Ланиэль 1. Путь наверх

Пролог

Солнце поднималось не спеша, словно любовалось собственными лучами на верхушках башен и на листве тысячелетних деревьев. Вечный город просыпался. Открывались ставни, горничные торопились за покупками, домохозяйки ругали горничных, а птицы старались перекричать и тех и других. Над широкими белыми террасами лежал утренний свет. Там наверху он был настоящим.

Так начиналось каждое утро, и жители уже не помнили, чтобы когда-нибудь бывало иначе. Конечно, в истории города случались войны, пожары и даже один дракон. Но войны стали легендами, пожары — предостережением детям, а дракон, если верить рассказам, успел вырасти до таких размеров, что ему было бы тесно во всём мире. Вечный город считался самым безопасным и, пожалуй, самым прекрасным местом на свете.

Жаль только, мало кто видел его своими глазами. Город не стоял на земле. Башни и площади покоились высоко в небесах, на кронах исполинских деревьев, среди Светлых эльфов — прекрасных и почти бессмертных созданий. Когда-то к нему подходили дороги, орки совершали набеги, люди пытались выкрасть секреты. Драконы просто пролетали мимо, делая из дня ночь.

После очередного набега, как водится, неудачного, Великие маги собрались в тайный круг. Одни говорили, что они колдовали три дня, другие — неделю. Самые усердные рассказчики уверяли, что маги годами не выходили из круга. Факты той эпохи забылись. Осталось главное: вот уже три тысячи лет Вечный город парил над землёй, скрытый облаками, листвой и древними заклятьями.

Была у прекрасного города и тёмная сторона. Между стволами державших его деревьев поселились Темные эльфы. Если слушать рассказы сверху, сплошь кровопийцы, бандиты и убийцы. Если смотреть снизу, встречались ещё торговцы и сапожники. Впрочем, с бандитами рассказчики не совсем ошибались.

Путь наверх Темным был заказан. Поэтому внизу любили легенды о тайных лазейках и удачливых ворах, выносивших через них несметные богатства.

Глава 1. Честный эльф

Солнце поднималось не спеша, а я уже с утра никуда не торопился. Причина была уважительная: решётка.

В Темные кварталы свет попадал через зеркала. Огромные полотна наверху ловили лучи и передавали их ниже, от одного дерева к другому, пока на наших улицах не начинался собственный рассвет. Никакой магии, только хитрый расчёт. Луч за окном медленно полз по стене и освещал прутья. Если не знать, где находишься, можно было даже восхититься.

Я знал. Поэтому восхищался весьма умеренно. Обидно было попасться в очередной раз. Ещё обиднее — на глаза знакомому стражнику. Я перевёл взгляд с окна на дверь. За маленьким окошком мелькнула тень.

Я встал с нар, расправил одежду и принялся долбить в дверь. Бывают минуты, когда лучше промолчать. Как назло, распознавать их я пока не научился.

— Эй, выпустите меня!!! Я сын герцога, чтоб вы знали! Да вы сами у меня гнить в этих камерах будете! Да вы все мне целовать ж…

Дверь распахнулась как раз вовремя: у герцогского сына закончились приличные слова. Стражник коротко ударил меня под дых. Я собирался продолжить речь, но вместо этого занялся воздухом, которого внезапно стало очень мало.

Ноги подкосились, и я рухнул на спину. Вместо двери теперь видел потолок. Быстро они тут меняют обстановку.

Надо мной стоял громадный стражник. Нет, громадный — это я, если смотреть снизу и в хорошем настроении. Этот был гигантский. Он придерживал дверь коленом и смотрел с недоброй ухмылкой, словно только что получил заслуженную награду.

— Еще поболтать хочешь? — улыбнулся он мне, обнажив острые, как бритва, зубы. — Али хватит с тебя?

— Да ты знаешь, с кем связался? — Я приподнялся на локте и попытался вложить в голос фамильное достоинство. Достоинство хрипело.

— Знаю, знаю, — усмехнулся стражник. — Тебя, Ланиэль, вся стража уже знает. Сменил бы промысел, а то так и проторчишь у нас всю жизнь.

— Да пошёл ты...

Я ещё не успел подняться, как стражник помог мне снова лечь.

— Ага, именно пошел, а ты полежи — отдохни, — почти ласково ответил мне стражник и действительно удалился.

Я дождался, пока повернётся ключ, поднялся с пола и пнул дверь. На этот раз противника я выбрал совершенно неподходящего. Дверь даже не шелохнулась; нога, напротив, живо откликнулась на моё возмущение.

Обругав ногу, стражника и весь тёмный свет, я вернулся на нары. В узкое окно теперь попадала тонкая полоса дня. Зеркала наверху исправно следили за солнцем и ухитрялись сохранять свет даже там, где прямая тень уже давно всё поглотила. У нас иногда темнело позже, чем у светленьких.

И не смотрите на меня так. Темным тоже нравятся светлые улицы. Название народа вовсе не обязывает спотыкаться в собственном квартале. Просто загар у нас получше, чем у некоторых.

Больше разговаривать со стражей я не пытался. Я быстро учусь, особенно когда материал объясняют в живот.

Сначала в коридоре сменяли караул. Потом кто-то принёс миску, поставил за дверью и ушёл. Тюремщик ругался с посетителем, затем скрипнул стул. Я слушал.

Так прошёл почти весь день. Уже под вечер стражник захрапел. Он храпел так, что я и при всём желании не смог бы уснуть.

Я приблизился к двери. В окошке виднелся тюремщик, откинувшийся на стуле. Ключи лежали рядом. До них я не дотянулся бы даже с искренней верой в свои способности.

Зато оставалась иголка: при обыске воротник бедного эльфа никого не заинтересовал. Отломив щепку от расшатавшейся доски, я просунул её в замок и слегка повернул, а иголкой принялся поднимать штифты. Первый пошёл легко, второй упирался. Я ослабил нажим, поправил иголку и попробовал ещё раз.

Замок щёлкнул. Храп прервался, и я замер. Стражник шумно втянул воздух и снова захрапел.

Всего это заняло около минуты. Не думайте, будто замки открываются сами. За сотню лет можно чему-нибудь научиться.

Дверь пришлось вести двумя руками, чтобы петля не взвизгнула. Я вышел и тихо подкрался к столу. Стражник спал, приоткрыв рот. Дубинка висела у него на поясе, ключи лежали на столе, тяжёлая голова почти касалась стены.

Я вытащил дубинку. Уже можно было уходить. Но он так приятно улыбался во сне...

Ну, вы понимаете.

Удар вышел короткий. Стражник обмяк, и я подхватил его за ворот, прежде чем он упал со стула. Проверил: дышит. Отлично. Пусть отдохнёт. Лично мне его начальство за побег благодарности не объявит, зато ему обязательно устроит бодрое пробуждение.

У входа привратник ковырял ножом застрявшую в зубах еду. В соседней комнате пересчитывали конфискованные вещи. Похоже, мои кинжалы находились совсем рядом.

Жестоко. Но ради них повторно знакомиться с нарой я не собирался. Переждал, пока привратник наклонится к фонарю, и проскользнул наружу. Солнце уже клонилось к закату. Темные кварталы начинали оправдывать своё название, а я — репутацию.

За углом я забрался на крышу. Тут можно было наконец выпрямиться и вдохнуть. Свежий воздух, никакой стражи. После камеры даже крыша казалась курортом.

Тюрьма стояла на нижних ветвях. Над ней зажигались фонари и окна. Где-то ругались торговцы, через два дерева уже слышалась музыка. В кварталах жизнь била ключом, а ночью особенно. Я перепрыгнул на соседнюю крышу и отправился домой.

Наш город держался на стволах и ветвях. На широких ветках ставили дома, узкие служили дорогой, самые тонкие — отличным способом сломать шею. Большинство жилищ вырезали в стволах; между деревьями тянулись мосты, лестницы и верёвочные переходы. За много веков всё разрослось настолько, что можно было неделю искать улицу и постоянно возвращаться к одному кабаку.

Лестницы я не любил. На дороге тебя видят все, кому не лень, а мне обычно встречаются самые неленивые. Между ветвей проще: ухватился, подтянулся, выбрал место для ног.

На третьем переходе я остановился. Наверху двигалось зеркало, и светлый прямоугольник медленно пересекал ветку. Я переждал его и соскользнул в тень. Тренировка в моём деле никогда не бывает лишней.

Я едва не проскочил собственный дом. Моя лачуга стояла на конце высокой тонкой ветви: обветшалый шалашик, который хороший ветер мог бы объявить своей собственностью. Издали он выглядел заброшенным, вблизи — тоже. Зато сюда не лезли воры. Кто станет рисковать шеей ради стула с короткой ножкой?

Внутри имелись кровать, стол, тот самый стул и небольшой сундук. Кровать сильно напоминала нары, но здесь я хотя бы мог ругаться на неё без последующего знакомства с полом. Пол, к слову, тоже был мой. Богатство во всём.

Я вытащил из сундука сменную одежду и привёл себя в порядок. Дубинку приладил на пояс. Прежнюю амуницию и два хороших кинжала я подарил стражникам на память.

К счастью, дымовые бомбы остались дома. Я никогда не брал с собой всё снаряжение — не хотелось из-за одного ареста лишиться всего запаса. Я сунул в карман несколько шариков, остальные оставил в сундуке.

На дне сундука нашлась верёвка с крюком Воллура. Я проверил узел, перекинул моток через плечо и спрятал металл под плащом. Вдруг понадобится куда-нибудь попасть. Или наоборот — выйти.

Нажав на несколько незаметных сучков в стене, я открыл тайник. Серебряников там было не больше десяти. Пересчитал, вдруг уныние портит зрение. Не портило.

Вот разбогатею, найду лазейку в Вечный город, куплю дом и титул. Сначала дом, а то герцог в шалаше никого не убеждает — проверено сегодня утром. Стану Ланиэлем Великим. Или Бесстрашным.

А в окне будет настоящее солнце. Не луч, который рабочие решат пустить в мою сторону, а целое небо.

Или уеду к Теплым Берегам. Там солнце светит чуть ли не круглые сутки, а девушки... Эх. Мечты — прекрасное занятие, но ужин ими не оплатишь. Я закрыл нишу и решил зайти в любимую таверну.

Стоило выйти из хижины, как на ветви показались гости.

Пятеро стражников. Во главе — мой тюремщик, с шишкой и выражением такой нежности, что меня потянуло домой. Двое шли, расставив руки; самый дальний цеплялся за соседа. Видимо, ненависть тоже помогает держать равновесие.

Я сглотнул и шагнул навстречу. Вежливого хозяина избивать труднее. Хотя некоторые вполне умеют.

— Господа, — сладким голосом пропел я. — Какая встреча! Мы так давно не виделись, и вы решили заглянуть к старине Ланиэлю в гости?

— Не трепись, либо сам пойдешь в тюрьму, либо силой оттащим, — сплюнул мой еще недавний надзиратель.

Я улыбался. Коленки, предатели, улыбаться не хотели. Дом за спиной стоял слишком близко: забежать внутрь, запереться, дождаться, пока пятеро рассердятся ещё сильнее... Нет, так мы далеко не уйдём.

— Друзья мои, — пропел я ещё слаще, — мы же цивилизованные эльфы. Разве Темный не сможет договориться с Темным?

— Может, может, — произнес стражник, стоящий с края. — Вот пойдешь в свою тюрьму добровольно, и, возможно, мы даже не переломаем тебе конечности.

Им нужен был я, а мне — чтобы они ушли без меня. Торговля не складывалась.

Драться с пятерыми на тонкой ветке? Оружие у них длиннее дубинки, а вся дорога — в пару шагов. Удобства явно не на моей стороне.

Отступая, я почувствовал пяткой пустоту. Ниже проходила толстая ветвь, но слишком далеко для нормального прыжка. Для ненормального — вполне. Я коротко оглянулся, запомнил сучок под краем и снова посмотрел на стражу.

Тюремщик поднял руку, придерживая остальных. Брать меня собирались аккуратно. Очень неприятное намерение.

— Сдавайся, Ланиэль, дальше тебе бежать некуда. Отсидишь, выйдешь честным эльфом.

— Ага, выйду. Возможно, даже честным. Только сидеть долго придётся, — сказал я.

Правой рукой я незаметно придержал крюк под плащом. Левой полез в карман. Теперь главное — не перепутать, что бросать в стражников, а что оставлять себе.

Они заметили мой взгляд в пропасть. Сначала один фыркнул, потом захохотали все. Последний, который держался за соседа, даже отпустил его. Вот, люди обрели уверенность. Хоть кому-то хорошо.

— Ланиэль, да ты никак прыгать собрался? — Тюремщик наконец отсмеялся.

— Может, и собрался, — буркнул я, — а может, и не собрался.

Я бросил бомбу прямо им под ноги. Шарик стукнул о ветку, лопнул, и серое облако рванулось вверх. Тюремщик закашлялся; тот, что стоял слева, выставил перед собой копьё.

Я не стал ждать, пока они сообразят проткнуть дым.

Стиснул зубы, мысленно проклял всех богов и прыгнул. Крик, надо признать, вышел убедительный.

До «Дохлой Крысы» я добрался далеко не сразу: пришлось идти в обход и несколько раз пережидать чужие шаги. Таверна находилась в самой тёмной части Темных кварталов. Тавтология, но точная. Зеркала сюда почти не добивали, и посетители ценили такое удобство.

Здесь собирались воры, наёмники, убийцы и люди, которые пока только выбирали занятие. Работу находили, не отрываясь от кружки. Обокрасть соседа? Добро пожаловать. Отправить его к предкам? За другой столик, пожалуйста. Нанять охрану от благодарных родственников? Мы рады видеть постоянного клиента.

Стража тоже сюда захаживала, но чаще за пивом. Связываться со здешней публикой было хлопотно, а заказать кружку — куда проще и приятнее.

Заглянув в приоткрытую дверь, я увидел ребят, недавно предлагавших мне стать честным эльфом. Теперь они сидели у стены и воздавали должное своей неудаче.

Я надвинул капюшон, дождался, пока в дверях появится шумная компания, и вошёл следом. Прошёл за спорщиками у шкафа с посудой и юркнул к дальнему столику. Его за мной закрепили почти навечно. Кто обычно здесь сидит, знали только хозяин и его дочь. При удаче — никто из стражников.

Калиция... Темноволосая, стройная. Когда она улыбалась, приходилось вспоминать, зачем я вообще пришёл в таверну. Обычно за пивом. Иногда после улыбки уже не помнил.

Её глаза затягивали, словно бездна, пальцы были нежны, а репутация — такая, что лучше с ними не знакомиться против воли хозяйки. Я называл её опасным, безжалостным убийцей. У нас о половине знакомых говорили подобное, но Калиция умела заставить поверить.

Она разговаривала ласково с кем угодно. Завсегдатаи старались не доводить до того момента, когда ласково начнут объяснять, как выйти.

Я поманил её и устроился за столом. Эльф без пинты пива в таверне — зрелище подозрительное. Эльф, прячущий лицо и слушающий стражу, — ещё подозрительнее. Поэтому мне срочно требовалось пиво.

— Давай за того чёрта, Ланиэля. — Стражники подняли кружки и, не чокаясь, сделали хороший глоток. — Пух его праху... То есть мир его пуху... Ик... Ну, вы меня поняли.

— А ловко всё-таки ушёл, стервец, — включился второй стражник. — Чем он в нас запустил-то?

Тюремщик поморщился и потрогал шишку. Он делал это с удовольствием человека, у которого есть что предъявить начальству, но всё ещё нет преступника.

— Говорят, новая разработка алхимиков Мистического Древа, дымовая бомба называется. Даже не представляю, как этот пройдоха смог ее заполучить.

Украл, конечно. Пришлось кое-кого подкупить, кое-кого напугать, один раз очень удачно упасть с большой высоты... Но меня спрашивать не стали, и я избавил их от подробностей.

— А тело-то нашли?

Тюремщик отставил кружку. Даже пьяный, он волновался за должность. Тела не было, а без тела моя смерть выглядела непрофессионально. Я почти посочувствовал. Всё же дважды за день подвёл хорошего работника.

— Тор-ран обыскал соседние ветви, там его не было... Упал на дорогу, скорее всего, так что вряд ли мы его ещё раз увидим. — Стражник вздохнул. — Эх, за кем теперь гоняться? Малец всё развлечение испортил.

Надо же, расстроены моей безвременной кончиной. А утром так грубо встретили. Стоило умереть, и отношения сразу улучшились.

— А тебе лишь бы развлекаться, — одёрнул коллегу тюремщик. — Мне лично ещё нагоняй получать из-за этого подлого, мерзкого...

— Ланиэль, — прошептала Калиция возле самого уха. — Что это ты в капюшоне? Никак опять сбежал из тюрьмы?

Я вздрогнул. Сильно, но, надеюсь, незаметно. Калиция стояла слева, куда я совсем недавно смотрел, и прекрасно понимала, какой эффект произвела. Она обнажила клыки в нежной ухмылке. Даже ухмылка у неё была нежной. Тут не устоишь.

— Калиция, — прохрипел я, — ты как всегда прекрасна! Не соизволишь принести пива? В горле что-то совсем пересохло.

— Конечно, милый. — Она улыбнулась и, уходя, нежно провела пальчиком по моему плечу.

По спине пробежали мурашки. Я снова посмотрел на стражу. Те спорили, чей черёд расплачиваться. Раздался звон монет, заскрипели стулья. Я опустил голову и принялся изучать собственные руки.

Стражники прошли мимо. Только когда за ними закрылась дверь, я позволил плечам расслабиться.

— Угощайся! — раздался раскатистый бас хозяина таверны, перекрывая даже грохот музыки.

Воллур поставил передо мной кружку и сел. Стул жалобно скрипнул.

Для Темного эльфа хозяин таверны был просто огромен. Говорили, будто в юности, лет эдак пятьсот назад, он голыми руками убивал каменных троллей, а орки разбегались от звука его голоса. За троллей я не ручаюсь, но когда он звал бармена, музыка действительно становилась тише.

В ловкости он мне, любимому, почти не уступал. Может, и совсем не уступал, но незачем заранее портить собственную репутацию. Связываться с ним желающих было немного. Обычно желание проходило до первого удара.

— Снова сбежал? — спросил он с добродушной улыбкой. — Надо за то выпить!

Мы выпили. Отказать Воллуру трудно, а когда он предлагает пиво — бессмысленно.

— Сбежал. — Я наконец скинул капюшон. — А ещё умер и попал на небеса.

— Да, я слышал стражников, — сказал он, отхлёбывая пиво из громадной кружки. — Как умудрился так красиво уйти?

— А вот, — сказал я с лёгкой усмешкой, — помнишь тот чудо-крюк, что ты мне подарил?

— Ну, помню, помню.

— Ну, так я кинул в них «дымовуху»…

— Это ту самую, что у алхимиков спер?

— Ту самую. И хватит перебивать, я рассказываю о собственной гибели.

Воллур поднял ладони, обещая больше не мешать. Судя по улыбке, обещание он исполнять не собирался.

— Кинул бомбу, сиганул вниз, а крюк бросил назад. Зацепился за сучок под краем. Верёвка натянулась, меня протащило под ветку. Плечо чуть не выскочило.

Воллур перестал улыбаться.

— Болит?

— Уже меньше.

— Узел проверял?

— Дома.

— После прыжка, дурень.

Тут мне стало не по себе: под веткой я только дождался, когда стихнут голоса, и перебрался к стволу.

— Проверю, — пообещал я. — Главное, ушёл красиво.

— Главное, ушёл, — прогремел Воллур. — Ловко придумал. Да-а, ловко. Пошёл бы ко мне в ученики, и убегать бы не пришлось.

Так вот кто учил Калицию. Я посмотрел на ладони Воллура и задумался. В учениках всё время приходится делать, что скажут, а я и на свободе с трудом справляюсь с подобным устройством жизни.

— Нет, Воллур, — как можно мягче ответил я, стараясь не задеть его за живое, — ты же знаешь, что насилие не мой метод.

— Знаю, знаю, — проговорил он, раскатисто рассмеявшись. — Видел как-то, что ты ножичками вытворял.

— Так там необходимость была, — сказал я и развёл руками. — Редкое исключение.

— А тут необходимости не было? — спросил он, пристально глядя на меня.

Я повертел кружку. Можно было попытаться пробиться через них. Только хороших ударов дубинкой могло не хватить. А с ножом получается другая история. Стражники мне не нравились. Достаточно ли этого?

— Нет, — твёрдо ответил я, — не было. Одно дело воровство, другое — убийство.

— Может, ты и прав, — сказал Воллур.

Он не стал спорить. Это было почти обидно: я уже приготовился защищать свои принципы. Пришлось вместо этого выпить.

Кружка опустела. Калиция возникла с новой именно в ту секунду, когда я её отставил. Вторую поставила перед отцом. На моё слабое движение отказа Воллур посмотрел так, что оно само собой превратилось в движение благодарности.

Девушка ушла к соседнему столику, качнув бёдрами. Я совершенно случайно посмотрел в ту же сторону.

— Ну-ка, не засматривайся, — предупредил Воллур, проследив за моим взглядом. — А то живо глаза вырву. И руки заодно.

Я перевёл взгляд на него и зачем-то спрятал руки за спину. Как будто это могло помочь. Пиво осталось передо мной, зато теперь взять его было нечем.

— Я вообще-то хотел поинтересоваться насчёт работки, — жалобно проблеял я.

Даже громкий голос Воллура умел становиться тихим. Именно тогда я особенно внимательно его слушал.

— Работки? — Воллур задумался. — Работки пока нет, я ж думал, что ты еще нескоро из каталажки выберешься. А посему для тебя и не искал ничего.

Я вздохнул. Дело было нужно сразу. Деньги за пиво тоже ещё предстояло отдать. Очень неудачный момент для известия, что мои способности преждевременно списали со счетов.

— Не переживай, — сказал он. — Завтра вечерком забегай, может, успею подобрать что-нибудь. Только не обещаю.

— И на том спасибо. — Я тепло улыбнулся и протянул ему руку.

Воллур пожал руку. Стоило мне вытащить монеты, как они перекочевали к нему. Практика, как-никак.

Я поспешил к выходу. Справа двое вцепились друг другу в ворот, слева кто-то швырнул кружку. Я пригнулся и протиснулся между столами. Под ноги выпал чей-то ботинок. Его хозяин пролетел следом, но в другую сторону.

Воллур драк не запрещал. Ребята разминались, потом платили за ущерб втрое. У него и веселье приносило доход.

— Краса-а-авчик, а как же чаевые для милой официантки?

Калиция стояла между мной и дверью. Как она успела обойти ту часть зала, где только что летали и кружки, и их владельцы, я не понял. Её поднос был совершенно пуст. Наверное, она умела заранее выбирать нужные столы.

— Калиция, радость моя, ты меня разоришь…

— Разорю, — согласилась она. — А хочешь, я скажу папочке, что твои руки нечаянно оказались у меня на талии и даже чуть ниже?

Я осторожно оглянулся на Воллура. Он как раз разнимал двух посетителей: держал их в разных руках и по очереди спрашивал, кто оплатит сломанную скамью. Я решил заплатить, пока она не позвала его.

— Конечно, не хочу, — сказал я и отдал чаевые. — Ты с меня последнюю рубашку снимаешь.

Калиция проверила монету ногтем. Ни малейшего доверия к честному эльфу.

— Если и дальше будешь таким послушным мальчиком, возможно, я действительно сниму с тебя рубашку.

Она провела ноготком по груди и едва уловимо чмокнула меня в щёку.

— До встречи, милый.

Голос Калиции сводил с ума и более старых, опытных эльфов.

— Пока, пока...

Я отступил к двери. Плечо немного ныло после верёвки, кошель похудел, а тюремщик считал меня мёртвым. День завершался удачно.

Я вышел из «Дохлой Крысы» в прохладную ночь и решил больше ни во что не ввязываться.

Глава 2. Три тысячи причин

Ночь встретила прохладой. Окна вокруг уже погасли, зато фонари горели до рассвета. Я вдохнул воздух, поправил верёвку под плащом и двинулся к дому.

В тюрьме, конечно, всего этого не хватало: побегов, Калиции, её грозного папаши. Сегодня развлечений мне досталось с запасом. Теперь посплю, а завтра Воллур подберёт дело. Я верил в его способности. Особенно когда мои собственные деньги подходили к концу.

До моей хижины оставалось веток десять, когда впереди закричала девушка.

Я остановился. Можно было повернуть направо, обогнуть два дерева и сделать вид, что ничего не слышал. Но за углом двухэтажного дома раздался смех, и я полез на крышу. Проклял себя за любопытство, конечно. Не помогло.

В маленьком дворе стояли четверо: три Темных и одна Светлая эльфийка. Один держал её сзади, приставив к горлу нож. Двое других загородили выход. Фонарь над дверью освещал их лица, тогда как край крыши оставался в тени.

Светлая? Здесь? Я прижался к доскам и подполз ближе.

— Отпустите меня, — жалобно протянула девушка, — я же не сделала вам ничего плохого…

В голосе её начиналась истерика. А у меня начало портиться настроение. Темный, который стоял справа, крутил на пальце длинную прядь её волос. Она отдёрнула голову, а тот, с ножом, сжал плечо.

Я проверил, куда можно спрыгнуть. От фонаря тень падала прямо за спину державшего девушку. Расстояние небольшое, место для ног есть. Если удастся сразу оглушить того, что с ножом, останутся ещё двое. А если не удастся — все трое. Очень плохая арифметика.

— Ты пока и ничего хорошего не сделала, — ответил тот, что держал прядь. На слове «пока» он улыбнулся.

— Вот-вот, — подхватил тот, что держал её. — Расскажи-ка, как ты сюда попала, куколка?

Нож прижался сильнее. Я увидел на лезвии каплю крови, и расчёты как-то сами собой закончились.

— Пожалуйста, не надо! — взвизгнула их пленница. — Я упала, провалилась в какую-то яму и оказалась здесь, отпустите меня.

Она плакала, а троица смеялась. Надо бы спасать девчонку.

Разум предложил немедленно убраться. Он разумный, мой разум. Просто с ним тоже приходится иногда спорить. Мне ведь ничего не стоило уйти по соседней ветке. Посидеть дома, пожевать что-нибудь, дождаться утра.

Я нащупал бомбу. Ну да, вор-герой. Только ещё на честный поединок их вызвать, и можно заказывать надгробие.

Я бросил бомбу к ногам того, что держал нож. Шарик разбился о камень, дым ударил ему в лицо. Вытащив дубинку, я перевалился через край крыши и повис на левой руке. Отпустил край и, приземлившись за его спиной, обрушил дубинку на голову. Рука с ножом дёрнулась; я отвёл её плечом от девушки и ударил снова.

Темный осел у стены.

— Назад! — Я потянул пленницу за рукав и шагнул навстречу второму. Он кашлял, но нож уже вытащил. Дубинка попала по кисти. Я зацепил его ногой и добавил удар сверху.

Третий решил обойти дым. Хорошая мысль, только я стоял совсем рядом. Подбил его руку, врезал по скуле. Его взмах прошёл мимо; пока он ловил равновесие, я приложил его дубинкой по голове.

Во дворе стало тихо. Эльфийка дышала так, будто все трое до сих пор держали её. Я тоже дышал. Много и с удовольствием.

Следующий подвиг удался без промедления: я обыскал троицу.

Денег — всего пара серебряников. Зато подобрал два приличных кинжала и десяток метательных ножей в специальных ножнах. Ремень я вытянул до конца, перекинул через плечо и прикрыл плащом.

Все трое дышали. Пока лежат, надо уводить девушку.

Голубые глаза, роскошные рыжие волосы, заострённые ушки. Светлая кожа казалась белой под фонарём. На шее краснела царапина.

В детстве я читал сказки про Светлых красавиц. Так вот, авторы недорабатывали. Представьте свой идеал. Представили? Уберите в сторону, чтобы не мешал. Даже длинное закрытое платье не спасало моё бедное сердце.

Я спрятал дубинку, выпрямился и протянул ей руку.

— Миледи, — проговорил я, склонившись в поклоне, — позвольте представиться. Меня зовут...

— Ублюдок! Скотина! Не трогай меня, грязный, желчный...

Она отшатнулась от руки и закричала. У меня заложило уши. За окном двинулась занавеска, один из Темных зашевелился.

— Тихо, — попросил я.

Не услышала. Вцепилась в моё запястье, попыталась ударить. Я отвесил ей пощёчину. Крик оборвался. Соседей нам ещё не хватало: увидят троих на земле, нас рядом — и позовут стражу.

Она прижала ладонь к щеке и уставилась на меня. Больше не пыталась отбиваться, только часто дышала. Я и сам не заметил, как снова взялся за дубинку.

— Значит, так наверху благодарят за спасение? — спросил я, разозлившись сильнее, чем собирался. — В следующий раз буду иметь в виду.

Я развернулся к ближайшей ветви. И пошёл достаточно медленно, чтобы меня успели остановить. Ну, вы же не думали, будто я действительно её тут оставлю.

— Стой... Подожди... те.

Когда она заговорила спокойно, голос зазвенел трелью весенних птиц.

Я остановился и обернулся. С полным безразличием на лице. По крайней мере, на той части лица, которую удавалось контролировать.

— Меня зовут Элисия, — сказала она. — Простите. Я... испугалась.

Я убрал руку с рукояти дубинки.

— Ланиэль. Остальное расскажешь по дороге. Пошли, пока эта троица не очухалась.

Она быстро пошла за мной. Мы свернули за дом, миновали лестницу и вышли на пустую ветвь. Здесь я сбавил шаг.

— Какими судьбами занесло Светлую в нашу скромную обитель?

— Я упала…

— Ага. Наверное, с неба? Может, ты звезда?

— Да нет же! С Вечного города. И теперь не знаю, как вернуться... живой. Вы мне поможете?

Последнее слово она произнесла с такой надеждой, что я сразу приготовился отказать.

— Э-э, нет, красотка. Я провожатым не работаю, да и спасение прекрасных дам не мой род повседневных занятий.

— Но вы же спасли меня!

Она посмотрела на меня исподлобья.

Посмотрела почти как Калиция. Чертовка, наверняка умеет заставлять мужчин ходить на цыпочках. Сейчас попросят проводить, потом понести, а после я ещё и окажусь виноват, что дошли не сразу.

— Это был мимолётный порыв души, — объяснил я. — Душа уже пришла в себя.

И направился дальше.

— Но постойте! — Она закусила губу. — Может, есть способ вас уговорить? Я из богатой семьи, могу щедро заплатить за работу!

— Сколько? — Уши у меня навострились раньше, чем я успел подумать.

— Две тысячи... золотом, — ответила эльфийка, подумав.

Я перестал идти. Две тысячи золотом. За такие деньги можно очень многое, и всё это я живо представил.

— Золото у нас не в ходу, — сказал я. — Три тысячи, и договоримся.

— Но…

— Прощайте, миледи. — Я вновь развернулся.

— Хорошо! — Она поспешно подошла ближе. — Я согласна. Три тысячи, когда доставишь меня наверх.

Я стер с лица довольную ухмылку. Заранее она ничего не предложила, но сумма была такая, что я отложил недовольство до подходящего случая.

— Доставлю живой, заплатишь золотом. Всё верно?

Она кивнула.

— Верно.

— И давай на «ты». А то много подозрений вызовешь.

— Хорошо. Так мы идем… Ланиэль?

Боги, моё имя так приятно звучало в её устах! А рядом с тремя тысячами — ещё приятнее.

— Не так быстро. В этом платье ты за ближайшую ветку зацепишься. Сначала отдохнём, завтра заглянем в одно местечко. Мне нужно выяснить дорогу. Ваш город окружён заклятьями, как ты собираешься их миновать?

— Любые заклятья не вечны, — сказала Элисия. — И я запомнила место, откуда...

— Упала?

Она поправила ворот платья.

— Ну… да.

Разговор затих. Элисия смотрела на дорогу, я вспоминал легенды о лазейках. Три тысячи прекрасно, а если заодно узнать путь наверх...

Когда-нибудь удачливому вору представляется случай. Мой оказался рыжим, раздражённым и шёл рядом. Элисии я об этом не сказал.

Дальше дорога оказалась спокойной. У лестницы я пропустил двоих гуляк, подождал, пока они уйдут, и увёл спутницу на более узкий переход. Элисия придерживала платье и молча следовала за мной. До ветки, на которой стоял мой дом, мы добрались без новых знакомств.

— Ланиэль, куда мы идём? — спросила она, увидев хижину.

Она остановилась там, где широкий сук начинал сужаться.

— Туда, — подтвердил я её опасения. — Это мой дом.

Чем ближе к дому, тем тоньше становилась ветвь. Из хижины выносило тёплый запах древесины, а внизу белела дорога. Большинство моих гостей начинали ругаться именно здесь. Иной даже не успевал оценить стул.

Элисия посмотрела на моё жилище, потом вниз. Руку я протянул раньше, чем она заговорила.

— Ты здесь живешь? — воскликнула она.

— Живу. Дом как дом. Прошу за мной, в царские хоромы.

Она не сдвинулась. Подол задел сучок, и Элисия резко выдохнула.

— О, боги. Небожители боятся высоты. Куда катится мир? Ладно, смотри на мои ноги. Давай руку.

Элисия взялась за ладонь так крепко, что я почувствовал каждый палец. Я двигался боком, показывая, куда ставить ноги. Она замерла на полпути.

— Это я раскачиваю ветвь. Иначе мы никуда не пойдём.

Она сделала шаг. Я держал её до порога. Ладонь мягкая, нежная... Рядом с такими девушками легко начать геройствовать.

— Да уж, хоромы действительно ца-а-арские, — скептически протянула Элисия, входя в мою хижину.

— Радуйся, что не на улице ночуешь, — не удержавшись, съязвил я.

— Радуюсь, — ответила она, огляделась и села на кровать. — Хотя бы кровать есть.

Я дал ей воды. Она промокнула царапину уголком платка, а я отвернулся к столу. Шея у неё всё-таки цела. Это было хорошо, даже если не помнить про награду.

— Прекрасная девушка сама ложится в мою кровать? — усмехнулся я. — Давненько такого не было.

Элисия посмотрела так, что я сразу вспомнил все достоинства собственного пола.

— Понял. Спать мне сегодня на полу собственного дома.

— А ты сообразительный, — проговорила Элисия со смехом. — Спокойной ночи, Ланиэль.

— И тебе.

Я свернул плащ вместо подушки, положил дубинку рядом и растянулся. Сверху скрипнула кровать. Девушка долго возилась, затем спросила: запирается ли дверь?

— Сейчас будет, — сказал я и поднялся закрыть её на засов.

Кровать снова скрипнула. Дом тихо качался на ветру. Я ещё успел представить солнечное окно своего будущего жилища и уснул.

Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Поначалу мягко.

— Ланиэль, уже вечереет, пора вставать.

Голос был мягким и, как ни странно, женским.

— Хорошо, мамочка, уже вста-а-аю... — Я повернулся на другой бок.

— Мамочка? — переспросил голос.

Что-то острое впилось мне в бок.

Я открыл глаза. Надо мной стояла Элисия и уже приготовилась ущипнуть второй раз.

— Какого… — начал было я и осекся.

За ночь — или за день, судя по окну, — тело намертво привыкло к полу. Приподняться не получилось. Я опёрся на локоть, выругался и снова улёгся. Коготки эльфийки, напротив, двигались превосходно.

— Прости. Ляпнул не подумав. Кто так будит по утрам своих героев?

— По утрам? Героев? — в голосе эльфийки прорезалась сталь. — Да уже вечер наступил, герой, — презрительно добавила она.

Ещё суток не знакомы, а уже командует, щиплет и оскорбляет. Прямо сказка для какого-нибудь мазохиста. Я знал парочку. Возникло желание устроить этим людям личное счастье, но вовремя вспомнились три тысячи.

— Хватит уже валяться, Ланиэль, — потребовала Элисия капризным голосом.

— Хорошо, уже встаю, — покорно ответил я и принялся подниматься.

Я размял шею, сел и выпрямил спину. Всё хрустело. Элисия стояла у двери, готовая выдвигаться.

— Ты тоже встала бы медленнее, если бы спала на полу.

— Но ты сам предложил, — заметила она.

Ещё и память хорошая. Неудобная клиентка. Я продолжил разминку: на ветвях окоченевшие руки не нужны.

— Ты бы ещё дольше зарядку делал, — проворчала девушка. — Мы такими темпами год добираться будем.

— Ага, из-за твоей физической подготовки. Точнее, из-за её полного отсутствия.

Она обиженно замолчала. Я счёл это маленькой победой.

В сундуке нашёлся старый плащ. Я вытряхнул его у порога, и Элисия отскочила от пыльного облака.

Сколько лет я его не доставал? Пятьдесят? Сто? Пыль на вещах всегда появляется быстрее, чем деньги в тайнике.

— Что ты сделал? — кашляя и щурясь от пыли, спросила меня эльфийка.

— Одежку тебе на время подобрал. Не новая, зато никто не увидит лица. — Я протянул ей плащ.

Элисия брезгливо поморщилась.

— Ты уверен, что его вообще стоит надевать? — Она держала плащ двумя пальцами.

— Уверен. Или хочешь продолжить знакомство с местными? Вчера трое, сегодня может оказаться больше. Я люблю подвиги, но не настолько.

Элисия быстро натянула плащ и спрятала волосы под капюшоном. Жестоко напоминать? Может быть. Зато спор закончился. Я подтянул завязку, чтобы светлая шея не выглядывала, и вышел первым.

Элисия по тонкой ветке шагала увереннее, хотя руку держала крепко. Дальше лежал путь к «Дохлой Крысе». Калиция подберёт одежду, а Воллур расскажет про Верхний город. Если он там не бывал, то слышал достаточно. Крупицы истины из тысячи пьяных историй он собирал лучше любого знакомого.

У зеркал уже началась вечерняя перестановка. Луч скользнул по торцу лестницы и ушёл; люди на площадке зажгли фонарь. Значит, в таверне давно бренчат музыканты и можно наконец поужинать. Обед я, похоже, проспал вместе с хорошей частью дня.

Мы шли по лестницам. Перед шумными компаниями я сворачивал в боковой переход, перед стражей приходилось прятаться. Один патруль остановился напротив нас: двое распутывали ремень фонаря, третий присел подвязывать сапог. Я прикрыл Элисию собой.

Она молчала, хотя стражник был всего в трёх шагах. За молчание я простил ей часть утренних выходок. Не все, конечно.

До «Крысы» мы добирались около двух часов.

— «Дохлая Крыса», — прочитала Элисия вывеску. — У хозяина, должно быть, извращённое чувство юмора.

— При нём не ляпни, — предупредил я. — Не убийца и не насильник, но опаснее и тех, и других.

— Да? — Она вздёрнула бровь. — Тогда, может, он меня проводит?

— Во-первых, у нас договор. Во-вторых, он не бросит таверну и дочь ради того, чтобы тащить тебя наверх. Он вообще давно никуда не ходит без крайней необходимости.

— А жаль, — на полном серьезе сказала она, зайдя внутрь и оставив меня в праведном возмущении.

— Так ты идешь? — обернулась она.

— Иду.

Я последовал за ней. В зале царил обычный хаос. До столика оставалось всего несколько шагов, когда меня схватили за ухо и повели в совершенно противоположную сторону.

— Ланиэль, скотина! Пойдём поговорим.

Конечно же, Калиция.

— Калиция, я вообще-то не один, — слабо попытался я сопротивляться.

— Вижу. Эй, Вар, отведи гостью этого хлыща к десятому столику, подай ужин. Мне надо с ним пообщаться.

Калиция взглянула мне в глаза. Я сразу понял, насколько сильно надо.

Эльф по имени Вар кивнул и повёл Элисию к столику, по пути легко расшвыривая пьяных дебоширов.

— Бармена наняли, — пояснила Калиция. — Так, что ты скажешь?

Зря она ждала оправдания: я ещё не успел его придумать.

— Может, отпустишь мое ухо? — недовольно сказал я.

— Нет, вначале ты мне расскажешь, что за девицу ты притащил сюда, да еще и у меня на глазах.

— Она не девица... То есть, может, и девица. Калиция, не путай меня. Она клиентка! Наняла сопровождающим. Нам нужна помощь.

— Моя? — спросила она подозрительно.

— Твоя и твоего отца. Ей одежда нужна. Походная. Подберёшь? В долгу не останусь.

Зря я сказал последнее. Калиция моментально запомнила.

— Подберу. — Она отпустила ухо. — Иди за стол, я попрошу отца подойти. Её заберу с собой. Не мешай.

— И в мыслях не было, — искренне ответил я.

Я вернулся к своему месту. Вар поставил ужин. Некоторое время я совершенно искренне любил весь мир, особенно ту часть, что лежала в тарелке. Калиция тем временем забрала Элисию наверх. Девушки разговаривали вполне весело. О чём именно, я не слышал, и от этого становилось чуть менее весело мне.

— Я смотрю, наконец-то девушку нашёл. — Воллур плюхнулся на стул, как раз когда я закончил ужин.

— Девушка, да. Но клиентка. Хорошо платит за сопровождение. Я хотел узнать твоё мнение о работе.

— Спрашивай, — сказал он, лениво зевнув. — За спрос денег не берут.

Я рассказал про двор, драку и сделку. Воллура интересовали подробности: откуда девушка, что обещала и почему я уже согласился. Разговор занял больше времени, чем сама договорённость.

Он помолчал, опершись ладонью о стол.

— Странно это все, — наконец произнес он. — Светлая упала в Темные кварталы. Да еще и тебя наняла в качестве провожатого… Дурно все это пахнет.

— То есть из меня никудышный провожатый? — возмутился я.

— А тебя только это волнует? — Он усмехнулся. — Сначала дорогу узнают, потом цену называют. Ты наоборот.

— Да я и так собирался…

— Собирался. Такой талантливый вор рос... Ладно, слушай.

Я сел поудобнее. Воллур оставил кружку в стороне.

— Про лазейки ты слышал. Они бывают там, где древняя защита слабеет. Заклятья разрушаются постепенно, маги всё время их латают. Иначе город давно перестал бы летать.

— Значит, пройти можно?

— Значит, место, откуда девчонка свалилась, может оказаться уже закрыто. На одной её памяти дорогу не построишь. Но это ещё полбеды.

— Полбеды? То есть не найти проход и не получить награду — это не вся беда?

— Ветви наверху тонкие, идти трудно. Только не из-за этого там почти никто не ходит. Город охраняют Темные Стражи.

Я невольно усмехнулся, что, конечно же, не осталось незамеченным.

— Тавтология? — спросил он, заметив мою усмешку. — Названия банальные, но точные. Под Верхним городом нет света. Его кроны и строения закрывают небо, а зеркала туда не направлены. Вечнотень.

— А стражи? — жадно спросил я. — Кто они? Светлые или Темные эльфы?

Воллур печально улыбнулся и развёл руками.

— Не эльфы, Ланиэль. Демоны ночи. Их призвали охранять Вечный город, и свою работу они делают. Легенд о богатых ворах много. Самих воров, вернувшихся оттуда с мешком золота, я не встречал.

Я сидел, пытаясь переварить услышанное. Это не ужин: сразу не проглотишь. Конечно, я не рассчитывал на широкую лестницу с надписью «Ланиэлю сюда». Но демоны!

— Но ведь Элисия попала к нам? — наконец-то спросил я.

— Вот именно. Как она прошла мимо них, я не представляю. Само падение ещё можно объяснить. Всё остальное — нет.

— А информация о демонах? Откуда она?

Воллур посмотрел мимо меня. Соседний столик загудел, кто-то рассмеялся. Он словно не слышал.

— Я бывал там. Еле ноги унёс. Думал, жизнь потеряю, но, слава богам, потерял только тягу к приключениям.

Я тоже отставил кружку. Воллур выглядел так, что расспрашивать дальше не хотелось.

Если даже он едва вернулся, я мог заранее попрощаться со своими тремя тысячами. Вечный город на миг перестал казаться солнечным и прекрасным. Он стоял над нами, в глубине темноты, и до него ещё нужно было добраться.

Вар принёс пиво, а следом подошли девушки. Закрытое платье исчезло. На Элисии теперь был коричневый брючный костюм, облегающий как раз всё, на что очень хотелось посмотреть. Наверняка из запасов Калиции. На плечах — нежно-зелёный плащ с капюшоном. Рыжие волосы и светлую кожу он скрывал прекрасно, а впечатление от костюма — совсем нет.

Я немного забыл о демонах.

Стол оказался весьма кстати: челюсть дальше него не упала.

— Как я тебе, Ланиэль? — весело спросила она.

— Нормально.

Взгляд Калиции помог мне подобрать это исчерпывающее слово.

Девушки уселись за стол. Вар тут же принес кружки с пивом и для них.

— О чем вы тут болтали, пока нас не было? — так же весело спросила Калиция.

Прежде чем ответить, Воллур покосился на Элисию:

— Отговаривал Ланиэля от самоубийства, которое он затеял ради прекрасной дамы.

Калиция под столом ткнула меня ногой. Я тоже посмотрел на неё, но от такого движения легче не стало.

— Это ради кого он собрался умирать? — нежно проворковала она.

— А ради... — начал Воллур.

— Не собирался я умирать, — перебил я. — Просто твой отец уверен, что дело кончится плохо.

— Будь чуть умнее и взрослее, сам бы понял, — сказал Воллур.

— Ага, за двести лет так и не вырос, — огрызнулся я.

— Вот тысячу проживешь, тогда и поговорим, — не остался в долгу Воллур.

— Не ссорьтесь, — примирительно попросила Калиция. — Лучше объясните, что за разговоры о самоубийстве?

— Спросим нашу гостью. — Воллур перевёл взгляд на Элисию. — Когда вы падали сюда, никого по дороге не встречали? Демонов ночи, например?

Она вздрогнула. Пальцы сомкнулись вокруг кружки. Элисия посмотрела на Воллура, потом на меня.

— Встречала, — заключил я, не дожидаясь ответа. — И ни слова не сказала? Хотела затащить меня им в лапы?

— Нет. Мне правда нужна твоя помощь.

Она не стала объяснять. Я ждал, всё сильнее злясь, но она только опустила глаза.

— Разве я похож на самоубийцу? — резко ответил я.

— Успокойся, — сказал Воллур. — Ты девушку сейчас до слёз доведёшь.

Меня, между прочим, пытались довести до демонов.

— Нет уж, я сваливаю.

Я поднялся. Калиция убрала кружку с края, чтобы не опрокинул.

— Но ведь у нас договор, — сказала Элисия.

В глазах стояли слёзы, голос дрожал.

— Договор? — переспросил Воллур. — Слово дал, Ланиэль?

— Дал. Но она...

— Сядь.

Я не сел. Воллур тоже поднялся. Мне захотелось, чтобы он оставался на стуле.

— Будешь бегать от данного слова — можешь выметаться, — сказал он. — Только обратно не возвращайся.

— Ты сам только что...

— Я сам не отпущу вас без подготовки. Девчонка прошла вниз. Дорога есть. Сначала выясним, какая, и чем защититься. Выбежать из таверны проще всего.

Он посмотрел на Элисию.

— И больше никаких умолчаний о том, что может убить проводника. Поняла?

Она кивнула.

— Сегодня останетесь здесь, хорошо выспитесь. Утром начинаем.

— Что начинаем?

— Подготовку, Ланиэль.

Я сел. Стало легче от того, что завтра мы не пойдём наверх. Потом я вспомнил, кто собирается меня готовить.

Воллур велел Вару приготовить две лучшие комнаты — одну Элисии, другую мне. Бармен удивился, но быстро повёл нас наверх.

— Ланиэль... — начала Элисия на лестнице.

— Завтра.

Она кивнула. Смотреть на её несчастное лицо мне не хотелось: ещё немного, и я сам бы начал извиняться.

В комнате стояла широкая кровать. Я проверил щеколду и лёг в одежде. На потолке дрожал отсвет уличного фонаря. Настоящего солнца тут тоже не было.

Зато пол сегодня мог поспать без меня.

Глава 3. Через парадный слив

Мистическое Древо находилось на краю кварталов. Маги, алхимики и прочие представители местной фауны заботились о безопасности так, что к ним страшно было даже попроситься в гости.

На каждом этаже к стволу вела одна голая ветвь. Никакой листвы, ни единой постройки: увидят раньше, чем ты подойдёшь. Само дерево покрывала сеть заклинаний. Я не знал, как она действует, но прекрасно понимал, зачем. Чтобы всякие Ланиэли жили долго и счастливо где-нибудь в другом месте.

Желающие украсть секреты Древа всё-таки находились. Правда, редко.

Сегодня нашлось двое.

Один заранее знал, куда идёт, и молчал. Второй — я — узнал несколько позднее и молчать уже не мог.

— Тьфу, и почему никто не предупредил, что придется ползать в таком…

Я оборвал фразу, потому что в рот попало что-то неаппетитное. Сомкнул губы и постарался больше об этом не думать. Получалось плоховато.

— А ты думал, на увеселительную прогулку вышел? — ухмыльнулся Воллур.

Раньше я считал, что здесь только изобретают способы убивать и защищаться от чужих изобретений. Оказалось, обитатели успели позаботиться ещё и об удобствах. Алхимики проделали в дереве широкие ходы, маги превратили их в канализацию. Потрясающее сочетание учёности и здравого смысла.

По этой самой канализации мы и ползли. Мой плащ скользил по мокрому дереву, колено то и дело проваливалось в канавку. За спиной пыхтел Воллур. Впереди едва теплился свет, зато всё остальное тут находилось в избытке.

— Ты же вроде уже бывал здесь? — спросил Воллур, ползущий позади меня. Голос звучал довольно.

— В Древе бывал, — уточнил я. — Но вот про эти чертовы трубы я даже не слышал никогда.

— А как же ты тогда попал в Древо? — удивился эльф.

— Средство одно есть… Парашют называется.

Воллур рассмеялся. В трубе его смех получился каким-то сдавленным, что меня немного утешило.

— Прыгал? А меня в юности самоубийцей называли. Они просто не были знакомы с тобой.

— В канализацию при этом именно ты меня затащил, — буркнул я.

— Зато простой путь.

Я дотронулся до выступа над головой, принял его за паутину и тут же убрал руку.

— Ага, простой. И вонючий. А вот если кто-нибудь прямо сейчас в уборную зайдёт?..

За спиной стало тихо. Потом Воллур очень осторожно сказал:

— Ты это, — пропыхтел он, — ползи давай быстрей, а не болтай.

Я пополз быстрее.

С того вечера в таверне прошла неделя. Элисия всё ещё находилась в Темных кварталах и считала это личным оскорблением. Я задержку одобрял.

Воллур занимался моей подготовкой сам. Сперва я решил, что справлюсь без труда. Лазать и прыгать умею, иначе стража уже праздновала бы возвращение блудного эльфа.

На первом занятии меня попросили пробежать по ветке. Потом обратно. Затем Воллур повесил за спину мешок, вручил второй и предложил повторить.

— А если Элисию придётся нести? — спросил я.

— Тогда будешь рад, что сейчас таскаешь мешки.

На повороте мешок утянул в сторону. Я уцепился за кору и повис на руке. Если б не верёвка, тренировку можно было считать законченной. Воллур подтянул меня и велел повторить. Под вечер я не сразу донёс ложку до рта.

Элисией занималась Калиция. К ужину девушка жаловалась на ступени, ветви и устройство города. Иногда они возвращались, переговариваясь так тихо, что приходилось дополнительно упражнять любопытство.

По вечерам Воллур усаживал меня за старые планы переходов. К третьему часу линии уже расплывались, и я пожаловался, что глаза болят. Он предложил продолжить стоя. Глаза перестают болеть, если добавить ноги.

Мы шли за полезными изобретениями и защитой от демонов. Воллур знал, где взять сведения. Я спросил, нельзя ли дождаться человека, у которого они хранятся.

— Уехал. Неизвестно, когда вернётся. Ты до тех пор будешь бегать с мешками?

Тут я сразу согласился идти. Заодно можно было пополнить запас дымовых бомб — у меня осталась всего одна.

Про трубу Воллур сообщил на месте. Ткнул в тёмный проём и велел лезть. Моего мнения не спросили. Видимо, берегли для важных решений.

— Наконец-то эта труба закончилась, — громыхнул Воллур. — Выламывай чёртову решётку.

Над головой чернела решётка. За ней я увидел узкую полоску потолка и услышал далёкие шаги. Мы были почти внутри; оставалось только войти через самое достойное место.

— Ну что ты там возишься? — недовольно спросил эльф.

— Сейчас, с мыслями соберусь.

Решётка сидела крепко. Я подёргал, попробовал поддеть край пальцами, ещё раз подёргал. Сзади раздалось многозначительное хмыканье.

— Не силой, — сказал Воллур.

Очень полезное уточнение от эльфа, который мог выдрать её вместе с куском пола. Я нащупал погнутый прут, потянул за него, и край наконец приподнялся. Уперевшись коленом в стенку трубы, я выдавил решётку. Чтобы она не звякнула, пришлось придержать локтем.

Вылез первым. Воллур протиснулся следом, вернул решётку на место и довольно огляделся.

— Отлично. — Воллур потёр руки. — Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь никогда, мы на этаже алхимиков. Всего в паре этажей от арсенала.

— По каморке понял? — Я посмотрел на ведро, метлу и пустые полки. Великие тайны искусства магов выглядели уныло.

— По планам канализации, которые давал тебе читать.

Я заметил на стене номер. Был он и на карте; теперь почему-то вспомнился очень отчётливо.

— Значит, тут мы вверх?

— Тут мы сперва выходим из уборной, Ланиэль. Не забегай вперёд.

Я приоткрыл дверь. В пяти шагах от неё стояли двое алхимиков. Один держал склянку, второй водил пальцем по бумажке. Спиной к нам. Обсуждение настолько увлекло их, что один облокотился на стену и даже не подумал оглянуться.

— … А если смешать ртуть и серу? — азартно предложил один из алхимиков.

— Гебер пробовал, — ответил собеседник, качая головой. — Говорит, чего-то не хватает. Хотя после его опытов теперь не хватает западного крыла Древа. До сих пор запах не выветрился...

Я скользнул к ближайшему. Воллур — ко второму. Объяснять учёным, что их открытие прекрасно, но мы очень спешим, не хотелось. В ход пошла дубинка.

Воллур подхватил своего алхимика, я — своего. Тот оказался тяжелее, чем выглядел, и чуть не утянул меня на пол. Вместе мы отнесли обоих в каморку, связали, заткнули рты кляпами.

— Не туго, — заметил Воллур, глянув на узел.

Я ослабил ремень. Спящие алхимики продолжали дышать, но разговаривать о сере некоторое время не могли.

Мы вернулись в коридор.

— Чересчур беспечные... были, — сказал я, придерживая дубинку.

— А кого им опасаться? — спросил Воллур, пожав плечами. — Уверены, что сюда никто не сунется.

— Ну, мы же сунулись, — ответил я. — И что-то мне говорит, мы не единственные подобные психи в Темных кварталах.

— Редко, — ответил Воллур. — Большинство приходят через двери. Но там тебя заставят ждать, пока выяснят, кто ты и зачем.

— А тут не заставят?

— Тут, если узнают, будешь ждать суда. Так что работай тихо.

Коридор вывел к винтовой лестнице. Она огибала внутреннюю сторону ствола и уходила так высоко, что верхние пролёты сливались в одну кривую линию. Внизу было не лучше.

— Ох, ёп!.. — не удержался я. — Сколько нам идти-то придётся?

— Тихо, — прошипел Воллур. — Будешь так кричать — недолго!

Я закрыл рот. Лестница от этого никуда не делась. В середине ствола зияла огромная пустота, от стен отходили площадки и коридоры. Если бы я проделал столько дыр в собственном доме, мне потребовался бы новый дом. Древо, похоже, стояло благодаря магии и упрямству его хозяев.

— Нужный этаж не на самом верху, — сказал Воллур. — Что тебе какая-то лестница? Ты за час больше пробегаешь.

Я посмотрел на него. Он умудрялся идти вверх после трубы и ещё усмехаться. Мешок на тренировке наверняка придумал от чистой доброты.

— Просто я лестницы не люблю, — буркнул в ответ я.

— Шизик, — тихо сказал эльф, но я всё же услышал.

Воллур искал покои Элинора, одного из лучших новаторов заклинаний в здешних краях. Говорил о нём так, будто хорошо знал, сколько полезного лежит в его шкафах.

— Возьмём нужное, остальное не трогаем, — сказал он. — И ничего не открывай без меня.

— Ты его знаешь?

— Знаю.

— А если он вернулся?

— Сначала сообщил бы.

Ответ мне не понравился. Я бы не сообщал всякому знакомому, когда возвращаюсь домой. Хотя, пожалуй, тогда хотя бы не звал его в гости.

Мы миновали два этажа. На третьем дверь открылась перед носом: пришлось прижаться к стене. Маг с кипой бумаг прошёл совсем близко. Я даже рассмотрел чернила на рукаве.

Ещё одного сторожа пришлось снять: он загородил узкий проход. Воллур поймал его, я приложил дубинку. Оставили в пустой кладовой, связанным.

В комнате с короткими полками лежали дымовые бомбы. Знакомые круглые коробочки! Я оживился. Воллур осмотрел полку и кивнул. Мы пополнили запас. Я выбрал целые и завернул в ткань, чтобы не стучали.

К покоям мага подошли без погони. Уже хороший результат.

— Держи. — Воллур протянул продолговатый предмет. — Сигнальный артефакт. Поставь ниже, чтобы нам гостей не пропустить, сам сверху карауль. Займусь дверью.

Я поставил артефакт ниже, у начала пролёта. Воллур показал, как повернуть его узким концом к лестнице, и только после этого занялся замком.

Я встал наверху, слушая оба коридора. Время от времени поглядывал на его руки. Ни щелчка, ни скрипа. Настоящий профессионал; подобные вещи мне всегда было приятно наблюдать. Особенно когда они совершаются не с моей дверью.

Закончив с замком, Воллур убрал отмычку и принялся делать странные движения руками перед дверью.

— На двери ещё и магическая защита, — пояснил он.

Красные искры рванули от дверной рамы с громким шипением. Воллур отскочил. Я сам не испугался, просто сердце чуть не лопнуло.

Несколько мгновений мы стояли неподвижно. Внизу ничего не звякнуло, голоса не появились. Воллур подошёл и толкнул дверь. Та со скрипом отворилась.

— Милости просим. Запомни, Ланиэль: мы грабим, наверное, самого опасного мага в здешних местах.

Сказано это было с удовольствием. Не всякая старинная дружба идёт на пользу.

— Угу. — Я сглотнул. — Надеюсь, он не обидится.

Кабинет напоминал музей, в который перетащили библиотеку и поленились всё расставить. Витрины чередовались со шкафами. На столе лежали книги, камни с дырками и чья-то засохшая перчатка. Надеюсь, только перчатка.

Мой взгляд зацепился за табличку: «Меч-Кладенец». Под стеклом лежал огромный двуручный меч. Я прочитал буклетик рядом:

«Магический предмет первой категории. Совмещает боевые качества с волшебным узором, вызывающим у врагов чувство страха и непроизвольное опорожнение кишечника».

Полезная вещь. Но брать её в трубу я бы не советовал.

— Обидится, — хохотнул Воллур. — Ещё как. Только это уже его проблема, а не наша.

Я положил инструкцию на место.

За спиной Воллура воздух сгустился, засветился и стал вытягиваться в овальную рамку. Порталов я прежде не видел, но догадался сразу. Проём рос, хотя на стене ничего не было.

Потом из него вступил маг.

— Конечно, мои проблемы, чьи же еще? — риторически спросил он и ударил посохом о пол.

Я ослеп. Попытался отпрыгнуть, но тело отказалось слушаться. Даже пальцы не сгибались. Ещё мгновение — и мои ноги уже не касались пола.

Когда зрение вернулось, рядом висел Воллур. В неудобной позе и с таким лицом, что мне стало немного легче. Перед нами стоял обычный с виду маг: высокий, худой, с длинной бородой и остроконечной шляпой. Выглядел он так, будто прожил несколько тысяч лет и жалеет, что некоторые из них потратил на знакомства.

Но самое удивительное — он был...

— Человек? — воскликнул я, не сумев удержать мысли в голове.

— Человек, — подтвердил маг. — А вы, молодой эльф, что-то имеете против людей?

— Элинор, — окликнул Воллур, тоже пришедший в себя, — так ты теперь встречаешь гостей?

— Воллур! — Маг прищурился. — Не узнал, богатым будешь. Нет, гостей я встречаю иначе. Сейчас я поймал двух наглых воров.

— Да мы же ничего не украли, — досадно воскликнул я.

— Не успели, значит. — Он посмотрел на мою дубинку. — Воллур, у меня экспедиция в Мелоноре. Три недели копаюсь в развалинах, нашёл интереснейшие вещи, и вдруг срабатывает сеть на двери. Всё бросил, летел сюда! На обратный портал ещё месяц энергии не будет. Высшая магия тебе не прогулка между ветками.

Маг постучал посохом по полу. Я попытался отодвинуться. Забыл, что от меня тут мало зависит.

— Я же говорил, что он обидится, — усмехнулся эльф, обращаясь ко мне.

— Ага, а еще ты говорил, что это будет не наша проблема, — глубокомысленно заметил я.

— Теперь наша. Уберёшь заклинания, Элинор? Надоело болтаться в воздухе.

— Ну, так и быть, — вздохнул маг. — В знак старой дружбы.

Заклинание пропало сразу. Времени сгруппироваться мне не оставили. Я полетел вниз, уже ожидая удар, и неожиданно плюхнулся в кресло. Очень мягкое. До этого подо мной точно ничего не стояло.

Маг довольно улыбнулся. Воллур оказался в соседнем кресле и выглядел значительно спокойнее. Наверное, привык к гостеприимству.

— Ну, раз уж зашли, рассказывай. — Элинор сел напротив. — Что понадобилось? И зачем ребёнка в канализацию тащить?

Ребёнок, между прочим, давно вскрывал замки. Но я решил напомнить об этом чуть позже.

— Не похоже на тебя, Элинор, — заметил хозяин таверны, качая головой. — Где ужин? Вино?

— Ах да, гостеприимство... — вздохнул маг.

Он махнул рукой. Между креслами появился стол с едой. В воздухе возникли бокалы; один медленно поплыл ко мне. Я взял его осторожно. Вдруг сейчас превратится во что-нибудь с лапами.

Воллур взял свой без всяких сомнений.

— Уже лучше. — Воллур пригубил вино. — Теперь можно поговорить.

— Так зачем пожаловал, Воллур, да ещё мальчишку неопытного притащил? — спросил маг, откинувшись на спинку кресла.

— Мальчишка вполне опытный, — сказал Воллур. — Хотел одолжить пару твоих записей. Что-нибудь особо изощрённое, желательно против демонов. Думал, вернёшься — всё объясню.

— И решил, что дверь объяснениям не помеха?

— Заодно ученика проверил. Через приёмную мы бы до твоего шкафа неделю добирались.

— Через приёмную ты хотя бы чистым добрался бы.

Элинор посмотрел на рукав Воллура. Тот незаметно убрал руку со спинки кресла.

— На демонов? — переспросил маг с интересом. — В Темных кварталах? Неужели появились, пока меня не было?

— Не радуйся, не появились, — огрызнулся Воллур. — По крайней мере пока. Слушай по порядку.

Воллур рассказал про Элисию и наше дело. Я в это время занялся едой.

За неделю тренировок я, по собственным ощущениям, потерял добрую половину себя. Воллур выдавал завтрак после занятий, ужин не разрешал превращать в пир, а пиво из моего рациона почти исчезло. Он называл это порядком. Я называл иначе, но при нём старался не произносить.

На столе Элинора лежала нарезанная птица, сыр, горячие лепёшки. Всё настоящее: я проверил. Маг ещё слушал, а я уже доедал второй кусок и примеривался к третьему.

— Значит, собираетесь к Темным Стражам? — спросил маг, когда Воллур закончил.

— В Вечный город, — поправил эльф. — Со стражами предпочёл бы не встречаться. Но готовиться нужно.

— Интересненько, — пробормотал Элинор. — Очень интересненько.

Не самая успокоительная оценка моего будущего.

Проворно для своего возраста вскочив с кресла, маг устремился к шкафам.

— Вроде что-то было… не тут… и не тут… А может здесь? Тоже нет!

Элинор доставал книги, открывал, листал и бросал. Те сами возвращались в шкафы. Один толстый том пронёсся так близко, что я пригнул голову. Второй аккуратно обогнул стол. Значит, могли и первый научить, просто не захотели.

Воллур следил за магом. Я доел ещё лепёшку. Очень полезное разделение труда.

— Вот! — Маг прижал раскрытую книгу к груди. — Нашёл. Заклинание подходит, только есть проблема.

— Какая проблема? — встрепенулся Воллур.

— Оно рассчитано на мага. Обычный человек не воспроизведёт.

— А эльф? — поинтересовался я.

— И эльф. И орк, и друид, и дракон, если не умеет. Тут дело в умении, молодой эльф, а не в длине ушей.

Мы с Воллуром одновременно вздохнули. Он не мог вручить мне чужую учёность, даже если бы очень захотел. Мне было жаль: унести её отсюда я бы вполне сумел.

— С другой стороны... — Элинор посмотрел на шкаф, потом на моё лицо. — Есть у меня один трофейный меч. Возможно, получится сделать артефакт. Носить готовую вещь куда проще, чем самому накладывать заклинание.

— Отлично! А сколько времени уйдёт? — спросил Воллур.

— Может, день, может, год, — ответил Элинор, пожав плечами. — Откуда знать? Раньше таких вещей не делал.

Маг подошёл к неприметному ящику. Я невольно посмотрел на витрину с Кладенцом, но Элинор достал совсем другой меч. Тонкий, с чуть изогнутым лезвием и длинной рукоятью. Раньше подобного оружия мне не попадалось. Носить его на поясе было бы неудобно: всё время цепляешься за предметы, которые хотел оставить в покое.

Элинор вынул клинок из ножен, что-то пробормотал. По стали прошёл зелёный свет.

— Ну, — без особой уверенности произнес он, — должен выдержать.

— Что выдержать? — спросил я.

— Заклинание. — Элинор посмотрел на меня как на больного. — Не каждую вещь можно зачаровать. Некоторые вместо этого растворяются в эфире. Желательно, чтобы меч выдержал, если хочешь пользоваться им дальше.

Я осторожно убрал руку, которую уже протянул к рукояти.

— А-а-а, — протянул я.

— Б-б-б, — перебил Воллур. — Так поможешь? — спросил он мага.

— Попробую. Через неделю узнаем, сколько ещё понадобится времени.

Он положил клинок на стол и начал разглядывать лезвие сбоку. Зелёное свечение постепенно потускнело. Воллур что-то спросил, но маг не ответил: перестал замечать и нас, и собственное гостеприимство.

Неделя, значит, неделя. В трубу возвращаться совершенно не хотелось, поэтому я пошёл к двери, стараясь не привлечь внимания хозяина.

— Да, кстати, — окликнул нас Элинор. — В следующий раз заходите через парадный вход, а то все Мистическое Древо переполошили.

— Нажаловались уже? — притворно вздохнул Воллур.

— Разумеется. Я сообщил, что воры пойманы и сожжены заживо. Успокоились.

Я застыл с рукой на дверной ручке.

— Только...

— Идите уже, — сказал маг. — Я занят.

Элинор махнул рукой. Комната завертелась вокруг меня; я попытался ухватиться за косяк, но ухватился за воздух.

Через мгновение я уже был на коленях снаружи. Под ладонями была сухая ветвь, над головой листья. Мы оказались на соседнем дереве. Сигнальный артефакт остался у лестницы. Возвращаться за ним я не предложил.

— Старый пройдоха, — сказал Воллур, отряхиваясь. — Энергии у него нет!

Я посмотрел на Древо. Оно было совсем рядом. Мелонор, насколько я понял, несколько дальше, но уточнять сейчас не хотелось. Не каждый день увидишь Воллура, которому так же неприятно ходить пешком, как мне.

— Пошли, что ли? — сказал он. — Просто пешком! — добавил, заметив, что я собираюсь лезть на крышу. — Хватит приключений.

Он двинулся в сторону «Крысы». Я поспешил следом. Хотелось надеяться, что запах не привлечёт внимания стражи: неприятно быть покойником, которого узнают ещё из-за угла.

— Откуда ты знаешь этого мага? — спросил я.

Мы шли по переходу, где было мало народу. После трубы даже эта дорога выглядела прекрасной. Я решил спросить, пока Воллур ещё не придумал, чему меня научить завтра.

— Давным-давно пришёл ко мне в таверну старик, — сказал он. — Одежда богатая, глаза такие, что всем сразу захотелось узнать, сколько золота у него с собой. Я думал, раздевать начнут, как выйдет.

Он усмехнулся.

— А старик с порога спросил, кто тут Воллур. И голос такой, что даже музыканты примолкли. «Мне сказали, здесь найду Воллура. Где он?» Как ты догадался, это и был Элинор. Предложил сопровождать его. Работка, говорит, непыльная, деньги хорошие.

— И что? Согласился? — поинтересовался я.

— Согласился на свою голову. Еле ноги тогда унесли. Но с оплатой не обманул.

Про непыльную работу Воллур больше ничего не рассказал. Я понял, что спрашивать бесполезно: он смотрел вперёд и сам погрузился в воспоминания.

У вывески «Крысы» я снова вспомнил оружие на столе. Все неприятности будущей вылазки пока ещё не помещались у меня в голове одновременно.

— А меч, который Элинор показывал? Никогда таких не видел.

— Катана, — ответил Воллур. — Здесь таких не делают. Слышал, металл для них особый, а закаляют дыханием дракона.

— И дракон не возражает?

— Полагаю, спрашивают как-нибудь иначе, чем ты.

— С таким на поясе быстро не побегаешь, — протянул я.

— За спиной удобнее, — сказал он. — А пока научишься держать в руках. Завтра начинаем фехтование. Помнится, у меня где-то валялись бокены.

— Бокены? — Я удивился незнакомому слову. — Это ещё что за оружие?

Воллур рассмеялся. Прямо у порога. На нас оглянулись, и мне пришлось спрятать лицо под капюшон. Хорошо, что меня давно считали мёртвым.

— Деревянные катаны для тренировок. Хотя в умелых руках тоже оружие. Темный ты, Ланиэль, и я сейчас не про расу.

Мне стало обидно. Хорошо, что мы уже вошли. Можно было сослаться на усталость, что я и сделал.

Я протиснулся между посетителями и пошёл к лестнице. Калиция посмотрела на плащ, на грязь возле сапог, затем выразительно отодвинула от меня поднос. Ничего не спросила. Возможно, жалела. Возможно, берегла вопрос до того момента, когда я перестану пахнуть.

С верхних ступеней я уже видел дверь своей комнаты.

— С первыми лучами солнца начинаем! — донеслось снизу. — Не опаздывай, иначе до вечера без перерыва будешь заниматься!

Я подавил стон и ускорил шаг. Придётся вымыться и лечь пораньше. Воллур шутит охотно, только не по поводу занятий.

Катаной я сегодня не обзавёлся. Зато уже завтра выясню, как долго можно беречь собственную голову деревянным мечом.

Я закрыл дверь и стал раздеваться.

Глава 4. Очень полезная боль

Следующая неделя пронеслась передо мной, как кошмарный сон. Отличие было только одно: от сна можно проснуться, а от Воллура — нет. Стоило открыть глаза, и он уже ждал во дворе с двумя бокенами и прекрасным настроением. Один деревянный меч предназначался мне, второй — моим ребрам.

Сначала я считал синяки. Потом решил, что это занятие для эльфа, у которого больше свободного времени. Старая ссадина еще не успевала затянуться, как рядом появлялась новая, а Воллур требовал не отвлекаться.

— Следи за противником, — говорил он. — Не за мечом. Меч увидишь слишком поздно.

— Если смотреть на тебя, его вообще не увидишь. Ты половину двора загораживаешь.

Деревянный клинок стукнул меня по боку.

— Вот и не увидел.

Возразить было нечего. Точнее, было, но дыхание требовалось для более важных вещей.

— Ноги мягче! — прогремел Воллур. — Сначала блокируешь, потом отвечаешь. Не врастай в землю.

На обычной земле я бы, возможно, и не врастал. Но добрый хозяин «Дохлой Крысы» где-то раздобыл мелкий гравий и рассыпал его по площадке. Теперь каждый шаг босой ногой напоминал, что я согласился проводить красивую девушку за три тысячи золотых. Очень красивые девушки редко предупреждают, сколько в этой сумме острых камешков.

В начале недели на мне была хоть какая-то защита. Сейчас остались только штаны. По мнению Воллура, ученик должен чувствовать свои ошибки. Он поднял меч.

Я перевел дыхание и перестал коситься на дверь. Уходить все равно было поздно.

Первый удар шел сверху. Я подставил клинок наискось, отвел его и сразу сместился. Второй пришел сбоку. Третий — снизу, под руки. Дерево затрещало, запястья прострелило болью, но я удержал хват. Воллур шагнул ближе, я отскочил и отбил еще один удар.

Все четыре.

У меня даже получилось улыбнуться, показав клыки. Зря, конечно. Когда наставник увидел мою улыбку, у него немедленно появилась новая мысль.

Мы начали кружить. Я менял направление, стараясь не давать ему прижать меня к ограде, он будто лениво переступал следом. Огромный эльф умудрялся оказаться там, где я собирался пройти, раньше меня. Разок я все же поймал его на развороте и ткнул бокеном в плечо.

Попал!

Воллур одобрительно хмыкнул, после чего достал меня по запястью. Видимо, чтобы радость не испортила учебный процесс.

Минуты через две ноги стали ватными. Еще через минуту вата, похоже, намокла. Я пропустил удар по бедру, дернулся, почти потерял равновесие и получил второй — по руке. Воллур даже не запыхался. Безобразие. При таких габаритах он обязан был хотя бы сопеть.

— Оставь парня, — раздалось от калитки. — На нем уже лица нет. Еще немного, и придется выяснять, работает ли твоя подготовка на покойниках.

Мы оба обернулись.

У калитки стоял Элинор. Его остроконечная шляпа задевала нижнюю ветку, а длинная борода аккуратно лежала поверх дорожного плаща. Ни скрипа калитки, ни шагов я не слышал. Возможно, он стал невидимым, чтобы произвести впечатление. Возможно, я слишком громко пыхтел. Второе объяснение мне нравилось меньше.

— На сегодня закончили, — сказал Воллур и повернулся к магу. — Есть успехи с оружием?

— Есть, — ответил Элинор. — Но сначала я хотел бы поговорить с тобой наедине.

Воллур посмотрел на меня. Не знаю, спрашивал он разрешения или проверял, не собираюсь ли я умереть прямо на его гравии. Я улыбнулся и пожал плечами. Теперь меня интересовало только одно оружие: горячая вода против грязи и деревянная щепочка против того, что впилось мне в ступню.

— Пойдем в кабинет.

Они ушли в таверну, а я остался на несколько мгновений во дворе. Сел на низкую ступеньку и перевернул бокен. На боку клинка появилась свежая вмятина. Моя работа. Хотелось показать ее кому-нибудь, желательно не Воллуру, который тут же объяснил бы, почему это получилось случайно.

В конце концов я положил оба меча у стены и поднялся. Пол под ногами был ровный. Какое прекрасное изобретение — ровный пол! Надо будет купить себе побольше, когда разбогатею.

В коридоре попался Вар с корзиной белья.

— Горячей воды принесешь? — попросил я. — Побольше. И чистую тряпку.

Он окинул меня взглядом.

— Воды или тряпку побольше?

— Лучше воды. Тряпкой меня еще рано накрывать.

Вар кивнул и пошел дальше. Надо же, стоило начать тренироваться, и все вокруг стали рассуждать о моих похоронах. А раньше волновались исключительно стражники.

Путь в мою комнату проходил мимо кабинета Воллура. Я бы и прошел. Честное слово, собирался. Но дверь была прикрыта неплотно, и оттуда послышалось:

— Меч не уничтожает Стража. После удара его тень распадается, но вскоре собирается снова.

Это говорил Элинор.

Я остановился. Точнее, проверил ступню. Вслух, с тихим стоном. Очень убедительная проверка, учитывая, что ступня действительно болела.

— Насколько быстро? — спросил Воллур.

— На следе из руин тень восстанавливалась за несколько вдохов. У настоящего Стража это может занять несколько ударов сердца, а то и меньше. Проверить не на ком — Стража у меня нет.

Приятно было узнать, что хотя бы у одного нашего знакомого нет Стража в шкафу.

Я наклонился ближе к двери.

На столе что-то звякнуло. Затем зашуршала бумага, и часть следующей фразы утонула в грохоте бочки, которую катили по залу. Я разобрал только «если не попадет» и «должен уходить сразу».

То есть мой чудесный меч сначала должен попасть в демона, потом не убить его, после чего я должен сразу уходить. Удивительно богатый набор возможностей. Почему-то в воображении катана уже не выглядела пропуском к солнечной жизни. Скорее билетом, который контролер мог отнять вместе с головой.

— А хватит ли ему?.. — начал Воллур.

Я подался еще немного вперед.

Половица под левой ногой скрипнула.

— Ланиэль, — позвал хозяин, — если закончишь лечить ноги у двери, зайди.

Я выпрямился.

— Я как раз мимо проходил.

— И уже почти прошел сквозь замочную скважину, — заметил Элинор.

Пришлось открыть дверь. Оба сидели за столом, на котором лежал узкий продолговатый сверток. Маг держал ладонь на ткани, будто не хотел, чтобы кто-то немедленно ее стащил. Глупые подозрения. В таком состоянии я бы не стащил ничего тяжелее кошелька.

— Мы собирались позвать тебя после отдыха, — сказал Воллур.

— А я собирался отдыхать после добрых новостей. Видимо, придется нарушить планы обоим.

Элинор внимательно посмотрел на мои босые ноги.

— Сначала вода. Испытания на измотанном эльфе дают плохой результат.

— Иди вымойся, — велел Воллур. — Через час соберемся внизу. И позови Элисию.

Я посмотрел на сверток, потом на его руку. Вопросов было много, но если постоять еще немного, Вар мог решить, что горячая вода больше не нужна. А демоны, насколько я понял, торопиться меня убивать сегодня не собирались.

Поэтому я ушел.

Ванна оказалась чудом, которого не смог бы создать даже Элинор. Во-первых, в ней не было гравия. Во-вторых, мне не требовалось отбивать удары. В-третьих, я мог сидеть и ничего не делать, а не объяснять Воллуру, почему я сижу и ничего не делаю.

Правда, когда горячая вода коснулась ссадин, я обнаружил четвертое свойство ванны. Очень бодрящее.

Вар оставил ведро, тряпку и маленькую миску с мазью.

— Калиция сказала, чтобы ступни намазал, — сообщил он.

— Сам догадался бы.

— Она сказала, что ты это скажешь.

Я извлек из пятки два камешка и намазал ступни. Мазь щипала. Значит, тоже входила в обучение.

Когда в дверь постучали, я уже оделся и сидел на кровати, рассматривая свежую повязку на пятке. Мазь пахла так, словно Калиция решила лечить меня испорченным супом. Будем надеяться, что она хотя бы не использует его сегодня в зале.

— Можно? — спросила Элисия.

— Если ты без деревянного меча, можно.

Элисия вошла и прикрыла дверь. Рыжие волосы были собраны, на ней был тот самый коричневый костюм. Девушка посмотрела на повязку у меня на ноге.

Она подтянула стул и села. Вместо очередной колкости последовал серьезный вопрос.

— А кто там у Воллура?

— Маг. Зачаровывает меч для нашего похода. Только, оказывается, меч не убивает демона — дает время уйти.

— Ты видел, как действует меч?

— Пока только слышал.

— Значит, еще не знаешь, как он действует.

Она сказала это без привычного раздражения. Возразить было нечего.

— Воллур хочет, чтобы мы поговорили с магом вместе, — продолжил я. — Раз уж умирать предполагается тоже вместе.

Элисия опустила глаза на свои руки.

Несколько мгновений мы молчали. За стеной кто-то двигал мебель.

— Я должна была сказать тебе раньше, — произнесла она.

Я уже открыл рот, чтобы ответить что-нибудь приятное. Например, что три тысячи золотых еще не заплачены и можно обсуждать доплату. Но она продолжила:

— Не про меч. Про то, что там страшно. Я думала, если расскажу… ты не согласишься.

— Правильно думала.

Она кивнула, словно именно такого ответа и ждала.

— Прости.

Извинение прозвучало тихо и без попытки немедленно объяснить, почему я сам виноват. Элисия, кажется, научилась чему-то, чего не было в занятиях Калиции.

— Ты видела их? — спросил я.

Ее пальцы сжали край сиденья.

— Я не знаю, что именно видела. Не так, чтобы можно было посмотреть и потом спокойно рассказать. Там не все выглядит… как должно.

— А выглядит оно как-то неправильно или я опять должен вылавливать подробности щипцами?

Она подняла голову.

— Я слышала шаги. Потом они перестали совпадать с тем, что я видела. Больше я сейчас не могу сказать уверенно.

Я постарался не показать, насколько мне не понравилось слово «сейчас».

— Хорошо. Тогда договоримся о вещах попроще. Если ты знаешь, куда нельзя ступать, говоришь до того, как я туда ступил. Если слышишь что-то странное, говоришь сразу. Если тебе кажется, что мы заблудились, тоже сразу. Особенно если я в этот момент буду уверенно объяснять, что все отлично.

— А ты?

— Я обычно объясняю убедительно.

— Ланиэль.

Я вздохнул.

— Я тоже скажу, если не смогу идти дальше. И не буду изображать, что знаю дорогу, которой не видел.

Она внимательно посмотрела на меня. Уж не запоминала ли каждое слово? С заказчиками всегда так: хорошую шутку пропустят, а случайное обещание обязательно сохранят.

— Я не прошу тебя не бояться, — сказала Элисия.

— Очень предусмотрительно. Это было бы трудно включить в цену.

Она чуть улыбнулась. Я тоже. На этом мы могли бы закончить разговор, но в голове еще стояло сказанное в кабинете. Несколько ударов сердца. Не целый Страж. Не уничтожает.

— Нам надо сначала узнать, как возвращаться, — произнес я. — Если дорога наверх окажется хуже, чем нам обещали.

— Нам ее пока вообще не обещали.

Тоже верно. Я потер лоб.

Мы спустились вместе.

Воллур ждал у двери в служебный коридор. Рядом стояла Калиция, на ладони у нее лежала связка ключей. Элинор держал свой сверток так бережно, что я мысленно повысил стоимость его содержимого. Обычно люди так держат вещи, за разбитие которых очень много платят.

Воллур представил Элисию магу.

— Это наша заказчица. Элисия, знакомься: Элинор.

Элисия поздоровалась, маг кивнул ей.

— Идемте в подвал, — сказал хозяин.

Но Калиция пока не открывала дверь. Она посмотрела на отца, потом на Элинора.

— Сначала скажите ему нормально. Он сейчас будет думать, что вы приготовили красивый способ отправить его на смерть.

— Я не сейчас, — уточнил я. — У меня это мысли уже давние.

Воллур положил руку на дверной косяк. Разговор в зале продолжался, но здесь, за поворотом, было почти тихо.

— Ланиэль, оружие даст тебе возможность пройти опасное место. Не обещание, что ты пройдешь. Никто не может этого обещать.

— Кроме того, кто продает такую возможность. Он обычно может.

— Я тебе ее не продаю.

Вот тут ответ нашелся не сразу.

— А выбора ты мне тоже особенно не предлагал, — сказал я наконец. — Слово, честь, дверь таверны, которая захлопнется перед носом. Очень богатый выбор.

Хозяин нахмурился. Я уже успел пожалеть, что закончил говорить, и собирался продолжить, но он медленно кивнул.

— Я не позволил тебе бросить ее внизу и сделать вид, что разговора не было.

— Потому что дал слово.

— Потому что эльфийка оказалась в беде, а ты взялся помочь. Это не значит, что ей можно скрывать любую опасность и отправлять тебя куда угодно.

Элисия стояла рядом, выпрямившись. Он взглянул и на нее.

— Если вы оба решите не идти, я помогу найти другой способ. Другого проводника, ожидание, договор с теми, кто может что-то узнать. Не обещаю, что это будет быстро. Но уйти ночью, оставив ее без защиты, ты не мог. И не можешь.

Я потер подбородок.

Две недели назад это стоило сказать немного яснее. Желательно до гравия.

— Значит, я могу отказаться?

— С ней договоришься — можешь. Только сначала решим, кто поможет ей вернуться. Нельзя взять заказ, а потом бросить эльфийку посреди дороги.

Я посмотрел на Элисию. Она ждала. Не хватала меня за руку, не напоминала про договор, не обещала еще две тысячи, которых мы все равно не видели.

— Мне нужно наверх, — сказала она. — Но я не хочу, чтобы ты шел потому, что боишься Воллура больше, чем того, что там.

— Не будем торопиться с выводами о том, кого я боюсь больше.

Уголок рта хозяина дернулся. Калиция наконец убрала ключи в карман.

— Посмотрим меч, — решил я. — Потом будем отказываться с полным знанием дела.

— Вот и хорошо, — сказала Калиция. — А то отказываться ты уже готов, а меч еще не пробовал.

В подвал вела узкая лестница. Элинор придерживал бороду, чтобы не наступить на нее, я держался за стену, чтобы не стукнуться пяткой о ступень. Элисия спускалась следом за мной. Калиция вошла последней и закрыла дверь изнутри на засов. Маленькая подробность, которая мне очень понравилась.

Внизу было прохладно. Бочки стояли рядами, между ними оставалось место ровно на одно мое тело или на половину Воллура. Воллур отодвинул пустые бочки. Маг положил сверток на стол и развернул ткань.

Катана.

Та самая узкая, чуть изогнутая штука, которую он показывал нам в Мистическом Древе. Рядом, в отдельной коробочке, лежала плоская темная пластина размером с ладонь. Ее обод был залит чем-то тускло-желтым. На столе сразу стало теснее, хотя пластина почти не занимала места.

— Не касаться, — предупредил Элинор.

Я отдернул руку, которой еще ничего не собирался касаться. Пусть знает, какой я исполнительный.

— Это остаточный след, привезенный из руин, — объяснил маг. — Не демон. Не его часть в том смысле, в котором ты сейчас собираешься спросить.

— Я собирался спросить, что будет с пивом, если коробочка треснет.

Воллур повернулся ко мне.

— Правильный вопрос.

— Ничего, если коробочка треснет, — ответил Элинор. — Но защитный обод ломать не надо. И пластину не передвигать.

Он поставил рядом лампу. Свет дрогнул, и я увидел на темной поверхности тонкую полоску. Она не лежала спокойно: один конец медленно тянулся к краю, как черная нитка в воде.

Живого демона здесь не было. Я старательно повторил это про себя. Элинор коснулся обода концом посоха. Полоска вытянулась еще на палец, затем застыла.

— На таком следе я могу сравнивать воздействие. Не поведение Стража. Это важно.

Он вытащил катану из ножен. Никакого грома не произошло. В глубине клинка лишь мелькнул бледный отсвет, будто туда попала лампа, которой рядом не было.

Маг провел острием над пластиной, не касаясь полосы.

Черная нитка продолжала тянуться.

— Само присутствие клинка ее не останавливает, — произнес он. — Носить меч и ждать, что все разбегутся, бесполезно.

Я постарался выглядеть так, будто это было совершенно очевидно. Хотя именно ношение меча с последующим разбеганием противников входило в мои лучшие планы.

Элинор опустил острие.

При соприкосновении полоска дернулась. На мгновение между ней и темной поверхностью появился тонкий светлый зазор. Нитка поднялась, смялась и съежилась у обода.

Маг убрал клинок.

Мы смотрели на пластину. Я успел один раз вдохнуть, затем еще раз. Полоска медленно распрямилась и снова потянулась к прежнему месту.

— Вот, — сказал Элинор.

— Вот что? — уточнил я, хотя ответ мне уже не нравился.

— Связь восстановилась. На настоящей тени это может произойти быстрее. Не стой и не любуйся ударом.

Я покосился на Воллура. Улыбка после удара по его плечу приобрела новый, очень неприятный смысл.

— А если ударить еще раз?

— Потратишь еще часть того, что удерживает клинок. И все равно не получишь гарантии.

Он положил катану рядом с ножнами и повернулся к Элисии.

— Ты не должна ждать, пока он закончит бой. Ему вообще лучше не начинать бой, если можно пройти иначе. Когда появится возможность уйти, вы уходите оба.

Она кивнула.

— След потянулся туда, где лампа заслонена коробкой, — сказала девушка. — Это имеет значение?

Я присмотрелся. Действительно, Элинор поставил крышку сбоку от пластины, и один ее угол оставался темнее остальных.

Маг осторожно переставил лампу. Полоска замерла, потом повернула в сторону другого края.

— Для этого следа — да. Я наблюдал похожее. Но не делай из этого вывод, что маленький фонарь защитит тебя от целого Стража.

— Я не делаю, — ответила Элисия. — Я спрашиваю.

— Хорошо. Спрашивай и дальше.

Калиция стояла у стены, скрестив руки. Когда Элинор наконец предложил мне взять меч, она молча освободила проход между столом и бочками.

Я взял рукоять обеими руками.

После бокена катана казалась непривычно живой. Нет, она не заговорила и не сообщила, что ждала меня несколько тысячелетий. Просто вес лежал иначе: руку хотелось опустить, кончик уходил в сторону. Я поправил хват.

— Отойди от стола, — сказал Воллур.

Я отошел. Поднял меч и тут же понял, что потолок в подвале рассчитан на хранение пива, а не на воинскую славу.

Воллур поймал мое запястье прежде, чем острие коснулось балки.

— Сначала смотри, где будешь двигаться. Потом вынимаешь.

— Я это и проверял.

— Проверил?

— Достаточно.

Он убрал руку. Я опустил клинок и отступил еще на полшага. Повязка на пятке натянулась, напоминая об утренней школе. Деревянный меч можно было стукнуть о стену. С этим все выглядело хуже, в том числе для стены.

Элинор выставил пластину на край стола. Черная полоска опять вытянулась из середины. Я смотрел только на нее, пока Воллур не стукнул пальцем по моей лопатке.

— Выход где?

Я машинально оглянулся. Лестница за спиной Калиции, две бочки сбоку, стол передо мной. Если кто-то большой появится прямо на столе, придется обходить справа. Слева была стена.

— Справа, потом к лестнице.

— А она?

Он кивнул на Элисию.

Я посмотрел на девушку. Она стояла слева от стола.

Ага. Мы уже умерли, еще не начав испытание. Очень экономно со стороны демонов.

— Перейди за меня, — попросил я. — К лестнице поближе.

Элисия перешла. Без спора. Я неожиданно почувствовал, что держать меч стало легче.

Дальше все заняло совсем немного времени. Я не рубил со всей силы, не изображал героя древних песен. Подвел клинок и коснулся полосы, как показал маг. При первом движении острие скользнуло по краю: никакого светлого зазора не появилось.

— Не торопись, — сказал Элинор.

Я выдохнул и попробовал еще раз.

На этот раз нитка съежилась. В рукояти что-то коротко дрогнуло. Я отступил, разворачиваясь к лестнице, и чуть не налетел на Калицию, которая как раз несла мне ножны.

Калиция придержала меня за локоть. Моя радость заметно уменьшилась.

Я вернул меч Элинору.

Пластина уже выглядела так же, как до испытания. Бледный зазор исчез без следа. Если бы я вошел в подвал теперь, ни за что бы не подумал, что мы только что победили черную ниточку. Даже ненадолго. Маг накрыл коробочку и снова завернул оружие.

— Оставлю его у себя до окончательной подготовки. После опытов нужно восстановить то, что мы израсходовали, и проверить крепление знаков. Завтра скажу, сколько он удерживает надежно. Больше — не значит лучше, если все распадается после первого контакта.

— А починить его в дороге можно?

— Ты умеешь работать с такими знаками?

— Нет.

— Тогда нельзя.

Воллур проводил мага к лестнице. Калиция понесла лампу, Элисия задержалась рядом со мной. Мы оба посмотрели на стол, на котором теперь стояла только закрытая коробочка.

— Как твоя пятка? — спросила она.

— Жива. В отличие от моей надежды купить меч и спокойно пройти наверх.

— Ты ведь не покупал.

— Потому и отказываться неудобно.

Она улыбнулась, но быстро снова стала серьезной.

— Ты все еще можешь сказать, что не пойдешь.

Я посмотрел на дверь. На освещенные ступеньки, ведущие к кухне, к жареному мясу, к моему любимому столику. Можно было остаться. Сказать, что трех тысяч мало, а демонов много. Воллур, наверное, ворчал бы. Калиция наверняка нашла бы чем занять освободившееся время. Жизнь продолжилась бы, только настоящего солнца я так и не увидел бы.

Элисия ждала ответа. И вот сейчас мне стало совершенно ясно, что она не могла обещать мне ни безопасности, ни даже легкого возвращения.

— Я пойду, если найдем путь обратно, — сказал я. — И если ты не будешь прятать от меня дорогу, которую знаешь. Про другие тайны можешь пока молчать. Только не путай одно с другим.

— Хорошо.

Я поднял палец.

— Это не новое снижение цены. Три тысячи остаются тремя тысячами.

— Я помню.

— Вот и прекрасно. А то мы тут так душевно разговариваем, что я начал волноваться за деловую часть.

Когда мы поднялись, Воллур раскладывал на кухонном столе листы с грубыми схемами ветвей. Точных карт Вечнотени у него не было. Это он сказал сразу, даже раньше, чем я успел спросить. Зато он знал, где кончаются обитаемые уровни и начинаются ремонтные лестницы зеркальщиков.

— Отсюда можно добраться до старого подъемника, — он ткнул пальцем в одну из линий. — Дальше я не знаю, в каком все состоянии.

Элисия наклонилась над листом. Провела пальцем вдоль верхнего края, но ничего не сказала.

— Завтра разберемся с веревками, — произнесла Калиция. — И с тем, как вы вдвоем носите этот меч. Потом посмотрим, что она узнает на схеме.

— Еще тренировки? — спросил я.

— Завтра обуем тебя, — пообещал Воллур.

Если бы кто-нибудь сказал мне две недели назад, что я так обрадуюсь сапогам, я бы потребовал доказательств. Теперь ступни убедительно ныли даже на ровном полу.

Элинор поднял сверток.

— До завтра. И не пытайся сегодня украсть катану, Ланиэль. Незавершенная работа может испортить тебе руки.

Маг ушел, а я остался смотреть на схему. Старый подъемник, несколько коротких линий и большой пустой участок выше. Вот туда нам и предстояло идти.

По крайней мере, теперь я знал, что пустой участок означает не просто отсутствие хорошего художника.

Глава 5. На честное слово и чужую верёвку

На следующий день меня действительно обули. Правда, сапоги пришлось снять уже через полчаса: Калиция обнаружила, что левая подошва отходит у носка.

— Ты в них ходил? — спросила она.

— Нет, любовался издалека.

— По чему ходил?

Я постарался вспомнить. По улицам, крышам, веткам, одному забору и, кажется, по столу, когда в «Дохлой Крысе» кто-то неудачно схватил меня за плащ. Перечислять все это было долго.

— В основном по своим делам.

Она повернула сапог носком вверх.

— Вот по этим делам скоро босиком пойдешь. Сиди здесь.

И вышла, унося мою обувь. Я остался на кухонной лавке, зато с тарелкой горячей каши. Воллур прошел мимо и впервые за две недели не приказал мне вставать. Глядя на него, я даже начал верить в добро.

— Поешь, потом проверим веревку, — сказал он.

Вера сразу потребовала уточнений.

Веревки у нас и раньше были. Та, что спасла меня от стражников, лежала свернутая в комнате. Другая помогала Элисии привыкнуть висеть над двором. Короткий шнур Калиции то появлялся, то исчезал под одеждой; я не спрашивал, для чего именно он ей нужен. Если у девушки в рукаве прячется нож, дополнительный шнур уже ничего не меняет.

Но к походу, оказывается, требовалась веревка, прочность которой кто-нибудь проверил.

Когда я доел, Воллур принес мой крюк и положил передо мной. На металле была свежая царапина. Свою работу подарок делал прекрасно, и даже стража, провожавшая меня в последний полет, вряд ли нашла бы к нему претензии.

— Здесь все цело, — сказал хозяин. — А вот конец веревки покажи.

Я показал.

Он развязал узел, потер пальцем волокна и раздвинул их ногтем. Внутри оказалось темное пятно, которое я раньше принимал за грязь. Несколько нитей оборвались.

— Тебя бы выдержала. Однажды. Может, еще дважды, — заметил Воллур.

— Очень ценная оценка. Когда-нибудь я бы узнал точнее.

— Потому и меняем.

Он вынул из мешка длинную бухту. Новая веревка не выглядела великолепным произведением искусства, за которое хотелось вручить владельцу титул. Обычная прочная веревка. Я провел ее между пальцами, потянул на себя, потом посмотрел на старую.

Она ведь выдержала мой прыжок с ветки. Здорово выдержала. Но у меня в тот момент не было рядом Элисии.

Я оставил старый конец на столе.

— Сколько за новую?

— Вернешь, — ответил Воллур.

— А если не смогу?

— Лучше подумай, как сможешь.

Это был хороший ответ. Немного давил на самолюбие, зато ничего не стоил.

Калиция вернулась с сапогами. Подошва левого сапога у носка была пришита крепкими стежками. Она бросила их мне на колени и, пока я обувался, забрала новую веревку.

— Во двор. Оба.

— Оба сапога? — уточнил я.

Калиция посмотрела поверх моего плеча. В дверях стояла Элисия, уже затянувшая пояс на коричневом костюме. Девушка улыбнулась.

— Ты и Элисия, — сказала Калиция. — Проверим, как вы страхуете друг друга.

Во дворе больше не было гравия. Я с уважением посмотрел на Воллура: оказывается, он мог исполнять желания. Правда, камешки ссыпали в мешок у стены, так что совсем радоваться было рано.

Калиция закрепила короткую веревку на низкой перекладине. Элисии велела подойти и показать узел, которым та связывала петлю на тренировках.

Девушка быстро продела конец, подтянула его и расправила петлю.

Я уже хотел сказать, что сошла бы за бывалую воровку, но Калиция повернула узел двумя пальцами. Элисия посмотрела, нахмурилась и сама развязала.

— Перекрутила.

— Да.

Никакого пинка. Даже угрозы не прозвучало. Калиция просто ждала, пока та сделает заново. Значит, со мной у нее были особые отношения. Это бы мне польстило, если бы эти отношения реже затрагивали мое ухо.

Когда петля наконец легла правильно, Калиция протянула ее мне.

— Проверь.

Я потянул, перевернул узел, еще раз потянул. Держал хорошо.

— Подойдет.

— Теперь она проверяет твой.

— К чему эти сложности? У меня опыт…

— Я знаю. Почти все стражники тоже знают. Давай веревку.

Мой узел оказался безупречным. Элисия ощупала его, повернула, потом попросила показать, как он затягивается под весом. Пришлось закрепить петлю на перекладине и повиснуть на ней. Спускаться я собирался быстро, но Калиция решила воспользоваться удачным положением и показала девушке, как страховать спутника на ветке.

— Веревку закрепляй за ствол заранее. Если он сорвется, повиснет на ней, и ты поможешь ему подняться. А если будешь вытаскивать его за руки, стоя у края, он может утянуть тебя следом.

— Он может сам зацепиться крюком, — сказала Элисия.

— А если зацепиться будет не за что? Или руку повредит? Не рассчитывай только на крюк — закрепи веревку заранее.

Я висел и слушал, как обсуждают все способы, которыми меня может подвести собственная ловкость. В какой-то момент это перестало быть обидно. Калиция перебирала положения веревки, передвигала Элисию, показывала, где та теряет опору. Все ошибки происходили здесь, в полушаге от земли. Хорошее место для ошибок, если подумать.

— А теперь положи ему на спину палку, — сказала она.

Вот об этом я подумать не успел.

Воллур принес деревянный меч в простом ременном креплении. Примерная длина была как у катаны. Я спрыгнул, надел перевязь и встал перед оградой.

На спине оружие выглядело удобно. Пока я не захотел его вынуть.

Рукоять легко нашлась над плечом. Клинок выходил на две трети, затем рука кончалась. Я вытянулся, перехватил, чуть не вывернул запястье и наконец вытащил бокен, задев концом стену.

Калиция смотрела молча. Воллур тоже. Очень дурная привычка у этого семейства — не смеяться, когда мне особенно хочется, чтобы дело приняли за шутку.

— Говорят, за спиной удобнее носить, — произнес я.

— Носить, — подтвердил Воллур. — Я так и сказал. Когда полезешь, руки будут свободны. А до опасного места снимешь перевязь и закрепишь ножны у пояса.

— А если опасное место решит прийти раньше?

Он задумался и посмотрел на ремни.

— Тогда важно, чтобы ты мог снять все крепление одним движением. Дай сюда.

Воллур переставил пряжку, Калиция укоротила свободный конец. После этого я смог снять ножны вперед, держа их левой рукой, и вынуть меч правой. Не мгновенно, но хотя бы не отрывая себе плечо.

Мы проверили это еще раз. Затем я убрал бокен в ножны, закрепил их за спиной и полез на перекладину. Конец ножен стукнулся о нижнюю балку, и я почувствовал, как весь мой корпус поворачивает за ним.

— Подтяни ножны ближе к боку, — сказала Элисия. — Когда переносишь правую ногу, они цепляются.

Она стояла сбоку, откуда это действительно было видно. Я перевесил крепление и снова поднялся.

На этот раз ничего не задел.

— Могла сразу сказать, — заметил я, спускаясь.

— Я сразу и сказала. Ты был занят тем, что объяснял Калиции, как прекрасно все устроено.

Воллур довольно хмыкнул. Я решил, что лучше помолчать.

К полудню проверили даже то, как я должен передавать Элисии вещи на узком переходе. Не вместе с собой. По одной. Прежде чем она полезет дальше. Девушка уже научилась держать равновесие и не хвататься за мою одежду при каждом взгляде вниз, но я видел, как ее пальцы белели на веревке, стоило нам подняться повыше.

Калиция не стала заставлять ее смотреть в пропасть. Подвела к ограде, спросила, куда та собирается поставить ногу, и попросила назвать следующую опору. Элисия ответила. Потом следующую. После этого поднялась на перекладину без меня.

Я проводил ее взглядом.

— Не упала же, — негромко сказала Калиция.

— Ты так говоришь, словно я хотел.

— Ты так смотришь, словно ждал.

С этим было сложнее спорить.

После обеда мы снова разложили схемы. На этот раз за столом сидела и Элисия. Воллур подвинул к ней чистый лист и угольный карандаш.

— Покажи, что помнишь. Не украшай то, чего не знаешь.

Мне подобная просьба показалась чрезмерной. Почти весь мой образ держался на украшении того, чего никто не знал. Но Элисия только придвинула лист.

Сначала она нарисовала лестницу. Широкую, с площадкой и дверью слева. Потом узкий проход вдоль стены. На его полу появились короткие поперечные линии.

— Здесь были решетки для воды. Под ними… я не знаю, как далеко вниз.

Она замолчала, держа карандаш над бумагой.

— Ты упала через решетку? — спросил я.

— Нет. Дальше. Проход сворачивал к галерее. У стены стояли корзины, я прошла мимо них. Потом доски под ногами…

Карандаш сломался.

Элисия посмотрела на обломок так удивленно, будто не заметила, как сильно давила. Воллур молча подал другой.

— Только место, — сказал он. — Не торопись.

Она провела линию чуть дальше. Нарисовала несколько столбиков, затем зачеркнула край.

— Галерея была служебная. Не та, по которой обычно ходят. Узкая. Там на стене были отметки. Белая черта и две синие короткие.

— Для чего? — спросила Калиция.

— Для рабочих, наверное. Я видела похожие раньше. По ним различают переходы.

— Значит, наверху есть рабочие, которые тоже не умеют находить дверь, — заметил я.

Элисия даже не подняла головы.

— Когда дверей много и они одинаковые, надпись помогает.

— У нас просто дверь запирают получше. Сразу понятно, куда интересно войти.

На этот раз она улыбнулась, но карандаш все еще держала крепко.

Я наклонился над схемой. Если этот проход действительно шел вдоль нижней стены города, старый подъемник мог поднять нас где-то поблизости. Или за две ветви от него. Или вообще под другим краем — город наверху был огромный, а лист Воллура маленький.

— Почему ты оказалась на служебной галерее? — спросил я.

Элисия перестала рисовать.

— Мне нужно было пройти к другой лестнице.

— Обычные заняты?

Она посмотрела на меня.

Я ждал. Калиция сидела неподвижно, Воллур откинулся на спинку стула.

— Ланиэль, — сказала девушка, — я расскажу тебе больше. Но сейчас мне трудно объяснить так, чтобы ты понял и не решил…

— Еще раз пересчитать стоимость?

— Нет.

Она покраснела. Я уже видел, как она злится и как пугается. Вот это выражение было новым, и мне оно не понравилось именно потому, что я не знал, что с ним делать.

— Тогда расскажи, что важно для дороги, — произнес я. — Если за той лестницей кто-то будет ждать с ножом, мне надо знать раньше, чем он поздоровается.

— Я не знаю, кто там теперь. По галерее, которую я нарисовала, должны ходить только рабочие. Выход к улицам наверху отдельный.

— Должны, — повторил Воллур. — Так и запиши.

Она послушно приписала слово у края.

Это маленькое «должны» меня почему-то успокоило больше, чем если бы она уверенно сказала, что там безопасно. По крайней мере, теперь на карте была видна граница ее знаний.

Дальше Элисия вспомнила форму окон, маленькую створку, через которую выносили мусор, и нишу у поворота. Я спросил, можно ли спрятаться в нише вдвоем. Она прикинула и ответила, что вряд ли. Вот такие подробности мне и требовались. Про мусор я был готов выслушать еще, но Воллур прервал беседу.

— Не стройте весь путь вокруг одного места. Вам нужно подняться к нижним проходам города. Там узнаете больше. Не нашли проход — возвращайтесь. Не можете вернуться той же дорогой — сначала ищете укрытие, потом новый путь. Не расходитесь.

Я провел пальцем по пустому участку схемы.

— Ты раньше шел здесь?

— Другим путем. Давно. На него я вас не отправлю: нижняя ветвь обломилась. Про подъемник знаю, что им пользовались ремонтники. До станции можно дойти без Вечнотени.

— Если станция сохранилась.

— Если сохранилась, — согласился он.

Калиция забрала рисунок Элисии и положила рядом с нижней схемой. Несколько минут рассматривала их, затем показала место под ремонтными уровнями.

— Здесь я с вами пойду.

Воллур поднял глаза.

— До подъемника, — добавила она. — Проверю станцию и дорогу вниз. Кто-то должен знать, куда они возвращаются. Я здесь ближе к делу, чем если буду сидеть и ждать у окна.

Я оглянулся на хозяина. В подобных разговорах полезно заранее найти дверь.

— Если подъемник не работает, возвращаетесь все трое, — сказал Воллур.

— Да.

— Выше не идешь.

— Я сказала: до подъемника.

Она говорила без ласкового шепота, которым обычно предваряла мои неприятности. Очень спокойно. Воллур посмотрел на схемы, потом на нее и кивнул.

Я тоже хотел что-нибудь сказать, но обнаружил, что мое мнение никто не спрашивал. Наверное, потому, что я был занят мысленным поиском двери.

— А ты? — спросил я хозяина. — Все-таки остаешься?

— Кто-то должен удержать место, куда вам возвращаться. Таверна не будет искать вас по ветвям. А я здесь могу узнать, если стража начнет задавать вопросы, и подготовить помощь. Не обещаю, что отыщу вас в темноте. Поэтому оставляйте понятный след там, где это возможно.

Калиция вынула из кармана короткий кусок мела и положила на схему.

— Это возьму. Но отметки будут до станции. Выше вам самим надо смотреть, кто их увидит.

Элисия перевела взгляд на карандаш у себя в руке. Я сложил схему. Не хотелось, чтобы рисунок будущего подвига остался на кухне под чьей-нибудь тарелкой.

Остаток дня ушел на вещи. Поразительно, сколько вещей не требовалось тому, кто собирался стать богатым.

Пиво не требовалось. Согласились все, кроме меня.

Большой запас еды тоже не требовался: у нас не было недели на то, чтобы обжить Вечнотень. Воллур дал немного сухой еды, завернутой в ткань, и небольшую флягу. Велел не разбирать сверток до ухода. Я объяснил, что проверка припасов — важная часть подготовки. Он предложил проверить содержимое мешка с гравием.

С этим вопросом мы быстро разобрались.

Дубинку пришлось оставить. Я подержал ее в руке, вспоминая, сколько хорошего сделал с ее помощью. Тюремщик бы перечислил несколько менее приятных подробностей, но тюремщика рядом не было.

— Ты же не расстаешься с любимой навсегда, — сказала Калиция. — Вернешься — будет ждать.

— Скажи, чтобы не скучала.

Я положил дубинку у кровати.

Два трофейных кинжала выглядели гораздо полезнее. Один закрепил у пояса, второй спрятал так, чтобы можно было достать и с висящей на спине веревкой. Метательные ножи пересчитал. Десять. Не все одинаково удобные, но если прицелиться как следует, разницу почувствует уже тот, в кого я попаду. Калиция проверила крепления и заставила меня несколько раз нагнуться, подняться и лечь на бок. Два ножа при этом выпали.

Элисия подобрала их и подала молча.

Я переделал крепления.

Из дымовых бомб взял две. Целые, сухие, с хорошо закрытыми оболочками. Остальные остались в таверне: болтающийся мешок с алхимическим добром не прибавил бы ловкости, а если одна штука раздавится при подъеме, героический поход окончится у нас в штанах. Я завернул обе по отдельности и убрал в боковые карманы.

Деньги принес из своего тайника еще во время подготовки. Теперь высыпал остаток на покрывало: шесть серебряных и две медные монеты.

По сравнению с тремя тысячами золотых зрелище было жалкое. По сравнению с отсутствием денег — довольно приятное. Я спрятал серебро подальше от ножей. Все-таки кошелек хотелось вынуть отдельно, без необходимости кого-нибудь при этом резать.

К вечеру выяснилось, что Элинор не придет до утра. Передал через посыльного, что работу закончил, но после проверки не собирается демонстрировать ее в спешке.

Мы остались еще на ночь.

Я лег рано и не сразу уснул. На стуле стояли сапоги, на столе лежали кинжалы, новая веревка была уложена ровными петлями. На фоне моего обычного имущества все выглядело подозрительно аккуратным. Можно было решить, что здесь ночует приличный эльф.

В соседней комнате тихо стукнула дверь. Элисия, наверное, тоже не спала. Я хотел выйти, спросить, все ли готово, потом передумал. Мы уже спросили друг у друга все, что могли сегодня. Некоторые ответы требовали дороги, а не еще одной беседы в коридоре.

Утром Элинор пришел пешком. Не вырос из стены, не вспыхнул посреди кухни, не заставил завтрак подняться в воздух. Открыл дверь и вошел, держа длинный сверток под мышкой. Мне это понравилось. Полезные маги тоже иногда пользуются дверьми.

Воллур отправил Вара в зал, а мы собрались у пустого кухонного стола. Калиция поставила рядом чашку и молча убрала ее, когда маг начал раскладывать оружие.

— Три, — сказал Элинор.

Я посмотрел на него.

— Тысячи я сам помню.

— Три надежных применения. После опытов я полностью восстановил заряд. На четвертое не рассчитывай, даже если очень захочется. Три.

На клинке рядом с основанием я увидел три крошечных знака. Раньше их будто не было или я смотрел не туда. Свет на них ложился чуть иначе, чем на остальной металл.

— Если попадешь по тому, с чем он связан, один знак погаснет. Вот здесь. Не отвлекайся ради этого во время контакта. Проверишь, когда уйдете.

— А если не попаду?

— Не израсходуешь. И, вероятно, у тебя появится причина торопиться.

Я потер рукоять большим пальцем. Хорошо, что хотя бы промахи отдельно не оплачивались.

— Если выну меч заранее?

— Ничего не потратишь. Если он блеснет, тоже. Работа происходит при соприкосновении. Обычный человек не заберет заряд, получив этим по руке. Но он вполне может забрать твою жизнь, пока ты рассматриваешь знаки.

Воллур одобрительно кивнул.

— И никаких опытов на дверях, — добавил маг. — Замок этим открывать неудобно. Камень рубить вредно. Веревку лучше резать другим ножом. Ты получил клинок, а не разрешение перестать думать.

— К сожалению, разрешение всегда надо получать отдельно.

Элинор сделал вид, что не услышал.

Он убрал клинок в ножны, завязал ткань поверх простого металлического ободка и проверил крепление. Потом протянул катану мне.

Теперь оружие действительно стало моим. По крайней мере, в той мере, в которой мое имущество не было подарено, украдено или одолжено. Я принял его осторожно. Металл чуть звякнул внутри ножен, и все замолчали.

Почему-то захотелось сказать что-нибудь хорошее. Не про стоимость, не про славу, не про то, как прекрасно я буду смотреться с мечом. Просто хорошее.

— Верну, — произнес я.

Маг поднял брови.

— Сначала верни себя. Потом поговорим про вещи.

Он положил ладонь на сверток, который уже лежал у меня в руках, и задержал ее на мгновение.

— Ланиэль. То, что мы видели в подвале, не обязательно покажет тебе целая тень. Она может двигаться иначе. Не рискуй девушкой ради собственного любопытства.

Я кивнул. Спорить почему-то не хотелось.

Элинор убрал руку, и я закрепил ножны по-вчерашнему. За спину — для лазанья. Снять вперед — одним движением. К поясу — перед тем, как идти туда, где может потребоваться клинок. Под деревянный меч все подгоняли безупречно; настоящая катана оказалась немного тяжелее, но не настолько, чтобы я немедленно отказался от будущего богатства.

Пока я разбирался с пряжкой, Калиция отвела Элисию в сторону. Дала ей небольшой нож в простых ножнах и показала, где закрепить.

— Лезть в бой не надо. Перерезать зацепившийся ремень, снять петлю, помочь с веткой. И следи, чтобы он не уперся тебе в бок, когда сядешь.

Элисия вынула нож, посмотрела на короткое лезвие и вернула его в ножны.

— Спасибо.

— Потом вернешь.

Мне сразу стало легче. Оказывается, вернуть себя предстояло не одному мне.

Калиция проверила собственные ножи. Короткую веревку уложила вдоль пояса, мел убрала в карман. Волосы собрала так, чтобы не цеплялись за ветки. Не было ни праздничного плаща, ни желания смотреться героиней древней песни. Она вообще выглядела как девушка, которая вышла по делам и рассчитывает закончить их к вечеру.

Я постарался выглядеть так же. Насколько позволяет внешность будущего Великого.

Элисия уже стояла у двери, поправляя зеленый капюшон. Воллур отвел ее немного в сторону и тихо что-то спросил. Она ответила. Ни расслышать, ни подслушать я не успел, потому что Калиция положила ладонь мне на грудь.

— Веревка не затягивает шею?

— Нет.

— Ножи достаешь?

Я показал.

— Бомбы не жмут?

— Если обнимешь покрепче, узнаем.

Она улыбнулась, и я немедленно понял, что последняя проверка была необязательной.

— Когда вернетесь, сразу меня позови, — сказала Калиция. — Оправдания оставишь на потом.

— Голос будет прекрасный. Отвыкнешь от него — опять влюбишься.

Она поправила ремень у моего плеча, за который до этого я сам никак не мог взяться.

— Не обольщайся, милый. У тебя есть достоинства и поинтереснее голоса.

Она отступила.

Я собирался уточнить, какие именно, но Элисия уже подошла к нам, а Воллур взял меня за плечо. Очень крепко. Обычно так хватали перед тем, как дать наставление. Сейчас он просто посмотрел мне в глаза.

— Не стой, если можешь уйти. Не оставляй ее, если можешь помочь. И не лезь через опасность только потому, что уже добрался далеко.

— А если все три случая случатся одновременно?

Он немного сжал руку.

— Тогда думай, Ланиэль. Для этого тебя и готовили.

Я кивнул. Хозяин отпустил плечо и открыл нам боковую дверь.

Из кухни пахло горячим хлебом. В зале уже спорили два первых посетителя, у кого вчера был проигрыш крупнее. Вар нес поднос, заметил меня и поднял свободную руку. Я помахал в ответ. Не хватало только музыки, но музыканты в такой час еще спали.

Пока я стоял на пороге, оставаться было очень просто. Один шаг назад, и можно попросить кружку, сесть за свой стол, слушать чужие беды. Потом придется куда-то девать Элисию, говорить с Воллуром, смотреть на Калицию. Это было сложнее.

Я поправил крюк у пояса и вышел.

Элисия пошла рядом. Калиция обогнала нас у поворота, оглянулась и приложила палец к губам: здесь не требовалось объявлять каждому встречному, что мы отправились в Вечнотень.

Потом дверь таверны закрылась.

Впереди среди ветвей медленно двигались зеркала. Они ловили утренний свет и отправляли его вниз, в знакомые улицы. Мы пошли туда, откуда приходили их тонкие скрипы.

Глава 6. Солнце по расписанию

Когда видишь зеркала снизу, кажется, что ничего сложного в них нет. Огромная блестящая штука медленно поворачивается, внизу становится светлее, все довольны. Если зеркало поворачивается не туда, жители ближайшей улицы недовольны, но это уже вопрос характера.

Через два часа подъема я выяснил, что характер тут совершенно ни при чем.

Вдоль широких ветвей тянулись канаты. Они уходили в колесные рамы, возвращались через другие колеса и шевелились над нашими головами с тихим скрипом. Толстые тяги ползли по деревянным направляющим. Где-то внутри ствола время от времени глухо щелкало, после чего сразу три зеркала меняли угол. Одно такое сооружение могло, наверное, раздавить дом. Поэтому дома рядом стояли очень маленькие и, по возможности, сбоку.

По узкому настилу перед нами шел эльф с ведром масла. За ним — второй, со связкой железных штырей. Оба были Темные, в серых рабочих куртках. У первого нос блестел сильнее, чем ближайшее зеркало.

Калиция пропустила их, придержала Элисию за рукав и показала вверх.

Я остановился тоже.

Над проходом медленно поползла поперечная балка. Сначала высоко, потом ниже. Еще ниже. Эльф с ведром пригнулся, не прерывая разговора, и спокойно пошел дальше. Его спутник присел на ступеньку. Балка прошла как раз там, где секунду назад находилась его голова.

— Скажешь, что ты бы успел? — негромко спросила Калиция.

Я посмотрел на железные крепления.

— Скажу, что лестницы придумал садист.

Дождались, пока балка ушла, и перебрались на следующую площадку. Элисия шла за мной. Капюшон скрывал волосы, но пару раз ветер откинул его край, и девушка придержала ткань рукой.

Пока никто особенно на нее не смотрел. Рабочим было куда смотреть: чуть зазеваешься — тебе сменят форму ушей без всякого волшебства.

У нас внизу хватало разговоров о том, что зеркальщики получают деньги за солнечный свет, который всем остальным достается бесплатно. Теперь я начал подозревать, что платить им можно и чуть больше. Конечно, не из моего кошелька. Там уже имелись планы на каждую монету.

За очередным поворотом Калиция остановилась у перил. Мы стояли на широком уступе вокруг ствола. Выше уходили три лестницы: одна к раме большого зеркала, другая вдоль наклонной ветви, третья под настил, откуда доносилась ругань.

Калиция выбрала ругань.

Очень разумно. Там хотя бы было у кого спросить дорогу.

Под настилом сидел сухой Темный эльф в короткой кожаной куртке. Перед ним лежал разобранный деревянный кожух. Он вертел в руках толстый металлический штырь, хмурился и вполголоса ругался.

— Нам нужен старый подъемник, — сказала Калиция.

Эльф повернул голову.

Сначала посмотрел на нее, потом на меня, потом на оружие у меня за спиной. На Элисии задержался чуть дольше. Я незаметно сдвинулся, чтобы прикрыть ее плечом. Она тут же легонько наступила мне на ногу. Видимо, решила, что я опять заслоняю ей мир из личных соображений.

— Мне тоже, — ответил эльф.

И снова посмотрел на штырь.

Калиция присела на корточки.

— Воллур сказал, здесь его еще можно найти.

— Можно. Прикручен на старом месте. Только помощников мне Воллур давно не присылал.

— Тарвен? — спросила она.

— Да. А ты дочь, значит.

Он чуть прищурился.

— По тому, как мимо всех табличек прошла, сразу видно.

Я оглянулся. На стойке висела замазанная маслом табличка: «Не входить без мастера». Хорошо, что уже нашли его.

Калиция показала на разобранный кожух.

— Что не работает?

— Тяга. Пошла боком, уперлась в направляющую. Пока заедает, зеркало на нижних улицах отстает. Когда совсем заклинит, придется останавливать раму. А эта тяга проходит через старое ответвление к твоему подъемнику. В таком состоянии я вам его не открою.

— А в другом?

Он посмотрел на мои руки.

— Если этот умеет лезть и не сломает палец в первом шарнире, можно поговорить.

Я выпрямился.

— Этот умеет лезть. И слушать умеет, хотя предпочитает, когда о нем говорят в его присутствии приличнее.

— Отлично. Значит, услышал с первого раза.

Тарвен отложил штырь и поднялся. Опершись на раму, заглянул вниз и махнул рукой.

— Покажу.

Калиция взглянула на меня. Я кивнул. Если старый подъемник не работал, можно было часами спорить о договоре, и наверх мы все равно не поднялись бы.

Под рамой проходила широкая деревянная тяга, укрепленная полосами железа. Она двигалась медленно: вперед на ладонь, назад на два пальца, снова вперед. В одном месте дерево терлось о край направляющей. За каждым движением сыпалась светлая стружка.

Ниже было маленькое пространство между двумя опорными ветвями. Туда мог пролезть кто-то вроде меня. Воллур, например, пролез бы тоже, но после этого пространство перестало бы существовать.

— Клин с нижнего крепления надо снять, — сказал мастер. — Не этот. Вон тот, внизу. Увидишь, когда спустишься. После снятия выровняем опору, забьем новый и дадим тяге пройти.

— Пока она ходит?

— Нет. Пока стоит. Думаешь, мне интересно вытаскивать из нее твои части?

— Мне лично совсем не интересно туда их отдавать.

— Значит, уже договорились по одному вопросу.

Он оглянулся на Калицию.

— Две серебряных за открытие старой станции. Работа отдельно, твоими руками. Я проведу и проверю переключение. Ночью.

— Почему ночью? — спросила Элисия.

Тарвен повернулся к ней.

— Днем главная тяга ходит через проход к старому ответвлению. Закрою раму — улица останется без света, а ко мне придет десяток людей с жалобами. Ночью рама в упоре, ход останавливается. Тогда можно снять крышку и включить старый механизм. Примерно на час работы он рассчитан, не на ваш разговор о погоде.

— В Вечнотени разницы нет, — сказала Калиция. — Там и днем зеркала не светят.

Мастер пожал плечами.

— Что там дальше, я не знаю. Я говорю про свою раму.

Я достал две серебряные монеты, но пока держал их у себя.

— Когда откроешь.

— Когда тяга пойдет ровно, — ответил Тарвен. — Тогда я уже знаю, что могу открыть. Но если твои руки нам не помогут, денег не возьму.

Калиция кивнула. Я убрал серебро обратно.

— И никаких опытов с железом этой штукой, — мастер показал на катану.

— Мне уже сегодня это говорили.

— Значит, похож на эльфа, которому надо повторять.

Тарвен увел нас на верхнюю площадку. Там стояла длинная рукоять с двумя прорезями. Он осмотрел зеркальную раму, отсчитал несколько медленных щелчков и потянул рукоять на себя.

Внизу ударило железом по железу.

Тяга остановилась.

Мастер вставил стопорный штырь, затем наклонился и поставил второй. Оба проверил ногой. Только после этого позволил мне подойти.

— Стой с этой стороны. Руки не сюда, а ниже. Прежде чем полезешь под тягу, я покажу оба упора. Если не видишь второй, спроси. Не угадывай.

Я снял катану и отдал Калиции. С оружием за спиной в щель можно было залезть, но вылезать уже пришлось бы отдельно от ножен.

Она положила меч на настил и закрепила его коротким шнуром у перил. Затем помогла мне протянуть мою длинную веревку вокруг толстой ветви.

— Если поскользнешься, задержит здесь, — сказала она. — Но не ложись на нее специально. Нам еще наверх.

— Любое мое лежание теперь считается намеренным.

Элисия стояла у другого края, рядом с Тарвеном. Спросила, что ей делать. Он сразу хотел ответить, что ничего, затем взглянул на тяжелый кожух и попросил подержать его, пока снимал последний болт. Вместе они отодвинули крышку.

Я сел на край и опустил ноги.

Внизу шумел обычный город. Голоса, посуда, отдаленная музыка — все это оставалось под ногами, хотя мы уже поднялись выше большей части обитаемых кварталов. Я нашел носком выступ, перенес вес и начал спускаться между двумя опорами.

Лазать по деревьям я любил. Лазать по деревьям, на которых устроили громадную скрипящую машину, пришлось учиться уже сейчас.

Тяга нависала над головой. Железная полоса на ее боку была местами гладко отполирована, местами покрыта ржавыми потеками. Клин, который показал Тарвен, сидел снизу в маленьком разрезе крепления. Сверху его действительно было не видно.

Я нащупал край пальцами и потянул.

Не вышел.

Очень неожиданно: если в железо много лет вбивали железо, руками оно почему-то не вынималось.

— Молоток, — позвал я.

Калиция спустила инструмент на шнуре. Я поймал его, устроился боком, упер колено в ветвь и постучал по выступу.

Клин дрогнул.

Я постучал сильнее.

Из соединения посыпалась грязь. Что-то сдвинулось у меня над плечом, и я тут же замер.

— Стой, — сказал Тарвен сверху.

Я стоял. Точнее, висел, прижимая колено к опоре. Страховочная веревка натянулась. Калиция подтянула ее ровно настолько, чтобы не тянуть меня в сторону. Не стала дергать и спрашивать, жив ли я. За это ей полагалось отдельное спасибо, если выберусь.

Тарвен спустился на одну ступеньку.

— Покажи, что шевельнулось.

Я ткнул концом молотка в нижнюю скобу. Мастер посмотрел, потом наклонился еще.

— Вот зараза, — сказал он спокойно.

Клин держал не только сбитую направляющую. Деревянная прокладка под ней сгнила с одного края, и железо осело. Если бы я выбил клин, тяжелое крепление опустилось бы. Прямо мне на руку, если бы я продолжил держать ее там.

Я осторожно убрал пальцы.

— Хорошо, что здесь остановились, — заметил Тарвен.

— Я тоже подумал об этом с самого начала. Очень уверенно остановился.

Он не улыбнулся. Разглядывал скобу.

— Подставим снизу брусок. Сможешь провести туда шнур?

— Если брусок не как Воллур.

— Поменьше. Хозяина вашей таверны я сюда бы только один раз и поставил.

Калиция принесла короткую доску из сложенных у рамы. Тарвен отпилил от нее кусок, Элисия придержала остальное. Я протянул шнур через щель, и мастер привязал к нему брусок. Я подтянул его к себе и перехватил рукой.

Тарвен приподнял скобу рычагом. Я попытался подвести под нее брусок, но он не проходил. Элисия заглянула сбоку и стала подсказывать.

— Чуть ближе к дереву.

— Дерево здесь везде.

— К стволу. И поверни брусок плашмя, иначе под скобу не войдет.

Я развернул брусок и сдвинул к стволу.

Брусок вошел. Я подбил его молотком, проверил, потом позволил Тарвену снова нагрузить скобу. Железо осталось на месте.

Теперь можно было вытаскивать клин.

Он вышел с третьего удара и упал мне в ладонь. Маленькая железная штука, из-за которой целая улица могла остаться без солнца. Я посмотрел на нее с некоторым уважением. Мне для такого результата пришлось бы приложить больше старания.

Дальше нужно было выровнять направляющую. Тарвен тянул сверху длинным рычагом, я держал железную накладку, Калиция следила за веревкой. Элисия смотрела на зазор. От ее места он был виден лучше, чем от моего.

— Еще немного, — сказала она. — Нижний край не совпадает.

Я потянул накладку.

— Теперь?

— Внизу ровно. Но сверху выступает.

Тарвен выругался и ослабил рычаг.

Он попросил поменять положение накладки. Я сделал. Из щели выпала еще одна полоска древесины. После этого деталь наконец легла как надо.

Новый клин мастер подал мне сам. Я вставил его, но забивать не стал, пока Тарвен не проверил положение с обеих сторон. Лишних железных полосок в собственной руке мне не требовалось.

Мы установили новую прокладку, подтянули крепление и вернули все на место. Потом я полез наверх.

Шагов было всего несколько, а подъем почему-то отнял больше сил, чем спуск. Калиция подала ладонь. Я взялся за нее, перенес вес и вылез на настил.

Молоток еще лежал у меня за поясом. Первым делом отдал его Тарвену, пока никто не решил, что это новое приобретение.

Мастер осмотрел крепление, вынул один стопор, затем второй и снова взялся за рукоять.

Тяга пошла вперед.

Ровно. Без стружки. Теперь в звуке осталось только низкое трение, без прежнего короткого треска. Большое зеркало наверху чуть повернулось. На дальней ветви светлая полоса сдвинулась на стену дома.

Тарвен подождал еще несколько движений. Потом повернулся ко мне и протянул ладонь.

Я отдал две серебряные.

Четыре серебряных и две медные остались при мне. Великое состояние уменьшилось на целый ремонтный уровень. Зато у города теперь имелось ровно столько света, сколько ему полагалось, а у меня — возможность добраться туда, где мне вообще не полагалось быть.

— На старую станцию идем после остановки, — сказал Тарвен. — Сейчас поедите и отдохнете. В таком виде через час начнешь терять пальцы по невнимательности.

— У меня все пальцы на месте.

— Вот и сохрани. Наверху ими считать будешь, сколько раз меня не послушал.

Он привел нас в маленькую комнату за рамой. Вдоль стен лежали запасные доски, на столе — масленки и куски ткани. У окна стояли три низких табурета. Одну ногу у каждого подперли деревянной щепкой. Так вот как отдыхали эльфы, от которых зависели наши улицы.

Я хотел предложить пересесть на пол, но Калиция уже устроилась у стены и развязала наш сверток с едой. Элисия сняла капюшон. Волосы рассыпались по плечам, и она сразу снова собрала их, посмотрев на покрытые маслом вещи.

Тарвен остановился у двери и уставился на нее.

— Светлая? И вы ее наверх ведете?

— Домой, — ответила Калиция.

Мастер посмотрел на Элисию и покачал головой.

— Ну и дела. Вон там вода. Набирайте из трубки, в ведре масло.

Мастер вышел, оставив дверь приоткрытой. Мы вымыли руки, поели и впервые за день могли сидеть спокойно. Я прислонился к стене. Катана лежала рядом. Все три знака на клинке остались такими, какими их показал маг утром. Я проверил перед тем, как снова убрать меч в ножны. После ремонта захотелось убедиться, что хоть какая-то вещь у нас не осела и не перекосилась.

Элисия смотрела в окно.

С этого места зеркальная поверхность была видна сзади. Серые ребра, темные крепления, пятна, оставленные дождем. Лишь у края, где рама чуть изгибалась, свет отскакивал яркой полосой.

— Я думала, их поворачивают магией, — сказала она.

— Еще немного, и я сам начну поворачивать все магией, — ответил я, растирая плечо. — Руками больно.

Калиция посмотрела на ее схему, которую развернула у себя на коленях.

— Наверху совсем не видны эти уровни?

— Со многих улиц не видны. Есть парапеты. Если подойти к краю, можно увидеть часть рам, но туда не все ходят.

— А свет снизу поднимается к вам?

Элисия покачала головой.

— У нас нет этих зеркал. Солнце над крышами.

Я выглянул в окно. До настоящего неба отсюда было далеко. Между ветвями сверху лежала плотная темная громада, и отдельные блестящие полосы только делали ее заметнее. Наверное, там, где смотрела сейчас Элисия, находился край города. У меня глаз за него не зацепился.

— И каждый день? — спросил я.

Девушка повернулась.

— Что?

— Солнце. Вышел, поднял голову — и оно там?

— Если нет туч, да.

Я кивнул. Понятное уточнение. Даже у Светлых хорошее обслуживание иногда нарушалось.

Калиция не стала смеяться. Свернула карту и убрала ее мне в сумку. Потом подложила под голову собственную свернутую куртку и закрыла глаза.

— Спите. Будем идти ночью.

— Ты можешь вот так сразу уснуть?

— Если рядом не будут разговаривать.

Очень деликатный намек. Я выбрал угол поудобнее и попытался воспользоваться им.

Сразу не получилось. За стеной скрипела машина, Тарвен время от времени проходил мимо двери, под окном стучали молотками. Но после двора Воллура я привык к самым разным звукам, лишь бы они не приближались с деревянным мечом. Глаза закрылись сами.

Проснулся от того, что стало тихо.

Не совсем, конечно. Где-то шелестели ветви, далеко внизу перекликались люди. Но тяга за стеной больше не скребла по направляющей. В окно попадал тусклый свет фонаря.

Калиция уже стояла у двери. Элисия сидела рядом и натягивала капюшон. Снаружи Тарвен проверял длинный штырь, который я видел у него утром.

— Остановилось? — спросил я.

— Встало в ночной упор. Теперь можно пройти к старому ответвлению. До подъема еще есть время. Если запустите слишком рано, сверху будете ждать дольше, чем нужно. Перед рассветом как раз доберетесь до верхней станции. А там разбирайтесь по своей дороге.

— Ты знаешь, что там перед рассветом?

— Знаю, что мои рабочие там не бывают.

Он поднял фонарь и посмотрел на нас троих.

— Нижняя станция в порядке была прошлой весной. Верхнюю давно не проверяли. Открою вам механизм, но говорить, что наверху все целое, не буду. Потому сначала без пассажиров проверим ход.

Я подтянул ремни.

Во сне хотя бы колени перестали дрожать от усталости. Мало, но тоже помощь.

До старого ответвления пришлось идти под огромной неподвижной рамой. Днем мы видели только ее край. Тарвен проверил ночной упор, открыл узкую створку в кожухе и повел нас вдоль желоба, по которому днем ходила тяга.

— Пока упор стоит, здесь можно пройти, — сказал мастер. — Перед тем как его снять, всех из желоба выводят. Останетесь здесь, когда тяга пойдет, — прижмет к раме.

— Мы не хотим задерживаться, — ответил я.

— Хорошо. Тогда давай за мной.

Он нес фонарь низко, показывая ногами, где ступать. Мы прошли под двумя поперечными балками и остановились перед дверью, в которую снизу упиралась ветка. Ствол за много лет разросся и чуть приподнял косяк. Тарвен уперся плечом в дверь, нажал, потом вытащил толстый ключ и отпер замок.

Дверь поддалась.

За ней находилась нижняя станция.

— Станция за рамой, тяга сюда не заходит, — сказал Тарвен Калиции. — Днем через желоб не ходи. Жди ночного упора или моей короткой остановки. Если вернутся днем, оставайтесь тут вместе: я приду проверить станцию и остановлю раму.

Первым я увидел колесо — большое, с ручками по краю. Потом платформу, подвешенную на нескольких толстых канатах. Она была чуть шире стола Воллура. Бортики невысокие, с одной стороны закрывающаяся перекладина. Канаты уходили в темный проем над головой.

Не нужно было быть гением, чтобы заметить: наверху отсюда действительно темно.

Тарвен поставил фонарь на стенную полку. Калиция осмотрела выход назад, потом прошла вокруг платформы. Потрогала перекладину, проверила пол. Элисия осталась у двери и посмотрела на белую метку на косяке.

— Похожа? — спросил я.

— Белая есть. Синих нет. Это не та галерея.

— Я надеялся, что не та. Она бы целиком упала к нам.

Девушка коснулась метки пальцем и отошла. Мел здесь был старый, край стерся почти совсем.

Мастер объяснил, как устроен подъем. Противовес тянул платформу вверх, колесом удерживали и регулировали ход. Для спуска нужно было снова дать ему место, а стопор не позволял всему этому поехать от случайного толчка. Объяснение было длиннее, но я запомнил нужную часть: Калиции придется остаться у колеса.

Она, кажется, запомнила все.

— Если два коротких рывка с паузой, я придерживаю и жду? — спросила она.

Тарвен указал на тонкий служебный шнур, уходящий рядом с подъемными канатами.

— Да. Он идет до верхней станции. Оттуда можно дернуть. Здесь чувствуешь рукой, у колеса. Один короткий — ответ, что услышала. Длинный, повторный — для спуска, но сначала смотри, что платформа встала как положено. Не тяни сразу, если наверху что-то зацепилось.

Он показал сигналы. Я встал на платформу, взял свисающий сбоку конец шнура и дернул дважды с паузой.

Калиция держала нижнюю часть. Ответила одним коротким рывком.

Простая штука. Ни заклинаний, ни разговоров через магический шар. Только веревка, которая соединяет одного дурака с той, кому нужно удерживать его на месте.

— Еще раз, — велел Тарвен.

Я повторил.

Теперь запомнила и Элисия. Она встала рядом и попробовала сама. Я посмотрел на ее пальцы: держала спокойно, не сжимала шнур так, будто ей больше никогда не дадут другого.

Мастер запустил пустую платформу совсем немного вверх. Мы следили, как натягиваются канаты. Она поднялась до середины проема, остановилась и мягко вернулась. Он ощупал канат на нижнем колесе, заглянул под настил, что-то подтянул.

После второй проверки велел нам подождать.

До нужного часа мы сидели на старом ящике у стены. Тарвен занимался стопором, Калиция проверяла место для возвращения. Дверь на ремонтный уровень открывалась наружу; она очистила пол рядом с ней, чтобы створку ничто не подпирало. Мелом оставила маленькую косую черту с нижней стороны косяка. В проходе дальше — еще одну, которую можно было увидеть только если идти к станции.

— Назад по этому пути, — сказала она. — Если я выведу вас к раме, держитесь вместе. Если меня здесь не будет, смотрите на отметки и не лезьте через движущуюся тягу.

— Почему тебя здесь не будет?

Она посмотрела на меня.

— Я не планирую уходить. Просто говорю, что делать, если пришлось. Ты ведь хотел знать путь назад.

Я кивнул. Хотел. Только на слух он почему-то звучал хуже, чем на схеме.

Тарвен наконец посмотрел на маленькую песочную склянку у фонаря. Перевернул ее, проверил колесо и жестом подозвал нас.

— Пора.

Я первым шагнул на платформу. Элисия перешла за мной. Пол под ее ногой чуть покачнулся; она взялась за бортик, но не прижалась ко мне всем телом, как в первый вечер на ветке. Я подтянул перевязь с катаной и осторожно переместил ножны к боку. Если понадобятся наверху, не придется снимать их в тесном проеме.

Калиция закрыла поперечную перекладину.

— Не выходите, пока не остановится, — сказала она. — Если сверху край сломан, сначала смотрите, потом переносите вес. И держите шнур там, где сможете достать.

Я посмотрел на Калицию. Инструкции были полезные, но прощаться со мной можно было и приятнее.

— А поцеловать на удачу? — спросил я.

Она улыбнулась.

— Вернешься — поцелую, милый. А пока держись за бортик.

Ее ладонь задержалась на перекладине, потом ушла. Она взялась за колесо. Тарвен снял стопор, показал ей положение рукояти и встал рядом, пока канаты выбирали слабину.

Платформа поднялась.

Медленно, с длинным тихим скрипом. Пол нижней станции опустился на ладонь, потом на шаг. Калиция оставалась у колеса; фонарь освещал ее темные волосы и руки. Тарвен что-то говорил, наклонившись к ней. Она кивнула, не глядя на мастера.

Элисия стояла рядом со мной. Я положил пальцы на служебный шнур. Два коротких рывка с паузой — она ждет. Один короткий — услышала.

Нижняя станция ушла из вида. Свет фонаря еще попадал в проем, становясь все уже. Через несколько мгновений осталась только тонкая полоска внизу.

Я посмотрел на Элисию. Под капюшоном удалось разглядеть лишь край ее щеки.

— Здесь мы вместе, — сказал я. — Даже если тебе кажется, что ты узнала дорогу.

— Я помню.

Мы поднимались дальше.

Сверху не было видно ни одного зеркала.

Глава 7. Там, где кончаются фонари

Подъемник остановился с таким стоном, что я невольно проверил собственную грудь. Нет, это все-таки железо. У железа, конечно, имелись причины жаловаться на жизнь, но мои причины были гораздо серьезнее.

Внизу осталась Калиция. Еще недавно я мог видеть ее лицо между досками ограждения, а потом от девушки сохранилась только светлая полоска ладони. Теперь и она исчезла. Веревка подъемника уходила в черную щель, откуда доносился скрип ворота. Отсюда этот звук казался удивительно домашним.

— Приехали? — шепнула Элисия.

— Нет, остановились полюбоваться видом. Тарвен обещал, что здесь особенно красиво.

Девушка помолчала.

— Ланиэль.

— Приехали, — признал я. — Только не торопись выходить.

Платформа наклонилась под моей ногой. Я немедленно вернул ногу обратно, и платформа выпрямилась. Мы с ней пришли к взаимопониманию: она не спешит отправлять меня вниз, я не задаю лишних вопросов о качестве работы мастера.

Сверху нависала широкая перекладина. При свете маленького станционного фонаря она походила на сгнившую балку, но, потрогав ее, я обнаружил холодный металл. Под пальцами крошилась коричневая корка. Поперек прохода висела цепь, а на цепи — дощечка с буквами. Большую часть букв съела сырость. Осталось «...проход...» и «...запрещ...». Удивительно подробная инструкция. Все проходы, которые могли мне пригодиться, почему-то оказывались запрещенными.

Я приподнял цепь и просунул под нее голову. Станция была крошечной: площадка, двое перил, ящик с пустыми склянками да лестница, приставленная к стене из корней. Фонарь горел внутри жестяного колпака. Света он давал ровно столько, чтобы увидеть собственные ошибки, когда исправлять их уже поздно. Кто-то заправлял фонарь. Тарвен здесь давно не бывал, но, похоже, у верхней станции были и другие посетители.

Нижние Темные кварталы всегда казались мне довольно мрачным местом. Теперь я готов был признать, что жил в ослепительно ярком курортном уголке. Здесь не было ни отсвета зеркал, ни окон, ни далекого сияния главных лестниц. В трех шагах от фонаря мир кончался. Нет, мир, конечно, продолжался. Просто сообщать мне об этом он не собирался.

Я наклонился к краю. Где-то внизу качалась тусклая точка. Наша нижняя станция. Между ней и мной умещалось достаточно темноты, чтобы спрятать всю стражу Темных кварталов вместе с родственниками. Не самая полезная мысль, но почему-то именно она первой пришла в голову.

Я перебрался на площадку, проверил доски под ногами и повернулся к Элисии.

— Перелезай, — сказал я. — Руку давай. И плащ подбери, зацепишься.

Она переступила через цепь, держась за мое запястье. На последней доске платформа дернулась, девушка качнулась, и я подтянул ее к себе. Получилось почти объятие. В иных обстоятельствах я бы непременно воспользовался удачным случаем. В этих обстоятельствах мне хотелось обнять перила и никогда больше их не отпускать.

Веревка подъемника дважды вздрогнула. Я ухватил отдельный сигнальный шнур, как показывал Тарвен, и потянул два раза, с паузой. В ответ снизу пришло короткое подергивание. Калиция поняла. Она там была. Это известие отчего-то оказалось важнее, чем я заранее предполагал.

— Мы спустим платформу? — спросила Элисия.

— Сначала проверю выход со станции. Если там не пройти, на ней и вернемся.

— Ты уже хочешь домой.

— Хочу. Только за это мне никто не заплатит.

Я проверил крепление катаны у пояса и осторожно поправил ножны, чтобы рукоять не цеплялась за перекладину. Носить это чудо на тесной площадке было почти так же удобно, как ходить в таверну с собственной дверью. Зато внутри прятались три обещания Элинора. Не три победы, заметьте. Всего три возможности вовремя убраться. За две недели я заметно поумнел и научился ценить именно такие возможности.

Элисия стояла лицом к темноте. Из-под зеленого капюшона выбилась рыжая прядь. Я хотел убрать ее, но девушка сама заправила волосы и плотнее натянула ткань.

— Что-нибудь узнаешь?

— Нет. Я не была у подъемника.

— Значит, идем по рассказу Тарвена. До скобы, потом по корню налево. Если скоба не ушла гулять.

Скоба обнаружилась на своем месте. Толстое железо было вбито в корень чуть выше моей головы. Я потянул его вниз, повис на руках, потом повис еще раз. Железо выдержало.

Крюк лег за скобу с тихим стуком. Веревку я пропустил между ее дужками и затянул узел. Ходовой конец оставил длинным. Элисии показал, где держать петлю, и попросил не наматывать ее на кисть.

— Я помню, — сказала она.

— Отлично. Будешь напоминать мне, если забуду.

Я шагнул за ограждение.

Сразу выяснилось, что темнота вовсе не пустая. В ней имелись корни, обломки перил и какая-то мерзкая мокрая дрянь, которую я обнаружил коленом. Корень уходил влево пологой дугой, но стоять на нем прямо было невозможно. Пришлось опуститься на четвереньки. Еще шаг, и свет фонаря перестал доставать до рук.

Рук я уже не видел, зато занозу под ногтем чувствовал прекрасно.

— Здесь можно, — тихо сказал я. — Иди следом. Колени ниже, не выпрямляйся.

Элисия придвинулась к краю и замерла.

— Там совсем не видно.

— Мне тоже. Разве это не прекрасное доказательство равноправия?

Она не ответила. Я потрогал кору слева, нашел утолщение и положил ее ладонь на него. Девушка осторожно опустилась на колени. Веревка натянулась между нами, затем ослабла.

Мы поползли.

Первый отрезок оказался терпимым. Под ногами был настоящий толстый корень, над головой — второй, за который можно держаться. Я проверял путь пальцами, Элисия ползла следом, не отставая больше чем на шаг. За поворотом свет остался позади окончательно.

Тут я обнаружил одно замечательное свойство Вечнотени. В тишине слышно все. Как плащ трется о кору. Как скрипит кожаный ремешок. Как я дышу, хотя вообще-то давно умею делать это без лишнего шума. Проклятые две недели занятий приучили мое тело к воздуху в огромных количествах. Не мог Воллур научить меня обходиться без него?

В стороне что-то сухо щелкнуло.

Я остановился. Элисия тут же врезалась лбом мне в плечо.

— Что? — прошептала она.

Я поднял руку, вспомнил, что ее не видно, и нашел пальцы девушки.

Щелчок повторился. Потом еще один, чуть дальше. Я прислушался. Наверху скрипел металл, под нами потрескивала древесина. Гигантское дерево жило, двигалось, терпело на себе города и двух идиотов. Наверняка оно имело право иногда пощелкать.

Мы двинулись дальше.

Корень разветвился. Левая часть шла вверх, правая почти горизонтально. На правой я нашел квадратное углубление от старой скобы, а еще через ладонь — остаток самой скобы. Тарвен говорил об этом месте. Нужно было взять вверх, пока под пальцами не появится гладкая полоса.

— Куда теперь? — спросила Элисия.

— Наверх.

— Ты уверен?

— Нет. Но это направление уже оплачено.

Подъем стал круче. Я вернулся к станционной скобе, освободил узел и снял крюк. Затем нашел подходящий выступ и закрепил веревку выше. Узел проверял вслепую, несколько раз дернув его всем весом. Элисия ждала внизу, прижавшись к развилке. Когда я вернулся за ней, девушка протянула мне руку без напоминания.

— Медленно. Здесь узко.

— Я заметила.

— А ты цепкая. Скоро сможешь работать у меня помощницей.

— После оплаты трех тысяч ты, кажется, собирался отдыхать.

— Для помощницы это идеальное устройство дела.

Она коротко выдохнула. Кажется, даже засмеялась. Звук был живой, настоящий, и я немедленно решил, что говорить иногда полезно. Потом рукав зацепился за сучок, и мое следующее высказывание принесло гораздо меньше пользы.

На гладкой полосе коры мы смогли немного выпрямиться. Я снял крюк с выступа и собрал веревку. Тут проходили люди: поверхность была истерта, на стыке двух корней сохранился деревянный настил. Три доски, одна целая, две с щелями. За настилом угадывался прямой темный провал. Я протянул ногу, нащупал край следующей доски и присел.

Запах тоже изменился. От сырой коры несло грибами. Теперь добавилось что-то сухое, пыльное, словно мы подошли к давно закрытому дому. Я коснулся стены. Камень. Настоящий камень наверху дерева! Сколько же пришлось бы содрать с гостей за ущерб, если устроить здесь таверну?

— Здесь была кладка? — спросил я.

Элисия провела рукой по стене.

— Похоже на служебную опору. Они ставят такие под галереями.

— Кто они?

— Те, кто строит. Ланиэль, я не знаю их поименно.

Резонно. Я тоже не знаю всех, кого собираюсь обокрасть. И ничего, взаимопонимание обычно находится.

В стене нашлась старая трубка с остатком цепи. Рядом я нащупал две прямые насечки и одну косую.

— Элисия, посмотри... то есть потрогай.

Она придвинулась ко мне. Пальцы ее прошли по бороздкам и остановились.

— Здесь обозначали ответвление. Три черты — переход. Если четвертая выше, он ведет наверх.

— А ты откуда знаешь?

— Видела в галерее.

— Перед тем, как совершенно случайно провалиться?

Девушка убрала руку.

— Да.

Сказано было тихо, но спорить она собиралась. Я узнал этот тон. На нижних ветвях такая беседа обычно кончалась либо взаимными оскорблениями, либо тем, что приходилось бежать. Здесь бежать пока было некуда, поэтому я благоразумно промолчал.

Я оглянулся. Позади проступало слабое серое пятно. Станционный фонарь? Нет, фонарь остался гораздо ниже и правее. Может быть, прореха между ветвями. В темноте легко ошибиться, а я особенно не люблю ошибки, после которых у тебя появляется отличный вид на собственную могилу.

— Стой здесь, — попросил я. — Пощупаю дальше.

— Не уходи далеко.

— За такую плату я вообще намерен ходить только рядом.

Я сделал два шага по доске, нашел перила, и тут из черноты впереди раздался голос:

— Ланиэль, милый, куда же ты полез?

Я замер.

Калиция.

По крайней мере, голос был ее. Именно так она произносила «милый», когда собиралась заставить меня раскошелиться. Даже легкая насмешка в последнем слове была на месте.

— Калиция? — вырвалось у меня.

Элисия мгновенно ухватилась за мой ремень.

— Она внизу, — прошептала девушка.

— Я знаю.

Но знакомому голосу я все равно успел обрадоваться. В этой мерзости очень хотелось, чтобы это и правда была Калиция.

— Ты забыл кое-что, — сказал голос. — Обернись.

Шорох послышался справа.

Я не обернулся. Медленно повернул только голову. Там, на краю серого пятна, стояла фигура. Стройная, с длинными волосами и рукой на бедре. Калиция всегда умела делать так, чтобы эта рука выглядела совершенно безобидной.

Теперь я смотрел на нее и пытался понять, что не так.

Слишком далеко. Слишком ровно. Настил заканчивался перед фигурой, но ноги продолжали стоять на одной высоте. Мою знакомую наверняка не смутило бы отсутствие досок. Однако даже она при этом ухватилась бы за что-нибудь.

— Ты что-то забыл? — тихо спросила Элисия.

— Нет. Ничего.

— Ланиэль, — позвала фигура, — ну перестань. Ты же не будешь держать даму в ожидании?

Слова были ласковые, но после них не последовало ни смешка, ни вдоха. Голос просто оборвался. А волосы не шевелились, хотя мой плащ неприятно тянуло влево. Дунул ветерок. Фигура не заметила.

Моя рука медленно поползла к рукояти катаны.

— Ты ведь была у нижней станции, — сказал я. — Как поднялась?

— Иди сюда.

— Сначала ответь.

Фигура сделала шаг. Я не услышал доски. Вообще не услышал ничего.

— Иди сюда, — повторила она тем же голосом.

Вдохнуть хотелось страшно. Я вдохнул. Потом еще раз. Сердце стучало так, что в таверне меня, наверное, уже могли бы услышать. Воображение наконец поставило знакомое лицо туда, где ему полагалось быть: далеко внизу, возле ворота.

А это была не Калиция.

— Назад, — сказал я Элисии. — До стены. Медленно.

Силуэт качнулся. Рука на бедре исчезла первой. Просто втянулась внутрь, словно рисунок смазали мокрой тряпкой. По бокам фигуры протянулись две полосы, верхняя часть распухла, волосы стали длиннее и превратились в струящиеся лохмотья.

Я не стал дожидаться, пока создание закончит приводить себя в порядок. Вынул катану. Клинок зеленовато блеснул, выхватив из темноты край настила и белые пальцы Элисии.

Да, пальцы у нее были белые и обычно. Но сейчас и мои, подозреваю, недалеко от них ушли.

В свете меча у демона не оказалось лица. Там, где оно должно было находиться, дрожала гладкая чернота. Тело будто продолжалось внизу между досками. Ветви за ним исчезли. Он был тенью, закрывшей другие тени, и теперь эта дрянь тянулась ко мне.

Я попятился. Пятка попала в щель. Ругаясь вполголоса, я дернул ногу и удержался. Не хватало еще проиграть первый бой собственным сапогам.

— Ланиэль! — голос Элисии ударил мне в ухо.

Демон уже был рядом.

Он двигался совсем иначе, чем Воллур. Не кружил, не замахивался, не переносил вес. Его середина оставалась на месте, а края вытягивались навстречу. Я понятия не имел, куда направлять удар. Прямо в голову? В туловище? Может, нужно вежливо спросить?

Вытянутая полоса прошла по перилам. На железе немедленно выступила влага. Я почувствовал холод сквозь рукав.

Тут тело все-таки вспомнило занятия. Я отвел клинок, не пытаясь красиво размахнуться, и рубанул туда, где чернота пересекала край настила.

Зеленая полоска на лезвии вспыхнула.

Что-то лопнуло с сухим треском. Демона дернуло вверх. Черная масса на мгновение оторвалась от досок и разошлась клочьями. В зеленом отсвете я разглядел старую трубку на стене. Элисия уже прижалась к камню слева от меня.

Ни крика, ни крови. Получилось ли у меня хоть что-нибудь?

— Беги! — рявкнул я.

Элисия схватила мою свободную руку и потянула влево. Я вспомнил, что на самом деле командовать собирался я, но поправлять ее не стал. Особенно потому, что она оказалась права: у стены был проход, который я в волнении пропустил.

Мы протиснулись между камнем и корнем. Сразу за щелью я сунул катану в ножны, иначе длинный клинок отрезал бы Элисии плащ или мне что-нибудь более ценное. Перенес ножны на спину, защелкнул крепление и полез вверх. Пальцы скользили по влажной коре. За спиной девушка тяжело дышала. Я дышал еще тяжелее, но это была дополнительная работа проводника, а вовсе не страх.

Из щели донеслось:

— Ланиэль, милый.

Теперь знакомый голос мне совершенно не нравился.

— Не отвечай, — сказал я.

— Я и не собиралась.

— Я себе.

Я добрался до развилки, закрепил веревку и вытянул Элисию за поясную петлю. Она помогала ногами, цеплялась за выступы, один раз колено соскользнуло, и девушка больно стукнулась о корень. Но поднялась. Я снял крюк, протянул конец между ветвями и снова зацепил выше.

Темнота внизу шевелилась. Мне очень хотелось назвать это обычным ветром. Увы, обычный ветер не просит тебя подойти голосом красивой официантки.

Мы пересекли толстую ветвь, потом перевалили через бугор коры. Катана стукнула ножнами о дерево. Стук показался невероятно громким. Я прижал оружие локтем и замер, слушая.

— Две, — прошептал я.

— Что?

— Осталось две попытки. Если Элинор не соврал.

Элисия сжала мою ладонь.

— Он помог.

— Угу. Теперь бы еще мы себе помогли.

Голос остался позади. Ни длинных рук, ни холодного прикосновения я больше не чувствовал. Однако отсюда не следовало, что Страж решил уступить нам дорогу.

На следующем участке ветвь стала тоньше моего бедра. В темноте она казалась еще тоньше. Ноги хотелось поставить пошире, а ставить их было некуда. Я опустился на кору верхом и начал продвигаться, удерживая веревку впереди. Элисия остановилась на развилке.

— Только не смотри вниз, — сказал я.

— Там и так ничего не видно.

— Прекрасно. Вот и воспользуйся этим преимуществом.

Я достиг изгиба, где ветвь упиралась в стену, нащупал железную петлю и зацепил крюк. Вокруг оказались следы старого перехода: проржавевшие гвозди, остаток поперечной доски, обрывок каната. Из всех перечисленных вещей доверия заслуживал лишь мой собственный крюк. Его я и выбрал.

Вернулся на два шага и протянул Элисии руку. Девушка медленно скользила по ветви. Под ней та пружинила, и меня это совершенно не радовало. Один раз зеленый плащ съехал вниз. Я схватил ткань, сунул ей под пояс и потребовал не вертеться.

— Я не верчусь.

— Зато ветка качается. Держись за меня.

Она вцепилась в мою ладонь так крепко, что захотелось пожаловаться. Но я глянул на ее лицо. Вернее, на бледное пятно, которым лицо угадывалось во мраке, и мне сразу перехотелось жаловаться.

— Еще немного. Здесь опора.

Элисия дотянулась до железной петли и повисла на ней обеими руками. Я помог ей перейти на широкое основание, а потом перебрался сам. Мы некоторое время сидели плечом к плечу. Мое сердце все еще пыталось пробежать оставшийся маршрут без меня.

Я снял крюк с железной петли и собрал веревку: оба уже добрались до широкого основания.

В стене нашлась дверь.

Я обнаружил ее плечом, когда поднялся слишком резко. Дверь даже не дрогнула. Наоборот, плечо дрогнуло за нее. Я обиделся, полез руками по дереву и нащупал ручку. Рядом была массивная металлическая пластина, ниже — замочная щель.

— Дверь, — сообщил я.

— Она закрыта?

Я осторожно потянул ручку.

— Конечно. Приличные двери всегда закрыты перед приличными ворами.

Слева от створки обнаружилось небольшое отверстие с решеткой. Я подсунул пальцы, попробовал поднять. Решетка сидела крепко. А вот сама створка слегка качалась на петлях. Может, просто распухла от сырости? Я надавил плечом, стараясь не повторить предыдущее знакомство слишком усердно.

Дерево скрипнуло. Снизу посыпалась труха. Я нашел место, где край упирался в вздутую раму, поддел одним кинжалом и отжал на толщину лезвия. Потом еще. Мы оба нажали, и дверь наконец подалась.

Внутри запахло пылью, старым маслом и мышиным жильем. Я немедленно решил, что это самые прекрасные запахи в моей жизни.

— Заходи.

Элисия скользнула мимо меня. Я шагнул следом и прижал створку обратно. Внутренняя задвижка висела на одном креплении. Я приподнял ее, направил конец в паз и усадил на место. Дверь пока держалась, и я старался не думать, как долго она выдержит.

В темноте девушка споткнулась обо что-то и тихо ахнула.

— Стой, — сказал я. — Не хватало мне спасать тебя еще и от мебели.

В сумке нашлось огниво. Я опустился на колени, высек искру и на секунду осветил пол. Пусто, если не считать перевернутой скамьи. Следующая искра показала нишу в стене. В ней лежала глиняная лампа. Я ощупал фитиль, понюхал внутренность и обнаружил немного густого масла на дне.

Фитиль долго не загорался. Я уже приготовился обругать лампу, но наконец появилась маленькая желтая дрожь. Комнатка выступила из темноты.

Скамья. Стол. Два ржавых крюка, на одном висели остатки ремня. На стене — выцветшая схема, вся нижняя половина которой отстала от камня. В дальнем углу теснился сундук без крышки. Когда-то тут сидели караульные. Теперь, похоже, только те, кого забыли предупредить о выселении.

Я поставил лампу на стол, поднял скамью и подвинул ее к стене. Затем снял ножны со спины и достал катану. У основания клинка один из трех знаков погас, два еще светились. Элинор не обманул. Я осмотрел лезвие, убедился, что ни трещин, ни черной дряни на нем не осталось, и убрал обратно.

Элисия сидела на краю скамьи. Зеленый плащ был в грязи, на ладони краснела ссадина. Она смотрела на собственные пальцы, медленно разгибая их.

— Покажи колено, — попросил я.

— Оно целое.

— Я рад. Но хотелось бы увидеть доказательство.

Девушка отогнула ткань. Небольшой синяк, ссадина. Ничего такого, ради чего пришлось бы отказаться от трех тысяч. Я дал ей глоток воды и сам сделал второй. Потом сел. Скамья скрипнула, и мы оба вздрогнули.

— Хорошая скамья, — сказал я. — Настоящая. У нее хотя бы голос собственный.

Элисия посмотрела на дверь.

— Думаешь, он ушел?

— Думаю, дверь пока закрыта. На сегодня это уже выдающееся достижение.

Из-за створки не доносилось ни стука, ни ласковых приглашений. Я не собирался проверять, отчего наш новый знакомый стал таким молчаливым. Может, застеснялся. Я тоже бы застеснялся после попытки притвориться Калицией и полного отсутствия бедер.

Девушка поднялась и подошла к схеме.

— Здесь те же отметки.

Она осторожно приподняла отставший край. На камне под ним виднелась четверка насечек: три короткие и одна длинная, выше остальных.

— Переход наверх? — спросил я.

— Да. Но на схеме его нет. Видишь, линия уходит сюда, за стену.

— Стену я вижу. Через нее ты случайно не умеешь проходить?

— Нет.

— Жаль. В моем деле такое умение очень пригодилось бы.

Я подошел ближе. Под рисунком были выцарапаны еще две черты и маленький прямоугольник. Элисия провела пальцем по ним, потом по воздуху, словно сравнивала с чем-то, оставшимся в памяти.

— Я видела похожие знаки в служебной галерее, — сказала она. — До падения. Они были возле двери.

— Ты в той галерее долго гуляла?

Девушка не сразу ответила.

— Достаточно, чтобы запомнить.

М-да. За три тысячи золотых я приобрел очаровательный набор незаконченных ответов. Еще немного, и захочется спросить скидку за содержание.

Но сейчас девушка смотрела на насечки очень внимательно. Не изображала уверенность, как это часто делал я, а действительно пыталась найти знакомый порядок. Я отступил и дал ей место.

Сам осмотрел дальнюю стену. За сундуком пряталась вторая дверь, узкая, почти незаметная под осыпавшейся штукатуркой. Тут уже имелся настоящий замок. Я коснулся щели, протер ее пальцем и почувствовал мелкую металлическую стружку. Механизм был закрыт недавно или просто сохранился лучше, чем все остальное.

Открывать его в полной темноте я не собирался. Лампа едва горела. Нужно было дать глазам привыкнуть, а рукам перестать дрожать. Впрочем, руки вовсе не дрожали. Это скамья время от времени сообщала им свое волнение.

Я переставил лампу на пол и подсунул перевернутый стол под ручку наружной двери. Теперь, если наш знакомый решит зайти, ему придется сначала заняться перестановкой мебели. В «Дохлой Крысе» за такое берут втрое. Очень хотелось, чтобы Воллур сейчас оказался здесь и выставил счет лично.

Потом я снова сел рядом с Элисией.

— Немного посидим, — сказал я. — Ветер сверху тянет суше. Скоро, наверное, утро.

— Наверху уже светает, — отозвалась она. — Если мы поднялись тогда, когда говорил Тарвен.

Я взглянул на темную щель под дверью. Ни единой полоски света.

Солнце поднималось где-то совсем близко. Я мечтал о нем едва ли не всю жизнь. А теперь сидел в старой караулке, держал коленями холодные ножны и радовался, что дверь еще не заговорила.

Ладно. Сначала откроем вторую. Потом разберемся, сколько неприятностей помещается между мной и рассветом.

Глава 8. Дверь для приличных людей

Замок на внутренней двери оказался приличным. Очень приличным. Такие обычно ставят люди, которым есть что прятать, а потом годами не открывают, чтобы окружающие лучше чувствовали их богатство.

Я опустился перед ним на колени. Лампа стояла на полу слева, Элисия заслоняла ее ладонью от сквозняка. Старая караулка уютнее от этого не стала, но я хотя бы видел замочную щель. Уже неплохо. Последние полчаса мир щедро выдавал мне поводы ценить скромные удобства.

— Можешь открыть? — спросила девушка.

— Нет, просто люблю сидеть перед дверями. Это успокаивает.

Она посмотрела на меня. Я продолжил осмотр.

Пластина вокруг щели была исцарапана. Края блестели, хотя все остальное давно потемнело. Кто-то пользовался этой дверью. Может быть, раз в год. Может, совсем недавно. Установить хотелось, но с отпечатками чужих пальцев на металле я разговаривать еще не научился.

Из сапога я достал тонкую проволоку. Не какую-нибудь чудесную отмычку, открывающую все двери на свете. Обыкновенную, которую после трех удачных дел приходится править, а после неудачного — вытаскивать из механизма вместе со своей репутацией.

Здесь было два упора. Первый подался сразу. Второй не двигался.

Я вынул проволоку, разогнул конец и попробовал еще раз. В глубине что-то щелкнуло. Ручка осталась неподвижной.

— Сейчас, — сказал я.

— Я не тороплю.

— Отлично. Только не смотри так. У меня от этого руки хуже работают.

На третьей попытке выяснилось, что второй упор вовсе не заклинило. Он был ложным. Мастер, делавший эту дрянь, явно плохо отзывался о ворах и имел слишком много свободного времени. Я отложил проволоку, взял плоскую полоску из своего набора и заглянул в щель под другим углом.

Пыль на полу перед порогом лежала неровно. Две тонкие дорожки уходили под дверь, словно ее двигали не внутрь, а вбок. При этом петли имелись. Очень хотелось познакомиться с мастером и подробно объяснить ему свое отношение к этим шуточкам.

— Подержи свет выше.

Элисия подняла лампу. Внутри щели проступил маленький металлический зубец. Я надавил на него, услышал стук сверху и вдруг понял, что запирали не саму дверь, а засов, проходивший через створку в стену.

— Ага, — сказал я довольно.

— Открыл?

— Пока познакомился.

Полоска вошла глубже. Я прижал зубец, второй рукой повернул ручку и почувствовал, как тяжелый механизм сдвинулся. Дверь осела. Из щели потянуло холодным воздухом.

Я осторожно отвел створку. Она качнулась на петлях, а за ней показалась еще одна решетка, уходящая в паз в стене. От нее-то и оставались дорожки в пыли. Два затвора на одном проходе. Надеюсь, там действительно лежат сокровища, а не швабры.

Элисия подошла к раме.

— Вот, — сказала она и указала на маленькие насечки. — Три и черта. Это тот же переход.

— Ты говорила, он ведет наверх.

— Он должен вести в галерею. А она уже идет наверх.

— Замечательно. Моя любимая разновидность прямой дороги.

Решетка сдвигалась туго. Я попробовал тянуть, затем вспомнил, что приличные двери предпочитают, чтобы их толкали. Она ушла в стену почти беззвучно. Я не стал сообщать девушке, сколько сил только что потратил не в ту сторону.

За порогом был коридор.

Узкий, каменный, с низким сводом. Пол круто поднимался, потом уходил за угол. На стенах лежали толстые корни. Местами их стягивали железные полосы, вбитые в кладку. Пространство выглядело так, будто дерево пыталось проглотить дом, а дом не соглашался из последних сил.

Я забрал у Элисии лампу и выставил ее вперед. Пламя вытянулось, задрожало и чуть не погасло. Пришлось прикрыть его плащом.

— Подожди здесь.

— Ты пойдешь один?

— Два шага. Для разведки это очень скромный подвиг.

Я прошел до поворота, присел и прислушался. Где-то впереди тихо позвякивало железо. Не так, как на подъемнике. Коротко, через ровные промежутки. Других звуков не было.

На полу виднелся след. Прямой, с двумя маленькими черточками возле края. Подошва, думаю. Хотя после знакомства с тенью, умеющей ласково приглашать в гости, я уже не собирался давать на этом месте клятв.

Вернувшись, я позвал Элисию за собой. Наружную дверь караулки оставили подпертою столом, внутреннюю прикрыли, но не защелкнули. Мне очень не хотелось снова заниматься замком, если придется возвращаться бегом.

В коридоре можно было стоять прямо. Неудобный ремень катаны перестал цепляться за все подряд, а веревку я наконец собрал в короткие петли. В этом было что-то оскорбительное: устроившийся здесь путь явно ожидал, что его посетители умеют ходить, как обычные эльфы. Мои обычные эльфы обычно лазали по стенам.

Ступени начинались за поворотом. Всего семь, вытертых посредине. Я потрогал первую носком. Она не провалилась. Вторая выдержала вес. На третьей лежала узкая металлическая полоска.

Я перешагнул ее и остановил Элисию.

— На нее не наступай.

— Ловушка?

— Не знаю. Но мне не нравится, когда железо лежит поперек лестницы и ждет меня.

Девушка нагнулась.

— Это накладка. Под ней стык.

— Откуда знаешь?

— У нас такие ставят на лестницах. Чтобы край не крошился.

Я посмотрел на нее, потом на железо. Край первой ступени действительно был сколот, на третьей сохранился ровным. Что ж, бывают в жизни накладки, которые означают всего лишь накладки.

— Все равно перешагни, — решил я. — Тренировка осторожности.

Элисия так посмотрела на меня, что я отвернулся первым. Отказаться от собственных мудрых распоряжений перед заказчицей было бы слишком большой потерей. Хотя, если разобраться, три тысячи позволяют и такую роскошь.

За лестницей коридор расширялся. Слева шли три закрытые ниши, справа — короткая дверь, до которой Элисия немедленно дотянулась рукой.

— Сюда не надо.

— А что там?

— Выход на ограждение галереи. Тупик, если оно целое.

Она говорила уверенно. Уже не «похоже», не «я видела такие знаки». Я остановился.

— Ты здесь была?

Элисия застыла с рукой на ручке.

— В похожем месте.

— Все эти места тоже случайно нашлись по дороге к дырке?

— Ланиэль, нам нужно идти.

— Вот именно. И мне хотелось бы понимать куда.

Я поставил лампу в нишу. Пламя чуть выровнялось, и девушка выглядела усталой, бледной и совершенно не похожей на опытную лгунью, обведшую меня вокруг пальца. А это, кстати, ничего не доказывало. Сам я после двух дней в камере тоже выгляжу вполне невинным. Особенно если сперва выспаться.

— Ты обещала вспомнить место, где упала, — сказал я. — Сейчас ты знаешь, какая дверь ведет к ограждению. Может быть, за следующей выяснится, что у тебя тут собственный домик?

— Домика нет.

— Уже утешение. Я бы расстроился, если бы моя лачуга оказалась хуже второй твоей спальни.

Элисия опустила глаза, затем подняла их снова.

— Я искала служебный проход.

Я помолчал. Слова были простые, а пересчитать после них собственную удачливость хотелось заново.

— До того, как упала?

— Да.

— Значит, не вышла прогуляться и не наступила на особенно негостеприимный пол?

— Пол действительно провалился.

— Верю. Вопрос, зачем ты туда полезла.

Девушка сжала край плаща. На руке все еще краснела ссадина.

— Я не хотела идти обычной дорогой.

— Это я понял. Меня обычная дорога тоже привела бы к стражникам. Только я об этом обычно рассказываю тому, кто держит второй конец моей веревки.

— Ты рассказывал Калиции про все свои дела?

Вот же... Ни с того ни с сего поставила мне подножку чужим именем. Хорошо хоть пол здесь настоящий.

— Калиция не платила мне за свою безопасность.

— Я еще тоже не платила.

— Именно поэтому я сейчас особенно внимательно слушаю.

Она отвернулась к стене. Я выждал. Вдалеке продолжало позвякивать железо. Каждый звон напоминал, что у нас вообще-то нет уютного стола для семейной перебранки.

— В той галерее были старые отметки, — наконец сказала девушка. — Я думала, по ним можно пройти незаметно. Там, где проходило ограждение, пол был поврежден. Я не увидела этого сразу.

— А Стражи?

Она медленно покачала головой.

— Я не могу объяснить тебе, как оказалась внизу. Не так, чтобы ты поверил. Я сама не все понимаю.

Очень удобная фраза. Воры называют такую фразу «не я». Маги, вероятно, «недостаточная изученность вопроса». Однако я вспомнил ее лицо, когда тень заговорила голосом Калиции. В тот момент Элисия явно не собиралась беседовать со старым знакомым.

— Хорошо, — сказал я. — Пока вопрос другой. Ты знала, что этот проход здесь?

— Я надеялась. Караульную комнату не помнила. Знаки похожие, но место другое. Я спускалась с верхней стороны.

— И ты можешь снова выбрать не ту дверь?

— Могу.

Вот этот ответ понравился мне больше остальных. Не потому, что я любил ошибаться вместе с красивыми девушками. Просто после него стало понятно, сколько уверенности имело смысл занимать у Элисии.

— Тогда так. Вспомнила что-нибудь — говоришь до того, как я полезу. Не после. И не через неделю, когда Воллур будет решать, какую часть меня хоронить.

Девушка кивнула.

— Ладно.

— А я не делаю вид, что знаю все служебные лестницы Верхнего города. Даже ради твоего удовольствия.

— Я этого и не ожидала.

Небольшая неприятность: в ее голосе опять появилась насмешка. Наверно, можно было считать это признаком выздоровления.

Я забрал лампу из ниши, и мы пошли дальше.

У поворота Элисия действительно остановила меня заранее. На стене, выше обычных отметок, виднелись две круглые вмятины.

— Тут не проход, а лестничная шахта. Если знак сохранился целиком.

Я поднял лампу. Ниже двух кружков была длинная царапина. Она уходила вправо, за слой извести.

— Сохранился?

— Не уверена.

— Превосходно. Теперь разговор похож на честный.

Сквозняк тянул из правого ответвления. Мы свернули туда и через несколько шагов увидели лестницу, висящую над темным провалом. Три железные ступени оставались на месте. Дальше обрывались. На дне что-то поблескивало, но наклоняться достаточно низко я не захотел.

Выбор стал гораздо яснее. Мы повернули обратно, и я мелким острием проволоки процарапал на пыльной стене стрелку. Не красивую. Зато не такую загадочную, как эти местные служебные произведения искусства.

Элисия посмотрела на нее.

— Если кто-то придет, увидит, куда мы ушли.

— Если захочет, он и так увидит следы. А вот я на обратной дороге могу их не увидеть. У меня образование скромнее.

Девушка ничего не сказала. За ней уже не тянулась прежняя обида. Она смотрела по сторонам, замечала знакомые знаки, иногда просила поднять лампу. И пусть я был несколько зол, от такой помощи отказываться было бы глупо.

В следующей нише обнаружился деревянный шкаф. Дверца висела косо, внутри лежали два обломка ручек и свернутый кожаный фартук, твердый от времени. Я проверил за полкой. Ни денег, ни драгоценностей. Увы, с хорошими намерениями я все еще не подружился настолько, чтобы перестать осматривать чужие шкафы.

Элисия откуда-то вытащила длинную железную дужку.

— Это петля для колпака, — сказала она. — Можно прикрыть огонь сверху.

Мы надели ее на лампу и повесили над пламенем старую жестяную крышку. Гораздо удобнее, чем держать ладонь в тепле, а все остальное — в холодной неизвестности. Никакого волшебства, заметьте. Гениальное устройство придумали те, кто умел пользоваться шваброй и лампой одновременно.

Звон впереди стал отчетливее.

Коридор вел к широкой развилке. В середине пола проходила темная щель. За ней виднелся проем, в котором что-то слабо светилось, словно натянутые в воздухе мокрые нити. Я остановился раньше, чем дошел до края.

На боковой стене стояла рама из белого металла. Она была согнута, а нижний конец исчезал в щели. Тонкий трос шел от рамы к барабану под потолком. Барабан поворачивался рывками. При каждом рывке где-то внутри стучал зубец, и проем сдвигался.

Светящиеся нити делались то шире, то уже.

Я посмотрел на Элисию. Она уже стояла рядом и очень осторожно разглядывала раму.

— Защитная сеть, — сказала девушка.

— Такая, которая поддерживает город?

— Часть ограждения. Там должны быть проходы для ремонта. Только... это не должно так двигаться.

Еще один звон. Левая половина проема сошла почти до стены. Между нитями на мгновение осталось место шириной с мою руку. Потом проход медленно раздвинулся обратно.

Нет, это определенно не нравилось.

— Может, перепрыгнуть? — спросила Элисия, глядя на щель в полу.

— Щель — пожалуйста. А вот эту пакость я бы сперва попросил постоять смирно.

На полу рядом лежал каменный обломок. Я пнул его носком, поднял и бросил в проем. Камень попал между двумя нитями. В воздухе вспыхнул тонкий белый рисунок. Обломок упал по ту сторону уже двумя кусками.

Элисия отступила.

Я тоже отступил, но исключительно ради того, чтобы не теснить прекрасную даму. Защитная сеть щелкнула, проем сошелся и снова раздвинулся. Ни дым, ни меч, ни красивая речь этому устройству, думаю, не понравились бы.

— Не прыгаем, — объявил я.

— Я поняла.

— Просто на случай, если тебе хочется спорить.

Я поставил лампу на каменный выступ и рассмотрел трос. Он был перекручен. Одна из металлических жил порвалась и при каждом движении задевала зубцы барабана. Тот срывался, дергал согнутую раму, а рама стягивала свечение поперек прохода. Я ничего не понимал в магии, но сломанные железки внизу ничем не отличались от сломанных железок наверху.

Хорошая новость: здесь имелось что чинить руками.

Плохая новость: моими.

До барабана можно было добраться по скобам на боковой стене. Я взялся за первую, повис, проверил вторую. Зацепил крюк выше, обвязал себя веревкой и сказал Элисии держать свободный конец, не тянуть без моего приказа.

— Если упаду, не стой подо мной.

— Очень любезно с твоей стороны.

— Я действительно умею быть обходительным. Редкое качество среди подрядчиков.

Лезть пришлось боком, потому что между стеной и рамой едва помещалась голова. Катана за спиной мешала. Я снял ее и подал девушке.

— Держи. Из ножен не вынимай.

Элисия прижала оружие к груди и отступила на полшага. Не попыталась нечаянно обнаружить в себе великий дар. И на том спасибо.

Я поднялся до барабана. С близкого расстояния он выглядел еще хуже. Проржавевшая ось качалась, трос местами блестел голым металлом. Из корпуса торчал маленький рычаг. На рычаге была выемка для фиксатора, но сам фиксатор валялся внизу разломанным.

Стоило мне прижать рычаг, как барабан перестал дергаться.

Проем застыл раскрытым.

— Держится? — шепнула Элисия.

— Пока я здесь.

— А дальше?

А дальше кому-то пришлось бы остаться вместо меня. Я перебрал глазами окружающие предметы. Деревянная щепка с пола не выдержит. Моя проволока слишком тонкая. Кинжал толще прорези. Да и оставлять добротный кинжал в чужом барабане было бы расточительством.

Метательные ножи были достаточно узкими.

Я достал один из ножен на плече, поднес к прорези и мысленно простился с ним. Хороший нож. Ровный, удобный, ни разу еще не успевший полететь в свое первое достойное будущее. Вместо этого ему предстояло служить гвоздем. В жизни у каждого бывают неприятные повороты.

Лезвие вошло между зубцом и корпусом. Я надавил на рукоять, загоняя лезвие глубже, отпустил рычаг и замер.

Барабан вздрогнул. На клинок лег вес. Металл едва слышно скрипнул.

— Не двигается, — сказала Элисия.

— Он еще думает.

Я выждал три удара собственного сердца. Потом еще три. Рычаг держался, проход оставался широким.

Я спустился к Элисии, забрал катану и подвесил ее за спину. Снял крюк со скобы, развязал веревку на поясе и посмотрел на узкую кромку вдоль щели в полу. Между рамой и стеной пройти можно было, если не очень гордиться объемом собственных плеч.

Я подал Элисии лампу и оставил ей один конец веревки, а с другим пошел первым, боком, скользя ладонью по стене. Свечение мерцало на расстоянии ладони от лица. Пахло горячим камнем. Или мне показалось. Прикоснуться для проверки я, разумеется, не захотел.

Добравшись до выхода, я закрепил веревку и повернулся к Элисии.

— Теперь ты. Плащ за пояс.

Элисия шагнула следом. На середине ее сапог соскользнул с узкой кромки. Девушка вцепилась в веревку, я подхватил за локоть и подтянул к стене. Она переставила ногу, прошла еще два шага и оказалась рядом. Я забрал у нее лампу, освободил веревку и стянул ее к себе.

За нашими спинами барабан снова щелкнул.

Я обернулся. Нож держался. Но рукоять чуть наклонилась, и между ней и металлом появилась блестящая полоска.

— Дальше, — сказал я.

Мы ушли от сети, не дожидаясь, когда устройство научится вынимать чужие ножи. Возвращаться за моим гвоздем теперь мог только очень глупый эльф. Я иногда бываю таким эльфом. Сегодня решил взять выходной.

За развилкой воздух стал теплее. Сверху тянуло светом. Сначала я счел его отражением сети, но вскоре показались обычные фонари, защищенные проволочными колпаками. Их теплый желтый цвет сразу внушил мне уважение. Красивые. Очень разумные. Можно было бы повесить такой у меня дома, если самому удастся туда вернуться.

Лампа почти догорела. Я прикрыл ее фитиль, поставил на пол у стены и оставил. С собой у меня хватало дорогого ненужного железа, еще и лампу носить не собирался. Впереди можно было различить коридор без нее.

Мы замедлили шаг.

На полу здесь лежала свежая пыль, а под одним из фонарей стояло ведро. Рядом с ведром прислонили щетку. Вот они, сокровища, надежно защищенные двумя затворами. Как же я недооценивал местное хозяйство!

Из-за следующего поворота донеслись голоса.

Я поднял руку, и Элисия остановилась. Говорили двое. По одному этому обстоятельству я испытал огромное облегчение: наш первый Страж говорил один. Разумеется, это была не самая надежная проверка.

— ...опять тянет снизу, — сказал кто-то. — Дверь проверь.

— Там с той недели рама ходит. Записали ведь.

— Записали, а теперь перед обходом полезут смотреть и с нас спросят.

— С кого? Я вчера наверху был.

— Да хоть на солнце. Ключи у тебя.

Прекрасный разговор. Почти родной. Служители порядка, как выяснилось, и над моей головой не любили заниматься чужими неприятностями.

Я выглянул из-за угла. Два Светлых стояли у боковой двери. Один был в короткой рабочей куртке, второй держал связку ключей. Ни копий, ни доспехов. Однако светлая кожа и аккуратные воротники ясно сообщали, где они привыкли ночевать.

Элисия за моей спиной втянула воздух.

— Знаешь их? — шепнул я.

— Нет.

— Тогда не знакомься пока.

Слева от работников был прямой ход к освещенной галерее. Справа — дверь с длинным рычагом, на котором висела табличка. Я присмотрелся. Буквы прочитать не смог, зато стрелку увидел прекрасно. Она указывала на маленькое изображение настила и перил.

Наружный переход.

Элисия выглянула, затем сразу спряталась.

— За правой дверью ремонтный мостик. Он идет под стеной.

— Это ты помнишь или угадала по картинке?

— Помню такие выходы. Не этот. Только мостик снаружи ограждения.

— А Стражи?

— В галерею их не пускает сеть. На мостике защиты нет.

Рабочий с ключами потянул боковую дверь. Изнутри донесся звон, очень похожий на тот, что издавал наш барабан. Они полезли проверять сеть.

Если пройти сейчас прямо, они увидят нас. Если остаться, тоже увидят, когда выйдут. За нами был один путь — туда, где нож размышлял над прочностью стали. Вдобавок возвращаться во Вечнотень без всякой пользы мне отчего-то совершенно не хотелось.

Я нащупал дымовую бомбу.

Здесь она имела смысл. Настоящий свет, настоящие глаза, настоящие эльфы, любящие дышать. Почти праздничное сочетание.

— Когда кину, идем вправо, — шепнул я. — Не бежишь раньше меня. Держишь плащ у лица. И постарайся не кричать, что нас спасает грязный желчный ублюдок.

Элисия уставилась на меня. Потом губы ее дернулись.

— Я постараюсь.

— Отлично. Профессиональный рост.

Рабочий с ключами нагнулся к порогу. Другой поднял фонарь ближе к его голове. Я выбрал место на полу чуть позади них и метнул бомбу.

Она ударилась о камень. Шипение вышло громким, почти нахальным. Дым немедленно распух под ногами работников.

— Что за... — начал один.

Второй кашлянул и отскочил, ударившись плечом о стену.

— Не трогай! Назад!

Вот это распоряжение мне понравилось. Я поддержал его своим примером, только немного изменил направление.

Мы проскользнули за поворот. Дым щипал глаза. Я прижал край плаща к лицу одной рукой, другой подхватил Элисию за пояс и довел до рычага. За спиной раздался звон ключей.

— Кто там? — кашлянул рабочий.

Я молчал. Какой смысл портить прекрасное первое впечатление?

Рычаг подался вниз. Дверь не открылась. Я дернул сильнее, почувствовал упор и сообразил, что на створке есть еще крючок. Элисия заметила его раньше меня, повернула и потянула ручку.

Дверь распахнулась наружу. В лицо ударил холодный воздух.

— Держи, — прошептала она.

Я удержал створку, пропустил девушку, шагнул следом и закрыл. Изнутри кто-то стукнул ладонью по дереву. Я прижал рычаг, нащупал наружную скобу и опустил ее. Это не защитило бы нас надолго. Но открывать нужно было уже с другой стороны.

Несколько мгновений мы стояли на узкой площадке, держась за перила и слушая, как кашляют за дверью. Осталась одна дымовая бомба. На последнюю удачную глупость. Метательных ножей — девять. Да, я люблю точные числа. Особенно когда они уменьшаются без обещанных трех тысяч золотых.

Потом я обернулся.

Площадка была частью деревянного мостика. Слева он упирался в стену, справа тянулся вдоль корней, а дальше делал поворот. Между нами и поворотом не хватало досок. Нескольких. А может, большей половины. Я не смог пересчитать, потому что за дырой опять начиналась густая Вечнотень.

Сверху стена изгибалась, и на ее краю дрожал свет. Не фонарь. Более ровный, бледный, понемногу крепнущий. Значит, настоящее утро действительно наступило. Но до настила этот свет почти не доходил. Фонари и защитная сеть остались за дверью, вместе с рабочими.

Элисия смотрела вперед.

— Вон, — сказала она.

Там, по другую сторону провала, в кладке виднелась узкая створка. К ней вел следующий отрезок мостика, закрепленный под самой стеной. До створки можно было дойти, если придумать, как сначала оказаться по другую сторону отсутствующей дороги.

Я осмотрел перила. Ближайшая стойка была целой. Следующая висела вниз, удерживаясь на одном ржавом креплении.

За дверью загрохотали. Рабочие нашли рычаг.

— Ланиэль? — спросила Элисия.

— Сейчас, — отозвался я. — Решаю, насколько мне нравится богатая жизнь.

Очень нравилась. До сих пор.

Я снял веревку с плеча и стал распутывать петли.