в город на белом коне.

— О, господи! — схватился за голову Кмеш, уже всерьёз подозревая, с кем имеет дело. — Что ещё говорила эта …хозяйка?

— Ещё она испекла для вас бисквитный торт, — последние сомнения развеялись сами собой. — И она очень недовольна, что господин офицер вернулся НЕ ОДИН.

Нефрен посмотрела на командира своим фирменным безразличным взглядом.

— Карильон бы при себе оставить… — задумчиво сказала она. — Кстати, Ран, а твой куда делся?

— Думаю, оставить при себе оружие не удастся, — ответила любительница древней литературы. — Потому что хозяйка ненавидит его лютой ненавистью. Говорит, что из-за него ей пришлось так долго ждать. Мой вот сразу по прибытию потребовала на хранение сдать.

— Ран… — тихо спросил Виллем, трясясь от распирающего вены адреналина. — Имя хозяйки…

— Она запретила разглашать его раньше времени, — перебила его Рантолк. — Только вот вас, Виллем, она почему-то называет отцом.

***

Садиться верхом на коня Виллем поначалу отказывался наотрез.

— Послушайте, ну это же просто какой-то цирк! Не хватало ещё из моего появления здесь устраивать представление!

— Виллем, не морочь голову, — осадила его Нефрен. — Девушка столько лет мечтала об этом. Стоит пойти навстречу её фетишам. Сам ведь кричал на каждом углу про половину сердца…

Виллем глубоко выдохнул.

— Ты права… — согласился он. — Просто… я так волнуюсь.

— Она тоже, — бесхитростно призналась Рантолк. — И, узнав о моём увлечении музыкой эмнетвайтов заставила выучить новую песню. К вашему возвращению.

— Какую, к птеродактилям, песню? — спросил Виллем, начиная подозревать что от долгой разлуки его «дочь» совершенно подвинулась крышей.

— Услышите сегодня после обеда в вашу честь, — улыбнулась фея. — Могу только сказать название: «Ever Yours».

***

Всё возможное в этом мире рано или поздно случается. Как оказалось, и невозможное изредка тоже.

По вымощенной гранитной брусчаткой дороге, проходящей через центральные ворота, наша троица въехала в город верхом на белом скакуне. Виллем сидел в седле, держа в руках узду и управляя конём. Впереди него, намертво вцепившись в гриву восседала Нефрен, вызывая недовольство скакуна лупящим его по правой ноге карильоном. Не в пример подруге, Рантолк удобно устроилась позади офицера, обняв сзади руками и уютно упираясь ему в спину кое-чем мягким.

Гомаг на первый взгляд был именно таким, каким Кмеш его помнил. Все лавки и мелкие конторы были на своих местах. Колокол Пресвятой церкви всё так же сзывал прихожан на проповедь в десять утра. Так же неспешно передвигались по улицам люди, спеша по своим обыденным делам. Единственное, что отличало этот Гомаг от того, что он помнил, было большое количество солдат в странной серой форме. Молодые и старые, мужчины и женщины — у Вилла закралось предположение, что Пресвятая церковь в его отсутствие объявила всеобщую мобилизацию, дабы добить одним ударом и уцелевших Богов, и все нечеловеческие расы заодно. Время от времени кто-то из военных бросал на троицу хмурый взгляд, но никто не пытался их остановить или проверить документы. Тем не менее, Кмеш почувствовал некий направленный на них негатив и решил при случае поинтересоваться его причиной.

Спустя десять минут езды по городу, конь подошёл к открытым воротам, ведущим к дому бывших воспитанников детского приюта.

Сияющая нарядно одетая Алмария стояла в центре двора и её глаза были прикованы к Виллему.

Конь остановился и уставился на хозяйку немигающим взглядом карих глаз, как бы рапортуя об успешном выполнении важного задания.

— Отец… — тихо сказала она и протянула руки ко всё ещё сидящему в седле Кмешу.

— Юные леди, позвольте мне покинуть седло без риска вас уронить, — тихим голосом попросил Виллем.

Феи, не сговариваясь, расправили крылья и через секунду опустились в стороне от пары, чтобы не мешать им в такой момент.

Освободив ноги от стремени, старший лейтенант спрыгнул с коня и, шагнув навстречу Алмарии, обнял её. Китель под её лицом мгновенно промок насквозь.

— Я так ждала тебя, отец! — тихо сказала «дочь». — Почему тебя так долго не было?

— Так сложилась жизнь, — ответил он и подумал: — «Вернее, смерть».

— Я больше никогда не позволю тебе меня оставить! Этот твой поход был последним. Всё, хватит! — сказала Алмария. — Если хочешь дальше строить военную карьеру, я организую тебе такую возможность рядом со мной.

Виллем слегка насторожился, но на всякий случай кивнул.

— Об этом мы поговорим позже, — продолжила Алмария. — А пока — пойдёмте в столовую. Все наши собрались отпраздновать твоё возвращение и…я испекла бисквитный торт, как обещала.

— Может быть, ты хочешь меня о чём-то спросить? — поинтересовался Виллем, удивленный отсутствием ожидаемых им вопросов.

— Позже, — улыбнулась «дочь», вытирая слёзы. — Сперва за стол.

***

…Однако, сесть за стол сразу не удалось.

В доме их ожидало семеро бывших товарищей — пять юношей и две девушки — воспитанники приюта, с которыми они когда-то сперва арендовали, а после выкупили этот дом. Все они, в отличие от «дочери» были одеты в серую военную униформу с непонятными знаками различия. Виллем удивился в очередной, но не в последний раз.

— С возвращением, Виллем, — сказал Тэд, второй по старшинству после него мужчина в доме. — Надеюсь, ты вскоре присоединишься к нам. А пока прошу тебя переодеться в цивильное. И девушкам своим предложи. Ибо нам сложно видеть дорогих гостей в форме врагов.

…Есть вещи, которые Виллему лучше никогда не говорить.

— Тэд, я конечно рад тебя видеть, но снимать форму не собираюсь. Я кадровый офицер «Крылатой Стражи» и присягал на верность Регул-Айру. Когда-то я был воином Империи, но ваша нынешняя униформа отнюдь не имперская. Что, чёрт возьми, здесь происходит?

После своих слов Виллем в удивлением заметил, как изменились выражения лиц его бывших товарищей. В них он прочитал…ненависть? Нефрен зачем-то положила руку на эфес карильона.

— Да ладно вам! — неожиданно разрядила обстановку Алмария. — Они с дороги, не знают ничего. — Можете пока не переодеваться, но вот оружие прошу вас внутрь не заносить. У меня в доме его не будет — так я давно решила.

— Алми, это такой же твой дом, как и мой, — строго ответил Виллем, чувствуя что-то не то во всём происходящем. — Этот меч у меня можно забрать только вместе с рукой.

— Я тоже отказываюсь, — присоединилась к командиру Рен.

— Девушка, а вот на вашем месте я бы вела себя скромнее, — Алмария взглянула на фею таким суровым взглядом, что Виллем внутренне сжался.

— Ладно, — неожиданно согласился он, чтобы не развивать тему Нефрен. — Мы оставим карильоны в кладовой при входе, если у тебя там надёжный замок.

— Замок надёжнее некуда, — заверила его «дочь». — Идёмте, я открою вам кладовую и айда за стол.

***

Жареный кабанчик, курица по-селянски и салат «айлавЪю» производства Алмарии были великолепны. Хотя Виллем всегда высоко ценил готовку Найглард, но с блюдами его обожаемой «дочери» даже коронные БОРЖЧИ и СУПЧИ демоницы не шли ни в какое сравнение.

— Какое объеденье! — в слух восхитилась кулинарным шедевром Рантолк, косясь на уплетающую фаршированную курицу Нефрен. — И это всегда так, каждый раз! Вам очень повезло с дочерью, господин старший лейтенант.

Алмария довольно улыбнулась.

— Ну, а теперь твой выход, Рантолк, — сказала она фее. — Споём гостям песню, которую мы всю неделю разучивали.

«ВСЮ НЕДЕЛЮ? Откуда она знала?»

Девушки на минуту покинули столовую и вернулись со старенькой гитарой.

Рантолк села на табурет, положив инструмент на колено, а Алмария расположилась сбоку от неё. Фея посмотрела на хозяйку дома и та ей кивнула.

«Три — четыре!» — сказала Алмария и щёлкнула пальцами.

Пальцы левой руки Рантолк взяли на грифе аккорд до-мажор, а медиатор в правой опустился на струны. Прекрасная мелодия воспарила над притихшей столовой…

***

I throw myself at your feet and then,

Hoping forgiveness will be mine,

Wait for the sun to rise again

Over the river, one more time

What are the chances we would ever meet

If you were vagabond and I were royal?{?}[Я бросилась к твоим ногам, а затем, надеясь на милосердие ко мне, жду, чтобы солнце вновь встало над рекой, ещё один раз.Какие были шансы у нас встретиться, если ты — бродяга, а я — королева?]

— запела Алмария красивым высоким голосом. Слезы текли по её щекам и она ничего не могла сейчас с этим поделать. Виллем, не отрываясь, глядел на неё и его до боли сжавшееся сердце стучало в груди, словно кузнечный молот.

Ever yours, now, silent, brave and understood,

all that you mean to me

Just because, this vow, timeless and unbound

Without a sound, will be forever yours… {?}[Всегда твоя, безмолвная, отважная и понимающая, какой ты хотел видеть меня. Именно поэтому моя клятва вечная и свободная, Без единого звука: «всегда буду твоей».]

«А ведь это признание, — подумал Кмеш. — И мне придётся что-то на это ответить».

…I am alone as the cold night falls

A power brings me to my knees

Dark shadows on the wall

I hear a whisper, in the leaves

Semper Fidelis are words I hear

And they will stay with me, now and ever{?}[Я одна этой холодной ночью. Неведомая сила опустила меня на колени. Темные тени на стене. Я слышу шепот среди листвы. «Всегда верна» — вот слова, что я слышу.И они останутся со мной, сейчас и навеки.]

В это время кто-то резко ударил его под столом ботинком но ноге. Виллем вздрогнул от острой боли и, по неволе, отвлёкся от песни. Сидевшая напротив него Нефрен неотрывно смотрела в лицо командира, но завсегдаташный покерфейс не давал возможности угадать причину такого поступка.

На какую-то секунду Виллем успел на неё разозлиться, но потом подумал: «Ребёнок же, что с неё взять! Очевидно, ревнует меня к Алми. Скоро её проделкам придёт конец. Надо будет всё же уточнить после обеда, что это было».

…Ever yours, now, silent, brave and understood,

all that you mean to meJust because, this vow, timeless and unbound

Without a sound, will be forever yours!

Алмария закончила петь и на какую-то секунду в столовой повисла тишина. И в этот момент Нефрен ударила его ещё раз.

«Испортила такой момент!» – подумал Виллем в гневе. Сейчас он был готов надрать девчонке задницу или даже вышвырнуть её из-за стола.

Мышка тем временем, глядя на командира, попыталась что-то ему сказать, но одновременно кто-то неистово заорал «браво!» и столовую накрыл хор нестройных апплодисментов и восторженных криков. Однако Виллем с детства умел читать по губам, поэтому он всё прекрасно понял.

«Раскрой глаза и уши!» — что она имела в виду?

***

— Виллем! Я ждала тебя много лет. Ты всегда был для меня особенным. Я приняла решение, что с момента твоего возвращения мы должны всегда быть вместе, — сказала Алмария.

— Ну наконец-то! Поздравляем! Ура-ура! — загудела компания за столом.

— Алмария! — начал свою речь Виллем. — Дорогая… дочь. Прости меня за моё неверие. Был момент, когда я решил, что больше никогда тебя не увижу. И…сейчас я счастлив, что мы снова вместе в нашем доме, за этим столом.

Алмария смотрела на него и улыбалась. Она ждала ответа на своё признание.

— Но… сейчас идёт война. Её нужно закончить. Как ты посмотришь, если я дам тебе ответ после победы?

Улыбка сползла с лица девушки и в столовой снова повисла неловкая тишина.

— Позволь спросить, о какой победе ты говоришь, Виллем? — спросил один из его младших «братьев».

— Как уже говорил, я офицер «Крылатой стражи» небесного архипелага Регул-Айр. Мы ведём войну со зверями.

Тишина за столом стала звенящей — казалось, присутствующие затаили дыхание.

Юноша повернулся к Алмарии.

— Сестра, я ведь говорил тебе, что прежде, чем решать ТВОЙ вопрос, нужно сперва решить НАШ.

Судя по выражению лица, девушка явно не знала, что ответить.

— О каком вопросе ты говоришь, брат? — спросил Виллем. В его голосе зазвучала сталь.

— На тебе вражеская форма, брат. Я не говорю пока, что ты продался нелюдям, потому что ещё можешь стать одним из нас. Но это должно быть ТВОИМ решением.

— Однажды дав присягу, я никогда не отказываюсь от неё, — ответил Виллем. — О каких нелюдях ты говоришь?

— О тех, которым ты сейчас служишь, — ответил юноша с плохо сдерживаемой ненавистью.

— Ты слишком эмоционален, Грацис, — вмешался в разговор Тэд. — Виллем, прости его за жестокие слова. Он ещё слишком молод. Дай я тебе всё объясню.

— Что ж… послушаю.

— Когда-то мы были такими же, как ты. Жили беспечно и не задумывались, что с нами было и что будет. Так было до тех пор, пока сдерживающие наш разум оковы не пали. В один прекрасный день мы познали истину… и она была ужасна. Коварные пришельцы, лже-Боги, лишили нас рая, изгнали из наших земель, заселив их презренными мутантами, исковеркали нашу плоть. Мы были когда-то полны счастья, покоя и любви… И были бессмертны. Всё это у нас насильно забрали. С тех пор много веков мы всё глубже и глубже погружались в порок, тьму и мрак. От былого счастья не осталось и следа, даже его жалкие крупицы потонули в крови и горе. Но однажды, когда надежды почти не осталось, что-то произошло. Проклятье Богов пало и мы узнали правду. И эта правда не даст нам прогнуться ещё раз. Все звери, похожие на людей, будут изгнаны с НАШЕЙ земли. Все, кто будет сопротивляться с оружием в руках — будут уничтожены. Ты болеешь не за ту команду, брат. Одумайся и… присоединяйся к нам.

Виллем слушал пламенную речь своего товарища не в силах пошевелиться. Ещё каких-то пару минут назад мир выглядел однозначно-понятным и вдруг за минуту всё рухнуло. Он не знал, что ответить. Он вообще плохо понимал, что происходит.

— Так вы… — наконец выдавил из себя он.

— Да, брат, для вас мы — ЗВЕРИ, — выдал жестокую истину Тэд. — Именно так вы называете нас. И точно так же мы называем ВАС.

— Мы уважаем ваш выбор, но не можем его принять, — внезапно вмешалась в разговор Нефрен. — Хотя бы потому, что давали присягу НЕ ВАМ. Сможете ли вы уважать тех, кто станет предателями?

— Ты вообще кто такая? — с негодованием спросила Алмария. — Неужели та стерва, которой наивный Виллем вечно ходил настраивать меч?

— Нет… — спокойно ответила Рен. — Той девушки давно нет в живых. И если бы ты сказала такое ей в лицо, Виллему пришлось бы тебя спасать.

Алмария потянулась за каким-то тяжёлым предметом на столе, но Тэд перехватил её руку.

— Барышня, и правда — кто ты такая, чтобы вмешиваться в наши семейные дела? — спросил он.

— Я лепрекон, боевая фея. Я не человек, впрочем так же как и вы. Виллем — мой боевой командир. И да — я его кошка, домашнее животное.

Алмария таки дотянулась до тарелки и с силой метнула её в Нефрен. Неуловимым движением Мышка перехватила предмет сервировки в воздухе и аккуратно поставила перед собой. Она посмотрел на Виллема, всё ещё в ужасе наблюдающего за происходящим.

— Господин старший лейтенант, — сказала она. — Тебе придётся определиться. Твои родственники принадлежат к одной команде, а друзья — к другой. Каждая из команд желает другой смерти. Компромисс между ними не возможен. Твои действия?

Виллем закусил губу и склонил голову.

— Я не знаю… — честно признался он.

— Это не ответ! — жёстко сказали Рен и Алмария одновременно.

— Не делать никому зла! — выдал внезапно пришедшую в голову свежую мысль Кмеш.

— Тогда ты станешь врагом и для одних, и для других… — тихо сказала Рен.

— Ты с ними…или с нами? — дрогнувшим голосом спросила Алмария. — Выбирай.

— Те, кого вы так неистово истребляете, — ответила ей Мышка, — имеют такое же право на жизнь и счастье, как и вы. То, что они стали жить на вашей земле — совершенно не их вина. Они не заслужили того, что вы им несёте.

— Ты хочешь сбить его с толку! — закричала Алмария. — Ты достаточно испытывала наше терпение! Вон отсюда!

— С удовольствием, — спокойно ответила Нефрен. — Отдайте нам с Рантолк карильоны и мы уйдём.

— Мечи? — Алмария криво усмехнулась. — Что ж, пойдёмте.

— Я с вами! — сказал Виллем.

— Милый, можно ли это понимать так, что ты уже определился? — спросила хозяйка дома.

— Да, — ответил Виллем. — Я обещаю, что не буду больше воевать против вас. Но и оставаться с вами я не могу. Потому что давал присягу другому сюзерену и кое-что обещал…своим бойцам.

Все присутствующие за столом разом попытались встать, но Алмария остановила их движением руки.

— Возможно, мы скоро вернёмся, — сказала она. — Мы ведь так и не дошли до десерта.

***

Алмария вставила ключ в замок и, повернув его, распахнула дверь.

— Вот ваше оружие, — сказала она. — Можете его забрать…если сил хватит.

Виллем с изумлением созерцал стоящую посреди кладовой каменную глыбу, из которой торчали рукояти намертво вплавленных в неё трёх карильонов: «Инсании», «Хистории» и его безымянного персиваля.

Он посмотрел на Алмарию с осуждением.

— Зачем ты это сделала? — спросил он.

— У меня на это есть сто причин, — ответила «дочь» с ноткой истерики. — Затем, что я слишком долго тебя ждала! Затем, что я больше не отдам тебя никаким девкам! Затем, что ты должен всегда быть рядом со мной! Затем… что я люблю тебя, дурака такого!

— Виллем, выбор, конечно, за тобой, — тихо сказала Нефрен, — но в этом городе нет ничего реального, кроме множества Зверей, нас троих и вот этой глыбы камня с впаянными магией карильонами. Мы внутри пузыря ложной реальности, созданного Шантором. А твоя «дочь»…

— Я уже сделал свой выбор… — так же тихо ответил ей Виллем и посмотрел на Первого Зверя. — Алми, мы должны идти, прости.

— Если вы не сумеете забрать своё оружие, вы никуда не пойдёте, — с трудом сдерживая ярость ответила Алмария-Шантор. — Заберите карильоны и идите на все четыре стороны.

— А если нет? — спросила Рантолк.

— Тогда останетесь с нами и…вам придётся принять НАШИ правила игры. А ты, Виллем, навсегда станешь МОИМ.

Троица военнослужащих «Крылатой стражи» переглянулась.

— До сих пор вплавленный в камень меч не удалось извлечь никому, кроме короля Артура из древней легенды, — зачем-то вспомнил Виллем.

— На самом деле, это и ему не удалось, — возразила Нефрен. — Хотя ничего особо сложного в этом нет.

Все посмотрели на неё с удивлением.

— Или с мечами на выход, или без мечей за стол, — бесцветным голосом прокомментировала ситуацию Алмария. — Мой дом, мои правила. У вас есть десять минут, чтобы до них добраться. Делайте что хотите, а я подожду за дверью.

***

— Ты знаешь, как это сделать? — спросил Виллем с надеждой в голосе.

— Нет. Зато ТЫ САМ прекрасно знаешь, как это сделать, — зеркально ответила командиру Рен.

— Не понял… — озадачился Кмеш.

— Вспомни, чем ты занимался всю неделю перед битвой на «пятнадцатом».

— Настраивал ваши мечи….

— Если карильон находится в режиме техобслуживания и в процессе разборки что-то помешает разъединению талисманов, когда магические каналы уже наполнятся вененумом — ЧТО ПРОИЗОЙДЁТ?

— Сердечник начнёт нагреваться, перегреется и в итоге вызовет взрыв вененума. Чем больше вененума будет закачано, тем сильнее рванёт.

— А если закачать совсем немного? Или закачать много, но так, чтобы температура сердечника успела расплавить камень раньше, чем произойдёт взрыв?

— Как-то ты подозрительно много знаешь об устройстве карильона, — отреагировал Виллем.

— Я просто наблюдала за тобой всю неделю, — быстро ответила Мышка. — И всё запоминала.

— Ладно! Много закачать не успеем. Поэтому попробуем действовать по первой схеме. Мало яда и… маленький взрыв.

***

А дальше они втроём в течение нескольких минут закачивали в карильоны яд. Наконец, Виллем махнул рукой.

— Хватит. По моей команде все вместе, три-четыре: «НАЧАТЬ ТЕХОБСЛУЖИВАНИЕ!»

В первые тридцать секунд ничего не проиходило, за исключением того, что торчащие из камня рукояти начали искрить и вокруг видимых металлических частей оружия возникло слабое голубое свечение.

— Ещё пару минут и идём за стол! — крикнула Алмария из-за двери.

— Четыре минуты пятнадцать секунд, — спокойно ответила Рен, с любопытством наблюдая, как каменная глыба начинает дымиться.

— На всякий случай предлагаю отойти в дальний угол, — предложил Кмеш.

Спустя двадцать пять секунд раздался характерный звук и по глыбе пошла глубокая вертикальная трещина. Спустя ещё восемнадцать секунд трещина расширилась и внутри неё показалось огненно-красное свечение. Спустя сорок две секунды произошёл взрыв, разорвавший камень на множество частей. Большая часть обломков полетела в сторону двери, выбив её наружу.

— АЛМАРИЯ! — закричал старший лейтенант и бросился к выбитой взрывом двери.

***

Выскочив за дверь Виллем чуть не ткнулся носом в чёрного Шантора, возвышающегося посреди серой пустыни. Правда, реальную картину окружающего мира он видел буквально пол-секунды, а после картинка резко сменилась, вернувшись к привычному домашнему интерьеру, причём следы взрыва бесследно исчезли. Алмария стояла посреди коридора целая и невредимая.

— Тебя ведь могло поранить осколками… — растерянно сказал Виллем.

— С годами я стала необычайно живучей… и неуязвимой, — спокойно ответила Алмария и резким ударом кулака пробила насквозь закрывающую вход в кладовую дубовую дверь.

Виллем побледнел и зачем-то оглянулся. Нефрен с Рантолк стояли у него за спиной, сжимая в руках все три карильона, завёрнутые в брезент.

— Отпусти нас, ты обещала, — предложил Виллем. — Я не буду больше воевать против вас. Потому что не воюю против своих сестёр и братьев.

— Я тебе не верю, отец, — тихо ответила Алмария. — Если не собираешься дальше воевать — зачем тебе меч?

— Для того, чтобы остановить войну — меч часто незаменим, — отозвалась Нефрен.

— А если я откажусь? — спросил Шантор, первый зверь.

— Тогда мы вскроем все три карильона, вырвем сердечники и сложим их в один. Врата фей откроются через три секунды и похоронят и тебя, и нас. И твоих братьев заодно, — спокойным голосом объяснила девочка Первому Зверю.

— Вы совсем не боитесь смерти? — спросил Шантор у фей.

— Смерти нет, — ответила Рантолк. — Я-то теперь в курсе.

— Ладно… — сказал Первый зверь и… заплакал. — Прощай, любимый.

— Ты отпускаешь меня? — спросил Виллем дрогнувшим голосом.

— Дальше наши пути расходятся. И мы снова не попробовали бисквитный торт…

***

Когда их глаза снова смогли видеть, они поняли, что находятся среди развалин Гомага — примерно на том же месте, где Виллем пнул остатки изгороди… вчера? Им не было известно, сколько времени прошло. Красное солнце клонилось к закату, а усиливающийся восточный ветер грозил перерасти вскоре в песчаный шторм.

— Надо успеть добраться до лагеря раньше темноты, — сказал Виллем. — Опасно оставаться здесь на ночь.

— Не опасно, — возразила ему Нефрен.

— Почему? — не понял Виллем.

— Потому, что пока ты будешь держать данное слово, звери тебя не тронут. Шантор им не позволит, — ответила девочка и, забросив на спину ножны с «Инсанией», не оглядываясь направилась в сторону базы сальвакеров. Рантолк, поправив свисающую вдоль бедра «Хисторию» последовала за ней.

Виллем, проводив фей взглядом, присел у разрушенной стены и погладил ладонью нагретую за день солнцем каменную кладку. «Прощай», — тихо сказал он, и, рывком поднявшись, пошёл догонять своих бойцов. Одинокая слеза, упавшая на нагретый за день камень, испарилась почти мгновенно.

Через пять минут ветер окончательно замёл на песке их следы.

А ещё через два часа песчаный шторм утих и в потемневшем небе взошла полная луна. Первый зверь выполз из пещеры на поверхность, как он всегда делал в сумерках. Но вместо прекрасных песен серая пустыня в эту ночь слушала лишь его горький плач. Плач о том, что безвозвратно ушло и никогда больше не вернётся.

Глава 18

Грик, Айсея, Нофт

Находка

— Как успехи? — Грик задал дежурный вопрос, прекрасно зная ответ.

— Мы обшарили все боковые хода — нигде никаких следов. Только в зале, где Богиня лежит, оболочку от споры зверя нашли. Может, он их и порешил, — ответил мастер старателей, пожилой ликоид.

— Кровь, следы борьбы? — спросил боргл.

— Ничего. Только пустая оболочка — и всё.

— Что-то тут не так, — нервно дёрнул плечом зеленоликий. — Не те это ребята, которые позволят зверю себя без боя сожрать.

— Может, ещё феи чего найдут, — развёл лапами ликоид. — Никак с потерей смириться не могут.

— Два дня прошло… Они как растворились… бесследно. Если до конца дня не будет никаких зацепок — завтра прекращаем поиски. Нет их в живых больше.

В этот момент скрипнула входная дверь. Начальник экспедиции и мастер одновременно повернулись.

— Хаюшки, — поздоровалась Айсея, одновременно пропуская в бытовку Нофт, которая несла в руках нечто, завёрнутое в истлевшую ткань.

— И вам не хворать, — пожелал вошедшим Грик. — Нашли чего?

— Нашли. Но не то, что искали, — ответила стриженая.

— Основания для дальнейших поисков есть? — воодушевился зеленоликий.

— Как сказать… — замялась розововолосая. — Они часом не это искали?

С этими словами она положила завёрнутый в рогожку предмет на стол.

Грик с мастером вопросительно посмотрели друг на друга.

— Открывай, — приказал своему подчиненному боргл.

Человекообразный пёс послушно принялся разматывать ткань своими мохнатыми лапами.

— Мать моя болонка… — тихо произнёс он, окончательно размотав скрывавший артефакт кокон.

— Пресвятые птеродактили… — охнул Грик.

— Так это ОНО или НЕ ОНО? — переспросила Нофт.

— Я его никогда не видел, но второго такого явно не существует. Это точно что-то уникальное. Где нашли?

— В одном из дальних пещер лежал, камнями присыпанный. Айсея вначале тряпки увидела со следами крови, ну мы и решили раскопать. А там кости старые истлевшие, остатки плаща и под ними… ОНО.

— Кости хоть не их? — поинтересовался Грик.

— Говорю же — старые! Притронулась — в пыль рассыпались! А от фей, между прочим, никаких костей после смерти не остаётся, господин чёртик.

— Негоже шефа так обзывать! — насупился мастер-ликоид.

— Да ладно тебе! — махнул рукой Грик. — В мире пресвятого Тирранозауруса слово «чёрт» давно перестало быть ругательством. Я считаю, это комплимент. А не могли они ЕГО найти и там спрятать? — снова обратился он к феям.

— Нет, — ответила Айсея. — Это больше на могилу было похоже. Воина в пещере иначе не похоронишь, кроме как камнями завалить.

— Ясно, — вздохнул Грик. — Тогда с завтрашнего дня сворачиваемся и стартуем домой. Нету их в живых больше. Нету…

Поскольку присутствующие должны были переварить мысль, которую он только что высказал, в бытовке повисла тишина. Грик подошёл к окну и выглянул наружу.

— Ох и метёт, — сказал он фальшиво-бодрым голосом, чтобы разрядить гнетущую обстановку. — Давно такого песчаного шторма не припомню.

Ему никто не ответил.

***

Шторм закончился так же неожиданно, как и начался — словно кто-то разом перебросил рубильник. Ещё минуту назад в окне не было видно ни зги за гонимыми ветром тучами серой пыли, как вдруг… Ветер разом стих, песок опал на поверхность и серая муть в поле зрения сменилась типичным ночным пейзажем: серые барханы, освещённые лунным светом.

На душе у девушек было паршиво, поэтому Нофт подошла к рыжей подруге и тихонько дёрнула её за конец косы.

— А? — спросила Айсея не оборачиваясь.

— Пошли прогуляемся, — предложила стриженая.

— Настроения нет, — ответила рыжая.

— Смириться не можешь?

— Не могу. Слишком многих потеряли за эти дни. Ктолли, Ран, Рен… Виллем. Как я Найглард в глаза буду смотреть?

— Да… не уберегли. Хотя Ктолли может и очухается.

— Да кто её теперь вытаскивать будет? Найглард? Вся надежда на техника была, потому что… А, ладно. С этим всё равно ничего не поделать теперь, эх…

— Давай всё же воздухом подышим. Спать не хочется, — повторно предложила розовая.

— Мы обычно в такое время с Нефрен клумбу поливали… — задумчиво сказала Айсея. — Теперь вот одной придётся.

— Пойдём, — взяла её под руку Нофт. — Всё равно ведь не уснём.

***

Они сидели напротив склада артефактов на перевёрнутой вверх колёсами тележке и смотрели в небо.

— Это какой остров над горизонтом висит? — спросила Нофт.

— Тот что справа от Луны? — уточнила Айсея.

— Ага.

— Не знаю, — пожала плечами рыжая. — Из меня такой же географ, как из Виллема герой-любовник.

— Нет больше Виллема, забудь, — перебила её стриженая.

— Да, прости, — согласилась девушка с косой. Помолчав минуту она вдруг ткнула пальцем в темноту: — Эй, смотри! А это что такое?

Насторожившись, Нофт направила свой взгляд в точку, на которую указывала подруга. Поначалу она не увидела ничего, но после минуты напряженного созерцания ей показалось, что где-то вдали действительно мелькнул проблеск света.

— Может, за карильонами сходить? — спросила она. — На всякий случай.

— Ты светящихся зверей когда-нибудь видела? — ответила вопросом на вопрос рыжая. — Вот и я нет.

— А что тогда может так светиться?

— Да что угодно, — ухмыльнулась рыжая. — В мире, где полно магии, что угодно засветится.

— Оно приближается, — отметила Нофт.

Огонёк на горизонте действительно стал виден отчётливее и теперь было понятно, что он не стоит на месте.

— Может, из старателей кто заблудился? — предположила розовая.

— Нечего гадать, в просто помолчим и подождём.

Спустя несколько бесконечно долгих минут стало понятно, что в сторону базы движутся три путника, а призрачный свет, который привлёк внимание лепреконов– свет от освещающего им путь фонаря на магическом кристалле.

— Других миссий на поверхность, кроме нашей, случайно не было? — спросила Нофт.

— Ничего об этом не слышала. Думаю, Грик бы предупредил.

— Схожу-ка я всё же за оружием, — вздохнула розовая.

— Глупостями занимаешься. Это точно не звери, — ответила Айсея.

— А вдруг это браконьеры какие?

— Какие к птеродактилям браконьеры? Какого ихтиозавра им здесь понадобилось? Зверей для зоопарка ловить? Нофт, у тебя паранойя, тебе таблетки нужно пить.

— Злая ты. Как будто о потерях одна ты переживаешь. Ладно, не пойду никуда, — насупилась Нофт. — Если что не так, сама виновата будешь.

— Хотя… — продолжила мысль Айсея, — …знаешь, где у пёсика-мастера полимагический прожектор лежит, который на полкилометра лупит?

— В каптёрке, где ж ему быть… — растерянно ответила розовая.

— Тащи его бегом! — хлопнула подругу по плечу рыжая. — Сейчас мы посветим хорошенько и всё узнаем. И бинокль Грика заодно прихвати.

Недовольная Нофт появилась через минуту, неся массивный фонарь в одной руке, а зачехлённый бинокль — в другой.

— Гоняешь меня, словно младшую фею. Могла б и сама сходить.

— Я старше тебя на год, мелочь! — ухмыльнулась Айсея. — Давай бинокль.

— А я…

— А ты свети, как метров на пятьсот подойдут.

…Путники подошли на «расстояние выстрела» примерно через пять минут. Айсея прильнула к окуляру и махнула рукой. Нофт повернула переключатель, активирующий магию кристаллов и …

— Пресвятой Тирранозаурус, птеродактили и рамфоринхусы вместе с бронтозаврами!!! — изумлённо выдохнула рыжая.

— Что там? — тревожно спросила Нофт, пытаясь разглядеть невооруженным глазом то, что увидела в бинокль её подруга. — Вижу трёх… немеченых?

— На посмотри, — сказала сияющая как солнце Айсея, передавая подруге бинокль.

— Виллем? Рен… РАНТРОЛК? А-а-а-а-а-а-а!!!

В дикой радости они орали во всю мощь лёгких, глядя друг на друга, а после принялись прыгать, словно сумасшедшие и махать приближающейся группе руками. Разбуженные их криками сонные старатели во главе с мастером выбежали из бытовки и поначалу ничего не могли понять. До тех пор, пока уставшие и покрытые серой пылью путники не поравнялись с ними.

***

Фло

Воспоминания о будущем

«Что он теперь будет делать? Станет ли сильнее после того, как целый пласт мёртвого прошлого отвалился? Или, наоборот — сломается под гнётом нового знания? Сумеет ли подняться выше собственных комплексов и заблуждений и прыгнуть выше головы? Поймёт ли, что нет правых и виноватых и, хочешь-не хочешь, придётся не принимать НИЧЬЮ сторону, собрать в кулак всю волю и…»

Эти вопросы не давали ей покоя. Поставив всё на одну «тёмную лошадку», она сознательно накалила обстановку, надеясь переплавить железо его характера в легированную сталь. Но…пока резидент видела лишь, как он медленно тонет, погружаясь в пучину собственных сомнений. Фло не знала в данный момент безотказного рецепта, который помог бы ему выполнить МИССИЮ.

«Он не готов к тому, чтобы узнать всю правду — это может добить его окончательно. Точно так же, как не готов взять всё в собственные руки. При этом я точно знаю, что из любого тупика существует выход. Но не могу его найти. У меня предчувствие, что я, словно цирковая лошадь, бегаю по кругу вокруг единственно верного решения и не вижу его. Триггер, который заставит его совершать в будущем правильные поступки».

Убедив себя в этом, она начала методично, перебирать ячейки собственной памяти, пытаясь найти среди тонн мёртвой породы тот единственный фрагмент, что скрывает алмаз. Так продолжалось до тех пор, пока…

***

По большому счёту, её нынешняя миссия не была ни самой сложной, ни самой трагичной. Гуманоиды и близкие к ним расы вообще раз за разом повторяют одни и те же ошибки во множестве миров. Если бы у Фло были полномочия не скрывать собственную природу и действовать самостоятельно, все проблемы давно б разрешились.

Однако, существовал целый ряд миров, в которых она не следовала за ситуацией в реальном времени, а была вынуждена исправлять допущенные кем-то ранее фатальные ошибки, которые привели цивилизацию к гибели. В таких случаях, если кондиции пространства-времени допускали вмешательство в прошлое без риска обрушить миропорядок, триумвират Верховных Богов обычно рекомендовал незадолго до критического момента перевести реальность в параллельную временную линию, предварительно направив туда эмиссара-корректировщика. «Отмотать» же назад промежуток времени для Богов давно не было неразрешимой проблемой.

Сложность корректировки заключалась в невозможности поставить «точку возврата» лет за …надцать до «события Икс», например, чтобы не дать родиться злодею, погубившему мир в будущем. Потому что чем более длительный временной отрезок придётся прожить по-новой, тем больше вероятность, что что-то пойдёт «не так», что в итоге может привести к коллапсу как минимум ближайшей звёздной системы, а то и целого сектора вселенной. Поэтому обычно «точка возврата» ставилась в пределах минут, редко — часов до критического события.

…Критическим событием в том мире, безусловно, было решение пилота биоробота класса «Е», который волею судьбы неожиданно разжился божественными полномочиями, отказаться от спасения населения планеты. Пилота зверь-машины звали Шинджи. Он был несовершеннолетен, нерешителен и обуян ужасными подростковыми комплексами. Увы, синхронизация с биороботами класса «Е» не была доступна взрослым. Второе «увы» заключалось в том, что решать судьбу мира выпало тому, кто не ценил собственную жизнь и ненавидел мир вокруг него. Нелюбимому закомплексованному подростку, упивающемуся собственным выдуманным ничтожеством.

«Раз я никому не нужен, значит и мне не нужен никто», — подумал он в оригинальной временной линии, позволив кучке сумасшедших фанатиков-масонов превратить население планеты в оранжевую слизь, в совокупности представляющую единый мега-разум.Он мог им помешать и поступить по-своему, потому к тому времени уже стал Богом, но… обиженный на весь белый свет не стал ничего делать.

После катастрофы каждый из бывших людей, превращенный в океан слизи, вмещающих все их души, при наличии сильной воли мог обзавестись новым телом, но на практике это удалось лишь самому новоявленному Богу и его боевой подруге по имени Асука, погибшей незадолго до описанных событий.

Вишенкой на торте было то, что оба подростка были сильно неравнодушны друг к другу, но в силу скудного жизненного опыта ни один из них так и не понял, что это взаимно и… Несостоявшаяся любовь в очередной раз погубила то, что без приставки «не» вполне могла спасти. Оставшись единственными «телесными» людьми на планете, парочка так и не смогла преодолеть собственные комплексы, найти общий язык и стать новыми Адамом и Евой. Прожив вместе несколько лет, в раздорах и взаимных обвинениях, Асука сошла с ума и утонула в окружавшем постапокалиптическую сушу океане, а её сердечный друг после обнаружения трупа любимой, вскрыл себе вены острой раковиной моллюска и вскоре умер от потери крови.

О произошедшем на планете мы узнали спустя несколько десятилетий после трагедии, обнаружив в глубоком космосе дрейфующего биоробота класса «Е» без каких-либо признаков пилота. Изучив машину, мы обнаружили в ней запись человеческого интеллекта, который синхронизировал механику робота с пилотом. Разум машины не был ИИ, а именно полноценной матрицей человеческой души, что для машинной цивилизации было удивительным. Пообщавшись с ним мы смогли восстановить картину апокалипсиса…

Фло отметила, что погибший мир проекта «Е» определённо был чем-то схож с миром Регул-Айра. В обеих мирах жители вели жестокую войну с неизвестными, глубоко чуждыми им существами, считая непримиримыми врагами. В обеих случаях они по сути воевали сами с собой — вернее, с разными формами существования самих себя. И, что самое страшное — и одни, и другие, не гнушались использовать детей в качестве оружия.

…Отправке на задание предшествовал жестокий спор с триумвиратом на тему «где должна быть точка возврата?» Каждый из Верховных предлагал свой вариант «часа икс» и единого мнения не предвиделось даже в перспективе.

И всё же Фло сумела их переубедить…

***

— Воздух! — крикнул оператор в напряжённой тишине командного пункта. — Неопознанный объект над Геофронтом. Высота двести шестьдесят метров…

— Может, это и есть сигнал к началу штурма? — спросила оперативный командующий майор Мисао Кацураи, силясь рассмотреть на дисплее то, что сейчас опускалось к ним на голову, — Увеличь и разрешение выкрути на максимум, — приказала она оператору.

— Не похоже, — силясь разглядеть подробности возразил офицер. — Это парашютист и он без оружия. К тому же это женщина.

— Чёрт! — выругалась госпожа Мисао. — Тут с минуты на минуту может рвануть так, что мало не покажется, а кто-то шоу устраивает. На парашюте прыгает, понимаешь… Может, это ангел?

— Всех ангелов мы уничтожили раньше, — заверил её оператор. — Да и спектр свечения объекта чисто человеческий… не синий.

— Ладно. Семь бойцов из взвода охраны периметра — живо на нулевой уровень. Отследите, ближе к какому шлюзу она приземлится, выскочите на секунду и тащите эту птичку ко мне…желательно живой. Чует моё сердце, в такой «весёлой» обстановке туристкой-идиоткой она быть не может. Шевелитесь, пока спецназовцы SEAL до неё первыми не добрались.

…Спустя десять минут блондинка в очках и светлом летнем костюме уже сидела перед майором, на всякий случай закованная в наручники и с упирающимся в спину дулом «Уззи».

«А может и идиотка», — жестоко предположила майор.

— У нас мало времени, — без предисловия сурово начала она допрос. — Я не знаю кто ты, но если сейчас скажешь, что прилетела любоваться пейзажами, прикажу тебя расстрелять прямо здесь.

Девушка улыбнулась, повергнув её в шок.

— Госпожа майор, у вас всё слишком плохо, чтобы расстреливать тех, кто рискуя жизнью пришёл вам помочь.

«Только тебя здесь и не хватало».

— Кто ты такая?

— Считайте меня перебежчицей. Меня зовут Мария… Мария Магдалена.

— Марина? — переспросила майор. — Из Ойросоюза, что ли? Ещё и фамилия какая-то… не наша.

— Всё верно, я гражданка Ойстрийского Союза. Работала в SEAL по контракту по квоте ООН.

— Угадала, — криво усмехнулась майор. — Должность и… что сюда привело. Почему решила нам помогать в такой момент. Тебе жизнь не дорога?

— Я начальник лаборатории псевдопилотов научно-исследовательского института SЕАL и знаю кое-что о планах вашего противника. Если вы сейчас не отреагируете, то…

— Знаю — случится третий удар, — перебила её майор усталым голосом. — Чем можешь подтвердить свои полномочия?

— Карточка-удостоверение, она же пропуск, висит у меня на шее… — задержанная направила взгляд вниз, явно намекая на декольте.

Майор сурово посмотрела на начальника охраны.

— Почему не обыскали? — спросила она.

— По кодексу обыскивать женщин может только женщина, — ответил офицер. — А кодекс мы свято чтим.

— С такими делами скоро не будет, кому и чего чтить, — хмуро проворчала майор и потянулась к задержанной.

Расстегнув верхнюю пуговицу блузки, оперативная командующая запустила пальцы в вырез и через секунду извлекла болтающуюся на цепочке карту.

Прочитав напечатанную на документе информацию, она сверила внешность задержанной с её фото и зачем-то спросила:

— Маруми?

«У неё совсем плохо с запоминанием имён. Или так волнуется, что о таких мелочах не думает», — подумала Богиня.

— Мария, — кивнула девушка. — Меня так зовут. Но в остальном вы ошибаетесь, госпожа майор. Если Геофронт будет захвачен, настанет не третий удар, а полноценный Апокалипсис. В течение нескольких часов человечество перестанет существовать. Существует заговор, согласно которому все люди будут подвержены комплиментации. В результате штурма и действий заговорщиков будут высвобождена стихия, которую люди не в силах контролировать. Я знаю план штурма и подскажу, как эффективно обороняться.

— Чёрт… — выругалась майор. — Такой вариант я подозревала, но надеялась… пронесёт. Вы хоть на наличие оружия её проверили? — снова обратилась она к охране.

— В летнем костюмчике много не спрячешь, — ухмыльнулся секьюрити. — Всё чисто.

— Снимите с неё наручники, — скомандовала майор и, поймав удивлённый взгляд охранника, добавила: — Если что, я с ней и так справлюсь.

«Очень самонадеянно», — подумала Богиня.

***

Освободить руки было хорошей идеей, потому что проклятые очки, которые носил аватар, вконец запотели, а опций вроде открытия внутреннего зрения или ультразвукового осязания тупое тело аватара не поддерживало в силу физиологических ограничений. Глубоко про себя вздохнув, Фло протёрла линзы салфеткой и посмотрела в глаза майора, которая успела притащить стул и усесться на «безопасном» (как ей казалось) расстоянии, вертя в руках малокалиберную «Береджетту».

— Я тебя слушаю, — небрежно бросила майор.

— Во-первых, мне известно, что у вас уже три часа не работает компьютерная система «Мэджи», — зашла с козырей Фло. — Руки майора, поглаживающие пистолет замерли, а её зрачки расширились. — В системе вирус-шпион, они контролируют все параметры Геофронта и могут управлять аппаратурой и сервоприводами. Устранять причину поздно, лучше просто отключить управляющую часть системы прямо сейчас. И систему видеонаблюдения — тоже. Далее. Как только начнётся штурм, отключайте всю остальную электронику — она будет только мешать. Оставьте то, что относится к обороне Геофронта и обеспечению боеспособности роботов. А ещё… предлагаю немедленно разыскать пилотов и поместить их внутрь боевых машин.

— Зачем? — спросила приходящая в себя майор. — Мы не собираемся атаковать спецназ роботами.

О том, что спустя полчаса объектов для атаки появится выше крыши, Фло рассказать ей не могла, поэтому…

— Пилоты для спецназа — цель номер один, их будут разыскивать и уничтожать в первую очередь.

— Кроме последнего пункта, примерно такой план у меня и был… — согласилась майор. — Про вирус, правда, не знала. Только вот первого дитя — пилота машины «Е-00», с самого утра нет на месте. Командующий куда-то её увёл.

— До неё вам уже не добраться, — ответила я, прекрасно зная, что сейчас творится с пилотом «нулевого» робота. — Просто заблокируйте двадцать шестой отсек, где они сейчас находятся. Чтобы выжить, достаточно будет пары наличных пилотов… и меня.

— ТЕБЯ? — зрачки майора во второй раз за последние пару минут полезли из орбит. — Что за бред ты несёшь? Робот класса «Е» не может синхронизироваться со взрослым человеком!

«Богиня может синхронизироваться с чем угодно», — подумала Фло, но сказала совершенно другое.

— Я знаю, как обмануть алгоритм синхронизации — в системе есть слабые места. Робот будет воспринимать меня как псевдопилота. Я ведь специалист именно в вопросах синхронизации, в теории знаю весь процесс и могу справиться с любым биороботом. Наш отдел как раз занимался изучением данной проблематики, — сказала Фло дикую смесь чистой правды и абсолютной лжи.

— В боевой обстановке на одной синхронизации далеко не уедешь! — устало возразила Мисао.

— Все сотрудники проходили курс пилотирования на Е-тренажёре. У меня восемнадцать часов вирутального стажа.

— Нет времени всё это проверять! — скрипнула зубами Мисао. — Где гарантия, что ты, завладев роботом, не выступишь против нас?

— Ваше положение настолько плохое, — честно призналась Фло, — что проиграете битву так или иначе, если не случится чудо. Надеюсь стать таким чудом. И да — не забудьте залить весь нулевой и первый уровень Геофронта бакелитом. Можно уже начинать…

В этот момент в соседнем зале завыла тревожная сирена, а земля где-то высоко над ними начала сотрясаться от взрывов.

— Началось… — сказала вмиг побледневшая майор и потянулась к микрофону селектора. — Внимание всем постам! Говорит оперативная командующая. Всем пилотам «Е» немедленно прибыть в машинный зал и занять места в капсулах роботов. Нулевой и первый уровень — срочная эвакуация всего персонала. Охране приказываю занять боевые позиции и не допустить проникновения врага ниже границ первого уровня. После полной эвакуации открыть бакелитовые шлюзы уровня «ноль». Ждать дальнейших указаний, докладывать по мере изменения обстановки.

— «Нулевой» принято… «первый» принято… периметр — «принято»… — загудел ответами селектор.

— Мисао-сан… «Маджи»…что делать с «Маджи»? Программисты ещё не закончили ремонт…. — раздался из динамика растерянный девичий голос.

Майор бросила на перебежчицу быстрый взгляд и ответила: «Приказываю немедленно отключить систему!»

«Но Рацуко-сама…» — пыталась возразить невидимая девушка, упомянув свою, ныне уже мёртвую, начальницу.

— Она не придёт… — тихо ответила Фло. — Выключайте! — повторила свой приказ майор.

***

Прошло около получаса, а боевые действия пока так и не опустились ниже нулевого уровня. Мы были заперты в Геофронте, словно корабельные крысы в трюме, а с поверхности доносилась такая канонада, словно SЕАL решили продолбить артобстрелом дыру в защитной плите нулевого уровня. Тем не менее, по сравнению с тем, что происходило в данный момент в прошлой реальности (которая сейчас находилась в параллельной временной ветке и потихоньку исчезала), дела были почти прекрасны. Взломавшие наружные шлюзы спецназовцы были накрыты вязкой массой компаунда, заполнившего коридоры уровня «ноль» под самый потолок. Пока бакелит не застынет и его нельзя будет разрушить механическим путём ни о каком продвижении вглубь не могло быть и речи. Те немногочисленные группы, которые всё же смогли просочиться внутрь через незатопленные коридоры, успешно уничтожались охраной. В общем, оборона пока удерживалась, но Фло помнила, что это будет не надолго.

— Мисао-сан, — предложила майору Фло. — Роботов бы убрать отсюда подальше. Скоро совсем жарко станет.

— Пилоты на местах? — спросила она, нажав клавишу селектора.

«Второе дитя на месте. Уровень синхронизации восемьдесят два процента», ответил динамик.

— Асука? Ты готова? Ответь.

«Я всех их убью! — ответил из динамика бодрый и юный девичий голос, кажущийся столь неуместным в окружающей обстановке безнадёжности. — А где кукла Рей и тряпка Шинджи?»

— Их пока нет. Первого дитя скорей всего не будет, вместо него полетит другой пилот.

«Какой другой пилот? Мисао, вы намекаете, что мне снова одной отдуваться за всех?»

— Меньше слов, больше дела, — отрезала майор. — Жди команды. Обещаю, ты будешь не одна. Конец связи.

Оперативная командующая нажала кнопку «отбой» на селекторе и посмотрела на дежурного офицера.

— Куда делось третье дитя? Почему он до сих пор не на боевом посту?

— Его ищут, но нигде не могут найти.

— Почему я узнаю об этом только сейчас? Вы понимаете, что это значит?

— Судя по всему, он остался где-то в незатопленном коридоре на нулевом уровне, — ответила Богиня, поскольку точно знала, откуда в прошлый раз вытащила пилота Мисао, получив при этом смертельное ранение.

— Я пошла за ним! — в запале выкрикнула майор, засовывая в кобуру пистолет.

— А кто тогда будет руководить обороной? — спросила Мария-Фло.

Майор посмотрела на неё как на умалишённую. — Девочка… кто, если не я? Я ведь ему опекун, почти мать, я обязана…

— Давайте я за ним схожу, — без особых реверансов предложила Фло.

— Как его узнаешь?

— У нас была в открытом доступе база данных по всем вашим сотрудникам. Заочно я со всеми вами знакома.

— Чёрт… Оружие не дам.

— Я на огнестрел и не претендую. Холодное бы что-нибудь…

Майор посмотрел на девушку в очках странным взглядом.

— Девочка… он где-то в серой зоне, которая совсем близко к взломанным воротам. Ты можешь встретить спецназ раньше, чем найдёшь его. Шансы не вернуться у тебя процентов девяносто.

— Не стоит меня недооценивать, — «Мария» изобразила на лице вымученную улыбку и поправила вновь начинающие запотевать очки. — Я мастер спорта по фехтованию, да и секцию кунг-фу с детства посещаю.

— В конце концов… Кто я такая, чтобы тебя отговаривать? — вздохнула Мисао. — Идём.

Через минуту бега под звуки автоматных очередей по коридору они оказались у массивной бронедвери с надписью «Командующий».

Майор приложила к цифровому замку пластиковую карточку и они вбежали в просторное помещение. Намётанный глаз Фло даже с посредственным по её меркам зрением аватара, мгновенно зафиксировал коллекцию холодного оружия на фронтальной стене.

«Только бы не сувенирное», — подумала она.

— Выбирай, — сказала майор, широким жестом указывая на настенный арсенал. — Командующему раньше любили по праздникам такое дарить.

«Мария» подошла к висящей на стене «ярмарке тщеславия» и аккуратно сняла с крепления катану. Судя по цвету стали и заточке, это было реальное оружие, которое не выйдет из строя после первого разрубленного противника.

— Эту беру… — Фло замешкалась, но решила не мудрствовать лукаво, а просто сняла ближайший к ней адмиральский кортик. Вынув клинок из ножен, она провела лезвием по ногтю.

«Не совсем тупой и на том спасибо» — подумала она. — …и этот тоже. На всякий случай.

— Вернёшь потом…когда вернёшься… или если, — сурово прокомментировала выбор майор. — Я материально ответственное лицо.

— Верну обязательно, — согласилась Фло.

— Удачи тебе, девочка. — Майор сделала два шага навстречу и, поравнявшись с Богиней, порывисто её обняла. — Возвращайся и его приведи. Если упираться будет, скажи ему…

— Я знаю, что ему сказать, — отрезала Мария-Фло, отстранилась от майора и направилась в сторону выхода.

«Не хватало мне ещё чужие глупости повторять! «Так целуются взрослые, а продолжение будет, когда вернёшься» — тьху ты, до чего глупо! Тоже мне завлекалочка для четырнадцатилетнего подростка! Да он при виде взрослой тридцатилетней тётки, которая что-то там от него хочет, может и в обморок от избытка чувств грохнуться. Поэтому мы пойдём другим путём».

***

Убежище, в котором уединился Шинджи и все маршруты к нему Фло помнила наизусть и неслась кратчайшим путём, «убивая» тело аватара включенным режимом берсерка. И всё же она чуть не опоздала. Третье дитя сидел под металлическим стеллажом в «тёплой» компании трёх штурмовиков SEAL, один из которых уже приставил пистолет к его голове.

«Ничего личного, пацан», — услышала Богиня.

«Жаль, в этом мире магия — табу», — пронеслось в её сознании. — Извини подруга, придётся ещё ускориться», — приказала она своему неуклюжему телу и…размазалась в воздухе. Режущая кромка катаны всё же требовала правки, поскольку одним ударом она снесла всего лишь две головы, а третьему десантнику лишь слегка надрезала шею, отчего он сейчас корчился посреди коридора, хрипя и фонтанируя кровью из недорезанной глотки. По-хорошему, его нужно было добить, ибо не жилец, но Фло резонно решила, что в случае погони, раненый однополчанин задержит преследователей на некоторое время. Поэтому она не стала завершать начатое, а просто нырнула к Шинджи под стол и села напротив.

— Привет, — сказала «Мария» потенциальному Богу.

— З…здравствуй…те, — пробормотал мальчик синими губами, пытаясь разглядеть за спиной спасительницы то, что осталось от его обидчиков.

— Пойдём. Майор Кацураи объявила всеобщий сбор ещё сорок минут назад. Будешь спасать мир в очередной раз.

— Я больше никогда не полезу в робота, — со слезами в голосе ответил пилот. — Потому что я трус, бесчестный обманщик и… не могу вам сказать кто ещё.

После этого он почему-то посмотрел на свои ладошки и она моментально поняла, что он имел в виду.

— От этого, согласно легенде, ещё и зрение теряют, — пошутила Фло. — Видишь, сама очки ношу.

Он не понял юмора — очевидно, всё ещё был на своей негативной волне. Времени долго уговаривать его у Фло не было — нужно было срочно брать быка за рога. Иначе он полчаса будет жаловаться на жизнь и аватар в итоге погибнет здесь от вражеской пули, как майор Кацураи в той, прошлой реальности.

— Шинджи… — сказала Фло серьёзно. — А ведь меня прислала не майор. Асука просит тебя о помощи.

Третье дитя посмотрел на Богиню расширенными от ужаса глазами.

— Асука ненавидит меня… она только меня использует, когда ей нужно. Она издевается надо мной…

Богиня подвинулась к мальчику поближе и взяла в свои руки его холодную ладошку.

— Послушай… — сказала она, заглядывая ему прямо в глаза. — На самом деле, Асука давно и безнадёжно в тебя влюблена. И если бы ты не был зациклен на упоении собственным ничтожеством, вместо того, от чего на ладонях растут волосы, вы могли бы с ней ЛЕТАТЬ К ЗВЁЗДАМ каждую ночь, пока накатившая пива майор-сама спит за стенкой.

«И это я говорю четырнадцатилетнему подростку? Как же низко я пала… Хотя… ставки настолько высоки, что если эта парочка спасёт мир, майор закроет глаза на них эксперименты по ночам в соседней комнате».

— Откуда вы знаете… — спросил мальчик обиженно.

— Про ладошки или про Асуку? — уточнила Фло.

— Про всё, — ответил Шинджи, на этот раз сердито. И это был хороший признак.

— Послушай… Есть такие вещи, которые любая девушка понимает без слов. Ладно, не гадай, — усмехнулась она. — Асука сама мне всё рассказала. Ну, а ладошки… все в детстве этим страдают.

— Почему тогда она говорит, что ненавидит меня?

— Потому что она такая же, как ты. Одинокая несчастная девочка, потерявшая мать в раннем детстве.

Взгляд Шинджи остановился, а его глаза начали наполняться слезами.

Времени всё закончить правильно катастрофически не хватало.

Фло неожиданно обняла парня и прижала к себе. Блузка аватара под лицом мальчика мгновенно промокла насквозь. «Пусть поплачет двадцать секунд».

На восемнадцатой секунде, когда поток его слёз иссяк, Фло отстранилась и посмотрела на пилота.

— Ты нужен ей сейчас. Иначе она погибнет и всё будет зря. Пойдём, — жёстко сказала она и, взяв его за руку выползла из их временного убежища.

***

…А дальше они долго бежали вниз по извилистым коридорам Геофронта… И был истошный крик майора «Шинджи, полезай в робота! БЫСТРО!!!»… И синхронный старт всех трёх «Е»….И кривая усмешка плавающей в RCR Фло, когда она увидела атакующий их строй белых вражеских «Е», оснащенных псевдопилотами. Теперь с ними билась не одна несчастная Асука, а трое мотивированных жестоких пилотов, один из которых откуда-то знал все слабые места противника… И последующий полный разгром…

Всё-таки в этой миссии Фло нарушила табу, за что триумвират на двести лет отстранил её от участия в спасательных миссиях, несмотря на все аргументы. Она воспользовалась заклинанием, чтобы сломать все магические предметы, которыми попытались воспользоваться желающие обрушить мир маньяки. Копьё Лонгиния после её проклятья стало просто куском древнего металла, а «Свиткам мёртвого моря» место нынче было разве что в музее.

Судьба этого мира решилась на поле боя, а не в голове рефлексирующего подростка — и это было огромным достижением по сравнению с «оригинальной» реальностью, которая перестала существовать. Никто в этом мире никогда не произнёс фразы: «Шинджи стал Богом и судьба всего мира теперь в его руках» — потому что этого не случилось.

По большому счёту, миссия Фло можно было считать законченной. Если бы не одно «НО».

***

Первое, что сказала Асука, покинув контактную капсулу было: «Где тебя, идиота, носило перед боем целых полчаса? Нас тут чуть не поубивали, пока ты распускал слюни! »

Шинджи посмотрел на Фло глазами обиженного телёнка, как бы намекая: «Я же говорил…»

Фло посмотрела на майора, которая с довольным видом наблюдала на экране дисплея, как полицейские силы ООН выводят под конвоем её бывшего шефа, чтобы посадить в один автобус с двенадцатью заговорщиками — илюминатами, только что пытавшимися уничтожить человечество.

— Мне нужно поговорить со вторым пилотом…

— Победителей не судят, — ответила майор не отрываясь от дисплея. — Кстати, должность начальницы нашей лаборатории вместо зверски убитой командующим Рацуко тебя устроит?

— Мне ничего не нужно, — ответила Богиня. — Разрешите мне побеседовать с Асукой.

— Должность моего заместителя? Заведующей боевой частью? Похоже, в биороботах класса «Е» ты действительно неплохо разбираешься.

— Госпожа майор… Я закончу здесь то, что начала и покину вас. У меня масса работы… в другом месте (Богиня вспомнила, как питомцы с астероида устроили накануне её отъезда очередной демарш из разряда «засухоустройчивые» против «теневыносливых»).

— Жаль, — сказала Мисао, оторвав, наконец, взгляд от экрана. — Такие, как ты нам нужны. Тем более в условиях смены власти. Похоже, мне придётся заменить командующего. Вдруг передумаешь…

— Не передумаю. А у вас ТЕПЕРЬ всё будет хорошо, — заверила Фло. — Дайте только… — она выразительно посмотрела в сторону пилотов, в очередной раз выяснявших отношения на повышенных тонах.

— Ты имеешь в виду эту сладкую парочку? — удивилась майор — Да я их…

— Лучше я сама, — мягко улыбнулась Мария-Фло.

— Ты что, хочешь поработать свахой? — хитро прищурилась майор.

— Скорее… впрочем, неважно.

***

— Кто ты вообще такая? Почему я должна с тобой говорить? Мне вполне хватает этого безмозглого идиота!

— Начнём с того, что он не идиот. А поговорить со мной стОит хотя бы потому, что мы только что ВМЕСТЕ выиграли главный бой нашей жизни. Война закончилась, теперь всё будет хорошо.

— Ничего не будет. Я всех вас ненавижу!

— Неправда. Потому что в первую очередь ты ненавидишь саму себя. Ненавидя себя, ты причиняешь страдания другим людям.

Рыжая цундере осеклась и непонимающе уставилась на Богиню своими прозрачно-голубыми нордическими глазами, унаследованными ею от отца.

— Что ты сказала? — непонимающе переспросила она. — Откуда ты всё это знаешь?

— Организация, в которой я работала, много лет собирала на всех вас досье, — ответила Богиня почти правдиво и продолжила: — Ты рано осталась одна. Очень тяжело пережила самоубийство матери. Твоё желание быть во всём первой — всего лишь витрина, скрывающая боль и пустоту внутри тебя. Как и любому человеку, тебе нужен кто-то, кому ты можешь довериться.

— Неправда! Мне никто не нужен!

— Ой ли? — переспросила Фло. — Зачем же ты тогда ходишь ночевать к своей подруге-старосте, когда тебе паршиво на душе? Или… пытаешься залезть в постель Шинджи?

— Не напоминай мне о нём! — закричала Асука в гневе. — Он трус, жалкий трус! Он ненавидит сам себя! Если бы он только захотел…

— А тебе не приходило в голову, что вы просто зеркальное отражение друг друга? Два дикобраза, которые не могут сблизиться, потому что им больно от взаимных уколов?

Рыжая замолчала и, потупив взгляд, смотрела сейчас на носки своей обуви.

— Сегодняшний день мог стать для вас обоих последним. Но теперь это позади и… Война закончена. Пришло время посмотреть вперёд. Ангелов больше нет, заговор не удался… Проект «Е», скорее всего будет заморожен, оставшись актуальным лишь в части научно-исследовательских разработок. Пилотировать роботов больше не нужно. ЧТО ТЫ БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ?

— Я не знаю… — ответила девочка.

— Попробуйте укоротить свои колючки. Вы оба. Ради того, чтобы спасти тебя, он сегодня вернулся в геофронт, хотя поначалу планировал умереть. Это поступок, знаешь ли. Если ты сейчас его оттолкнёшь — он очень скоро погибнет. И ты — тоже. Может быть, пора сделать шаг на встречу и ВСЁ ИЗМЕНИТЬ?

— Я просто не могу поверить, что кто-то может меня любить, — тихо произнесла Асука. — Я не заслуживаю любви.

— Любить кого-то, быть к кому-то привязанным — естественное состояние всех разумных существ.

— Ты лжёшь мне, — глаза рыжей снова полыхнули гневом. — Звучит ужасно нелогично, значит, этого не может быть!

— Логика не играет никакой роли в отношениях мужчины и женщины, — пожала плечами Фло. — Скорее, она им мешает.

То ли от избытка распирающих её эмоций, то ли от пережитой смертельной опасности из глаз девушки брызнули слёзы.

— А-а-а-а-а-а-а! — закричала она в отчаянии. — Мама, мамочка, зачем ты меня покинула!!! Почему я столько лет одна, совсем одна…мамочка…

— И последнее, — тихо сказала Фло. — Смерти нет. Просто все живые существа рано или поздно воссоединяются с... Богом (высказывание было не верно по сути, зато понятно для собеседницы). А твоя мама всё это время была с тобой. Копия её души давным-давно работает в ядре твоего робота, «Е-002». Принцип синхронизации основан именно на этом.

Пока никто не видит, Богиня материализовала из воздуха пачку разовых салфеток и вложила их в ладонь рыдающей Асуки.

— Мне пора. Вытри слёзы и иди к нему. Он ждёт тебя. Если ты всё сделаешь правильно, твоё одиночество навсегда тебя покинет.

***

«Безусловно, Виллем не Шинджи, — подумала Фло, закончив изучать ячейку собственной памяти. — Хотя бы в силу иного склада характера и жизненного опыта. Тем не менее, он ненамного лучше в плане решительности и понимания скрытых мотивов, приводящих в движение разумных существ и — в целом! — их миров. Поэтому стОит попробовать. Логика здесь не должна работать».

Просто каждому условному Шинджи, чтобы стать успешным, необходима своя…

P.S. Комментарий автора к Главе 18. Описанный мир является параллельный тому, о котором вы подумали. Поэтому никакие имена собственные править не нужно ))) Это не ошибка, так было задумано. Писать полноценный кроссовер с тем миром в планы автора не входило. Именно поэтому вместо названия франшизы в тексте фигурирует загадочное Е.

Глава 19

Виллем, Грик, феи, старатели, врачи…фикус

Единство?

Когда крики радости замолкли, а восторг от «воскрешения» погибших поутих, Грик обратился ко всем присутствующим:

— Как бы там ни было, предлагаю все вопросы оставить на завтра. Думаю, после всего что они пережили, первое что им сейчас нужно — это отдых. Возражения?

Возражать никто не стал.

***

В ту ночь он так и не смог уснуть. Несмотря на все пережитые волнения, а может быть — именно из-за них. То, что обрушилось на него за короткий промежуток времени, когда они отсутствовали в лагере старателей, изменило слишком многое. И как он не пытался втиснуть новые реалии в оболочку собственных представлений — ничего не получалось. Впервые в его системе координат чёрное смешалось с белым без малейшей возможности их противопоставить.

Когда луна закатилась за горизонт и небо на востоке начало сереть, скрипнула входная дверь.

— Техник, ты не спишь? — спросил знакомый тихий голос.

— Не сплю, — ответил он.

Айсея тихонько вошла и села на край кровати.

— Как ты? — спросила она.

— Плохо, — честно признался лейтенант.

— Я знала, что ты так скажешь, — ответила девушка. — Потому что ты всё принимаешь близко к сердцу. Так нельзя.

— А как можно? — спросил Кмеш. — Ещё вчера я был уверен, что знаю, что делаю. А теперь земля ушла из-под ног. Лучше бы я тогда умер.

— Нет, не лучше, — ответила рыжая. В тёмной комнате он не видел её лица, но не сомневался — это был первый раз, когда она не улыбалась. — Как думаешь, что бы с нами стало, если б ты не появился?

— Жили бы как раньше.

— Нет, техник. Мы бы все погибли при обороне пятнадцатого острова. Мы до сих пор живы только благодаря тебе.

— Зачем ты пришла? — спросил Виллем.

— Затем, что мне сейчас так же хреново, как и тебе. Не знаю, что там у вас произошло, но когда вы пропали три дня назад, я почему-то поняла, что так как раньше больше не будет. Что-то сломалось… или закончилось.

— Три дня? — поразился Виллем. — Я был уверен, что мы отсутствовали часов двенадцать, не больше.

— Сегодня пятница, техник. А ушли вы во вторник.

— Значит, время там течёт по-другому, — задумчиво выдал лейтенант.

— Там — это где?

— Там, где мы были.

— Послушай, или ты перестанешь загадками говорить, или я тебе тоже ничего не скажу. Всё равно ведь девчонки завтра мне всё расскажут.

— Ладно, слушай. Когда мы спустились в пещеру…

***

— Это что же теперь получается… Выходит, все звери это… — задала вопрос совершенно убитая услышанным Айсея.

— Да… А я-то, дурак, не мог раньше догадаться, почему «Хистория», созданная исключительно для убийства людей, отлично против зверей работает. Ответ на поверхности лежал.

Солнечный диск за окном робко выглянул из-за линии горизонта, осветив серую пустошь первым лучом утреннего света. Одновременно с этим Айсея наклонилась навстречу и Виллем впервые за беседу увидел её глаза.

— Выходит, и девушка твоя, которая половиной сердца твоего владела…

— Выходит…

— Весёленькие дела. Что делать думаешь?

— Не знаю. Но убивать зверей я теперь точно не смогу.

— Это из-за НЕЁ? — спросила рыжая.

— Из-за всех… Все, кого я мысленно похоронил, теперь стали ИМИ. И я не знаю, что хуже — если б они действительно погибли, или… Воевать против них — это как самого себя предать. Я ведь им слово дал.

Рыжая отодвинулась от него и на секунду задумалась.

— А давай так… Я девкам скажу, чтобы о новостях этих на складе никому ни слова. Все свои знают, а не своим оно без надобности.

— Разумно, — согласился Виллем. — Только вот что мне дальше делать? Я кадровый военный, ничего другого, кроме как убивать врагов, в жизни своей не делал.

— Убивать врагов как раньше у тебя всё равно здоровья не хватит, — отмахнулась Айсея. — Делай то, что можешь.

— Вот и выходит, что больше я ничего и не могу…

— Не зарекайся, — рыжая впервые за время их беседы улыбнулась. — Пока вы по подземельям со зверями шастали, мы вашу работу за вас сделали.

— В смысле? — не понял Виллем.

— Меч твой волшебный у Грика в сейфе тебя ждёт. Нофт спасибо скажи.

***

— Сегодня определённо хороший день, — сказал Грик, окинув взглядом коллектив возглавляемой им экспедиции. — Все живы, все здоровы и… — он посмотрел на Рантолк, — даже больше. Лейтенант, что у вас с карильонами?

— «Хисторию» вернули вместе с владелицей. Ну и…

— Ты уже знаешь? — перебил его зеленоликий. — Девушки твои кое-что в катакомбах нашли.

— Посмотреть бы что именно, — забросил удочку Виллем.

— Сейчас совещаться закончим и посмотришь, — улыбнулся Грик. — Тебе начальство какую задачу ставило?

— Пару-тройку мечей добыть взамен утраченных на пятнадцатом.

— Два у тебя считай есть. Забирай пару персивалей со склада — и план выполнен. Идёт?

— Ладно, — скрипя сердцем согласился Кмеш. — Хотя утерянный «Синьорис» это не компенсирует.

— Ну извини, — развёл руками боргл. — Такие находки, как карильон ранга «А» не каждый раз попадаются. Тот меч, что тебя в сейфе ждёт, не хуже, я считаю.

Он перевёл взгляд с Виллема на толпу скучающих сальвакеров и обратился к ним.

— Сколько нужно времени, чтобы загрузить «Плантагинесту»?

— Часа три, — ответил мастер-ликоид. — Если никто филонить не будет.

— Филонить никто не будет, если желудку будет весело, а не как последних три дня, — выкрикнул с места молодой рептилоид.

Грик с улыбкой посмотрел на фей.

— Красавицы, домой хотите побыстрее?

— Да! — единогласно ответили лепреконы.

— Быстрый и питательный прощальный завтрак в честь завершения экспедиции организуете?

— С питательным проблем нет, — ответила Айсея. — Сегодня моя очередь по кухне дежурить. А вот насчёт «быстрый»…

— Я помогу, — подняла руку Рантолк.

— И я тоже, — поддержала подругу Нефрен.

— Вот и чудесно, — отреагировал Грик. — Тогда барышни идут завтрак готовить, а все остальные — айда трюм паковать.

— Возражения есть? — спросил вдогонку зеленоликий, окидывая взглядом персонал. Все промолчали. — Тогда за работу, встретимся за завтраком через…– он посмотрел на фей.

— Полчаса! — ответила Айсея.

Разобравшись с делами, Грик, наконец, обратил внимание на ожидающего ответа Виллема. — Пойдём!

***

— Так он или не он?

— Ох… я его плохо помню. Но клеймо лилии на клинке вряд ли ещё где найдёшь. Ну и форма…

— Забирай — он твой.

Виллем наклонился и поднял со стола карильон причудливой форме.

«Вот мы и встретились… — подумал он. — Прости, Лилия, что не пришёл попрощаться».

Напрягшись, он качнул в карильон вененум, но меч не принял его. Видимо, среди полусотни составляющих клинок талисманов был и такой, который служил бывшей хозяйке системой «свой-чужой». Потерпев неудачу, Кмеш решил пойти другим путём. Лейтенант положил меч на обе ладони: — Начать техобслуживание.

Клинок засветился нехарактерным для магического оружия фиолетовым светом и начал медленно распадаться на составляющие, которые воспарили в воздух над протянутыми руками.

— Это он, — кивнул он Грику, который доселе никогда не видел процесс настройки магического оружия и потому смотрел за манипуляциями друга во все глаза. — Ни один другой меч не даёт такого свечения при активации. Спасибо.

— Мне-то за что! — отмахнулся боргл. — Барышням своим спасибо скажи. Они чтоб вас найти все окрестности наизнанку вывернули. Цени их.

— Я ценю, — ответил Виллем, опуская меч в ножны. — Пошли собираться, что ли?

***

— Куда летим? — спросил Грик, когда загрузка трюма была закончена и пилоты заняли свои места в кабине. — Мы вас на шестьдесят восьмой возвращаем, всё верно?

— Меня бы на четырнадцатый забросить… — смущённо предложил Виллем.

— На четырнадцатый? Что ты там забыл? — удивлённо поинтересовался боргл.

— Наша старшая фея там в больнице… без сознания до сих пор. Проведать бы.

— Ладно, как скажешь — для бешеного демона сто километров не крюк. Ну а вы, барышни, — обратился зеленоликий к феям, — наверное домой торопитесь?

— Я с командиром выйду, — хмуро возразила Нефрен, сжимая рукоять «Инсании».

— И я тоже, — поддержала её Айсея. — А то он без нас снова дел натворит.

— Да что уж там — поехали все вместе, — отозвалась Рантолк и посмотрела на Нофт. Та молча кивнула.

— Как скажете, — пожал плечами Грик и обратился к пилотам. — Вместо шестьдесят восьмого летим сперва на четырнадцатый. Там вот эту компашку высадим и — домой.

***

В этом полёте он узнал много нового.

— Новости слышал? — спросил у Виллема Грик. — В мире неспокойно.

Командир отряда фей пожал плечами. Он никогда не интересовался новостями.

Заметив его безразличие, начальник экспедиции продолжил.

— Похоже, ты не понимаешь! А ведь это каждого из нас может коснуться.

— Что случилось? — спросил лейтенант больше из вежливости, чем заинтересовавшись.

— Правительства островов начали переговоры об обороне архипелага силами своих армий. «Крылатую Стражу» предлагают отстранить как неэффективную и распустить.

Кмеш посмотрел на Грика как на умалишённого.

— Они в своём уме? — спросил он. — Ведь это же…

— Начало конца, я знаю, — тихо отозвался боргл. — Но у каждого правительства есть свой интерес. Общая структура безопасности часто этому интересу мешает. Хотя…ничего пока не решено. Может, ничего у них не получится.

— Этому нужно как-то помешать, — предложил Виллем.

— Как? — спросил Грик. — Это не в наших силах.

— Позже подумаю, — ответил лейтенант, вспомнив о своём друге детства в белом плаще, ставшим большим начальником. — Пойду с бойцами пообщаюсь.

***

— Зачем мы на четырнадцатый летим? — спросила Айсея. — Неужели по Незабудке соскучился?

— Вылечить её хочу, — признался Кмеш.

— Ты врач, что ли? — насмешливо поинтересовалась рыжая.

— Нет, хотя в детстве лечил своих братьев и сестёр травами. Поэтому понимание, как работает организм, имею.

— Техник, её целая больница три недели вылечить не может. Что ты такое задумал?

— Задумал то, что в книжке было написано, — уклончиво ответил лейтенант. — «Трактат о магическом оружии» кто из вас мне подсунул? Я его у себя на тумбочке однажды обнаружил.

— Точно не я. Может Ран? Она ископаемые книги вечно читала.

— Рантолк в тот момент считалась погибшей. Значит не она.

— Тогда Мышка. Она любительница в архиве порыться — нашла диковинку и решила с тобой поделиться. А что такого в той книжке было?

— В книжке было всё об устройстве и характеристиках карильонов. Жутко полезный труд для тех, кто в теме, — ответил Виллем.

— И каким боком это к лечению Ктолли? — не поняла рыжая.

— Скоро узнаете, — загадочно ответил командир.

— Не нравится мне всё это, — нахмурилась Айсея. — Не понимаю, какая связь между оружием и лечением. Как бы хуже не было.

— Куда уж хуже… — отмахнулся Виллем. — А время уходит… нужно что-то делать.

***

Высадившись на четырнадцатом они первым делом посетили небольшую гостиницу «Небесной стражи», в которой лепреконы жили пару недель после памятного боя за остров номер пятнадцать. Виллем договорился, что они поживут здесь несколько дней, что не вызвало особых вопросов — военнослужащие часто перемещались между островами по долгу службы и останавливались, как правило, именно в таких заведениях. Оставив вещи в номерах, команда фей под предводительством Виллема отправилась в клинику «Шарите», где встретились с уже знакомым им врачом-рептилоидом.

— Пациентка была переведена в палату пару дней назад, — ответил он на вопрос о состоянии здоровья Ктолли.

— Она пришла в себя? — спросил Кмеш.

— Нет, но её жизни сейчас ничего не угрожает. Анализ крови всё так же не даёт реакции на серебро, стало быть, возвращаться в состояние лепрекона пациентке не грозит. А когда она окончательно превратится в человека — никто не знает. Это может случиться завтра, а может через несколько лет. Нужно ждать. Кстати… поскольку пациентка больше не в реанимации, посещать её можно в любое время. Хотя не уверен, что это для вас актуально — она ничего вам не расскажет по понятным причинам.

— В таком случае, мы сейчас вас покинем и вернёмся вечером, — ответил ему Виллем.

— Что ж, всего доброго! — попрощался с ними врач.

***

Вечером Виллем вернулся в клинику один, убедив фей что ему предстоит серьёзный разговор с врачами, где они будут лишними. «Лапидем Сибилус» он прихватил с собой, тщательно упаковав в дорожную сумку, дабы его не выставили прочь за нахождение в больнице с оружием.

Дежурной медсестре он сунул в карман халата двести брадлей и просил не беспокоить до утра. Ящерка посмотрела на лейтенанта непроницаемым рептилоидским взглядом и облизнула свои кожаные брови раздвоенным языком.

«По-моему, она не так всё поняла, — подумал Виллем. — Впрочем, всё равно».

Он закрылся в одиночной палате с пребывающей в беспамятстве Ктолли и посмотрел на неё. Ему показалось, что за то время, что они не виделись, девушка ещё больше изменилась. Черты её лица заострились и выглядела Незабудка сейчас существенно старше, чем три недели назад. Впрочем, так ему могло показаться из-за скудного вечернего освещения. А вот что точно изменилось — так это цвет её волос. Половина причёски Незабудки по необъяснимой причине стала ярко-красной.

Не откладывая дело в долгий ящик, лейтенант извлёк из сумки карильон и попытался его активировать. Из этого, как и в первый раз, ничего не вышло. Тогда, положив клинок на ладони, он включил режим техобслуживания. Меч засветился фиолетовым и послушно распался на талисманы, но какой из них отвечал за режим восстановления душевного здоровья и как его активировать было совершенно непонятно. Промучившись в попытках достичь результата час он почувствовал острый прилив отчаяния и решил прекратить попытки до утра. На дворе была глухая ночь и в больнице, похоже, все спали.

— Ничего не выходит? — услышал он вдруг тихий голос за спиной.

Виллем оглянулся. Позади него в углу палаты стоял в кадке раскидистый старый фикус с приклеенным к здоровенному горшку напечатанным на бумажке инвентарным номером.

— Не выходит! И что с того? — зло спросил он у растения.

— Так всё ведь просто, — ответил фикус. — Ты сам пытаешься синхронизироваться с мечом, а это ошибка. Он должен синхронизироваться с больной, ведь лечить нужно её.

— Как это возможно, если больная в коме!

— Ты странный, — отметил фикус. — Носишь посредника и ничего не знаешь о его возможностях.

— Какого посредника? — оторопел Виллем. — О чём ты?

— Об источнике магии, который соединяет разрозненные души, — ответил цветок. — Лежит у тебя в кармане.

Поражённый внезапной догадкой, Виллем опустил руку в карман кителя и нащупал холодный ромбик «вавилонского талисмана».

— Если синхронизировать лечебный талисман меча с талисманом-посредником в непосредственной близости от больной, меч сам активирует режим регенерации психики. Для этого ничего не нужно делать. Просто прикрепи посредника к карильону и дай ему команду «лечить!». Когда между психикой больной и магией карильона установится связь, каналы клинка засветятся и тогда просто не мешай ему. Всё получится.

— Откуда ты всё это знаешь? — недоверчиво спросил Виллем.

— Во-первых, я уже двадцать один год расту в клинике, поэтому кое-что знаю о лечебной магии. А во-вторых, мои братья рассказывали тебе про родовую память? Что узнал один из нас, знают все.

— Я даже не знаю, как тебя благодарить… — прошептал Виллем пересохшими от волнения губами.

— А я — знаю! — радостно заявил фикус. — Полей меня, вот прямо сейчас. Эти медработники-рептилоиды когда-то все были жителями пустыни, а потому с водой не дружат. Вот и сижу на безводной диете.

Виллем молча взял стоящее на подоконнике ведёрко и, набрав его водой из крана над умывальником до самых краёв, вылил содержимое в кадушку с зелёным другом.

— О-о-о-о-о-о… — блаженно проблеял фикус. — Как хорошо! Спасибо тебе, человеческий герой.

— На здоровье, — пожелал растению Виллем. — А теперь не мешай мне.

***

На удивление, рецепт фикуса сработал. Карильон с прикреплённым к гарде ромбиком «вавилонского талисмана» ярко светился фиолетовым и освещал сейчас палату Ктолли, лежа на полу у неё под койкой. «Лечить!» — приказал «Сибилусу» Виллем и, усевшись на стуле напротив, сам не заметил как заснул.

…Проснулся он от того, что на него кто-то смотрел. Сквозь прикрытые веки явно пробивался свет, из чего лейтенант сделал вывод что наступило утро. Не открывая глаз он прислушался и спустя пару секунд уже знал, что на койке Ктолли кто-то ворочался. «Всё получилось!» — с радостью подумал он и открыл глаза.

То, что он увидел, повергло в шок.

— Отвратительно! — громко прокомментировала больничную реальность сидящая на кровати девушка с густой ярко-красной шевелюрой. — Кто додумался запихнуть меня в этот хоспис, да ещё и ТАК поиздеваться над моим оружием?

С больничной койки на него с усмешкой смотрела та, кого он давно мысленно похоронил. Его боевая подруга Лилия Асплей, принцесса-воин из погибшей страны.

Эпилог

Элк Халкстрен

Трудно быть Богом? (часть вторая)

Посмертное существование не было для неё ни слишком обременительным, ни чересчур унылым. Поскольку всего в десятке километров от захоронения её нетленного тела располагался в былые времена город Гомаг, на руинах которого ныне плакал под Луной Первый Зверь, некоторое время Элк изучала созданный Шантором пузырь мнимой реальности изнутри. Сотворённый ею для этой цели аватар в виде беззаботной маленькой девочки был настолько реалистичен, что ни разу не вызвал у обитателей «псевдо-Гомага» никаких подозрений. Мёртвая Богиня свободно перемещалась внутри фальшивого мира и, словно губка, впитывала новости. Ей не понадобилось много времени, чтобы понять: вернувшись в первоначальное состояние Звери стали гораздо более злыми и жестокими, чем их неотличимые внешне предки, с которыми познакомились Посетители много веков назад.

«Если бы они изначально были такими, никакого терраформирования бы не было. Мы просто полетели бы искать другой мир», — подумала она и приступила к поиску причины столь странной метаморфозы.

Для этого ей не нужно было больше находиться среди Зверей, ибо наблюдение отвлекало от напряженного мыслительного процесса. Бросив, словно сломанную куклу, тело аватара на окраине псевдо-Гомага, для убедительности изобразив глубокую колотую рану в груди (подобную той, которую пятьсот лет назад проделал в ней самой меч убийцы), Элк покинула фальшивый город. Остатки её души вернулись в гробницу и…ближе всего для человеческого понимания её нынешнего состояния подошло бы слово «УСНУЛА».

Время Богини не было ограничено, поэтому она не спешила. Вскоре ей начали сниться очень своеобразные сны. С точки зрения смертных они скорее напоминали затянувшийся кинофильм, чем привычное сновидение.

Созданные Элк из осколков собственной души и копии души Лилии Асплей лепреконы были по своей природе материализовавшимися фрагментами её сознания. Древним людям были известны подобные существа в виде маленьких лесных духов, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что создала она. Феи взяли всё лучшее и от неё, и от её романтической убийцы, которая послужила прототипом для их характеров. Бесстрашные, чистые душой, неприхотливые в быту и немного наивные — Элк гордилась ими и… люди наверняка использовали бы другое слово, чтобы охарактеризовать её отношение к ним. Но поскольку Элк Халкстрен была Богиней, чуждой любым страстям, они ей просто ОЧЕНЬ СИЛЬНО НРАВИЛИСЬ.

Итак, о «кинофильмах». Просмотр их заключался в том, что Элк наугад выбирала из мириады проносящимся перед её внутренним взором сияющих осколков один, проникнув в него, наблюдала за жизнью феи её глазами. Начало жизни лепрекона было практически у всех одинаковым: феи появлялись на свет посреди леса, материализуясь из сгустка энергии, после чего их вскоре находил специально обученный патруль «Крылатой стражи». Новорождённых доставляли на один из действующих «складов оружия», на которых феи росли примерно до двенадцати лет. По достижении этого возраста в психику юного лепрекона начинали прорываться либо её личные воспоминания, либо воспоминания Лилии, которые психика феи не могла блокировать. Обитатели островов почему-то считали, что это является признаком готовности лепрекона к воинской службе, хотя на самом деле это было лишь своеобразной «болезнью роста», которая проходила через короткий промежуток времени.

Однако самое интересное начиналось позже. Или наоборот — самое печальное. Создавая фей, Элк не задумывалась, что созданные ею квази-живые существа могут использоваться обитателями планеты в качестве живых бомб для уничтожения других живых существ. Ведь именно такую судьбу им было уготовано сильными мира сего. Поэтому дальнейшая жизнь лепрекона была не завидной: бесконечные битвы со Зверями, в конце которых обычно следовала смерть от взрыва вененума в ослепительной вспышке света. Примерно одна их десяти фей доживала до двадцати лет, после чего умирала от старости. Но эта доля была ещё более незавидной, чем смерть в бою: потеряв способность сражаться, фея теряла смысл своего существования и тихо угасала в обстановке равнодушия и ненужности. Иных вариантов окончания жизненного пути лепрекона Элк до поры, до времени, не видела ни разу.

Так продолжалось примерно четыреста пятьдесят лет. А потом произошло нечто странное.

Появился некто неизвестный, кто нарушил монополию «Крылатой Стражи» на сбор и выращивание лепреконов. Элк удивилась, поскольку не представляла, кого кроме этой международной организации могут интересовать кусочки её души. Лепреконов в данном случае находили сборщики рептилоидной расы, абсолютно не похожие на военных. Младенцев доставляли на один определённый остров и поселяли в огромный корпус в форме пирамиды, явно выстроенный именно для них. В этом странном доме проходило их детство, причём каждые два года подросших девочек переселяли на этаж ниже. Так происходило до тех пор, пока им не исполнялось восемь лет и они… становились предметом бесконечной жестокой муштры. Третий этаж был по сути концлагерем, где лишённых свободы, желаний и права голоса несчастных девочек морально ломали, превращая в послушных живых машин. Пойдя два круга ада — третий и второй этаж, достигшие двенадцатилетнего возраста лепреконы облачались в униформу красного цвета и направлялись в сеть казарм на первом этаже, где они продолжали службу до самой смерти. В отличие от фей «Крылатой Стражи», «красные феи» обычно гибли во время воинских учений или в результате рукоприкладства командиров-рептилоидов, которые не стеснялись вдалбливать военные науки с помощью грубой силы. В боевых действиях на поверхности и островах они пока не участвовали.

Богиня наблюдала за происходящим с холодным отвращением, но ей и в голову не приходило как-то вмешаться в происходящее. Поначалу она думала, что это ненадолго и скоро прекратится само собой. Потом — что оно со временем умрёт, поскольку лишено смысла. Пока, наконец, не поняла что у каждого элемента наблюдаемой ею карусели насилия существовало не бросающееся поначалу в глаза предначертание. Накопление силы. Изучение военного опыта «Крылатой стражи». Аккумулирование огромной неконтролируемой правительствами мощи. Ответ на вопрос «зачем?» был настолько очевиден, что она о нём даже не задумывалась. Кто-то всерьёз озаботился идеей перекроить этот мир «под себя», предварительно разрушив всё существующее. Ни звери, ни обитатели островов в нарисованную неизвестным кукловодом схему будущего мироустройства не вписывались. И тогда возник вопрос «кто?»…

На него у Элк не было пока ответа. Покрутив брошенный вызов со всех сторон она пришла к логичному выводу, что такой интерес могла бы проявить независимая сила, не принадлежавшая ни к одной из земных рас (хотя, если честно, истерзанная планета-пустыня могла заинтересовать разве что каких-то ненормальных Богов вроде Элк и её сородичей). Этого не могло быть, поскольку многолетние наблюдения Посетителей не фиксировали ни одного инопланетного посещения за всё время их нахождения здесь.

Второй вариант предполагал, что кто-то из её сородичей выжил в мясорубке пятисотлетней давности и теперь, обозлённый, жаждет мести за испытанное унижение. В рамках человеческой логики такое предположение выглядело обоснованным, но не для Богов-Посетителей. Потому что такой мотив, как «месть» в их системе ценностей вообще не существовал. Элк вспомнила, как они вместе с Джей, Эбокандом и Карманлейком начинали трансформировать этот мир.

…Вначале была тоска. Много тысяч лет назад они покинули родной мир, укрывшись в звездолёте, летящем по одному ему ведомому алгоритму. Вернее, какие-то органы управления на корабле имелись, но они — всемогущие маги, давно забыли, как управляться с основанной на физических законах технике и полагались теперь исключительно на автоматику. С их миром очень давно что-то произошло, но они забыли что именно. И даже если бы на волне ностальгии им пришла идея вернуться, точка не возврата давно была пройдена — провести следующие двадцать пять тысяч лет в летящей сквозь пространство металло-керамической коробке было полным безумием. Сказать по правде — они устали. Бесчисленное количество раз автоматика звездолёта выводила их из анабиоза, предупреждая о прибытии в очередную планетную систему — и каждый раз через короткий промежуток времени, увидев очередную пустышку, они вновь проваливались в проклятую ледяную летаргию, чтобы через какое-то время повторить цикл снова. Во вселенной оказалось не так много минимально пригодных для жизни планет, и совсем мало — таких, которые обладали подходящими условиями. Вернее, вторых на своём пути они не обнаружили ни одной. Поэтому, проснувшись в очередной раз, после очередной мёртвой системы (состоящей из десятка лишённых атмосферы небесных булыжников и двух газовых гигантов с ядовитыми парами и чудовищным давлением), они договорились терраформировать первую более-менее подходящую планету. Условий было совсем немного: достаточное количество кислорода в атмосфере и отсутствие на планете развитой цивилизации разумных существ.

Вскоре они лишний раз убедились, что Вселенная покровительствуют тем, кто знает чего хочет. Следующее пробуждение продемонстрировало экипажу покрытую серым песком планету-пустыню с прекрасной кислородной атмосферой. Просканировав поверхность, Элк почувствовала наличие на ней неких живых существ, назвать которых разумными можно было с очень большой натяжкой. Скорее, они напоминали общественных насекомых на максималках — примерно как муравей обладал бы разумом шимпанзе. Они так же, как и соотечественники Элк были бессмертны и (в отличие от них!) по-своему счастливы. Их жизнь была стабильна, полна покоя и уверенности в завтрашнем дне. Они так жили всегда и не сомневались, что их мир НИКОГДА не изменится.

В первый же вечер, пока звездолёт кружил на орбите, они обсудили возможности терраформирования планетоида и возможные пути «работы» с туземцами. По второму вопросу у Посетителей возникли разногласия.

— Мне кажется, — предположил Джей, — мы вполне можем занять большую часть северного полушария, мало обжитого туземцами. Установим магический барьер, который они не смогут преодолеть и не будем соприкасаться друг с другом.

— А как же вода? — поинтересовался у него Карманлейк, принявший любимую им форму продолговатой серебристой рыбы. — Без океанов и морей мы никогда не создадим подобие нашего мира.

— Достаточно создать огромное море-озеро по центру полушария и сеть рек, которые будут в него впадать. Я даже могу показать идеальное место — он ткнул плавником в северо-восточную часть планеты. У меня для него и имя готово…

— Всё это полумеры, которые ни к чему хорошему не ведут, — возразил Эбонканд. — Нет смысла делать то, что со временем придётся переделывать. Лично я за то, чтобы сделать этот мир максимально похожим на наш. А его обитателей… почему бы их не изменить по нашему образу и подобию?

— Как? Зачем? — спросил Джей. — Если верховные Боги вселенной когда-нибудь о таком узнают, у нас будут проблемы.

— Во-первых, вероятность что узнают крайне низкая. А во-вторых, если даже такое произойдёт, будет поздно что-то менять. Победителей не судят, — Эбонканд улыбнулся своей характерной кривой улыбкой, больше похожей на гримасу. Элк невольно поёжилась, словно от холода.

— Признаться, я настолько устал от странствий, что не хочу никуда больше лететь, — произнёс Карманлейк. — Но судьба аборигенов меня беспокоит. Можем ли мы вмешиваться в их природу без согласия от них?

— Если это пойдёт на пользу их разуму и навыкам — определённо ДА, — веско ответил ему Эбонканд. — Правда, для этого их придётся сделать смертными. Ведь у обладателей бесконечной жизни нет никаких стимулов к развитию.

На детском личике Элк не дрогнул ни один мускул, но внутренне она засмеялась. Эбо определённо знал, что говорит.

— Возможно, ты прав, — согласилась она. — Но огромные затраты, которые мы понесём на преобразование планеты…готовы ли мы их нести?

— Лично я — готов! — ответил ей Эбонканд. — Если мы хотим построить здесь свою Землю Обетованную, нет смысла скупиться. Работы будет много, но мы не постоим за ценой.

— Не слишком ли ты самоуверен? — поинтересовалась Элк. — Думаю, столь важное решение нельзя принимать без голосования. Предлагаю перейти к нему.

И они проголосовали по итогам обсуждения.

Голос Элк, как старшей по возрасту Богини (несмотря на обманчивую внешность) был решающим и она голосовала последней. При равенстве её голос определял победителя.

За то, чтобы закончить поиск и совершить посадку, экипаж проголосовал единогласно.

За то, чтобы терраформировать поверхность, создав для себя кусочек родного мира тоже не было разногласий.

Однако дьявол, как всегда, скрывался в деталях.

— Полагаю, теперь нам необходимо определить рамки вмешательства, — объявила Элк. — Кто за то, чтобы ограничиться северным полушарием планеты, отселив туземцев и отгородившись от них магическим барьером?

Джей и Карманлейк подняли вверх соответственно руку и плавник.

— Я за то, чтобы забрать всё, — жёстко прокомментировал результаты голосования Эбонканд. — Не взяв всё в свои руки, мы позже об этом пожалеем.

— Но если мы заберём ВСЁ, — тихо сказал трепещущий серебристой чешуёй Карманлейк, — мы обязаны взять на себя и ответственность за ВСЁ. Готовы ли мы к такому?

Все посмотрели на Элк.

— Всё в твоих руках, Огненная, — бросил ей Джей, намекая на решающий голос и огненный цвет волос. — Здесь нет единственно верного варианта. Будет так, как ты скажешь.

Элк задумалась. С одной стороны, она прекрасно понимала, к чему может привести вмешательство в бессмертную природу аборигенов. С другой…так хотелось наконец почувствовать себя ДОМА. Ради того, чтобы обрести дом, она была готова почти на всё. Поэтому…

— Эбонканд! — строго сказала она.

Мускулистый бог поднял голову и взглянул на неё своими глубоко посаженным зелёными глазами.

— Как ты предполагаешь развивать аборигенов?

По реакции амбала было заметно, что ему не слишком понравился заданный вопрос.

— Я думаю, у нас нет иного пути, кроме как смолоть в пыль часть собственных душ и опылить души туземцев. Когда в каждом из них появится частичка божественного…

— Не продолжай, — перебила Элк, поняв идею. — Я голосую за предложение Эбо. Мы заберём всё и сделаем так, что хорошо будет всем.

***

…Она не могла знать, что рост благосостояния разумных смертных в определённый момент толкает их к моральному разложению и тёмным векам.

…Она не могла знать, что в благоприятных условиях население смертных увеличивается в арифметической прогрессии при неизменном количестве «божественной пыли», что ведёт к уменьшению в их душах божественного и преобладанию звериного.

…Она не могла знать, что в один прекрасный момент божественного в душах смертных останется так мало, что они возненавидят весь окружающий мир вместе со всеми населяющими его существами, что чуть не приведёт к катастрофе. Эбо тогда предложит в противовес эмнетвайтам создать зверолюдов и нелюдей, которые будут значительно превосходить их в силе и жестокости.

…Она не могла знать, что создание новых рас оттолкнёт эмнетвайтов от технической цивилизации в сторону магии, что через каких-то десяток веков приведёт к созданию магического оружия массового уничтожения. Способного убивать Богов, помимо прочего.

Всего этого она не могла тогда знать. И поэтому совершила свою первую, но далеко не последнюю в этом мире, ошибку.

***

Осознав ущербность принятых давным-давно решений, Элк почувствовала печаль. Но это для неё не было было сродни горю, а скорее… напоминало счастье. Потому что познание истины и было счастьем в чистом, рафинированном виде. Много веков она не испытывала абсолютно никаких эмоций. С тех пор, как Лилия Асплей поразила её своим нелогичным поступком, ни одна эмоция ни разу не потревожила её разум. Поэтому осознание собственного грандиозного факапа тысячевековой давности ощущалась ею как некий очищающий катарсис.

«Хватит на сегодня, — подумала Богиня. — С этим ничего не возможно сделать — по крайней мере, сейчас. Об этом я подумаю завтра».

С этими словами она отключила лишние мыслительные процессы и провалилась в мир снов, намереваясь посмотреть очередной «фильм» из жизни лепреконов. Но…

***

— Привет, — обратилось к ней тёмное нечто, блокирующее доступ к облаку сияющих осколков души.

Богиня попыталась усилием воли устранить с пути неожиданное препятствие, но оно оказалось на удивление стойким.

— Кто или что ты такое? — спросила Элк, втайне надеясь, что одна её направленная мысль прикончит наглеца, как это не раз бывало со всякими магами и волшебниками, которые пытались вклиниться в её внутренний мир.

— Я — твоя совесть, — ответила бесформенная тёмная субстанция.

— У Богов нет совести, — холодно парировала Элк. — Потому что мы выше этого.

— Это было бы справедливо, если бы много тысяч лет назад твой просчёт не обрёк целый мир на муки и деградацию, — жестоко ответил голос.

В душе Богини внезапно стало холодно и пусто. Второй раз за один день она ощутила катарсис, но в этот раз не получила от него никакого удовольствия.

— Кто ты такой? — ещё раз спросила она. — Любое существо на этой планете я могу уничтожить силой своей мысли. Зверолюда, нелюдь, демона, духа… кого угодно. То, что ты до сих пор жив, говорит о том, что ты не от мира сего. Представься, пожалуйста…или уйди прочь с дороги.

— Я уже выполнил твоё требование, — ответил голос. — Я — твоя совесть. То, что совершенно нематериально, но в то же время может с тобой общаться.

— Не делай из меня дуру, — ответила субстанции Элк. — Ты совершенно посторонняя сущность, которая имеет ко мне такое же отношение, как…

— Как то, что взвалив на себя груз ответственности, ты однажды о нём забыла? Или, может, как то, что ты всего за тысячу веков превратила процветающий мир в поле бесконечной битвы? Разве ты ЭТОГО хотела?

Впервые за много-много лет у Элк не нашлось ответа на заданный вопрос. Все слова, которые она хотела произнести, словно застряли внутри неё.

— Я… ВСЕГО ЛИШЬ ХОТЕЛА ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ…. — впервые за много тысяч лет она призналась себе в том, о чём всегда мечтала забыть.

— Вот как, — спокойно отметил голос. — И ценой твоей ностальгии стала бесконечная кровавая круговерть. Ведь так, Элк Халкстрен?

— Что ты хочешь от меня? — спросила Элк, взяв себя в руки. — Я действительно совершила ошибки и готова ответить за них.

— Ошибки нужно исправлять, даже если ты Богиня, — гораздо мягче, чем раньше, возразил голос. — Хотя времени для этого почти нет. Этот мир стоит на самом краю и может рухнуть в любой момент. Вместо с тобой, бессмертная.

— Но я ведь и так умерла — разве ты не знаешь? Что я могу сделать в ТАКОМ виде?

— Бороться нужно до самого конца. Пока не погаснет огонёк внутри тебя. А он, как я погляжу, всё ещё тлеет. ТЫ ХОЧЕШЬ…ВЕРНУТЬСЯ?

— Я бы давно это сделала, если бы остался в живых хоть один из моих собратьев. Но, похоже, все они давно мертвы.

— Ты в очередной раз ошибаешься, — возразил голос. — Я кое-что тебе покажу.

Тьма на мгновенье рассеялась и перед внутренним взором Элк возник пейзаж залитого солнцем небесного острова. Посреди роскошного парка, больше напоминающего ботанический сад, ящерка в униформе горничной медленно катила на коляске чёрный от копоти огромный череп.Сперва Богиня подумала, что видит некий извращённый погребальный ритуал, как вдруг череп сдвинул закрывающие глазницы искусственные кожаные веки и на удивление осмысленно посмотрел на свою сиделку прозрачными зелёными глазами. Она уже где-то видела этот взгляд…но не смогла навскидку вспомнить где. Или… побоялась себе признаться? Неужели…

— Эбо? — тихо произнесла она.

— Да, — ответил голос. — А ещё он тот самый тайный вождь, на верность которому несчастные «красные феи» присягают в возрасте восьми лет. Тот, кто уничтожит здесь всё, если ты не вмешаешься. Твоё время заканчивается, Элк Халкстрен, вместе с временем этого мира.

— Но я ничего не могу сделать в таком состоянии…по крайней мере, не против него.

— Он по сути так же мёртв, как и ты. Именно поэтому он занимается тем, о чём ты только что узнала. Но в отличие от него, у тебя в душе осталась искра божественного. А если собрать воедино все осколки твоей души…

— Это невозможно, — возразила Элк.

— Даже осколок души — светоч, — возразил голос. — Никто не знает что будет, когда лепреконы закончат цикл реинкарнаций и станут людьми.

— Этого никогда не было… И не известно, будет ли.

— Это уже происходит. Смотри!

Преграждающая путь тьма опять разверзлась яркой картинкой.

То, что увидела Богиня, поразило её до глубины души.

— Ты не веришь своим глазам? — спросил голос. — Поверь, потому что скоро вы встретитесь. Вы с ней связаны незримыми узами, которые много прочнее, чем дружба и любовь. Нет ничего прочнее, чем узы смерти.

— Лилия… Лилия Асплей… — Элк произнесла единственное человеческое имя, которое было для неё почти равным божественному.

— Или Ктолли Нота Синьорис? — спросил голос, демонстрируя Богине мелькающие картинки отчаянной старшей феи, которую непонятным образом поглотила душа человеческой героини. — Твоя убийца, которую ты так уважаешь, несёт в себе осколок души, который долгое время был феей по имени Ктолли Нота Синьорис. Как дальше сложится судьба этой Лилии-Ктолли не знает никто. Но… я хочу предупредить — она для тебя не враг. Когда вы снова встретитесь, имей это в виду.

— Я устала, — сказала Элк. — Сегодня был тяжёлый день и мне нужно подумать.

— Думай, — ответил голос. — Времени почти не осталось. Сладких снов, Элк.

Тьма рассеялась, открывая Богине доступ до кружащихся, словно разноцветные стекляшки в калейдоскопе, осколков её души.

Вот только заглядывать в них у Богини сейчас не было никакого желания. А единственный осколок, жизнь которого она бы сейчас скрупулёзно изучила, был для неё больше недоступен.

***

Лилия, Виллем, Айсея, Нефрен

Вечер в фиолетовых тонах

Она сидела у него за спиной, обхватив руками колени и молча наблюдала, как умелые руки Виллема ощупывали талисманы её карильона. В фиолетовом свете разобранного «Сибилуса» тьма за пределами освещённой магическими каналами сферы казалась непроницаемой, хотя солнце спряталось за горизонт каких-то сорок минут назад. Ночь ещё не наступила, но на ярком свету сумерки вокруг казались ночью.

— Прошло семь дней, как ты попала к нам. Привыкла? — спросил старший лейтенант Кмеш, не отрываясь от процесса.

— Трудно сказать, — отозвалась девушка с огненными волосами. — Иногда мне кажется, будто я всегда здесь жила. А порой наоборот — всё такое чужое… После того, что вы мне рассказали, я в раздумьях — кто же я на самом деле — Лилия или Ктолли?

— У тебя сохранились какие-то воспоминания Незабудки? Или, может быть… её желания? — сказав это, он странно на неё посмотрел.

— Виллем, ты о чём? — насупила брови девушка. — Подкатывал к Ктолли, пока меня не было и теперь пытаешься выяснить, получится со мной или нет? Ха-ха-ха! От-вра-ти-те-льно!

— Ну слава Богу, — не глядя на неё ответил Кмеш, приступая к очередному талисману. — А то когда за неделю лишь раз было упомянуто любимое словечко, я начал сомневаться…

— В чём сомневаться, дубина? — обиделась Лилия. — Щас как тресну по лбу, мало не покажется. Сомневаться он начал! И да, в этом мире принято не Бога вспоминать, а Пресвятого Тирранозауруса. Ну или птеродактилей, на худой конец.

Она замолчала, а после добавила:

— Хотя… в чём-то ты прав.

— В чём же? — переспросил офицер.

— Во мне определённо что-то изменилось. Ведь я действительно погибла пять веков назад и Нофт с Айсеей видели мои останки, когда нашли «Сибилус». Во мне больше нет той ненависти к врагам, которая сжигала душу вплоть до самой смерти. Она куда-то делась. А вот что осталось неизменным — так это моя ненависть к тебе. Ты всё так же меня бесишь. Может быть даже больше, чем пятьсот лет назад.

— Хоть что-то в мире не меняется, — хмыкнул Виллем. — На самом деле, я счастлив что ты вернулась в мою жизнь. Я давно об этом мечтал.

— А та, вторая, как там её… Алмария? Та, что тебя ждала? Что с ней? Погибла? Или… Стала зверем?

— В определённом смысле она жива… Но у каждого из нас своя жизнь. Не так давно я видел её…и кое-что понял. Мы слишком разные. Каждый из нас мечтал о встрече, а когда она состоялась — из этого ничего не вышло.

— Она тебе призналась? — догадалась Лилия. — И ты ей отказал. Бедная девочка… Впрочем, будь каждый из вас чуть поумнее, вы бы предвидели такой исход ещё в те времена.

— Каким образом? — удивился Виллем, всё так же не отрываясь от процесса. — Нужно было разобраться в себе…

— Дубина… — обречённо вздохнула бывшая принцесса. — Неужели ты до сих пор себя не понял? Ведь ты в жизни своей ни в кого пока не влюблялся! Поэтому и в Алмарии, и во мне, и в феях на складе видишь исключительно СВОИХ СЕСТЁР. Не девушек!!! Разве не так?

— Может быть… Хотя, когда меня оживили семь месяцев назад, первое время мне хотелось умереть. Потому что Алми и тебя больше нет.

— Вилл, это всего лишь потому, что ты потерял почву под ногами. Как только в твоей жизни появился этот склад и девочки-феи — твоя ностальгия ухнула в пропасть, разве нет? Зато у тебя теперь появилась законная причина поныть озабоченным первыми гормонами девчонкам о «двух половинках твоего сердца»…

Лейтенант разозлился настолько, что впервые за время беседы отвлёкся от карильона и хмуро посмотрел на сидящую за спиной девушку.

— Айсея насплетничала? — зло спросил он.

— Ты на рыженькую булку не кроши! — засмеялась Лилия. — Она девушка отчаянная, скажи спасибо, что не додумалась своё силой взять. А то ты, говорят, хиловат после окаменения стал.

— На самом деле не Айсея, — продолжила она, заметив как померк свет в глазах собеседника. — Ты всем на складе своими «половинками» надоел. Даже Найглард в курсе.

Виллем неожиданно бросил работу и снова посмотрел на неё. В его глазах пылал огонь, который она всегда в тайне мечтала в них увидеть.

— Ну а ты… Что чувствуешь ты? — спросил он внезапно севшим голосом.

— Я? Хм… Дай подумать, — она скорчила задумчивую гримаску, явно издеваясь на парнем. — А, вот! Вспомнила. Расскажу тебе одну историю.

— Историю? — переспросил он обескураженно.

— Именно! Слушай. Дело было примерно через год после того, как мне Истинного присвоили. Один из королевских полководцев дал тогда конкретного маху — выиграл сражение, но потратил на него столько сил, что проиграл войну. В результате армия была наголо разбита, а орки захватили огромную территорию. Ну и вызывает меня к себе Его Величество с любезным предложением взять карильон в руки и бегом к оркам навстречу — Отечество спасать. Делать нечего — сажусь я на коня и сутки скачу на зюйд-вест, как сам знаешь куда раненная. Прискакала вся в мыле — а спасать некого! Орки, как ты помнишь, пленных не брали — потому все подданые короля с перерезанными глотками кругом валяются, а имущество их уже где-то далеко на подводах в Оркобад едет. Если не планировать месть, для Истинного героя работы ноль. Пожала я плечами и пустилась в обратный путь. И вот возвращаюсь я вечером домой, начало смеркаться. Вдруг — бац! — и яркое солнце вокруг меня светит. Я понять не могу что случилось, вроде бы всё то же самое, но время дня другое. Спрыгнула я с коня и тут… выходишь ты, мой милый друг, из лесу — прямо мне навстречу.

«Чего ты тут забыл, тупица?» — спрашиваю нежно. А ты мне отвечаешь: «Любимая, прилетел к тебе на подмогу на крыльях страсти. Скажи убить кого для тебя — я мигом».

«Вилл, ты похоже, башкой об стену где-то крепко долбанулся, — отвечаю я, а сама думаю, что вообще происходит. Не может мой дорогой друг Кмеш так откровенно ко мне цепляться. — «Ты, — говорю, — своё место знай, Квази-Герой. Я таких как ты пачками на завтрак ем». «На завтрак? — спрашиваешь ты с улыбкой и ко мне идёшь.

— Не было такого никогда! — уверенно возразил Виллем.

— Да не было, не было — кто ж возражает! Слушай дальше — скоро поймёшь, что к чему. В общем, подходишь ты ко мне, хватаешь в объятия и целуешь в губы натуральным французским поцелуем!

— Я… Не… — Виллема натурально заклинило.

— Слушай дальше, говорю! В общем целуешь ты меня, а потом страстно так за грудь — хвать! Я было подумала, не двинуть ли тебя промеж глаз, но вдруг… Поняла неожиданно, что и сама, оказывается, не особо против. И руки сдуру опустила. И тут ты мне говоришь: «Хочу тебя, моя принцесса — сколько тебя знаю, всегда об этом мечтал. Пойдём в рощу и там предадимся дикой страсти».

— Лилия… — Виллем попытался вставить слово дрожащим голосом.

— Не перебивай! — сердито возразила девушка. — В общем стою с тобой в обнимку, руки твои уже по всему телу шарятся, а я и думаю — странно, с каких это пор мой боевой товарищ таким прытким стал? А потом чувствую… руки-то у этого Виллема холодные! А у тебя они всегда горячие, что та печка! И сразу мне всё ясно стало.

— Что ясно? — не понял Кмеш.

— Какой ты всё-таки тупица! — засмеялась принцесса-воин. — Да суккуб же это был! Создал себе пузырёк ложной реальности, где солнце светит, принял твой образ и решил выпить меня всю до дна.

— И чем всё закончилось? — спросил лейтенант упавшим голосом.

— А чем оно могло закончиться? — удивилась девушка. — Оттолкнула я его, выхватила «Сибилус» и разрубила поганца пополам. Только фальшивый Виллем надвое распался, так снова Луна вместо солнца засветила, а демон в прах рассыпался.

— Зачем ты мне это рассказала? — спросил Кмеш.

— Не знаю, — пожала плечами принцесса-воин, глядя куда-то в сторону. — Наверное, чтобы на твой вопрос ответить.

— То есть, вот так ты ко мне относишься? — переспросил он.

— Да, вот именно так. Иногда хочется всё тебе отдать. Но чаще… ТЫ МЕНЯ БЕСИШЬ.

— Эй, голубки! — раздался из темноты ехидный голос Айсеи. — Так интересно вас послушать — сразу узнаешь о любовных традициях эмнетвайтов столько нового! Так бы и слушала еще часов пару. Только вот Медвежья Мама просила вас к столу позвать. А то она когда в трауре по всем была, столько медвежатины в погреб напаковала, что надо уже её есть потихоньку. Потому сегодня на ужин будут медвежьи битки с овощным рагу. Желающие из числа офицеров могу заказать к нему мартини.

— Нет! — ответили Виллем и Лилия не сговариваясь.

— Тебе, рыжая, никто и не предлагает, — прокомментировала слова Лилии девочка-кошка. — Поскольку как ты до сих пор феей Ктолли Нота Синьорис числишься. Феям не положено.

— От рыжей слышу, — парировала принцесса. — Надрать бы тебе задницу, но ведь — действительно! — пора бы этот вопрос решить. Командир, — толкнула она Виллема в бок локтем. — Когда полетим в штаб «Стражи» документы на меня справлять? Надоело мне Ктолли числиться, да и не лепрекон я ни разу.

— Да хоть завтра, — ответил Виллем, заканчивая возиться с мечом. — Кстати, в штабе «Стражи» тебя ещё один сюрприз ждёт. Пока не скажу какой.

— Надеюсь приятный, — ухмыльнулась принцесса. — Заканчивай, а то в желудке урчит.

— Закончить техобслуживание! — прозвучала в ответ команда.

Спустя минуту фиолетовый свет погас, меч опустился в ножны, а троица бойцов медленно прошествовала в сторону столовой.

Проходя мимо клумбы, они увидели в круге света Нефрен со старой жестяной лейкой, привычно поливавшую в такое время цветы.

— Извини, Рен — задержалась, — крикнула ей Айсея. — Там так интересно было!

— Ничего. Я и сама справлюсь, — коротко ответила девочка, не отрывая пристального взгляда серых глаз от человеческих героев.

— Айда с нами, если медвежатину любишь, — предложила Лилия.

Нефрен лишь молча кивнула и они пошли дальше, оставив её одну.

Проводив троицу долгим взглядом, Мышка поставила лейку на землю и присев над клумбой, протянула руки к цветам.

— Спокойной ночи, мои хорошие, — тихо сказала она.

— Спокойной ночи, хозяйка. Мы любим тебя! — ответили ей цветы.

— И я вас… — прошептала девочка и, схватив лейку, побежала вслед за сослуживцами.

Вскоре их силуэты окончательно растворились в густых сумерках.

— Как думаешь — у неё получится? — спросил георгин у гладиолуса.

— Не может не получиться, — ответил цветок. — Потому что мы поможем. И потому что она…

27.12.2023

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

П.С. Вторая книга дописана полгода назад. В ней все сюжетные линии приходят к логической развязке и даны ответы на все вопросы. В отличие от первой, в ней больше экшна, смерти и размышлений героев о...чём не скажу ;) Если прода актуальна - пишите в комментах, выложу.