Лампа и кот

Не все то золото...

Город еще спал в предрассветной дымке, туман медленно отступал к морю, а редкие горожане неспешно возвращались по домам. Кто шел с гулянки, кто с ночной смены –­­­­ все расслабленно-сонные, но фигура с тележкой сразу бросалась в глаза. Пыльная мешковина на дне, колеса скрипучие, лопата примотана поперек – а у ее хозяина воровато бегали глазки, и спина в рабочей робе сутулилась в отчаянной попытке скрыть рост. Кроме того, копатель шел навстречу запоздалым гулякам, прочь из города. Попадись ему стражник – непременно перетряс бы пустые мешки на предмет расчлененки.

Подозрительный тип свернул в Кирпичный переулок, стараясь держаться в тени и скрипеть старыми артритными колесами чуточку потише, как навстречу выползли цеховские. Судя по нетвердой походке, трудяги успели полирнуть окончание смены ячменным молодым пивком. Тип натянул косынку пониже. Безуспешно.

– Талам-пополам, Илзи! – это новое шутливое приветствие расстроило Илзис даже больше, чем проваленная попытка прошмыгнуть бочком. Помянешь Талагара всуе, читай, пропало – удачи весь день не видать! Она же просила здороваться нормально… – Куда спешишь с утра пораньше?

– Ли, Мэл, Расти… – она поставила тачку на подножку и по очереди жмякнула всем ладошки, мстительно сжимая посильнее. Последний так и вовсе крякнул, недовольно встряхивая свою. Раскисли совсем, после пива-то. – Да вот, надо бы за глиной сходить.

– А на работе что, закончилась?

Вполне ожидаемый вопрос. Но, в конце-то концов, она же ничего не нарушает, верно?

– Мне такая не пойдет. Белую поищу.

Рабочие присвистнули, Расти – с явным одобрением.

– С кирпича сразу на фарфор?.. А вазу слабо?.. Да ты не стесняйся, захаживай почаще – сухарей насушим, расскажем, с какой ноги в хату заходить…

– Да знаю я, что нельзя мне пока вазу, – отмахнулась Илзи. – Чашки и вазы – не делаю! Я ж так… по мелочи балуюсь. Свистульки там, бирюльки…

Впрочем, отделаться от бывших коллег по кирпичному цеху ей удалось не сразу:

– Мне, мне свистулек наделай!.. Трое обормотов, дай им Талагар здоровьичка…

– Вот уж твоя Шамси обрадуется – только от барабана избавилась…

– Возле Старого храма поищи – там ее поболее!

Илзис еле отделалась от парней, ругая себя, что никак не выучится врать. Конечно, те не упустили случая подтрунить над девчонкой, метящей аж в Мастера первой ступени. Только осененные милостью Талагара получали право работать с самыми тонкими изделиями, вершиной мастерства Гильдии Гончаров, – с фарфором. Она действительно не собиралась делать ничего крупнее солонки – непреложная заповедь Гильдии. Кроме того, правильный фарфор можно было обжечь только в Большой Альде – отдельно стоящей печи с такими огромными мехами, что в движение их могла привести лишь водяная мельница. Заготовки в ней прогревались до нужного соломенно-желтого окраса (от авт. выше 1100°), даже чугунки при таком жаре проседали и плавились, а древесная щепа загоралась в двух шагах от открытой дверцы, причем даже не касаясь открытого пламени (300°). В обычной-то печи без мехов даже простой горшок не запечь, сырой выйдет (300-400°). Тут поддувать надо, и трубу ладить повыше. Милостью мастера Олли ей дозволялось обжигать в Большой Альде мелкие поделки, но и все на этом. Залови кто ее с настоящей фарфоровой чашкой – мигом засунули бы… кхм, в шихту на допекание.

Ну да ничего. Последний чайничек из красной глины – дипломная работа – вышел у ней на загляденье, ни единой заусеницы, виноградная лоза с усиками кучерявилась словно живая, глазурь растеклась ровно, как по листочку роса… Словом, повышение – не за горами! И тогда… Илзи зажмурилась от предвкушения… Тогда она будет учиться мастерству талассарской вазы, трепетно любимой чинушами по всему свету. Многие дворцы, особняки и ратуши украшали их национальной гордостью – тонкостенной керамикой, столь изящной, что сквозь стенки видно было налитую воду.

Последний совет ей дали дельный – белая глина на старой половине острова действительно встречалась чаще. Да и вопросов никто не задавал лишних… И мел можно наколоть, и шпат. Песочка светлого накопать… Точного рецепта Илзис Нефет не знала, потому приходилось экспериментировать. Покойный батюшка наверняка ею бы гордился. Сам-то он всю жизнь «на горшках просидел», как выражалась мать, Мастером второй ступени, и о фарфоре даже не заикался.

Их центральный остров – Талассар – состоял из двух удивительно симметричных половинок, «словно слива переспелая», как говаривали поэты. Не-поэты выражались чуточку более приземленно. Город с тем же названием пер во все стороны, как тесто из кастрюльки, но исключительно на «новой половине». «Старая» же стояла в руинах – древний храм, развалины, пыль и … огромная карстовая воронка в самом центре прежней столицы.

Сейчас воронку заполняло озеро, с горы светлое круглое пятно с идеально ровными, словно обрубленными, краями явственно наводило на мысль о чирье. Что ж… В свое время их предкам не шибко свезло, ведь изначально строили они столицу на той части острова, что стояла пониже – поудобнее, и на известняке, из которого так приятно нарезать блоки для строительства. Говаривают, Талагар всемогущий, благодетель и хранитель, в милости своей явился с предупреждением во снах ко всем, кто худо-бедно владел магическим даром, так что и обвал, и дальнейшее переселение состоялось без жертв. В то, что совсем уж без жертв, Илзи верила слабо: даже когда все горит синим пламенем, всегда найдется какая-нибудь старушка, которая «я тут родилась – тут и помру». И обязательно с котом.

«Старый город» продолжал собирать свой скорбный урожай. Каждое лето нет-нет да и пропадал мальчишка, а то и с компанией, в бесчисленных переплетениях гротов и пещер. Вода действительно выносила старинные монетки, особенно после сезона дождей, но это, прямо скажем, того не стоило.

Илзи вовсе не собиралась искать старинный клад. Ее интересовала вполне конкретная пещера под нависшим холмом, по ту сторону от перешейка. Каменная насыпь появлялась только во время отлива, так что следовало торопиться. Ругая себя на чем свет стоит, Илзи толкала скрипящую тачку и в который раз клялась купить лодку. Еще стоило бы выучиться твердо сидеть на веслах. Течение вдоль острова гуляло нешуточное, одинокого гребца могло снести в океан.

Глина-то пойдет не всякая… Тут надо с умом выбирать. Вот набредешь, бывает, на правильный с виду пласт – а он трухлявый весь, мела слишком много. Да и вообще, белую – ее поди найди. Это рыжей везде полно, как чеснока за баней.

Но однажды Илзи свезло – в зарослях сумаха под холмом она нашла перспективные светлые полоски, а под козырьком, свисающим с обрыва, – скрытый вход в пещеру, где той самой, правильной глины, можно было накопать еще больше! С тех пор она утащила оттуда не один мешок и не два... Впрочем, большая часть глины все равно ушла в отходы – при переборе нужной дозировки минералов.

Пустотелые птички с дырочкой для насвистывания получились далеко не сразу. Масса капризничала: то оплывала, теряя форму, и напротив, выходила слишком плотная, трескалась при обжиге… Что было особенно обидно – ведь самую первую птичку мастер-самоучка сработала в узор из перышек, целый вечер просидев над ней с острым ножом-петлей. Потом настал черед солонок и перечниц, и крохотных тарелочек для аромамасел, и…

Вход в пещеру на сей раз как будто стал шире, словно дырку в зеленой обертке холма некто огромный расковырял пальцем. Илзи осторожно осмотрела стенки – но все куски, что попадали с них, состояли из той же глины, и лежали они кнаружи – словно выдавили их изнутри. Собственно, вот и ответ. Недавно лило с неделю, видимо, где-то выше по пещере накопилась вода да и пробила пробку, сметая далее все на своем пути. Кусты вон, аж примяло… Впрочем, оставшиеся стенки выглядели вполне благонадежно. Илзи потыкала по ним лопатой – порядок. Основная порода, камень пошел. Теперь она вполне могла войти в полный рост, и еще над головой оставалось.

Внутри пещера изменилась тоже – пол ее теперь покрывало крошево из сталактитов, доселе, видимо, мирно свисавших с потолка – туда свет факела не доставал. Не похоже на воду… Их бы наружу выхлестало, нет? А поверх ее заветной светло-зеленой жилки теперь навалило пустой породы, демоны бы ее драли!

Илзи, сколько хватало света факела, осмотрела заднюю часть грота – теперь там виднелись проходы и далее, но лезть без веревки и нормальной лампы, да еще и в одиночку, было бы верхом идиотизма. От стены как будто отвалился кусок, накрыв собой середину – к сожалению, с вожделенным пластом. Илзи безнадежно потыкала в серую груду лопатой.

– Еще и цельным куском, с-скотина такая! – бессильно выругалась она. – Хоть за киркой топай!

Может, стоило бы вернуться к тому местечку ближе к броду? Там, конечно, качество похуже, дольше сеять и мыть, зато и тащить ближе. И не надо бояться, что потолок вот вот-рухнет… Впрочем… Присмотревшись, Илзи разглядела фронт своих предыдущих раскопок. Из-под камня в самом дальнем углу пещеры, за осыпью, проглядывала светлая канавка. Стоило бы поддать лопатой, вот так… А потом рубануть еще, и…

Камень оказался вовсе не скучилищной пустой породой. В неровном свете факела обнажилась светло-желтая сияющая грань – скажем, как если бы карп плеснул золотой чешуей на солнышке. Илзи почувствовала, как сердце забилось под самым горлом… Золото! Она выкупит лавку! Разрешение на торговлю! И не жалкую тачку в неделю, а что уж там, телегу и никак не меньше!

Впрочем, за первой счастливой мыслью тут же пришли на ум уроки Мастера Олли по «рудам земным и подземным», и он даже показывал им «золото дураков» – кусочек пирита. Камень с лекции все ж таки увели, на что старый Мастер только повздыхал и просил вернуть в лоток с минералами – когда ювелир его не примет. А еще это могла быть самородная сера. Илзи нервно сглотнула и очень медленно отвела факел в сторону. Да, пожалуй, на золото совсем не похоже. Золото-то более тусклое, так сразу и не подумаешь, что оно: его Мастер показывал тоже. В руки ученикам, разумеется, не дал.

В затылке уже с пару минут свербело неприятное, но страшно знакомое чувство: однажды ей довелось побывать свидетельницей на ментальном допросе – следователь-маг, служитель Талагара, выуживал из памяти маленькой Илзи, кто мог увести со двора ее пропавшую подружку… Тогда все обошлось, та сбежала в гости к дальней родне в пригород, но Взывающие к Владыке с тех пор вызывали у Илзи безотчетный страх и чувство вины. «Больно им надо, читать мысли всех встречных-поперечных – никаких мозгов не хватит, – утешал Гэл, приятель детства и сосед. – Кроме того, так далеко не все умеют. Чего ты так трясешься? Много нагрешить успела? Включи лучше в голове песенку и думай о белых обезьянах. Пусть с тебя считают только это».

– Эм… Я ничего не нарушала и вообще уже ухожу! – на всякий случай возвысила голос Илзи и действительно начала напевать, выискивая факелом возможных магов. Она упустила из виду какой-то новый закон – о полном запрете на фарфоровые делишки? На нее устроили облаву и будут допрашивать магами-телепатами? Едва ли… Глупость какая. Слишком много чести для нее. Жаль будет просто так уходить. Вот если бы только подкопнуть чуток…

Громада над ней резко просела на пару саженей, растекаясь в стороны, камень сдвинулся, обнажая раскоп – но не могла же она двинуть лопатой настолько мощно? Потревоженный воздух прокатился над головой, обдув Илзи на прощание теплом с улицы, и вся глыба перегородила собой выход. Факел затрепетал, но через пару секунд разгорелся только ярче.

– «Кто ты естишь?» – голос в голове звучал глухо и свербяще, его хотелось вытрясти из уха, как случайно влезшего таракана.

Илзи догадалась перевести факел выше, и… умерла от ужаса еще раз. Может, есть вещи похуже обвала… Или лучше, это с какой стороны посмотреть. Долго мучиться не придется.

Однажды она уже видела такой взгляд: соседка волокла своего муженька, беспробудного пьяницу, «причащаться милостью Талагара». Ну, или попросту отмачивать горемыку в бочке с холодной водой после очередных обильных возлияний. Глаза в серой толще камня, янтарные, в кровавых прожилках, тупо смотрели вниз, изредка подергивая третьим веком.

– Кто… я? – выдавила Илзи. – Да никто, собственно. Вот, пришла накопать чуток…

– «Злата?» – к голосу примешалось смирение, как если бы его обладатель смертельно устал от грабителей. – «Да ты не бояше, искати, а я – смотрети…»

Впрочем, убирать задницу от прохода дракон не торопился. Илзис поспешно вспоминала, что ей приходилось слышать об этих тварях. В их существовании никто не сомневался, но видели такого в их краях… Да пожалуй что лет сто назад, и то случайные моряки. Драконы жили скрытно, старались держаться от людей подальше. Они бывали и умными, и непроходимо тупыми, и даже лишенными разума, как животные. Говорить только не умели, взывая к богам и высказывая свою волю сразу в голову собеседнику. Вроде бы овец воровали, а иногда – покупали, и ходили наемниками на древние войны. И разумеется, куда ж без баек про золото, загадки, девственниц…

– Мне глина нужна, – Илзи старательно поминала белых обезьян, потому что последняя байка ей нравилась все меньше. Она опустила факел ниже, освещая пол. – Именно белая, а ты на ней сидишь. Я уже приходила копать. Вон там, видишь?

Дракон еще немного поворочался в ее разуме, приноравливаясь, и выдал уже более сонастроенно:

– У детишек болят животики?

Илзи подумала, что ослышалась, тем более что до этого тот разговаривал хоть и на ее языке, но на странном наречии, как бабка из глухой деревни. Ее начинало колотить все более явственно.

– Чего ради детей не сделаешь, правда? – и, довольный произведенным эффектом, дракон с явным удовольствием потянулся. Передние лапы он подтянул к себе, обнажая фронт работ, а зад (только на четвертинку!) убрал с выхода.

– Н-ну… Своих-то у меня нет, – Илзи старалась успокоиться, дышать ровнее, потеребила рукавицы. – Но покупают неплохо, да и не только детишки. Все берут, недавно даже в Небесный храм продала с дюжину…

Дракон с интересом обнюхивал пол пещеры. Часть канавок он обвалил, пока менял лежанку, но следы раскопок (и разведки лопатой) виднелись по всей пещере.

– У вас там что, праздник какой намечается? Пары ложек на малявку вроде тебя вполне достаточно. Куда тебе так много? – наконец не выдержал он.

Илзи как раз заполнила пару мешков до половины, торопливо их перевязала и уже оценивала шансы смыться полным комплектом. Для отвода глаз хватит, а то вдруг подумает, что она действительно за золотом сюда притащилась… Но что-то не сходилось.

– Ложек? – осторожно уточнила она.

– Точно. От несварения – лучшее средство, – дракон уложил голову поверх лап, и его внимание полностью сосредоточилось на незваной гостье. – От похмелья там… Именно глина, и именно белая. Медведи ее едят перед тем, как залечь в спячку – чтобы за всю зиму до ветру не ходить. И, надо сказать, отличная штука, я вот тоже… Стоп, а ты для чего тогда ее?..

– Фарфор, – пояснила Илзи. – Мне нельзя брать с гильдейского карьера, поэтому ищу где попало. Мне и правда пора уходить… Если начнется прилив, то брод затопит, мне ж заночевать здесь придется…

А может, и вовсе упокоиться – навсегда. Она чувствовала, что язык начинает заплетаться, а глаза – наполняться слезами. Так глупо…

– Фар-фор? – недоуменно переспросил дракон, и шебаршение в голове усилилось.

– Я показала бы тебе, это как лепка из красной глины, только тверже и можно сделать ее еще тоньше. Но прямо сейчас с собой у меня ничего нет. Если хочешь, принесу в следующий раз, – Илзи сделала еще попытку отболтаться. – Можно снаружи узоры вырезать, можно потом глазурью полить и снова запечь – тогда уже по-настоящему будет… Нарисовать рыбок эмалью, или цветы, и вообще что хочешь… Я никому не скажу про тебя! А если ты против, то копать буду в другом месте! И золото мне твое не нужно, я вообще больше по керамике! – не выдержала она.

Дракон, явно заинтригованный, собрал наконец зрачки в вертикальные щелки, стрельнул пару раз языком – гибким, раздвоенным, точно не приспособленным к нормальной речи, и уточнил:

– А что эта твоя керамика, даже лучше золота?

Илзи набрала воздуха в грудь, чтобы в подробностях рассказать, почему, но Гэл уже отлично ее выдрессировал. На очередную провокацию она поддаваться не собиралась.

– Тут бесполезно говорить. Тут смотреть надо. Я только так скажу – вазы Мастера Монарда, ныне покойного, мы продали доверху заваленными золотом. За ними прислали целый корабль.

– А ты, стало быть, гончарыня? Или горшенесса? – снова некий намек, но Илзи его не поняла.

– Мастер по керамике третьей ступени, – отрезала она. – И я тоже так хочу уметь. Даже если не получится, учиться мне все равно никто не помешает, так?..

Пауза на сей раз висела дольше, но собеседник явно остался впечатлен. Надо же, что-то оказалось лучше его распрекрасного золота!

Наконец он сдался.

– Ладно. Можешь копать. – Глаза напротив потухли, туша заворочалась и развернулась головой на выход. – Меня не будет с часок, так что не стесняйся.

Илзи действительно приняла столь щедрое предложение, набив все мешки да потуже, так, что один все никак не хотел укладываться поверх прочих. Вдруг больше ей сюда не попасть? Добрая глина, жирная, такую попробуй сыщи. Молясь всем богам, Рекущим и Забытым, она вытолкала тачку спустя уже четверть часа и поспешила к броду наперегонки с приливом. Ниже под холмом она снова увидела хозяина пещеры – тот судорожно корчился на каменистой отмели. Река здесь делала крутой поворот, а еще ниже – окончательно вливалась в море. Илзи почувствовала укол жалости, но, подойдя ближе, поняла: ящеру вовсе не больно, просто он пытается содрать старую шкуру об гальку, а под ней зияют все новые ярко-желтые дыры…

Ее вдруг кольнула совесть: старичок мирно спал, а она по нему – лопатой, лопатой! Может, она его еще в прошлый раз разбудила? Даже не извинилась. И сколько он вообще проспал, если не слышал до сих пор про фарфор?

На солнце дракон выглядел гораздо менее страшным и большим, скажем, в длину как две лошади – это если без учета хвоста. Старая кожа на нем почернела и сморщилась, спеклась, как старая кора. Неудивительно, что девушка приняла ее за камень, – и, судя по всему, шкурка слезать не спешила. Понаблюдав с пару минут за безуспешными попытками отмыться, Илзи не выдержала:

– Эй! Помощь нужна?

Дракон сперва резко дернулся, перевернулся, пряча брюхо, вжимаясь в песок (и это совершенно не вязалось с образом высшего хищника), а после, узнав Илзи, только досадливо расчихался.

– Ну правда, может, помогу чем? – уточнила она, подходя ближе, но сохраняя дистанцию шагов в двадцать. – Я помогаю обычно соседке овец обдирать. Прости, это не то же самое, но…

– Да где там, – на расстоянии телепатия слабела, голос звучал еле слышно. – Тут за неделю не отскребешься, столько линек пропустил…

– Дай глянуть, – Илзи зачарованно уставилась на прорехи в старой шкуре, цвет открывался совершенно восхитительный. Она никогда такого не видела. Более всего на ум приходили перья щура, и крылья бабочки, и да, чешуя карпа, но только породистого, из тех, что живут во дворцовом пруду… Сам дракон больше всего походил на кошку, чем на ящерицу – изящное тело, высокие лапы, поджарый живот. – Не может быть, чтобы нельзя было отшоркать…

Здесь надо как с лошадьми. Илзи любила чесать лошадушек у дяди, пока тот был жив. Просто делать все уверенно, сзади не подходить. Тут, пожалуй, и спереди не стоит, так что…

– Действительно. Крепко как сидит, – Илзи подергала за отошедшие лоскуты, украдкой рассматривая дракона. Ей даже рассказать будет некому, все равно не поверит никто! Хоть насмотреться всласть, а потом можно будет такой узор шикарный вывести… Совсем так же не выйдет, конечно, но… Где-то отрывалось сразу, но старая шкура вросла намертво и ни в какую не собиралась сходить целым куском. Кое-где кожа расслаивалась, оставляя на золоте отвратительные серые рубцы, как после ожога. Их можно было оттереть, только не руками, ногтями, но Илзи и так уже сломала один.

– А как же прилив? – вкрадчиво поинтересовался дракон, столь пристальное (а главное, бесполезное!) внимание ему начинало докучать.

– Слушай… Я действительно могла бы помочь, но мне нужны инструменты. Мыло б тоже прихватить, толченый кирпич там… – Илзи задумчиво почесала под особенно грубым куском на шее, который так и остался торчать, как чешуя на недочищенной селедке.

– Допустим, – дракон вдруг передумал, и, когда она попыталась убрать руку, подался снова за ней на миг, только позже спохватился. – Но у меня и правда нет золота. Могу расплатиться зубами, из них лечебные зелья варят, возьмешь?

Его голос в голове звучал нарочито равнодушно, но Илзи чувствовала – тот действительно расстроится, если она вдруг передумает. Или все ж таки сожрет ее на месте, на сей раз за отказ? Медведей у них не водилось, но моряки-варвары говаривали, что те после спячки жутко лютые и голодные…

– Зуб? – растерянно переспросила она. – Ладно, давай, – и протянула руку, запоздало вспомнив, что кошеля-то у дракона нет. Впрочем, распахнутая пасть ее при таком раскладе не шибко напугала – зуб, судя по всему, предстояло добыть собственноручно. На всякий случай Илзи уточнила: – Правда, сама дергаю? А который?

– Проверь все. Какой больше шатается, вот его и забирай, – от челюстей пахло странно, язык пестрел белыми разводами, тоже шелушился, запах больше походил на сырость подвала, чем на гниль из пасти животного. – Все равно вместе с линьками зубы тоже меняются. И приходи одна, надеюсь, это понятно? Шумные экскурсии по своей милой уютной пещере я не потерплю!

Парочка зубов уже вывалилась сама, и совсем недавно – зубной ряд был четкий, и недостающие зияли в нем, как дырки в заборе. Илзи покачала все по очереди, начала с соседних, но внезапно повезло ей на нижнем клыке. Зуб размером с ее ладонь, с рассосавшимся уже корнем, вышел из десны без особого сопротивления, под ним белел заросток нового – молодого.

– Завтра не обещаю, у меня работа посменно. Через два дня приду. Зуб авансом? Точно-точно приду, мы, талинор (жители острова Талассар, верные служители Талагара. Соседи, впрочем, зовут их «мири», «скользкими» или «мокрыми», людьми – не иначе как за любовь улыбаться, торговаться и давать уклончивые ответы. Те в долгу не остаются, именуя всех не-талинор просто и незатейливо – «варварами»), слово держим! – поспешила заверить она.

Уже толкая тачку обратно по каменному броду, Илзи вдруг подумала, что с дракона стоило взять бы еще за услуги зубного лекаря.

***

Два дня пролетели как во сне. К работе Илзи давно привыкла, чего уж там. Подмастерье притаскивает точно отвешенную заготовку, ты раскручиваешь кружало, вминаешь шмат глины в подставку пару раз – проверить однородность, отцентровать, а потом выводишь стенки и горловину, сперва грубо, потом все ближе к нужной форме, стандартному горшку с локоть высотой. Соседи делают то же самое, мерно поскрипывает ножной привод, руки сами, отдельно от головы, ныряют в таз с водой – смочить, чтоб дело шло ровней. А после, в конце смены, все лепят крышечки. Крышки отправятся в другую печь, для мелких заготовок – и, разумеется, едва ли подойдут к горшкам, ведь по-хорошему лепить их нужно сразу же и подгонять, а простая калибровка «по палочке» не прокатит. Но кого это когда смущало? Горшки делали большими партиями, их разбирали с лотка еще горяченькими: и Храмы, и едальни, и просто все, кому не лень. Даже новомодные чугунки не смогли подвинуть горшечников с рынка – слишком дорого стоило железо. Проживет, конечно, такая нехитрая утварь хорошо если с полгода – но не расползется от сырости (что-что, а обжигали в Гильдии Гончаров на совесть), просто разлетится черепками в руках неосторожной хозяйки. Но и это не беда, ведь всегда можно по-быстренькому налепить новые… А черепки Гильдия скупала обратно, их водяной молот (не магический, гуглить “привод к водяной мельнице”) превращал в тонкое крошево, всенепременную добавку в глиняное тесто – залог прочности для следующего поколения горшков.

Руки делали свое дело, а голова силилась понять, это что вообще такое с ней, Илзис, произошло? Уж не слишком ли усердно она молилась Талагару, чтобы тот обратил на нее, презренную, свой взор? Встреча с драконом сильно выбивалась из колеи событий ее прошлой жизни. Может, то как раз и был хороший знак? Но… Целый живой дракон! Из эпохи, где слыхом не слыхивали о талассарском фарфоре! И он даже ее не съел, и вел себя исключительно прилично, не то что она… Илзи и вовсе подумала бы, что надышалась в пещере «рудничным газом», и ей это все приснилось, но зуб…

В ближайшей аптеке зуб не приняли. Илзи повторила попытку в других кварталах – везде глухо, а последний травник и вовсе покрутил пальцем у виска.

Зато Гэлдир обрадовался клыку как родному, причем сильно больше, чем «аммонитам» и «белеменитам», кои он усердно копал для Пресветлого храма. Он давно жаловался, что ошибся с выбором специальности: ракушки и морские ежики интересовали только Владыку Талагара, а живые-то люди в его отдел редко хаживали. Никто не удивился, что именно Илзи нашла сию «драгоценность», все знали, что студентка-чудачка копает то мел, то «пылевой шмат», и тащит в Пресветлый храм на погляд всякое. Музейщики ей действительно заплатили.

Пожалуй, что именно факт оплаты поставил точку в споре Илзи с самой собой: деньги получила? Теперь изволь засучить рукава и сделай уже заказчику хорошо.

***

«Делать хорошо» Илзис отправилась на третий день, снова с утречка пораньше. На сей раз в ее тачке примостились разномастные крынки: с перекисшим молоком, золой, толченым кирпичом, и все щедро завалено старыми шерстяными носками. Если бы ее действительно притормозили стражники, девушка с чистой совестью спряталась бы за «престарелую тетушку и семейный сервиз из бронзы». Самое забавное, что она не сильно соврала бы при этом.

«Бронзовый сервиз» из пещеры пропал с концами. Судя по всему, он тут и не появлялся с тех пор, как Илзи копала в последний раз – края ямок оставались остренькими. Видимо, потому-то дракон не сильно переживал насчет того, что Илзи приведет с собой толпу стражников…

Илзис честно покричала «Ау!» и «Мыться подано!», побродила вокруг и вышла, наконец, к той отмели, где они расстались. Она пообещала себе, что посидит с часок, а потом пойдет домой с чистой совестью. День выдался солнечный, а завтра еще лучше – выходной и ярмарка. С работой «два через два» Илзи всенепременно про нее забывала, но соседка – торговка посудой в розницу – начинала ломиться к Илзи ни свет ни заря, громогласно требуя «бирюлек со свистульками». Иногда Илзис действительно выставляла ей загодя собранный поднос, но чаще шла торговать сама, просыпаясь окончательно уже в дороге. Впрочем, Илзи в качестве торговки в любом случае хватало только до полудня. Где еще можно поглазеть на «бирюльки» всех прочих мастеров, да еще и совершенно бесплатно?

В прочих цехах Гильдии делали прелюбопытнейшие штуки, к примеру, глазурованную плитку… Ее обыкновенно брали богатеи – мостить бассейн или ванную. Илзи пользовала старый сруб на пару с соседкой в качестве бани, так что плитка ее интересовала только на посмотреть. Смотреть-таки было на что: в последние годы «плиточники» изощрялись все больше, краски оживали лепестками, листьями, рыбками… Все образцы выставлялись строго по одному, продавцы, разумеется, рецепта красок не знали, но иной раз везло нарваться именно что на Мастера за прилавком, и тогда Илзи с удовольствием сцеплялась с ним языками.

Лавка с фарфоровой посудой стояла особняком, пускали в нее покупателей строго по одному. Парочка бравых стражников на входе исподволь внушала чувство собственной ничтожности. Так что Илзи заглядывала туда от силы раз в месяц, – надо же убедиться, что вон ту милую тарелочку с расписным венком еще не продали? А надушенный продавец хоть и знал, кто она такая, явственно давал понять, что «давай быстрей, вон там на пороге у следующего уже горит кошель». Илзи нет-нет да и позволяла себе купить очередное блюдечко, но лавочник оставался тем еще сухариной.

Ребята с Гильдии Столяров вели себя попроще, у них можно было не только поглазеть, но и полапать все, что на прилавке. Народ тоже там гулял разношерстный, деревянную посуду брали не только бедняки. Вот, скажем, разве можно сделать из чего-то другого старую добрую скалку? Или доску для разделки рыбы? А Мастер (именно что Мастер, не простой лавочник!) по игрушкам так ловко приседал Илзи на уши, что та завсегда возвращалась домой с новым котиком в коллекцию… На ее полке стилизованные толстячки потягивались, лизали лапки, делали «зайку»: все подкрашенные «подпалом», но только кончики мордочек и хвостов, а прочее тело светлое, как положено у «храмовой породы».

И к ярмарке следовало бы готовиться заранее – помыться самой, навить волосы на «пампушки» из тряпочек, повесить платье над тазом с горячей водой, чтоб заломы разгладились…

Дракон летал бесшумно. Илзи вернул в реальность только самый последний удар крыльями по воздуху – ящер притормозил и рухнул в воду, обдав ее редкими долетевшими брызгами.

– Привет рабочим! – выглядел дракон по-прежнему неважно – кожа висела на нем складками, даже молодая – особенно под крыльями, что бросалось в глаза во время полета; и недолизанным, как мокрый кот. – Думал, ты уж не придешь. Или в сопровождении отряда с лопатами, м-м?

– Я же обещала, – смутилась Илзи. – И оплату взяла. Как можно?.. Кстати, я – Илзис Нефет, можно просто Илзи, – спохватилась она, протянула руку, а вовремя сообразив, прижала к груди, что тоже выглядело естественно.

– Шанидар Пятый Аристорхиус Мератус… - начал было дракон, впрочем, заметив ее недоумение, быстренько закруглился: – …Но ты зови меня Шань.

Они снова неловко помолчали. Илзи, чтобы занять руки, поворошила носки в тележке. Собеседник понятливо перевел внимание:

– Смотрю, ты подошла к моей маленькой просьбе со всей ответственностью. Хорошо заплатили за зуб?..

Снова молчание.

– Драконьими зубами больше не лечат. Видно, в том старом рецепте действующим веществом было что-то другое, а зуб – так, для придания серьезности… Чтоб точно поверили – не плюшки варим… Но зато купили в музей! – поспешила заверить она, чтобы тот не стеснялся. Про то, что денег этих ей хватило как раз на закупку носков у старьевщика, Илзи решила благоразумно промолчать. Все-ж таки поглазеть на свежеотмытого дракона ей хотелось сильно больше, чем на ярмарку со всеми ее леденцами и скалками.

Такой ответ ее клиента вполне устроил, он обнюхал принесенный инвентарь, особенно придирчиво – конский скребок и короткий нож (может, лезвие и выглядело враждебно, но мало ли, вдруг придется отдирать особенно несговорчивые кусочки?).

– Имей в виду, обычно меня мыли храмовые купальщицы, - не удержался от «покочевряжиться» Шань. – Так что тебе придется постараться. Но у меня хорошие предчувствия на твой счет. Ты точно лучше, чем они, по некоторым параметрам…

Илзи снова сглотнула – вряд ли среди храмовых банщиц были именно что девственницы из драконьих легенд. Нерационально… Да и раритетность, прямо скажем, сомнительная. И как он узнал? Неужели он вот настолько может читать ее мысли?

– …Ты определенно держала кое-что потяжелее царского опахала, м-м? – и Илзи готова была поклясться, что дракон ей нахально подмигнул.

Руки у Илзи действительно были самые что ни на есть рабочие, ладошки крупные – наследство от бабули-северянки, из варваров. Стать и широкие плечи достались от нее же. Мастер, что записывал в Гильдию Стоящих у Порога, даже принял Илзи за парня, тем более что в четырнадцать она была такая же… кхм… плоская в определенных местах. И особых возражений у него не возникло, когда Илзи попросилась не в торговки, а именно что в настоящие Мастера… Может, помогло и то, что ее отец замолвил словечко, а он всю жизнь делал для Гильдии горшки, совсем как она сейчас. Но первые пять лет Илзи честно отпахала подмастерьем на кирпичах и черепице, едва не успев пожалеть о своей настойчивости.

Раздеваться она постеснялась: дракон представлялся ей теперь эдаким престарелым охальником. Старики на рынке вот тоже иной раз любили при ней травить сальные шуточки в надежде, что Илзис Нефет покраснеет и захихикает. К сожалению, Илзи уже знала все эти шутейки наизусть, а то и сама рассказала бы парочку новых – в кирпичном цеху без этого не жить. Но поощрять старого пройдоху своими телесами Илзи тоже передумала, просто закатала рукава и штанины повыше да косынку затянула потуже. Только утро, а солнце уже разошлось не на шутку...

Вот и сейчас работенка предстояла самая что ни на есть черновая: отдирать руками все, что плохо держится, потом подковыривать ножом и скоблить скребком. Под конец в ход шла кирпичная крошка, замоченная в простокваше, а самым последним – разведенный в речной же воде щелок. И, полируя освобожденный участок носком, Илзи в очередной раз набиралась терпения приступать к следующему. Дело точно того стоило – такого чистого медового оттенка ей не приходилось видеть ни на одном животном… Дракон словно сиял изнутри, солнце пускало зайчики по его шкуре даже на теневой стороне: хватало света, отраженного от реки. Вел он себя не в пример смирнее лошади, послушно переворачиваясь, растопыривая пальцы, отводя лапы в стороны, когда это требовалось.

– Гэл, смотритель музея, который купил твой клык, рассказал мне легенду, – не выдержала Илзи, закинула удочку, приступая к задней лапе, – …что при Старом храме у нас жил дракон. Может ли быть такое, что все стены там изрисованы фресками с желтым… тобой? Ты тоже служил Талагару, отцу океана, владыке вод небесных и…

– Не произноси имени этого ничтожества при мне! – дракон внезапно вспылил, полыхнув яростью в разуме Илзи – первый раз со времени их встречи. – Да, я тоже служил в Старом храме. Потом и в Новом, когда Небесный дворец провалился. Потом… – Илзи затаила дыхание, – …потом решил, что все это не по мне, и более я не взываю к силе Талагара. Силы Старых богов достаточно, чтобы я мог говорить с тобой и чувствовать то же, что и ты.

Его тон стал ровнее, Илзис попробовала расспросить его о фарфоре и Старом храме – вроде бы успешно. Солнце перевалило за полдень, а дракон как начал, так продолжал мирно трещать о великолепии Старой столицы; и о том, что фар-фора у них действительно не было, а жаль; и что Илзи следовало бы обязательно принести ему посмотреть; и что золото свое он растратил в «прошлый цикл», – что это означало, Илзис не решилась уточнить, голос в ее голове звучал крайне раздосадованно… И что работал Шань в Старом Храме, внезапно, Свахой! Вот про свою прежнюю работу он вспоминал с большим чувством, называл наиболее удачные пары по именам… Спрашивал о фамилиях в Новом городе, впрочем, ни одно имя не показалось ему знакомым, и он досадливо встряхивал головой, пока Илзи перечисляла. Ну а что поделать, со времени переноса столицы полторы тысячи лет прошло…

– Тебе нравятся люди? – озарила Илзи внезапная догадка. – Любишь за нами наблюдать?

Присутствие в ее разуме сразу стало и смущенным, и польщенным одновременно. Наконец Шань признался:

– …Есть чутка. Вы же такие милые, как котятки! И у вас все точно так же, как у нас, только в разы быстрее. И как-то добрее, по-человечески, что ли? Оттого, пожалуй, что живете вы быстро, раз – и сгорел… Но ведь именно что горите, а не тлеете, не чадите, как болотный торф! Кстати, ты знала, что мы называем себя «Валаннос»? Это и значит в переводе «люди». Вот умора, правда?

– А мы?

– А вы – «хомисы», «дома строящие», или по-простому «хоми» – «домовички».

Может это и было обидно, но Илзи рассмеялась совершенно искренне, ведь именно в этот момент дракон поднял голову и посмотрел на нее с той же любовью, что и Мастер по игрушкам – на ряды тепло-бежевых ольховых котят…

Особенно долго Илзи возилась с головой дракона, тот смущался, хотел побыстрей заканчивать, ведь «прилив начинается, вон даже здесь уровень как подскочил». Девушка поняла причину его смущения – из пасти дракона теперь пахло как, скажем, из собачьей – недавно пожеванным мясом. «Тюлени», – Шань ее почти успокоил. Но узнать о пропавших людях и овцах все же стоило бы. Их-то ловить гораздо проще, чем вертких морских тварей.

К ее совершеннейшему удовольствию, Илзи выковыряла застарелую кожу из драконьего уха огромным спрессованным куском. К моменту, когда она перебралась ко второму, дракон уже (вслух!) постанывал от удовольствия. Илзи прекрасно его понимала, на морде виднелись безуспешные попытки достать застрявшую кожу самостоятельно. Для острастки ей пришлось пару раз шлепнуть Шаня скребком, отчего тот старательно сжал зубы, впрочем, издавать стоны продолжил. Из закрытой пасти это звучало еще непристойнее.

Вот так… И вокруг глаз все ободрать, и из носа достать…

Дракон, не веря себе, облегченно втянул свободными ноздрями чистый речной воздух.

– Илзи… Ты просто чудо! Нет, ну правда, я действительно словно тысчонку-другую скинул! – та почувствовала, как щеки начинают отчаянно пунцоветь. – Вот пусть престарелые моралисты перевернутся в своих гробах, нормальная народилась молодежь! Ты честно терла мои заросшие косточки весь день, причем совершенно бесплатно! И даже не спорь! – прервал он робкие возражения.

– Ты и правда потрясающе выглядишь, – призналась в ответной симпатии Илзис. – Я прекрасно понимаю, почему тебя рисовали на стенах. И в Храм я хаживала бы сильно чаще, только чтоб поглядеть…

… На золотую статую, пышущую силой и здоровьем, крылатого Стража Владыки Талагара, вдруг оживающую, и летящую в небеса…

– Так не пойдет, – Шань вторгся в ее воздушные замки, придвинув морду к самому ее лицу. – Не люблю оставаться в долгу. Я вполне мог бы рассчитаться своим трудом за твой. Что скажешь? У тебя, судя по запаху, действительно нет детишек, а возраст самый подходящий, и девушка ты работящая… Так в чем ты – брачный неликвид? У меня не хватит магии, чтобы читать тебя четко, как это бывало в старые времена, но кое-что я и сейчас могу. Не стесняйся, расскажи, ведь я – действительно хорошая Сваха!

Вот тут Илзи застеснялась по-настоящему. Она ни за что не пошла бы в свой законный выходной драить посуду ни к одной из своих многочисленных тетушек. Старушки, как одна, в последнее время прямо с порога начинали заводить старую добрую песню «колокольчики-то уже звенят».

– У меня все хорошо, я уже помолвлена, – пролепетала она. – И я действительно этого хочу. После свадьбы стану Матроной, и мне дозволят перейти как Мастеру на Вторую ступень. У нас это важно, ведь только "семейные люди, добрые, Талагару угожие"... Не подумай, я нормальная, со здоровьем порядок, а Гэл – красавчик, видел бы ты его кудри… Он обещал, что как только его повысят в Библиотеке, и он соберет деньжат на свадьбу…

– Так. Давно вы в помолвке? – голос дракона стал деловитым, ноздри внимательно втягивали воздух, пару раз стрельнул наружу язык. – Двенадцать лет?! И это ты называешь «в порядке»?

Илзи только развела руками. Про себя она уже подбирала аргументы, чтобы деликатно дать понять – в оплате она не нуждается, как Шань огорошил ее странным выводом:

– Тут дело такое… Мужчины, они же типичные самцы – обязательно метят свою территорию. Вот почему он до сих пор не украсил твою калитку собственной фамилией? А вдруг уведут? Вариантов немного. Либо он лентяй и полностью уверен, что тебе некуда деваться, а стало быть, и ему некуда торопиться. Либо он активно подбивает клинья к другой, а так как вы друзья, – вы же друзья, верно? – стесняется сказать об этом прямо. Деньги? Пф-ф. Самая нелепая отговорка. Если мужчина по-настоящему любит, он делает предложение в первый же год совершеннолетия, и не слезет с тебя, пока не получит желаемое.

– Я говорила ему, что деньги – не проблема, – Илзи чувствовала, как голос начинает предательски дрожать. – Дом мне достался от родителей, и денег я уже хорошо скопила…

– Ах да, и вот это!.. – подхватился Шань. – Если он зарабатывает меньше тебя… Ты же не успела придавить самооценку парня сведениями о размере своего кошелька?

Илзи успела. Только сейчас она поняла, что для Гэлдира Иннора, Мастера-библиотекаря третьей ступени, этот вопрос мог оказаться гораздо, гораздо деликатнее, чем на первый взгляд…

– Вот демоны… Какая же я дура, – покаялась Илзи, в очередной раз признавая, что действительно зря брезговала услугами профессиональной Свахи. Те прекрасно работали и по сей день при Поднебесном храме, разве что не могли похвастать золотой чешуей и весом прогулочной галеры. – Не может быть, чтобы у Гэла кто-то был! Я бы знала! Расскажи, как мне с ним помириться? Или сойтись поближе, ведь мы… ну… вроде не ссорились…

– Другие варианты не рассматриваешь? Замуж сходить точно хочешь? А разводы у вас как, не запрещены, в случае, чтоб отыграть назад? Родные не возражают?.. А может, к тебе сватался некто более влиятельный, и теперь этот некто ставит палки в колеса? – продолжал сыпать вопросами дракон. Получив ответы на все, он, впрочем, выглядел только азартнее: – Что ж… Случай действительно интересный. Но я считаю, что мы еще можем побороться за этого твоего Гэлдира.

– Ой, если мы этой осенью и правда свадьбу сыграем, я ж самая счастливая невеста буду! И все лапки тебе снова перемою, и вообще…

– Да, насчет помывки, – вспомнил Шань. – Насмотрелась?

Конечно, старый пень сразу выцепил и ее любопытство, и восхищение – достаточные, чтобы проработать весь день задарма. Илзи даже не успела протестующе вскрикнуть, как ящер полез обратно в реку – причем к другому ее берегу, где намывало только самый качественный, жирнющий черный ил…

– Ну вот, – отчитался он, вернувшись перемазанным и счастливым в равной степени, словно деревенская чушка, – теперь можно снова спать снаружи, никто меня не заметит.

Видимо, Илзи выглядела слишком уж расстроенной, потому что он поспешил утешить свою личную банщицу:

– Если надо будет, я быстро все отмою. Старую шкуру ты прекрасно оттерла, сам я бы так не смог, сияю теперь что твой колокол… Только это ж с соседних островов видать, да и тюлени все разбегутся. Мне правда сейчас лучше выглядеть поскромнее. Но ты приходи снова, перетрем за твоего красавчика. Пока не дави на него, слышишь? Тут деликатный подход нужен, ученые – они народ нервный…

Илзи действительно опоздала к приливу. Тачку ей пришлось спрятать в кустах возле брода и бежать по мелкой воде к Талассару с обувкой на плече. Ближе к городу вода уже доставала девушке до середины бедра. Брести по пояс в воде – хуже не придумаешь, даже плыть – и то на порядок легче. Еще бы чуть-чуть – и действительно плыть бы пришлось, рискуя быть подхваченной течением… Выползая на мокрый причал, Илзи как могла, отжала соленую воду из мокрых шаровар, и, совершенно вымотанная, побрела домой – отмываться уже самой. Для этого ей придется натаскать воды в баню и хотя бы чуточку дать ей прогреться, а после мыть сопревшие за день под косынкой космы… Но теперь она сможет объясниться с Гэлдиром! И в Гильдии над ней перестанут подтрунивать, вот когда Илзи сваяет вазу с золотым драконом… Пусть даже простую, красно-глиняную. Теперь-то все будет иначе.

Полный комплект

Гэла и Илзи помолвили родители, едва им исполнилось тринадцать. Семьи дружили, жили на одной улице: даже ребятишкам это казалось прекрасной идеей, несмотря на подначки друзей. Годы шли, а песенка с «толокняного теста» сменилась «звенящими колокольчиками» – уже из уст стареющих кумушек. Их Гэл вовсе не собирался поощрять очередным поводом для сплетен, прокравшись к Илзи через задний двор, приставную лестницу и чердак.

– Это я, – Гэл даже постучал для вида в дверной косяк. – Хотел тебя после смены встретить, а мне сказали, ты взяла на дом. Приболела? – и сжал кулак на удачу, хоть бы нет! Илзи сейчас ему нужна в самом добром здравии.

Илзис действительно корпела над очередным горшком, по локти перемазанная в работе. Всего три взмаха подбородком: вопросительный снизу вверх – «Кого это притащило в такое пекло?», приветственный сверху вниз «И тебе привет», и приглашающий в сторону «Садись, коли пришел». Но даже для нее такая немногословность – чересчур… Придется сперва пройтись по правилам приличия.

– Чего катаешь? А почему не на улице? Там-то посветлей будет, не надо зазря глаза ломать. Это что, фарфор?! А-а, понял.

– Я не скрываюсь, – медленно процедила Илзи. – Вернее, таки-да, но только от соседей, чтоб меньше лезли. Это действительно работа на дом – я ничего не нарушаю. Приказ Мастера Олли.

Снова мерно зашуршал круг, заскрипел ножной привод. Понятнее не стало.

– Так… тебя, выходит, повысили? А по какому поводу ты смурная такая, будто несвежей селедки наелась?

Илзи вздохнула, оставила несчастный горшок в покое и начала объяснять:

– Помнишь, я делала чайничек на дипломную работу? С виноградом и всем прочим? Так вот, он приглянулся кому-то из чинуш в Нижнем городе. Теперь он хочет себе такой же, только не чайник.

– Вазу?

Илзи поморщилась так, словно действительно прикончила всю протухшую селедку в харчевне за углом.

– …Нет. Это будет горшок. Ночной… горшок.

– Так откуда взялись грустные лица? – все еще силился понять Гэл. – Фарфоровый! С узором! Разве ты не об этом всегда мечтала?

Илзи наконец-то пробрало, она отшвырнула стеку, схватила свиток с чертежом и сунула его под самый нос:

– Как думаешь, сколько мне его делать? Ягодки видишь? А завиточки? А кантик сколько выводить?! Бортик утолщенный, но все-все по меркам, а вес… И это все равно не настоящий фарфор, он же толстущ-щий будет, как… Совершенно топорная работа! Любой из наших смог бы гораздо тоньше и изящней, но тонкостенный же сразу расколется при эксплу… Экспри… Короче, для черных дел и делать надо по-черному: из обычной глины и без узоров... С этим бы и мартышка справилась! Я прекрасно понимаю, почему старики спихнули эту работу мне! Да что я тебе рассказываю?!

– Я уверен, ты сделаешь все по красоте, как обычно, – успокоил Гэл, причем вовсе не из вежливости. Работы подруги действительно выглядели очень мило, вот только градус безумия ей бы снизить чутка… Совсем свихнулась на своих горшках.

– Вот! – ухватилась за его последнюю фразу Илзи. – Красота! А кто на нее глядеть-то будет? Засунут под койку, в темноту, а потом… А потом вообще…

Гэл не выдержал и рассмеялся.

– Для того и делают ночные горшки! А что он из фарфора будет с цветочками – ну и что же… Если человек может такое себе позволить, почему бы и нет? Ты разве не бывала в домах у богатеев? Если у него все так дорохо-бохато, твой горшок едва ли станет выбиваться из общей картины.

– Это еще не все, – теперь Илзи чуть не плакала, Гэлу стало по-настоящему ее жаль. Раньше подругу и разбитой коленкой было не пронять, а тут что-то совсем размякла. – Мне надо таких сделать три штуки. Один заказчику, один про запас – вдруг какой лопнет при запекании, а третий – в качестве образца в Гильдию же. Чтобы еще заказывали, если кому понравится…

– Разве это не здорово? Может, тебя тогда и без замужества повысят… – Гэл попытался свернуть на другую полезную тему, но Илзи уже закусила удила.

– А еще, – теперь Илзи отчаянно пунцовела ушами, – мне надо будет первый горшок опробовать самой – а потом рассказать, как все прошло. Вдруг неудобно, вдруг побольше сделать или горлышко пошире? А у меня на эту прелесть прибор для проверки не поднимается…

Гэл давно так не смеялся.

– Раз такое дело, – утешил он, отдышавшись, – я тебе готов с этим помочь. Протестирую во всех режимах, составлю отчет, все чин по чину.

Илзи вернулась к работе, злобно записав и друга, и начальника, и горе-заказчика в «зажратые варвары».

– Илзи, я чего пришел-то… – Гэл счел на этом этикет соблюденным и перехватил инициативу: – Где именно ты нашла тот клык?

Илзи совершенно не умела врать. Гэл никогда не брал ее в пару ни на крокер, ни в купцы-пираты, потому что она каждый раз вот так вот делала страшно виноватое лицо, а потом пыталась отстроить делано-равнодушную мину – с опозданием счетов эдак на пять.

– Видишь ли, – Гэлдир попытался ускорить процесс, ему не важно, с какой телеги свалилось сие сокровище. В то, что подруга его стащила, Гэлу верилось слабо. – Это нижний клык Драконуса, с большой вероятностью, именно Ауреуса, прекрасной сохранности, края слома очень острые. Не похоже, что он терся нижней половиной по камням, как если бы его нашли в реке… Он, скорее, именно что совсем недавно выломан из челюсти. И если только есть шанс найти ту челюсть целиком… Илзи, ты понимаешь, что это значит? Если я опишу челюсть… А то и целый череп… Это… Это же будет мой Опус Магнум! (от авт. Пусть ученые мужи болтают на латыни. В великом множестве вселенных – почему бы и нет?)

Илзис сделала вид, что полностью поглощена работой, замеряя толщину выведенной стенки.

– Илзи… Да что такое? Ты действительно знаешь, где тот череп?

Та шумно сглотнула.

– Да не свистнула же ты его у живого дракона изо рта? – рассмеялся было Гэл, но тут же умолк – лицо подруги пошло пятнами.

– Я н-не крала зуб, если ты об этом, – наконец выдавила она. – Но та пещера… Она, понимаешь, вот-вот обвалится. Короче, тебе туда лучше не ходить.

Гэл ради черепа Ауреуса готов был срыть вторую половинку Талассара целиком. Наверно, это слишком явно отразилось на его лице, потому что Илзи зачастила:

– Мне надо сперва сходить, проверить… Вдруг он будет против… Ой, то есть, не завалило ли тот раскоп!

– Ловлю тебя на слове, – облегченно вздохнул Гэлдир. – Можешь даже сразу меня взять с собой, ничего страшного, если я вхолостую прогуляюсь. Вдруг там перспективный культурный слой нарисуется? Позову ребят из отдела древностей, пусть сами копают – а то так огреб в прошлый раз… (от авт. И правильно огреб. Это вам любой археолог скажет. Не путать с «черными копателями!»).

***

Илзи и правда знала, где искать череп. Теперь Гэл понял, почему она ни в какую не хотела его брать сразу. Он увязался за подругой, вовремя заметив, как та крадется из дома в своей неподражаемой манере. Будь все преступники такие же демонстративные – и Стражу можно смело сокращать втрое. Один раз Гэл чуть не потерял конспираторшу среди зарослей сумаха, но почти сразу нашел, и добрел за Илзи почти до устья речки Светлокаменки.

Череп, обтянутый мышцами и кожей, красовался на великолепном Ауреусе. Дракона покрывала грязь полосами, но сквозь них явственно просвечивала желтая, как мед, блестящая шкура. Он, в отличие от Илзи, сразу заметил незваного гостя, и Гэл провел несколько томительно длинных секунд, прежде чем понял: дракон давно знаком с Илзис, и они оба над чем-то уморительно смеются, а после – зазывно машут руками и лапами. Разумный Ауреус! Все боги разом наконец-то снизошли до скромного копателя улиток… Мастер Ларкс ни за что ему не поверит.

– Я знал, знал! – дракон заливисто хихикал в разуме Гэла, открыв канал ментальной связи и для него. – На это даже стоило поспорить! Илзи, ты же без ума от рыженьких!

Гэл растерянно пропустил прядь волос сквозь пальцы – рыжеватый блонд, достался от отца-северянина, ну да, здесь такое в редкость, но… На что ящер намекает? Что Илзи проявила симпатию к другому рыжику? Вот и давно пора, а то уже…

– Гэл, это Шань, – представила их Илзис. – Шань, – Гэлдир. Шанидар – домашний, служил при Старом храме, потом ушел в спячку. Я его случайно разбудила, когда копала глину…

– …И это, прямо скажем, вышло очень даже к месту. Мне давно следовало бы проснуться, а то я действительно все больше превращался в радость случайных археологов.

– Гэл – как раз ученый Третьей Ступени, из Пресветлого храма, и он сейчас помрет от счастьица, – сдала друга с потрохами Илзи.

– Раз уж ты здесь собственной персоной, так даже лучше, – дракон вроде бы даже обрадовался незваному гостю, лег на живот, подобрав передние лапы. – Мой череп останется при мне, с этим, надеюсь, без возражений? Двигать науку будем чуть позже, сперва мне придется отдать Илзис должок.

Оба смотрели на Гэла с одинаковым выжидающим выражением в глазах разного размера и формы.

– Пошто девушку морозим?.. – наконец вкрадчиво поинтересовался Шань, а на Гэлдира разом накатили удивление, понимание… чувство вины?.. Илзис могла наклянчить у старого прощелыги золота (какой же разумный драконид без золота? Так не бывает!), все, что угодно… Но она предпочла попросить за их свадьбу. Старших родственников теперь у Илзи не было, так что она заручилась таким вот странным посредничеством.

– Мне хотелось бы отметить красиво, чтобы все как у людей… – Гэл рассчитывал отделаться побыстрей и откровенно злился, что «двигать науку» пока откладывается, но дракон непреклонно оборвал его:

– Не в этом дело. Дальше.

– Я похоронил отца…

– Год назад. Уверен, старик был бы счастлив пристроить тебя к работящей девушке и потискать внучат, но ты решил иначе. Дальше.

– Да что это вообще за допрос с пристрастием?! Илзи, а если я снова попрошу тебя об отсрочке, ты казнишь меня драконом на месте?

И дракон, и Илзис заметно смутились.

– Я и правда «домашний», – Шань опустил еще и голову на сложенные лапы, оказавшись на сажень ниже, его головной гребень теперь был на уровне пояса. – В Старом храме с меня рисовали картинки на стенах, ты наверняка видел их. Я служил Владыке Талагару. Более всего мне нравилось работать Свахой, ведь я – Сонастроенный, мне сподручно читать в разумах людей. А еще я клялся не причинять вреда невинным, так что тебе нечего бояться. Мне стоило бы с этого начать. Прости, что я об этом забыл.

А Илзи продолжала стоять, упрямо наклонив голову, и смотреть, не мигая. Здорово же ее проняло… Неужели так сложно было дать ему подумать еще немного?

– Я обещал Илзи, что устрою ее свадьбу к концу года, для нее это действительно важно. Я не стану возражать, если ты исследуешь мой череп in vivo и похвастаешь об этом своим наставникам. Ради такого дела я даже совершу круг почета над Пресветлым храмом, прежде чем улечу с острова по своим делам. Думаю, после такого тебе точно поверят. И да, ты можешь покопаться в моей старой лежанке, там наверняка полно других выпавших зубов. Илзи покажет тебе место. Но сейчас мне хотелось бы выяснить, отчего же проще краба запихать в кастрюлю, чем молодого и здорового парня – в законный брак с любимой девушкой?

Гэл не мог сказать. Так глупо… И так не вовремя.

– Я начинаю догадываться, – Шань ушел в их разумы полностью, и его зрачки из вертикальных щелок стали круглыми, расплылись по радужке, совсем как у людей. Это выглядело еще жутче. – Но нам нужен… Как же вы это называете… Эксперимент.

– На нас с Илзи? Полегче, мы же тебе не кролики какие!

– Да-а… – Шань снова рассмеялся в его разуме. – Кролики. С ними все намного проще.

Гэл снова начал сердиться:

– Даже не думай, что ты вот так запросто… И вообще, прояви уважение к девушке!

– Кролики быстро выясняют, нравятся они друг другу – или нет, – поспешил объясниться старый сводник. – Нюхают друг дружку, короткий спарринг – и вот уже понятно становится, а стоит ли дальше мучить обоих. Я предлагаю вам друг друга…

– Понюхать? – саркастически предложила Илзи. Кажется, ей тоже не нравилась эта затея.

– …И это тоже, – ничуть не смутился Шань. – Но вообще-то – как следует помять друг дружку в товарищеском поединке. Что скажете? У вас же наверняка есть народная забава или вроде того? Чтобы все по правилам, в глаза не тыкать, за ноздри не таскать…

– Я ходила на клац-магу, – призналась Илзи, – когда работала в кирпичном цеху. Для самообороны. Боялась, что ко мне начнут приставать и все такое, но парни попались порядочные, а дисциплина – на уровне, так что не пригодилось. Хотя… Надо признать, мне уже и самой не терпится отхайдокать одного лентяя, – Илзи предельно кровожадно улыбнулась и впечатала кулак в ладошку.

– Ну а я как раз хожу на вольную раз в неделю, – Гэл уже понятливо разминал шею. – Если это поможет… Илзи, сестренка, давненько мы с тобой не возились, надо бы освежить в памяти! Эй, а кто будет судьей?

– Я прослежу, чтобы вы выяснили свои отношения с должным уровнем деликатности, – пообещал Шань, поднимаясь на лапы.

Гэл с сомнением оглядел его когтистые конечности.

– …Вот и не вынуждайте меня лишний раз вмешиваться, – правильно истолковал его смущение Шань.

– Так… Ладно. Надо выбраться на место поровнее, как раз дождя давно не было, почти не запачкаемся, – Гэл на правах эксперта побродил вдоль реки, выбирая площадку. – Вот эта полянка в принципе подойдет. Думаю, мы быстро закончим, я даже раздеваться не буду!

Илзи стянула волосы повыше, рукава закатала, а верхнюю рубашку связала концами накрест и назад. Вот и правильно, нечего лишний раз светить…

Драться с Илзи оказалось делом скучным и неблагодарным. Сперва она явно стеснялась, даже в подводящий захват не вставала, уворачивалась, – потом втянулась. Впрочем, весь прогресс свелся к тому, что Илзис полностью уступила ему инициативу, но стряхивала с себя все ловушки, и при этом напрочь игнорировала окна для ответной атаки. Гэл в очередной раз попытался зацепить ее в стойке ногой и повиснуть, завалив в сторону, но та выдержала удвоенный вес.

– Да что такое… – Гэл прервал молчание. – Мы в разных весовых категориях! И ты выше меня на полголовы! Так нечестно!

– С девчонками тоже нечестно, так что один-один, – пропыхтела Илзи, сбрасывая его перекрестный.

Зря он вообще в это дело ввязался. Других парней он таскал по ковру так, чисто чтобы держать себя в форме, в то время как Илзис Нефет носила тяжести по работе – и гораздо чаще, чем раз в неделю. Илзи здорово раскачалась за тот период, пока они «блюли приличия» перед свадьбой.

– Да чего ты телишься?.. – Гэл внезапно понял, что Илзи просто не знает правил борьбы, а клац-магу боится против него использовать. Иначе она давно бы его не просто уложила – размазала бы. Ну это ничего. С парнями-кузнецами у них тоже никто вставать в пару не хотел. Что можно противопоставить человеку, у которого физнагрузка – не развлечение, а самая что ни на есть работа? – Не знаешь, что ли, как под руку кидать?

– Ну так и расскажи, как надо, – Илзи дышала глубоко, но ровно, и смотрела в глаза без этой сопливой, так бесившей его нежности. Она даже еще не вспотела! – Шань, стоп, мы сейчас просто поучимся. Ага… А так разве можно? Ладно, давай попробую.

Илзи действительно ухватила его за предплечье и подлезла корпусом, а когда он выставил защиту – увел таз назад, – то резко пошла на него и утянула их обоих в партер. За такое ей вряд ли выдали бы очки, ведь следовало «дожать противника», что Гэл ей тут же и пояснил.

– Ладно, – Илзи послушно вернулась в стойку, – в следующий раз обязательно «довалю».

Гэлу уже начинало не хватать дыхания, солнце жарило как сумасшедшее, даром что Илзи выбрала себе неудобную позицию: слепило как раз ее, и она упорно не желала меняться местами. Дракон лез носом во все захваты, такого энтузиазма от судейства Гэл ни за кем еще не припоминал… Он что, рассчитывает, что они сейчас все бросят и начнут целоваться? Ящер даром что не мурлыкал, стрелял языком и сопел, принюхиваясь.

– А вот еще мой любимый, – Гэлу стыдно было пасовать перед девчонкой, так что он продолжил в надежде на «второе дыхание», – проход в обе ноги…

Он резко подался корпусом вперед и вниз, ухватывая Илзи за оба бедра сразу, но та отпрыгнула, забирая его с собой. Ей стоило бы сдать назад раньше, тогда случился бы срыв атаки, но так тоже недурно вышло – Гэл впечатался лбом в траву, а Илзи понятливо додавила его сверху.

– Новичкам везет, – прокомментировал он. – Шань, играем до трех? Запиши ей первый балл, так и быть, пора с этим заканчивать.

– Илзи, ты все-таки постарайся проиграть, – судья вдруг проявил возмутительную заинтересованность, но, внезапно, в Гэлдире. – И вообще, имей в виду на будущее… Упаси тебя боги выиграть у мужчины – придется всю дорогу слушать его нытье!

Этот наглый поклеп Гэл гордо проигнорировал. И тут же Илзи добрала второй – на броске через бедро, он подустал и пропустил банальный заход на атаку.

– Давай закончим? – Гэлдир не выдержал, ему все уже было ясно. – Приходи на тренировку, будет весело. Девчата ходят по средам и пятницам, ты точно их всех там уделаешь…

– Нет уж, давай решим все сейчас, – теперь и девушка вся взмокла, взгляд у нее стал нехорошо целеустремленный, словно вместо старого товарища Илзи видела очередную глиняную заготовку для амбарного горшка в пять локтей высотой. – И никаких поддавков, Шань следит!

Гэл честно попытался забрать Илзи в партер через ноги и страшно удивился, когда ему наконец это удалось. Конечно, и она тоже подустала… Но желанный сценарий накрылся глиняной крышечкой – Илзи вывернулась и с упрямством черепахи принялась заваливать его на плечо и далее на спину.

– Илзи, все, хватит, – прошептал Гэл. Их носы почти соприкасались, с илзиного соскользнула крупная капля и упала ему на лоб. – Чего ты добиваешься? Я уже и так…

– …Три, – прилетел сверху вердикт судьи.

Илзис не спешила с него слезать. Ее внимательные карие глаза всматривались в самую глубину его души, искали что-то… И не нашли.

– Шань! Он меня не любит! Он все врал! – Илзи слетела с него, как сшибленная с забора ворона, и полезла плакать в дракона.

Гэл тоже не торопился вставать. Он, может, и продул всухую девчонке, но оно того точно стоило. Илзи наконец все узнала сама. Ему не пришлось брать на себя эту непосильную ношу – сказать, что он, Гэлдир Иннар, больше не любит свою нареченную. Да и любил ли?.. Или слепо подчинялся общественному протоколу, потому что все давно решили без него?

– …А теперь мы послушаем, что за прекрасная незнакомка увела сердце нашего молчаливого друга, – дракон же полыхал в их разумах откровенным торжеством. Надо отдать старому пройдохе должное – это он действительно ловко их с Илзи развел! Кролики отдыхают. Учитель по борьбе говаривал что-то вроде: «Да вас же сразу на ковре видно, кто есть кто! Лентяев и зануд, хитросделанных и толстолобых, кто щадит противника, а кто на все готов, чтобы до конца», – вот и Шань решил посмотреть, каковы они с Илзи на самом деле. «Влюбленных и не очень…» – мысленно продолжил Гэлдир – уже за дракона.

Гэл собрался с мыслями, сел, обмахивая себя обеими ладонями сразу, в тщетной попытке чуточку остыть. Но чего стесняться-то? Самое главное уже сказано.

– Это не прям-таки конкретная девушка, – замялся он. – Многие. Из Озерного храма. Они приходят к нам, чтобы сдать дела ратуши в Архивы. У нас не хватает архивариусов, а у меня как раз заминка… С раскопками. Видите ли… Аммониты мало кому интересны, так что я вызвался помогать и там…

– Секретарши? – деловито поинтересовался Шань.

– …Угу. Да. Так и есть.

– Симпатичные?

– Очень… ухоженные. Всегда волосы завиты, зачесаны от-так вот наверх с цветочками, маникюр делают.

Илзи смотрела на свои руки так, словно видела их первый раз.

– Пахнут как райский сад, я как-то смотрел духи для Илзи, но от Орванни мне в жизни не потянуть… – Гэл чувствовал, что ему пора бы уже заткнуться, но он ничего не мог с собой поделать. Впервые он говорил о том, что было так важно для него вслух, а «благодарная» аудитория раскрывала уши все шире.

Илзи очень медленно подцепила свою нижнюю рубашку в области подмышки и подтащила к носу.

– Крупные формы?

– Да нет… Скорее, наоборот. Очень изящные, грудь, как фарфоровые чашечки…

Илзи с надеждой перевела осмотр на вышеобозначенную часть тела.

– А вот илзиными бидонами можно мачту за раз перешибить! – не выдержал Гэл.

Илзи сдалась окончательно. В ее потоке всхлипываний Гэл только и слышал: «Ы-ы-ы, бидоны…». А как вот было ей сказать, и поделикатнее, и чтобы дошло – раз и навсегда?

– И губки держат вишенкой? А корму на свободном выпасе? И микро-собачку вот так вот… – Шань тоже разошелся, сел на задние лапы и продемонстрировал – как, по его мнению, знатные дамочки носят в руке перед собой породистых собак.

– Илзи, прости!.. Мне давно стоило тебе сказать… Только я не знал, как. Ты все время была такая счастливая от нашей помолвки, так ждала свадьбу… Все уже давно нас считали замечательной парой, как я мог… Я бы всех подвел… Мама тебя обожает! Но я даже думать о тебе не могу, как о женщине! Ты меня на голову выше!

– Всего-то на ладонь, – прикинул Шань.

– Шире во всех местах…

– ...Тут без возражений…

– Ты… ты мне как сестра. А они… В Озерный храм и правда только самых знатных девушек берут, с ними всегда пара Стражей ходит, типа для защиты документации, но таких женщин, как они, точно без охраны не выпустишь… Они же – богини, куда там мне! Когда я соглашался на помолвку с тобой, я даже не думал, что мой идеал – женщины-богачки! А потом я увидел их вживую и – пропал… Я так надеялся, что однажды откопаю что-то жутко древнее и важное, стану известным ученым, и смогу наконец попытаться…

Шань многозначительно прокашлялся.

– А знаешь что, я так и сделаю! Это будет честно по отношению к тебе. Я теперь понял, что с моей стороны стоило бы объясниться с тобой как можно раньше, ведь я не только свое время тянул. Я разрываю нашу помолвку, Илзи, теперь ты свободна!

– Вот теперь я слышу слова не мальчика, но мужа, – Шань снова улегся, на сей раз на примятую ими полянку, с интересом продолжая ее обнюхивать. – Что ж теперь… Всяко в жизни бывает. Кто любит арбуз, кто – свиной хрящик. Илзи, ну что ты, моя хорошая? Брак – это дело такое… Одной рукой в ладошки не похлопаешь. Собери сопли и тащи давай на посмотр следующего.

Илзи хрипло рассмеялась сквозь слезы, раскашлялась.

– Притащу за ногу. Гэл показал уже, как надо.

Легко так сказать – разрыв помолвки. Это в середине-то отчетного периода? Едва ли Илзи суждено выйти именно этой осенью… Видно, она подумала о том же:

– Собирайся. Помоемся и пойдем к Йорену.

– К твоему братишке Йорену в монастырь?.. А что, он разве уже стал Хранителем?

– Нет пока, он бы точно прибежал похвастаться. Но он все равно может кого-то знать. И кроме того, он просил обращаться к нему, если что. Все еще чувствует себя благодарным моей маме… – Илзи мстительно припомнила: – …За бидоны.

Уходя, Гэл все вертел головой: никак не мог отлипнуть взглядом от сложенных холмиком на спине крыльев дракона. Шань обещал его дождаться и даже помыться ради такого дела, только просил держать в тайне его присутствие на острове. С этим Гэлдир был полностью согласен – никто не уведет у него из-под носа долгожданный триумф.

***

Люди сидели полукругом, человек пятнадцать. С улицы через задернутые шторы летели грохот и пыль Рабочего квартала. Собравшиеся старались лишний раз друг на друга не смотреть, даже несмотря на то, что личность каждого скрывал глубокий капюшон и цветная дешевая маска с ярмарки. К трибуне, медля на каждой ступеньке, поднялся очередной оратор, а ведущий – только он оставался с открытым лицом – подбодрил новенького:

– Смелее, молодой человек. Назовите любое имя. Скажите ваш запрос вслух. Талагар слышит всех нас в милости своей. Но помните – если промолчите сейчас, едва ли кто-то услышит вас впредь. Начинайте.

– … Да… Меня зовут… Зовут… Ларкус Хирт, – голос выступающего дрожал, имя он назвал самое что ни на есть распространенное, навряд ли его действительно звали именно так. – И я – седьмой ребенок в семье.

– Мы слышим тебя, Ларкус, и чувствуем твою боль, – монотонно отозвались прочие.

Ведущий – старик лет шестидесяти, лысый как коленка, с пронзительно-серыми призрачными глазами, чуть подался вперед. Что-то подсказывало ему, что сей доклад окажется чуточку более прочувствованным.

– Все мои братья давно женаты, – голос стал немного увереннее, – а мне из наследства достался лишь кот да парочка стоптанных сапог, – здесь парнишка явно цитировал старую сказку, пытаясь иронизировать над собой. В толпе кто-то хихикнул из вежливости. Оратору хватило и этого жалкого знака внимания, чтобы продолжить чуть увереннее: – Я учился лучше всех в начальной школе, меня приняли бы на учебу далее в Пресветлый храм – с хорошей скидкой как стипендиату, но мои родители отказали мне даже в этой милости. Даже мой друг Гэлдир…

– Мы не называем реальных имен, – скучающим голосом напомнил ведущий.

– Даже мой друг смог туда поступить, а ведь он вообще из горшечников! И теперь мой удел – гнить всю жизнь в монастыре простым послушником не разгибая спины, без шансов подняться далее, ведь я же – не Сонастроенный. Это единственное место, куда меня взяли и бесплатно, и без угрозы сделать Безгильдейным. Но разве это честно? Мне придется всю оставшуюся жизнь чистить селедку на кухне для монастырских святош, в то время как мои братья будут попивать вино на белых верандах!

Уголки губ ведущего приподнялись на самую малость, но это смог бы заметить только самый внимательный наблюдатель.

– Ваша матушка, должно быть, очень любила детей? – и в этом вежливом вопросе едва ли кто-то мог заподозрить злую шутку. А вот выступающий просто взбеленился:

– Любила? Любила?! Она всю жизнь любила только себя! Она сюсюкала над младенцами, а как только мы переставали быть милыми и потешными, рожала очередного! Талагар в милости своей прибрал эту старую кошелку вместе с восьмым… И туда ей дорога!

Оратор вцепился в трибуну так, что пальцы у него побелели, и распластался над ней, не в силах держать спину прямо. Казалось, он вот-вот упадет. Удары водяного молота стало слышно так отчетливо, словно он лупил не у реки, а прямо в подвале этого крошечного зала.

– …И я прошу не о милости. Я знаю, что таких, как я, еще много. Но нас никто не поддерживает, об нас вытирают ноги, пользуются нашим неприглядным положением, и никто ничего не делает… Я больше не могу ждать. Я прошу Владыку Талагара о самой суровой справедливости.

И проситель начертил на стене за собой символ Талагара-Вершителя – треугольник с восходящими по бокам линиями.

***

Илзи расстаралась – надела платье с разрезами до середины бедра, сандалии с ремешками выше колен, что берегла для ярмарки. На волосы ей разве что времени не хватило, зачесала в высокий пучок, что, впрочем, тоже смотрелось на ней гораздо лучше. Вот что мешало ей выглядеть так почаще? Ладно бы на свидание принаряжалась, а так ведь… Как раз наоборот!

От идеи идти в разные дни Илзи тоже отказалась наотрез: видно было, что ей не терпится уже отрубить этот хвост целиком. Гэл с большим удовольствием сходил бы к Шаню второй раз – уже с линейкой и гипсом для слепков. Похоже, что в бане она снова плакала, но уже успокоилась и вслух говорила только о предстоящем деле. После хорошей тренировки всегда так бывает: что бы ни случилось, заботы отпускают, а голова – легкая-легкая. Про это Илзи высказалась тоже:

– Хорошо, что Шань дал мне тебя оттаскать за всякое – под присмотром. Честно, если бы я узнала об этом от тебя и без заступников, как есть загремела бы сухари сушить.

Йорен приходился Илзи молочным братишкой. Мать Илзис, Виреда, была из Целителей, тех, что попроще – Третьей ступени, и всю жизнь трудилась повитухой в Порту. Однажды ей «свезло» – в родильню заявилась нищая, глубоко на сносях, девица-брошенка. Происходила та из варваров, прибыла с очередным кораблем в поисках лучшей доли. Оплату Виреда получила «натурой» – новорожденным сироткой, а роженица скончалась, успев лишь дать мальчику имя. Сама Виреда только недавно родила Илзи, и молока у повитухи оказалось достаточно, чтобы выкормить слабенького мальчонку в ту ночь. И в следующую. Да что уж там… Виреда приютила мальчика и выхаживала его целый год, пока тот не перешел на кашу с коровьим молоком.

Семья Илзи едва ли потянула бы лишний рот, так что мальчика отдали в приют при монастыре Поднебесного храма. И все позабылось бы, вот только через пару лет служители Талагара поняли, что мальчонка-то – тоже Сонастроенный. Его тут же усыновила бездетная пара из Озерного квартала, а матери Илзи наконец-то привалило за все старания. На «премию» от новых родителей Йорена они даже справили домишко в Рабочем квартале, переехав из Порта поближе к отцовской работе.

Йорен уже один раз спас илзину задницу. Она редко об этом поминала и неохотно, но сейчас…

– И представляешь, вот я тащу за самый нижний, и вся эта гора начинает ме-едленно так заваливаться. Чем я только думала? Да меня б даже в торговки после такого первого дня не взяли бы! А Йор…

– Да?.. – из вежливости поинтересовался Гэлдир. Брусчатка под ногами сменилась на более мелкую, по такой тяжелые телеги уже не ездили. Начинался Поднебесный квартал. Дорога все круче забирала в гору.

– Мама как раз тогда болела, он приходил в гости, спрашивал, помочь ли чем. А тут я бегу вся зареванная. Он взял меня за руку и потащил обратно в цех. И божечки, за меня никто еще так рьяно не вступался! Он прочитал Мастеру все Пять заповедей о прощении, не сбился ни разу! И меня даже не выпороли, и приняли обратно, только заставили все убрать. А больше я ни разу ничего не разбила на работе, честно! То есть, по-крупному нет… Но это со всеми же случается, правда? Но не больше горшка в месяц! Как Талагар отшептал!

– Он вроде бы на Боевого мага учится? – Гэл сомневался, что Йорен полезет в гражданские дела. Венчаниями да разводами занимались Проповедники, тоже Сонастроенные, но прилаженные к работе с населением. Кстати, им дозволялось жениться. А Сонастроенные-девушки чаще пополняли ряды Целителей и Свах, конечно же, и по той же причине.

Впереди уже высилась громада Поднебесного храма. Частично высеченный в скале, замок тянулся тремя башнями к ясному полуденному небу, белые стены понизу обильно увивал девичий виноград. Замок стоял без стен, без рвов, ибо дураков, желающих его штурмовать, решительно не нашлось бы во всех Семи морях. Башни стояли каждая на своем фундаменте, все разной высоты и формы, и все забрано чисто символическим белым заборчиком. По-хорошему, строить это все стоило бы совершенно иначе, но теперь что уж там… Стоит, не крошится – и милостью Владыки еще простоит.

Гэлдиру и Илзи все чаще попадались Сонастроенные, причем в высшей своей ипостаси – Боевые маги Первой ступени, самые приближенные к Его Милости. Жили они до конца своих дней в Монастыре, но после обеда обыкновенно спускались в город – навестить родных, ну или просто разнообразить скудный монастырский рацион. Часть точно уйдет в Порт на стены – сменить часовых. Илзи принялась напевать песенку, на всякий случай, вслух.

Защитники Талассара, первая линия его обороны, Хранители, и правда выглядели внушительно. Тренировали их вместе со Стражами-не-магами, так что военная выправка не на пустом месте нарисовалась. Все с посохами длиной ровно в рост своего владельца, сине-белая форма, широкие штаны, прихваченные до колена ремнями, двойная рубаха, верхняя – дорогая шерстяная, но без вышивки, и вообще ничего лишнего – явная калька с рабочей.

Ходили они строго парами и тройками – «из соображений безопасности», хотя вообще-то в городе их любили. Дисциплина в Монастыре поддерживалась строжайшая, кошмарить население им и запрещалось, и все возможные случаи расследовались с особым вниманием – а не заметались под ковер. Все коротко стриженные, без украшений, единственное, что им дозволялось (а в случае военного парада, приказывалось напрямую) – подводить глаза траурно-черными глубокими линиями до виска.

Главное свое оружие каждый доставал только по приказу и милости Владыки; сам Гэлдир лишь раз видел вблизи ослепительно белую шаровую молнию, такую яркую, что ломило в затылке. Талассар не штурмовали уже много лет, да что там, столетий. По паре таких вот красавчиков в сторожевые башни Порта – и от вражеского корабля останется только продырявленный остов. Молнии разили на всю длину человеческого взгляда, от них нельзя было скрыться даже под водой. На всякий случай молнии выпускали в небо с портовых башен, глубокой ночью во все четыре стороны света, каждое новолуние – продемонстрировать всем доброхотам, что старичок-Талагар вовсе не растерял прежней мощи. Мало кто мог похвастать подобной силой, ведь только у Талассара был свой бог-хранитель, не какой-нибудь там Слышащий или Шепчущий, а самый что ни на есть Рекущий – призванный из Астрала молитвами и любовью своего народа.

Впрочем, Талагар вел себя на редкость мирно – так, его магией ни в какую не выходило казнить преступников, атаковать вражеский флот первыми, использовать его силу для захвата новых земель. В прежние времена многие государства стравливали богов лоб в лоб, но ничем хорошим это не заканчивалось. Древние войны начинали преподавать с самых первых классов, все детишки помнили наизусть имена богов Забытых и Изгнанных, как и их деяния, к этому приведшие. Старина Талагар все правильно делал, соблюдая нейтралитет. Прочие его коллеги по небесной канцелярии, из числа тех, кто дорвался-таки до статуса Рекущих и воплотил свою боевую магию в мире людей, давно наказали жить.

А посохи маги носили вовсе не для красоты – коли уж от идиотов-гражданских молнии могут спасовать, приняв тех за «невинных», то не лучше ли подстраховаться?

Двери к храмовым постройкам оставались открытыми настежь в любое время дня и ночи. Илзи ориентировалась здесь получше, так что Гэл просто пристроился за ней в хвост. Илзи не пошла к главным башням, они почти сразу же свернули к четырехэтажному пристрою в центре. Что-то вроде замка в замке, забавно.

Послушники, все бритые налысо, но в обязательных шапочках, попадались теперь чаще. Все бежали куда-то, что-то несли, не обращая никакого внимания на посетителей. Видно, раньше Йорен встречал ее в холле, так что где его искать на рабочем месте, Илзи не знала. Время от времени она бесцеремонно прихватывала очередного мальчишку за рукав, и сурово вопрошала: «Йорен?..», а потом поворачивалась и командовала: «Пошли туда!». Все ее стеснение как ветром сдуло, хотя парнишки вполне могли быть такими же урожденными Сонастроенными, что и их суровые коллеги снаружи… Сразу понятно становилось, что она во что бы то ни стало решила найти Йорена именно сегодня и довести их дела и de jure тоже… Вот уж допекло-то ее! Это так Илзи решила отомстить ему за честность? Побыстрее все порвать и выскочить за другого? Ха, да Гэл действительно был бы только рад.

Йорен обнаружился в монастырской кухне в самом отличном настроении. Похоже, он так и не выбил себе повышение, коли по-прежнему торчал в поварах, но Гэл позавидовал ему даже больше. Маг шинковал ломтями толщиной с палец копченую ветчину. Жареный поросенок в ожерелье из мелких моченых яблок уже ждал своей участи на столе для выноса в трапезную. Пирожки с подтекшим повидлом по краям пахли так, что все боги разом, и Забытые, и Рекущие, простили бы Гэлу грех воровства – а то и сами снизошли бы вкусить сие бесподобное явство. Самое то, чтобы достойно отметить завершение поста! Гэлдир постарался максимально незаметно сглотнуть слюну, ведь они с Илзи пропустили обед…

Волосы Йорен носил уже на манер Старших магов, ежик серебристо-белых волос отрос на дюйм и торчал во все стороны из-под всенепременной шапочки.

– Илзи, привет, сестренка! Гэл, отлично выглядите! – Он отсалютовал вошедшим огромным кухонным ножом, но выглядело это едва ли угрожающе. Все послушники-поварята и сам Йорен были обряжены в одинаковые белые фартучки с рюшками, явно закупленные общей партией и со скидкой «специально для дорогих служителей Владыки нашего». – Давненько не захаживала. Хотите просить побыстрее свадьбу? Уже успели нашалить пополнение, а-а?

Илзи и Гэл пару секунд пободались взглядами: «ты рассказывай!», «нет, лучше ты!», наконец, Гэл на правах мужчины (и инициатора разрыва, что уж там) взял слово:

– Мы хотим порвать помолвку. Не складывается у нас. И дело такое… действительно бы уже побыстрей. Илзи из-за этого задерживают повышение. Пусть… Может, у ней с другим получше сложится.

Йорен уже в начале речи перестал стучать по доске, и теперь задумчиво перебирал уже нарезанное.

– И кого из вас понесло налево? Нет-нет, погодите, я сам угадаю. Как раз потренирую Взгляд. – Гэл очень медленно выдохнул сквозь сжатые зубы. Одного озабоченного телепата в этот день вполне хватило бы! – Илзи, неужто ты? Нет? А чего тогда так напряглась?

– Она не любит, когда ей лезут в мозги, – пояснил Гэлдир, довольный, что появился повод сменить тему.

– А что там у тебя особо секретного? – Йорен многозначительно поиграл белесыми бровями. – Да ну… Да ладно!.. Илзи! Это Монастырь! Тут все этим занимаются. Женатики живут отдельно, а стресс надо как-то снимать. Забей и расслабься. Мы называем это «базовые помехи». Если совсем уж стесняешься, то имей в виду– старая байка про белых обезьян не работает. Песенки тоже напрягают, как будто ты действительно преступление замышляешь. Лучше спроси мысленно «А ты сколько раз уже за сегодня?». Вот увидишь, когда другой телепат найдет такую заготовочку, будет сам не рад, что несанкционированно полез к тебе в голову!

– Гэл любит другую, а я не хочу им мешать, – очень тихо сказала Илзи, разом заглушив общее веселье. – Мне нужно встать в очередь, я действительно хочу и замуж, и повышение.

Йорен разложил ветчину по блюду, киданул сверху пару пучков салата – сделал «по красоте», и снял фартук. Обменялся парой слов с соседом и вывел ребят в коридор.

– Вы точно решили? Не передумаете? Будет только расторжение, или?..

– Нет-нет, я пока похожу… Подумаю, – Гэл уже понял, о чем речь, и поспешил упростить задачу. И так свалились, как снег на голову…

– А мне – все равно, – отрешенно выдохнула Илзис. – Лишь бы человек был хороший.

«Талагар всемогущий», – одними губами прошептал Йорен и спросил у Гэла, но уже ментально: – «Все так плохо?». Гэлдир отвел глаза и нехотя кивнул.

– Илзи, ну ты подумай… В общей-то очереди ведь с первого по номеру начинают. Выдадут тебе сморчка лет восьмидесяти, что будешь с ним делать?

– Вот и отлично, быстрей стану вдовой, – прошептала Илзи.

– Фиктивный брак с быстрой последующей смертью супруга… Это знаешь, как называется?

– Не справился с супружескими обязанностями? – Илзи почти плакала, но ее губы прыгали от сдерживаемого смеха.

– Вот-вот, неча на молодых прыгать, Илзи у нас – у-у, дама ответственная, – Гэл не сдержался и подыграл подруге, – с живого не слезет. И заломает, и дожмет! И это точно будет самая счастливая смерть в мире, дед сам на этом вашем Призрачном допросе подтвердит…

– А потом не пожалеешь? – Йорен пропустил их «разбор полетов», а потому наверняка удивился, как так быстро их с виду счастливая парочка вдруг решила посжигать мосты.

– Илзи лучше бы действительно замуж побыстрей сходить, раз такое дело, – Гэл решил проговорить вслух то, о чем она сама постеснялась бы напоминать: – Девица молодая, одинокая, не помолвлена, не замужем… Как отец ее скончался, кто за бедняжку вступится? Спору нет, соседи у нас дружные, хай все поднимут, но мало ли?..

А Илзи при упоминании о смерти родителей совсем раскисла:

– Мне уже и просто тяжко, одной-то… Как придешь вечером со смены – хоть волком вой. Дома темно, холодно, а у соседей окна светят и пирожками пахнет… Их ждут, а меня… И подружки все уже повыскакивали, как позовешь кого погулять – а они уже третьего нянчат, им не до меня совсем.

Гэл понятливо протянул ей платок, но Илзи сдержалась, подышала, продолжила:

– Думала вот хоть котенка завести. Но семью-то ведь повеселей будет, так?

Йорен явно прикидывал другой вариант, но что-то его смущало. Он уже с полминуты как снял шапочку и теребил ее в пальцах.

– Илзи, видишь ли… Тут дело такое. Я как раз недавно сам встал в очередь. Но мне было бы проще сойтись с хорошей девушкой из знакомых. Как назло, я тоже подзатянул, и все лапоньки уже заняты, а тут ты…

– Ты… Что? – разом выдохнули Илзи и Гэл. – Ты передумал учиться на Боевого мага?

Как же так? Проповедником, серьезно?

Гэл искренне не понимал, как можно пойти по скучилищной стезе Проповедника. То ли дело превратить себя в живое оружие, Хранителя Талассара, бравого громовержца! Но вместо этого читать нудные проповеди горожанам самого печального морального облика?.. Да ни в жизнь.

– Этой весной я первый раз ходил со Старшими на боевой галере к Острову Черепа, – Йорен сперва отнекивался, потом начал «колоться». – Там у нас военные учения проходят, помните? Меня взяли коком, ну и еще чтобы я имел представление, что меня ждет. Хорошо, что сходил. Точно понял – не мое.

– А как ты это понял? Ты увидел в чем-то знак? Или тебе сказали, что… что другой справился бы получше? – медленно прошептала Илзи, явно примеряя события на себя. Крепко же ее зацепило!

– Да нет! – Йорен смущенно рассмеялся, сдавая себя до конца: – Они постоянно орут, даже больше, чем за все время моего послушничества, ночные побудки эти, муштра, ой… Да что я, буду всю эту армейскую бытовуху на вас вываливать? В общем, я понял, что для меня лучше тихая семейная гавань.

– Родители, наверно, расстроились? – Гэл не сдержал любопытство, сам-то он воплотил все мечты своих стариков – кроме разве что внуков.

– Не особо. Отец поворчал, конечно, для вида, но Проповедником служить – это тоже почетно, а мать – так и вовсе в восторге. Говорит, уж и не чаяла понянчиться с внуками. Сразу оговорю – жених я не шибко завидный, дом и большую часть имущества мне придется все равно отписать Монастырю, как если бы я продолжал учиться на Боевого… И буду я нищий, как храмовая мышь, а жить только с той, кто согласится меня такого принять в свой дом. Илзи, прости, у меня даже сил нет тебе посочувствовать искренне. Ты же понимаешь, какая ты будешь для меня шикарная партия, если согласишься?

Илзис крепко задумалась. Кажется, ее смущало что-то другое. Наконец она, все с тем же напряженным выражением на лице, обошла Йорена, к его совершенному удивлению, встала с ним спиной к спине и померила головы ладонью. Вышло вровень. Илзи облегченно выдохнула.

– А я тебе вообще как? Симпатичная? – голос Илзи подрагивал, а Гэл снова почувствовал себя страшно неловко.

Перед тем, как ответить, Йорен указал куда-то вниз по лестнице, где очередной послушник тащил поднос, нес-нес – и не донес…

– Бедолага из-за тебя чуть шею не свернул, Илзи. Ступай-ка ты домой от греха подальше. Тут у нас не это самое… И молодец, что не одна пришла – как есть бы увели!

Гэл был уверен, что парнишка свалился по какой-нибудь другой причине, но отметил, что это Йор здорово придумал. И комплимент вон какой шикарный отвесил, и нашелся быстро, точно ему лучше будет Проповедником, к людям-то поближе. А Илзи и вовсе расцвела, зарделась, да уж, не баловал он ее… Давно стоило бы отпустить бедняжку, так ведь и сидел на этой помолвке как собака на сене…

– Допустим, я соглашусь, – прикинула Илзи. – А что нам скажут на то, что мы молочные? Сводных, как я помню, ведь не женят…

Йорен озадачился, но только на пару секунд:

– По документам это нигде не проходит. По факту жил я у вас только год, мы друг друга не помним, родство такое себе, так что все должно пройти как по маслу. Так что? Подать заявку? Мой Мастер тебя точно одобрит, вы – Гончары – и при деньгах всегда, и при работе, и Владыкой нашим особо любимы… (от авт. Символ Гильдии Гончаров – круг в круге, ком глины на гончарном кружале. Символ Талагара – жемчужина в ладонях, круг и две дуги по бокам. Суть общая – стремление к совершенству).

– Хорошо… Но, если с этим будут проблемы, сильно не настаивай, ладно? Я и так по уши у тебя в долгу! – Илзи бросилась обниматься, осознав, что шансы на скорое замужество у нее все же остались. А вот Йорен обнимал свою бывшую сестренку уже намного аккуратнее, старался сильно не прижиматься, а для Гэла состряпал страшные глаза и покрутил пальцем у виска.

Ну и ладно. Вот Шань не стал его осуждать. Каждому свое.

– Еще не все, – Йорен с явной неохотой отпустил девушку, и снова потянул их обоих – уже на выход. – В Рабочем квартале новый Проповедник, и я его действительно знаю. Сейчас он должен быть еще в Канцелярии, мы успеваем. Идемте провожу, перетрем...

– Только матери моей пока не говорите, – попросил Гэл, – она меня как есть убьет!

– А так она убивать будет уже меня. Меня тебе не жалко? – Йорен шутливо ткнул Гэла кулаком в плечо.

– Не убьет, – обнадежил Гэлдир. – Ты к тому моменту уже заделаешься храмовым святошей, она только тебе все мозги высушит на исповеди.

– Истово верит?

– Спасу нет, – подтвердил Гэл.

Одно жаль – с приливом до Шаня уже не добраться. Придется ждать следующего утра, сочинить себе болячку на работу – и вперед, описывать редкий биологический вид. Ауреусы – они, конечно, и открыты уже, и частично описаны... Но одно дело – местечковые зарисовки, и совсем другое – вдумчивая дипломная работа от ученого, чье имя прогремит по всем библиотекам! А там уже можно и о девушках подумать.

Сущая мелочь

На Сваточные вечера Йорен ходил только полгода, но музыку уже успел выучить наизусть. Вот сейчас закончат портовую «В моем садочке», снова будет медленная «Вечер только начинался», а то и две лиричных подряд – надо же как-то старичков растормошить, верно? Илзи тоже успела убедиться, что в общей очереди молодежь не застаивается.

Их помолвка накрылась, Илзис угадала: сводных действительно не женили. Их случай Настоятель обещал «рассмотреть в особом порядке», учитывая, что они с Илзи прожили в общей семье только год и успели расстаться, не сохранив об этом воспоминаний. Наличие-отсутствие документов об усыновлении тоже не сыграло – старину-правдоруба Талагара такие вещи интересовали именно что де-факто.

Так что Йорен случайно встретился с несостоявшейся нареченной на Сватках и с грустью глядел, как Илзи расходится по рукам, словно горячие пирожки. Всех присутствующих девиц он уже знал по именам, ему ничего не светило, но Мастер Вимос оставался непреклонным – будь добр посещать. Йор возлагал больше надежд на связи отца, но спорить с начальством не стал. Кто знает, вдруг ему да и повезет? Дело того точно стоит. Мать с отцом жили душа в душу вот уже лет тридцать, даже бездетность их не рассорила, в приемном Йорене они души не чаяли.

В «Сытом коте», таверне, которую сдавали для Сваток, подавали отличное пиво. Вяленая со специями рыба тоже неизменно оказывалась выше всех похвал, а гостей пускали только тех, кто стоял в очереди на брак официально. Бузотеров тут же выпихивали Стражи – с запретом посещения ближайшие три недели. Так что можно спокойно посидеть, и завсегда встретишь старых знакомых. А по большим праздникам устраивают особые вечеринки – с ведущими и шутейными соревнованиями, гадалками, розыгрышами…

В Озерном квартале устраивали свои Сватки, для богатеев, но там Йорену тем более не на что было рассчитывать. Хотя надо признать, танцы и музыка там оказывались на порядок поинтереснее, туда он тоже хаживал. Богатенькие девицы смело щеголяли платьями-туниками с полностью обнаженной спиной и без рукавов. Держалась сия конструкция на одной бретельке через шею, да, должно быть, еще милостью Владыки. Их легконогие фигурки ловко перепархивали в бальных па по лакированному полу, Йорен чувствовал себя рядом с ними совершеннейшим чурбаном – хотя родители тоже водили его в детстве к учителю танцев. Мать надеялась, что пригодится, и оказалась права… Ну, или почти права. Может, все же выйдет у него сойтись с девушкой из Озерного, как знать? Йорен старался лишнего не лезть, но в простых любезностях никому не отказывал. Так что девушки пусть и не спешили засылать сватов, но и в белом танце он всегда был нарасхват – ноги не топчет, в Монастыре учился, смотрит в глаза, помнит всех потенциальных тещ по именам и болячкам.

Женщины Рабочего же квартала блюли совсем другую диету. От пастернака с вареной морковкой разве будут силы всю смену отстоять? А работа, щедрое солнце и рыбные пирожки ваяли вот таких вот жриц плодородия, чьи пышные телеса скрывали под собой не менее крепкие мышцы. Стражей здесь хаживало поменьше, вот и местные дамы предпочитали платья позакрытее. Но спрятать эти формы вышло бы разве что завернув их обладательницу в ковер в три оборота. Так что даже чуточку приспущенный рукав на бронзовом от загара плече напрочь выключал мозги. Только смотреть и запоминать… Чтобы потом было, что вспомнить.

А еще Йорен мог согласиться на “морской брак” – делить одну жену на двоих с каким-нибудь морячком, жить месяц через месяц, – даже на такой вариант находились любители. Мужчины, обычно братья или хорошие приятели, сговаривались промеж собой, что второй будет вести хозяйство, пока первый в отъезде… И это оформлялось официально. Но Йорен давно решил для себя, что не сможет делить любимую женщину с кем бы то ни было.

Во время «Вечерочка» Йорен словил очередной умоляющий взгляд «сестренки» и решил вмешаться – пригласил страдалицу на следующий танец. Пользуясь заминкой, Илзи тут же утащила его за стол. «Ногу стерла», – громко объявила она, и очередь из горе-кавалеров, ворча, переключилась на «цветочки» постарше.

– Талагар всемогущий, – простонала она, действительно стряхивая туфли, – я знать не знала, что у нас в городе столько холостяков! Ты был прав, тебе здесь точно ничего не светит…

Йорен философски пожал плечами, предложил копченого угря. Илзи тут же в него вгрызлась всеми зубами.

– Это еще ладно, – едва прожевав, продолжила она: – Так ведь они не собираются жениться! Вообще ни разу!

Тот невесело улыбнулся.

– Сходу предложили тебе сосиску-в-тесте?

– Да, да, – Илзи помахала руками. – Я знала, что будет что-то в этом роде, поэтому таким сразу в лоб и отвечала – «Только после свадьбы! А где живешь? С мамой? А дети есть от прошлого брака? А меня пропишешь?» Так веришь, нет, меня больше одного раза не приглашали!

Йорен молча показал ей оба больших пальца сразу, и заказал у проходящей официантки еще пирожков для дамы.

– Зачем же они тогда ходят сюда? – недоумевала Илзи. – Все прилично меня старше, как будто лет на десять, люди серьезные. Тоже из Рабочего квартала вроде бы, но я никого не знаю… Половина вообще мне ничего не предлагала, только танцевали, но и на меня не глядели! Как будто за спину…

Йорен вздохнул.

– Рисуются, – пояснил он. – Что им еще остается, большинство уже с разводом за плечами, а то и не с одним, прекрасно знают, куда лезут… Вот и не торопятся. Но зато как почетно покрасоваться-то с молоденькой-то девчушкой, «старый конь» же «борозды не испортит» и вот это все…

Илзи сточила все пирожки, опомнилась – и заказала еще рыбы. Йор получил от нее пинок в коленку под столом, хорошо, что босой ногой – в ответ на предложение записать и это на себя.

Конечно, холостяки будут сюда приходить раз за разом, ведь всегда проще сказать: «Я в поиске, я уже вот-вот», чем позвать в брак реальную девушку… Мать говаривала Йорену, что всегда проще сохнуть по ком-то далеком, а ты попробуй полюбить – или хотя бы терпеть – год за годом одного и того же, стареющего, повторяющего все те же ошибки, человека… Да и как быть, если «та самая» действительно год от года все не приходит, врать себе и жить с нелюбимой?

– Вон там, в углу, – он указал на девушку в другом конце таверны, – она из наших, Раледа.

– Да? – Илзи вгляделась в красноватый полумрак. Раледа принципиально ходила на Святочные вечера в рабочей форме – синей послушнической робе, да еще и капюшон надвигала на лоб.

– Ей уже лет тридцать, но она все еще в Послушницах – и ходит сюда лет десять точно, – продолжал Йорен. – Я сперва не знал, отчего так, и к ней посватался самой первой.

– Да-а? И что же?

– И ничего, – Йорен вздохнул, уткнулся в кружку, пряча глаза. А вот он сам для Сваток обзавелся парочкой хороших костюмов, из монастырского носил только обязательную синюю шапочку. – Она так меня отбрила, я неделю на женщин вообще не мог смотреть… Кажется, она метит в Боевые маги, но туда женатых не берут. Да и женщин редко, а сейчас у них полный комплект, так что… Но к ней, как видишь, никто не лезет, и, если ты тоже хочешь в тишине посидеть, поболтала бы с ней?

Втайне он надеялся, что Настоятель быстро решит их вопрос с Илзи, а та все еще останется свободной… Он никак не мог взять в толк, чего ж Гэлу не хватало? Может, и не писаная красавица, но все ж при ней! В последний раз, когда они обнимались, Йорен старался к ней сильно не прижиматься – аж в жар бросало. А как кушает хорошо! Родителям Йорген пока ничего не сказал, но мама определенно одобрила бы будущую невестку, и именно по последнему критерию.

Илзи действительно прихватила пиво, оставшуюся рыбу, и, припадая на смозоленную ногу, побрела знакомиться с Раледой. Вот и славно, а то здешние мужланы уже нехорошо на них поглядывали, драться они едва ли полезут (а если и полезут, отоварятся по полной), но все равно хороший вечер пойдет насмарку.

Местная певичка, Безгильдейная (что обозначало самую высшую пробу мастерства, ведь ей же не надо таскаться на работу, можно с головой уйти в искусство), завела романс о безнадежной любви знатной матроны к бедному морячку. Присутствующие солидарно притихли. Дамы демонстративно достали платочки. Завтра они разойдутся по своим Гильдиям, будут снова чистить лошадей, таскать тяжеленные корзины и выкручивать мыльные простыни, миля за милей, а мышцы от такой работы становятся крепкими и тугими, как натянутые корабельные снасти. Но сейчас каждая мнит себя по меньшей мере принцессой, вне всяких сомнений.

Вокалистка честно отстрадала свою партию и утащила благодарственную клумбу за кулисы. Скрипач подпихнул задремавшего было ударника, и снова понеслась плясовая.

Йор огляделся еще разок в поисках знакомых. Вечер стоял в самом разгаре, удушающая жара спала, но только самую малость. От дешевых духов и потных тел уже начинало подташнивать. Наверно, ночью снова будет гроза… Те «сватомые», что постарше, уже подустали и кучковались однополыми группками ближе к столам – посудачить о том, о сем. Судя по содержанию разговоров, Раледа здесь была далеко не самой засидевшейся в девках. Женщины тоже не шибко торопились в очередной «омут с головой», хотя многие дамочки выглядели очень даже…

Официантка уже сбивалась с ног, все больше народу собиралось за столами. Совсем без драки не обошлось – горластый франт в желтом дублете сцепился с таким же задирой, только в ярко-синем. Драка закончилась так же быстро, как и началась, и сначала Йор решил, что оба успели накидаться даже слабым светлым пивом. Сперва рухнул один, причем второй был явно не при делах, но полез вниз – продолжить уже там. На голову ему почти сразу свалился пивной кувшин, а тут и Стражи подоспели. Один из них кивнул в сторону:

– Корис, красавчик!

– Да что там, сочтемся, – сидевший рядом гость убирал из прохода любезно подставленную ногу. Он оказался далеко не так пьян, как показался сперва Йорену, а просидел так весь вечер – голову в локти – явно по другой причине.

– Привет, таможня! – Йорен без промедления втиснулся напротив. – Вот уж не чаял тебя на Сватках увидеть. Как оно, на новой работе? Как сам вообще?

Корис выглядел так себе, на лбу отпечатался след от рукава, ладонь пожал вяло. Вообще не похоже на него, обычно-то он хватался по-медвежьи и тряс до посинения, первым выспрашивая про житье-бытье.

– Да так себе. Скука смертная. На тренировки-то я хожу, но это же… Сам понимаешь, не то же самое, что вести самому. Новенький вроде ничего, но ей-ей, я ж не выдержу однажды и начну его поправлять…

– Милена замуж снова собралась, – осторожно сменил тему Йорен. – Молодец, что и себя не забываешь, что ж теперь, раз на ней свет клином не сошелся...

Впрочем, на середине фразы Йор понял, что это он неудачно свернул, и придется ему продолжать попойку… уже у Кориса на чердаке, как это было месяца три назад.

Перемыть косточки кузине Йорена они не успели, прихромала Илзи. На немой вопрос пояснила:

– Эта твоя Раледа сходу вместо здрасьте назвала меня тупой курицей. Еще что-то там про «мужскую подстилку» было, но я не стала слушать. Йорен, да мне срочно замуж надо, я ж к тридцати еще дурнее стану!

– Это Илзи, – представил Йорен, и скрепя сердце, выдал Корису подробности: – Шуткует она так. Моя сводная сестренка, тоже вот в очередь встала недавно…

Он переживал напрасно: Корис скользнул по девушке скучным взглядом и заказал себе еще пива, взамен уроненного на драчуна.

– Корис, друг, да что ты сегодня смурной такой? – Йорен дал любопытству ход, заодно и Илзи послушает лишний раз, как оно бывает, в поспешном-то браке (а в случае с Корисом уже дважды!).

– Раледа, так ее зовут? – Страж кивнул в угол, откуда пришла Илзи. – Сегодня я действительно на Сватках впервые. И ты угадай, к кому я самой первой подкатил?

– Да ну нет! – дружно выдохнули Йорен с Илзис.

– Да ну да, – подтвердил Корис. – Думал, святоша ребенка не обидит. Йор, дружище, ну что вот за судьба у меня такая, что я первый раз после развода вышел в люди, вроде уже и все выводы сделал, и голову проветрил, и изо всего зала – безошибочно – напоролся на самую концентрированную стерву?!

Йорен очень старался кашлять как можно более достоверно, в конце концов, действительно поперхнулся сухариком, и Илзи долго шлепала его по спине.

– Так тебе, наверно, лучше доверить свой выбор кому-то другому? – Йорен чувствовал, что снова наступает себе на горло, но парочке Корис-Илзи действительно ничего не мешало. Он вовсе не хотел уподобляться Гэлдиру и отваживать потенциальных женихов, не имея при этом возможности осчастливить Илзис самому. – Илзи, к примеру. Она не из Озерного квартала, конечно, и не с веером в руках родилась, но девушка очень хорошая…

Кстати, смуглая и темноволосая Илзис рядом с таким же Корисом гораздо больше тянула на его сестру, у него разве что глаза посветлее. Многие пожилые пары выглядели так же – вроде и не родня по крови, а что-то неуловимо схожее во внешности так и сквозит…

– Очень хорошая, – эхом отозвался Корис. – Это сразу видно, что хорошая, – и, грустнея все больше, пояснил: – Вот смотрю на нее, – нигде не шевелится. А на Раледу, коброчку эту клобучную, – ну чисто богиня!

Йор впечатал ладонь в лоб, с силой провел по лицу.

– От сердца отрываю, – настаивал Йорен, – сперва я сам к ней сватался, но мы год сводными пробыли, так что нас пока завернули «на рассмотрение»... Илзи, ты тоже приглядись – Корис Хорт, из Стражи, он у нас в Монастыре вел самооборону посохом, а потом его повысили в таможню…

– Ну тогда я тем более тебе дорожку-то перебегать не стану, – поморщился Корис. – Без обид, Йор, ближайшую неделю я на женщин и смотреть-то побоюсь… Да что вы в самом деле?

Едва ли он понял, отчего Йорен с Илзи принялись безудержно хохотать, уже не пытаясь прикрыться кашлем.

– Илзи, прости, я не знал, что женщин она тоже ненавидит, – отсмеявшись, покаялся Йор. – Раледа, имею в виду. А ты, Корис, лучше действительно сперва у меня спроси, я тут почти всех уже знаю. Что там такое?..

Илзи прижалась к нему, придвинув губы к самому его уху, отчего все волосы на теле встали торчком:

– Похоже, они уже заканчивают. Хочу смыться пораньше, проводишь меня до туалета?

– О чем вопрос? Я и до дома тебя провожу!

– Нет-нет, – стушевалась Илзи. – Если ты зайдешь в кирпичный район ночью, то уже мне тебя придется провожать обратно. У нас… чужих не шибко привечают, – извиняющимся тоном добавила она.

– Но если за тобой кто увяжется…

– Это вряд ли. Я с собой взяла переодеться в рабочее. И лопату еще.

– Лопату? – удивился Йорен.

– Ни разу не подводила, – поделилась Илзис. – Вот скажи, ты бы ночью решился приставать к девушке с лопатой?

Йорен честно представил, с поправкой на илзины пропорции и грязную робу: в темноте, ссутулившись, крадется – предположительно, девица, однозначно – с лопатой, в не самом презентабельном районе Талассара…

– Да ну его к демонам в кочерыжку! – честно признался он. – Пойдем, переоденешься…

Корис все так же сидел, уткнувшись головой в руки. Их уход он как будто не заметил, но и домой тоже не торопился, ведь «отец опять прицепится, чего это я так рано и по-прежнему неженатый».

Весь путь по коридору Илзи весьма многообещающе провисела у него на руке. Йорен совсем замечтался, но это он рано радовался: Илзи, заковыристо помянув сапожника, его бабушку и каблуки по последней моде в ладонь высотой, содрала туфли и, уже намного увереннее, пошла босиком.

– Сильно стерла? – Йорен и так уже знал: стерла в мясо. Даже его навык слабенького телепата позволял это ощущать, а при касании связь усиливалась дополнительно. Он и сам уже начал непроизвольно прихрамывать.

– Давай посидим чутка, – вместо ответа прошептала она. – Нет, направо, и тут вот чурбачок...

Дамская комната в «Сытом коте» располагалась просто и незатейливо – снаружи, в деревянной пристройке с красноречивыми сердечками в дверях-ширмах. Но Илзис же свернула под навес с дровами и наспех сколоченной скамейкой у стены.

– Я в дровянике переоденусь, – пояснила она. – Все там припрятала. Гляди, чтобы не шел никто, ладно?

Йорен не успел ни соскучиться, ни впасть в соблазн грешного любопытства. Илзис, похоже, крепко напугало и количество, и напор местных холостячков, так что оделась она так быстро, что и лучинка бы прогореть не успела. Монастырский Мастер по армейской подготовке остался бы доволен. Впрочем, уходить она не спешила, устало привалилась рядом:

– Хорошо тут так, скажи?

Здесь действительно было посвежее, чем внутри, и гораздо тише. Музыканты надрывались где-то там, позади. Едва ли вечеринка собиралась сворачиваться, похоже, Илзи просто перестраховалась. Ветер тоже подыграл, дул в «правильную» – на сортиры – сторону.

– Жалеешь, что пришла?

Илзи немного помолчала перед ответом.

– Не-ет… Только обувь другую выберу в следующий раз. И с девчатами познакомлюсь, все же будет веселей домой-то идти…

– Отличный настрой, – отозвался Йор, но слышать такое ему было откровенно грустно. Видимо, Илзис ухватила его настроение, потому что вдруг вспомнила:

– Знаешь, отец всегда говорил: «Стоит у тебя на пути забор? Не ленись, пройдись вдоль него, обычно где-то там калитка прикручена». Вот и я не хочу уже делать из своего замужества неприступный забор. Пойду искать калитку.

– Если бы я только мог как-то ускорить решение Настоятеля…

Илзи очень странно на него посмотрела. Затем выдала, осторожно подбирая слова:

– Вообще-то, мог бы. Но это способ «по-плохому». Если я от тебя забеременею…

– Илзи?..

– …Меня допросят, убедятся, что я не вру, и обвенчают – да побыстрей. Ты все же в Проповедники метишь, некрасиво получится, если я в свадебном платье буду уже с пузом на лоб…

– Илзи!

– Но тебя обязательно накажут за самодеятельность, да и я неслабо подставлюсь, а то и не один раз стараться придется, оно ж не всегда с первого раза выходит… потому и не предложила сразу…

– Илзи, я тебя не узнаю!.. Откуда ты такого понахваталась?

Даже в потемках было видно, что та довольно зарделась.

– А что? Вот и докажем старичку Талагару, что мы оч-чень даже не по-братски друг к дружке относимся. Шань называет это «вернуться к забору с пилой и творческим подходом». Если этот ваш Настоятель окажется крепким орешком, а тебе очень захочется замуж именно меня, – так и быть, я открыта для предложений…

– Кто такой «Шань»? – очень медленно уточнил Йорен, прихватывая «сестренку» чуть пониже закатанного рукава – усилить контакт. Не это имя, но запоздалая реакция Илзи насторожила его.

– Да так, моя новая Сваха, – Илзи испугалась больше, чем стоило бы. Именно это вырвало Йорена из сладкой полудремы и заставило вслушаться. А вот теперь она еще и полыхала самым праведным гневом – на саму себя, за то, что ляпнула лишнего. После пива, да на жаре, да в долгожданной тишине… И не у таких языки развязывались.

Но расспросить ее как следует Йорен не успел: музыканты устроили перерыв, пиво давало о себе знать, дамочки галдящей стайкой побрели на зов природы. Лицезреть уединившуюся парочку городским сплетницам тем более не стоило, так что Илзи удрала вместе с лопатой в одной руке, и туфлями – в другой. Теперь у незадачливого насильника нарисовалась бы картинка еще доходчивей.

Кое-что он успел урвать из сознания «сестренки» – действительно Сваха, Сонастроенный, но – дикий. Отшельник на Старом острове. Илзи он не обидел и даже помог ей объясниться с Гэлом, но так оставлять это нельзя.

***

На окраине Озерного квартала тоже устраивали Сватки, и для этих дел снимали помещение во Дворце бальных искусств. Впрочем, Сватки провели парой дней ранее, а в полутемном зале собралась совсем другая компания. Перед маленькой сценой рядком сидели человек тридцать, все в золоченых масках и театральных накидках с высокими воротниками-стойками.

– Мы собрались здесь, дабы выслушать то, о чем обычно предпочитают молчать. Возможно, кто-то из вас столкнулся с ужасной несправедливостью и пытался бороться с ней, – пожилой мужчина с холкой на спине, как это часто бывает у обладателей скучной сидячей работы, расхаживал вдоль собравшихся, сложив руки за спиной – что ссутуливало его еще больше. – Но вас называли городскими сумасшедшими, крутили пальцами у виска, напоминали вам лишний раз, где ваше место. И я скажу так, братья и сестры мои – не по родству, но по тяжкой доле, я… Что такое?

Фигура в белой полумаске, отчаявшись тянуть руку, соскочила с места и заняла позицию рядом с оратором.

– Мастер Малорис, мне надо сказать. Нет, сейчас… – Тот перевел возмущенный взгляд на нахала, но, присмотревшись, сделал правильные выводы и поспешил отойти в сторону. – Не могу ждать! Талагар вопиет во мне!

Фигура содрала маску и рванула завязки на горле, отчего воротник соскользнул назад вместе с плащом. Под ними оказалась миловидная барышня лет двадцати пяти со встрепанными волосами, ее ноздри часто раздувались, выдавая крайнюю степень возбуждения.

– Плевать! Пусть все знают, кто я такая – я, Раледа Лорис, молю Владыку нашего о самой суровой справедливости!

– Присутствующим стоило бы знать, о какой справедливости идет речь, – ведущий попытался привнести толику ясности в сие экспрессивное заявление, на что Раледа поморщилась, сжала изящными пальчиками виски. Чуть успокоившись, она снизошла до пояснений:

– Женщин-Сонастроенных не берут в Боевые маги. В Проповедницы – пожалуйста, в Целители – сколько угодно. А знаете, почему?

Вопрос был явно риторическим, едва ли дамочка жаждала получить на него ответ. Слушатели уже начинали возмущенно перешептываться, сетуя, что выскочка начала первой – а ведь у них тоже наверняка скопилось, что сказать самим. Раледа обвела зрителей испепеляющим взглядом, после чего продолжила:

– Потому что Боевым запрещено жениться. Якобы это делает их более беспристрастными, страхует от использования магии во вред всем прочим.

– ...Взамен они получают доступ к самым тайным знаниям Владыки нашего. Разумеется, такую мощь стоило бы как-то сдерживать, ведь человек семейный в первую очередь будет думать о благе своей семьи, а про общество – уже потом, – сгладил ведущий.

– А я вам так скажу, возможность отказаться от брака – это же не ограничение, это самая что ни на есть гребаная привилегия!

– При этом мальчики выпадают из круговорота жизни, – умиротворяюще выставил ладони вперед старик. – Стоит ли винить Поднебесный храм, что они пытаются оградить от этого хотя бы… женскую… половину?

Намек с паузой перед «половиной» – с заменой на более нейтральную «женскую» вместо «слабой» – прекрасно дошел до адресата. Раледа пошла белыми пятнами по раскрасневшемуся лицу.

– Чем? Чем я хуже мужчин? – в воздухе отчетливо пахнуло озоном. Зрители, из числа тех, кто был в курсе возможного сценария, запереглядывались, но встать и уйти не посмели. – Ах да, ведь меня, как покорную корову, лучше подложить под первого попавшегося мужлана, который рад будет принять меня без приданого, ха-ха! Ведь оплату за обучение Монастырь заберет в полном объеме! А мне еще напомнят лишний раз быть благодарной, ведь я без их драгоценных советов пускала бы слюни и мазала стены собственным дерьмом!

– Сонастроенных действительно нельзя бросать на произвол судьбы, – ведущий аккуратно попытался вернуть взбесившегося оратора в чуть более мирное русло. – Обучение стоит дорого, кроме того, выученный маг может обратить свои средства во зло, потому и расстается с богатствами мирскими…

– А еще монастырские святоши надеются, что мы, женщины-Сонастроенные, сможем наплодить пачку таких же уродов, – с отвращением выдавила Раледа. – Только никто и никогда не доказал, что эта… эта погань наследуется. Но что мешает им пытаться, так? – с неимоверной горечью закончила она, обводя присутствующих пламенеющим взглядом.

Никто не посмел поднять свой в ответ.

– Я училась наравне со всеми. Я молилась и постилась, слушала и слышала. Я взывала к Владыке нашему, истово и рьяно, и он отвечал мне. Первый дар его пришел ко мне в двенадцать лет, к самой первой из класса, хотя наш учитель тогда только приподнял завесу тайны. Я сразу поняла, что от меня требуется! – и это «что» Раледа продемонстрировала наглядно.

Молнии заискрились по ее одежде и волосам все более явно, голова запрокинулась, а ноги оторвались от земли. В толпе нашлись и те, кто никогда этого не видел, раздались испуганные вздохи. Крупные разряды скользнули с головы в руки, и Раледа торжествующе выпрямилась. Тени в комнате исчезли. Все залил нестерпимо яркий мертвенный свет. Темная фигура с ослепительно горящими руками, казалось, отпечатывается на затылке.

В томительном безмолвии Раледа развернулась к стене и принялась водить по ней раскаленной добела ладонью. Треугольник… Восходящие по бокам линии… И, словно добивающий выстрел, удар ладонью в центр. Сонастроенная с Талагаром повернулась в зал. Ее руки медленно гасли. С правой стекал камень, дробясь мелкими каплями и остывая уже в полете. За ней пламенел знак Талагара-Вершителя, все так же – сперва соломенно-желтым, затем оранжевым, бордовым…

Ведущий сложил руки в молитвенном жесте, едва сдерживая полнейшее ликование.

– Владыка Талагар слышит меня, – в отчетливой тишине прошептала она. – И разделяет мою боль.

***

Сонастроенные с Богами рождались случайно. Если родители новоиспеченного мага не имели под боком какого-нибудь монастыря, школы волшебства, или, на худой конец, парочки таких же звезданутых, но овладевших своим даром бабулек, – то у них абсолютно точно становилось одним сумасшедшим ребенком больше. Все Боги разом, Слышащие и Рекущие, сводили своим беспрестанным шепотом неподготовленного адепта с ума. Кроме того, в компании себе подобных гнет божественного присутствия распределялся на всех Сонастроенных сразу, так что даже ушедшие из Монастыря маги нет-нет да и возвращались в свою альма-матер – просто как следует отоспаться.

Далеко не все Боги проявляли свойственное Талагару миролюбие. Какой-нибудь Хугин Хромоног или Бьярин Бычье сердце всенепременно потребовали бы от одержимого ими мага человеческих жертв – не будь они в статусе Богов Изгнанных, конечно.

Сонастроенные редко отказывались от какой бы то ни было компании вообще, слишком страшно оставаться один на один с тишиной – полной чьих-то надежд, страхов, злобы… Так что Йорен отнесся к знакомству Илзи с неким отшельником «Шанем» крайне серьезно. Он постарался аккуратно навести справки, но все талассарские маги – и Сонастроенные вообще, и Свахи в отдельности, – оказались припаханы к делу, никто не пропадал – и не изъявлял желания уйти в творческий загул подальше от человеческого жилья.

Корис мог помочь с информацией по Сонастроенным, прошедшим через портовую таможню. Такое бывало редко, маги предпочитали жаться поближе к своим землякам. Йорен действительно не поленился, сходил к старому приятелю, тем более что тот тоже жил в Озерном квартале со стариком-отцом.

Вестей Корис принес две, обе такие себе. Во-первых, Сонастроенных по имени Шань не поступало, во-вторых, тот мог назваться другим именем – и обычным гражданином. Распознать Сонастроенного мог только другой маг, причем хороший телепат, а такими не разбрасывались по таможням.

Илзис стабильно пропадала на работе, его записку проигнорировала. Йорен, чувствуя себя последней сволочью, все же раскрыл карты Корису – а тот тут же надавал ему по послушничьей шапке, за укрывательство потенциально опасного мага.

Едва ли отшельник представлял серьезную угрозу – магия Талагара действовала только в обороне: если не нападать, то и тот ничего не сможет поделать, а магия других Богов работала только на уровне простеньких сглазов. Так что Йор и Корис решили обойтись малыми силами. А то ну как соберут народную дружину, а их там встретит шамкающий беззубыми челюстями старец? Вот смеху-то будет!

До устья Светлокаменки они добрались за пару часов. Вышли нарочно с утра пораньше, чтобы попасть аккурат в отлив. Йорен не был уверен, что считал информацию с Илзи точно, так что им, возможно, придется поплутать.

– Она не впервой уже сюда шляется, – вдруг прервал молчание Корис, шедший впереди. – Вон новый след, свежий совсем – и уже без тачки…

У Йорена нехорошо защемило сердце. Илзи, глупенькая наивная Илзи… Во что она ввязалась? На что готова ради своего счастливого замужества?

– След двойной, – с равнодушием статиста отчитался Страж. – Шли рука об руку, двое. Дорога здесь одна, дождь прошел ночью. Возвращаться будут по той же. Скорее всего, всех там и застанем.

Илзи ничего не обещала ему, и это больше не его сестра… Отчего же так муторно и тяжко на душе?

– Йорен, боец, а ну-ка напомни мне, зачем мы сюда пришли? – голос Кориса вырвал мага из болезненных раздумий. Хочет лишний раз прогнаться по тактике? Вот ведь упертый солдафон…

– В драку не лезть, спросить документы. Уточнить статус и наличие лицензии на услуги Свахи. Пока все, – послушно проговорил Йорен.

– Именно так. Говорить буду я, никакой самодеятельности. – Корис почесал Чашу Талагара за спиной: – Глядишь, и вовсе не пригодится. Других-то следов нет, а человек много натаптывает, коли живет на постоянке…

Светлокаменка петляла меж холмов, как вспугнутый заяц, и очередной ее поворот привел к белесому развалу пещеры, наполовину скрытой кустами. Корис все правильно считал по следам – двое. Гэл и Илзи. Но какого демона, помилуй Владыка? Они же расплевались? Или… нет? Или Илзи притащила бедолагу делать какой-нибудь шаманско-дешманский приворот? В любом случае – препоганый расклад…

Илзи заметила их раньше, она сидела на в просвете меж кустов, и, вопреки самым темным ожиданиям Йорена, оказалась прилично одетой – в рабочее и с рюкзаком, паковала туда что-то. От Гэла торчала только макушка, характерно рыжая, встрепанная. Он зачем-то стоял на стремянке, свесив разложенную линейку вниз. Девушка сразу же крикнула назад Гэлу, а Корис отточенным движением вывел посох в позицию пять – «ожидание атаки». Йорен его послушно отзеркалил, перепроверил тыл. Чисто.

– Отбой, – буркнул Страж. – Показалось. Корову тот отшельник, что ли, держит? Как будто протопотало что...

Они поднялись на полянку перед пещерой. Илзи насупленно молчала, Гэл с надеждой переводил взгляд то на Стража, то на мага. Перед ним белела разложенная скатерть, но не с едой или свечками-цветочками для романтического полдника, а с кипой исписанных бумаг, линейкой, парочкой гипсовых слепков…

Гэлдир попытался первым:

– Э-э… Йорен, привет. Гуляете? А у нас тут научная работа, нашел прекрасный экземпляр, вот, описываю. Илзи глину копает, да… – врать Гэлдир тоже не умел, его губы пытались сложиться в приветственную улыбку, но глаза так и бегали, да и сбледнул парнишка изрядно. На коже явственно проступили малозаметные до этого веснушки.

Йорен неподкупно молчал.

– Корис Хорт, талассарская таможня. – Страж продемонстрировал свой рабочий инструмент: таз из простой латуни без узоров, с отверстиями для бечевки, чтобы было удобно таскать с собой, – Чашу Талагара. – От бдительных граждан поступила информация, что здесь скрывается неучтенный Сонастроенный. Кстати, где он?

– Он домашний, – Илзи не выдержала. Йорен – тоже, подбежал к ней, прихватил за руки. И романтично, и считывать ложь удобнее. Сейчас, кстати, была правда. – Он не ворует овечек, честно. Он поправится и улетит…

Это звучало уже совершенно фантасмагорично, так что Йорен на всякий случай присмотрелся к зрачкам девушки, выявляя возможные признаки неудачного приворота мухоморами.

– А то другие могут его обидеть! Пусть еще пару месяцев здесь поспит, он же никому не мешает! – Илзи чуть не плакала, ее губы дрожали, и в руки Йорену она вцепилась взаимно – только с мольбой.

– Отставить панику! Разберемся! – вмешался Корис. – Пусть пройдет Испытание Чашей и может валить на все четыре стороны! Мне тоже недосуг в свой выходной тащить в кутузку всяких пролетевших мимо таможни…

– Правда, обещаете? – просияла Илзис и крикнула в тень пещеры: – Шань, эти господа хотят тебя на пару слов. Нет, они только тебе лапку макнут в тазик, потом можешь дальше лепить с Гэлом. Нет, я их знаю! Хорошие ребята!

Ее собеседник, судя по всему, действительно был Сонастроенный: отвечал он по защищенному ментальному каналу, слышала его только Илзи. И нет, мухоморы оказались ни при чем, чужую магию Йорен уже тоже почуял.

Корис наполнил Чашу водой из принесенной фляжки. Только дно покрыло, но для проверки и этого хватит за глаза.

Сонастроенными бывают не только люди. Те, другие, тоже… И только они из рода драконьего получают этот сомнительно счастливый шанс – обрести разум. В Старом храме одна из стен полностью, сверху донизу, была исписана фресками с золотым драконом. Статуи на уцелевшем входе в императорский дворец являли собой именно что каменных драконят, пухленьких и зубастых, – одной лапкой на яшмовом шаре. Драконы копят золото и обожают загадки. Драконье дыхание плавит замковые стены не хуже шаровых молний. Драконы приносят удачу… Драконы убивают мгновенно.

Все это пролетело в мозгу Йорена за секунду, как только он увидел в темном проеме пещеры крупную голову с золотым венчиком костяных наростов. Затем показались плечи. Зверь плавно вытягивал длинное тело из-под откровенно тесного ему козырька высотой в полтора человеческих роста, крылья содрали с потолка горстку пыли, он заполнил собой весь пригорок перед пещерой, но все продолжал прибывать. Ловкая тварь… Как он успел улизнуть в темноту пещеры буквально за секунду, Йор представлял с трудом.

Корис являл собой образец идеального стража границ – он как встал с чашей в одной руке и посохом в другой, так даже не шелохнулся. «Быстро все понял», – восхитился реакцией друга Йорен. Им действительно лучше бы сделать вид, что они как раз дракона-то и ждали. Все равно нечего ему противопоставить… Даже странно, что тот предпочел сперва от них спрятаться.

Эта особь оказалась разумной настолько, что Илзи думала о ней исключительно как о человеке… Йор тоже до последнего так считал. И она была за что-то благодарна дракону настолько, что продолжала – не просто держать, а уже удерживать – Йорена за руки.

– Момент, – дракон-телепат открыл и им с Корисом ментальную связь, и подчеркнуто аккуратно перевернулся на спину, сложил лапы лодочкой на груди. – Все, я «заземлился». Теперь допрашивайте.

Йорен не выдержал и нервно рассмеялся. Дракон точно знал, как обезопасить себя от магов Талагара – по лежачему, читай сдавшемуся, молния не бьет.

Корис «разморозился», прочистил горло, и хорошо поставленным голосом начал:

– Постановлением двести сорок пять таможенного кодекса Талассара, все новоприбывшие на остров обязаны…

– А как быть, если я прибыл сюда до того?.. – тут же прервал ящер.

– Чего именно?

– До того, как написали кодекс, – дракон лежал, все так же смирно сложив лапки, но Йорен явственно уловил в его сознании огонек ехидства.

– Неважно, – Корис из последних сил пытался сохранять невозмутимость. – Чаша Талагара быстро выявит, в каких ты отношениях с Владыкой нашим, и не замышляешь ли причинить вред гражданам Талассара. Положи ладонь вот сюда, и сосчитай до трех.

У дракона, судя по всему, не так гладко выходило в отношениях с Его Милостью, потому что он соизволил перевернуться, обнюхал Чашу, но лапу в воду совать не спешил.

– А что будет, если эта ваша чаша меня забракует?

– Тогда ты будешь изгнан с наших земель и возвращен с позором на родину в тюремной галере, – заученно отчеканил Страж.

– Нет, я имею в виду, физически – что будет? У меня лапа отвалится?

Йорен снова фыркнул, представив, как связанная туша проваливает до самой ватерлинии старенькое суденышко с надписью «На Штормград».

– Всего лишь вода замерзнет, – поспешил Йорен на помощь другу.

Вообще-то такое случалось редко, но на незадачливого преступника сбегала поглядеть вся таможня – как тот вопит и машет рукой, вмерзшей в глыбу льда. Воду наполняли до краев и крепко подсаливали, чтобы на жаре и после множества рук та не протухла, но магия Талагара за миг превращала солевой раствор в лед, реагируя на злобного пришельца.

Дракон действительно опустил лапу в Чашу: та едва вместила в себя когтистую «ладонь». Три… два… один. И – ничего. Дракон на всякий случай пошлепал по воде лапой, но та оставалась жидкой.

– Значит, у Талагара действительно нет к тебе претензий, – выдохнул Корис. Йорену показалось, что дракон тоже с облегчением расправил прижатый к голове гребень. – И в ближайший месяц ты никого не планируешь грабить и убивать. И не был преступником, уже заклейменным за преступление…

– А если бы – таки да? – дракон не стал больше кувыркаться, только миролюбиво сдал назад, частично спрятав в тени пещеры хвост и зад. – Блондинчик-то салажонок совсем, а к ударно-дробящему у меня – резист!

Йорен вопросительно уставился на Илзи, а та охотно пояснила шепотом:

– У Шаня настройка со всеми Богами разом, с Ждущими тоже, так что он слова подбирает наиболее подходящие… Как ему кажется, конечно.

– Если это намек, что мы совсем идиоты, – усмехнулся Корис, – то имей в виду – мы оставили дома письмо с пометкой «вскрыть в случае, если не вернемся». Ты же не хочешь иметь дело с кучкой злобных магов-не-салажат? И имей в виду, за нашу кровь, на нашей земле они получат право от Владыки бросать на поражение!

Это уже Кор подстраховался, как оказалось, очень даже кстати.

Дракон сделал правильные выводы.

– Меня зовут Шанидар, – он опустил голову на передние лапы. – Если я попрошу политического убежища на Талассаре, что скажет этот ваш… Кодекс?

– Политического?.. – удивленно переспросил Корис.

– Да. Илзис верно сказала, мне сейчас лучше избегать своих. Я проспал слишком долго, мне нужно время, чтобы прийти в себя. Не все мои собратья достаточно разумны – или милосердны – чтобы больному мне пережить встречу с ними. Ближайшая суша в тысяче миль отсюда, а я пока сомневаюсь в своих крыльях. Но обещаю, к зиме я уже улечу насовсем. В большой город я не лезу, мне достаточно этой уютной пещеры и солнечной поляны перед ней. Может, и стоило бы оформить все официально, но… Разве нужно ради такого пустяка будоражить свое начальство? Им наверняка есть чем заняться!

– Ты оказываешь услуги Свахи без лицензии, – припомнил Корис.

– Да-а? Допустим. Наверняка на сей случай есть и такая статья в этом вашем кодексе. Там что-то говорится о драконах?

– О драконах? – Страж смерил строгим взглядом тушу перед собой так, словно впервые обратил внимание на видовую принадлежность своего собеседника.

– …Так я и думал. Видишь ли, за последнее время моих собратьев на острове не появлялось, так что моя скромная персона попадает в… эм-м… правовой вакуум, кажется, так это называется. Это значит, что все ваши законы придется переписать. Это значит, что мое появление создаст прецедент. А с теми законами, что есть сейчас, любой начинающий адвокат отмажет меня по всем статьям, – довольно заключил чешуйчатый сутяжник. Термины он снова подбирал странные, во всяком случае, Йор понимал его хорошо если через слово.

Корис не выдержал, обернулся и молча уставился на мага-Послушника. Ох и припомнит же он… Йор разбирался в законах не настолько хорошо, чтобы противопоставить пронырливому ящеру что-то весомое.

– Или, – дракон кокетливо переплел пальчики на лапах, – вы никогда меня не видели, а я спокойно доживаю здесь лето и отправляюсь в Драконьи земли на зимовку.

– Какие у тебя дела с этими двумя? – Корис не спешил сдаваться. Если Йорен и разродился бы парочкой шаровых молний, то Стражу и вовсе нечем было крыть. Однако же Корис продолжал переть на тушу в два своих роста с неутомимостью мартовского барсука. Ушедшие по стезе Боевых магов – такие же ребята. Пожалуй, то, чего самому Йорену не хватило: блестящее сочетание смелости и полнейшее отсутствие моз… то есть, фантазии. – Это мои люди. Я за них отвечаю.

– Не включу ли я их в свой больничный рацион, ты хочешь сказать? – Шань увел корпус обратно в пещеру, но только до половины, тут же вернулся снова – с трупом в зубах. Выплюнул тушу под ноги Корису.

– …Тюлень, – констатировал Страж после краткой заминки, Йорен успел трижды скончаться от страха. – Ты их что, жрешь, а потом отрыгиваешь? – тушка тюленя выглядела именно так – с ошметками мяса на полуобглоданных ребрах, гирляндой недочищенных внутренностей. Йор так даже сразу не распознал в этом комке плоти морского зверя.

– Я и правда «домашний», – вздохнул дракон, пряча тушку обратно в холод. – Больше всего на свете мне нравятся ободранные потрошеные овечки. Этих тоже почистил… как смог.

– Почему ты не пойдешь в город? – недоумевал Корис. – Полагаю, тебе подыскали бы какую-нибудь работенку…

– Плохой вариант.

– И все же?..

– До чего ты дотошный, – дракон совершенно по-человечески передернул плечами. – Настоящий Страж. Можешь собой гордиться. Но это долгая история… – попытался польстить он, но Корис упрямо наклонил голову, явно никуда не торопясь.

– Шань хочет на Сватки, – хихикнула Илзи.

– Спасибо, милая, – дракон кивнул девушке, мигнул третьим веком, и продолжил: – Я действительно пропустил несколько циклов и хотел бы снова встать в строй. Но если я снова сойдусь с людьми… Меня же закормят овечками! Я растолстею и опять никуда не полечу. А за этими шустриками мне гарантированно приходится мотаться туда-сюда по ночам, ловить их на Тюленьих утесах. Благо что ваши морячки там не охотятся, рифы опасные… Ну а мне – в самый раз. Жаль только, места там маловато и ветер дует со всех сторон… Не поспишь нормально. Да и тюлени разбегутся. Где мне их потом искать?

– У вас есть свои Сватки? – изумился Йорен. Если это правда, то дракона он понимал прекрасно.

– А то! – Шань мечтательно зажмурился. – Сперва Сватки, причем каждому находится пара – не в пример вашим-то, потом медовый месяц, затем Встреча Первого Яйца, потом… – дракон почавкал от удовольствия, – …дележка гнезда и алиментов. И развод.

Теперь уже от Кориса повеяло ощутимым одобрением. Да что за жизнь у бедолаги такая, что разводы оказывались для него праздником еще большим? Он «постучался» в голову Йорена с запросом, что им делать дальше, но тот не успел ответить.

– Это мой дракон! Я первым его нашел! Так и передайте в Пресветлый храм, у меня даже есть разрешение от Шаня на его исследование! А больше он никого видеть не желает! – У Гэлдира сдали нервы, он возмущенно потрясал гипсовым слепком, только сейчас Йор заметил белые отпечатки на золотых боках. – А тебе, Йорен, вообще стоило бы проявить к Шанидару хоть толику благодарности! Это он развел нас с Илзи!

– И ты действительно хорошая партия для моей клиентки, так что я вас всячески благословляю, – тут же вцепился в «толику» старый сводник. – И надеюсь, что все дальнейшие вопросы будут улажены, но это уже не в моей компетенции.

Тут крыть было нечем. Илзи лукаво улыбалась из-под выбившейся кудрявой прядки, одну руку она так и оставила в его ладони. Йорен чувствовал, что его губы бесконтрольно расползаются в ответной улыбке.

Корис же медлил, чуял подвох, но было ли то особое стражническое чутье – или просто паранойя, Йорен судить воздержался.

– Ну хорошо! – простонал дракон. – Да настанет стадия торгов. Мне предлагать золото? А вы довольно потрете ладошки? Или оскорбленно заорете: «Мы мзду не берем» и так далее по сценарию?

– Второе, – не раздумывая, выдал Корис, даже не уточнив номинал оскорбления.

– Вот и славно, тем более что золота у меня нет, – доверчиво покаялся Шань. – На прошлых Сватках все растратил. Но я могу пообещать вам услугу. Йорен?..

– Нет, я Илзи дождусь, – помотал головой тот. Нарываться Йорен не решился – вдруг ящер обидится за Илзис? Да и как демонстрировать ему возможных кандидаток, посохом по голове и тащить в пещеру на согласование? – Кстати, Илзи, вариант «по-плохому» отменяется, ведь у нас… Хм-м.. могут быть проблемы со здоровьем, о которых мы пока не знаем. Может, и не получится… с аргументом для Настоятеля. А мы уже друг к другу привяжемся. Так что давай не будем рисковать? Но если тебе предложат раньше – значит, то твоя судьба, и с моей стороны без претензий.

«Все равно отличный парень», – Йор уловил обрывок ментального разговора, предназначавшегося не ему. – «Медленный, но на тебя настроен, не врет. Шансы выше, чем с рыжим. Вам повезет, если все срастется». Илзи на автомате кивнула – и дракону, и Йорену, отчего в животе разлилось приятное тепло…

– А ты, кажется, Корис?..

– Корис Хорт. Мне тоже ничего не нужно, так что…

– Мне, мне нужно! – снова встрял Гэлдир. – Перепродайте мне его долг, ну пожалуйста! В конце концов, это для общего же блага!

– Что там у тебя? – вздохнул Страж.

– Я давно хотел сходить к Старому дворцу, но там дорога обвалилась и нельзя пройти. Только зачем мне ходить, если можно… – Гэл многозначительно подвигал бровями, – …перелететь!

– Ну вот зачем тебе туда? – Шань довернул морду, почти уткнувшись носом в надоеду. – Мы все обсудили, это слишком опасно, а я не могу так рисковать! Вдруг ты свалишься в расщелину? Утонешь в соляном гроте? Или тебя покусает бешеный енот? Вы, хомисы, такие хрупкие…

– Вот именно! Поэтому мы пойдем все вместе, возьмем побольше веревок и снаряги, а вы при случае подтвердите, – Гэл безмятежно улыбался, полностью уверенный в успехе экспедиции, – что Шань ни в чем не виноват!

– Я тоже туда хочу, – прошептала Илзи. – Вдруг найду там кусочки старого горшка? Будет мне талисман… на повышение. Да и просто поглядеть интересно, как раньше люди жили, и вообще…

– И вообще Пресветлый храм давно планировал начать там официальные раскопки, но Мастер Ларкс говорит, им ни в жизни не выбить финансирование. Так что давайте чуточку поторопим события? Сильно закапываться не буду, просто притащу парочку артефактов, этого хватит. Я не стану отбирать чужой триумф, мне и Ауреуса хватит за глаза, – смилостивился Гэлдир, краснея от собственной щедрости.

– Вы, в этом своем Пресветлом, абсолютно все чокнутые, – резюмировал Корис. – Но демон меня за ногу, я в деле!

– Корис, ты чего?..

– Я совсем на этой таможне плесенью зарос, – Корис обернулся и подмигнул Йорену. – Выберем день, чтобы у всех был выходной, все вместе и сходим. А я, – Страж перебросил Чашу Талагара обратно за спину, – прослежу, чтобы без потерь в личном составе!

– Корис?..

– Что? В конце концов, это же наша общая история, надо ее изучать, – пожал плечами тот. – Точка сбора – спуск к броду в Рабочем квартале, третьего дня на рассвете. Всем удобно? Снаряжение мы подгоним с Йореном, с вас – провизия. Много не брать. Идем без ночевки и налегке – понятно?

Шань многозначительно кашлянул.

– …От лица таможни Талассара – благодарим за содействие, – Корис церемонно склонил голову, сложил руки накрест. – Политическое убежище разрешаю – до зимы, это тоже понятно? А если начнут пропадать овцы, или, не приведи Владыка, люди – наше соглашение аннулируется!

Шань поклонился в ответ и не спешил разгибаться, давая понять, что он-то будет вести себя тише того дохлого тюленя.

Возвращались они уже втроем: Илзи приходила показать старому дракону фарфор, они уже распрощались, когда нагрянула таможня. Гэл же застрял надолго – оставшись наедине с вожделенным Ауреусом, он даже не попрощался толком, отмахнулся ладошкой.

Йорен подивился сперва, что это друг так быстро сорвался в авантюру с раскопками, но потом вспомнил, как тот женился в предыдущие два раза. Загоревшийся чем бы то ни было Корис упоенно шуршал к цели, точно кабан по молодому ячменю.

Целый день с друзьями, тайнами древности и прекрасной девой… Даже если у него ничего не выйдет с Илзи, это будет такое воспоминание, что наслаждаться им и на три старости хватит.

По старой памяти

Корис с Йореном пришли раньше на четверть часа, еще в потемках. Илзи с Гэлом, поминутно зевая, спускались уже в рассветном полумраке. Йорен хмуро прокомментировал:

– Поняли теперь, почему я решил на гражданке остаться?

– Ну да, ну да… В армии-то оно как, еще проснуться не успел, а уже хочется всех поубивать? – грустно поддержала его Илзи. Ее рюкзак, туго набитый до состояния раскормленного поросенка, задорно попахивал копчеными ребрышками. Понизу звякал, прихваченный за дужку, закопченый котелок. Про «доброе утро» никто не посмел заикнуться.

– Разговорчики, – вмешался Корис. – Значит так, отряд, слушай мою команду!..

– А чего это он снова главный? – не выдержал Гэлдир. – Это моя экспедиция так-то!

– Началось… – Йорен закатил глаза.

Как можно быть такими тюхами? Да мало ли что может случиться? Вот во время боевых походов (сам Корис не сталкивался, но сдавал экзамен по военному делу) десять процентов потерь – это именно что по глупости. То в сортир ушел – на медведя нарвался, то в картишки мухлевал, и все, привет – перелом челюсти. То руки не помыл – скончался от боевого поноса. Минут десять Корис поминал самые вопиющие случаи, когда, казалось бы, на ровном месте... А все из-за того, что дисциплину хулиганим! Командира не слушаем! Мог бы и еще подробнее, но Гэлдир смиренно сложил ладони и клялся, что все вопросы по руководству готов переложить на более опытного товарища.

Корис удовлетворенно кивнул, и еще пару часов они брели в относительной тишине. Шли строго цепью, Страж – замыкающий. Дракона на месте ожидаемо не оказалось.

– Он точно здесь хотел встретиться? Может, все еще в пещере спит? – предположил Гэлдир. Пещера с белой глиной оставалась по правую руку, а им предстоял еще часовой пологий подъем к самой высокой точке.

– Слинял, – Корис поступил бы именно так.

– Тише вы, – Йорен потер виски, поморщился. – Я его… слышу. Он проверяет, сколько нас. Шанидар, выходи, мы лишних не брали! Все свои!

Дракон спустился с утеса над ними. Для этого ему даже не пришлось раскрывать крылья – раз, свалился на четыре лапы и все. Корис едва его узнал – потому сразу-то и не приметил, хотя точно просматривал ту скалу. На сей раз зверь весь был перемазан черной грязью с головы до кончика хвоста. Земляная корка успела подсохнуть и растрескалась, в трещинах светилась золотая чешуя.

– Пойдешь первым, – распорядился Страж. – Ты тяжелей, так что если земля провалится, мы сразу это поймем.

Слава Богам, у дракона хватило мозгов подчиниться сразу. Он молча кивнул и деловито потопал вверх по дороге.

– Подожди, – Корис смилостивился, поняв, что Шань не собирается убегать или чинить неприятности. – Если хочешь, можешь улететь вперед. Пока тропа крепкая, встретимся возле озера.

Дракон тут же помотал головой и продолжил идти пешком, причем максимально вжимаясь в землю. Его локти так и ходили туда-сюда над спиной, словно у крадущегося кота. Периодически он прижимался челюстью к земле, будто вслушиваясь в ее вибрацию. Когда Шань приподнялся на задние лапы, бдительным сусликом озирая окрестности, Страж не выдержал:

– Привал пять минут! – и, подойдя к дракону поближе, уточнил: – Да что там такое?

– Хомисы, – пожаловался тот, – детишки. Ходили недавно возле пещеры, монетки искали. Я спрятался. У вас никто не пропадал? Все дошли обратно?

Корис внимательно осмотрел испачканную морду на уровне своего пояса. Дракон, разговаривая с ним, нарочно опустился пониже.

– Пока все в порядке, – выдержав паузу для острастки, заверил Страж. – Шанидар, а ведь ты боишься людей явно больше, чем оно того стоит, не так ли? Есть ли что-то, о чем мне следовало бы знать?

Дракон уткнулся взглядом в лапы, давая понять, что точно есть, но это «что-то» придется выколупывать из него клещами.

– Да что ж с вами так сложно-то… – вздохнул Корис, действительно сожалея, что «клиент» – здоровенная зверюга, а не очередной бездельник в допросной, наручниках, перманентном ужасе перед законом – желательно в обратном порядке. – Ладно, давай так – правду за правду?

– Я первый, – тут же вцепился в эту возможность старый пройдоха, и Корис сразу понял – продешевил. – Скажи, а вы часто пользуетесь такими штуками… Артефактами Талагара? Как та Чаша?

– Йорен! – позвал Страж. – Их как раз маги зачаровывают. Он послушник пока, но все равно больше расскажет…

– Да? – Привал подзатянулся, а без чуткого руководства ребятишки решили несанкционированно перекусить. Йорен как раз вытирал руки после ребрышек.

– Господин дракон желает знать, как тут у нас все устроено, – пояснил Корис.

И Йорен рассказал: про Чашу Талагара; про монетки, которыми ставили магические клейма; про компас, что завсегда кажет не на север, а дорогу домой… Даже если эта дорога ведет в обход циклона миль за пятьсот.

– …И представляешь, они неделю петляли, всё возвращались в Штормград! – В этой байке Корис здорово сомневался, ведь всегда можно скорректировать курс по звездам, верно? – А все потому, что у лоцмана в том порту народились двойняшки… Думаю, он здорово пожалел, что решил пожить на две семьи…

– А магические весы? – Глаза Шанидара загорелись неподдельным интересом, он явно подбирался к той самой «правде», на которую собирался поменять свой рассказ.

– Э-э… Что? – подрастерялся Йорен, сбитый с толку.

– Весы. Для судебных разбирательств, – пояснил дракон. – На одну чашу кладут черную жемчужину, на другую – белую. Обе подогнаны по весу оправой из золота, в балансе, но ровно до тех пор, пока к чашам не привяжут запрос… А Талагар, – костяные наросты на голове ящера мелко затряслись, как будто того передернуло при упоминании имени Владыки, – решает, на чьей стороне правда.

– Нет, Весов Талагара у нас не делают, – отмел Йорен.

– Может, пылятся в каком-нибудь музее? – настаивал Шанидар.

– Точно нет, я бы знал, – послушник уже не на шутку заинтересовался подобной вещицей: – А что, задумка вроде интересная, может, действительно предложить?..

– Ни в коем случае! – дракон в крайней степени возбуждения аж приподнялся на передние лапы, разом вымахав над ними в два человеческих роста. Впрочем, он тут же спохватился, вернулся в положение «хороший мальчик, лежать». Только пару раз стегнул себя хвостом по бокам. – Это очень-очень плохая идея. А как тогда у вас… вершится правосудие? Вернулись к немагическим методам?.. – в его сознании Корис почувствовал забрезжившую надежду.

– Смотря по каким делам. Маги-Следователи – хорошие телепаты, вообще мне не чета… Они, если надо, в башке ковыряются будь здоров. По тяжким преступлениям есть специальный отдел, там много наших служит… Они могут призывать призраков убитых и допрашивать их напрямую! Здорово, правда?

Шанидар лег на землю целиком и закрыл голову лапами, явственно давая понять: «совсем-не-здорово».

– А недавно один такой призрак даже смог остаться в мире живых! Мастер Малорис, Следователь из отдела по особо тяжким, согласился разделить свое тело с недавно погибшим коллегой… И теперь они, милостью Владыки, – два в одном! Их даже протестировали – полноценный перенос личности! И оба психически здоровы, ну, с учетом своей профессии, конечно…

Шань добавил к накрытой лапами голове покачивания из стороны в сторону.

– Они раскрыли огромное дело с работорговлей в порту… Младшего-то как раз и грохнули из-за него. Но он вернулся с того света и отомстил! Вот скажи, чем не легенда? Ума не приложу, как эти варвары сумели обмануть Чашу Талагара и устроить нам оргпреступность? Скажи, Кор?

– Тебе не нравится, что Владыка наш силен и почитаем? – вкрадчиво поинтересовался у дракона Страж.

Шань долго думал, прежде чем ответить.

– Мне не нравится, что он набрал такую мощь, – честно признался Шанидар. – И влез во все, что только можно. Не к добру это.

– Поясни?..

Дракон вздохнул, поскреб грязь на морде лапой.

– Он уже на третьей ступени, так? Рекущий? Вообще я почти не припомню божеств, кто забрался бы так высоко – и жил так долго. Я застал еще те времена, когда на острове почитали трех Богов… И нагрузка распределялась на них всех, каждый отвечал только за свое, они еще советовались как-то. Строго говоря, я-то думал, что он сколлапсится еще во время моей спячки. Талагар, сколько я помню, всю дорогу именовал себя Истину Искавшим, самым справедливым, стало быть… На стремлении к идеалу многие погорели, да...

– Скол… Что?

– Аннигилируется. Самоуничтожится, – дракон попытался подобрать более понятные слова. – Эта участь ждет всех несчастных, кто подберется слишком близко к четвертой стадии – Воплощению.

– Боги не хотят становиться… Воплощенными? – тихо уточнил Йорен. Конечно, тому было гораздо интереснее лезть во все эти дела с Богами.

Шань фыркнул.

– Разумеется. Ты вот пробовал когда-нибудь влезть в голову к только что рожденному младенцу?

Йорен покачал головой, но из вежливости уточнил:

– Там же пусто должно быть? Или что?

– Боль, вот что. – Шань поморщился, явно вспоминая – трещины пошли по всей морде. – Свет слишком яркий, слишком холодно, слабость ужасная: земля напоминает о себе и тащит вниз… Хочется пить, душно, дыши – или сдохнешь… Кричи, напоминай о себе. И так ближайшие лет семьдесят. И вот засада – обратно-то уже не принимают… Смешно вам, да? Эх, молодежь… Вот Боги к нам и не хотят. Зачем? Им и оттуда все прекрасно видно.

– А ты видел, как… – начал было Йор, но Корис остановил его жестом. Страж прекрасно понял, что хотел спросить товарищ: «...Как умирают Боги?», но старый дракон и так уже был слишком расстроен. А сюжеты о гибели божеств они достаточно наизучались на уроках истории.

– В общем, ты испугался, что Талагар вот-вот отойдет в мир иной, – подытожил Корис. – И решил сбежать. Так?

Дракон неопределенно поводил плечами.

– Вообще-то я ушел как раз на пике его могущества – когда провалился Старый дворец, а Талагар предупреждал об этом. Было большое переселение. На этом-то вашем Новом острове тогда разве что козы по горам шлялись. Люди массово подались к Талагару, он остался единственным божеством, и – очень быстро – перешел выше на ступень, стал Рекущим. Я, – Шань смущенно потупился, – даже видел первую шаровую молнию!

– Но ты все равно ушел?..

– У меня были причины, – Шань уже явно жалел о вспышке своей откровенности. – Скажем так, Талагар многое потерял, оставшись без… без Богов-советчиков. Он стал каждой бочке затычка, а так быть не должно. Нельзя быть сразу прокурором, судьей и адвокатом, тут даже у самого твердозадого нервы сдадут.

Йорен раскраснелся, пытаясь подобрать слова в ответ на такое кощунство, да и самому Корису стало не по себе.

– Если ты сомневаешься в милосердии Владыки нашего, то знай: у нас запрещены казни, вот уже лет двести как, – Страж попытался утешить старого дракона. – Даже если Владыка Талагар ошибется, и маги-телепаты обвинят не того – осужденного просто изгоняют с клеймом на лбу, вот и все…

Дракон уныло покачал головой.

– И что в новых-то землях, таких заклейменных встречают с распростертыми объятьями?

– Клеймо ставят золотой монетой – холодной, между прочим, – бросил Йорен. – Такую отметку видят только маги, ну да Чаша Талагара, стало быть.

– А за мелкие преступления?

– Общественные работы, штрафы, колодки у позорного столба, – начал перечислять Йорен. – Меня уже отряжали на портовую площадь – всю ночь читать проповеди. Это ведь не смертельно, так? У нас действительно самое справедливое правосудие, и самое милосердное, к тому же. Всех чиновников перетряхивают раз в квартал маги-телепаты, а их самих – отдел внутренней безопасности, двойной контроль. Прочим городам о таком только мечтать. Многие к нам хотят жить на постоянку. Жаль, Владыка Талагар не хочет расширяться…

– На острове запрет на холодное оружие, – добавил Корис. – Гражданским можно только короткие посохи, Стражам и магам – длинные с набалдашником.

– Ну… Хорошо, если так, – чуточку успокоился Шань, а Корис тут же вцепился в него за ответной любезностью:

– Теперь ты рассказывай. Что у тебя там за терки с Талагаром?

– Я… – начал дракон, и запнулся. – Я столкнулся с тем, что Талагар подыграл преступнику.

Корис переглянулся с Йоргеном, но тот только чуть качнул головой.

– Я работал не только Свахой, – продолжал каяться старый ящер. – Иногда меня вызывали допрашивать преступников, как спеца по чтению мыслей. Мы искали серийного убийцу. Были осуждены на смерть четверо, и все признали свою вину, и все знали подробности, как если бы действительно совершали эти преступления сами. Но после их казней убийства продолжались. Один и тот же почерк, с ритуальными посланиями… Издевался, гад. Жертвы – детишки совсем. Человек тридцать положил…

– А кто в итоге оказался убийцей? – не выдержал Гэлдир. Они с Илзи присоединились к разговору совсем недавно, но оба уже пристроились поближе к дракону, раскрыв уши – точнее, мозги – пошире.

– Я понял только, что это кто-то из своих, – понурился дракон. – Из старших магов, Следователей, имею в виду. Но больше всего я расстроился, что этот ублюдок каждый раз выходил сухим из воды! И Весы Талагара врали, мы никогда такого… И я не смог… А ведь я держался за Талассар всеми лапами! Так приятно было осознавать, что в этом ужасном мире, полном вранья и несправедливости, есть чудесное место, полностью этих изъянов лишенное!.. Но я рановато расслабился. В общем, в одну ночь я спалил к демонам Алтарь справедливости вместе с Весами и сбежал. Могли и новых наделать, технология-то совсем простенькая… Но мне уже стало все равно. Я понял только, что Талагар вовсе не тот, кем хочет казаться. Либо он попросту сбрендил, такое с любым может случиться, так? Тем более что работенка-то нервная, врагу не пожелаешь…

Илзи сочувственно потрепала дракона по чумазому плечу – докуда дотянулась, и тут же поспешила украдкой вытереть руку о штаны.

– Я одного не учел, – Шань сокрушенно покачал головой, – не следовало мне так отжираться. На казенных-то харчах… И само небо в ту ночь гневалось. Такая буря раз в сто лет бывает, ага… Меня впечатало порывом ветра в скалу – я даже с острова вылететь не успел. Очухался под холмом, у самого входа в крохотную пещерку… Как раз с белой глиной, да. Решил, что это само провидение шлет мне знак. Наелся той глины, замазал ею же вход в свое логово. Последнее, что я помню, – дождь шел дня три кряду, замыл все следы. Никто меня не нашел. Я настроил свое пробуждение на смерть Талагара, счел, что недолго тому осталось… Но меня разбудила наша неуемная искательница минералов. Да, Илзи? Выходит, я ошибся. Может, оно и к лучшему… Может, я зря расстроил вас своим недоверием к Владыке. Но, – дракон часто поморгал, возвращаясь в реальность, – вы, детишки, уже оформили себе загранпаспорта?

Ребята невесело посмеялись. Последнее слово снова попалось незнакомое, из лексикона Богов Неведомых, но от него веяло откровенной безнадегой. Корис спохватился первым:

– Так, чего это мы расселись? Прилив пропустить хотите? Три часа вышли, осталось девять от силы. А если дождь? Спать нам придется в пещере у Шаня в обнимку с дохлыми тюленями!

Дракона такая перспектива впечатлила больше всех, да так, что его локотки замелькали над спиной вдвое чаще. Он еще и оборачивался и возвращался – проверить, не отстал ли кто.

Его рассказ выглядел складно, но ни Корис, ни товарищи не изъявили готовности все побросать и бежать с острова прямо сейчас. Мало ли какой сбой случился полтора тысячелетия назад?

Кроме того, поведав все как на духу, допрашиваемый всегда испытывает облегчение. В случае с драконом же… Он как будто напрягся еще больше. Могло ли это говорить о том, что Шань по-прежнему скрывает нечто важное? Корис не был экспертом по допросам, только проходил стажировку в Следственный, но отказался работать там по той же причине, что и Йорен – слишком много грязи. Когда долго общаешься с преступниками, то медленно, но верно теряешь веру в людей, начинаешь думать, что все такие… Как бы то ни было, узнав, что казни заменены на изгнание, дракон слегка повеселел. Прямо сейчас он выглядел собранным и готовым исполнять свою часть сделки – а более от него и не требовалось.

***

В Озерном квартале, в зале Судебных заседаний, собрался очень странный комитет – ни единого присяжного, ни одного защитника или обвинителя, – но зато все Судьи полным комплектом: Младшие, Старшие, по особо и не очень тяжким делам. Комиссию венчала троица Старших магов – глава Следственного, глава Спиритического отдела, и сам Настоятель Монастыря.

Подсудимая, судя по гражданской еще одежде, пожилая матрона, украдкой посматривала на верхушку талассарской судебной братии. Старушка явно не верила себе – что это, все они собрались здесь по ее душу?

Впрочем, все внимание присутствующих занимал свежеиспеченный Судья в белоснежной, только что пошитой специально для него, мантии. Его руки бережно оглаживали старинные весы по круглым чашечкам.

– …А здесь у нас, дорогие коллеги, весьма примечательный Артефакт древности, – Малорис затаил дыхание, выводя чаши в момент идеального баланса. Черная жемчужина и белая тускло посверкивали в наспех намотанных «оправах» из медной проволоки – ровно столько, чтобы уравновесить обе. – Конечно, это всего лишь копия, оригинал же… безвременно канул в пучину веков.

Его сосед, пожилой мужчина с искусно зализанной, но все равно заметной лысиной, многозначительно кашлянул.

– Это займет совсем немного времени, – успокоил всех Малорис. – Вот так. Весы в равновесии, всем видно? Без магии, подтверждаете? Хорошо. Я правильно понимаю, – он вытянул вердикт из пухлой стопки, – что эта женщина – виновна, и вина ее доказана нашими лучшими Следователями?

Присутствующие дружным гулом подтвердили, что да, все так, и дело яйца выеденного не стоит.

– Перепроверка, – Малорис прочистил горло и хорошо поставленным голосом произнес: – Обвиняемая Альдора, вы знакомы с материалами дела? Признаете ли себя виновной?

Женщина всем своим видом изъявляла желание оказаться где-нибудь еще, хоть в жерле вулкана – только не в этой розовой, освещенной заходящим солнцем, зале. Свою вину она заверила вымученным кивком.

– Господин Ремис, – обратился глава комитета к Настоятелю, – вы подтверждаете, что весы зачарованы магией Владыки нашего Талагара и здесь, с нами, только его сила?

Настоятель подтвердил, что в зале присутствует только воля Талагара.

– Хорошо. Тогда яви нам истину свою, черный жемчуг – виновна, белый – оправдана, о Владыка? – Малорис наспех осенил себя почтительным жестом.

Черная.

В комиссии раздались сдержанные смешки. Чаша с черной жемчужиной как стукнулась об столешницу, так и лежала, словно приклеенная.

Впрочем, сероглазого старца результат вполне удовлетворил. Он пробормотал: «принято», отчего чаши снова заколыхались в воздухе.

– А теперь самое интересное. Все согласны, что быстрый тест Владыки тоже признает Альдору виновной? Нет нужды снова собирать комитет?

Со всех сторон донеслись подтверждающие возгласы.

– Владыка наш зачастую проявляет преступное милосердие, – Малорис собрал руки перед собой, соединив кончики пальцев. В зале стало тихо-тихо. Кого этот новоиспеченный назвал… преступником? Они не ослышались? Секретарь медленно потянулся к перу, хотя это заседание должно было пройти в секретном режиме, без записи. – Он благоволит к нарушителям, если чувствует, что они и так достаточно настрадались. Он готов закрыть глаза на их преступления и – вынудить нас сделать то же самое. А то и позволить любящему человеку взять вину на себя. Верно, Альдора? – и он впервые посмотрел осужденной прямо в глаза.

У несчастной разом сделался такой вид, словно она решила утопиться, но – уже в полете и с камнем на шее – внезапно поняла, что воссоединение с вечностью пройдет чуточку неприятней, ведь в реке под мостом засел крокодил.

– Я взываю ко второй ипостаси Владыки, – безапеляционно провозгласил Малорис. – А вы, Мастер Ремис, подтвердите… – в комнате стало заметно холодней, а тени вытянулись дальше. Впрочем, день все равно клонился к закату, так что большинство списало все на шальной морской бриз. – …что и на сей раз мы имеем дело с Владыкой Талагаром – и никем иным!

Настоятель явно что-то читал в старых летописях о Вершителе, но едва ли знал хотя бы десятую долю правды… Иначе он нипочем не согласился бы продолжить ритуал. Получив его запоздалый кивок, Малорис продолжил:

– А теперь я взываю к самой суровой справедливости. Что скажешь, Владыка? – тот же жест.

Весы заметались. В воздухе пахнуло озоном, секретаря больше не волновало перо – его свеча разом вспыхнула и прогорела до самого основания.

Но в итоге на стол лег белый жемчуг – да так, что на столешнице осталась вмятина от чаши, и из-под нее во все стороны зазмеились трещины…

– Он не виноват! – Альдору прорвало, слова сыпались из нее, как горох из разбитого горшка. – Мой мальчик… Вы его совсем не знаете! Он просто связался с плохой компанией! Он так страдает! Это больше не повторится! Почему вы меня мучаете? Разве вам не все равно… – она всхлипнула, – …кто в итоге будет изгнан? У него же жизнь только началась, вам не стыдно?

– Оправдана, – выплюнул свой вердикт лысеющий коллега Малориса. – Все расследование демону под хвост… Но как?..

– Вы будете привлечены за дачу ложных показаний, – чуть повысил голос Малорис, безуспешно пытаясь достучаться до Альдоры – ту уже накрывала волна истерики. – Здесь все ясно, уведите, – кивнул он Стражам.

Судьи молчали. Сосед Малориса медитативно перебирал документы по делу – больше успокаивая нервы, чем действительно читая. Мастер Ремис не знал, куда и спрятать глаза – ведь именно он подтверждал достоверность опыта. Но так или иначе, все присутствующие здесь были урожденными Сонастроенными и все чувствовали Талагара так же, как подсолнух поворачивается за солнцем и ни за что не спутает его с луной. Сперва все действительно затевалось как невинный эксперимент, попытка протестировать один незаслуженно забытый Артефакт древности. И вот к чему они пришли – судебная система острова, целиком и полностью выстроенная на магии Талагара, их радость и гордость, предмет бесконечной зависти соседей, – затрещала по швам…

– А призраки тоже могут врать, выгораживая настоящих преступников?– невесело поинтересовался глава Спиритического. – Как думаете, сколько у нас таких вот дел?

– Более, чем достаточно, – заключил Малорис. – Но, если мы начнем пересматривать все дела, начнется паника. Нам же этого не надо? – вкрадчиво поинтересовался он, только переживать ему не стоило – присутствующие наперебой заверяли в согласии молчать. Еще бы…

– Тогда все дела должны решаться в присутствии Талагара-Вершителя, – продолжал старец. – Кто еще умеет призывать вторую ипостась? Мастер Ремис?.. Нет? Прискорбно. Что ж… Тогда выношу свою кандидатуру на рассмотрение.

– Кандидатуру?.. – уточнил секретарь, занося перо над чистым листом, а Малорис одобрительно кивнул – это пусть запишет.

– Кандидатуру на пост Верховного Судьи, конечно же, – устало уточнил он. – Нет, я, конечно, не настаиваю, и пост займу временно – пока не найдется более достойный… Я готов обучать… Но моего времени хватит только на самые важные дела. Это тяжкое, но временное решение. Не так ли, Мастер Воргис?

Судья из Отдела по бытовым преступления – изнасилованиям и тяжким телесным – разочарованно опустил руку.

– Но… это тоже важно… Наступит хаос… – вяло заикнулся он, только его тут же заглушил гомон более старших коллег:

– А как подтверждать налоговые вычеты? А что по внутрянке? А Чаши Талагара-то работают?..

Вечер обещал быть долгим. В зале зажглись свечи. Народу становилось все больше, и навряд ли бессилие первой ипостаси Владыки останется в тайне… Но это уже неважно. Малорис улыбался всем и сразу, подписывал и вычеркивал, кивал и грозил пальчиком… Солнце последним лучом наискось высветило весы, а их тень причудливо упала на белоснежную мантию. На миг грудь Малориса украсил странный символ, но едва ли кто-то обратил на него внимание, – треугольник с двумя параллельными линиями по бокам.

***

От Старого города мало что осталось. Время неумолимо запустило в него голодные зубы, а лес доделал все остальное. Хижины бесследно рассыпались в прах, каменные домишки зияли обломками стен, дворцы стояли без крыш, тянулись в небо перекошенными колоннами…

Большая часть Старого города, и, надо сказать, самая богатая, покоилась ныне на дне карстовой воронки. Ее края расползались, год за годом пожирая мягкий грунт по бокам. На Талассаре жило уже больше людей, чем мог прокормить остров, но более всего горожанам не хватало воды – той самой, пресной. С годами вода заполнила дно провала, только доброхотов черпать ее оттуда не нашлось бы. До поверхности даже в сезон дождей оставалось с добрые саженей двести, а до дна – могло и с пятьсот набраться, ровно на столько воздымалась самая высокая точка Старой части острова.

Талинор прогадали с расчетами. Когда-то они начали строить столицу именно на этой части острова – сложенной из мягкого известняка, более пологой. И дырявой изнутри, как штормградский сыр.

Подземные воды год за годом размывали полость под столицей, делая свое черное дело. В один печальный год всем Сонастроенным явился Талагар, тогда еще младший из троицы островных Богов, и доходчиво пояснил, почему всем мири стоит оставить опасное место.

Первыми переехали городские бедняки, рыбаки и пастухи. Соломенный дом строится за полдня, а вера тем крепче, чем тоньше кошель. Богачи до последнего держались за свои каменные хоромы, но дворец провалился не сразу. Сперва вело мостовую, камни выпадали с накатанных мест, затем зазмеились первые трещины в фундаментах… Проповедников сперва гоняли с площадей, но после – к ним уже приставляли охрану. Богачи молились и жертвовали в надежде умилоствить Богов, но, в конце концов, сдались неизбежному. Столицу перенесли в каменистые пустоши второй половины острова.

Воронка ныне делила горную долину ровно на две половинки, если нижнюю облазили в поисках сокровищ вдоль и поперек, то до верхней было не добраться – скалы с трех сторон, а с четвертой – провал в преисподнюю.

– Здоровенная же дырища, – Корис влез на обломок каменной стены, заглянул туда, где обрывалась старая мощеная дорога – ровно, как ножом срезанная. В поперечнике воронка была едва ли с полмили, но подходить к ней ближе, чем на сто саженей запрещалось – из соображений безопасности. – Там на дне точно вода? Не видать…

– И пещерки еще, – похвастался Шань. – Я летал как-то, интересно же… Особенно в сезон засухи хорошо их заметно. Стоки в океан.

Илзи с Гэлом уже копались в придорожной канаве. Точнее, Гэл сказал, что то была канава – сейчас ложбинки вдоль дороги сплошь обросли земляными наносами и травой.

– Может, тут пороемся и по домам? – закинул удочку Страж. – Нет?.. Ну, попробовать-то стоило.

Йорен распаковывал свою поноску – мотки веревок, крючья, рукавицы…

– Тебя мы обвяжем крест-накрест, человека тоже, – распорядился Корис. – Чтобы потом без претензий, если ты вдруг хотел таскать нас в лапах или за шкирку там… На спине-то оно надежней будет. Перебросишь Гэла, он самый легкий – и ему туда больше всех надо. Йорен с ним, проследит, чтобы все прошло гладко. Илзи, не советую. Я тоже останусь здесь.

Илзис понурилась, но согласно кивнула. Ей вполне хватило раскопа у дороги, она уже направилась туда, как вдруг взбрыкнул Йорен:

– Илзи, давай с нами? Шань тюленей таскает, мы полегче будем, так?

Точно. Они же помолвиться собирались. Вот святоша и напридумывал себе всякого, решил обезопасить тыл. Не то чтобы Илзис была в его вкусе, но приятеля Корис понял прекрасно.

– Шанидар?

– Надо попробовать, – дракон придирчиво обнюхал снаряжение. – Раньше на мне катались… Интересно всем было. А вот мне потом от человеческой отрыжки отмываться – уже не очень. Так что по-быстренькому туда и обратно. И не жри ты хоть сейчас, ну пожалуйста!.. – Шань одарил Гэла таким укоризненным взглядом, что тот выронил огрызок яблока.

Йорена в Монастыре учили азам морского дела, так что он вполне сносно накидал обвес на Гэла, а «шлейку» на дракона они натягивали уже вдвоем. Гэлдир вскарабкался по любезно подставленному крылу, его закрепили сзади и спереди бегущими узлами. Йорен показал, как их растянуть. Корис пояснил – как для идиота, а оно всегда так и бывает, – что дергать эти вот «бабочки» в полете нельзя совсем.

– Ну, храни тебя Владыка, – Йорен отошел подальше и осенил товарища благословляющим жестом.

Шань осторожно развел крылья. Друзья подались еще дальше назад – размах впечатлял. Дракон попрыгал с человеком на спине, проверяя надежность креплений.

– Так. Стоп! Меня уже тошнит! – завопил горе-изыскатель, но уже поздно: ящер развернулся головой к провалу и разбегался, неумолимо набирая скорость. На миг его темный силуэт пропал из виду, Корис до боли сжал пальцы. Но дракон тут же вынырнул кверху, пару раз лениво ударил крыльями… И вот они уже на другой стороне. Душераздирающие вопли Гэла сменились на восторженные, а затем – возмущенные. Кажется, он хотел еще кататься, но из-за расстояния сказать этого наверняка было нельзя.

Йорен замялся. С кем полетит Илзи? Оставить ее на этой стороне – с Корисом, или переправить к Гэлу?

– Задачка про волка и капусту? – Корис не выдержал, поддел друга «козлиной» загадкой. – Ладно, я прослежу за рыжим, оставайся со своей кочерыжкой.

Йорен обрадоваться не успел: Илзи уже протягивала веревку с заверением, что хочет так же.

Шань вернулся один, с запиской, что все прошло прекрасно. И даже с улыбающейся рожицей вместо подписи. Вот и молодец Гэл, сразу отошел подальше – на той стороне, не стал орать через пропасть. На спине ящера теперь красовалась «проплешина» – ярко-желтое пятно проступало сквозь грязь.

– Летим все, – вздохнул Страж. – И не обольщайся, мы по-прежнему держим дома письмецо для родных, – где мы, с кем мы. Это понятно?

В конце концов, когда это ему еще предоставится возможность покрасоваться не на жеребце или даже заморском чудо-юдо слоне, а аж на целом драконе? Шань молча кивнул. Что ему, одним тюл… То есть, хомисом, что больше, что меньше.

От Илзис записка прилетела с лаконичным «плюс один». Йорен обеспокоенно вглядывался в громаду горы на той стороне, но ребята благоразумно держались от обрыва подальше.

Корис вызвался третьим – пусть Йорен завяжет все в лучшем виде. Под ложечкой противно подергивало, тем более что сегодня он еще не ел… Дома они долго спорили, брать ли седло. В итоге решили не брать: весила эта приблуда с полпуда, да и выглядела подозрительно. Пара холщовых мешков вместо попоны совершенно не спасала положение. Дракон отчаянно терся и кололся спинным гребнем, огромные мышцы ходили под кожей… Корис словно сидел верхом на мешке с озерными окунями. И сверху все казалось гораздо выше, но визжать подобно Гэлдиру Страж себе позволить не мог. Даже девчонка вон, тихо доехала. Но она ж простодырая совсем, и дракону доверяла больше.

Миг полета Корис запомнил на всю жизнь. Дракон съежился в комок на краю обрыва (Кор при этом приподнялся на его сгорбленном хребте еще выше), собрал лапы венчиком, а затем что было сил отпихнулся задними.

Крылья ударом воздуха мотнуло назад и вверх, но Шанидар их удержал – и поднялся, опираясь на ветер, как локтями на столешницу.

И Корис увидел воду. Полуденное солнце высветило весь колодец сверху донизу, озеро сияло, точно око Владыки, безмятежно синее и круглое. По стенкам в самом низу действительно виднелись дырочки подземных стоков. По ту сторону постройки сохранились получше, уже явственно вырисовывалась громада храма…

Другой берег подступил слишком быстро. По земле дракон снова затрусил лапами, его кости противно впивались в бедра. Корис пожалел, что они стремена не скрутили, в обратную дорогу стоит обязательно… Дракон отбежал подальше от края – саженей на двести, чтоб с запасом, и встал смирно.

– Ты как? – Илзи уже бежала его встречать, встрепанная и счастливая. Косынку она повязала на манер жгута вокруг головы – только волосы убрать, и наверняка бежала встречать не его… Но все равно не слишком расстроилась: – А скажи, Шань такой молодец, да? Меня совсем не укачало!

Корис действительно потрепал старого дракона по чешуйчатому боку с благодарностью, отмечая, что от его подозрительности не осталось и следа. Что странно, ведь им еще обратно лететь, и вообще… Чувствуя себя последней сволочью, Корис все же черкнул пометку для Йорена, оставшегося на той стороне. Шанидар слетал за четвертым и вернулся с последним пассажиром таким же бодрым, ничем не давая понять, что устал.

Вверх тянулась широкая мощеная дорога, – по ней вполне могли разъехаться шесть телег в ряд, отходили в стороны переулочки. Сквозь плитку местами пролез папоротник, но лес пока явно проигрывал камню. Дома здесь строили из крупных блоков, известняк-то он даже медной пилой нарезается, и тащить его не в пример легче гранита… Внизу, ближе к морю, сохранились остатки известнякового карьера. На Новом острове у них сперва действительно возились с гранитной кладкой для богатеев, но уже массово переходили на кирпич.

Здесь, вдоль дороги, в остатках мощения явственно угадывались дренажные канавы, возле домиков – огороженные клумбы, но в них вместо маргариток уже прекрасно себя чувствовали деревья, а их корни бугрились под брусчаткой. Птицы вели себя гораздо наглее, чем возле жилья, слетались поглазеть на чужаков. Более образованный Гэл называл их «щурами» и «иволгами», горожанам только оставалось поддакивать. Стены высились в два человеческих роста, сохранились в них и окна, и дверные проемы, кое-где – даже с остатками подкрашенной ажурной лепнины… Цветы и листья, ни единой рыбки. В Новом-то городе у них все по морскому обычаю все украшают… Как будто жил здесь совсем иной народ. Проходить в тени древних зданий становилось откровенно жутко.

– Шань, ты же примерно представляешь, что могло сохраниться? – Гэлдир явно не ожидал, что фронт раскопок окажется настолько перспективным. – Куда нам лучше сходить?

Взгляд старого дракона подернулся дымкой. Он остановился, сел на задние лапы и уставился поверх их голов. Казалось, видел он больше, намного больше…

– Да. Да, – Шань вернулся в реальность. – Выше храмовый квартал и площадь. Думаю, там остались прелюбопытные барельефы… арочки всякие… В стороны заглубляться не станем, не знаю как вам, а мне страшно. Здесь как будто все вот-вот рухнет.

– И помним, – копать нельзя! – Гэл внес свою лепту в наведение дисциплины. – Заповедная зона! Только смотрим. Ну и я еще пару набросков сделаю.

Илзи что-то уточнила у него шепотом.

– Ладно, только один черепок! И я этого не видел! – смилостивился ученый.

– А я нашел монетку! – тут же «порадовал» Йорен. – Серебряная! Именно в канаве. То-то вы их внизу прочесывали.

– Положи, где взял! – не хуже дракона зашипел на него ученый. – Оставить в покое культурный слой!

– Но… если ее тогда вообще не найдет никто? – разумно предположил Йор. Монета изрядно почернела, даже Корис ее проглядел. Впрочем, его интересовали вопросы более насущные.

– Значит, не судьба, – буркнул Гэл, но с монетки снял отпечатки – в загодя приготовленном глиняном слепке.

– Да и вообще – держитесь середины дороги, – распорядился Страж. – Не ровен час свалится вам такая на голову, и все… – Они как раз проходили мимо каменной балки, где часть несущей стены обвалилась, оставив подпорку только с одной стороны.

– Кувшинчики! – простонала Илзи, и тут же повисла на руке у Гэла. – Амбарные! Много, там!..

– Крепись, – подбодрил ее Корис, и всучил девушке подобранный ниже озера черепок. Ей же все равно на сувенир, так? А древняя керамика пусть лучше ждет своего часа – и официальных раскопок. – Идем дальше, не задерживаемся.

Дракон снова встал как вкопанный, и было отчего – Храм сохранился даже с крышей, и высотой он оказался даже повыше их нынешнего Озерного, а ведь тот служил городской ратушей… Массивные колонны с навершиями в виде бутонов лотоса; тяжеловесная квадратная арка главного входа – супротив их новомодных стрельчатых; истоптанные по центру множеством ног каменные ступени. Все грубовато, но добротно, основательно. И стены сверху донизу исписаны картинками со старыми глифами. Один и тот же сюжет: люди сеют ячмень, вяжут снопы, собирают урожай, танцуют с венками – и все начинается заново.

Сзади раздался стук – Гэлдир упал на колени и красочно проклял себя за то, что пошел на Кафедру древних животных.

– Срочно, немедленно расчистить дорогу! Обустроить здесь музей! – ученый почти плакал, заламывая руки. – Как мы могли забросить такую красоту?

– Если тебя это успокоит, – Шань присел рядом, потерся боком об истерика, – далеко не все согласились уходить из города. Он действительно был прекрасен. А императорский дворец – и вовсе само совершенство.

Его уловка сработала.

– Да?.. И кто? А куда они потом делись?

– Косточки их лежат на дне озера, – вздохнул Шань. – Императорские в том числе.

– Старого императора же вроде во время мятежа придушили? – припомнил что-то с уроков истории Корис, а Гэлдир моментально достал грифель и бумагу, приготовился писать.

– Наследника-то да, – вздохнул старый дракон. – А император со всей свитой публично отрекся от Талагара и сидел в своем дворце до талого. Так и ушел со своим барахлишком в обнимку. Но это только больше укрепило веру остальных, и императоров больше не выбирали, с тех пор правил Совет. У вас ведь так же все осталось?

– Расскажи про праздник, – попросила Илзи. Трогать фрески руками она опасалась, просто вытянула руку к одной, сохранившей остатки древних красок. – Это ведь как наш праздник урожая? Первый день осени?

Дракон глубоко втянул широкими ноздрями налетевший ветерок. Выдохнул, вспоминая.

– …Да. Готовиться начинали за два месяца. Красили одежду, растили и плели цветы… Украшали лодки. А ночью пускали венки со свечкой по воде. И много-много жареных овечек.

– Мы тоже такой отмечаем, – ревниво напомнил Корис. – День Полного Бочонка. Может, цветочков поменьше, зато с пивом и рыбой. Приходи в город через месяц, сам убедишься.

Шань сразу сник, – вряд ли прилетит, но за приглашение поблагодарил.

– Эм-м… Шанидар? – Йорен похлопал ящера по плечу. Он явно что-то задумал, но покусывал губы, сомневаясь. – Ты же можешь сонастраиваться с людьми? Может, покажешь мне, как все было, а я потом ребятам перескажу?

Оба посмотрели на Кориса, а тот – второй раз за день – почувствовал, как за спиной вырастают крылья. На тренировках тоже такое бывало, после особенно сложной связки новенькие глазели на него, раскрыв рты, и больше никто не шалил. Так и сейчас, его безоговорочно признали главным, а ведь он даже толком ничего не сделал… Сонастроенные маги в тесном контакте максимум что могли натворить – наслать какой-нибудь кошмар, но это только один на один опасно. Так что Страж дал добро.

Дракон опустил морду пониже, Йорен недовольно вздохнул, протер место контакта рукавом, и лишь затем прижался головой. Минуты три они так и стояли, замерев лоб в лоб.

– Что там? – первым сдался Гэлдир, нетерпеливо потряхивая грифелем над бумагой.

Йорен отнял голову. Глаза его увлажнились и изрядно покраснели. В отличие от Гэла послушник тряпкой вовсе не был, Корис друга знал давно. Что могло довести старину Йорена до… слез?

– Я… не могу. Слишком сложно. Тут показывать надо, – и Корис, ругая сам себя за любопытство, полез узнавать следующим.

Дракон с готовностью открыл свое сознание и ему, а Корис едва успел вцепиться в по-прежнему висевшую на ящере «шлейку»: образы летели с пугающей яркостью, ноги Стража словно стали принадлежать другому человеку. И вообще все происходящее осталось где-то далеко и не с ним.

Запах патоки и яблок, тяжелый аромат цветов. Кричат зазывалы, а ярмарочные лотки и люди ниже на пару саженей, чем он привык видеть. Лилии уже распродали, старухи ругаются, и говор непривычно странный, и слова переиначивают, окают и шепелявят… Одежды яркие, но покрой несложный, что-то вроде куска ткани вокруг каждого намотано, и у мужчин, и у женщин… А на площади перед Храмом ладят увитый лентами и цветами шест, тянет свежей выпечкой и жареным мясом.

Сперва парад. Мужчины, уже в рабочем, все с посохами, встают как один – и срываются с места тоже все разом. Связки у них легкие, без прыжков и перебросов, но синхрон вполне приемлемый. Заканчивают по команде, строятся, уходят. Все почти так же, как и… У кого? Где он это уже видел?

Музыка простенькая совсем, ни скрипок, ни флейт – но много барабанчиков из козьих шкур, и непривычно гудят свистелки – огромные раковины. Вдруг все разом затихают, и в общий круг выходят девушки. Под тихий напев каждая несет в руке обруч, украшенный бусинами и перьями, а потом начинают танцевать. Видно, что это профессиональные танцовщицы, Безгильдейные – руки держат высоко, «по-бальному», движения отточенные. Одежды самый минимум – чтобы и прилично, и двигаться удобно. Глаза у всех подведены, стрелки цветные, яркие…

Напев набирает силу, перья все чаще мелькают в воздухе, девицы подбрасывают свои ободки и ловят… Солистка ушла в череду поворотов, меняя фокус четко на четверть. Обруч струится перьями в ее воздетых над головой руках. В один томительно долгий момент она разворачивается и смотрит Корису прямо в глаза – сквозь прах столетий.

– Насмотрелся? Можно теперь мне? – женский голос над ухом. Девушка. Неуловимо схожая, округлое личико, темные глаза, кудрявые волосы. Только не накрашена совсем, и одежда скорее рабочая… – Корис? Все хорошо?

Это она ему?..

Корис пришел в себя, уже сидя на коленях. Дракон склонился еще ниже, но человека потревожить не посмел, ему явно было тяжко сидеть вот так, согнувшись в три погибели.

Страж поспешно запрокинул голову, слезы закатились обратно.

– Да, да. Илзи, – он поспешно встал и выпрямился. – Можешь посмотреть, только лучше сразу сядь, а то еще голову расшибешь ненароком…

Страж опустился на пятки рядом с Йореном, и они невидящими взглядами буравили громаду заброшенного, запустелого храма, где вот так недавно звенели песни, пахло маслами и специями… А Шанидар продолжал делиться воспоминаниями прошлого с остальными.

Потом Гэл и Илзи шумели, спорили, у них кончалась бумага. Гэлдир подрядил ее рисовать, Илзис имела дело с эскизами посуды, так что у ней выходило аккуратнее. Гэл непременно хотел остаться, полетать с драконом над развалинами, чтобы составить план оставшихся строений. Илзи умоляла вернуться и поискать кувшины, «а вдруг попадутся расписные»?

– Йор, – Корис тихо обратился к товарищу. – Надо попрощаться. Давай нашу любимую связочку?

Тот молча кивнул, и они вернулись к поклаже за посохами. Шань все понял первым, быстренько занял место «в первом ряду». Чинно сложил лапы, всем видом являя вежливое внимание.

Солнце теперь светило в спину. Йорен привычно занял место сзади слева, четко на «полтора посоха». И еще самую чуточку дальше строем встали их прадеды, ожидая привычной команды… Чувство безмолвного одобрения и правильности происходящего накрыло даже увлеченных жарким спором Илзи и Гэла, и они тоже присели по обе стороны от Шаня – поглядеть.

Едва ли имело смысл ограничиваться простой техникой. Корис плеснул самую чуточку театра: усилил простой поклон, ушел головой вниз к выставленной вперед правой стопе. Илзи благодарно ахнула: так вот сложиться пополам с прямой спиной и ногами могли только самые тренированные Стражи, да еще, может, те же танцовщицы-Безгильдейные. Левую ногу он томительно медленно вынес назад и вверх, распяливая себя в вертикальном шпагате – так, словно это ему ничего не стоило.

Три коротких удара посохом в землю – сигнал начала на третий. Замах левой – забросить ее еще выше, чтобы разгона хватило на полное сальто, толчок правой, переброс… Выпад, мельница, имитация ухода от атаки… Краем глаза Корис с восхищением отметил, что Йорен «зеркалит» его с идеальной точностью, наверняка засинхронился телепатией. По очереди – голова, плечо, корпус друга – ушли под условную плоскость удара. Смена руки, перехват возле подмышки, рубящий с выпадом вперед, замереть в позиции… Пару полукругов стопами в пыли, отчего та разлетается в стороны пушистыми веерами, и снова череда разворотов с фиксацией каждого удара.

Они закончили четко вместе, тень Йорена легла рядом с его собственной как влитая. Оба пришли в позицию, с которой начали: посохи в хвате за спиной через подмышку, правая стопа на полшага впереди; и, кажется, первый раз за всю связку позволили себе нормально вздохнуть.

Гэлдир смотрел во все глаза и держал ладони вместе, так и не решившись ими захлопать. Шань картинно мазнул лапой по сухой морде, плакать он, видимо, не мог. Зато Илзи оторвалась за всех разом, слезы капали с ее подбородка, с носа тоже текло, а она изо всех сил вжимала руки ладонь в ладонь, чтобы не разреветься окончательно.

И не такие рыдали. Корис исполнял этот номер каждый раз на параде перед осенним набором, и даже тертые жизнью Озерные матроны выстраивались в очередь – записать сынушек-кровинушек в Стражи, только чтобы те хоть чуточку приблизились к подобному совершенству…

– Теперь можете спать спокойно, – повторил Страж заученную фразу. – Ваши налоги будут потрачены с пользой.

Гэл – и сам «проедатель налогов», ученый-бюджетник, – только понимающе хмыкнул. Илзи запоздало шмыгнула и полезла искать платок.

– Теперь уходим, – скомандовал Корис. – Возражения отклоняются, – и, возвысив голос, вернул увлекшегося Гэлдира к порядку, – не ты ли утром призывал беречь «культурный слой»? И что это вообще не твоя специальность, а ты так, поглядеть «вполглазика»? Поставишь своих Мастеров в известность, все равно один много не накопаешь – напортачишь только. Пусть тянут канатную дорогу, или что они там придумают, только чтобы все официально.

– …После моего отлета, – вмешался Шань. – Пара месяцев ничего не решает, не хочу, чтобы на моей половине началась шумиха. А ты как раз приведешь в порядок свои записи.

– Да. Шанидар, – Корис обратился к дракону, – прими благодарность от нашей администрации – за вклад в развитие общей истории. Уверен, тут будет большой музей. И от меня лично…

Он понадеялся, что дракон его поймет. Подошел ближе, протянул руку, а спохватившись, обе… И Шань очень осторожно вложил в них свою лапу, тяжелую и чешуйчатую.

Правильный день

Детишки соврали. Клялись, что не потревожат больше, и вот – на тебе! Хомисы, что с них взять.

С утра пораньше в пещеру к Шаню залетел божественный аромат той самой баранины: сготовленной трудолюбивыми маленькими лапками, жареной с приправами, и ни единой нотки горелой шкуры или, упаси Боги, недочищенных кишок. Не успел он возрадоваться спросонья, как к запаху добавилось приглушенной хихиканье, и – почти сразу же – назойливое тумканье по маленьким барабанчикам.

Голоса он узнал сразу, так что высунул голову без опаски. Точно, вся компания в сборе. Овца на месте – уже поджарена, нанизана на вертел, и с двух сторон ее держат Корис с Йореном. Илзи глаза в кои-то веки подвела, обнимается с бочонком… И постукивала она именно по нему – тембр другой. А рыжий лупит по ручному барабану, начисто игнорируя размерность – хоть всех святых выноси.

– В старину было принято громко радоваться на похоронах правителя – чтоб видел, как хорошо его провожают. А у вас кто помер? – проворчал Шань, все же скорее довольный, что его разбудили таким бесцеремонным образом. Овечка – даже в единственном экземпляре – перевешивала все остальные неудобства.

– Наоборот, родился – ты! – провозгласила Илзи. – И мы тебя с этим поздравляем!

Парни поддержали подругу нестройным пением.

– Но позвольте… Я же в другой день… И не отмечаю…

– Я так и знал, что ты тот еще старый пень, – довольно подытожил Корис, – матушка перестала справлять свои именины после тридцать пятого. Все молодилась. А драконы когда?

Шанидар презрительно фыркнул. Знавал он таких нахалов, только почуют, что в статусе «котяток» – сразу начинают хамить.

– Помнишь, я приходила с фарфором? Хотела и тебе подарить на день рождения. А ты не сказал, когда твой, – повинилась Илзи. – Как будто вообще про него забыл. А так нельзя, надо отмечать и помнить, что у тебя есть друзья. Вот мы и собрались с парнями, а день выбрали – самый лучший…

– Первый день осени! – закончил за нее Йорен, а Корис незаметно подпихнул Гэла – и наступила блаженная тишина.

Шань осторожно принюхался: кроме пива и баранины от их поносок тянуло сушеной рыбой, колбасой, яблоками, пирожками…

– Все есть, и тепло еще, но уже не жарко. Комары доставучие пропали, а птички и бабочки – пока с нами. И цветы осенние… – Гэлдир дотошно разъяснил преимущества выбранного дня. – Вчера в городе отмечали День Полного бочонка, а сегодня мы решили продолжить у тебя. Правда же, отличная идея?

Значит, продолжить они решили… Но Шанидар все равно был польщен. Даже прямо здесь можно, все равно не сегодня-завтра ему улетать.

– Мы только одну принесли, – покаялся Йорен, показывая на подкопченую тушку, – тебе, верно, не хватит, но ты говорил, что все равно на диете… Угощайся. И, если ты против, мы в другом месте посидим, а то действительно нагрянули без приглашения.

– Все отлично, – заторопился Шань. – Только давайте ближе к реке, а то дымом натянет. Надолго вы сюда? На работе не потеряют?

Быстро выяснилось, что он – и есть «работа». Йорен сбежал со своей под предлогом «помощи стареньким одиноким горожанам», собственно, почти не соврал. Как минимум, один старик в кои-то веки отметит праздник в компании. Корис отправился в добровольный патруль, искать перебравших с выпивкой. Бочонок с пивом прихватил именно он – организовать таковых с гарантией.

Прочим просто повезло с выходными. Илзи ставила рюкзак на землю особенно бережно – снова притащила фар-фор? А Гэл темнел глубокими кругами под глазами. Совсем зачах над писаниной. Ему точно не повредит лишний вечер на свежем воздухе.

В качестве топлива собрали на скорую руку валежник, а зажечь доверили «имениннику» – и Шанидар, ко всеобщему восторгу, выдохнул пламя аккурат в середину сложенной кучки. К его удовольствию, силы к нему определенно вернулись: пламя к концу выдоха посветлело, бесцветные струйки оплавили землю, снопик из веточек за миг прогорел дотла… Впрочем, хомисы быстро натаскали новых, и на раскаленном пепелище те быстро занялись веселым походным костерком. Только Корис ругался: ему пришлось выстругивать новые подпорки для котла.

Овцу разогрели по новой, Шань беззастенчиво слопал ее вместе с костями. Впервые за все лето он засомневался в своем плане – свалить в кои-то веки из этой дыры… Что и говорить, а овечки у талинор всегда получались отменные. Илзи тихонько скормила ему связку копченых колбасок, пару сушеных угрей, – словом, жизнь определенно налаживалась. Парни притащили с собой палатки и теплые одеяла, явно нарываясь на ночевку. Ну и пускай. По вечерам хоми тянет на откровенные разговоры и песни, днем-то из них подчас слова не вытащишь. И каждый становится ярким, сияющим, четким, как форель в горном ручье… То ли дело днем, даже телепатия бессильна. Каждый мнится эдаким горшком с мутной водой: поди узнай, карп ли сидит в каждом – или пиранья.

Правда, сперва после пива парней потянуло на подвиги. Йорен охотно продемонстрировал свою боевую сонастройку с Талагаром – и едва ли он делал раньше подобное на людях, без прямого приказа, без заранее заготовленной мишени. Опасненько… Так и вышло. Теперь он отчаянно озирался по сторонам, прикидывая, куда сбросить назойливо потрескивающий в руках шар. Шань, умирая от сдерживаемого смеха, успел крикнуть:

– В костер!

И послушник действительно стряхнул туда свою молнию, тревожно гудящую, как рой потревоженных пчел, опалив песок вокруг кострища до стеклянной корочки еще раз. Илзи побежала к Шаню с щипцами для костра – тот совсем забыл смеяться «по-человечески», а драконий смех обычно кажется хомисам кашлем умирающего от застрявшей в горле еды.

– Вот умора… Столько раз это видел, и все равно каждый раз смешно как в первый, – поспешил он объясниться. – Вот как вас не любить? – обратился он уже к Илзис. – У вас вечно что-то случается, что-то падает, кто-то с кем-то подрался, кто-то хвастается, ух-какой-я-страшный! Как мощны мои лапищи… Хм. Ну чисто котятки, скажи?

Йорен перешел на забаву попроще: загребал ладошкой воду и «лепил» из нее «снежки». Он благородно наделал и товарищам, но в чужих руках водяные шарики быстро расползались в лужицы. Корису в конце концов надоело огребать от друга в одну калитку, и он пообещал по-простому налить Йорену воды за шиворот из ведра, если тот не успокоится. Шань обещал и от себя добавить, так что игры с магией на том закончились.

А потом Илзис задарила ему сразу целую кучу фарфоровых безделушек. Она жутко стеснялась, ее тщательно скрываемые «тайны» Шань приучился считывать влет. И действительно, за коллекцией кукольного сервиза стояла грустная, подчас трагичная история.

– Мне нельзя пока настоящие чашки, ты же знаешь… Тогда я стала делать для кукол! Только их не брали особо… – гончар шмыгнула носом. – А именно на них я выучилась выводить подглазурную роспись! Посмотри на эту, с речными кувшинками. Тут особенно удачно вышло, цвет даже ярче стал после обжига!

– И как эта коллекция оказалась на городской свалке? – Шань не сдержался, поторопил события.

Девушка ошеломленно уставилась на него, слезинки замерли в ее круглых карих глазищах.

– Привыкай, ты ведь замуж за телепата собиралась, – дракон почувствовал укол совести, но этикет спасовал перед любопытством. – Ничего, пахнет нормально, я уверен, что ты все хорошо отмыла…

Илзи помялась чутка и раскрыла карты:

– Ну, однажды мои чашечки заметил старый казначей из Озерного квартала. Они ему приглянулись, он все выкупил, да и вообще тут большая часть вещичек – именно его коллекция. А потом он заболел и умер, и вместе с плетеными табуретками его наследники вынесли на свалку и мои поделки тоже… Мне потом ребята из Гильдии рассказали, кто увидел, я успела сбегать и часть спасти… Вот. Так что теперь я только солонки да перечницы делаю, они скучные, но их хотя бы точно купят. Зачем стараться, если никому не надо, так ведь?

Хоми подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, сквозь пелену непролитых слез.

– Ох, Илзи… – Шань смущенно перевел взгляд на фарфоровые безделушки. У кукол чаепитие состоялось не в пример роскошнее, чем у него сейчас. Белоснежный чайничек с изящной ручкой, ваза для цветов, подставка для салфеток… А это что? Как будто подсвечник… Как хомисы умудрялись вытягивать такие крошечные детальки? Даже в оригинале у чашек толщина ручки едва ли превышала человеческий палец, а уж эти, игрушечные… Его глаза раньше легко читали мелкую человеческую писанину под носом, сейчас он больше привык высматривать тюленей в темноте, далеко внизу.... Медленно, но верно его зрачок вспоминал ту, старую работу, и все больше деталей открывалось взору. Здесь Илзи пробовала вырезать, а вот тут, напротив, наклеивать глину сверху… И как она называла вот этот прием? «Подглазурная роспись»? Лотосы пунцовели под глянцем, раскрывались чашечки, все новые бутоны рвались к солнцу… А на тарелках что? Ободки из..? Настоящее? Впрочем… «Фарфор стоит дороже золота!». Для Илзис Нефет – вне всяких сомнений. И старый казначей, всю жизнь прокорпевший над грудой чужих монет, тоже разглядел в этом что-то для себя…

– Я заберу обратно, – Илзи принялась бережно складывать безделушки, каждую в свою тряпочку. – Он, наверное, потому и покупал, чтобы просто с молодухой на базаре поболтать. И тебе дарить чье-то заброшенное невежливо. Чем я только думала?..

– Стоп! – Шань от испуга даже распустил крылья, тряпочка дернулась от их порыва в руках у девушки. – Даже не думай! Это прекрасный подарок, правда. И я так говорю вовсе не из вежливости! Я много всяких поделок у хомисов видал, но твои – произведения искусства! Слово валаннос!

Илзи неверяще улыбнулась.

– И мигом собери все взад-назад, как было! Дай насмотреться. А потом упакуй, я спрячу.

Хоми повисла у него на морде, перекрыв нос животом.

– Спасибо! Шань, ты даже не представляешь, как много для меня это значит! Ты ведь… Ты же долго проживешь, правда? – умоляющие человеческие глаза раскрылись как раз напротив его правого зрачка. – Ты ведь не помрешь вот так быстро, и не позволишь все запросто выбросить?

– Еще чего, – пропыхтел он, аккуратно стряхивая нахалку на ноги. – Не дождетесь! Только одну вещь мне пообещай, Мастер третьей ступени Илзис Нефет…

– Да-а?..

– Поклянись, что пристроишь свои неуемные ручки к фарфоровым делишкам! И будешь взимать за это плату!

– Но… Кто ж у меня это все купит?

– Значит, смени аудиторию. Поищи среди богатеев, или стариков, детишек…

– Они такие капризные! – посетовала Илзис, даже не уточнив, кто именно – но подходили вообще-то все вышеназванные категории.

– Зато у них есть то, чего нет у других. Время! Время остановиться, время посмотреть на прекрасное… Да, возможно, придется долго искать и пережить череду отказов… Но имей терпение! Глину тоже сперва надо размочить! – Шань выдернул наиболее удачное сравнение из ее же памяти. – У людишек же твоего круга жизнь расписана по минутам. Вся их простенькая радость – вкусная еда да возможность глядеть, как растут дети… У них даже нет времени задуматься, что можно жить как-то иначе…Потому-то им нет дела до твоих вазочек.

Илзи недоверчиво всхлипнула. Шань поднажал с аргументами:

– И вспомни, что было, когда ты пыталась хранить верность парню, который, собственно, и не был в тебе заинтересован? А что случилось потом? Ведь для кого-то ты – настоящее сокровище!

– Ну, если ты так говоришь…

– Пообещай, что я стал твоим последним «бесплатным» клиентом! – добил дракон. – Хочешь, отучу тебя работать бесплатно? – Илзи заинтересованно смахнула прядку с лица, и Шанидар продолжил: – Вот смотри, твой покупатель имеет то же самое, что и ты, верно? Руки, глину, время…

– Да, но я-то умею…

– С рождения умеешь, или потому, что часами корпела над этим? – сурово уточнил Шань. – Тогда не спорь. Покупатель выбрал твои руки, твою глину… Твое время. Вот пускай раскошеливается.

Илзи сдалась.

– Ладно. Попробую сама с лотком прогуляться по Озерному. Может, и правда, найду кого?

Гэл, легок на помине, подбежал, приобнял подругу за плечи:

– Илзи, спой нам! Настоящую северную! Ты же красиво поешь!..

Да-а. Тяжеленько будет выдать ее замуж за кого-то еще. Сердцу не прикажешь: вон как зарозовела-то!

– Да ну… Я только грустные помню… – Илзи все-таки взяла себя в руки, выкрутилась из объятий: – А мне сейчас вовсе и не грустно, а совсем наоборот! А ну-ка плесните и мне чуток!

Солнце висело в зените, припекало совершенно по-летнему. Листья здесь желтели только к самой зиме, этим хоми повезло не в пример прочим, северным… У тех-то через пару месяцев уже выпадет снег, и лежать ему до самой весны. Гости затеяли возню в прятки, совсем как детишки. Про «именины» благополучно позабыли, Шань все правильно понял: просто искали повод собраться вместе. А что связывало эту четверку? К кому они могли заявиться под предлогом «А помните, как мы…». Истоптали всю пещеру, орали, что твои мартовские вороны. Сперва Шань вздрагивал, боялся: а ну как набегут еще горожане, на запах мяса и крики? Но нет, прочие талинор держались подальше от Старой столицы, справедливо считая эти места «нехорошими, дурными».

Эти хомисы вообще-то вошли уже во взрослый возраст. Корис, самый младший из них, так и вовсе успел пару раз сходить в брак – не шибко удачно. А его закадычный дружок, Йорен, приобнял приятеля за плечи, усадил на бревнышко и пытался втолковать, как надо правильно. Тот справедливо возражал, что он-то откуда может знать, холостой же до сих пор ходил? Йорен пытался сослаться на свою телепатию и чутье по людишкам, но дар пока ничем ему не помог на практике. Корис медленно начинал закипать. Кажется, они давно уже спорили насчет этого, а тут вот снова решили вернуться к начатому. С пива-то у них языки быстрее расплетаются…

В бочонке осталось около половины, Шаню предложили тоже. Он поспешно вылакал остатки, пусть лучше водичку попьют. И так вон уже неслабо фестивалят. А то действительно придется и драку разнимать, и спать всех укладывать. Пиво больше всего походило на хлебный квас, хмеля-то в нем как кот наплакал, так что голова осталась ясной. А вот с медовухой северян такое у него не прокатило бы. По молодости он как-то утащил бочонок в Земли Пепла и там по пьяни сошелся с неразумной драконихой… Долго над ним еще подтрунивали. Хотя детишки вышли очень даже ничего, а один желтенький крепыш – аж целый Сонастроенный!

Страж с послушником в итоге пришли к некоему соглашению и сыграли в камень-ножницы. В эту игру сам Шань с другим телепатом играть не стал бы, но Корис, видать, после пива совсем размяк. Йорен уделал приятеля дважды и подпихнул в спину. Тот прикинул, что к чему, для вида сыграл один раунд с парочкой Илзи-Гэл в костяшки, потом перекинулся парой слов с Гэлдиром. Ученый понятливо кивнул и ушел к Йорену – собирать шалфей для чая. Корис же изменился совершенно: глаза блестят, волосы откинул назад, говорит тихо, вкрадчиво… Отличный котик, хоть этого не придется учить, за какое место хватать мышат. А вот Илзи сплоховала: растерялась, глазами ищет, куда все подевались? Чего от нее вдруг хотят? Впрочем, чары Стража и на нее подействовали. Расслабилась, болтает…

Мальчишки между поисками трав сбегали еще искупаться. Вода в Светлокаменке оставалась холодная в любое время года, так что вернулись оба очень быстро и уже совершенно замерзшие, с круглыми глазищами и посиневшими губами. Гэл что-то сообразил на трезвую голову и посматривал на свою бывшую невесту с проклевывавшейся приязнью. А вот на Кориса – ровно наоборот. Ха! Собака на сене. Классику знать надо! Но этот расклад Шаня не устраивал совсем – так ведь и будет играть с бедняжкой в качельки.

– Гэл, дружище, – Шань присел рядом, закрывая ученому обзор. – А вот скажи, те ерохлифы со Старого храма уже смог расшифровать?

Тот мигом оживился:

– Да что там шифровать! Ребята с кафедры Древностей мне мигом притащили все ключи. Не волнуйся, я не говорил им пока, где был да что видел. Они думают, я просто надумал переучиваться. И про Талагара кое-что узнал, – в его светлых глазах Шань считал нарастающее нетерпение.

– Да-а?

– Я ничего не нашел про твой побег, но, судя по старым летописям, примерно в то время Талагара запрещали призывать как Судью! Как тебе такое? И примерно лет сто его в этом плане никто не смел беспокоить…

– Но потом снова начали? – погрустнел Шань.

– Ну да… – Гэлдир понял, что зря уже начал эту скользкую тему в такой светлый чудесный день, но видно было, что эта ситуация не дает ему покоя. – Я понял, что ты имел в виду, когда говорил, что старине Талагару вообще эта вся история совершенно не нравится… Он… Он слишком исполнительный, понимаешь?

– Пожалуй, – отозвался Шань, действительно желая, чтобы ученый сменил тему.

– И в записях еще более старых я нашел, что он раньше убивал вверенных ему пациентов, представляешь?!

Про это Шанидар тоже знал. Когда-то Талагар начинал именно как божок-целитель. Именно к нему взывали Сонастроенные, чтобы безболезненно вскрыть чирей или вырвать зуб. Сил юного божества хватало от силы на пару минут – но и этого оказалось достаточно, чтобы люди принялись яростно молиться новому богу, вытаскивая его из пучины небытия. Бывало, что врачуемый поступал к целителям в ужасном состоянии – и испытывал боль настолько сильную, что Талагар попросту забирал бедолагу с собой, не в силах вынести его страданий… Что ж, в логике ему не отказать. Нет боли – нет проблем. В том, что человека тоже больше нет, Талагар большой беды не видел. Что ему пять лет, что двадцать, что одно мгновение.

Молитва целителей Талагару теперь всегда начиналась со слов: «Молю тебя Владыка, оставь сего презренного в моей власти, в земной юдоли…». И тогда пациенты засыпали лишь на срок проведения нужного вмешательства.

– … А теперь вот Мастер Малорис говорит, что он действительно подыгрывает преступникам, представляешь? – продолжал Гэлдир, подобравшись вплотную к наиболее проблемной теме. – Ой, тебе наверно, уже все равно? Ты же улетаешь?

Шанидар вздохнул.

– Да. Но ты все равно расскажи. Мне есть разница – может, я еще прилечу сюда однажды… – Наконец-то эти тупицы поняли то же, что и он полтора тысячелетия назад. Глядишь, и сговорятся со своим божком-хранителем, может и выйдет у них что путное.

– Ну и вот. Он взывает теперь к Талагару как к Вершителю, идеальному Судие, беспристрастному, чистому, лишенному всех изъянов. В спорных случаях он пересматривает все дела, там действительно полно ошибок… Но я вот думаю, разве можно так давить на Талагара, если он не хочет нас судить? Ему нравится быть изобретателем, он снился нашим Сонастроенным – и те с кузнецами заделали первый водяной молот… Теперь по всему свету используют нашу технологию! Он любит нас лечить, и помогать Свахам, и… Помнишь, как грустно вышло с Элленой Зеленой, она ведь тоже хотела только созидать?

… Или снова ничего не поняли. Продолжают методично загонять своего Талагара на тот свет. Конечно, Шань помнил богиню-северянку, покровительницу цветов и скота… Ей молились об урожае, о дожде, о приплоде. А потом местные решили использовать бедняжку в войне с восточными соседями. Эллена разом перешла в первую ступень, став Рекущей. Но, вместо помощи своим же, руками одержимых ею Сонастроенных открыла она ворота захватчикам, травила колодцы, убивала правителей… Обе страны охватил хаос, лет тридцать еще бушевала распря, проиграли тогда оба противника. С запада пришли другие племена, принесли новый язык, новых Богов. Эллена стала первой официально изгнанной Богиней, и обряду Изгнания она совершенно не противилась. Ходили слухи, что именно она и подсказала Сонастроенным, как именно следует предать ее небытию – с гарантией.

Потом была еще Ерсиния Пастис, тоже целительница – только от заразных болезней. Впрочем, в новом для себя статусе Рекущей Ерсиния так увлеклась войной, что натравила чуму на милостиво указанных ей островитян – но обезлюдело в итоге полконтинента. Животные болели тоже. Даже обряда Изгнания не потребовалось, вымерли все последователи, и Богини тоже не стало.

Хугину Хромоногу и Бьярину даже головы поднять не дали, запретили и культ, и самих божеств изгнали еще в статусе Слышащих, как только общины Сонастроенных поняли, с кем имеют дело.

– Нас тоже раньше нанимали для людских разборок, – тихо признался Шань. – Дурная то была затея. Много наших полегло… Мы… Мы деремся слишком хорошо. Победителей не было. А те, кто затевает свары, хотят всенепременно остаться при барыше. Но в случае с драконами и Богами… Платят в итоге все.

Валесса, матриарх его клана, впервые сорвалась на примитивный драконий рык – когда на очередных Сватках недосчитались двух третей своего драконьего народа. Шань думал, что память его похоронила те темные дни. Тогда она потеряла почти всех своих внучат… А дети ее умерли задолго до того, и почти все – по той же причине. Белая драконица, помнящая людей с медными еще топорами, невозмутимая доселе и всякого повидавшая, орала на оставшихся подчиненных еще битых полдня, и они сделали то, что должно – собрали ополчение. Шань, как самый мелкий, благоразумно держался в конце процессии, а она выколачивала из выживших горе-наемников «кровавые деньги». Драконы вернули людям все до последней монетки, а те, латая свои прогоревшие насквозь каменные замки, приняли золотишко обратно. С благодарностью, что все в итоге так быстро закончилось.

Шань думал, что людской памяти надолго не хватит, что начнется через пару-тройку поколений то же самое, но… Драконы кончились раньше. Рождение драконенка-Сонастроенного всегда большой праздник (только у людишек наоборот, они-то в любом случае получаются разумненькими). Ведь только это магическое поколение способно воспринимать речь, учиться… Объединяться. Драться вместе. Неразумные же драконы остаются тупыми настолько, что могут охотиться лишь в родных саваннах Земли Пепла, где пасутся тучные стада полосатых лошадей и гривастых бодливых бычков… И живут они только по одному.

А драконы разумные мотаются по всему свету, родные земли для них заповедны, за исключением лишь одного островка – для кормящих самок. Сватки и воспитание молодых поколений драконы-Сонастроенные всегда проводили на одном и том же насиженном месте. Людишки держались от Земель Пепла подальше, драконы-звери прекрасно справлялись со своей задачей – распугивали всех высших хищников на континенте. Люди пока тоже ничего не могли противопоставить этому и заселить земли драконов своими суетливыми отпрысками.

С лишенными разума собратьями драконы-маги держат нейтралитет. «Младших» нельзя обижать, нельзя сколачиваться против них в банды. Они и сами прекрасно справляются с прореживанием собственного поголовья. Но у них тоже могут рождаться Сонастроенные. Валесса с парой-тройкой пожилых драконих устраивала рейды по гнездам, а самки-одиночки благоразумно позволяли грабить свои семьи – правда, исключительно на предмет драконят-телепатов. Везло редко: хорошо, если один из десяти тысяч. Но дело того точно стоило: Шань и сам происходил от неразумной пары.

Он был бесконечно благодарен своей приемной матери (вероятно, все еще здравствующей) и всем нанятым ею хоми-учителям… Именно люди научили его: трем своим языкам, на одном из которых болтали северяне до сих пор; умению торговаться – ровно до того момента, как купец начнет звать стражников; считать деньги – и тратить их; вовремя убегать от врагов – и дружить… Он помнил каждого из своих наставников, несмотря на пыль тысячелетий, что разделяла их ныне.

И далеко не все драконята-Сонастроенные переживают свое первое столетие. Им нужно, помимо всего прочего, научиться жить одним. Земля их не прокормит, соберись они все на одном месте, как людишки-маги. А поодиночке Боги сводят всех новеньких телепатов, независимо от степени чешуйчатости, с ума… И в каждом захолустье, как правило, свой божок, со своими заморочками. Все молитвы драконов начинаются со слов «Я – бедный странник на звездном пути, я оставлю детей твоих в мире и покое, позволь мне провести лишь ночь под кровом твоим, лишь день за твоим столом». Если дракон задерживается «в гостях», то молитву следует обновлять каждое утро и надеяться, что и в этот раз пронесет…

А драконьи няньки вовсе не горят желанием переезжать в пустынные Земли Пепла. Хомисов приходится подолгу уговаривать, строить специально для них дома (огнеупорные подземные катакомбы, нанимая еще и бригады строителей для их починки), организовывать охрану… И платят за все это золотом. Тем самым золотом, которое разумные драконы выколачивают из людей по всему свету, в оплату за свои (предпочтительно, без криминала) услуги. Валесса по последнему пункту бывала особенно строга.

Но, как ни крути, в вопросах воспитания именно люди оставались лучшими! Их поколения сменялись гораздо быстрее, оттачивались языки, орудия, навыки… умение обращаться с Богами – и себе подобными. Политика. Оружие. Дома. Магия. Люди становились лучше буквально во всем. И люди хотели все больше денег в обмен на свои услуги. Человек-нянька, связанный со своим подопечным, мог прожить весь остаток своей коротенькой жизни в Землях Пепла, а его драконятко – оставаться все это время пытливым столетним малышом… Деньги же тратили счастливые родственники наставника.

Можно, можно было, конечно, попросту воровать хоми и притаскивать их нянчиться против воли, но те тогда и работали спустя рукава, никакие кары не могли заставить их… Любить. И драконята вырастали немногим умнее своих звериных сородичей: злобные, жестокие, склонные к риску и глупым авантюрам, а оттого и умирающие пачками, несмотря на чаянья родителей. Потому-то каждый дракон-Сонастроенный молча отваливал золотишко за подрастающее поколение, иначе они давно бы уже вымерли окончательно.

Шанидар исподволь прикидывал, кто из четверки подошел бы на роль драконьего наставника? Гэлдир вот вписался бы идеально. Его и самого, конечно, учить еще и учить, особенно по части человеческих отношений, но в плане теории он любому фору даст. Светлая голова, столько помнит всего!.. И не жадничает, ко всем лезет со своими «А вот вы знаете…». Другие хоми считают его зазнайкой и занудой, но драконятам как раз такой и нужен.

Йорен стал бы отличной нянькой для самых младшеньких. Он тоже Сонастроенный, считывает настроение других влет. Но никогда не использует это против друзей, наоборот – помогает, вовремя уходит, замолкает, – или же подбадривает, или оттягивает внимание на себя от проштрафившегося… Он стал бы прекрасным учителем – по дипломатии и хорошим манерам.

А вот двое других – няньки никакие. Илзис слишком заморочена на своих вазочках. Она, разумеется, станет хорошим наставником – но только по своей части. А драконы руками не работают совсем, увы… У них – лапки.

Корис же заточен только под защиту «своих». Шань едва сумел вырулить в списке Стража с «опасного незнакомца» на «забавного бездельника», но что такое должно случиться, чтобы этот упрямый хоми начал считать драконов равными себе, Шань представлял с трудом.

Кстати, о золоте… Если дракониха умудрялась насобирать «алиментов» больше, то на яйцах она оставляла своего незадачливого супруга, а сама улетала в поисках очередной подработки. «Декретный отпуск» заканчивался года через три после вылупления – в случае, если все получались неразумными (подросших до размера лошади голодных хищников безжалостно изгоняли на вольные хлеба), – и грозил затянуться до целого столетия, если получался хотя бы один Сонастроенный. Впрочем, всегда была возможность откупиться, соединив несколько семей, наняв нянек, обустроив «детский сад» ... Но кому-то из драконов все равно приходилось оставаться за «мамочку». Некоторым нравилось возиться с новыми умненькими ребятишками. Вот дядюшка Шаня охотно принимал оплату вместе с разумными драконятами – и с удовольствием растил их сам…

Несмотря на все усилия, их племя после Драконьих войн изрядно сдало. И замена подрастала слишком медленно. Кто-то обиделся, перестал прилетать на общий сбор. Шань вот тоже замотался совсем с этими талинор, пропустил с десяток сезонов…

– …Кхм. Шанидар, можно тебя на пару слов? – хоми-Страж, отчаявшись привлечь его внимание, похлопал Шаня по плечу ладошкой. От него веяло явным смущением, и с Кориса тоже весь хмель успел слететь – как и игривое настроение.

– Да? – дракон сморгнул, картинка внизу стала четче. Корис нерешительно хрустел костяшками, Гэл куда-то смылся. – Что там? Как у вас с Илзи?

Тот начал издалека:

– Мне тоже теперь интересно, как у нас? Она что, прямо так сильно хочет замуж?

Он точно про Илзи – и себя? Становится совсем странно…

– Что ты ей наговорил? – устало поинтересовался Шань.

– Ну… Я прямо же не мог сказать, как я ей? Так не принято, и вообще…

Шанидар одобряюще кивнул.

– Спросил, как у ней дела… По хозяйству. Так она с порога начала заливать, как ей мужика не хватает! В бане каменка рассохлась, а щели в полу так и свистят! Щели… В полу… Я аж обмер.

Шань задумчиво покатал эти слова в своем сознании так и эдак.

– Так и это еще не все! Она и соседку свою вдовую приплела, что они обе мучаются, аж извелись! И что заплатить готовы, только чтоб я пришел к ним поглядеть следующие выходные… А если не справлюсь один, то привести… Ох…

– Да-а?

– Других парней… Только чтоб все рукастые были. А не как в тот раз.

Корис не знал, куда и прятать глаза.

– Ты же Сваха? Скажи, она действительно это все имела ввиду?

– Илзи-и! – Шань не знал точно, где его подопечная, так что «проорал» ее имя на всю полянку, насколько хватало телепатии, а Корису дал отмашку – мол, попасись пока в стороне.

– Что? – девушка подскочила сразу же, со стороны припасов. Совсем не смущенная, скорее, любопытная. В одной руке – пирожок.

Впрочем, быстро выяснилось, что баню Илзис имела в виду самую настоящую, которую действительно требовалось подлатать.

– Илзи… – простонал дракон. – Скажи, тебе знакомо само понятие «эвфемизмы»? Сколько ты вообще подкатов пропустила за всю жизнь? Корис, а ну иди сюда!..

После кратенького разбора полетов оба пунцовели смуглыми щеками.

– … Ей же все прямо надо говорить, понял? – дожал Стража Шань. – Ну бывают такие девицы… Как по мне, то с ними даже попроще. А ты, Илзи, не подслушивай! С тобой мы позже обсудим!

Разумеется, в тот вечер ничего у них уже не могло сложиться. Но вообще шансы хорошие… У того чернявого нет детей, нет долгов перед бывшими женами. И выводы он сделал, теперь нареченную выбирает по себе. Другу разве что стесняется дорожку перебегать, но Йорен в любом случае больше ведом чувством долга. И ходят они в одной компании, так что…

– Ты из-за Илзи не улетаешь, так ведь? – снова вмешался в его раздумья Страж. – Выглядишь крепким, отъелся на тюленях-то. Тебе бы лучше поторапливаться. Пару месяцев еще тепло простоит, но потом и у нас снег порой выпадает…

Шань и сам гадал, отчего он продолжает торчать на Талассаре до сих пор. У драконов прорицателей не бывает. Лишь промежуточный вариант, когда свербит назойливо в голове, в точности как сейчас: «Обожди-и, это плохое время…». Должен ли он своей клиентке как Сваха? Или тут что-то другое? После пробуждения Шанидара терзало смутное чувство, особенно оно усиливалось при попытке молиться Талагару, как и прежде. Словно бы Шань тухлой рыбы в рот набрал.

Дракон поспешил объясниться:

– Погода может подвести. Лететь далеко, и никогда не знаешь заранее. Мне придется высоко подняться, той дорожкой летают гуси – чтобы точно не словить шторм. Только на большой высоте кружится голова, совсем как у вас, хоми. Горная болезнь. Я еще чутка обожду.

Объяснение удовлетворило Кориса полностью, но Шань чувствовал, что слегка слукавил. Осень действительно пришла, ему пора лететь, но он еще должен сделать здесь что-то важное.

***

Дикие гуси пролетели мимо месяца через полтора. Их зовущие крики вспороли рассветную тишину, Шань выглянул посмотреть. Птички ушли прямым курсом к Землям Пепла, с северных гнездовий. Шли они действительно высоко, Шанидар нипочем не расслышал бы их – но тишина в тот мертвый час стояла идеальная. Штиль. Как они находят дорогу? Драконы вот странствуют по звездам, выучившись сей нехитрой науке от хоми, да и то промахиваются в первые разы мимо намеченных островов. Нету уже того звериного чутья, что манит и тянет вдаль… Но отчего же тогда так давит в груди?.. Ему тоже пора?

Шанидар тоже рассчитывал податься на юг – разузнать, как там дела в Землях Пепла, когда следующие Сватки? А до тех пор продержаться на Южных островах, там у местных хоми – темнокожих и круглолицых – завсегда есть подработка для драконьего народа. Много он едва ли с них слупит, но и с голоду тоже не помрет.

В тот же день явился мальчик-послушник. Один. Шань снова мотался по утренней темноте за тюленями, но гость терпеливо ждал хозяина пещеры – с полудня и до самых сумерек. Очень он хотел поговорить насчет вестей из города. Даже прилив пропустил, и Шань любезно разрешил переночевать в своей пещере – и на своем теплом боку, потому что одеяло Йорен забыл, рассчитывая отделаться побыстрее.

Йорена пугало возможное воплощение Вершителя, теперь о нем все Маги острова судачили. На Талассаре ввели военное положение, порт закрыли. Стражам и Магам добавили высшую ступень – Чистые. Судьям, теоретически, тоже, но Верховный Судья пока оставался в единственном экземпляре… Мастер Малорис. Он один умел взывать ко второй ипостаси Талагара – для судебных дел. Он один сумел продемонстрировать хомисам наглядно – смерть можно победить. Краткость их жалких жизней больше не значила ничего: если ты действительно веришь, если у тебя есть незаконченные дела в этом мире, – Вершитель даст тебе еще один шанс. Он прошел все тесты, наглядно показав, что в его дряхлеющем теле живут два человека… Вот только кем теперь стал он сам? Первым, вторым, или неким… третьим? А если можно вытащить из мглы небытия недавно почившего человека, сохранив его личность, то почему бы не призвать… самого Талагара?

Вернулись на уста все старые сказания о том, что однажды какой-нибудь особенно милосердный Бог решит спуститься в их обитель горести и скорби, – во плоти, и тогда-то уж на земле точно наступит благодать! Счастья всем даром, и никто не уйдет обиженный.

Всю дорогу мири были отличными моряками и творцами, настало время проявить себя, взять положенное. Самому Владыке Талагару пришел черед стать не мальчиком, но мужчиной! Настоящим богом-завоевателем, чье имя прогремит по всем континентам! Тем, кто наконец принесет мир и красоту, ремесла и просвещение отсталым варварам. Начать предполагалось с Южных островов – там как раз началась очередная дележка царского трона.

А еще Талагар перестал откликаться на мольбы Целителей, Свах и Призывателей мертвых. Город разом лишился Следователей и врачевателей. Работал он теперь только во второй ипостаси – как Вершитель. Оставшиеся Стражи впервые за всю историю получили холодное оружие – причем сразу магическое. Сам Йорен не видел, но теперь и не-маги, избранные в особом порядке лично Мастером Малорисом, могли взывать к силе Владыки. Впрочем, охраняли они теперь лишь верхушку Поднебесного и Озерного храмов.

Свадебные гуляния сменились бесконечными похоронными процессиями. Ранее криминальные наклонности талассарцев удерживали в ежовых рукавицах Гильдии Стражей и Магов, но теперь их умы полностью занимало возможное воплощение божества… Стало не до простых горожан. А лишившиеся честного заработка люди принялись компенсировать запреты с утроенным рвением.

Зато Гильдия Плакальщиц сделала двойную годовую выручку – всего-то за два осенних месяца, и продавцы тканей сбивались с ног, распродавая остатки. Горожане скупили подчистую даже темно-серую и синюю материи, хотя, разумеется, все искали только черную… Уголь у ритуальщиков кончался тоже, а для могил нужно больше места. И те уже засматривались на Старую половину острова – прекрасно подходящую для нового погоста.

Йорена не посвящали в дела Старших Магов, но даже ему, с его самого низшего насеста, видно было, что ничем хорошим эта задумка закончиться не может. А если таки-да, то доживут до сего счастливого момента далеко не все… Со слов послушника, в городе раньше можно было уронить кошель и вернуться за ним через час, найдя пропажу на прежнем месте. Шань не стал уточнять, во всех кварталах так, или Йорен имеет в виду лишь свой богатенький Озерный? Но в целом и так все становилось понятно. А вот сейчас Стражей сократили втрое, зарплату выплачивали через раз, торговля встала… Горожане роптали. Их было сильно больше на острове, чем мог прокормить Талассар. Зимой неизбежно наступит голод. Уголь ранее привозили грузовыми судами с севера, а значит, ремесла замерли тоже. Шань подметил, что ветер больше не тащит со стороны столицы копотью. Он подумал только, может, хоми просто устроили месяц выходных? А оно вот как оказалось…

Талинор больше некуда стало обращаться за правосудием, которым так славился Талассар. «Вопросики» быстро начали решаться на месте. Девушки прятались по домам. Даже в Озерном квартале больше никто не носил открытых платьев и цветов в волосах. Горожане сколачивались по кварталам «в общины», но слово Йорен очень хотел произнести другое… Все разом припомнили старые обиды, а на чужих, инаких, Безгильдейных и просто светловолосых косились с особой неприязнью. Йорен, с рождения гражданин Талассара, все чаще слышал шепотки за спиной: «северный», «варвар», «нечистый», «пришлый» ...

Вот-вот могло начаться полноценное восстание. Совет закрыл порт Талассара – разом обделив их перенаселенный остров едой, деньгами… надеждой. Зачем?.. Хотели удержать всех талинор на острове, чтобы верующих было побольше и ритуал точно сработал? Спорное решение… И опасное. Наверно, толпу еще сдерживает страх перед служителями Талагара – боевая магия еще работала. Йорен просил Шаня поторопиться с отлетом, но откровенно завидовал драконьим крыльям и свободе. Ведь это не его родные останутся заложниками острова в случае побега.

Илзи тоже боялась ходить одна, так что пришла она с… Корисом, недавно ушедшим в «вынужденный отпуск» из таможни. Ей очень хотелось накопать глины про запас из белой пещеры, ведь ее официальную работу тоже пока прикрыли, «а руки чем-то занять надо». Корис пошел с подругой только в качестве охраны, на романтику в такой обстановке потянуло бы лишь круглого идиота. Шанидар прекрасно понимал, что работу Свахой он провалил… Чуть ли не впервые на своей памяти. Но разве он в этом виноват? Хоми в договорах приладились писать умные словечки навроде «форс-мажор». Что у них сейчас и происходит, верно? Илзи милостиво согласилась обождать с долгом, но ее сейчас замужество не волновало совершенно, как и возможное повышение в Гильдии. Она даже заколотила собственный дом и переехала в «общежитие» Рабочего квартала, потому что девушке становилось все страшнее ночевать одной, без заступников, без стражнических патрулей. Вместо них теперь по округе рыскали безработные городские… «общины».

Илзи только копала, а вот Корис, прихваченный ею в качестве дубинки, вдруг разговорился. Страж еще тогда, в последние дни работы таможни, седьмым чутьем понял: что-то творится неладное. И не он один – парочка богатых горожан вдруг изъявила желание «проведать родню в Штормграде». Дети тех умников служили в Следственном магами, наверняка подсказали родителям, что пора валить. Может, были и другие беженцы, но не в его смену. Корис и сам поддался внезапному порыву бросить старика-отца и домик на окраине Озерного и попытать счастья на чужбине. Остановили его подслушанные сплетни старших товарищей, что «старина Талагар вот-вот наведет порядок и всем покажет такое…». Корису очень интересно стало посмотреть, какое-такое именно, но вот теперь один из тех болтунов заполнял собой вазочку в семейном некрополе, а второй, судя по слухам, кошмарил Безгильдейных в порту…

И сам Корис очень жалел, что остался. Теперь у него заканчивается пособие по безработице, горожане становятся все злей, в городе нашли парочку трупов (вообще-то становилось все больше криминала с подобным исходом, но именно эти – со следами странной магии), а стены по окраинам Озерного медленно, но верно начинают покрываться все теми же городскими граффити – знак Вершителя. Треугольник с двумя восходящими линиями по бокам.

Илзи жалела, что в кои-то веки занялась садоводством, высадила дорогущие породистые тюльпаны возле домика, но осень выдалась сухая – и некому их поливать. И кота она теперь завести не сможет, потому что дорога в свой дом ей теперь заказана. Перед уходом хоми обнимала Шаня со слезами на глазах и порывалась сказать что-то доброе на прощание. Вот только слов Илзи подобрать не смогла, но в ее сознании все они считывались прекрасно.

Конечно, она переживала за приятеля-не-хоми. Сейчас все шишки посыплются на тех, кто хоть сколько-нибудь отличается от среднего обитателя Талассара. Шань отличался же буквально всем. А случись что на его половине острова? Как он станет доказывать – «не при делах я, гражданин начальник»? Успеет ли удрать? А от магов, ведомых божеством в разгневанной его ипостаси?

… И в очередное хмурое утро, уже на излете осени, море зашвырнуло к его берегу первый человеческий труп. Шанидар понял – вот теперь ему точно пора.

Пробуждение

Штормград добротно разместился в устье широченной Хальги, и едва ли молния била в его приземистые башенки чаще, чем по прибрежным скалам. Но то был первый город на пути моряков из Талассара и целой плеяды Южных островов, а за тысчонку-другую миль море хоть раз да прополощет, проштормит. Шли века, менялись Боги и народы, но город здесь стоял всегда. Река исправно тащила с севера тяжеленные баржи с углем и рудой, а лес – и попросту «вязанками» по дюжине столетних сосен в каждой. С моря приходили торговые суда со всех концов света. Ну а что же дороги? А все сухопутные дороги Северных княжеств тоже вели в Штормград.

Город пропускал через себя ежедневно сотни людей и тонны грузов, галдел на всех трех наречиях – и пяти их диалектах, пел, кричал, гудел… По ночам жизнь тоже била ключом: ремесленные цеха давно уже перешли на тройную смену, банки меняли монеты круглосуточно, а ночной рынок спешил угодить даже самым притязательным клиентам – только денежки плати.

В конце осени море становится свинцово-серым, а тучи тяжелеют, сыплют иной раз снежной крупкой. Грозы же не бывает никогда. Но в ту ночь глава штормградской таможни Тилбурн проснулся так резко, словно молния ударила в середину его супружеского ложа…

– Мильда?.. – угли в печи давно прогорели, темень, должно быть, стояла кромешная. В глазах все еще плясали шальные искорки. Наверное, ветер притащил с квартала кузнецов буханье молота, а он спросонья принял за гром. Приснится же! Впрочем… Тилбурн рано расслабился. Жены на месте не оказалось, и ее подушка уже успела остыть. Куда понесло старушку?

С четверть часа мужчина просто лежал в темноте, надеясь заснуть и отоспаться к завтрашней смене. Потом вспомнил, что его скучно-правильная жинка все-ж таки целая Сонастроенная, и иной раз уводят ее демоны по ночам колобродить. Сноходствовала она уже давненько, когда ходила на сносях с их старшеньким. Но мало ли, сызнова приладилась? Нет ее и нет… А вдруг из дому вышла? Не та нынче погода, чтобы ночами в одной сорочке-то шлендаться… Тилбурн, чертыхаясь на чем свет стоит, нашарил ногами домашние войлочные туфли – и пошел искать.

Вконец замерзшая магичка обнаружилась на скамейке у калитки – к сожалению, действительно снаружи. Мильда не спала, надела и шаль, и стеганку, но сколько она просидела вот так, глазами к морю? Что надеялась высмотреть в закрытом на ночь порту? Когда он потянул ее в тепло, Сонастроенная с неожиданным проворством выхватила руку обратно и осталась сидеть. Дышала она нехорошо – словно бы забывала, как, замирала, а потом резко втягивала воздух с присвистом.

– Сердце… заходится, – виновато пояснила она. – Лучше здесь посижу.

– Ты ж у меня молодая совсем, – Тилбурн обхватил жену руками – и собственным тулупчиком. – Тебе ли на сердце жаловаться?

Но и сам он нутром чуял – случилось что-то… из ряда вон выходящее. Когда он пришел со службы, Мильда вроде бы спала… Или просто лежала в беспамятстве? Он еще удивился, чего это она так рано прилегла? Их сдержанный обыкновенно пес забился под крыльцо, только вот он не спал. Его бок даже в тусклом свете ночной лампадки отчетливо трясся от страха. Ночью он вроде бы скребся и выл, но теперь боялся лишний раз пошевелиться. Раньше их ворота на углу улицы всегда продувались насквозь всеми ветрами, но сейчас стоял полный штиль. И с квартала кузнецов не доносилось ни единого звука, все скрадывал плотный промозглый туман. Мужчине и самому вдруг отчаянно захотелось повыть.

– Хоть бы брехнул пару раз для приличия, – укорил пса Тилбурн. – Хозяйка мерзнет на дворе, а он молчит, как воды в рот набравши.

– Не ругай скотину почем зря, – слабо улыбнулась Мильда. – Что мне будет? Иди спать, я тоже приду скоро…

Но Тилбурн только сильнее сжал ее под овчиной.

– Матушка Аллира?.. – наконец не выдержал он, назвав Богиню-заступницу супруги по имени.

Мильда вздохнула.

– Не-ет. Талагар.

– Да ну? Он же у них тихий совсем?

– Ты говорил, порт Талассара закрыли в начале осени, – глаза у Сонастроенной смотрели осоловело, словно она считывала эти слова с бумаги перед собой – но не из его памяти.

– Ну и что? Мало ли… Купцы промеж собой поругались… Выслали посольский, глядишь, договорятся до чего. Скоро уже придет обратно.

Мильда помолчала, высунула голову их теплого укрытия, словно прислушиваясь, а затем неожиданно резко выдохнула:

– Нет. Не придет.

На востоке туман еле-еле посинел, намекая на долгое ноябрьское утро.

– Никто к нам по морю с Талассара уже не придет, – прошептала Сонастроенная, и по щекам у нее скатились первые крупные слезинки. Румянец возвращался на ее посеревшие щеки, помирать Мильда передумала – только б не разрыдалась вконец, и так на душе тошно…

– Да что ты говоришь такое?! – Тилбурн не выдержал. – Порт по самую маковку забит, складывать некуда, нет уж! Пусть забирают, раз заказали!

И он с опаской глянул вниз по улице. Особые подозрения у таможенника вызывал склад с углем. Вообще-то хранить битком, как сейчас, горючее в таком количестве и вовсе не положено. Не ровен час полыхнет!.. Выгорит к демонам весь порт. Он имел уже по сему поводу бурные, но бесплодные дебаты с купцами – а те следовали договору до последней буквы. Градоначальник пока тоже помалкивал, ведь ранее мири всегда неукоснительно блюли обязательства. Суда они тоже всегда присылали только свои.

Да, и вот что странно – прямо перед закрытием порта прибыло из Талассара с полсотни богатеев, и до сих пор бедолаги торчали в Штормграде, проматывая скопленное состояние. Они тоже поговаривали, что Талагар начал чудить на старости лет, но что там происходит точно, никто не знал. И на Южных островах снова смута, демоны бы побрали этих козоедов с их стомильными царскими родословными…

Из тумана резко вынырнула мужская фигура. Тилбурн чуть не запустил в незнакомца лампадкой, но вовремя узнал в нем своего племянника, и, по совместительству, младшего коллегу. Тот прибежал весь красный, а туман до последнего скрывал звуки его шагов и шумное дыхание.

– Дядя Тилбурн, прибыли еще талассарские! – с ходу заявил он. – Хорошо, что вы не спите, они там таможню требуют!

Тилбурн гордо окинул горе-пророчицу торжествующим взглядом. Что он говорил?

– Да вот, как раз собирался еще вздремнуть, – проворчал он племяннику в ответ. – Что, мою подпись подделать не мог?

– Эти грамотные, – смутился парень. – Хотят все чин по чину, еще и с печатью. А печаточку-от вы вечером на ключ изволили…

– Купцы? – Тилбурн поморщился.

– Не-а, они пустые почти прибыли.

– Арестанты?

– Да не похожие… Законы читают. Наглые. Один по-нашенски болтает. И где лодка ихняя, не сказывают.

Тилбурн кивнул жене:

– Иди спать. Я схожу разберусь.

– Утро уже. Надо бы печь растопить…

– Растопи, – согласился он. – А потом поспи. Я быстро вернусь.

***

Днем ранее, рабочий квартал Талассара

Северян из Талассара выперли в начале осени, последним рейсом – и вместо корабля с тканями в Штормград вернулись наемные рабочие. Бараки в порту освободились, туда и подалась Илзис вместе с парочкой незамужних соседок. Оставаться в отцовском доме одной становилось откровенно жутко. Маги-следователи перестали разгребать гражданские дела по погромам и насилию, так что Илзи решила не испытывать терпение Владыки лишний раз. Бараки охранялись вскладчину, мужчины-наемники из нынешних безработных сколотили частную охрану. Кто-то приходился родичами соседям, так что работали по совести. Баламуты к ним не лезли.

И все заработанное золотишко она сдала в Озерный банк: но здесь уже прогадала. Банк закрылся парой недель ранее, и все его вклады-заемы наказали долго жить. Владелец банка красиво выступил на площади, плакался на жизнь – но предусмотрительно прятался за толпой телохранителей. Только вот три дня тому как нашли бедолагу на той же площади, в колодках у позорного столба. Увы, не только припозоренного, но и удушенного сумой с медными монетками… Талинор перестали церемониться с преступниками, ну, или с теми, кого назначили на эту роль. Что уж говорить о людишках, кто попроще… Пропавших без вести стало без счету. Уведенных в ночи новыми Стражами – с тем же результатом – тоже. О золоте Илзи даже плакать поленилась, все равно тратить его не на что. У себя хранить – только грабителей накликать.

Гэлдир поступил по примеру Илзи, переехал в бараки со своей набожной матушкой, и теперь каждое утро начиналось с громкой молитвы Владыке – прямо за дощатой перегородкой. Он остался без работы, почти перестал спать. Бродил по ночам, перебирая половицы неверными шагами.

Работу Мастер Олли присылал теперь на дом, слепленные горшки Илзис выставляла на выезде со двора в сарайчике, и каждую неделю их забирала повозка из Гильдии. Заготовки нынче приходилось месить и отвешивать самой, но Илзи это только радовало. Пока руки были заняты, голове и думалось легче. И спала она не в пример лучше Гэла.

Последние дни снился ей Шань, а под утро тот и вовсе явился как живой, просил зайти попрощаться. И правда, что ли, сходить?

Одна Илзис ни за что не решилась бы на поход к Старому острову. Подумать только, еще летом она бегала туда глину копать! И вот поди ж ты… За околицу выглянуть страшно. Гэла с собой брать – шалопутам двойной праздник. Как говорится, будет и кого побить, и кого отлюбить. Причем в случае со смазливым Гэлдиром еще непонятно, на кого стрелочка повернется. А вот Йорен словно слышал ее молитвы почище самого Владыки, и в полдень пришел сам – причем вместе с Корисом.

Илзи обрадовалась парням как родным, даже откопала сушеной колбасы из-под матраса, запас на черный день. Те сперва отнекивались, а после ее положенных причитаний, что Йорен похудел и побледнел, тот сбледнул еще больше.

– Йор? Да что такое? – до Илзи начало что-то доходить. Послушник снился ей тоже, до Шаня, и все сны с его участием были муторные. Она чувствовала себя как бабочка, что никак не выпутается из кокона…

Корис переглянулся с приятелем, и Йорен начал:

– Илзи… Тут такое дело… – Шапочку он снял и теперь неловко крутил ее в руках. – Не спрашивай откуда, но я точно знаю, что тебе на днях предъявят… обвинение по мошенничеству… в особо крупном размере.

Илзи села, едва не пролетев мимо табуретки.

Гэл прибежал, завидев гостей, но последнюю фразу услышал и он – да так и замер в дверном проходе.

Корис продолжил:

– Родители Йорена – бездетные. Йор – единственный наследник. Его папаша всю жизнь отпахал архитектором, сама понимаешь, денежки немалые. Они обязаны были все отписать Храму, ведь Йорен же – маг, и мирское имущество должен был… Но дело в том, что если переписать хотя бы что-то будущей невестке в добрачное, то все это имеет смысл…

– Прекрасно, – прошептала Илзис, невидящим взглядом уставившись на нож для нарезки колбасы, – была я бедовая, незамужняя, а теперь еще и брачная аферистка…

– Отец просто не выдержал, – извиняющимся тоном попытался пояснить Йорен, но понятнее не стало. – После того, что они… Как они со мной обошлись. – Шапочка в его руках превратилась в синий крутящийся блинчик.

– Две недели назад в Храме были большие разборки, – Корис снова пришел на помощь. – Какой-то умник потравил всю еду, скончалось двое, причем из Боевых. Хорошие были ребята. Разбирательство шло в закрытом режиме. Виновника, – сделал он акцент на последних словах, – ищут до сих пор.

– А что же… А Йорен тут при чем? – начала Илзи, но ее уже осенила жуткая догадка. И тени под глазами послушника, и его заострившиеся скулы, и рубашка с высоким воротником, застегнутым наглухо…

– А Йорен засиделся в поварах, – подтвердил ее опасения Корис. – То есть, и мотив у него был, как будто из зависти, и возможность, и – представляешь? С работы в тот день он ушел пораньше, сготовленное не ел со всеми. И Весы Талагара сперва указали на него!

Йор так и не присел на предложенный ему стул, а шапочку наконец сжал так, что пальцы побелели.

– Голова разболелась. Я как чувствовал, что неладное что-то началось. Ну а потом… когда меня забрали… Отец вовремя вмешался, – прошептал он. – Сперва никто не знал, где я, что происходит. Он достучался до мастера Малориса, меня судили уже при всех, со второй ипостасью Владыки… И Вершитель признал, что я – невиновен.

Илзи почувствовала, что должна знать точно – но ей никто про это не скажет. Поэтому она подошла к Йорену и крепко его обняла, пока тот не успел отстраниться. В конце концов, пусть она уже и не сестренка, но они же друзья, верно? А сама Илзис, умирая от собственной наглости, запустила руку под синюю шерстяную накидку…

– Ну-ну… Все уже закончилось, – шептала она приличествующие случаю глупости. Подбирая правильные сочувствия, Илзи всегда терялась. – Они просто ошиблись… С кем не бывает?

А ее пальцы нашли подтверждение, что Йорен отделался, лишь оставив пару кусков собственной шкуры. Розовый свежий шрам над его воротником имел продолжение вниз. Вся спина послушника теперь была исполосована, что поле плугом по весне… И явно не простыми розгами, а кое-чем потяжелей.

Илзи убрала руки и испуганно уставилась на Йорена, а тот ответил ей горьким укоризненным взглядом. Йор… Тихий домашний мальчик. Исполнительный, вежливый. Покорный. Он забросил карьеру Боевого мага просто потому, что не привык, когда на него орут…

– Теперь понятно, почему твой отец расплевался с Храмом и решил перепрятать свои денежки куда-то еще, – грустно подытожила Илзис. – Но я-то при чем? Мы ведь так и не сговорились?

Йорен сглотнул.

– Когда я… вернулся домой, – вид у Сонастроенного стал совсем несчастный, – я совсем расклеился, и на вопросы матери, что станет, что будет, а вдруг я так и помру неженатый, ляпнул, что уже себе невесту присмотрел… Тебя, то есть. Ну отец и сделал выводы. Он со мной не советовался, если что. Я был бы против. Но старик вбил себе в голову, что он «ни монетки не оставит этим живодерам».

– И он решил оформить дарственную на меня, – помертвевшими губами прошептала Илзи. – И перейти дорожку Храму. В такое-то время.

– Видимо, да, – подтвердил Корис. – Мы не знаем точно, приятель из Следственного подсказал. А теперь батя у Йорена и вовсе пропал, уже два дня как.

Йорен выглядел совсем белым, даже ярко-голубые глаза выцвели – краше в гроб кладут.

– Он… всегда был таким осторожным. И брал с собой охрану. Но парни пропали вместе с ним. Как в воду канули.

– Может, еще найдется? – предположила Илзи.

Но Йор возразил с внезапной категоричностью:

– Нет. Не найдется. Понимаешь, мы… Мы чувствуем такие вещи.

Илзи обняла его еще – на сей раз совершенно искренне.

– …И вот теперь все сходится, – долил дегтя в бочку Корис. – И резкий разрыв помолвки с Гэлдиром, и схождение с Йором – вы же с ним родственники, как-никак? Одна семейка, одна шайка-лейка? А что дальние – так в таких делах это даже лучше. И вот ты получила, что хотела – да и грохнула старичка, чтоб не передумал.

– Корис, чтоб тебя!.. – Гэл не выдержал. – Придержи-ка язык!

И Корис даже не стал спорить, понимая, что Страж Стражем, но на сей раз он действительно перебрал с цинизмом.

Илзи крепко задумалась. С одной стороны, Йорен молодец, что пришел и все это ей рассказал. Но с другой… Что ей делать теперь с этой кучей навоза? Как теперь работает Следственный, неужели там готовы поверить, что девчонка из Ремесленного смогла уделать троих взрослых мужчин? О куше какого рода речь? Поди и на найм бы хватило?

– Я не знал, что все так будет, – продолжал каяться Йорен. – И с самого начала повел себя глупо. Мне сразу следовало бы проситься именно к Мастеру Малорису. Но я верил, что Владыка ни за что не оклевещет меня. Настаивай на своей невиновности. Напоминай, что это дело касается магов. Ничего не подписывай… Лучше лишнюю неделю просидеть в предбаннике и дождаться очереди к Малорису, чем лезть в это осиное гнездо…

Илзи чувствовала, словно это все происходит где-то далеко и не с ней. Отстраненно она прикинула, что ей приятно это слышать – Йор ни на секунду не усомнился в ней, но затем ее снова захлестнуло отчаянье.

Гэл тоже начал догадываться:

– Тебя что в итоге, пытали?..

Но Йорен уже успел взять себя в руки:

– Всего лишь выпороли, – маг дал понять, что не нуждается ни в дальнейших расспросах, ни в сочувствиях. – Но вообще-то все могло закончиться гораздо хуже. Владыка уже много лет запрещал пытки, так что рука у наших не набита – пока что. В общем, Илзи…

– Корис, – обратился к приятелю ученый, – вот ты же Страж. Скажи, как теперь наказывают власть имущих, тех, кто лупит своих же – без суда и следствия?

– Это не в моей юрисдикции, я же вообще из таможни, – попытался скрыться за официалом Корис, но всем и так все становилось ясно. Никого не наказали за превышение, настоящих преступников не нашли.

– Правило трех «П», – пробормотал Гэлдир. Илзи сперва подумала, что тот заговаривается – или она ослышалась.

– Что? – Корис тоже подрастерялся.

– Правосудие падет первым, – расшифровал Гэл. – Вот вы внимательно слушали Шанидара? Я – да. Талассару теперь точно конец.

Илзи знала, что тот плохо спит, потерял работу, да и раньше вдавался иной раз в пессимизм – но подобное высказывание даже для него было чересчур. Корис попытался урезонить паникера, но Гэл только начал:

– Илзи, ты же с утра хотела Шаня повидать? Вот и отлично. Если он еще тут, я улечу вместе с ним.

– Он на Южные острова собирался, – припомнил Корис. – А вот тебе туда сейчас лучше не лезть. Друг дружку режут почем зря... Короче, нормальная цивилизованная жизнь.

Но Гэлдир, казалось, имел некий план и отступать не собирался.

– Да? Ну ничего. Меня-то он и до Штормграда подкинет, и вообще, куда я скажу. Драконы же любят золотишко, так?

– У тебя-то откуда золото? – удивилась Илзи. – Ты же вечно ныл, что нам не на что свадьбу сыграть.

Щеки Гэла пошли пятнами. Воспаленные от бессонницы глаза придавали ученому совершенно спятивший вид.

– Помнишь, я говорил тебе – не вкладывать деньги в банк? Наоборот, взять кредит? – обратился он к Илзис. – Так вот, я – взял! Причем по максимуму, под залог жилья, под невыезд и так далее… Как государственному служащему, на жилье и свадьбу… На тридцать лет. Просто я тогда уже знал!

Йор и Корис тревожно запереглядывались, а Гэл продолжал:

– Я много чего перечитал по истории, смотрел, в какую сторону во время кризисов текут денежки. А как архивариус еще и следил, кто что делает… Вот вы знали, что многие богатеи в конце лета вдруг начали брать кредиты? Хотя, казалось бы, с чего это? У самих портки оттопыриваются, свои совать некуда, а все – туда же? Причем под конский процент?

Теперь становилось понятнее, отчего Гэлдир перестал по ночам спать.

– А что, если они сольют базу данных по своим должникам? Я ведь так ничего не потратил! Так что не-е, ребята, я в такое не играю. Пора мне убираться с этого острова. Северное наречие я худо-бедно знаю, спасибо бате, научил на своем балакать. Так что, Корис, если проводите меня с Илзи до драконьей пещеры, я вам и спасибо скажу, и в долгу не останусь.

Друзья ошарашенно молчали, пока ученый бегал туда-сюда до своей комнатки, и вернулся с тяжеленным стеганым поясом – пыхтел, пока нес. Корис вытянул скрытую шнурованную ленту из него и аж присвистнул. Монеты, прихваченные за дырочку в центре, сияли самым крупным номиналом.

– Ладно, – сдался Страж. – Проводим в лучшем виде. Но оденьтесь как-нибудь непригляднее, нас все-таки только двое… Илзи, тебе бы и вовсе дома сидеть, останешься?

Илзи помотала головой:

– Шань хотел попрощаться. Он мне третий день уже снится, покою не дает. Лучше действительно сходить. Только сперва работу оставлю…

Илзи потащила стопку сырых горшков в сарайчик, но так и застыла в дверях. Шла вторая неделя, а горшки так никто и не забрал. Парни замерли, словно ожидая, что плотину наконец прорвет.

– Все понятно, – замороженным голосом прошептала Илзис. – Значит, Гончар не нужен.

Она предельно аккуратно составила работу возле двери и пошла в дом – собираться. Йорен что-то кричал ей вслед, но она уже не слышала, скидывала как попало вещи, шнуровала, вязала в узлы…

– Шанидар не вынесет двоих, – Корис наблюдал за ее сборами, прислонившись к косяку.

– На месте разберемся, – пропыхтела Илзи, вручая другу самый тяжелый тючок – с инструментами. – А пока тащи давай.

…Так они и сбежали, дворами и по-тихому, потому что матушка Гэла точно не одобрила бы его авантюру. По счастью, та весь день пропадала в Храме, замаливала грехи – за всех и сразу. Матери Гэл оставил письмо и часть денег на случай, если действительно улетит. С собой он взял только деньги, надеясь, что купит на них все остальное. Илзи же собиралась основательно: захватила часть поделок, инструменты, одеяла, еду, теплую одежду… Илзис Нефет первый раз покидала дом надолго, так что постаралась забрать с собой побольше всего – мало ли что приключится с ними на чужбине? Да и перед Гэлом ей было откровенно стыдно – ведь он-то теперь на порядок состоятельней нее будет. Корис бурно возражал, ведь Шань и так мог отказать непрошенным пассажирам, – тем более, что им надо было совсем в другую сторону. Особые опасения у Стража вызывал объем поклажи – та привлекала слишком много внимания. Если бы только Илзис его послушала…

Пожалуй, со стороны их компания действительно выглядела весьма соблазнительно, потому что на пути к броду их пытались ограбить трижды. Впрочем, стоило Корису пару раз провернуть посох в тщательно отточенной «восьмерочке» – и незадачливые воришки мигом вспоминали про дела поважнее. Большинство встречных отводили глаза и сами спешили убраться с пути. Перебравшись на Старый остров, Илзи выдохнула с облегчением – но, как оказалось, слишком рано. Последняя парочка любопытных граждан оказалась самыми настоящими Стражами, причем из этих, новеньких.

Двое плечистых парней с нехорошими ухмылками занимали места по обе стороны от дороги, перегораживая каменистое ущелье. Они и сами с удовольствием покрутили «мельничкой» свое оружие – мечи Талагара. Илзи как завороженная смотрела на дважды изогнутые полумесяцем клинки, холодное оружие до сих пор было на Талассаре под запретом. Тем более такое – доспехи не пробить, только простой люд кошмарить. Но и доспехов на Талассаре не делали до этого, а зачем? Ведь главным оружием была магия…

– Лорес, Ризен, – Корис нервно облизал губы, попробовал «по-хорошему». – Вы меня знаете. Мы просто гуляем. Вы нас не видели, я не спрашиваю про ваш заработок… на стороне. Идет?

Светлокожего Ризена Илзи даже сочла бы симпатичным, но все портили эти новые треугольные татуировки на щеках и скользкая улыбка. Он ожег Илзи ответным взглядом – отчего та поспешила уткнуться в ноги – и снизошел до ответа:

– Видишь ли, Кор... Начальству без разницы, где мы раздобудем себе премию. Выдали табельное – и крутись как знаешь. Ты ведь тем же занят, верно? Ты провожаешь, – мы встречаем… Аванс тебе уже отсчитали? Вот и катись со своим дружком, а мы пока проверим наших паломников на предмет веры в сердцах… И золотишка в карманах. На Старый остров что-то все зачастили в последнее время, прямо как вы – с лопатами, заначками из бабулиных матрасов.

Илзи вопросительно переглянулась с Гэлом, упрямо кивнула в сторону Стражей – лучше отдать все по-хорошему, в случае чего вернутся уже с поддержкой в виде драконьего пламени. Но Корис непреклонно держал посох наизготовку и не спешил уходить «с авансом». Отчего же Кор, самый благоразумный из них, предпочел обострить и без того сквозящее в воздухе напряжение?

До Илзи тут же долетел ответ, по ментальному каналу от Йорена:

– «Уходите с Гэлом. Бросай все. Не оглядывайтесь – друг на друга тоже. А ну в город, живо!»

Илзис побоялась оборачиваться и уточнять. Йорен был не ахти какой телепат, но те двое скрывали совсем простую истину – оставлять ограбленных в живых они не собирались. Илзи медленно повела плечами, освобождаясь от рюкзака. Вот только есть ли смысл бежать? Посох Кориса делали на совесть, из мореного дуба толщиной в пол-ладони, так что от простых мечников он наверняка отбился бы – длина орудия и выучка позволяли. Вот только говаривали, что эти новые мечи ваяли магией, да такими острыми, что те разрубали летящий шелковый платок… А Йорен и вовсе пришел без посоха. Может, ему запретили пока ходить с оружием? Или он все еще болеет?

Впрочем, Йорен дал понять, что тоже не пальцем деланный, в воздухе пахнуло озоном. Он даже атаковал ближайшего к другу Лореса. Это означало только одно – те двое Стражей уже закоренелые преступники, раз Владыка без лишних раздумий позволил бить по ним на поражение.

Гэл понятливо залег в сторону, чтобы не перекрывать магу линию атаки. Илзи, ругая себя за медлительность, сделала тоже самое, только вправо. Ноги все равно отказывались держать свою хозяйку, а уж тем более – куда-то бежать наперегонки с натренированными Стражами.

Она ожидала услышать крики боли, вопли ужаса – но не этот двойной издевательский смешок. Илзи подняла голову – и в этот момент Йорен бросил вторую молнию, с тем же результатом. Илзис увидела, как Лорес, выставив свой меч вперед, поймал и эту на свой клинок. Магия Талагара-Творца оказалась бессильна против третьей ипостаси – Вершителя, создавшего эти новые мечи. Корис, впрочем, сдаваться не спешил: осыпал на Лореса град ударов, да и дистанцию предусмотрительно держал. Йорен выудил из заплечной сумы второе оружие – штормградский арбалет, и как раз заряжал стрелку в паз, наваливаясь на рычаг всем телом. Ризен по-волчьи обходил компанию по флангу, наметив себе другую добычу, второго человека, способного им что-то противопоставить, – незадачливого мага. Йорен это прекрасно понимал, и тяжелый арбалетный болт полетел именно в Риза.

Едва ли Йорен тренировался с арбалетами – их тоже запрещали. Судя по всему, тут уже Корис подстраховался и достал из таможенных закромов контрабанду. Их мощь ужасала – тугая пластина с тетивой вставала в работу только под весом взрослого мужчины, а просто так, руками, ее и с места было не сдвинуть. Болт пробивал любую легкую броню, а при должном везении – и настоящие латы. Плечи хитро складывались на шарнирах и откидывались в мгновение ока – по слухам, носили такие только наемные убийцы. Илзи даже не подумала бы, что в тощем рюкзаке Йорена может скрываться дополнительное оружие. Неудивительно, что Корис прихватил в такое неспокойное время эту конфискованную игрушку с собой. И Йорен не сплоховал – промазать с десяти шагов даже новичку было бы стыдно.

Страж-ренегат удивил снова. Болт разлетелся с глухим стуком об синеватое свечение, объявшее слугу Вершителя в спасительный кокон. Тетива еще не допела, а Йорен уже отшвырнул ставший бесполезным арбалет – зарядить его он бы попросту не успел – и безнадежно выставил руки вперед, с третьей молнией. Илзи поняла – это конец. Она опустила глаза в землю, не в силах смотреть, как Йорена распластают на кусочки. Даже если он прихватит с собой этого Ризена, второй все равно их всех уделает. И он от смерти напарника станет только злей. Ей еще повезет, если он просто по-быстренькому всех прирежет. А если нет?.. На Кориса и его посох Илзи тоже не надеялась, тот перешел в оборону, отступая по кругу. Берег посох от ударов острющего клинка, просто тянул время, давая Йорену время для атаки…

– Как тебе такое, послушник? – Ризен смаковал момент. – Моли Вершителя о пощаде, возможно, я отпущу кого-нибудь… Скажем, девчонку – домой к мамочке. Если останется такой же сговорчивой. Смотри, какая хорошая девочка – мигом все поняла… Вас же этому учили в Монастыре? Где твое смирение? Вершитель знает, кто по-настоящему достоин владеть его силой…

Над головой протяжно затрубили припоздавшие журавли. Осень стояла теплая, птички задержались у них в Талассаре. Сейчас-то они, конечно, улетят к Южным островам, там и останутся зимовать – и больше всего на свете Илзи сейчас хотелось бы расправить крылья и улететь с ними… Оставить ставшее вязко-глиняным тело, оставить все заботы и тревоги земные, забыться, не слышать, не помнить…

Запах озона сменился другим – тоже до боли знакомым, но еще более тревожным. Дядюшка Илзи на старости лет остался вдовым, а в последний год жизни и вовсе тронулся умом. Когда его нашли мертвым в собственном доме, он успел уже пролежать так с пару дней, но самая жуткая находка оказалась в его подвале. Старик под завязку забил погреб бараньей колбасой, вот только хранить ее следовало подвешенной или в бочонках с солью, а не так – вповалку на земляном полу… Все мясо ожидаемо пожрала могильная моль. Трупоядные талассарские мотыльки выпорхнули серым плотным облаком и роем повисли на окнах, словно похоронный саван. Пахло там уже не падалью – скорее, воспоминаниями о ней, горькой трухой да осенним тленом.

Илзи даже ущипнула себя за ухо, подумала, что сходит с ума: возле ноги Йорена упала – не капля крови, это было бы жутко, но вполне ожидаемо, – нет. Крупная черноголовая личинка той самой могильной моли. Остренькие челюсти слепо, но яростно кусали воздух. Толстенькие лапки споро сновали в воздухе, силясь перевернуть разжиревшее тело. Сразу же следом за первой – вторая, такая же белая и судорожно вздрагивающая, и, тесня отчаянье и отвращение, неумолимой волной к горлу девушки подступил бесконечный ужас.

Ризен не успел стереть ухмылку с лица, и теперь оно являло собой странную смесь восторга и безотчетного страха. Илзи исподволь перевела глаза на Йорена, пытаясь понять, что же все-таки происходит? Ризен же оказался в явно выигрышном положении, чем послушник мог так его прижать?

А Йорена больше не было. Его тело сейчас занимало нечто другое, гораздо более древнее. Он стоял к Илзи вполоборота, и шапочка послушника на его голове смотрелась насмешкой, скажем, словно бантик на седой как лунь старухе. Он тоже это понял – и медленно стягивал шапочку ломкими рваными движениями. Если Стражи смотрели на беглецов с жадностью, то страсть и тоска в глазах Йорена превышала оную во стократ. Его подернутые бельмами зрачки сжались в точку, неумолимо отслеживая каждое движение человека напротив. Он медленно пошел на мечника, и руки его больше не сияли светом Владыки – их теперь сплошь увивали бело-розовые извивающиеся тельца… Йорен шел так, словно давно забыл, для чего ему нужны ноги, но шел – и, казалось, ничто на свете не сможет остановить эту тяжелую неловкую поступь. Когда он открыл рот, его голос слоился, словно говорили двое, юный парень и глубокий старик, ненадолго отставая от молодого. И слова его звучали так же старо, как болтовня мири на базаре из воспоминаний Шаня…

– Все-то вы знаете… Кто достоин больше, кто меньше. Как по мне, все вы – жадные похотливые скоты. Сколько ни дай, все вам мало. А чего действительно я хочу сейчас – покоя. Неужто я не заслужил? За столько лет? Но не–ет… Вы поминаете меня, зовете, пачкаете мое имя своими грязными языками…

Из уголков рта Йорена толчками выдавливалась кровь, причем уже почерневшая, сгустками. На его спине – сквозь и рубашку и накидку, – полосами проступала такая же, темная и вязкая, а черви продолжали падать с обеих его рук. Крупные, с большой палец, мохнатые бабочки скользили в складках накидки. Они тоже нет-нет да и срывались, падали, но тут же перепархивали на место. Губы послушника снова лохматились свежими укусами – видимо, тот прихватывал их после «суда» в надежде сдержать рвущийся крик. Все старые раны засочились кровью, темной, свернувшейся. Словно никуда она не делась за эти две недели, а все так же продолжала пропитывать одежду. Корис со своим противником замерли тоже, ущелье волной захлестнул липкий ужас, казалось, он эхом бродит от одной его стенки к другой.

– Я клялся, что оставлю ваши жалкие жизни… Я вообще люблю, когда все по взаимному согласию. Но может ли быть такое, – Йорен выплюнул с особенным чувством, – что и тебе тоже хочется на покой?

Ризен наконец отмер и с яростным воплем рубанул Сонастроенного по корпусу наотмашь. Йорен поймал его клинок рукой с неожиданным проворством, – жест отчаявшегося безоружного, – но на землю полетели вовсе не отрубленные пальцы. Меч рассыпался ржой в обе стороны от захвата. Ризен с отвращением затряс ладонью, стряхивая последние пылинки. А Йорен дошел – и прихватил противника кишащей червями рукой за горло.

– Соглашайся. Я заберу тебя с собой, там будет тихо и тепло… И жажда любого рода перестанет терзать твое бренное тело, – ласково пропел Йорен, приникая окровавленным ртом к самому уху Ризена.

Илзи недоумевала, отчего тот попросту не оттолкнет Йора, ведь послушник, судя по виду, еле на ногах стоит? Может, вблизи эта странная магия действует еще кошмарнее?

– Нет! Я хочу жить! –разродился горе-грабитель всхлипывающим возгласом. – Нечистый! Оставь меня!

И он действительно отпихнул Йорена в сторону и побежал сам – в сторону города. Его напарник тоже сделал страшные глаза, оберегающий жест и ноги. Впрочем, напоследок он мстительно бросил:

– Даже не думайте, что сможете вернуться! Я всем нашим расскажу, с какими демонами ты спелся, Кор!

Теперь стало понятно, откуда взялись те загадочные трупы, про которые говаривал Корис… С дырками в центре груди, только не выжженые молниями, а как будто выеденные червями до голых ребер – при том, что прочее тело оставалось свежим. То тоже была магия Талагара, ведь на их острове давно не осталось других богов. Талагара медленно, но верно вынудили изменить собственной природе. Вот только верхушка Поднебесного Храма рассчитывала, что их Владыка пойдет по пути мудрец-творец-боец, а тот оказался вовсе не боец… Мертвец.

Но он по-прежнему помогал тем, кого считал достойным заступничества – хотя эту его новую магию в любой стране запретили бы как демоническую. А может, действительно желал, чтобы его поминало как можно меньше языков? Хотел упокоить как можно больше жалких человечишков? Но Ризена с дружком он не стал преследовать. Стало быть, ярость в нем свое отжила, как и прочие чувства. Остались только безразличие и усталость.

И Йорен доказал, что давно перерос свое звание послушника. Он проявил себя как отличный Сонастроенный. Йорен сыграл именно ту партию, что лежала перед ним на нотном стане, он не только слушал своего Владыку – но еще и слышал его. Если Талагар сейчас таков, то Шань тоже был прав – все это время… И им действительно лучше убираться с этого острова, и побыстрей. Только бы Шаня на месте застать, только бы он их дождался!..

Корис пришел в себя первым, дернул Илзи за руку, придавая ей ускорение, швырнул Гэлу в руки арбалет, а сам – предварительно осенив себя тем же обережным жестом – полез приводить Йорена в чувство. Неровен час те двое решат вернуться, а то и с подкреплением. Илзис, словно во сне, натянула рюкзак обратно, машинально собирала их вещи, вцепившись в поклажу так, словно та возвращала ей чувство реальности. Йорен же как застыл лицом в скалу, так и продолжал стоять, слегка покачиваясь. Похоже, он вполне себе дошел, куда шел, и нынешнее место его полностью устраивало. Его руки по-прежнему жили своей червивой жизнью, голова запрокинулась, затянутые бельмами глаза слепо таращились в полуденное небо.

Ноги Илзи ожили, она в жизни не подумала бы, что может бежать так быстро, с поклажей-то на спине! Словно в отместку за долгое смятение, мышцы рвались вперед со страстью заскучавших гончих… Опомнилась она только на первом повороте Светлокаменки, обернулась – Гэл бежал с ней вровень и ответил таким же заполошным взглядом. А вот парни отстали… Погони тоже не было слышно. Паутинка мирно покачивалась на побитой первым багрянцем плети девичьего винограда.

Илзи позволила себе отдышаться, уперев руки в коленки. Гэл воинственно закинул арбалет за спину (даром что незаряженный) и предложил:

– Давай-ка вернемся. Может, помочь чем?..

– Ладно. Но если что, сразу бежим к Шаню! – прикинула Илзи. – Мы все равно только в помеху, Йорен запретил нам геройствовать, помнишь?

Корис честно тащил товарища до последнего, они отстали-то всего на пару сотен шагов. Но что-то явно шло не так, Страж сидел, уперевшись лбом в толстенный вяз, а Йорен лежал чуть поодаль, раскинув руки.

– Боевая сонастройка длится от силы пару минут, – выдохнул Корис, когда Илзи наклонилась к нему. – Он не просыпается. Ничего не могу поделать! Талагар всемогущий, за что ты так с нами?!

– Надо подумать, надо успокоиться, надо просто поразмыслить логически, – Гэлдир нервно сжимал ладони в замок, чередуя стороны. – Что сказал Йорен, когда в него… вселилось это?

– Ты уж прости, – грустно сострил Корис, – я на ту пору был немного занят.

Илзи, зажав ладонью рот, склонилась над Йореном. Может, им просто кажется? Может, Владыка Талагар просто так играет с ними? Не может быть, чтобы Йорен – цветущий молодой парень – лежал сейчас перед ней расхристанный, заживо пожираемый могильной молью!

– Йорен, – тихонько начал Гэл, – если ты нас слышишь, возвращайся, дружище. Мы очень тебя ждем. Ты нас всех спас…

Без изменений. Мотылек прополз по щеке Йорена, скрывшись под его воротником, а тот даже не сморгнул. Илзи потрясла головой. Вообще-то эти бабочки к живым не лезли, да и напрочь игнорировали даже свежие трупы, их интересовала только падаль – причем залежавшаяся.

– Не то. Он… – Илзис старательно избегала называть Талассара по имени, – он хотел, чтобы его… оставили в покое. Но мы ведь именно этим и займемся сейчас, верно? – она цепко уставилась Гэлу в глаза.

– Ты… имеешь в виду, что мы собираемся сбежать? – Гэл часто закивал. – Точно! Слышишь? Как там тебя, эй! Мы забыли твое имя, никогда не вспомним, и дорожку сюда позабудем! И Йорена заберем с собой!

Гэл в качестве компромисса проорал это все в небо, но вообще Талагара считали Владыкой вод и подземных тоже. На сей пассаж с него стало бы и обидеться, так что Корис суеверно втянул голову в плечи и закрыл голову руками, не в силах совладать с собой. Илзи же глаз не сводила с Йорена. Через томительно долгую минуту его лицо наконец вернуло краски, скулы разгладились, веки часто заморгали. Одежда обрела обычный вид, а черви пропали, как и не было их. Только губы Йорена остались покусанными, да часть волос так и сохранила мертвенно-белые прядки… Впрочем, в светлом блонде это почти не бросалось в глаза.

Корис забористо выругался и первым полез обнимать ожившего друга. И глаза спрятал в него же, украдкой шмыгая носом.

– А Шань нас точно троих-то утащит? – с сомнением предположил Гэл. – Я ему, конечно, и за Йора приплачу, но…

– Чего уж тут гадать, – Корис кивнул ученому за спину, – вон у него и спросишь.

Шань действительно крался к ним, ступая удивительно тихо для такого гиганта. Его шкура снова пестрела грязевыми разводами, и вообще выглядел он так, словно в любой момент готовился заложить стрекача.

Илзи побежала обниматься, не в силах сдержать слез – по примеру Кориса.

– Что у вас тут творится? – проворчал старый дракон, смиренно подставляя голову под приветственные почесушки. – Илзи, снова всех своих привела? А подрались-то с кем? Ты так орала, что у меня душа не выдержала – побежал спасать.

Илзи возмущенно уставилась на ящера, так что тот поспешил объяснить:

– Даже если и не вслух. Но мы с тобой связаны неоплаченным должком, а мы, Сонастроенные, такие дела чувствуем…

Корис же хотел отвязаться побыстрей:

– Разговоры потом. Кстати, ты действительно рассчитывал сегодня улетать? А попутчиков прихватишь, если за хорошую денежку?

Шань возмущенно засопел. Илзи его прекрасно понимала – у них ведь только прощание было запланировано, так? И он все еще ей должен, отказывать неловко... Правда, помывка супротив перевозки в тысячу миль – сущий пустяк, но как там у драконов заведено насчет долгов?

– Шань, все серьезно. Нас действительно только что чуть не грохнули, вроде как из-за пары монет – но вообще просто из веселья. Такие вот нынче Стражи пошли. И Йорену в городе рады не будут, его видели с новой магией Талагара. Так что летим мы все втроем.

– Вчетвером, – вклинился Корис, скрестив руки на груди. – Меня они тоже запомнили. И у друзей я не отсижусь, подставлю только. Кстати, на Южные острова лучше пока не лезть. Планируем пока в Штормгард. Там посмотрим, но с тебя – только туда. Дальше мы сами.

Дракон прикрыл глаза, просчитывая варианты.

– Вам четверым точно дорога назад заказана?

– Ну, Гэл мог бы вернуться, у него теперь куча золота, если так прикинуть, нанять охрану… Перед теми он засветился только как наниматель. А мы с Йором – точно «нечистые», самые что ни на есть. И Илзи тоже, ей отец Йорена, нынче покойный, отписал часть имущества, перебежал дорожку Поднебесному Храму, если вкратце.

Гэл обреченно замотал головой, давая понять, что золото золотом, но у него тоже все очень печально с верой в нынешних граждан Талассара.

– И вы точно – невинные? – продолжал допытываться Шанидар. – То есть, в том, что все это с вами произошло…

– Единственное, в чем мы виноваты – что вовремя не послушали тебя и не уплыли в конце лета с последним кораблем. А сейчас порт закрыт, и нам действительно не на чем сбежать, – грустно признал Йорен и протянул Шаню к голове уже свою ладонь – усилить ментальную связь, обменяться новостями.

Дракон часто вздрагивал, не вытерпел до конца: сам разорвал контакт. Тревожно обнюхал Йорена с боков, взлохматил ему макушку дыханием – и задал единственный вопрос:

– Тогда прямо сейчас и летим?

…Впрочем, они задержались еще на четверть часа. Корис писал письмо отцу, все оставили близким весточку – только не упомянули, на чем именно они отбывают с острова. Все завернули в промасленный пергамент. Страж спрятал посылку под большим камнем у дороги – если будут искать, точно мимо не пройдут. И на самом камне процарапал илзиным долотом (та аж зарделась от удовольствия, ее поклажа уже начала пригождаться!) стрелочку. Шань залез на скалу повыше – следил за дорогой.

– Надо попрощаться, – подытожил Корис, совсем как тогда – у Старого храма.

Шанидар помог с костром, и все пятеро уселись кружком, помолчали.

– Я не мог вас бросить, – Страж обратился к друзьям, но смотрел при этом на дракона. – Йорен болеет, Гэл и Илзи, – уж не обижайтесь, но бойцы из вас некудышные. Как я мог отпустить вас на чужбину одних, да еще с кучей золота на кармане? Вы – мои люди, и я за вас отвечаю! – повторил Кор с вызовом, упрямо выпятив подбородок.

Шань продолжал думать о своем и сыпать упреками в сторону четвертого, самого тяжелого пассажира, он не собирался. Снова повисло тягостное молчание. Потрескивал влажными ветками валежник.

– А ну его в пень!.. – Гэлдир не выдержал, вытащил из своей поклажи объемистую пачку с заметками по Шаню и Старому городу, все то, над чем он корпел всю осень и половину лета, – и без промедлений зашвырнул свои труды в самую середину жарко горевшего костра.

– А и то правда, – присоединилась Илзис. – Мне вот зачем сейчас диплом Гильдии? Я и без него горшков завсегда наляпаю, – и Илзи добавила к вороху бумаг еще одну, с толстенной печатью и затейливой подписью. А заметки матери по акушерскому делу и уходу за младенцами она бережно запихала поглубже – мало ли, пригодятся?

Йорен молча добавил свою опостылевшую послушничью шапочку, а Корис – нагрудный шеврон. Отдираться тот ни в какую не хотел, но Кор выдрал свой знак талассарской таможни как есть, с мясом, с обрывками ткани.

Шань жестом попросил ребят отойти подальше – и добавил огоньку. В раскаленном добела драконьем пламени сгорело все за минуту, осталась лужица оплавленного песка. Потрескивая, гас дерн по краям кострища.

– Значит так, – Шань впервые подал голос насчет своего согласия на перелет, – я честно попробую вас всех забрать, даже поклажа ваша мне большого перевеса не сделает. Но все будет зависеть от ветра. Я серьезно – если мне не удастся словить попутный ветер, то я и один-то едва ли сдюжу такой перелет.

– И что тогда? – мрачно поинтересовался Корис.

– И тогда я верну вас всех обратно, а сам полечу на зимовку, как и хотел, – неопределенно повел крыльями Шань. – Что? Я действительно бессилен против армии этих новых фанатиков, только полягу вместе с вами. Кстати, заметьте себе, – не сброшу в океан, а тихонько вернусь и высажу вас обратно! И еще. Плавать я умею и с воды встаю на крыло, но если устану со всеми вами и хоть раз свалюсь вниз – то обратно уже не взлечу. Даже если один, какой корабль позвать.

На сей раз друзья хранили молчание чуть подольше.

– …Тогда мы все дружно подержим пальчики за попутный ветер для тебя, – подытожил Йорен. – В крайнем случае, можешь попробовать с нами и на юг, там едва ли есть такие же крепкие ублюдки, как здесь…

– Зато там есть яды, что могут и дракона завалить, – грустно поделился Шанидар. – А если там действительно все так плохо, как говорит таможня, то и я туда пока не сунусь. А еще южнее, на Земли Драконов, вам уже точно нельзя. Мне и самому там попихаться с неразумными придется, и от Валессы прятаться – за браконьерство... А-а, неважно. Так что давайте-ка действительно…

И тут Йорена скрутило – снова. На сей раз обошлось без одержимости, но Корис едва успел поймать друга на полпути головой в прогоревший костер.

– Они… его призывают, – пробормотал Йорен, как только снова смог говорить. – Надо уходить. Пожалуйста… Быстрее…

– Почему ты не закроешься? – недоумевал Шань. – Разве вас не учили ставить ментальные блоки?

– Нет!.. – простонал Йорен. – Только открываться посильнее, сонастраиваться…

– Даже не думай, – мрачно предупредил его Шанидар и ушел к Стражу. Корис вязал обвес на дракона впопыхах, Гэл и Илзи честно старались помогать, но Йорен, к сожалению, делал такие штуки быстрее. Дракон тоже обеспокоенно нюхал воздух и вздрагивал, потряхивая головой, как от боли. Йорен же уполз в кусты, кажется, его рвало.

Памятуя, что в горах бывает холодно, Илзи натянула на себя всю прихваченную шерстяную одежду, а остатки распределила между парнями. Лететь-то им ведь тоже придется высоко, так?

– Еще спасибо мне скажете, – ворчала она, перевязывая аж двумя шалями Йорена крест-накрест, катанки из войлока достались ему же, – просто тот меньше всех сопротивлялся.

– Момент, – Шань в последний раз окинул взором пустующее ущелье и куда-то деловито… улетел. Минут через пять Корис горько рассмеялся, но Шанидар уже возвращался обратно – он бережно тащил в зубах сверток с фарфором, подарок Илзис на день рождения. Та аж прослезилась, пакуя сверток в парочку одеял, чтобы точно все долетело в сохранности. Ее, как самую закутанную, усадили первой. Следом – Гэла, а Йорена третьим, между ученым и Корисом. Сонастроенный то и дело приноравливался упасть в обморок, так что двоим придется его придерживать. Гэл что-то ворчал насчет заблеванной спины, но всерьез, конечно, ничего не предъявил.

Корис, привязывая Илзи, нарочито прятал глаза, она сперва приняла это за обычное смущение (веревка проходила у девушки и по талии, и по бедрам), но потом до нее дошло: Страж вяжет мертвым узлом. То есть, если они все вместе свалятся в океан, шансов отстегнуться по-быстрому у ней не будет. Понятно, что в холодных водах Северных морей шансы прожить хотя бы с час, словить проходящий корабль близки к нулю. Так что Корис просто уменьшит их мучения, вот и все. И они упокоятся на дне морском вместе с драконом… Корис все же украдкой глянул на нее, проверяя прочность креплений, и Илзи подбодрила Стража вымученным кивком.

– Ну, мир сему дому – а мы пойдем к другому, – философски выдохнул Шань, попрыгал, прикидывая вес, легко перепрыгнул Светлокаменку и начал разбег к морю. У обрыва дракон резко затормозил – и было отчего. Море… ушло. Отлив и так обнажил берег, здесь высота позволяла разглядеть и застрявших рыбок, и мотки водорослей, но теперь полоса отлива утянулась еще дальше, и, сколько хватало глаз, уходил к горизонту мокрый песок, щерились в небо острые края кораллов…

– Цунами, – прошептал Гэл. – Йорен, как так? Что там твой начальник? Он же обычно предупреждал по таким делам?

Талагар действительно являлся всем Сонастроенным, если грядущая катастрофа предстояла по его части. И в случае с провалившимся дворцом, и после – когда на Южных островах рванул вулкан – а на Талассаре море в точности так же отползло от берега, но только с тем, чтобы вернуться и ударить в берег с мощью многотонного молота. Талинор тогда сбежали загодя в горы, но город выстоял, волна смела только прибрежные хижины, да порт пришлось основательно латать. Часть удара поглотили волнорезы, их, кстати, отстроили тоже. Но сейчас…

– Я тоже ничего не слышу, – признался дракон. – Правда, я вообще к Талагару нынче лезть боюсь. Йор, ты как?

– …Пресветлый, всемогущий, всеблагой, – бессвязно продолжал бормотать маг, – молим тебя, приди же, ибо страждем мы и алкаем…

Илзи обеспокоенно всмотрелась в полуприкрытые глаза Йорена, виднелись только белки. Только бы ему полегчало вдали от острова! Им же… Сколько вообще лететь?

Шанидара крепко перепугал вид океана, что притаился в засаде перед прыжком на сушу, так что дракон взлетел с места без разбега, вместе с друзьями и всеми пожитками. Илзи даже не успела перепугаться, когда вместо горизонта перед ее глазами резко выросла драконья шея, а желудок словно остался далеко внизу… Земля попыталась взять свое, Шань черпанул воздушную яму, пронесся на бреющем над мокрым песком, почти задевая его лапами. Но его откормленные на тюленьем жирке мышцы и сила, помноженная на страх, медленно и верно выталкивали драконье тело вверх, под резкое хлопанье огромных крыльев.

Дракон поднимался над берегом по крутой дуге, Илзи в ужасе сжала его спинные пластины пальцами, а грудь – коленками.

– Не смотрю-не смотрю-не смотрю, – бормотал сзади Гэл. Корис ругался на Йорена, богов и ситуацию в целом, а Илзи рискнула – и поглядела вниз, между шеей и мерно вздымающимся крылом. Впереди уже вырастала громада второй половины острова – и город. Конечно, Шань хотел поглазеть на Талассар и при дневном свете, ведь до сих пор он летал только ночами, прятался. И надо признать, дракон не зря оказался таким параноиком, наверное, иные у них долго-то не живут…

Поля и сады сверху казались ровно расчерченными на кусочки, как лоскутное одеяло. Улицы сходились к площадям, словно спицы в колесе. Как попало тянулись Рабочие кварталы, в порту грустно покачивали пустыми мачтами корабли. Шань поравнялся с Поднебесным Храмом, и – взмыл еще выше.

Сердце Илзи нехорошо защемило, но не потому, что дракон резко сменил высоту. Что-то творилось в Поднебесном, и даже она – не Сонастроенная, не магичка, это почувствовала… Словно кто-то ударил в огромный колокол, а она стояла как раз под ним. Грудь прошила незримая волна, дракон содрогнулся под ней всем телом, вскрикнул Йорен.

Илзи обернулась. Маг лежал на плече Кориса, откинувшись назад, его глаза теперь были широко открыты – но по-прежнему утянуты радужками вверх, а на лице в безумной пляске сошлись страдание и радость, мышцы подергивались, словно в Йорена вселились сразу с пару дюжин людей.

– Он… здесь! – торжествующе простонал Йорен. – Узрите же!..

Шань завис в воздухе, подобрав хвост под себя. Дракон-Сонастроенный шипел и недовольно фыркал, но – в отличие от Йорена, совладал с собой гораздо лучше. Даже здесь, на огромной высоте, на свежем ветру, завоняло старым погребом и могильной молью. Воздух резко потяжелел, стал влажным, как перед грозой.

– Мы все равно не успевали убраться, – пояснил Шанидар. – Глянем хоть одним глазком, какой-такой Вершитель к нам явился.

Вот только Владыка Талагар пренебрег всеми предложенными ему человеческими телами. Он предпочел воплотиться чисто – в стихии, которую ему приписывали тысячелетиями. И свою свободу он предпочел использовать только одним способом. Океан… возвращался.

– Так не бывает! – Гэл не выдержал. – Это… это же против всех законов природы!

Илзи затравленно смотрела, как горизонт резко пошел вверх – но Шань оставался на одной линии с Храмом. Значит, это не они снижались, это вознеслось море. Старый остров и Новый слились воедино, отступившая вода обнажила округлую общую подошву. На краткий миг полуденное солнце выхватило золотым полукружья страшного обвода водяной стены, что заключала Талассар в смертельные объятия.

– Жемчужина в ладонях… – прошептал Йорен, причем он не мог этого видеть – по-прежнему висел на Корисе осунувшимся лицом вверх.

Символ Талагара-Хранителя. А Илзи ясно поняла еще кое-что – те, кто остались внизу, видят сейчас остров иначе – треугольник Поднебесной горы с белым Храмом на ней, да две воздымающиеся по бокам волны. Вершитель… тоже был здесь. И Шань снова резко начал набирать высоту, словно очнувшись.

Ловушка захлопнулась. Как «снежки» из воды, сотворенные Йореном для забавы, таяли в ее руках, так же и водяные стены резко потеряли форму и рухнули вниз, словно невидимый маг отпустил контроль над стихией. Больше и речи не могло пойти о том, что им следовало бы вернуться, если Шань вдруг не справится. Он сможет. Он должен.

Илзи приникла лицом к драконьей шее, а ветер вокруг начал сходить с ума. Снизу рвануло так, словно огромный великан подул в меха. Вода сошлась и поглотила остров целиком, а вытесненный воздух устремился вверх. Шань даже сложил крылья – перепонки не выдержали бы, а их и так выдувало теперь только в небо. На горизонте резко стемнело, причем сразу со всех сторон. Потянулись первые ниточки молний.

Шанидар рискнул чуть растопырить крылья, потому что их начало еще и ощутимо мотать из стороны в сторону. От сплошного воя ветра заложило уши, кажется, сзади стошнило Гэла – но зато и бормотание Йорена больше не действовало на нервы.

– Повторяйте за мной! – Шань пробился в их разумы по ментальному каналу. – «Я – всего лишь странник на звездном пути…»

– Я… всего лишь странник… – послушно шептала Илзи.

– «Я оставлю твой стол и твой кров…»

– Я оставлю…

– Я позабуду имя твое и никогда не помяну его всуе! – добавил от себя Шанидар.

Должно быть, Талагара действительно интересовало только это, или просто так совпало, но тьма вдруг осталась внизу – кучерявиться грозовыми облаками. Слепящее дневное солнце, казалось, занимает собой все небо.

– Упокой Тал… боги их души, – вовремя спохватился Корис и проверил Йорену пульс на шее – тот вдруг бессильно обмяк.

Илзи стало нестерпимо стыдно за свой прилив облегчения – она-то уже успела схоронить своих родителей, а парни побросали матерей, причем Йорен – недавно овдовевшую, и старика-отца (в случае с Корисом). Так что Илзис с готовностью присоединилась к друзьям и зачитала заупокойную, с гораздо большим старанием, чем драконью-путешественную. Только Йорен филонил, но ему было простительно. Имя Владыки они старательно заменили на «все боги всеблагие, что слышат нас сейчас».

Шань ерзал и беспокойно ворчал, поднимаясь то выше, то ниже, перебирал ритм крыльями, пытаясь подладиться. Впереди светлело. Еще с четверть часа – и грозовой фронт остался позади, быстро уменьшаясь в размерах. От моря повеяло теплым ветерком, сперва слабо, едва ощутимо – затем все сильнее. Но волна воздуха вела себя вполне прилично и вовсе не пыталась разорвать дракону крылья. Вот он – восходящий поток. Попутный ветер.

Илзи раньше никогда бы не подумала, что слезы могут течь у нее вверх, но так и было. Горячими дорожками тянулись они к бровям, скорбным ручейком размазывались по лбу, а струя теплого воздуха тут же забирала их с собой в небо, ласково обтирала лицо. Шань попытался утешить всех. Как смог, в своей странной манере:

– Уважаемые пассажиры, вас приветствует командир борта «Шанидар эйрлайнс». Пожалуйста, пристегните ремни. Мы следуем по маршруту «Талассар-Штормград», высота полета – полторы мили. Кнопка вызова стюардессы находится на верхней панели. Расчетное время в пути двенадцать часов. Экипаж желает вам приятного полета. Отбой.

Илзи разобрала едва ли пару слов в этом странном послании, но, может, то была особая драконья молитва для перелета? Теперь лететь стало намного приятнее: Шань держал крылья ровно и почти ими не взмахивал. Беглецы словно сидели верхом на стоящей лошади, только внизу бесконечно тянулся океан.

Шаню по-прежнему не нравилось что-то в их навязанном путешествии, он сердито щелкал языком и нюхал ветер, жадно втягивая его ноздрями. Дракон то и дело косился на заходящее солнце. Успокоился только, когда желтый диск наполовину провалился за кромку океана. Илзи увидела то же, что и он: колючую синеватую точку Стража, размытое пятнышко Первой Плакальщицы, манящее мерцание Счастливой монетки. Триаду звезд, что вели моряков, показывая на север. Шань облегченно вздохнул, подобрал лапы, лег головой точно на курс – северо-запад. Его тело вытянулось в струнку, крылья с тихим свистом рассекали воздух. От океана по-прежнему тянуло теплом. Они некоторое время преследовали заходящее солнце, но вскоре оно пропало совсем. От края до края протянулось над головой ясное звездное небо. Илзи натянула шаль на голову, закрыла глаза, приникла головой к горячей драконьей шее.

Они сбежали.

Чувство прекрасного

Илзи проснулась от холода. Порыв резкого колючего ветра скинул шаль с ее головы, растрепал волосы, влез под шерстяную одежду. Голова Шаня клонилась все ниже, и очень хорошо, что Корис всех крепко привязал: сонные пассажиры непременно скувыркнулись бы через дракона. Впереди по-прежнему чернела ночь, луна только народилась. Как Шань ориентировался в этой темнотище, Илзи не бралась и гадать. Впрочем, и ему потребовалось высветить «взлетную полосу», он так и отчитался, плюнув сгустком пламени вперед – и так несколько раз.

Когда суда вынуждены швартоваться в тумане, моряки сперва «прощупывают» путь перед собой: кричат в пустоту и слушают эхо, а еще иной раз стреляют горящими стрелами в сторону заветного берега. Дракон сделал так же, и ему повезло. Очередной «файерболл» размазало по толще серого камня, неразличимого в темноте. Шань торопливо ударил крыльями вперед и вниз, притормаживая, и его лапы врезались в скалу. Каменистая осыпь коварно заскользила под ними, дракон скатился вниз, к берегу. Все замерло.

– Какого демона ты творишь? – долетел сзади крик Кориса. – Это – не Штормград!

Илзи по-прежнему ничего не понимала. Пожалуй, на большой город действительно не похоже, темнотища вокруг. Их талассарский-то порт даже по ночам светился за много миль, да и маяки помигивали на мысах… Ноги совершенно затекли и замерзли, девушка их почти не чувствовала.

– Слезайте, – безапелляционно заявил Шанидар. – Приехали. Аплодисментов не надо, поберегите пока ладошки.

Гэлдир подергал себя за обвязку – безуспешно.

– Ты устал? – понимающе спросил у дракона ученый. – Мы часов десять летели, луна вон уже зайдет скоро…

– До Штормграда еще миль сто, – прикинул Корис. – Шанидар, потрудись-ка мне кое-что объяснить.

– Йорен, – коротко ответил дракон.

– Он просто спит. Устал. – Страж не спешил помогать Илзи и Гэлу развязывать узлы, по-прежнему поддерживал приятеля-мага под спину.

– Нет. Не просто.

Корис от души выругался, а Илзи, разминая ноги, испуганно уточнила:

– Шань, что с Йором? Он умирает?

– Скажем так… У него острая недостаточность богов в организме, – вынес свой вердикт дракон-Сонастроенный. – Вот так вот оно бывает, если не учить вовремя детишек прятать свой разум от Астрала…

– И что с ним теперь делать? – хмуро поинтересовался Корис.

– Сперва всех отвязать, – проворчал Шань. – И пойдем-ка отойдем на пару слов…

А потом Шанидар – всегда терпеливый и сдержанный – так наорал на бедного Стража за обвязку, что даже у Илзи, привыкшей к трехэтажным цеховским конструкциям, уши в трубочку сворачивались. Нет, Шань сперва честно пытался сделать это по защищенному каналу, но потом так вошел в раж, что и Илзи, и Гэл все услышали прекрасно.

– Растудыть тебя в качель три раза и обратно, как можно решать кому жить, а кому нет?! – дракон сошел на Кориса, словно горная лавина. – Ты только что видел, как Владыка Талагар погорел на том же! Или тебе голова нужна, только чтобы жрать в нее селедку? Еще бы гвоздями всех ко мне приколотил!

Страж сперва молча смотрел на него, упрямо выпятив подбородок, но под напором все новых аргументов спрятал глаза и клятвенно заверил, что сие больше не повторится. Чтобы занять руки, Илзи решила разжечь лампадку, и при ее неверном свете заметила, что горит не только фитилек – но еще и уши Стража, только уже от стыда…

– Мы все равно утонули бы, приземлись ты в воду, – попытался хоть что-то сказать в свое оправдание Корис, но Шань набросился на него с новой силой:

– Если есть хоть один шанс на миллион, нельзя его лишать! Знаешь, сколько драконят у нас доживают до ста лет? Из тысячи? Из ста тысяч? И что теперь, завязать ноги крестиком и не рожать совсем?

– А с Йореном-то что? – Илзи выкрутила фитилек нужного размера. Дракона она тоже поняла прекрасно. У него, кстати, был самый большой шанс спастись – собрать последние силы и взлететь с воды. Не будь к нему по-прежнему примотаны людишки с поклажей, разумеется. – Разве мы можем чем-то помочь?

Шань злобно фыркнул, мазнул Кориса плечом для острастки (тот еле остался на ногах после такого), и склонился над Йореном.

– Все то же самое, – укоризненно пропыхтел он. – Я просто решил дать парню шанс. Это тюленьи рифы южнее Штормгарда. Я вас здесь и оставлю на ночь. Как думаешь, что вас ждет в городе, явись вы туда со сломанным Сонастроенным на руках?

Корис присвистнул.

– И то верно, – наконец согласился он. – Йорена мы не бросим. Его или придушат по-быстренькому в местном Монастыре, или нас всех просто вышвырнут из города, чтобы не связываться. Ладно, расскажи нам про этот… Астрал.

Штормград жил под сенью трех слабеньких богов в статусе Слышащих – Хагалана Кузнечного молота, Аллиры-матушки (иной раз бабушки или сестрицы, смотря кто спрашивал) и третьего…

– …А полное его имя – Лис-плутишка-всем-ворам-братишка, – вещал Шанидар, постреливая языком. – Ему тоже можете помолиться на всякий случай, небось кривая да вынесет. Только в городе не поминайте про то. Здесь уже начинаются их земли, я сам слышу всех троих. Но если они не помогут… а прятаться от Астрала он не умеет… Попробуйте Йорена разговорить. Он сейчас будет слышать всех богов разом, и Забытых, и Грядущих. Подыграйте ему. Да, и… – дракон склонил морду к земле, побуждая ребят сделать то же самое.

– …И аккуратнее с богами Изгнанными, – прошептал он по каналу еле слышно. – И проверьте, не привезли ли вы старину Талагара с собой.

– Это точно нет, – отрезала Илзи. Мало им было бед, она уже успела поверить, что все четверо доберутся до прибежища. – Он не вернется. Все, чего он хотел – покоя.

– Но парочка Забытых... скажем, если Йорен помянет Хромого Хугина – висите на нем втроем, глядишь и сдержите, – мрачно напророчил Шанидар. – Я же смотаюсь до города на разведку. Вдруг и здесь смута какая? Вернусь к утру. Костер вам тут не из чего развести будет, так что стелите одеял побольше. Я серьезно, – все, что есть, пусть пойдет на землю, от нее вам холодом натянет. За утес какой схоронитесь от ветра, и – удачи вам с товарищем.

– А если к утру Йорен не проснется? – холодно поинтересовался Страж. – Или станет еще дурнее?

– Тогда оставьте его здесь, – пожал крыльями дракон.

– Ты за ним вернешься? – догадалась Илзи. Выбор места для ночлега тоже стал вполне очевидным: в случае одержимости демонами Йорен все равно никуда не сбежит. – Но… ты же устанешь? И куда вы потом?..

Но уже к концу своей речи – судя по суровому молчанию Кориса и Гэла – она поняла, что вернется Шань только с последней услугой…

– Это мой друг, – наконец решился Корис. – Я сделаю все сам.

Шанидар опустил голову с горящими в темноте глазами к Стражу вплотную. Илзи испугалась, что они снова начнут друг на друга орать. На сердце и так было тошно.

– А ты раньше убивал людей? – вкрадчиво уточнил дракон. – Нет?.. Тогда предоставь это мне.

Корис колебался.

– Ладно. Но мы его похороним.

Шань глубоко вздохнул, склонился над бесчувственным Сонастроенным. Обнюхал его макушку, совсем как на их прощальном костре…

– Нечего будет хоронить, – грустно пояснил он и резко отвернулся к морю. Плеск лап по воде быстро утих, сменившись хлопаньем крыльев. Вскоре пропало и оно, наступила полная тишина. Штиль.

– Вот жеж х…вост моржовый, – процедил Корис, провожая смутный силуэт дракона взглядом. – Бросил нас посреди океана, и крутись как знаешь. Ладно, хоть тюлени здесь больше не живут, соседи из них такие себе.

– Но и кушать нам тоже нечего будет, – грустно протянула Илзис, повела носом: тюленями действительно не пахло, наверно, штормградские охотники всех повыбили. Здесь ветра не было, но волны продолжали странно колыхаться: словно вода в чашке после удара по ней. – Шань вернется. Давайте лучше и правда от ветра спрячемся.

Весь остров оказался шагов сто в длину – голые скалы с россыпью камней. И это в отлив-то! Судя по линии морской тины, над водой во время прилива останется клочок суши, чтобы все четверо не замочили ног, но и все на том. Здесь ничто не говорило о том, что за тысячу миль южнее океан похоронил под собой целую страну. Но прибой вел себя странно: вода словно дышала, волны подымались и опускались подобно движению грудной клетки – причем без ветра.

Друзья прикорнули под скалой с подветренной стороны. Илзи постелила и одеяла, и все мешки поверх серебряной ото льда щебенки. От земли действительно отчетливо тянуло холодом. Говорят, в это время в Штормгарде даже снег выпадает, а пресные реки и озера замерзают так, что по ним можно пешком ходить… И не только Сонастроенным, простым людям тоже, лед держит.

Йорен не просто спал – даже ей, не магичке, не Целительнице, это было понятно. Его глаза часто бегали под закрытыми веками, губы вздрагивали, лоб блестел от выступившего пота. И кому-кому, а холодно парню точно не было: такой жар шел от его тела, словно Йорену уже прогулы ставили на погосте. Отец Илзи словил воспаление легких, именно так он и умер… И дышал похоже – тяжело, с присвистом. Илзис добавила к двум шалям Йорена еще одну, на ноги.

– Давай его сюда, – проворчал Корис, перекладывая приятеля головой себе на колени. – Поищи лучше рыжего, он уже вернуться должен был.

Илзи нашла Гэла – но не там, где они условились сделать отхожее местечко. Он сидел на самой высокой скале, нахохлившись и закутавшись в плащ, словно неприметная серая горгулья. Плечи его вздрагивали.

Илзи вернулась обратно.

– Нет уж, давай меняться, – непреклонно заявила она, с удовольствием запихивая озябшие пальцы под шаль Йорена. – У Гэла истерика. Он воды боится.

Корис недоверчиво хохотнул.

– Ну, он в детстве как-то наглотался и больше с нами плавать не ходил. Чуть залезет во что покрупней бадьи, и сразу его трясти начинает. А сегодня мы на нервах все, вот его и накрыло. Надо его отвлечь, Шань же как-то это провернул, что он смирно всю дорогу за мной сидел.

По правде сказать, Илзи больше боялась, что, если она пойдет утешать друга, то и сама вот-вот не выдержит и завоет так, что все сбежавшие тюлени приплывут на них поглядеть. А Йор хотя бы тихо лежит, и тепло так от него… И лампадка светит. Илзис украдкой обтерла глаза, уставилась на огонь. Пламя тянулось ровным язычком к ночному небу, редко вздрагивая от слабого южного ветра. Повезло им, что штиль. В море так сквозит, что даже молодые моряки начинали жаловаться на суставы… Да еще туман…

Монотонный бубнеж вырвал девушку из сонного забытья.

– …Вдох глубокий, руки шире,

Не спешите – три-четыре!

Мимо двумя тенями пронеслись предположительно Корис с Гэлом. Не успела Илзи понять, что они делают, как парни появились снова – и опять же из-за левого утеса.

– Если хилый – сразу в гроб,

Сохранить здоровье чтоб…

На сей раз Гэл ощутимо сдал. Корис задавал темп полотенцем, смоченным для головы Йорена, ощутимо подхлестывая своего менее спортивного товарища. Гэлдир азартно взвизгивал и даже думать забыл про воду и плакать.

Илзи зевнула и вытащила фитиль повыше. Пусть развлекаются. Молодец все-таки Корис, нашел чем заняться – это на пустом-то острове на краю света, где тюлени спать боятся.

Парни вернулись спустя еще четверть фитилька. С волос Гэла капало, наверно, Корис и к водным процедурам его приобщил, как грозился в последнем куплете. Тут перебор, конечно. И так холодно…

Йорен пробормотал что-то невнятное и попытался перевернуться. Илзи помогла. Гэл прилег рядом с Йором, головой Корису на коленки. Тот не возражал, места у них все равно было только на двоих. Договорились, что спать будут по очереди. Натянули на всех последнее одеяло. Море мерно нализывало мокрый песок. И если Илзи этот звук только успокаивал, то Гэл снова начал беспокойно ерзать.

– Илзи, а ты действительно поешь? – вдруг поинтересовался Страж. – А спой-ка нам… – припомнил он что-то, – …настоящую северную!

Илзис собиралась отнекиваться, а потом подумала, почему нет? Если уж не сейчас, то когда еще? У нее есть вода – смочить пересохшее горло. У нее есть те, кому слушать. И вряд ли они будут жаловаться, даже если Илзи забудет и переврет слова…

Над притихшим морем потянулся ровный напев. Илзи пела любимую бабушкину «Прощание с лодочником». Говаривали, в молодости бабуля была высокой и статной. И еще огненно-рыжей. То-то гончар Нефет засмотрелся на нищую беженку, и та сразу же обрела новый дом. Тосковала только по старой родине, и все ее песни были протяжными и печальными. Многие Илзи помнила до сих пор.

– Fhir a`bhata, na horo eile…

Ее голос крепчал и набирал силу. Илзи прощалась со всеми разом – с родным островом, близкими, самим Владыкой Талагаром… Они потеряли всё за этот бесконечно длинный проклятый день. И некого больше винить, ведь все причастные к катастрофе тоже упокоились на дне морском… Как примет их чужбина? Что будет с Йореном, по которому гибель божества ударила больнее всех? Но все, что им осталось – согревать друг друга под старым одеялом и надеяться, что следующий день окажется к ним чуточку милосерднее. Тоска и сожаление медленно покидали оставляли ее тело, оставляя усталость и покой.

Светили только звезды, луна ушла совсем. Треугольник Пути заходил на севере – яркий Страж и Первая Плакальщица, а рыжеватая Монетка уже клонилась к горизонту… И туман осмелел, потянулся белесыми пальцами от воды к их ногам. Но Гэл уже спал. Йорен тоже совсем затих.

Корис подержал руку возле рта мага, потрогал ниточку пульса на шее – и внезапно шлепнул Илзи по плечу, причем перебрал с силой. Та не успела обидеться, как он показал ей оба больших пальца сразу и беззвучно прошептал одними губами: «Молодец!».

Илзи тоже проверила Йора и с глубочайшим облегчением заметила, что тот перестал дрожать совсем, лежит с плотно закрытыми глазами и дышит глубоко, ровно. Только лоб его и одежда насквозь вымокли от пота, как у больного лихорадкой, когда бедолагу отпускает жар. Измученный бессонницей Гэлдир тоже провалился в сон, совсем позабыв о своем проклятом золоте. Пояс с монетками красовался на Корисе – его безоговорочно назначили казначеем.

– Тоже ложись, – кивнул на край лежанки Корис. – Подпихни рыжего, как раз для тебя место освободится.

Илзи помотала головой.

– А вдруг ты задремлешь, а к нам придет Душило-щекотило? Или Желтая рука. Или… – начала перечислять она шепотом имена демонов – тех, что у всех на слуху.

Корис фыркнул.

– Детские страшилки. Но, пожалуй, так и правда будет надежней. Только не жалуйся потом, что мы тебе спать запрещали.

…Так они и сидели, пока догорала лампа. На небе тускло сияли лишь Страж да Плакальщица. Прочие звезды заволокло белой хмарью тумана. Потом погасли и они. Илзи исподтишка поглядывала на Кориса. Ему, наверно, не впервой так в ночи бдить? Страж ничем не давал понять, что устал. Пока светила лампа, Илзи откровенно завидовала его выучке, идеально прямой спине. После суток-то на ногах! Когда фитилек в очередной раз зашипел и погас совсем, Илзи украдкой протянула ладошку – убедиться, что до Стража в промозглой тьме по-прежнему рукой подать. Корис незамедлительно по ней похлопал – мол, полный порядок. И еще раза три они перебрасывались этими касаниями в духе: «спишь-не-спишь?».

Последний раз Кор ответил с ощутимой минутной задержкой, а после – задремала уже и сама Илзи. Скала холодила спину даже через шерстяное одеяло, снилось ей море – злое и голодное. Море пришло за ней, медленно и неотвратимо, затекло под спину, а она все никак не могла проснуться. И кто-то звал Илзис по имени, кто-то потерял ее и умолял откликнуться на зов…

Йорен зашевелился под ее рукой, попытался что-то сказать – но только зашелся сухим кашлем. Илзи тут же очнулась от болезненного забытья. Волны по-прежнему шуршали шагами двадцатью ниже. Далеко еще до прилива-то.

– «Там Шань… Потерял нас в тумане. Он наверху…» – Йорен проговорил это по ментальному каналу. – «Не может подсветить себе пламенем, боится нас задеть. Помоги встать. Надо ему обозначить, где приземляться».

Илзи почувствовала, как сердце выдало радостный кувырок под ребрами. Слишком складно Йор брешет для помирающего-то!

Корис подтянулся тоже, и втроем они заползли на тот самый уступ, что облюбовал Гэл ночью. Минуту спустя их впечатало в скалу порывом ветра и почти сразу же – драконьим брюхом.

– Совсем из ума выжили! – ругался Шанидар. – Я же просил: всем освободить взлетную полосу! А если бы лапой?

– Шань, старый ты ворчун! – Корис тут же нашарил в темноте эту самую лапу, и, судя по шуршанию, ожесточенно ее тряс. – Я уж было думал, ты с концами…

– Еще чего! – дракон смущенно засопел. – Я улетел – но обещал вернуться!

– А Йорен передумал помирать, – вслух напомнила Илзи. – Это он тебе ответил. Я-то тоже слышала, но как отозваться – не сообразила…

Шань перевел внимание на своего коллегу по волшебному ремеслу. Илзи чувствовала, как он снова обнюхивает голову Йора.

– Лисьими тропами? – наконец аккуратно поинтересовался он.

– Нет. Матушка Аллира.

– У-у-у, – уважительно прогудел Шань. – Она чужих не принимает. Очень ревнивая дамочка. Будь ты хоть три раза белобрысый.

– Это все Илзи, – и Йорен порывисто обнял свою спасительницу. Его отросшая щетина неприятно колола щеку, а Илзи запоздало вспомнила, что они уже сутки нормально не мылись… – Когда она запела вчера, к нам тут же пришло послушать женское божество, и эта дамочка – в отличие от всех прочих – вовсе не требовала, чтобы я начал молиться ей сразу же. Дала мне спрятаться в ее сознании и поспать.

– Везунчик, – подытожил Шань. – У нас многие драконята или помирают, или сходят с ума после Ночи Тысячи голосов. Это первая ночь, проведенная наедине с Астралом. Слишком часто я это видел… Эх, что и говорить. Ладно. Теперь давайте за вашу беду перетрем…

И Шань рассказал, что Штормград по-прежнему на месте, что ворота его открыты, а караулы ходят как положено – но и без лишней паники, и пахнет от города дымом, хлебом и овечками.

Гэла они еле растолкали втроем – бедолага так расслабился, разделив свою золотую ношу с товарищами, что на дракона его сажали в полудреме, и он тут же облокотился на Илзи, досыпая остаток перелета. На сей раз Корис вязал пассажиров скользящими «восьмерками».

На востоке едва занималось зарей небо, но после полной темноты глазам хватало и этого слабого света. Шань мягко коснулся лапами росистого холма. Трава выглядела зеленой, а изморозь на ней никак не могла определиться – то ли скатиться каплями в холодную землю, то ли заледенеть окончательно.

– Ворота внизу, – заметно смущаясь, прошептал Шань. – Я с вами не пойду. Если все совсем плохо будет…

– Мы сами со всем разберемся, – ответил за всех Корис. – Ты и так много сделал для нас. Что же про оплату… – Страж обвел всех глазами, – мы не обговорили заранее, но, полагаю, будет справедливо, если мы оставим себе хотя бы четверть…

– Не-а, – тут же отверг сие предложение дракон.

– Но на первые нужды?.. – попытался сторговаться Корис, вот только тут он прогадал, потому что Шань пояснил:

– Оставьте все себе, ребятки. И давайте без долгих прощаний, и так сердце за вас болит.

Гэл ахнул, Корис смотрел на Шанидара во все глаза, явно поминая сказки о драконьей ненасытности, а Йорен приложил ладонь к чешуйчатой шее, настраиваясь, силясь хоть чуточку удовлетворить свое любопытство.

Шань медленно выдохнул, покачал шипастой головой – и раскрыл оставшиеся карты.

– Те зазря казненные четверо, из-за которых я сбежал – пали от моей руки. А что? Я все сделал быстро и не больно. Их все равно приговорили, я только лишь доверился Владыке, как и все мы… А теперь я получил возможность спасти других четырех невинных – и я свой шанс не упустил.

Илзи примирительно почесала старого дракона по склоненной морде.

– Вы даже не представляете, как меня это мучило… Но теперь я выучил свой урок – больше никаких богов! С них спросу нет… А золотишко я где-нибудь в другом месте заработаю.

– Летишь обратно?

– Не-ет, – снова удивил дракон. – Еще дальше на север смотаюсь. Знаю я одно хорошее местечко. Последняя штормградская нерка на нерест пошла, и людишки там уже не живут… Разве что с медведями придется пободаться, но, если какой особенно дурной попадется – так даже лучше, будет у меня на обед медвежатина. И клад свой фарфоровый припрячу. Выше нос, Илзис Нефет. Держу пари, здесь тебе страшно понравится, – Илзи готова была поклясться, что Шань ей подмигнул на этих словах обоими глазами сразу.

Шанидар действительно ненавидел долгие прощания, потому что больше не стал никого слушать, только дал обнять себя разок. Или же хотел смыться побыстрей, чтобы избежать объяснений с местной таможней. А вот Корис горел желанием сделать все чин по чину, и именно его стараниями вся четверка обложила ночного дежурного, молодого парнишку, с требованием оформить им положенную визу на въезд.

Пришедший ему на смену пожилой штормградец оказался орешком покрепче и насел в ответ с вполне ожидаемыми претензиями:

– … А к нам из Талассара поставляют только два товара – длинношерстных баранов и отморозков всяких недовешанных. Рогов я у вас не вижу, так что выбор невелик.

– Что я слышу? – деланно возмутился Корис, и сам без году таможенник. – Парни, кажется, нас приняли за беглых преступников? А ну-ка, равняйсь! Смирно!

Илзи не сплоховала, тут же пристроилась между Йором и Гэлдиром. Все трое сделали «равняйсь» на Кориса и вытянулись в струнку так, словно действительно отрабатывали сто лет вместе. Корис неодобрительно поглядывал на короткие клинки местной таможни. На Талассаре и само оружие, и способ его ношения – вот так, напоказ, – всегда осуждалось. Сама же Илзи смотрела во все глаза на огненно-рыжую шевелюру штормградца, представился он Тилбурном. И это всего-то второй местный, которого она здесь встретила! Кажется, теперь Илзи начала понимать соль последней шутки Шаня – и над чем хихикали Корис с Йором…

– Мы приехали работать, – медленно повторил Страж. – И не в шахтах, как преступники, мы же – ремесленники и честные труженики. И нам нужна виза с печатью, чтобы потом без вопросов.

Корис старательно избегал разговора о том, что именно произошло на Талассаре, Илзи тоже помалкивала – им сейчас важнее устроиться, чем доказывать, что они последние выжившие, в здравом уме и дружат с драконом. А вот таможеннику что-то в их рассказе не нравилось.

– Всякое творилось у вас в последнее время, – наконец проворчал он в обвислые рыжие усы. – Мы семейных только принимаем…

– Так мы как раз семейные, – вмешался Йорен. Илзи чувствовала, как он по ментальному каналу что-то быстро соображает и передает остальным, а ее лично умоляет подыграть. – Илзис Нефет – наша дражайшая супруга милостью Владыки…

– Да ну? – штормградец недоверчиво хмыкнул и перевел остальным своим коллегам. Секретарь презрительно скривился.

– Все мы втроем, – Корис отшагнул в сторону, делая «вольно», и парни с секундной задержкой повторили его жест.

– За деньги, – продолжил Йорен. Такой же шаг, руки за спину…

– По морскому праву, – подытожил Гэлдир, заканчивая в точности как в старой штормградской сказке.

Илзи на всякий случай выкатила свою и без того внушительную грудь еще дальше вперед – чтобы развеять последние сомнения в подлинности их «брака». Молодой таможенник с секретарем уже откровенно смеялись в голос. Ну а что? Не братьями же им было представляться? Все трое – совершенно непохожие…

– Так не пойдет, – наконец вынес свой вердикт глава таможни. Илзи чуть не расплакалась от облегчения, как он продолжил:

– С двумя – развестись! У нас так не принято!

Йорен мысленно же подпихнул Илзи, чтобы та не ляпнула: «да хоть со всеми тремя», так что она, старательно изобразив сожаление, потупилась и выдавила:

– …Слушаюсь.

– Далее. Сонастроенные есть? – Таможенник строго поглядел на Йорена, все еще щеголявшего синей мантией послушника.

– Я – Сонастроенный, – признался Йорен, смиренно складывая ладони лодочкой у груди. – Так что работу здесь я точно найду. Как здоровье госпожи Мильды?

– Придержи коней, парень, – таможенник, казалось, даже рассердился при упоминании главной служительницы Матушки Аллиры. – То, что ты с Талагаром на короткой ноге, еще ничего не значит…

Йорен снова покусал губы в надежде подобрать нужные слова – но и не сболтнуть лишнего.

– Я слышу местных богов тоже, – наконец попытался он, но Тилбурн тут же прервал его:

– Да ладно? И что они тебе сейчас говорят? – и таможенник заговорщически подмигнул своим товарищам, а те придвинулись поближе в надежде на представление.

– «Они хотят, чтобы ты пошутил», – уловила ситуацию Илзи. – «Что-то пошлое.... Но не обидное. Иначе подеретесь», – прикинула она, вспоминая весь свой прошлый опыт работы в мужском коллективе.

– Матушка Аллира, к примеру, говорит, что сей же час засунет меня обратно мамке… – Йорен резко поднял взгляд и уставился глаза в глаза рыжему штормградцу, – …в печку на перепечку, если сей же час не перестану мямлить! – и он разнял пальцы, но только с тем, чтобы впечатать кулак одной руки в ладонь другой.

Тилбурн, давясь смехом, перевел остальным, и все трое, уже дружно и не скрываясь, заливисто расхохотались. Обстановка ощутимо потеплела.

– Да… – наконец выдавил таможенник, вытирая выступившие слезы. – Если бы ты начал заливать, что речешь от имени Хагалана Молота, я б тебе, конечно, не поверил. Но Матушка Аллира? На нее всегда можно положиться. Держись к ней поближе, не пропадешь. Ну, а остальные?

Гэл тут же выдал пару фраз на штормградском, Тилбурн переспросил, Гэлдир моментально ответил, заслужив одобрительный кивок.

– Ну а я на таможне служил, – процедил Корис, и руки за его спиной сжались до белизны в пальцах. – Но в вашу – ни за какие коврижки не сунусь.

– И чем тебе не нравится наша таможня? – презрительно сощурился Тилбурн.

– Порт большой, – снисходительно пояснил Страж. – Складов много – и все углем набиты. Даже без ревизии видать, что нормативы превышены кратно. А кому отвечать?

На сей раз пауза висела дольше.

– Вот и я говорю, бардак, – Тилбурн отошел к окну, уткнулся задумчивым взглядом в редеющий туман. – А толковые парни мне нужны. Так что ты подумай.

– Вообще нам бы в Гильдию Гончаров, – осторожно начала Илзис, поставила рюкзак на стол, начала выкладывать инструменты. Руки, которых она так стеснялась после упрека Гэлдира, – с короткими ногтями, с заусенцами, – любовно наглаживали шпатели и стеки, из темных недр извлекались солонки и перечницы… И вишенкой на торте ее последняя работа по фарфору – ночной горшок. Завитушки красноречиво поблескивали под светом масляных ламп. Виноградные усики обвивали ручки. Кантик сиял позолотой, всем видом являя талассарскую роскошь.

– Я дослужилась до Мастера, парни – мои подмастерья. На одного как раз трое положено. Мы точно найдем здесь работу, – подытожила Илзи, с гордостью оглядывая парней. Кстати, дедушка-гончар Нефет был бы рад каждому. Жаль, не дожил…

Краем глаза она уже видела, как секретарь начал выводить «Виза» на штормградском, это слово она знала, но Тилбурн наконец выдал, что именно его смущает:

– А ведь вы не морем приплыли, так ведь?..

Все мири поспешно отвели глаза, Корис первый взял себя в руки и ровным тоном переспросил:

– А как иначе?

Тилбурн задумчиво пригладил усы, прошелся перед строем взад-вперед, и протянул:

– Действительно, как иначе?.. Только не морем. По вам видно – брились сутки назад, причем на берегу… В море же вы, крысы сухопутные, все исцарапались бы с непривычки-то. Тем более, что скачет оно и по сей час что твоя форель в сачке. А на ногах у вас морская тина еще не обсохла. Значит, по бережку все же ходили, но пришли отчего-то со стороны сухопутных ворот.

Корис переглянулся с Йореном, а штормградец продолжал:

– И в последний день наши Сонастроенные лежали все в лежку как один, жаловались на вашего Талагара. И тут вы заявляетесь, с талассарским свеженьким загаром на мордашках, а в море – месяц пути как минимум. В темном трюме.

Корис упрямо сжал губы, а Тилбурн задал наводящий вопрос:

– Талагар теперь Изгнанный, не так ли? Ну же, парень, ты у них за старшего, так и ответь за всех, что у вас там стряслось?

Но ответил ему Йорен:

– Так и есть. Старшие маги пытались его дожать и начать войну с южанами, но… Владыка наказал долго жить. Мы все это видели. Только в это слишком тяжело поверить, потому мы и не болтаем. Нам бы поскорей… – Йорен сделал умоляющие глаза, а их выступающие скулы и круги под глазами от недосыпа красноречиво говорили сами за себя, – …помыться и поспать.

– А Хорус что? – огорошил Тилбурн новым именем, произнося его так, словно все присутствующие этого Хоруса должны были знать. – Он почему с вами не пришел? Сколько можно болтаться без дела? Кузнецы его уже с месяц спрашивают, обыскались!

– Кто это? – недоуменно переспросил Гэлдир за всех.

– Хорус-то? Он вам иначе назвался? – теперь уже растерялся таможенник. – Да дракон это наш! А на ком вы еще могли прилететь?

– Нашего дракона Шанидар зовут, – Корис начал осторожно сдавать позиции. – Аристорхиус как-то там его… Мератус… Илзи? – обратился он за помощью к девушке, но та только помотала головой.

– А этот ваш Хорус, он с виду какой? – глаза Гэла загорелись азартом.

– Ну… крупный очень. В наш храм он не влез (от авт.: Все храмы принято строить с дверями в два человеческих роста, чтобы «звездный странник» мог тоже войти и помолиться со всеми – даже в тех краях, где давненько не слыхивали о драконах. Просто на всякий противопожарный случай). Молодой. Лет двести ему всего-то. Только этой весной прилетел, как и вы же, все талдычил про «официальное» и «работу». Ну кузнецы его себе и пристроили. И черный он еще весь, что уголь.

Гэл издал стон вожделения.

– А он к вам часто прилетает? А можно с ним как-то связаться пораньше? А как он относится к научной деятельности?

– И вот еще что, – прервал поток слов ученого Тилбурн. – Что, демоны подери, нам делать с той горой угля для Талассара? Из достоверных источников… По словам Матушки Аллиры… Что с морем-то творится? Просто скажите, отчего это «из Талассара к нам по морю никто больше не придет»?

Молчание стало поистине гробовым.

– Это будет слишком громкое заявление, – наконец выдавил Корис, глядя старому таможеннику в глаза. – Мы хотели избежать участи последних свидетелей. Нас действительно трясти начнут, Йорена – особенно. А сейчас надо устроиться с жильем и к работе приладиться. Если коротко, я думаю так – никто не выжил. Дайте нам визы и дня три. Все равно быстрей будет, чем корабль на разведку посылать. А мы никуда не денемся, сразу пойдем к Гончарам.

– Мы уже отправляли… На разведку, – насупился Тилбурн. – Борт назывался «Несокрушимый». Был у вас такой?

– Как раз пришел дня три назад, – голос Кориса дрогнул. – Его задержали, как и все штормградские. Стоял в порту, когда все волной накрыло… Мне жаль.

– А что Старшие ваши маги? У них главой нынче… – Тилбурн неопределенно поводил в воздухе пальцами, а секретарь услужливо вложил ему в руку письмо. – Мастер Малорис? Который грозится, вот… Ну, коротко если, что Талагар ваш всем покажет…

– Допоказывался, – горько протянул Корис. – И он больше не наш. Мы поклялись, что больше никогда этого имени вслух не назовем.

Секретарь выводил в графе «причины» другое известное Илзис слово – «беженцы».

– То есть, на пути к Южным островам на порт Талассара можно не рассчитывать? – впервые подал голос молодой коллега Тилбурна.

– Скажем так, – прикинул Йорен, – остров-то, может, и стоит на прежнем месте, но что там с пресной водой сталось, непонятно. И вам ее в бочки точно никто не нальет.

– … А еще у вас открылись шикарные возможности для военной экспансии, – по-научному резюмировал Гэлдир. – Можете бежать с этой радостной новостью к своему градоначальнику. Глядишь, раньше южан успеете. А мы люди маленькие. Мы уже устали от всех этих разборок. Нам, пожалуйста, визы на въезд, и мы побежали трудоустраиваться. Ни на что не претендуем, уж и на том спасибо, что ноги унесли.

– И действительно на драконе, – хмыкнул Корис, разглядывая тину-предательницу на своих подошвах.

Обстоятельства действительно предстали в новом свете. Новых-то разведчиков действительно дорого собирать придется, и снова грызня начнется – уже за руины острова… Вполне вероятно, что и сбежавшие богатеи-талинор подтянутся, заявлять свои права.

– Значит так, ребята, – пошевелил усами Тилбурн после мучительно долгого раздумья. – Народ вы вроде бы ответственный, а в Гильдии приезжий Мастер скончался. Так что по фарфоровым делишкам нам спецы вообще-то нужны.

На этом моменте у Илзи счастливо екнуло сердце. Нет, старого Мастера Вирена ей тоже было жаль, он вел у них основы гончарного дела перед отъездом, но восемьдесят годков – это дай боги каждому. Илзи была его любимицей в классе. Старичок и тут ей подсобил.

– На родину не горите желанием? Нет? Ну тогда держите свои визы и топайте в Гильдию Гончаров. Если вас будут искать старейшины, я всех туда направлю. Даже не вздумайте свалить! Ведите себя прилично. И ты… – штормградец ткнул толстым пальцем в Кориса, а затем, резко передумав, в Йорена, – следи, чтобы никто в драку не лез. Ваш старшой видно, что и сам не дурак подраться. Ты, – палец в Гэла, – держись рядом и переводи все. Ты… – тяжелый взгляд переместился на Илзи, – выбери кого-то одного и оформите все как положено.

Гэл вспомнил что-то и затеребил Кориса за рукав. Тот выслушал, кивнул и озвучил:

– Нам бы в банк еще.

Илзи добавила и свои пять монеток. Страж хмыкнул и высказал ее просьбу тоже:

– А лучше в три. Самых надежных.

Тилбурн посмотрел на компанию с наклевывающимся уважением:

– Что, дракон не все золотишко из вас повытряс? Если этот ваш Шанидар из приличных, ему тоже передавайте, у нас и Драконий пакт, и работа есть – все чин по чину. Пусть тоже заглядывает.

Корис поспешно забрал визы у секретаря и поспешил умыть руки – и правда, слухи в городе быстро разносятся, а ну как нагрянут посыльные от старейшин?

Не успела дверь за ними закрыться, как Йорен тут же заныл, что и здесь концентрация грубых мужланов выходит за все рамки приличия. Корис ворчал, что его хотят использовать в качестве рогов для бодания с купчишками. И только Гэл брел довольный, предвкушая встречу с новым представителем Драконусов. Предположительно, Магнусов.

Туман снаружи почти рассеялся. Город показался Илзис не в пример мрачнее и обшарпанней Талассара, меньше зелени, деревья все пооблетали. Мостовая щерилась выбитыми булыжниками, и все домики прятались каждый за собственным высоким дощатым забором. Может, богатые кварталы повеселей будут? Но теперь что уж… И поднявшийся ветерок пронизывал их легкие шерстяные накидки насквозь. Надо будет побыстрее прикупить овчинные тулупчики как у местных. Народ на улицах только начал появляться, на новеньких смотрели равнодушно – в портовом городке всегда полно всякого сброду. Тем более что Корису разрешили оставить свой посох, слегка иззубренный после драки со Стражами-ренегатами, а Йорен выменял арбалет на такой же посох, только поновей. Посему выглядели они достаточно грозно – и прилично.

Парни бросали на Илзи красноречивые взгляды, так что она после очередного поворота не выдержала и остановилась, уперев руки в бока:

– Ну что еще? Я все сделала, как просил Йорен! Ну не умею я толково обманывать! Но ведь прокатило же?

Выяснилось, что мальчиков интересовало совсем другое.

– А с кем ты разведешься? – выразил всеобщее любопытство Гэлдир. – Если что, оставь меня – мне срочно захотелось нашу помолвку назад отыграть…

Йорен и Корис тут же свирепо на него уставились, так что ученый поторопился объяснить:

– Накрылась моя мечта найти богатую талинор… А местные дамочки вообще огромные! Видели ту, в красном клетчатом платке? Которая тащила в левой руке ребенка, в правой – поросенка? Она… Она мне эдак вот подмигнула, а потом облизнулась еще. Илзи! Спаси меня! Ты – самая идеальная, и упаси меня боги ляпнуть что про тебя не так!

Местные – и мужчины, и женщины – действительно были на голову выше средних островитян, так, что даже Корис по сравнению с ними казался среднего роста. Илзи припомнила, что Гэлдиру нравились девушки по внешности и манерам совершенно иные, и зафыркала, сдерживая рвущийся смех.

– А я помогу тебе выучить язык, буду все документы за тебя оформлять, – настаивал ученый. – И домик нам сразу справлю…

Илзис с тоской поглядела на своего первого нареченного, его милые черты, даже розовый от холода нос только придавал очарования юноше. А волосы… Огненно-рыжие кудри, что горели красным золотом в лучах рассветного солнышка…

– Что до языка, я тоже быстро выучу, – вклинился Йорен. – Телепатия снова при мне. А если тебе нужен помощник – фарфором торговать, то ради своей милой супруги я готов обойти хоть весь Штормград, пока не распродам все до последней солонки.

Его голубые глаза смотрели на Илзи и виновато, и с упрямым вызовом. Старый добрый Йорен… Завсегда и утешит, и накормит, и чаек заварит с шалфеем. И едва ли теперь кто-то запретит им жениться как сводным.

Корис кашлянул, прерывая идиллию:

– Все такие милые, аж зубы склеиваются. Мне даже крыть нечем. Ох!.. А погодите-ка…

Илзи перевела на Стража заинтересованный взгляд.

– В предыдущих двух браках я прожил шесть лет. Детей у нас не было, но причина, судя по всему, крылась во мне – потому что и Милена, и Лира во втором браке нарожали детишек. Ну так вот мне свезло, что боги детей не дали. Но – Илзи! Ты б подумала. Если тебе интересней возиться с фарфоровыми горшками, чем с детскими, то я – твой лучший выбор.

Илзис разом припомнила все лекции матери по особо сложным случаям родовспоможения. У ней самой никогда не доставало нервов дочитывать их до конца.

– И, если что, я согласен усыновить парочку, – небрежно бросил Корис, разом уравняв с парнями счет.

Ветер задувал в переулок палые листья, выхолаживал одежку до стука зубов, но Илзи почувствовала, как теплая волна расползается от сердца все выше по груди, подступает к глазам. Она смотрела на всех по очереди, и связные мысли совершенно покинули ее голову…

– Мальчики, – наконец выдавила она. – Вы все такие хорошие. Я даже не знаю… Мне хочется каждого из вас в мужья. Но с моей стороны будет полным свинством прибрать вас всех себе. Что? Местные-то девчата тоже наверняка мечтают о хороших женихах! И среди этих дамочек точно есть миниатюрные, стоит только поискать! Да, Гэл?

Они неловко посмеялись.

– А если серьезно – дайте мне денек подумать. Обещаю, завтра я точно все решу.

И Илзи бросилась вперед размашистым шагом, украдкой вытирая глаза. Парни оставили расспросы и молча плелись сзади, неловкое молчание продлилось недолго: гильдейские цеха показались уже в соседнем квартале.

Глава Гильдии оказался на рабочем месте, и он действительно ждал нового Мастера по фарфору из Талассара. Впрочем, предложенный им оклад неприятно удивил. На старой должности Мастером третьей ступени Илзи получала примерно столько же. Впрочем, сильно расстроиться она не успела, Йорен влез к ней в мысли:

– «Илзи, ты же мири, демоны тебя дери! Торгуйся как проклятая, он же с этим расчетом тебе предложил!»

Ах, мири, значит?! Скользкая, продажная? Только наживой живущая? А еще собрат по ремеслу, называется! Илзис вспылила, но в кои-то веки выбора ей не оставили, и вместо того, чтобы пожать плечами и сдаться, свежеиспеченная мири с готовностью ухватилась за предложенную ей роль:

– Так не пойдет. Мы уходим.

Корис недоуменно поднял брови: видимо, Йорен не успел того предупредить. Три… Два… Один…

– Ну зачем так сразу? – Мастер Виллем умиротворяюще выставил вперед ладони. – Это же на испытательном сроке. Потом можно серебрушек десять и набросить… – Илзи держала лицо кирпичом, так что тот продолжил: – Двадцать? Двадцать пять?

– У нас молодая семья, – все больше вживалась в роль Илзис Нефет, загибая пальцы. – А как же северные надбавки? А подъемные? А подмастерьям вы столько платите, что мои уже вон на таможню с монастырем заглядываются, раз – и разбегутся все. Мне, в конце-то концов, троих мужей-бюджетников содержать!

Здесь язык ее подвел, потому что гончар тут же подсек ответной саечкой:

– Но… У нас же так не принято! Значит, придется с двумя развестись!

– Так и отступные мне выплатить придется, ведь инициатором-то я буду! – тут же нашлась Илзи, загибая пятый палец. – А ну как детишки пойдут? Нам бы скотинку какую, огородик, – судя по отвисшим челюстям Гэла и Йорена с этим она уже хватанула лишку. А от Кориса донесся стон, преисполненный восхищения. Кажется, он только что снова нашел свою самую сильную и независимую...

Со всех сторон подтягивались прочие Мастера, в кожаных перемазанных глиной фартуках, и мужчины, и женщины. Все – штормградцы, с одинаковыми любопытными выражениями на круглых лицах. Ночной горшок Илзи как-то сразу пошел по рукам. Видно было, что народ собрался солидный, никто не цокал языком, как на базаре, но, судя по тому, как аккуратно фарфор передавали из рук в руки, отказ Виллема приняли бы как личное оскорбление.

– Да что ж такое… – Мастер обвел свою Гильдию неуверенным взглядом, явно нуждаясь в подсказке.

– Наша бабуля недавно преставилась, – пришел на помощь единственный в компании брюнет. Гэлдир быстро переводил ей на ухо. – Стоит домишко на окраине, уже год нетопленый. Подлатать бы. Пусть забирают на первое время…

– А мы пару коз можем одолжить на зиму, – присоединилась полная штормградка со смешливым лицом. – Старушки, но обе еще доятся.

– А ежели ты, милка, со своими которыми разведешься, так сразу ко мне их отправляй. У меня пять внучек, и все не замужем, – подытожила ее соседка, высокая, как жердь, со въедливым взглядом старой сплетницы. – Мы, чай, люди не гордые, только беременных нам не подсовывай!

Над этой простой шуткой посмеялись все, и сразу стало легче на сердце. Мастер Виллем докинул еще десятку, на том и сторговались. Насколько хватало взгляда, все здесь шумело, пахло и выглядело в точности так же, как и в их талассарской Гильдии: мерно шуршали круги, поскрипывали ножные приводы, тянуло гарью и жаром снаружи, печи, должно быть, где-то неподалеку…

– Можно взглянуть на вашу большую Альду? – не без помощи Гэла поинтересовалась Илзи.

– А-а, – взгляд Мастера Виллема снова обрел уверенность, сухонькие плечи гордо расправились. – Наша печь для фарфора зовется Малышка Ролли. Отчего ж нет? Пойдемте, глянем. Запекается последняя наша фарфоровая партия. Как раз сейчас будет контроль нагрева…

Малышка Ролли оказалась раза в полтора больше Альды, а труба – на пару саженей повыше. Стальная заслонка раскалилась докрасна. Меха натужно сипели, проталкивая воздух. Молодой гончар, весь обмотанный платками – дабы не сжечь брови – длиннющей кочергой приоткрывал заслонку. Даже за двадцать шагов ощутимо пахнуло жаром, волосы у Илзи встали торчком. Тот самый запах раскаленной добела глины… Соломенно-желтые тонкостенные сосуды ослепительно сияли в темноте истопной, и даже сейчас на каждой уже проступал узор… Становилось понятно, какая будет вон та, узкогорлая красавица, а ее приземистая соседка непременно украсит чью-то богатую прихожую. Чайник вместе с ними запекать не следовало, но раз уж он такой один… Что же, ради него печь топить не станут, так и засунули со всеми вместе. Непорядок, конечно. И…

И когда Мастер вернул заслонку на прежнее место, у Илзи вырвался вздох разочарования. Она не успела рассмотреть все как следует. Глава Гильдии дал отмашку, и огромные песочные часы повернулись. Теперь надо сидеть рядом и вовремя переворачивать. У них-то на Талассаре водяные были – может, и менее точные, но зато и крутануть их один раз достаточно.

Но вот парень у печи снял с головы платок, а сердце Илзи снова радостно дрогнуло – и этот штормградец оказался огненно-рыжий. Прав был Шань. Ей здесь точно понравится.

Эпилог.

На Драконьи Сватки Шанидар попал не через год или два, а спустя еще восемьдесят человеческих лет. То одно, то другое… С работой так оно, стоит пожаловаться вселенной на нищету – и вот на тебя уже валятся вакансии одна интересней другой. Только знай засучивай рукава. Время – деньги. А у драконов этого времени навалом, ведь старость для них – всего лишь строчки в чьих-то календарях. Новые хоми, новые боги… А он все по-прежнему странник на звездном пути.

На эти новые Сватки его сородичи притащили целую толпу людей-прислужников. Кое с чем цепкие человечьи лапки справляются не в пример лучше. Взять хотя бы жареных овечек… Теперь каждый желающий мог позволить себе купить ароматную тушку с пылу с жару, тем более что все драконы прилетали с деньгами. Так что торговля окупалась кратно. Он вот тоже прихватил с собой темнокожего парнишку с Южных островов, Илайю, в качестве казначея, ибо на сей раз его клад нуждался в гораздо более деликатной демонстрации.

И музыку драконы раньше не слушали, люди в этом поднаторели гораздо больше. Но и валаннос слышат вибрации и имеют чувство ритма, поэтому на музыкальной площадке красовалось с пару дюжин барабанов всех мастей. На самом крупном прыгали аж три хоми-музыканта, четко отбивая ритм голыми пятками.

Впрочем, все заглушал первобытный рев крупных самцов с арены. У них были свои правила рукопашной – что-то навроде человеческой вольной борьбы. По крыльям бить нельзя, по суставам и глазам тоже… Все, что оставалось делать – встать на задние лапы, обняться по-кроличьи передними и силиться уложить соперника на обе лопатки. Еще и мощно завывать на всю округу. Шань поморщился. Ему такие развлечения претили. Впрочем, возле борцов всегда крутились молодые дамочки, а победитель мог себе ни в чем не отказывать. Сами драконихи тоже были легки на подъем в плане подраться, но им поединки категорически запрещали. Вовсе не оттого, что берегли своих женщин – просто те частенько входили в раж и так вцеплялись друг дружке в морды, что разнимать их приходилось уже всем кланом.

Снежно-белая Валесса ответила на приветствие Шаня с задержкой в полминуты. Он уже и вовсе думал свалить от греха подальше, как та смилостивилась и чинно припала на передние лапы.

Шая и Линн, старые кумушки-подпевалы, тут же радостно перемыли ему все косточки. И медовуху припомнили, и неразумную самочку… Было-то всего один раз. За такое злословие в приличном человеческом обществе давно бы уже надавали по шеям, но они же все телепаты… Делаешь вид, что плохо расслышал, вот и все на том. Как говорил один старый мудрый хоми, «за моей спиной вы можете меня даже немножечко попинать ногами».

– Мы уж думали, ты совсем заделался хоми, – наконец насмешливо выдала Линн уже по общему каналу. – Шкуру сбросил, начал наведываться к их самкам по ночам…

– Как я мог! – притворно возмутился Шань. – И лишить себя этой чудесной ауры авантюризма? Ни за что на свете!

Валесса уже привычно прикрыла глаза, но Линн всякий раз попадалась на его примитивные ловушки:

– Авантюризма? – холодно переспросила она.

– Точно, – Шань кивнул своему мальчику-казначею, чтобы слез с драконьей спины и отошел в сторонку, а то мало ли? – Всякий раз после брачной ночи гадаю – отгрызут мне голову или нет? Вот это романтика, вот это настоящие чувства!

Шая немилосердно посмеялась над своей незадачливой подругой. Валесса же картинно похлопала передними лапами и указала в сторону ярмарки: там уже начинались торги.

Шанидар некоторое время наблюдал, как его наемник ловко раскладывает походный столик, театральным жестом накрывает его белой, без узоров, скатертью, и начинает расставлять богатства из пухлых свертков. Одно удовольствие смотреть. Раньше Шань стеснялся и подкатывал только к тем драконихам, с кем могло хоть что-то выгореть – и тут же отчаливал вместе с ними вполне довольный жизнью. Теперь же он серьезно вознамерился вскарабкаться на самую вершину айсберга… Потому и собирал свой клад так долго. Белоснежный венчик костяных наростов пару раз мелькнул в толпе чешуйчатых тел. Хороша чертовка.

Вообще-то Валесса очень страдала от своего редкого окраса – белая шкура легко сгорает на солнце, приходится постоянно мазать ее грязью, а это идет вразрез с образом безупречной главы клана. Мылась она только на праздники. Ярко-красные глаза тоже не придавали ее образу очарования. Время сделало и без того скверный характер Валессы только злее, а положенная по должности сдержанность лишь усиливала «ауру авантюризма» - никогда не знаешь точно, когда оно рванет.

К их столику стягивалось все больше дракониц на поглядеть. Возмущенный шепот перемежался любопытствующими возгласами, молоденькие самочки подпихивали своих пожилых товарок – да так и оставались возле стола. Илайя с выражением профессионального дворецкого (на которого он, впрочем, и учился) протирал экспонаты один за другим. Корона из белых наростов двинулась в их сторону. Судя по скорости движения, начинать следовало… незамедлительно.

– Дамы и господа, - вкрадчиво начал Шанидар. – Скажите, отчего мы перестали переплавлять золотые статуэтки в последнем веке, изменив тысячелетней традиции?

– Ну… они милые, – мечтательно произнесла молодая самочка. Явно из внучат Валессы – с белыми пятнами, длинношеяя красотка.

– Допустим. А еще? – тоном школьного учителя продолжал Шань.

– Хоми купят такие дороже, чем само золото по весу, – лениво отозвался черный крупный самец, Хорус. С ним Шань как-то рыбачил севернее Штормграда, миролюбивый туповатый увалень – но суть тот всегда ухватывал сразу.

– Вот именно! – Шань сел на задние лапы, а передние сплел на животе – в точности как хомисы-купцы. – Значит, к золоту примешивается что-то еще? Что-то, что стоит дороже самого золота?

Валесса добралась до их импровизированного выступления и тупо уставилась на прилавок. Она явно ожидала увидеть все, что угодно, но… только не это. Чашечки цвели люпинами и тюльпанами. Рыбки резвились по фарфоровой глади. Лотосы рвались к солнцу все новыми бутонами… Вазы, пара чайничков, тарелки - и без счету солонок и перечниц, причем Шань сразу понял, что выбранный дизайн безжалостно сломал все сердечки в зоне досягаемости. Знаменитый илзин набор в виде расписных яичек, который она повторяла и продавала каждую весну…

– Итак… Лот номер один, ваза с драконами. Изготовлена уже в Штормгарде по счастливо спасенной талассарской технологии. Мастер избежала гибели и продолжала творить… Начальная ставка – одна встреча. Кто больше?

– Гнездо и три встречи, – немедленно подняла молоденькая. – И я остаюсь насиживать. Меня, кстати, Мия зовут. А можно поближе посмотреть?

Шань устало вздохнул. Ну кто так торгуется? Даже скучно.

– А почему фарфор? – Валесса соизволила подать голос, но взгляд она по-прежнему удерживала на белоснежных яйцах с золотым узором.

– О-о, это замечательный вопрос, – поощрил ее любопытство Шанидар, но начал издалека: – Люди всегда считали нас грубыми, неотесанными животными. И правда, чего стоит ждать от ящера в три тонны весом? Максимум, что можно поручить бедолаге – вспахать поле или крутить лебедку… Но молодые спрашивали меня иной раз, как я умудрялся устраиваться, к примеру, библиотекарем? Хранителем кладбища? А уж жрецом местных культов и без счету… А все просто, друзья мои. Нужно просто дать понять, что и у тебя… – Шанидар с любовью оглядел свою фарфоровую выставку, – …есть чувство прекрасного.

Молодежь уважительно притихла, а Линн попыталась взять реванш:

– Он же хрупкий. Двинешь разок хвостом – и вот уже куча черепков.

Сегодня был точно не ее день. Все самки тут же перевели горящие материнскими чувствами взгляды с фарфоровых яичек на бунтарку. Кто это там решил покуситься на святое?

– Зато фарфор такой жар стерпит, что чугунки проседают и плавятся, – невозмутимо продолжал Шань. Это значит, что при налете неразумных на наши склады такой запас точно выдержит. На нем можно писать, рисовать, Алфавит и сказки для драконяток, например. Технологию я тоже продаю, если желаете...

Валесса, казалось, что-то очень быстро просчитывает в уме. Теперь и старшие драконицы пихались в задних рядах за места - в попытке приобщиться к прекрасному.

– Все мое золото вам с Мией в приданое, – наконец медленно процедила матриарх, – меняемся прилавками. А вы выметаетесь отмечать.

– Клад – за кровь и плоть, – серьезно возразил Шанидар. – Я меняюсь только на это.

Мия издала нетерпеливый стон.

Валесса, тоже явно теряя терпение, пару раз стрельнула языком.

– Вот этот набор, – снизила ставку она, кивая на бело-золотые яйца. – Сколько ты за него хочешь?

– Цена все та же, – Шань уже отчаянно блефовал, больше всего на свете ему хотелось оказаться в уютной глиняной пещере на краю света и слыхом не слыхивать ни про какой фарфор. К ним начинали стягиваться крупные самцы, поигрывая мускулами. Мия же спешно сколачивала банду со сверстницами – перебить ставку Валессы вскладчину.

– А еще… – Сейчас или никогда! Дракон многозначительно прижмурился: – Фарфор действительно очень нежный. Он ценит бережное к себе отношение. И чем он старше, тем дороже. Только настоящий ценитель способен насладиться истинной красотой.

Он посмотрел прямо в глаза Валессы, а та в кои-то веки оторвала взгляд от сервиза и ответила ему тем же, не то возмущаясь его наглостью, не то – восхищаясь ею. Она не успела огласить свое решение, потому что вернулась восторженная Мия:

– Три клада золотом, девять свиданий, три гнезда! Девочки, где вы там? Ах, уже четыре!

И тут у Валессы снесло крышу. Не в прямом смысле, конечно. Ее шейный воротник ощутимо раздулся в размерах, пластины растопырились во все стороны, делая и без того немаленькую самку крупнее всех присутствующих. Так случается у совсем молодых драконят, которые в драке еще не умеют себя контролировать. Мия испуганно отпрянула назад. Разумеется, Валесса вовсе не собиралась решать свои проблемы таким примитивным образом. Но подобное поведение разом могло поставить точку в карьере, и, судя по ужасу в красных глазах, Валесса тоже это поняла. А вообще-то старушка на этом посту неплохо справлялась, ее стараниями драконье племя медленно, но верно росло. Надо было срочно спасать ситуацию.

– Все лоты, три-два-один, продано! – возвестил Шанидар. Однажды он видел, как кавалер-хоми накрыл свою женщину плащом, когда ту забрызгала проезжающая повозка. Плаща у дракона, разумеется, не было, поэтому он приобнял свою даму крылом. С натяжкой, но этого хватило, чтобы скрыть конфуз. Только за подобное панибратство ему действительно вполне могли откусить голову… Или… нет? Шань перевел взгляд ниже, а из темноты на него посмотрели горящие благодарностью рубиново-алые глаза.

***

Сезон закончился. Шань вымотался как никогда в жизни. Даже перелет из тонущего Талассара казался ему теперь легкой разминкой. Валесса впервые на его памяти осталась сидеть на яйцах – их общих, между прочим. А ему снова искать работу… Но сперва вернуть Илайю на Южные острова.

Они расположились под открытым небом – благо что погода Земель Пепла баловала теплом, ночи стояли сухие и жаркие. Костры редким хоми здесь разводить запрещали, чтобы избежать внимания драконов неразумных. Парень отличался типичной для прислуги немногословностью, но в его голове скопился целый рой незаданных вопросов. Шанидар пребывал в самом отличном расположении духа, так что решил поощрить своего казначея:

– Илайя, друг мой, а достань-ка наш последний лот. – Фарфор тоже разошелся подчистую, но одну вещь Шань придержал у себя. – Костер нам разжигать не стоит, а вот лампу – можно.

Парень бережно извлек из их изрядно схуднувших тюков фарфоровую лампу со статуэткой. Крупная свеча вставлялась сверху. Шань удовлетворенно вздохнул, когда язычок пламени высветил полупрозрачные стенки изнутри. Фарфоровый котик с толстыми лапками стоял на задних, передними прижимаясь к круглому шару без узоров. Его склоненная к плечу голова, трогательно короткие настороженные ушки являли собой самое что ни на есть искреннее детское любопытство.

– Эта вещь для вас много значит, господин? – не выдержал Илайя. – Вы оставите ее себе?

Шань немного помолчал, протяжно вздохнул, прежде чем ответить.

– Это подарок моего друга, – отозвался он. – Она любила котиков… А когда получила дом в Штормграде, то наконец-то смогла себе это позволить. Ее звали Илзис Нефет. Она была последним талассарским мастером по фарфору. В тот страшный год гибели Талагара ей с друзьями удалось спастись в самый последний момент. И я был там, мальчик мой. Я был там восемьдесят лет назад. Если желаешь, я расскажу тебе эту историю…

Илайя желал. Благо что ночь все равно предстояла длинная и тихая. И Шанидар рассказал – про Илзи и трех ее друзей. Как Илзи стала Мастером по фарфору Первой ступени. Как Йорен дослужился до главы местного храма Матушки Аллиры и открыл в Штормграде первую официальную повивальню. Как Гэлдир продолжил изучать драконью анатомию и летал с Шанем читать лекции в земли Пепла, а Валесса неизменно заваливала ученого золотом. Как Корис стал главой разрозненных беженцев талинор, помогая всем обустроиться на новом месте. Как…

– А за кого она в итоге вышла замуж? – поинтересовался Илайя.

– Я не спрашивал, – смутился Шань. – Как-то не до этого было. Но она точно вышла, и от нее пахло детишками, а потом – внучатами и котятами… Мы начинали болтать обо всем на свете, она привозила новый фарфор, и мы расставались до следующего года…

– А она?.. – Илайя замолк, не в силах закончить свой вопрос, но Шань его прекрасно понял:

– Да, уже лет двадцать как. Но Илзи отлично пожила для хоми, восемьдесят пять годков – это дай боги каждому. До последнего ходила своими ногами. Крепкая была старушка, что и говорить… Выше нос, малыш. Просто занимайся любимым делом, и в твоем распоряжении будет все время этого мира.

Они просидели почти до рассвета, прежде чем юношу сморил крепкий заслуженный сон. А Шанидар продолжал смотреть на пламя в объятиях фарфора, вспоминая Илзи. Она тоже любила сидеть вот так, глядя всю ночь на огонь. Ее глаза преображались, начинали сиять изнутри, когда эта хоми глядела на пламя, золотую чешую… Огненно-рыжие кудри. И все ее котики были рыжими. И Шань тоже смотрел, смотрел вместе с фарфоровым котенком в сияющие глубины. Даже если эта лампа отживет свое, по эскизу, что любезно начертила ему Илзис, ее всегда можно будет повторить. И он будет возить эту вещицу с собой как счастливый талисман.

Теперь они навсегда останутся его светом во тьме – лампа и кот.

Бонусная глава

Экспозиция:

Основное действие происходит в магическом мире на острове Талассар. Число жителей – двести тысяч, самоназвание – талинор. Талассар – мирное высокоразвитое торгово-ремесленное государство. Климат морской субтропический, развита торговля с южанами (закупают рис, хлопок) и северянами (уголь, железо). Талассар изолирован и равноудален от своих соседей, ближайшие порты в тысяче миль от него. Выращивают ячмень (только для внутренних нужд), варят пиво, ловят рыбу, процветают ремесла. Разводят мелких животных – овец и коз. На экспорт идет продукция многочисленных городских Гильдий. Ресурсы острова практически исчерпаны. Испытывают дефицит территорий и пресной воды, с этим связано разрешение на многомужество, поощряется вывоз преступников в соседние страны, мореходство и подработка в других государствах. Половина острова считается «проклятой», на ней находятся руины старой столицы и огромная карстовая воронка, много пещер и гротов.

Магия активно вплетается в жизнь острова, главное и единственное на момент повествования божество всех талинор – Талагар, Владыка вод. Талагар активно контактирует с населением через местных магов, т.н. Сонастроенных. Магами рождаются редко и случайно, по всему свету. Детей-магов нужно учить контакту с божествами, необученные дети умирают.

Городом правит Совет, в который входят представители всех городских Гильдий, а также Судьи, Стражи, верхушка магического монастыря.

С помощью магии талинор ищут преступников и допрашивают их (маги-телепаты - Следователи), охраняют родной остров (монастырские Боевые маги, Хранители – единственные, кто может использовать военную магию), а также оказывают услуги врачебной, психологической, ритуальной помощи населению (маги-телепаты и медики - Целители, Свахи, Проповедники, Плакальщицы).

Вообще в описываемой вселенной божества стремятся избирать для себя мирный путь. Их магия чаще всего - бытовая. Талагар – редкое божество, осилившее боевую магию и сохранившее при этом нейтралитет. Редкие боги-воины доводили свои государства до магических апокалипсисов, были наречены демонами и изгнаны обратно в Астрал (междумирие).

Боевая магия Талагара капризна, работает только против захватчиков и преступников. В качестве защиты в повседневной жизни маги больше полагаются на посохи. Боевые маги, Следователи и Стражи-не-маги изучают самооборону посохом. Холодное и стрелковое оружие на острове под запретом.

Судебная система острова всеобъемлюща. В порту работают Стражи-таможенники, выявляющие преступников среди приезжих при помощи артефактов – чаш Талагара. Все случаи насилия активно расследуются при помощи телепатии, магического сновиденья, допроса призраков умерших. Судебно-розыскная деятельность охватывает все слои населения. Казни запрещены, за мелкие преступления – штраф, общественное осуждение (колодки у позорного столба), общественные работы. За тяжкие преступления – магическое клеймение и пожизненная высылка с острова.

Талагар также предупреждает своих подопечных о природных катастрофах (цунами, карстовые провалы, потопы) через Сонастроенных.

Талагар любит морских животных, даже вымерших, и по его воле талинор исследуют ископаемых морских ежей и ракушек. Этот отдел талассарского музея убыточен, т.к. не пользуется спросом среди населения. Именно там работает один из главных героев – Гэлдир Иннар.

Еще верховному божеству нравятся свадьбы, поэтому Сватки проводятся на средства городского бюджета, а на застольях место возле пары оставляют свободным (но с едой и питьем, а вдруг заглянет?). И в некоторых Гильдиях повышают только семейных людей.

Судебная система острова имеет существенный изъян – Талагар проявляет снисхождение к преступнику, если тот в прошлом сам являлся жертвой насилия, и укрывает его от закона. На момент начала повествования этот факт известен только дракону Шанидару.

Мир драконов:

У драконов (самоназвание «валаннос») нет своего государства как такового, а родина биологического вида – Земли Пепла (материк на экваторе, заселен неразумными драконами, людей там нет). В высоту драконы 2-3 человеческих роста, вес 1.5-2 тонны, окрасы варьируются. Подвиды могут скрещиваться между собой. Появление разумного дракона-долгожителя требует следующих факторов: урожденный магический дар, склонность к телепатии, обучение у другого разумного дракона и людей-наставников, умение выживать в необитаемых землях (в отсутствие ментального контакта с матерью или божеством-заступником). Инициация – «Ночь тысячи голосов», первая ночь, проведенная наедине с Астралом.

Людей драконы называют «хомисы», «хоми» – «дома строящие», «домовички». Чаще всего драконы появляются у людей, живущих неподалеку от Земель Пепла, – на Южных островах. Во всех прочих местах – редкие и полулегендарные животные. По приказу главы клана драконы обязаны сохранять нейтралитет по отношению к людям. По приказу главы клана запрещено убивать и вступать в войны по воле божеств («С богов спросу нет»). Вся ирония драконьего уклада состоит в том, что только люди способны воспитать гибкое по характеру, по-настоящему разумное и осторожное существо, умеющее договариваться, избегать проблем и прожить по-настоящему полноценную жизнь.

Все социальные конструкты (брак, ополчение, совет старейшин, школы) скопированы именно у людей. В среднем интеллект драконов ниже человеческого, но драконы способны учиться и накапливать опыт в течение всей жизни. В теории бессмертны, но периодически умирают от болезней, войн и стычек (вообще запрещены главой клана Валессой). Неразумные драконы живут максимум лет по двадцать, умирают в драках с другими неразумными особями.

Драконов-магов дикие драконы боятся, так как те намного превосходят их по интеллекту и способны работать в команде. Молодые драконята-маги часто умирают во время инициации (первая ночь, проведенная наедине с Астралом, вдали от других драконов). К этому времени обязаны получить полноценное образование для повышения выживаемости.

Для привлечения людей-наставников и людей-магов драконы платят золотом. Именно для этого валаннос работают на людей в свободное время и копят деньги себе на свадьбу (драконьи «Сватки»). Драконы плохо уживаются друг с другом, поэтому их «брак» длится три месяца – до появления первых общих яиц.

Земли Пепла заповедны, охотятся там только драконы-неразумные (их используют как ценную репродуктивную базу для рождения драконят-магов, т. к. это не наследуется, а происходит случайно). Исключение – для кормящих разумных самок, драконов-малышей и их наставников. Если у дракона-мага рождаются неразумные дети, их подращивают до трех лет и изгоняют в Земли пепла охотиться самостоятельно. Если рождается дракончик-маг (или его нашли у неразумных и усыновили), то «декретный отпуск» может продлиться до ста лет, с привлечением людей-наставников.

Драконы-маги путешествуют по всему свету, работают на людей в силу своих способностей (в качестве тягловых животных, а те, что поумнее – жрецами местных культов и телепатами). Зарплату копят для последующих циклов размножения. Иногда в «декрет» уходит самец-дракон – если собрал меньше золота.

Главные герои:

1) Разумный дракон-маг Шанидар. Его архетип – трикстер-наставник. Рост в два человеческих (что по драконьим меркам маловато), чешуя ярко-желтая, хорошо летает и плавает, охотится на дичь. До спячки трудился на талинор Свахой и Следователем. Отличный телепат, «слышит» даже параллельные миры и разговаривает фразами «из будущего» (анахронизм), ломая четвертую стену. Ироничный, любопытный, ценит комфорт, красивые вещи, вкусную еду, а обществу своих сородичей предпочитает знакомства с людьми и путешествия. Шанидар отлично разбирается в человеческой психологии, мотивах и скрытых желаниях. Он легко видит суть проблем героев (например, в ситуации Илзи и Гэла). Во время конфликтов труслив, подозрителен, склонен решать проблему дипломатией. Если не вышло – сбегает. Другие драконы считают его чудаковатым мелким пройдохой.

2) Илзис Нефет, девушка 25 лет из Рабочего квартала. Трудится в Гильдии Гончаров, дослужилась до Мастера третьей ступени (самой низкой). Ее троп –«трудоголик». Рост выше среднего, с детства занимается физическим трудом, ранее посещала занятия по самообороне для гражданских. Мечтает подняться по службе и делать тонкие фарфоровые изделия. На момент повествования не замужем, что по местным законам закрывает ей возможность подняться по службе. Отношений на момент повествования не имела, надеясь на свадьбу с Гэлдиром (помолвлены родителями с детства). Из простой семьи, сирота, живет отдельно в унаследованном от родителей домике рядом с работой. Выглядит как типичная талинор – загорелая, волосы темные вьющиеся, глаза карие. На работе носит серую рабочую форму Гильдии, волосы убраны под платок. По праздникам – светлые длинные платья по местной моде, с разрезами до середины бедра и сандалиями. Ее слабость – рыжие мужчины. Совершенно не умеет врать, флиртовать, понимать тонкие намеки. Боится перемен, зависима от мнения посторонних. Дистанцируется от конфликтов, вместо решения пытается уйти с головой в работу. С друзьями – заботливая, честная, открытая.

3) Гэлдир Иннар, юноша 25 лет, живет с матерью в Рабочем квартале. Его троп – «эксцентричный ученый». Выходец из низов, умный, начитанный парень. Трудится в Пресветлом храме ученым Третьей ступени (самой низкой), его труд невостребован, подрабатывает архивариусом. Сосед Илзи и ее жених, но втайне мечтает о богатых ухоженных девицах из Озерного квартала. Отношений не имел, состоял в навязанной помолвке с подругой детства Илзи. Одержим мыслью сделать важное научное открытие и подняться по службе. Среднего роста, изящного телосложения, занимается вольной борьбой как хобби. Внешность редкая для местных – рыжие волосы, бледная кожа, унаследованные от отца-северянина. На работе носит форму Пресветлого храма – длинную мантию светло-желтого цвета. Знает несколько языков. Мечтательный, слегка инфантильный, конфликты и проблемы старается игнорировать, надеясь на то, что все разрешится без его участия. С друзьями неловкий, старательный, легко отвлекается, любит поучать.

4) Йорен Лирн, юноша 25 лет, живет с приемными родителями в богатом Озерном квартале. Троп – «свой парень». Единственный в компании человек-маг. Год прожил в семье Илзи, будучи ее молочным братом. Трудится послушником (и поваром) в Поднебесном храме, мечтал стать Боевым магом, но понял, что это – не его стезя. Пытается найти себе невесту (что является необходимым условием по местным законам) и переучивается на Проповедника. Хорошо владеет посохом. Рост выше среднего, хорошо сложен, внешность редкая для местных (родился от северянки-беженки) – светлый блонд и голубые глаза, бледная кожа. На работе носит форму послушников – синюю рабочую форму с белыми вставками и круглой шапочкой, посох. Владеет телепатией, умело использует свои навыки, чтобы влиться в коллектив. При конфликтах старается использовать навыки дипломатии. Не выносит насилия и атмосферы противоборства. Его слабость – девушки вообще, больше любит проводить время в женском коллективе, но из-за запрета на браки для Боевых магов отношений не имел. Практически лишен амбиций, осторожный, старается всем угодить. С друзьями мягкий, ироничный, приветливый.

5) Корис Хорт, юноша 25 лет, сосед Йорена и бывший муж его кузины. Дружит с Йореном по службе – Корис вел самооборону посохом в монастыре. Против воли повышен из тренеров в таможенники, ненавидит новую канцелярскую работу. Единственный из компании мечтает о понижении на службе обратно. Рост выше среднего, хорошо сложен, внешность типичная для талинор – загорелый, темные вьющиеся волосы, зеленые глаза. На работе носит форму Стражей: черное кимоно с белыми вставками, посох, магический артефакт – Чаша Талагара. В прошлом имел два неудачных брака, на момент повествования в разводе. Его слабость – дамочки со сложным характером. Отлично владеет посохом. Его троп – «рыцарь в ржавых латах». Мнительный, ворчливый, слегка разочаровавшийся в жизни военный. Подозрителен к чужакам. Единственный из компании обожает участвовать в конфликтах активной стороной. Тем не менее, трезво оценивает соперника, действует по плану, быстро выкручивается из ситуации. Вспыльчивый, но быстро отходит. С друзьями задиристый, колкий на язык, навязывает свое лидерство, но по ситуации заботливый и ответственный.

6) антагонист Мастер Малорис, его троп «кукловод». Человек-маг. Хороший телепат, оратор и отличный знаток человеческих душ. Всю жизнь трудился в Следственном отделе по особо тяжким преступлениям, на момент повествования возраст 60 лет. Имеет магическую травму – совмещает свое тело с призраком погибшего коллеги. Рост средний, сухощав, сутулится, глаза серые, лысый. Мечтает процветания для родного острова, пусть даже путем военной экспансии. Пытается сделать из мирного божества Талагара настоящего бога-воина – Вершителя, и воплотить его в своем теле (легендарное, но небывалое до сих пор Пришествие). По своему поведению и амбициям он выступает как радикальный реформатор судебной системы, глава тайного заговора, стремящийся вскрыть изъяны устоявшихся порядков.

Сюжет:

В мире, где магия соседствует с ремеслом, начинающая гончарка Илзис Нефет обнаруживает в заброшенной пещере спящего дракона Шанидара, нуждающегося в помощи с линькой.

Вместе с друзьями - учёным Гэлдиром, мечтающим исследовать дракона, стражем Корисом и магом Йореном - она не только помогает чешуйчатому исполину, но и раскрывает тайны прошлого своего острова.

Но главное испытание ждёт друзей впереди: ключевое божество их родного острова сходит с ума, доведенное до безумия жестокостью религиозных фанатиков.

В огне гражданской войны каждый приходит к грустному выводу – сбежать с острова, спасая собственные жизни. Порт закрыт, в городе процветает оргпреступность, но дракон выручает всех и берется переправить товарищей на новую родину. Рискуя жизнью, гигант ускользает от магического шторма с друзьями на спине.

В далеких северных землях каждый находит собственный путь, руководствуясь уроками мудрого дракона Шанидара.

Шань же получает преимущество на драконьем брачном рынке, впервые предложив на торги не золото, а фарфор, изготовленный Мастером по фарфору Илзис Нефет. Его удостаивают вниманием все молодые самки – и сама матриарх драконьего клана, Валесса.

После создания новой драконьей семьи Шанидар рассказывает своему мальчику-слуге историю о четырех спасшихся товарищах. Дракон показывает подарок, сделанный его подругой Илзи – антикварную лампу со статуэткой котика.