Ладгородские витязи. Сказание о змее

Пролог. Кошмар Акара

В стародавние времена на зелёных долах, средь крутых холмов и могучих рек, стоял славный город Ладгород, и по названию его все окрестности звались Ладгородским княжеством или попросту – Ладгородьем. К западу от него, за дикими лесами и холодным заливом Акар, располагались страны Альвария и Гербортия, находящиеся в бесконечной череде войн и мира между собой. На юге вновь был дремучий лес, а потом начинались бескрайние степи, где обитали неведомые племена. За их пастбищами располагались владения загадочного Ордена, о котором почти никто ничего не знал, за исключением того, что послушники его носили серебряные капюшоны. К юго-западу раскинулся океан со стоящим на побережье вольным городом Натом, а ещё дальше, в бескрайнем царстве солёной воды, был, говорят, будто бы какой-то остров. Кто-то называл его Китовым, а иные – Буяном. Что находилось на востоке, в Ладгородье не знали. На севере простиралось море, летом синее, а зимами укрытое льдом и от того называемое Льдистым. Дальше не было ничего, лишь стылый ветер, за пределы которого никто не был в силах проникнуть…

***

– Поворачивай! – рявкнул капитан, заметив, что корабль относит к северу. – Совсем не следишь за курсом, бездельник!

Бриг «Морской конёк» с красными бортами и резной фигурой русалки на носу резво бежал по бескрайней глади. Рулевой и вправду отвлёкся, засмотревшись на игру волн. Бирюзовые валы поднимались и с шумом накатывали друг на друга. Гребни их пенились белыми барашками. Кажется, приближался шторм.

Очнувшись, матрос резко крутанул штурвал, и бушприт небольшого судна начал разворачиваться к югу. Паруса захлопали на ветру. Скрип мачт, соединяясь с криками чаек, рождал тоскливую мелодию, от которой щемило сердце.

– Что-то птицы волнуются, капитан, – озабоченно проговорил седой боцман. Старик пристально всматривался то в волны, то в низкое небо, пытаясь найти причину, встревожившую пернатых.

Но капитан лишь отмахнулся:

– Пустое… Чайки всегда кричат…

Ему надоело море и осточертел глупый старик, которому всюду мерещились зловещие предзнаменования. Поскорей бы избавиться от него да от проклятой контрабанды, заполнявшей трюм. Когда уже порт? Капитан спустился в каюту и, выпив обжигающего напитка, завалился спать. Волны раскачивали корабль как люльку, монотонно, убаюкивающе… Капитану стало хорошо. Снились приветливый берег, таверна и жареный окорок.

Единственным повелителем судна на время остался боцман. Он по-хозяйски прошёлся вдоль бортов, наслаждаясь кратким ощущением свободы и власти. Их неприязнь с капитаном была взаимной. Старому моряку опротивел начальник. Отлично было бы, если бы эта ряженая обезьяна в дорогом камзоле вовсе не выходила из своей каюты! А на палубе боцман справился бы и сам. Он с удовольствием, точь-в-точь как капитан, прикрикнул на рулевого. Затем вразвалочку подошёл к вахтенному, стоящему на носу. Тот следил за линией горизонта, чтобы вовремя заметить сушу или другой корабль.

– Ничего не видно… подозрительного? – подчеркнув голосом последнее слово, спросил боцман.

Вахтенный покачал головой.

– Нет. Море как море. Только чайки очень сильно кричат.

– В том-то и дело, – угрюмо кивнул старик, – не нравится мне это…

– Почему? – матрос не понимал, что опасного может скрываться за гомоном птиц.

Боцман взглянул на него странно.

– Ты слышал когда-нибудь о Кошмаре Акара?

– Об этой сказке, которой матери пугают детей?

Вахтенный едва сдержался, чтоб не захохотать. Старик обиделся.

– К твоему сведению, эта сказка погубила множество кораблей. И многих дураков вроде тебя отправила на корм рыбам!

– Ну, скажешь тоже!.. – насмешливо пожал плечами вахтенный. О такой ерунде ему даже спорить не хотелось.

Их разговор тем временем привлёк внимание остальной команды. Матросы подошли к ним и стали кружком.

– А что такое Кошмар Акара? – спросил самый молодой из моряков, загорелый и с серьгой в ухе.

– Ты правда не знаешь? – боцман казался искренне удивлён. – История о нем известна каждому, кто живёт на берегах залива.

– Я не из этих мест, – пояснил юноша.

– Ну, тогда понятно. Слушай, мальчик…

Отойдя к борту, старик свесился над водой, словно собрался говорить морским духам, а не матросам на палубе. Свинцовые волны ударяли корабль, отражаясь в выцветших глазах боцмана. Не глядя на товарищей, он начал рассказывать древнюю легенду.

– Три страны расположились на берегах залива Акар, – нараспев говорил старик. – Три страны богаты золотом и серебром. У трёх стран есть быстрые суда и сильные рати. Тремя странами правят три государя. Сотни лет идёт спор: кто же самый могущественный из них? И сотни лет ответ: Змей!

Змей, живущий в глубоких водах залива. Змей, чёрной молнией рассекающий толщу моря. Змей, преследующий и нещадящий, топящий корабли и сокрушающий армии. Змей, держащий в страхе все окрестные земли до скончания дней. Змей, великий и могущественный, справедливо прозванный мореходами Кошмаром Акара!

Боцман сделал паузу, чтобы перевести дух, после чего продолжил спокойным и ровным голосом, отчего сверхъестественный смысл его слов казался ещё ужаснее.

– Говорят, перед появлением Змея чайки беснуются, а вода начинает бурлить, будто бы закипает. Но это обманчивое впечатление: жара в ней нет, напротив, и без того студёная вода залива Акар рядом с чудовищем становится ещё холоднее. Рассказывают, что у Змея и дыхание ледяное, хотя вряд ли этому можно верить: те, кто мог чувствовать его дыхание, не остаются в живых.

На счету чудовища сотни потопленных кораблей и тысячи отнятых жизней. От него нет спасения! Он – это сама судьба, сам праведный гнев пучины, он…

– Остановись, старик! Остановись, не могу… – вахтенный покатывался от смеха, держась за живот. – Я такие истории слушал, когда мне было лет десять. Ты правда думаешь, что здесь это кому-нибудь интересно?

– Действительно, боцман! – ухмыляясь, промолвил другой матрос. – Мы уже большие, чтобы верить в сказки.

– Это не сказки, – упрямо повторил старик. – Кошмар Акара существует.

– И кто его видел?

– Мой дед, когда был молодым!

– Твой дед? А кто видел твоего деда?

Матросы расхохотались ещё сильнее.

– Мамкины басни!

– Глупый старый осёл! Хочет и нас сделать дураками!

– Нет никаких чудовищ! Никто не встречался со змеем, по крайней мере, за последний век. Если и был твой Кошмар Акара, то давно умер!

Боцман почувствовал, как гнев приливает к лицу. Руки задрожали от желания заехать обидчикам в морды, но бить он не стал. Его время ушло. И он это понимал. Старик отвернулся и, словно тень, метнулся к другому борту.

– Смейтесь, мерзавцы…

Матросы ещё немного пошутили про змея и вернулись к своим делам, а старый моряк так и смотрел на плещущуюся вокруг корабля бездну. Он слышал смешки команды, слышал, как храпит в каюте пьяный капитан. Что за беда, что за проклятье жизнь? И как горька оскорблённая старость… Вскоре уже никто и не вспоминал о нём. Но боцман продолжал думать, растравляя обиду в душе.

Он знал, что прав. И когда среди набирающих силу волн вдруг показалась широкая чёрная спина, покрытая острыми гребнями, старик почти обрадовался: «Задай им, дружок!»

Рулевой держал штурвал крепко. «Морской конёк» шёл прямым курсом навстречу смерти. Капитан все глубже погружался в сладкие сны…

Первой рухнула грот-мачта. От мощного толчка она переломилась у основания и всем весом свалилась на палубу, придавив нескольких моряков. Чудовище напало на бриг безмолвно. Змей наносил удары то в киль, то в борта, вырывая клыками куски обшивки. В образовавшиеся пробоины хлынула вода. «Морской конёк» начал крениться на бок. Вместе с монстром разбушевалась стихия. Яростные волны, вздымаясь все выше, жестоко хлестали корабль, словно кнуты. В первые мгновения бриг попытался бороться, однако быстро сдался. Враг был слишком силён. Судно вздрогнуло, откуда-то из его глубин раздался ужасный скрежет, будто последний крик. И, уронив паруса, как подбитая птица – крылья, корабль пошёл ко дну.

В пенящейся воде свивались чёрные кольца. Увлекая бриг в бездну, Кошмар Акара торжествовал. Змей наконец подал голос. И был он поистине страшен. Многократное эхо подхватило рёв и разнесло его на сотни миль во все стороны.

Проваливаясь в пучину вместе с тонущим кораблём, боцман вперемешку с ужасом чувствовал странное удовлетворение…

Глава 1. Предсказание чародея

На рыбном базаре города Нат торговля шла бойко. В узких проходах между лотками было не протолкнуться. Со всех сторон раздавались громкие возгласы продавцов, зазывавших народ к товару.

– Мурены! Свежие мурены! Подходите!

– Глубоководные осьминоги! Отдам за полцены!

– Волшебная морская капуста! Налетай!

Прилавки ломились от даров моря, потрясая разнообразием. Чего тут только не было! Морские звёзды соседствовали с гребешками; выпучив стеклянные глаза, лежали толстобокие рыбины всех видов, какие можно выловить в здешних водах. На солнце сверкала яркая чешуя, от обилия оттенков которой голова шла кругом: обычный серебристый, огненный красный, нежно-зелёный, загадочный синий и даже совершенно особый – переливчатый. В причудливо завитых раковинах скрывались моллюски. Торговцы извлекали их большими ножами и давали изучить самым придирчивым покупателям. Запах стоял соответствующий.

Пёстрая толпа напоминала шумящее море. Потрёпанный пьяница отчаянно торговался за сушёную воблу. Шнырявшие под ногами уличные коты искали возможности что-нибудь утащить. Полные матроны обстоятельно выбирали кефаль и камбалу на обед. На первый взгляд, рынок жил повседневной жизнью. Но нет, не всё было как всегда.

Среди покупателей выделялись седобородый старик в фиолетовом хитоне и голубоглазая черноволосая девушка, державшая его под руку. Свободной рукой старец опирался на резной посох светлого дерева и брезгливо отворачивался от бесцеремонных торговцев, совавших рыбу ему под нос.

Странная пара не останавливалась ни у одного лотка. Их не интересовали ни кета, ни крабы, ни пурпурные водоросли. Уверенными шагами старик куда-то направлялся, казалось, точно зная, что ищет в суматохе базара. И он действительно знал.

Между прилавков с товарами, удовлетворяющими гастрономические запросы городских обывателей, пряталась неприметная лавочка для искушённых людей. Заправлял ею горбун средних лет, не говорящий лишнего и понимающий с полуслова.

Там продавались не самые обычные вещи. И совершенно определённо именно они интересовали загадочного старика. Не удосужившись пропустить спутницу вперёд, он по-хозяйски ввалился в лавку.

– Здравствуй, Гастор! – промолвил старец.

– Здравствуйте, великий господин! – подобострастно воскликнул торговец, даже не посмотрев на девушку. – Чем могу служить?

– А сам не догадываешься? – покупатель усмехнулся, хитро прищурившись.

– Попробую предположить… – в тон ему с такой же хитрой улыбкой ответил горбун.

Очевидно, эти двое давно знали друг друга. Кажется, старик числился здесь на особом счету. Во всяком случае, оба прекрасно понимали намёки.

Девушке стало скучно. Оставшись без внимания, она решила занять себя разглядыванием непонятных предметов, находившихся вокруг. Не слушая, о чём дальше пошёл разговор, она подошла к прилавку возле дальней стены.

Там оказалось интересно. И пыльно. Видимо, хозяин не очень следил за порядком в своём магазине. С краю в ряд выстроились открытые маленькие коробочки с порошками разных цветов. Похоже на пудру, но, конечно же, что-то другое. Девушка провела тонким пальцем вдоль ряда и сосчитала коробочки. Двадцать одна. За ними стояли стеклянные флаконы с туго заткнутыми пробками, заполненные под самые горлышки пузырящейся жидкостью. Можно подумать, что лимонад, но, разумеется, не он. Семнадцать. Палец скользнул дальше, оставляя бороздку в пыли. А что там такое занятное, за малиновой занавеской?.. Рука сама устремилась вперёд…

– Не трогать! – вдруг страшно закричал горбун, успевший заметить, что посетительница полезла, куда не следует. – Нельзя!

– Почему? – сразу заинтересовался старик. – Что там у тебя?

– Опасно, – кратко ответил торговец и замолчал.

Девушка мгновенно отдёрнула руку, но ответ купца лишь подогрел интерес старого покупателя.

– Покажи, что там, – приказал он.

– Не могу! – наотрез отказался Гастор.

Такого обращения с собой старик не терпел.

– Покажи! – властно повторил он. – Или ничего не куплю!

Мучительные сомнения исказили лицо горбуна, однако угроза подействовала, и он сдался.

– Хорошо! – вздохнул продавец. – Я скажу, что там, а вы дальше сами решайте, захотите ли на такое смотреть… Там…

Горбун снова осёкся, не решаясь признаться.

– Что?

– Чучело василиска! – выпалил хозяин лавки и лицо его сжалось.

Старик понимающе рассмеялся негромко и коротко.

– Но ведь это запрещено…, – снисходительно проговорил он, – где ты его взял, Гастор? И зачем? Продать?

– Он дорого стоит, – пояснил горбун. – Браконьеры поймали его на юге степей, почти там, где владения Ордена…

– Да, стоит дорого… Но такой риск! Магистрат отнимет у тебя лицензию, если узнает! Подумать только: ты продаёшь запрещённый товар!.. Где я буду закупаться, когда тебя закроют, Гастор?

Горбун понял, что это шутка, и с готовностью расплылся в наигранно виноватой улыбке.

– За одного василиска я получил бы месячную выручку, – вкрадчиво проговорил он, – вы уж не выдавайте меня, сударь… А я сделаю вам скидку…

Старик рассмеялся теперь уже в голос.

– Не выдам! – махнул он рукой. – И скидку можешь не делать. Но на твоего василиска я всё-таки посмотрю.

Беспокойство промелькнуло в глазах горбуна, однако он не посмел перечить столь уважаемому клиенту.

– Только не заходите спереди… Где морда… Вы же знаете, господин, нельзя на неё смотреть… Лучше со стороны хвоста…

Старец смерил купца презрительным взглядом.

– Знаю! И получше тебя! Твоя матушка ещё не родилась, когда я уже охотился на таких тварей! Уйди с дороги!

Он решительно приблизился к занавеске и, ловко изогнувшись, заглянул за неё.

– Какой гадкий!.. – послышалось из-за портьеры, – …и маленький экземпляр! Убить не убьёт, конечно, но головная боль обеспечена… Не подходи сюда, дочка. Ничего интересного!

Красивая девушка, робко замершая у прилавка, действительно была единственной дочерью старого чародея. Поздний ребёнок могущественного отца. Этим и объяснялось неуловимое сходство, которое внимательный взгляд сразу подмечал в них. Красавицу звали Искрой. Такое имя дала ей мать, происходившая из Ладгородского княжества. Колдун был альварцем, однако давно покинул родную страну, ещё до того, как овдовел.

– Далеко не всякий мёртвый василиск способен убивать своим видом, – выйдя из-за занавеси, наставительно пояснил горбуну волшебник, – только самые большие и сильные особи. Таких в мире осталось совсем немного. А твой заморыш, даже будучи живым, никого бы не смог прикончить с первой попытки. Слишком мелкий для этого. Но на морду ему все-таки не смотри, а то случится мигрень или ночные кошмары.

Чародей увлёкся, будто читал лекцию с кафедры, как когда-то в прекрасные давние времена в закрытом ныне университете магии при дворе короля Альварии. Торговец благоговейно слушал и едва не записывал.

– В общем, ни один понимающий человек твоё чучело не приобретёт, – закончил маг.

– Я продам его заморским пиратам, – сказал горбун, – те купят все…

– Как знаешь. Ты плут, Гастор, но это твоё дело… Вернёмся к тому, о чём говорили. Показывай ассортимент.

И хозяин лавки вывалил перед волшебником баночки, склянки, а также прочий магический инвентарь. Вдвоём они склонились над предметами, перебирая их и обмениваясь репликами.

– Толчёная мандрагора? Не надо… Ещё есть.

– Взгляните на это…

– Рог единорога? Нарвала?! За кого ты меня принимаешь!

– Вот это могу предложить…

– Это беру.

– Ещё кое-что…

– Что?

– Предсказательный порошок.

– Неужели… Открой!

Горбун закряхтел, пытаясь справиться с тугим футляром…

Если бы не последовавшее за тем происшествие, всех дальнейших событий скорее всего никогда бы не произошло. Но случилось то, чему, видимо, надо было случиться.

Распахнулась дверь, и на пороге магазина предстал пузатый человек с красной повязкой на правом глазу. За его спиной грозно возвышались трое городских стражников в начищенных до блеска кирасах и с двусторонними топорами в руках, на форменных жёлтых плащах виднелся вышитый герб – белая крепость в зелёном поле. При виде них Гастор задрожал.

– Браконьер… – еле слышно прошептал он.

– Этому горбуну я и продал василиска, – сказал одноглазый, показывая на торговца.

– Обыскать! – рявкнул командир.

Подчинённые бросились исполнять приказание. На лбу хозяина лавки выступили мелкие бисерины пота. В трясущихся руках он машинально продолжал вертеть футляр, который не мог открыть. Стражники начали переворачивать мебель, корзины, ящики… Один из них оттолкнул горбуна, заслонявшего проход к василиску. В этот миг под пальцами торговца что-то, наконец, щёлкнуло. Он начал падать, а из раскрывшегося футляра на стоявшего рядом волшебника вылетело облачко розового порошка. Чародей оглушительно чихнул, но перед этим успел быстро хлопнуть в ладоши и пробормотать несколько странных слов. Гастор упал.

Не обращая внимания на лежащего, стражник сорвал малиновую занавеску. За ней ничего не оказалось. Двое других уже заканчивали громить магазин.

– Где же василиск? – строго спросил командир одноглазого.

Тот растерянно развёл руками.

– Клянусь, – начал он, – вот этому горбуну…

– Ну так получай обещанную награду! – и командир городской стражи с размаху ударил браконьера под дых, отчего тот согнулся и захрипел. – Прекратить обыск!

– Извини нас, Гастор! – сказал командир, обращаясь к растянувшемуся на полу торговцу. – Ложный донос! За компенсацией ущерба можешь обратиться в магистрат. Что-нибудь да получишь…

Гремя тяжёлыми сапогами, стражники покинули лавку. Одноглазого браконьера по приказу начальника они увели с собой, чтобы дополнительно допросить.

Когда дверь за незваными гостями захлопнулась, все ещё лежащий на полу Гастор осторожно приподнялся, затем огляделся и издал слабый стон. Магазинчик был разорён. Чародей сочувственно покачал головой.

– Всё могло закончиться хуже, – успокаивающе промолвил маг, – найди они, что искали, тебя бросили бы в темницу, отняли лицензию, и ты никогда бы больше не смог торговать!

От осознания такой перспективы хозяин лавки опять чуть не взвыл.

– Куда делось чучело? – наконец спросил он, сумев взять себя в руки.

– Да вот оно! – чародей ещё раз легонько хлопнул в ладони.

На прежнем месте, словно из ниоткуда, появилась отвратительная тварь – нечто среднее между курицей, змеёй и жабой. Искра быстро закрыла глаза руками, волшебник отвёл взгляд, а горбун, в одно мгновение собравшись с силами, прыгнул к василиску и набросил на него занавеску.

– Я просто сделал его невидимым, – пояснил маг. – Обещал же я, что не выдам тебя!

– Премного благодарен вам, господин! – искренне промолвил купец, сгибаясь в глубоком поклоне. – Я всегда знал, что вы самый достойный из моих покупателей! Чем я могу отблагодарить вас? Берите всё, что желаете, и не надо никакой платы!

– Это действительно хорошая благодарность, – сказал чародей, – я возьму, что выбрал. И кроме того, есть у тебя ещё этот твой предсказательный порошок? Принеси пару банок…

– Конечно! – понимающе закивал горбун. – Решили заняться предсказаниями? Гадательные услуги нынче в цене и приносят отличную прибыль!

– Нет, – с серьёзным видом ответил волшебник, – просто у этого порошка приятный абрикосовый вкус. Буду добавлять себе в чай…

Забрав подаренные товары, старый маг с дочерью покинули лавку, а горбун Гастор все не переставал кланяться им вслед.

Погода стояла превосходная. Несмотря на то, что до лета оставалось ещё далеко, в воздухе уже ощущалось тепло. Помимо прочего, независимый город Нат примечателен тем, что зимой здесь практически никогда не бывает снега, весна приходит рано, а осень – поздно. Это не стылые берега холодного залива Акар! Нат – почти самый юг обитаемой части мира. Потому и этот апрельский день здесь выдался, как в Ладгороде – июльский.

Искорка оделась по погоде: в короткую рубашку, едва закрывающую живот, и кожаные штаны, оставляющие открытыми щиколотки. Было удобно и легко. А вот старый волшебник мучился в длинном шерстяном хитоне. Чародей явно ошибся в выборе облачения. Он вспотел, лицо раскраснелось, дышать стало тяжело. Дочь с тревогой взглянула на старика.

– Тебе нехорошо, отец? – спросила она.

– Слишком жарко, – промолвил волшебник, – возле моря, где ветерок, будет лучше…

Путь до побережья оставался довольно долгий. Искра вновь взяла отца под руку. Вокруг шумел рыбный базар. Многие здесь их знали. Увидев, что чародею плохо, люди начали предлагать помощь.

– Нет-нет, спасибо! – отказывалась девушка, уводя отца из толпы. – Ничего не надо, просто слишком жарко сегодня…

– Да не так уж и жарко! – с сомнением проговорил кто-то. – С ним точно что-то не так!

К сожалению, это было правдой. Старика начало знобить, глаза помутнели. Внезапно он остановился и странным голосом произнёс:

– Ужас, объявший северные моря, является ключом к победе!

– Он бредит! – закричали испуганные торговки. – Искорка, уведи его отсюда!

Не обращая внимания на поднявшийся ропот, и, вероятно, даже не слыша его, чародей продолжал:

– Давний спор трёх правителей завершит тот, в чьих руках окажется четвёртый. Он один сильнее всех остальных!

– Чародей говорит о трёх государях! – зашептали те, кто был подогадливее.

– Это не просто бред. Это пророчество! – сообразил кто-то.

Искра тоже кое-что поняла: причина не в зное. Причина – в предсказательном снадобье. Оно так действует. Отец много его вдохнул.

Старика стали слушать внимательнее. Не каждый день случаются настоящие прорицания! Однако силы уже покидали волшебника. Дребезжащим металлическим голосом он завершил:

– Имя четвёртого властелина – Кошмар Акара! Среди трёх королей верх возьмёт тот, кто подчинит себе Змея!

Сказав это, маг тяжело опустился на землю. Люди робко толпились на почтительном расстоянии. При этом не все оказались напуганы. Ушлые купцы негромко переговаривались, обсуждая, что за такие сведения щедро заплатят. Кто-то засобирался в Гербортию, кто-то в Альварию, а кто-то – сразу в обе страны. Чуть поодаль, не привлекая лишнего внимания, поглаживал по морде гнедую лошадь неизвестный человек в серебряном капюшоне. Он аккуратно записал все случившееся в пергаментную тетрадь.

Народ уже собрался расходиться, но неожиданно чародей снова заговорил:

– То, что способно дать власть над Кошмаром Акара, искать надо не там, где соль, а там, где иглы… Не слева, а справа, не в конце, а в начале. И находится это в лапах…

Тут слова оборвались, старик вскрикнул, закатил глаза и окончательно лишился чувств. Дюжий бритоголовый торговец подскочил к неподвижному волшебнику и начал его трясти:

– В чьих? В чьих лапах?! Дракона? Чудовища? Отвечай! Ну!

Однако кудесник не приходил в себя. Неизвестный в серебряном капюшоне усмехнулся и молча взобрался в седло.

Глава 2. Гонец в серебряном капюшоне

– Исключили? – сокрушённо выдохнул Силыня, опираясь широкими ладонями о дубовый стол.

– Исключили! – с горечью повторил Доляслав, виновато смотря на отца.

В горнице было светло и чисто. Солнечные лучи, проникавшие сквозь окошки, сверкали на остроконечных шлемах и клинках, украшавших комнату отставного дружинника. Круглые, треугольные и каплевидные щиты с различными гербами, добытые в боях и развешанные по стенам, составляли особую гордость хозяина. Силыне перевалило за пятьдесят. Войны остались в прошлом. Однако, несмотря на возраст, он всё ещё был могуч, как медведь, легко завязывал в узел подковы, и самая тяжёлая ноша, которую не смогли бы поднять четверо мужчин, не сгибала его. А вот простые слова согнули.

– Но, может, ещё есть шанс что-нибудь предпринять? – Силыня, кажется, и сам не верил в возможность этого. – Беги во дворец! Падай в ноги, умоляй! Проси Премилу!

– Бесполезно, – махнул рукой Доляслав, – решение принято. Принято князем. Он своего мнения не изменит.

Силыня замолчал и мрачно задумался. Что же делать с таким бесчестьем?

– Ты говорил с Бориполком?

– Да. Воевода был немногословен. Он понимает, что в случившемся нет злого умысла, однако после такого я не имею права оставаться в дружине. Ведь это значит подвергать опасности князя.

– И он прав! – сурово сказал отец. – Доляслав, как тебя угораздило? Ты же был лучший, первый дружинник! И всё пошло прахом! А главное из-за чего?! Из-за пустяка!

Действительно, Доляслав сам не понимал, как так вышло. Достигнув совершеннолетия, он, по фамильной традиции, начал служить ладгородскому князю Велимиру. Служба в дружине складывалась для молодого человека на редкость удачно. Он не только прекрасно владел оружием и ездил верхом, но оказался также умён, красноречив и любезен. На пирах и воинских состязаниях Доляслав неизменно показывал себя с лучшей стороны. И вскоре заслужил доверие начальства, а впоследствии – самого государя. Меньше, чем через год, он стал считаться первым дружинником и лучшим мечом княжества. Блестящие перспективы открывались впереди. Но несколько дней назад случилось досадное происшествие, перечеркнувшее все былые заслуги.

…Как всегда, в начале весны Велимир возвращался в Ладгород с ежегодного объезда владений. В зимние месяцы вместе с дружиной князь посещал подвластные селения, смотрел, как живут подданные, вершил суд, а главное – проверял, хорошо ли выполняют свои обязанности посадники и воеводы.

В этот раз государь закончил осмотр княжества на южной границе, у Бурых топей. Трясина служила естественной защитой от Гербортии, и Велимир уделял особое внимание сторожевым постам, расположенным по краю болот. Оттуда князь направился на север – домой.

Отряд двигался вдоль русла Нарятны – не самой большой и не самой глубокой реки в Ладгородье. Вольша, на которой стоит Ладгород, намного шире. А уж великая река Кимесень превосходит их обе! Но Кимесень протекает на дальней восточной окраине Дикого леса, то есть уже за пределами княжества.

Места вдоль Нарятны довольно красивы. Низкие берега поросли берёзами и ивами. Попадаются среди них и сосны. И чем дальше к северу, тем больше становится хвойных деревьев, темнее и гуще – лес. В чаще в изобилии водятся звери: редкого меха белки, быстрые олени, осторожные барсуки. Встречаются и огромные медведи, и свирепые волки, и кое-кто ещё – поопаснее.

Поговаривают, что в дебрях скрываются разбойники. Скорее всего, это правда. А вот рассказам крестьянок про тёмных лесных людей вряд ли стоит верить. Хотя…

Но князю с дружиной нечего опасаться! Лихо подстерегает одинокого путника, без защиты пробирающегося по бездорожью. Какого-нибудь незадачливого купца, не имеющего денег нанять охрану, или крестьянина-дровосека на старой кобыле. Таких леса и болота не выпустят, погубят и изведут. Но кто осмелиться угрожать ладгородскому государю и его многочисленным воинам, с ног до головы облачённым в сталь?

Тем не менее, становясь на ночлег, оставляли дозорного. В один из дней эта роль выпала Доляславу.

Лагерь разбили на широкой поляне. Неподалёку в сумерках шумела река, на небе загорались первые звёзды, от костров вкусно пахло готовящимся ужином. Дружинники, выпив мёда, затянули песню.

Доляслав сидел на земле, привалившись к мощному ясеню. Копьё он положил рядом и расстегнул ремешок шлема. Однако это была единственная поблажка: доспехов часовой не снимал.

Внезапно послышался шорох. Доляслав тотчас вскочил, готовый поднять тревогу. Сердце забилось быстрей. Боковым зрением он заметил приближающуюся тень, резко обернулся… Но это оказался всего лишь его товарищ – дружинник Буремир.

– Убери копье, – улыбаясь, промолвил тот. Глаза цвета сумеречной листвы весело смотрели на острие, нацеленное в грудь. – Ты, верно, решил, что тёмные из лесу явились? – Буремир засмеялся.

Доляслав опустил оружие.

– Я подумал, может, волк или медведь… – смутившись, проговорил он.

Они поступили на службу едва ли не в один день и за время похода сдружились. Буремир обладал весёлым нравом и не хуже Доляслава владел мечом. Иногда Доляслав даже задумывался: отчего он, а не Буремир назначен первым дружинником?

– Брось! Какой волк или медведь отважится напасть на такую толпу народа? Звери сами от нас разбегаются! А что касается разбойников, так они не сошли с ума, чтобы грабить князя. С них достаточно таскать кур с маленьких хуторов.

Буремир опять рассмеялся.

– Есть, конечно, ещё тёмные лесные люди, – продолжал он, понизив голос. – Дикие и таинственные. Наводящие страх на девиц и детей в деревнях. Рассказывают, что они поклоняются лешим, а, может, сами ими являются. В общем, разное говорят… Только не думаю я, чтобы они к нам пожаловали.

– Пожалуют или нет – караулить надо! – отрезал Доляслав.

– Да никто не спорит! – кивнул Буремир. – Я, собственно, для чего подошёл… У меня день рожденья. Я всех угощаю. Выпей и ты за моё здоровье!

Только сейчас Доляслав заметил в руках товарища чарку с вином. Пряный аромат соблазнительно щекотал ноздри. Отчего бы не выпить?

– Давай! – согласился он. – Но немного. Мне ещё до утра сторожить.

Терпкое вино приятно освежило. Сделав несколько глотков, Доляслав поблагодарил приятеля и, вновь привалившись к дереву, стал пристально всматриваться в сгущающуюся темноту.

Что там за стволами, исчезающими в сумраке? Доляславу представлялись лесные люди. Тёмные… Он воображал их то бесплотными духами зелёного цвета, выплывающими из нор под большими пнями, то дедами, осыпанными сухими листьями, с проросшими сквозь кожу опятами. Доляслав вспоминал, что в народе рассказывают, будто они – оборотни. И тотчас видел, как рысь или волк становится неведомым существом. Где-то, затерянная в глухомани, мерещилась ему целая лесная деревня. Там имелся свой знахарь и кузнец и совершались странные неведомые обряды. Мысль устремилась разгадывать тайны, воображение разыгралось…

Неожиданно на Доляслава вылили ушат холодной воды.

– Как ты мог уснуть на посту? – красный от ярости, грозно вопрошал воевода Бориполк.

Доляслав растерянно моргал, не понимая, что происходит. Неужели он спал? Неужели настало утро? Нет, невозможно. Незадачливый дозорный не решался ничего говорить и только испуганно смотрел на начальника.

– Когда мы вернёмся в Ладгород, тебе придётся покинуть войско! – мрачно вынес приговор тот.

– В летописях про Доляслава Храброго можно прочесть легенду о Подвиге на Песчаной, а про Доляслава Сонного сочинят сказ о Неурядице на Нарятне! – выкрикнул кто-то.

И вся дружина разразилась хохотом…

Эти неприятные воспоминания сейчас вновь промелькнули перед внутренним взором. Доляслав ощутил укол совести. Отец всю жизнь прослужил, достойно ушёл на покой. А он продержался лишь год и выгнан с позором. Такого в их семье не бывало. Необходимо как-то исправить случившееся, спасти родовую честь. Только как?

– Беги во дворец! – повторил Силыня. – В моей горнице решения не отыщешь!

Иного не оставалось. Нужно пробиться к князю. Конечно, надежды мало. Но, может, правда Премила поможет. Дочь Велимира всегда проявляла благосклонность к первому витязю. «Которым ты более не являешься, – напомнил себе Доляслав. – Однако попробовать стоит».

В центре старого Ладгорода возвышался сумрачный замок-детинец. Мощные башни виднелись издалека. Вольша опоясывала часть крепостных стен, заменяя ров. Дующий с реки ветер трепал знамёна с солнечным ликом – гербом княжества. Возле подъёмного моста стояли стражники. Их суровый вид мог смутить, но воины пропускали в замок всякого, кто шёл без оружия. Так велела традиция, чтобы каждый мог подать челобитную князю. Никто не спросил Доляслава о цели посещения, и он беспрепятственно прошёл внутрь.

Премилу в замке Доляслав не застал, зато встретил Буремира. Тот был одет торжественно: в чёрный бархатный плащ, парадные доспехи, украшенные узорами и отделанные серебром. Никак тоже на аудиенцию?

Перед входом в тронный зал столпились придворные и дружинники. Седобородые старцы в богатых кафтанах, отороченных мехом. Молодые воины в блестящих кольчугах. Писари, в кафтанчиках поскромнее. Совсем просто одетая прислуга. Все шептались и переговаривались. Обсуждали новости. Сплетничали. Перемывали кости.

Тем временем приём начинался. Сквозь распахнутые двери Доляслав видел, как князь Велимир в драгоценном венце и горностаевой мантии занял место на троне. Рынды-отроки с золотыми топориками торжественно стали по бокам от него. Ожидавшие возле порога тотчас устремились в зал. Людской поток увлёк Доляслава, и он оказался намного дальше от государя, чем планировал.

– Мне одна мысль покоя не даёт, – шепнул Доляславу Буремир, случайно очутившись рядом с ним в толпе, – вдруг моё вино тебя сморило?

– Нет, – уверенно сказал Доляслав, – невозможно. Всего пара глотков. Я даже не захмелел.

Сам он сейчас думал о другом. Когда обратиться к князю? Жаль, не сумел посоветоваться с Премилой. Надо выбрать подходящий момент. Пожалуй, лучше чуть погодя…

Ладгородский правитель смотрел на собравшихся. Величественный мужчина средних лет в самом начале жизненного заката. Ещё сохраняющий силу тела и уже обрётший мудрость опыта. Кроме короны и мантии, князь не носил никаких регалий. Государственный меч появлялся в его руках только в случае войны. Доляслав ни разу не видел этой реликвии, но его отец в былые годы видывал. В молодости Велимир бился. Однако давно уже предпочитал другие методы спора.

Ладгородцы начали подавать прошения князю. Каждый рассказывал, в чём нужда, и Велимир, выслушав, решал дело. Писцы за троном усердно скрипели перьями. «Ещё рано», – вновь подумал Доляслав.

Среди мирных ремесленников и купцов – опрятных и добропорядочных (а иные к правосудию добровольно не обращаются) – странно смотрелся загорелый малый огромного роста с обветренным лицом и руками, покрытыми шрамами. Когда до него дошла очередь, оказалось, что слова его столь же необычны как внешность.

– Человек я простой, ваша милость, – начал долговязый, – прошу извинить, я не знаю, как правильно к вам обращаться. Меня зовут Оглоблей. Я бывший рулевой брига «Морской конёк».

– Это корабль, который недавно пропал!.. – пронёсся по залу взволнованный шёпот.

Князь приподнял голову и стал слушать внимательнее.

– «Морской конёк»? – проговорил он. – Ты знаешь, что с ним случилось?

Долговязый кивнул.

– И что же?

– Беда, государь!

Повисла тревожная тишина. Помедлив секунду, словно раздумывая, хочет ли знать, Велимир уточнил:

– Какая?

И моряк поведал о страшной встрече. По мере того, как рассказ подходил к развязке, лицо государя мрачнело.

– …Чёрные кольца стискивали корабль. Я слышал, как хрустят ломающиеся доски. Через мгновение рухнула мачта. Кто-то поддался панике, некоторые баграми пытались бить змея. Но тщетно! Судно начало тонуть. Люди падали за борт. От движений извивающегося тела чудовища поднимались огромные волны. Это спасло меня. Свалившись в воду, я ухватился за обломок кормы, и одна такая волна отбросила меня в сторону. Подальше от места страшной охоты монстра. Я стал изо всех сил грести, не оглядываясь, и слышал за спиной крики. Думаю, змей сожрал всех. Мне кажется, он жрал и паруса, и дерево, из которого был сделан корабль. Невероятно свирепая тварь! Выбравшись на берег (надо признать – лишь чудом), я все же нашёл в себе силы обернуться. На море не осталось никаких следов корабля – только водная гладь, по которой свиваясь черными кольцами ускользал к горизонту Кошмар Акара…

Когда моряк окончил рассказ, князь резко встал с трона.

– Закрыть порты! – распорядился он. – Если это правда – залив потерян!

Поднялся шум. Все пытались перекричать друг друга.

– Надо дать бой чудовищу! – прогудел голос воеводы.

Но Велимир только отмахнулся.

– Нельзя! Нельзя одолеть морского змея! Нет такого средства!

– Есть! – неожиданно произнёс высокий незнакомец, закутанный в длинный плащ с серебряным капюшоном. – Такое средство есть! С этим я и приехал в Ладгород.

– Кто ты? – удивлённо спросил Велимир.

– Имя вам ничего не скажет, – проговорил неизвестный, выходя вперёд и становясь перед троном. – Но я его назову, если вам угодно. Брат Лонц или Мастер Лонц. Однако гораздо важнее не то, как меня зовут. А то, что я из Ордена.

Слова прозвучали веско. Орден мало кто любил. И многие боялись. Конечно, не ладгородский государь. Но всё-таки князь напрягся.

– Что за дела Ордену до наших забот?

– Мы вмешиваемся во что сочтём нужным! – надменно ответил Брат Лонц. – Но в данном случае вам это только на пользу.

Велимир не нашёлся, что возразить и только беспокойно заерзал на троне.

– Говори! – потребовал он.

– Не так давно один небезызвестный чародей изволил сделать пророчество. Его суть такова – порывшись в сумке, Мастер Лонц достал пергаментную тетрадку и зачитал: – «То, что способно дать власть над Кошмаром Акара, искать надо не там, где соль, а там, где иглы. Не слева, а справа, не в конце, а в начале. И находится это в лапах».

По какой-то причине послушник Ордена опустил первую часть предсказания.

– Что это значит? – спросил государь.

– Я лишь посланник, – скромно ответил Лонц. – Однако всё же могу кое-что пояснить. В наших библиотеках хранятся сведения о древнем артефакте, который мог подчинять Кошмара Акара воле своего обладателя. Этот таинственный предмет давно утерян. И вот, наконец, маг сказал, где его искать.

– Но из этих слов ничего не ясно! – воскликнул Велимир.

– Кто разгадает пророчество, тот всё поймёт, – промолвил Брат Лонц. – Я дал путеводную нить. Как ты ею воспользуешься – твое дело, князь. Решай загадку волшебника или пытайся без этого справиться с морским змеем.

Не дожидаясь ответа, послушник направился к дверям. Расступившаяся стража не посмела его задерживать.

– Мы обдумаем то, что ты сказал, – Велимир проводил Мастера Лонца тяжелым взглядом. – Приём окончен!

Государь тоже собрался уходить, однако советник прошептал ему несколько слов, указывая на кого-то в толпе.

– Ах да, – спохватился князь, – в завершение мы объявим нового первого витязя. Буремир, выйди вперёд!

Вот оно что! То-то он так нарядно оделся. Конечно, этого следовало ожидать. Но Буремир достоин. Он заслужил. Доляслав сумел подавить горечь.

Велимир заколол плащ Буремира золотой фибулой в виде солнца – знаком, отличающим первого витязя, – и по обычаю напомнил о священном долге защищать народ Ладгорода. Но, видимо, мысли князя уже полностью занимало новое бедствие: говорил он скороговоркой. Буремир ответил, как надлежит, и вернулся на место.

– Поздравляю! – нашёл в себе силы сказать Доляслав. И вдруг понял: пора.

– Государь! – изо всех сил крикнул он.

Глава 3. Несчастливый день

День старого чародея не задался с самого утра. С того момента, как городские стражники Ната на его глазах разгромили лавку волшебных товаров. И как Гастор, при всём его опыте, мог так глупо подставиться? Но эта беда не касалась мага, пусть горбун сам тревожится о своих проблемах. Гораздо хуже вышло с предсказательным снадобьем. Оно существенно повредило здоровью волшебника. Недомогание продлится неделю, а то и две. Всё это время старик не сможет работать. А это значит, что срочные заказы останутся невыполненными, клиенты выставят неустойку, и самое прискорбное – пострадает репутация, которую чародей создавал столько лет! Недаром он считается лучшим частным кудесником к западу от Эомы. Теперь же это будет поставлено под сомнение. И конкуренты не преминут воспользоваться его вынужденной беспомощностью: переманят лучших, самых выгодных и знатных клиентов. Что ж с таким поворотом судьбы, видимо, придётся смириться. Ничего не поделаешь. Но если бы только это!

Город Нат, как известно, стоит на берегу Океана. Башня чародея расположена довольно далеко от него. И если преодолевать расстояние между ними по суше, путь получится долгий. Старик же всегда экономил время. Поэтому в Нат (наведываться в который ему приходилось довольно часто) волшебник всегда попадал или по воздуху, или по воде. И обратно возвращался таким же образом. Так получалось удобнее и быстрее. Но только не в этот злосчастный день!

Путешествие на спине грифона или пегаса было совершенно исключено. Слишком опасно в таком состоянии. В полубеспамятстве старик мог упасть из седла и разбиться. Оставался морской путь. Сообщение между Натом и мысом Западная оконечность, возле которого чародей выстроил свою резиденцию, осуществлялось с помощью гребных быстроходных галер. К острову Китовому ходили манёвренные лёгкие парусники, а во владения кочевников диких степей купцы обычно плавали на больших и неповоротливых каботажных судах.

Искра легко договорилась о приемлемой цене с капитаном одной из галер, и вскоре старик уже лежал на палубе, прислонившись к борту, а судно стремительно мчалось по бирюзовым волнам.

Путь к Западной оконечности на лошадях занимал не меньше одного дня. Именно такой вариант предпочитали местные крестьяне и все, у кого не имелось свободных средств. Курьерский грифон или пегас доставляли путешественника до цели за три-четыре часа. Однако и стоило это целое состояние. Чародей мог позволить себе иногда подобную роскошь, но даже он не пользовался таким транспортом часто. Это оставалось королевской прерогативой. А плавание на галерах являлось во всех отношениях средним вариантом: и по времени, и по цене. Раньше можно было сказать, что и по комфорту.

Действительно, старик прежде никогда не страдал от морской болезни и даже любил путешествовать на кораблях. Но то ли море в тот день штормило сильнее обычного, то ли сказывался возраст, а может, так повлиял предсказательный порошок – волшебник жестоко мучился почти всю дорогу. Искра ничем не могла помочь, она была лишь неопытным подмастерьем, и, хотя и умела кое-что, но справиться со столь сильным приступом ей оказалось не по силам. Кроме того, её магической специализацией являлось совсем не лекарство… но об этом после.

Когда на горизонте показались очертания колдовской башни, исстрадавшийся старик уже мысленно прощался с жизнью. Наверное, во всей его биографии только служба полевым магом в армии Альварии оказалась более тяжёлым испытанием, чем это плавание.

Башня волшебника, высокая, сложенная из белых и чёрных камней, стояла недалеко от гавани. Моряки помогли Искре донести туда старика. За это каждый получил от неё мелкую монетку. И, кажется, прикосновение руки молодой девушки привлекало гребцов гораздо больше, чем медячок. Чародея положили на кровать, и он тотчас потерял сознание.

Очнулся волшебник примерно через два часа. Самочувствие оставалось неважным. Старик лежал в чистой постели, в удобной домашней пижаме, под головой пружинили несколько мягких подушек, кто-то (наверняка дочь) укутал его тёплым клетчатым пледом. Окно было оставлено чуть приоткрытым, чтобы в спальню поступало достаточно свежего воздуха. О комфорте больного мага хорошо позаботились. Но кое-что все же мешало. Из коридора раздавался шум, звуки торопливых шагов, хлопанье крыльев и хриплый скрипучий голос.

– А я тебе говорю: не очухается! – доносилось из-за двери.

Женский голос что-то горячо возражал, хриплый – настаивал. Волшебник поморщился. Так и есть. Это домашний филин. Заколдованный, говорящий, бесстыдный и непроходимо глупый. Совершенно бесполезное существо. Давно надо было от него избавиться, но дочка расстроится: Искорка его любит. В этот момент девушка как раз заглянула в комнату. Несносный филин хлопал крыльями у неё над головой.

– Как ты себя чувствуешь, отец? Что ещё сделать? Как за тобой ухаживать? – встревоженно говорила Искра, переступая порог.

– Не надо за мной никак ухаживать! – раздражённо ответил волшебник, бросив недобрый взгляд на птицу. – Мне просто нужен покой!

– Надо! Надо! – хрипло закричал филин, нахально встревая в разговор. – Или ты в ящик решил сыграть? Не слушай старого дурака, девочка! Надо за ним ухаживать! Дай ему касторки и насыпь в нос чёрного перца! Увидишь, сработает!

– Ах ты, мешок с перьями! – в бессильной ярости вскричал маг. – Знаешь, что не доберусь до тебя сейчас!

– Знаю! Знаю! – радостно проорал филин и опять продолжил нести чепуху.

Нет, нельзя терпеть негодяя! Чародей собрался с силами и запустил в наглую птицу подушкой. Бросок попал в цель. Филин отлетел в угол, ударился о стену, после чего резко взмыл под потолок и разразился оттуда злобным вороньим карканьем. Все знают, что на языке птиц карканье ворон является нецензурной бранью.

– Он ещё смеет ругаться в моем доме, – слабо проговорил дочери волшебник, – убери его прочь!..

Однако это оказалось не так-то просто. Филин летал по комнате, громко каркая, Искорка бегала за ним, пытаясь поймать. А голова волшебника начинала болеть всё больше.

– Вон отсюда! Все вон! – изо всех сил закричал старик, так что задрожали стекла.

Поняв, что отец не шутит, девушка с филином мгновенно скрылись за дверью. Казалось, теперь чародей мог отдохнуть. Но неприятности на том не закончились. Через полчаса Искра опять заглянула в комнату, на этот раз без своего любимца.

– Давай я сварю тебе целебный отвар из трав, – предложила она, – тебе сразу станет легче… Только скажи, из каких?

– Где филин? – с подозрением спросил старик.

– Греет волшебный котёл…

– О, Боже!.. – простонал чародей. – Только не это!

И в тот же миг наверху раздался громкий хлопок. Через секунду сквозь щели потолочных досок в спальню волшебника повалил пар и потекла вода.

– Ну вот, – растерянно сказала Искорка, – филин не справился, котёл взорвался…

Не дожидаясь, пока отец начнёт кричать, девушка выскочила из комнаты и опрометью побежала к котлу. Тяжёлым взглядом волшебник смотрел дочери вслед, пытаясь понять, в чём причина всех сегодняшних проблем и несчастий. Может, звёзды как-то по-особому расположились? Может, десять чёрных кошек перебежали дорогу? Надо будет проверить натальные карты и изучить расположение планет, как только самочувствие станет лучше.

Запыхавшись, Искра вбежала в лабораторию, где располагался волшебный котёл. Вернее, то, что теперь от него осталось. Днище лопнуло, сорванная крышка отлетела в угол, трубки для отвода пара отвалились, держатели сорвались с креплений. А ведь это был новый и очень хороший котёл. Искра так радовалась его покупке. Жаль, вещь прослужила совсем недолго. Однако горевать времени не было. Из разорванного дна на пол лилась вода, автоматически поступающая в котёл по сложной системе шлангов.

Девушка носилась по комнате, то пытаясь отключить подачу воды, то подставляя под текущие струи ведра. Глупый филин летал за ней и, как всегда, давал дурацкие советы. К счастью, он не пострадал от взрыва, правда теперь немного побаивался наказания. Впрочем, он быстро понял, что иметь дело придётся с хозяйкой, а не с её грозным отцом, и сразу же успокоился.

Когда с последствиями аварии было покончено, Искра на маленькой жаровне принялась готовить целебный отвар для волшебника. Филин, подлизываясь, стал помогать, услужливо опуская в ковш необходимые травы.

– Ты – плохой филин! Глупый филин! Ты взорвал волшебный котёл! – отчитывала любимца Искорка, грозя изящным пальцем.

Тот молча кивал, старательно делая виноватый вид.

– Но я не нарочно! – быстро вставил он. – И сам при этом чуть не погиб…

Своей хозяйке филин никогда не дерзил. Оттого Искра считала, что это на самом деле наивная и добрая птица. А с отцом у него просто несовместимость характеров.

Вот и сейчас девушка поверила в искренние раскаяния. Филин нахохлился и опустил клюв, изображая, как расстроен случившимся. Решив, что провела достаточную воспитательную работу, Искра легонько взъерошила пальчиками перья питомца, чтобы он слишком сильно не унывал. В конце концов, неудачи могут случиться у каждого, не так уж филин и провинился. А тот в глубине души был очень доволен собой. Совершил все задуманные шалости, а его ещё и погладили. Вот что значит актёрский талант!

Огонёк маленькой жаровни весело горел. Густое темно-зелёное варево в ковше булькало крупными пузырями, над ним поднимался горячий ароматный пар, в котором чувствовались ноты мяты, зверобоя и ещё каких-то неведомых трав, острых и пряных, привезённых, видимо, откуда-то из-за моря. Искра помешивала отвар медным половником, то и дело добавляя различные ингредиенты. Зелье было почти готово, через несколько минут можно нести его чародею. Надышавшийся паром филин немного осоловел.

Внезапно с нижнего этажа раздался звон бьющегося стекла, затем короткий вскрик и шум, словно ветер загудел в трубах. Искорка выронила половник.

– Это у отца, – со страхом промолвила девушка.

Филин и сам испугался. Глаза у него сделались круглые, как медяки, которые Искра дала матросам. Он понял, что случилось что-то серьёзное, а может, даже ужасное. По-настоящему он зла волшебнику никогда не желал. Хотя бы потому, что прекрасно понимал, что тот является единственным источником их благосостояния, без которого они с хозяйкой пойдут по миру.

Вдвоём они бросились в спальню чародея. Филин благоразумно держался позади на безопасном расстоянии. Искра вбежала в комнату и растерянно огляделась. Ничего страшного как будто не произошло. Все в целости. Только окно разбито. И подушки упали на пол со смятой пустой постели. Но где же отец? Волшебник исчез.

Девушка позвала его, однако никто не ответил. Только лёгкий вечерний бриз колыхал занавеси, проникая в комнату через разбитое готическое окно, в котором торчали острые обломки стёкол.

Искра осмотрела все углы, филин заглянул под кровать. Девушка проверила шкаф, её питомец – сундук. Искорка даже высунулась в окно, опасаясь, что старик мог выпасть. Но никаких следов мага не обнаружилось. Словно его никогда тут и не было.

– Что же такое?! – воскликнула дочь чародея. – Ты понимаешь, что происходит, филин?!

Тот растерянно развёл крыльями. Девушка снова оглядывала комнату, ища хоть какую-нибудь зацепку. Но что тут найдёшь? Она видела здесь всё сотни раз. Пол выложен мраморной плиткой, стены обшиты дубовыми панелями. Зелёные шторы, канделябры под потолком. Резной шкаф, кровать, сундук и письменный стол в углу. Вот и вся обстановка. Очевидно, исчезновение волшебника связано с разбитым окном. Только как? Кто-то таким образом проник в комнату? Или отец разбил стекло и убежал? Но зачем? И куда? Искра ничего не понимала.

Внезапно взгляд девушки упал на маленькое круглое зеркало, неприметно висящее на стене.

– Я придумала, как разобраться!

– Показательное зеркало! – проследил за взглядом хозяйки филин. – Да, это то, что нужно!

Показательные зеркала – особые волшебные артефакты. С их помощью можно узнавать, что происходит в других местах. Кроме того, они отражают всё, что случилось поблизости, и хранят эту информацию около недели. Посмотреть, что лицезрело зеркало, совсем нетрудно. Для этого требуется натереть его специальной жидкостью и произнести волшебный пароль.

Не тратя времени даром, девушка достала из ящика письменного стола бутылочку оранжевого стекла с эликсиром и полила им гладкую матовую поверхность.

– Апельсиновый дракон, – сказала она.

Тотчас зеркало потемнело, потом зарябило, стало тёмно-красным и наконец – прозрачным. Из глубины постепенно проступило изображение. Искра увидела отца, лежащего в постели с книгой. Он переворачивал страницу за страницей и, кажется, начинал дремать. За стрельчатым окном возникли зловещие крылатые тени. Старик не замечал их, увлёкшись чтением. Разбив стекло, в комнату влезли две мрачные черные горгульи. Уродливые и грубо сделанные, они с трудом протиснулись сквозь узкую раму. Подняв взор от фолианта, волшебник опешил.

– Вот уж, действительно, несчастливый день, – еле проговорил он.

– Тебя желает видеть магистр! – проскрипела одна из горгулий.

Чародей слишком ослабел, чтобы защищаться. Чудовища схватили его, грубо выволокли из кровати и вылетели из комнаты, унося пленника в каменных лапах.

В этот момент зеркало треснуло, расколовшись пополам. Искорка села на пол и заплакала.

Глава 4. Вдвоём веселее

Князь обернулся. Отыскал глазами окликнувшего его, и лицо государя, и без того озабоченное, омрачилось ещё сильнее. Велимир узнал бывшего первого витязя.

– Зачем пришёл? – хмуро спросил он.

Доляслав протолкался к князю. Хотел отвесить поясной поклон, как надлежит, да не стал.

– Государь, – начал Доляслав, – разрешите сказать…

Во взгляде князя сверкнуло раздражение, но Велимир прекрасно владел собой.

– Если только по делу, – коротко бросил он.

Не дожидаясь ответа, Велимир повернулся, чтобы уйти, потому что какое дело может быть к нему у разжалованного дружинника? Ясно, что будет плакаться и проситься обратно. Трата времени, когда в государстве беда. Но Доляслав неожиданно дерзко промолвил:

– Есть дело, князь!

Против воли, государю пришлось задержаться и выслушать. К счастью, витязь не стал растекаться мыслью по древу. Доляслав говорил лаконично и чётко, что немного смягчило Велимира. В целом, парень-то раньше был неплох…

– Я слышал слова посланника Ордена, – проговорил Доляслав. – И понимаю, какую пользу Ладгородью может принести упомянутый им артефакт.

– И что же? – князь чувствовал подвох, но пока не понимал, куда клонит бывший витязь.

– А если я найду предмет, дающий власть над Кошмаром Акара? – внезапно сказал Доляслав.

Такой поворот заставил Велимира задуматься.

– Ты смеешь предлагать мне сделку? – в голосе князя послышался гнев.

– Нет! Я предлагаю службу! Позвольте мне остаться в дружине, и я принесу вам это сокровище. Или погибну!

– Скорее второе, – скептически покачал головой Велимир. – Где искать то, о чём никто представления не имеет?

– Я слышал достаточно, чтобы попытаться! – твёрдо ответил Доляслав.

Князь снова задумался, но лишь на секунду. Когда-то он симпатизировал витязю. Пусть попробует. В конце концов, каждому надо давать возможность исправить свои ошибки.

– Быть по сему, – решил Велимир. – Найдёшь – вернёшься в дружину!

И не прибавив более ничего, государь удалился.

Доляслав чувствовал себя так, будто выдержал трудную битву. В каком-то смысле так и было. Он даже вытер со лба пот. Однако облегчённо выдыхать было рано. Каждому ратнику известно, что победить в сражении ещё не значит выиграть войну. Теперь предстояло самое сложное – оправдать доверие князя и найти артефакт. Только как? Доляслав пока понятия не имел…

Тем временем тронный зал опустел. Кроме Доляслава да стражника у дверей, там оставался только рулевой затонувшего брига. Оглобля без всякого стеснения ходил по залу, разглядывая необычную для себя обстановку. Его, кажется, особенно привлекали цветные стёклышки в окнах, мягкие ковры и резная обшивка стен из красного дерева. Князь умел жить красиво. Каждую диковину рулевой изучал не только с любопытством, но и с недоверием, словно ждал, что она исчезнет, как морок или туман.

Стражник решил это пресечь. Звеня кольчугой, он подошёл к Оглобле и строго указал ему на выход:

– Проваливай! Нечего слоняться по княжеской резиденции и разглядывать всё, словно тать!

– Я не тать, – оскорбился Оглобля. – Я сам деревянных дел мастер и хотел посмотреть, как тут чего сработано.

Однако сурового стражника такой ответ не устроил.

– Проваливай! – повторил он. – Не то – посажу под замок.

Оглобля понял, что связываться себе дороже и пошёл прочь, бурча под нос. Когда рулевой покинул зал, Доляслав подошёл к стражнику.

– Зачем ты так? – бывший первый витязь по привычке чувствовал себя старшим. – Он ведь ничего плохого не сделал. Пусть бы посмотрел человек.

К удивлению Доляслава, стражник ответил не сразу. Выдержав паузу, с ленцой, нехотя и смотря сверху вниз, он сказал:

– Убирался бы ты тоже, Доляслав!

– Что?!

Доляслав обомлел. Ещё недавно дворцовые стражи благоговели перед ним, не осмеливались заговаривать первыми и гордились, если он снисходительно похлопает по плечу. А теперь?!

– Что слышал! Нечего тебе здесь делать! Приём закончился, – стражник положил руку на эфес клинка.

– Ты как смеешь так со мной разговаривать? – Доляслав, растерявшись, отступил на шаг.

– А как надо? – нагло смотря на него, сказал стражник. – Ты здесь теперь никто, Доляслав. Убирайся, не то…

«Хорошо, хоть хватило совести не сказать, что и меня посадит в темницу, – с грустью думал бывший первый дружинник, уходя из дворца. – Это было бы слишком…».

Оказавшись на улице, витязь уже собирался идти домой – перед дальней дорогой дел предстояло невпроворот. Но внезапно раздумал. Доляслав решил еще немного задержаться возле княжеского замка. Ему все-таки хотелось увидеть Премилу.

Витязь знал, что покои княжны располагаются в южной башне. Никем не замеченный, он проскользнул туда и остановился, охваченный колебанием. Как она встретит его? Раньше дочь князя всегда проявляла к нему благосклонность. Но то было раньше… Тогда – не теперь.

Небольшие квадратные окна были чуть приоткрыты. Доляслав осторожно приблизился к башне и заглянул в комнату. Он старался дышать как можно тише, чтобы Премила, если она находилась в своих покоях, не догадалась о его присутствии.

Она была там. Доляслав увидел лицо и плечи дочери князя, сидевшей в глубоком кресле. По движению её рук он догадался, что девушка вышивает на пяльцах. Интересно, над каким сюжетом Премила работает…

Вдруг она подняла голову. Доляслав едва успел шагнуть за выступ стены. Его обжёг серый пронзительный взгляд. И огненно-рыжие пряди волос. Доляслав знал, что в старину подозреваемым предлагали пройти испытание огнём. Сейчас витязь ощущал себя так же. Премила всегда представлялась ему чистым и ослепительным пламенем.

Решится ли он? Зайти к ней после своего позора? Сердце, кажется, перестало стучать. Секунды текли нескончаемо долго. Доляслав боролся с сомнениями. Ему представлялось, что она тоже ждёт, какой выбор он сделает…

Но это, конечно, было не так. Доляслав услышал голос дочери князя. Она позвала служанку. Затем, видимо, не дождавшись ответа, вышла из покоев, негромко захлопнув дверь. Комната осталась пустой.

Доляслав подбежал к окну. Он смог разглядеть оставленную Премилой (случайно? намеренно?) неоконченную вышивку. Из аккуратных мелких стежков на полотне рождалось изображение морского чудовища среди бушующих волн. Судьба – понял он.

Не нужно было, чтобы кто-нибудь заметил его возле окон княжны. Доляслав быстро отошёл от башни и покинул территорию замка. Может быть, навсегда…

Витязь миновал мост через Вольшу и оказался в ремесленном посаде. Справа и слева стояли различные лавочки, в которых продавалось оружие, утварь, всякая всячина. Доляслав на ходу оглядел прилавки. Может прикупить новый арбалет? Вдруг какой-то человек, мчавшийся мимо, сбил его с ног.

Доляслав упал в пыль, однако успел схватить за штанину толкнувшего его наглеца. К удивлению витязя, это оказался Оглобля.

– Ты чего? – недоуменно спросил Доляслав.

У рулевого не было времени объяснять.

– Погоня! – быстро сказал он, указав назад.

Доляслав посмотрел в конец улицы и увидел бегущих к ним мужиков.

– Держи их! – закричал бородатый здоровяк, выглядевший предводителем шайки.

– Ох и намнут нам сейчас бока! – проговорил Оглобля.

Выяснять обстоятельства следовало потом. Доляслав вскочил и вместе с рулевым бросился наутёк. К счастью, витязь отлично знал город.

– Сюда! – сказал он, потащив Оглоблю в какой-то лаз.

Они протиснулись между домами и очутились в извилистом переулке. Пробежав по нему, свернули в следующий, а затем выбрались на широкую улицу. Топот преследователей стих.

– Кажется, отстали! – выдохнул Оглобля.

– Чего они за тобой гнались? – витязь с подозрением взглянул на рулевого.

– Не знаю, – Оглобля потупил взор.

Врать он не умел. Кроме того, под его рубахой что-то странно кудахтало. Шагнув к парню, Доляслав вытащил у него из-за пазухи белую курицу.

– Вот и ответ! – сказал витязь, беря Оглоблю за шиворот. – Зачем тебе наседка?

Рулевой понял, что отпираться бессмысленно.

– Съесть, – признался он. – Я три дня не ел. У меня ни работы, ни денег. С тех пор как «Морской конёк» затонул, я не могу найти нового места в жизни.

Услышав такую исповедь, Доляслав от неожиданности разжал руку, сжимавшую ворот. Так они, оказывается, товарищи по несчастью.

– Я не могу разобраться, – ни с того ни с сего проговорил Доляслав, – то ты моряк, то деревянных дел мастер, то вор… Кто ты на самом деле?

– Все вместе, и ничего из перечисленного, – тихо сказал Оглобля.

И по печальному тону, каким это было сказано, Доляслав всё понял.

– Пойдёшь ко мне оруженосцем? – предложил он. – Большого жалования не обещаю, но на жизнь хватит.

Оглобля поднял удивлённый взор, словно не веря внезапной удаче.

– Вы не шутите?

– Нет. Только курицу надо вернуть владельцу. Брать чужое нельзя.

Парень засуетился.

– Конечно. Это я мигом. Да и зачем она мне теперь… Спасибо вам, господин!

Доляслав сразу почувствовал себя так, словно опять стал важным человеком. Приосанился, приободрился. Уязвлённая гордость начала восстанавливаться… И вдруг рассмеялся наивности собственных мыслей.

– Ты это брось! – сказал Доляслав. – Все мы равны. И потом, какой я сейчас господин?

Глава 5. Искорка в магистрате

– Слезами горю не поможешь! – проговорила Искра, пытаясь перестать плакать. – Понимаешь ты это, филин?

Филин понимал. Он протянул хозяйке платок. И оба задумались. Надо как-то искать волшебника. Но что они могут? Неопытная девушка и глупая птица?

– Вначале нужно снова обследовать башню, – сказала Искра.

Они с филином тотчас взялись за дело. Однако результатов это не принесло. За исключением того, что им удалось обнаружить книгу заклинаний и увесистый мешочек с золотыми монетами. В нём оказалось довольно много. Видимо, чародей недавно получил плату за выполненный заказ, но воспользоваться ей не успел, лишь убрал в ящик письменного стола. Эта находка обрадовала Искорку. Своих денег у неё не было, а они могли понадобиться. Причём в самое ближайшее время. Филин сперва хотел наложить на золото лапу, но постеснялся. Как-никак чрезвычайная ситуация! Пусть хозяйка распоряжается.

Искра тем временем приняла решение.

– Раз отца нет в башне, – сказала она, – значит, нужно искать его в других местах!

Это показалось так просто, что филин даже обрадовался. Но радость была недолгой.

– В каких же? – спросила птица.

– Не знаю! В этом-то вся беда! Но мы найдём решение, филин! Не унывай!

Легко сказать. Ночь перевалила за половину. А они все сидели и думали. Искра заварила чай, выпила сама и налила филину. Тот церемонно взял лапой белую чашку в синий горошек и опустил в неё клюв. Внезапно девушка вспомнила: «…У него приятный абрикосовый вкус. Буду добавлять в чай…». Слова отца в лавке волшебных товаров… Точно!

– Предсказательный порошок! С его помощью попробуем узнать, где волшебник!

Филин засомневался, но хозяйка уже сбегала за баночкой.

– Мы не умеем им пользоваться! – запротестовала птица.

– Научимся! Здесь все написано: «Принимать с осторожностью. Не превышать максимальной дозы. Возможны побочные действия. Может вызывать недомогание, обморок, учащённое сердцебиение, летальный исход и так далее»… Филин, предсказание будешь делать ты!

– Я?!

– Да, – сказала хозяйка, – если тебе станет плохо, ты останешься дома, и всё пройдёт. А мне сейчас нельзя заболеть! Я должна спасти отца. Для этого надо быть в хорошей форме!

Филин начал отказываться, но Искра решительно отмерила десятую часть от разрешённой человеку дозы и всыпала ему в клюв. Филин сглотнул.

– Запей чаем, – подсказала хозяйка.

Тот так и сделал. Они уставились друг на друга, ожидая, что произойдёт. Но ничего не случилось. Совсем.

– Что же такое? – воскликнула Искорка через двадцать минут. Она вновь была готова расплакаться. Так понадеялась на порошок. И все бесполезно.

– Проверь ещё раз инструкцию, – посоветовал филин. – Ты до конца дочитала?

Искра схватила листочек.

– Ах, ну да! Внизу мелкими буквами написано: «Не действует на заколдованных говорящих птиц и животных»! Я не увидела!

Что теперь делать? Девушка беспомощно огляделась.

– Волшебная книга! – воскликнула она, заметив фолиант. – Давай применим какое-нибудь заклятье!

Филин в страхе отшатнулся.

– Ты уверена?!

– А есть выбор?!

Заклинаниями Искорка владела неважно. К этому имелось несколько причин. Во-первых, она ещё не завершила своё обучение чародейству. Во-вторых, её специализацией являлась алхимия. А бормотание магических слов и смешивание компонентов – совершенно разные предметы. Кроме того, была и третья причина. С тех пор как Альварский Университет Магии (сокращённо АУМ) закрылся, преподавание волшебства во всем мире перешло на домашний режим. И старый колдун, чересчур занятый работой да умножением богатства, уделял образованию дочери, видимо, недостаточное внимание. Поэтому чары Искры были не то чтобы совсем плохи… Но иногда оказывалось лучше, если она их вовсе не применяла.

Филин об этом знал. И сильно испугался.

– Не надо! – попросила птица.

Однако девушка уже листала страницы. У неё еле хватало сил удерживать очень большую тяжёлую книгу в кожаном переплёте, испещрённом загадочными символами. Большую часть текста Искра не понимала. Даже её могущественный отец использовал далеко не все содержащиеся там заклинания. Куда уж ей…

Фолиант достался от прадедушки, чей портрет висит возле камина в большом зале на первом этаже. По слухам, он был великим волшебником. Говорят также, что правнучка на него похожа. Искорка очень надеялась, что это правда. И что сходна с талантливым предком не только лицом.

– Нашла! – воскликнула она. – Думаю, это заклинание нам подходит!

Филин зажмурился.

Искра начала нараспев произносить длинную магическую формулу. В странных словах слышался не только ритм, но и некая мелодия. Будто метроном, филин раскачивался в такт. Голос девушки стал тише, а волшебная музыка, кажется, перешла в минорную тональность.

Внезапно метроном-филин замер. По полу и стенам пробежал лёгкий трепет. В ту же секунду освещение стало медленно меркнуть. Дрожь стен усилилась. Задребезжала посуда. Фарфоровый чайник подпрыгивал, чашки перевернулись. Комнату залило голубоватое мутное мерцание. Но хуже всего было то, что в углу начала собираться тьма. Тень увеличивалась и обретала форму. Кажется, у неё были клыки и когти…

Птица охнула. Искорка оборвалась на полуслове и быстро принялась читать заклинание в обратном порядке. Это первая мера предосторожности, которой обучают всех, кто начинает постигать магию. Если волшебство пошло не так, как планировалось, нужно сразу остановиться и произнести формулу задом наперёд.

Тотчас колыхание стен прекратилось. Мерцание начало гаснуть. Страшная тень потеряла когти и быстро сжималась. Когда дочь чародея закончила читать, от незваного гостя не осталось и следа.

Искорка выдохнула и смахнула со лба испарину.

– Ошибка! – пробормотала она. – Надо выбрать другое заклятье.

Но филин решительно захлопнул книгу.

– Хватит магии! – прокаркал он (все помнят, что значит карканье на языке птиц).

Искра чувствовала, что он прав, однако не собиралась сдаваться.

– Значит, надо применить логику! – произнесла дочь чародея, у которой имелся толстый учебник с таким названием.

Они принялись рассуждать.

– Горгулья сказала: «Тебя желает видеть магистр».

Птица кивнула.

– Магистры возглавляют магистраты или заканчивают магистратуры… – продолжила девушка.

– Верно, – согласился филин.

– А где есть магистрат?

– В Нате! – в один голос воскликнули оба.

– Значит, туда отца и утащили горгульи! – подытожила Искорка. – Только зачем он им? Может, в связи с этим василиском Гастора? Впрочем, неважно! Я отправляюсь в Нат!

– Ты? – опешил филин. – Одна?!

– Да. Тебе придётся остаться дома. Должен же кто-нибудь приглядеть за башней.

Птица сначала намеревалась обидеться. Но потом, поразмыслив, филин решил, что так даже лучше. Здесь поспокойнее, и можно заниматься чем хочешь. А хозяйка и сама справится. А нет, так он единственный наследник… И филин помахал на прощанье крылом.

Искорка быстро собралась в дорогу. Тёплая накидка для плохой погоды. Пояс с кармашками, в каждом из которых находится маленький пузырёк из особого альварского хрусталя, небьющегося и не издающего звона. Её главное оружие. В этих бутылочках – волшебные зелья на все случаи. С ними алхимик не пропадёт.

Очень хотелось взять с собой и большую книгу заклятий. Но чересчур тяжело. Поэтому девушка ограничилась своим студенческим справочником «Пособие для начинающих чародеев». И, конечно же, не забыла о кошельке с золотом.

Звезды ещё догорали на медленно светлеющем небе, когда дочь чародея добралась до курьерской станции. Здесь состоятельные путешественники нанимали грифонов и пегасов, чтобы быстро попасть в Нат и другие крупные города. Поговаривают, что для самых богатых клиентов хозяева станции держали даже небольшого дракона! Якобы на нём можно летать к Бухте тысячи лун. Но услуга эта полулегальная (так как дракон очень опасен) и стоит баснословно дорого. Невозможно проверить, как дело обстояло в действительности. Потому что владельцы всё отрицали, а небольшой круг тех, кто мог себе позволить такой полёт, не раскрывал секретов.

Станция располагалась на скалистом утёсе. Оттуда открывался захватывающий вид! Океанский простор, посеребрённый гаснущим звёздным светом, уже начинал слабо алеть на востоке. В лицо дунул солёный ветер. Искорка подошла к ажурной калитке и позвонила в колокольчик. Заспанный сторож открыл только через несколько минут.

– Мы начинаем работать в семь тридцать! – недовольно проворчал он, указывая на объявление с графиком.

– Я думала, уже столько и есть, – сделала наивный вид Искорка, протянув ему золотую монетку.

То ли очаровательно сыгранная наивность сработала, то ли золото, но что-то подействовало. Секунду помявшись, привратник пропустил девушку.

– Так и быть, – сказал он, смягчившись, – для вас откроемся раньше положенного.

Смотритель проводил Искру на взлётную площадку, которая представляла собой отвесный обрыв над бушующими волнами. Дух захватывало и начинала кружиться голова, если набраться смелости глянуть вниз. «А ведь лететь придётся гораздо выше!» – подумала девушка с беспокойством. Справится ли она? Самостоятельно Искорка ещё не летала.

– Уже пользовались нашими услугами? – спросил привратник, словно угадав её мысли.

– Несколько раз. С отцом…

– Отлично! Значит, инструктаж проводить не нужно.

– Да как вам сказать… – начала девушка, но сторож, кажется, не расслышал.

– Грифона предпочитаете или пегаса?

Как сделало бы и большинство девушек, Искра выбрала пегаса. Он красивый.

– Отлично! – снова сказал привратник и отправился в «конюшню» (грифоны помещались в «курятнике»).

Спустя несколько минут сторож привёл молочно-белого крылатого жеребца. Тот жевал уздечку, но на самом деле ему хотелось пожевать яблоко.

– Вот этот конёк, думаю, вам подойдёт, – проговорил смотритель. – Пегаса зовут Кристалл. Он смирный и очень умный. Управлять им можно с помощью свистка. Не забудьте, когда закончите полет, оставить его в специальном кармашке, пришитом к седлу.

Смотритель протянул Искорке небольшой свисток, сделанный, кажется, из чистого золота.

Искра робко погладила мощного жеребца по морде. Кристалл дружелюбно заржал.

– Да! – промолвила дочь чародея. – Пожалуй, это хороший конь!

Они взмыли в утро. Оттолкнув землю копытами, пегас стремительно набирал высоту. И вслед за ним из океанских глубин вверх устремилось солнце. Искорка зажмурилась от ярких жёлтых лучей, крепче вцепившись в уздечку.

Страшно было лишь первые несколько минут. Очень скоро девушка привыкла к полёту. Кристалл, как и обещал привратник, вёл себя смирно, слушался всадницу и старался поменьше её трясти. От Искры, в общем-то, ничего не требовалось. Только спокойно сидеть в седле и созерцать проплывающие мимо облака. Примерно через полчаса ей это надоело.

«До Ната ещё далеко… – тоскливо думала дочь чародея. – Всё-таки нужно было взять с собой филина. А то не с кем даже поговорить! Разве что…»

Девушка бросила взгляд на пегаса.

– Хочешь поболтать, Кристалл?

Крылатый конь фыркнул, и Искра решила, что это означает «да». Она достала из кармашка на поясе маленький пузырёк и вытащила тугую пробку. Жеребец тотчас сбавил ход и повернул голову, принюхиваясь. Как всякий конь, он любил овёс, а как всякое волшебное существо – нектар. Сиреневая жидкость во флаконе не пахла ни тем, ни другим, но тем не менее заинтересовала пегаса.

– Сюда… Сюда… – подзывала Искорка, тряся открытым флаконом.

Кристалл тянулся носом к бутылочке, вдыхая интригующий запах…

– Что это такое? – неожиданно спросил он и, кажется, сам удивился.

– Ага! Сработало! – обрадовалась девушка. – Это разговорчивое зелье! Теперь мы сможем беседовать.

– Беседовать я люблю! – сказал конь. – Правда, ещё ни разу не удавалось сделать это по-человечески.

Искра заткнула пробку и спрятала пузырёк. Теперь ближайшие несколько часов им обоим будет чем развлечься. Потом действие зелья закончится. Если бы Кристалл выпил весь флакон, эффект продлился бы месяц. Но неизвестно, как отнеслись бы к этому владельцы курьерской станции. Вдруг им не нужен говорящий пегас.

Крылатый жеребец оказался прекрасным собеседником. Он увлекательно рассказывал про любой географический объект, над которым они пролетали. Кажется, Кристалл знал каждую деревушку, каждую гору, а может, и каждое дерево на этом маршруте. Потом пегас поведал Искорке свою родословную. Как у всех магических созданий, сочетающих в себе признаки разных видов, его генеалогия была занятной.

Кроме того, он не только говорил сам, но и, как надлежит воспитанному собеседнику, задавал вопросы. Кристалла очень заинтересовала алхимия. Узнав о превращении свинца в золото, он спросил, можно ли превращать камни в яблоки. Девушка сказала, что можно. Однако на самом деле вопрос поставил её в тупик.

За этими приятными разговорами время пролетело незаметно. Вскоре, впереди показались башенки, остроконечные крыши и крепостные стены вольного города Ната. Несколько минут спустя пегас приземлился на Главной площади. Подковы мягко зазвенели по бирюзовой брусчатке.

Искра подумала, что сейчас она, наверное, весьма хороша. Красивая хрупкая девушка верхом на могучем звере. Эффектно! Мысленно полюбовавшись собой, дочь чародея легко спрыгнула со спины пегаса.

– Спасибо, Кристалл! – сказала она. – Ты действительно очень умный конь!

Действие зелья заканчивалось, поэтому крылатый жеребец уже не мог ответить. Он тряхнул головой и полетел обратно.

В этот момент Искра вспомнила, что должна была оставить в кармашке седла золотой свисток. Начиная полёт, она сунула его за корсаж и напрочь о нём забыла. Привратник сказал, что с его помощью можно управлять пегасом. Но тот оказался настолько умным, что руководство ему не требовалось. Поэтому все путешествие свисток пролежал без дела. Что, наверное, было и к лучшему, а то Искорка бы наруководила! Только как примут теперь на станции коня, возвратившегося без свистка? Вдруг поругают?

– Подожди, подожди, Кристалл! – закричала Искра, но пегас уже улетел.

Ничего не поделаешь. Значит, останется как сувенир. Довольно дорогой, надо заметить. Девушка вытащила свисток и, наконец, его рассмотрела. Тонкая работа. Даже не золотой, а скорее, платиновый. Резонатор выполнен в форме раковины морского моллюска. В центре, где сходятся завитки, – маленький камешек. Похож на аметрин – редкую двухцветную разновидность кварца. Ну, конечно, недаром кличка пегаса – Кристалл. Ещё немного полюбовавшись на изящную вещь, девушка вновь убрала свисток за корсаж. Пора была приниматься за дело.

Искорка огляделась. Она посещала Нат много раз, но тем не менее вновь восхитилась его Главной площадью. Огромная! В форме треугольника, основание которого упирается в Океан. На противоположной стороне острый конец украшает монументальная арка. За ней начинается широкая улица – самая престижная в городе. По боковым сторонам возвышаются каменные дома с колоннами. Один из них – магистрат.

Тяжёлая дверь поддалась не сразу. «Наверное, это специально сделано, чтоб уменьшить число посетителей», – решила Искра.

Она очутилась в приёмной. За столом скучал дежурный секретарь в форменном зелёном камзоле. Перед ним высилась стопка бумаг, которые требовалось разобрать, но молодой человек, кажется, не собирался выполнять это нудное дело.

– Мне нужно поговорить с вашим начальником, – набравшись смелости, сказала дочь чародея, когда секретарь, оторвав взор от потолка, взглянул на неё. Искре нечасто приходилось посещать подобные учреждения, а без отца – вообще в первый раз, и потому она немного робела.

– Господин Емлур занят, – привычно ответил дежурный. – По какому вопросу?

– Пропал мой отец…

– Это компетенция городской стражи. Я дам вам адрес. Обратитесь туда.

– Нет-нет, – перебила Искорка, – он должен быть где-то здесь, у магистра…

Секретарь взглянул на неё с любопытством.

– С чего вы взяли? Его здесь нет.

– И всё же я думаю, что он у магистра.

– Уверяю вас, это не так. Господин Емлур сейчас один в кабинете…

– Вот и проговорились! – торжествующе промолвила Искра. – Если ваш начальник один, значит, ничем не занят и может меня принять!

Кажется, она заработала очко. Дежурный не нашёлся, что возразить.

– Я доложу, – уныло сказал молодой человек и скрылся за дверью.

Ждать пришлось недолго. Через минуту девушку пригласили войти. Кабинет с изящной мебелью оказался в несколько раз просторнее приёмной. На столе магистра красовалась такая же гора бумаг, как у секретаря. Возможно, даже немного крупнее.

«Похоже, они соревнуются, кто построит более высокую пирамиду», – подумала Искорка.

Господин Емлур восседал в кресле. Утопающий в складках зелёной мантии, с тяжёлым золотым медальоном на шее – символом власти – он, несмотря на внешний блеск, не производил величественного впечатления. И более всего напоминал кукольного короля из ярмарочных балаганов. Ощущение фальши усиливалось тем, что никаким королём Емлур не был. Его избрали горожане, а утвердили купцы, послушной марионеткой которых и выступал городской магистр. Дешёвое чучело. Однако здесь, в своей канцелярии, он являлся полноправным хозяином.

– Мой секретарь сообщил, что у вас ко мне дело, – важно промолвил Емлур.

– Да, – подтвердила Искра, – я ищу своего отца.

– Надеюсь, вы не пришли утверждать, что им являюсь я?

Интеллектуальную скудость Емлур всегда прятал за вымученным остроумием.

– Нет. Но то, что я скажу, может оказаться ещё более неприятным. У меня есть основания предполагать, что мой отец похищен по вашему приказанию, – сказала Искорка.

Магистр поперхнулся от неожиданности.

– Поостерегитесь от опрометчивых заявлений! – воскликнул он. – Клевета на должностное лицо карается по закону!

– Я, конечно, думаю, что произошло недоразумение! – поспешно продолжила девушка. – И, надеюсь, что во всём разобравшись, вы прикажете его отпустить.

– Почему вы решили, что я причастен к исчезновению вашего родителя? – сдерживая гнев, спросил господин Емлур.

– Горгулья сказала…

– Горгулья?!

– Ну да. В зеркале…

«Кажется, посетительница не в себе!» – подумал чиновник, но всё же потребовал:

– Расскажите с самого начала!

И девушка поведала обо всем, что случилось.

– Так вы – дочь чародея?

– Да.

– Взгляните на меня! – веско проговорил Емлур. – Разве похож я на заклинателя горгулий? Мне служат секретари, клерки, канцелярские крысы и, в некоторой мере, городская стража. И то не всегда. Но горгульи… Это уж чересчур!

Искра с изумлением отметила, что он прав.

– А как же слова: «…желает видеть магистр…»? – девушка всё же не хотела отказываться от своей версии.

– Слова – это только слова! Кроме того, мало ли на свете магистров?! Подумайте сами, зачем мне ваш отец? Я не интересуюсь чарами!

– Я предполагала, что из-за василиска…

– Случай с Гастором?! – чиновник презрительно скривился. – Чепуха! Не стоит внимания!

Искорка чувствовала, что это правда. От Емлура совершенно не пахло магией. Уж в этом дочь чародея разбиралась! Как она сразу не поняла? Такой человек не мог прислать горгулий. Следовательно, отец не в Нате. Столько времени потеряно!

– В таком случае, – робко проговорила Искра, – прошу меня извинить! Я ошиблась! Мне пора идти.

Однако, у господина Емлура было иное мнение.

– Не думаю, что вы так легко отделаетесь, – сказал он. – За клевету и оскорбление должностного лица я велю вас бросить в темницу!

Такого поворота Искорка не ожидала.

– Я не хотела вас оскорбить, – испуганно пролепетала девушка, – я всего лишь ищу отца…

– И, тем не менее, оскорбили! – перебил Емлур. – Стража!

В кабинет вбежал вооружённый человек в жёлтом плаще.

– Арестовать! – приказал Емлур, указывая на Искру.

Девушка отскочила к стене, шаря рукой по поясу. Где же оно?.. А! Вот! Искра выхватила склянку. Огненное зелье!

– Гори!

Она решила поджечь ковёр. Но пузырёк оказался пустым. Потратила и забыла. Вот так и готовь себе утренний кофе!

Стражник приближался. В отчаянии дочь чародея запустила в него флаконом. Бросок попал в цель, однако не причинил врагу никакого вреда. Казалось, девушка пропала. Сейчас её схватят и потащат в темницу… В суматохе никто не заметил маленькую капельку-искорку, которая всё же оставалась на дне. И пока пузырёк летел, капля упала на пол.

Толстый ворсистый ковёр вспыхнул мгновенно. Пламя перекинулось на стол. Оно весело и с аппетитом сожрало бумажную пирамиду магистра. Емлур взвыл, сорвал занавесь и начал тушить огонь. Получалось плохо.

– Пожар! – закричал стражник и, даже не попытавшись помочь начальнику, бросился прочь.

О девушке все забыли. Воспользовавшись этим, Искорка выскользнула на улицу. Из окон валил чёрный дым. Со всех сторон к пылающему зданию мчалась стража с водой и баграми. Дочь чародея юркнула в переулок. «Что теперь делать? Что делать?» – лихорадочно соображала она. И сразу же поняла: «Выбираться из Ната!»

Девушка побежала прочь. Оглядываясь на зарево, Искра все не могла поверить, что подожгла магистрат. Филин мог бы ею гордиться.

Глава 6. Хозяйка залива

На другой день Доляслав и Оглобля отправились в дорогу. Выйти хотели в сумерках, до рассвета. Но, как обычно бывает перед походом, в последний момент обнаружили, что не всё необходимое приготовили. Пришлось потратить ещё час на дополнительные сборы. Наконец, уже немного устав, пустились в путь. Доляслав ограничился только увесистыми седельными сумками, а хозяйственный Оглобля взял ещё тяжёлый заплечный мешок, в который натолкал много всякого, как считал витязь, хлама. Однако бывший рулевой хорошо знал, что каждая мелочь может пригодиться в странствиях. И бечёвка, и несколько топориков и, конечно, кастрюли разного размера. Доляслав только головой качал…

Выспавшиеся лошади бежали бодро. Путешественники даже не заметили, как одолели первые пару десятков вёрст. С погодой неожиданно повезло. Ночью моросило, отчего Доляслав опасался дождливого дня. К счастью, с восходом солнца подул сильный ветер, угнавший облака прочь. С веток деревьев ещё капало, но листья уже высыхали, а трава будто и вовсе не намокала.

Доляслав то и дело окидывал взором окрестности, словно пытаясь получше запомнить родину. Он не знал, сколько продлятся странствия и каким будет их итог. Если вернуться не суждено, пусть останется хотя бы запечатлённый в памяти образ дома.

А Оглобля смотрел вперёд. В Ладгороде его ничего не держало. Бывший рулевой раздумывал, куда приведёт путеводная звезда в этот раз. Все прошлые попытки оканчивались безрезультатно.

До границы добрались быстро и без приключений. Постоялые дворы вдоль идущего на юг тракта были гостеприимны, мощённая камнем дорога – легка. Через несколько дней путники увидели вдали гряду мрачных коричневых холмов, на склонах которых тут и там попадались причудливо выщербленные ветром глыбы. Некоторые из камней напоминали жаб, другие – драконов. А один обломок породы показался Доляславу очень похожим на череп.

Дорога, петляя среди валунов, становилась все запущеннее и суровее. Она поднялась на высокий пригорок, с которого открывался прекрасный вид на округу. Бурые топи предстали перед путешественниками во всем своём унылом великолепии. Плодородные места остались позади. Перед глазами простёрлась огромная, похожая на блюдо, равнина с чахлыми изогнутыми деревьями. Запах гниющей тины соединялся в воздухе с пряным ароматом каких-то неведомых болотных растений. Стылый ветер, налетавший из сердца трясины, пронизывал до костей.

– Вот и топи, – Доляслав оглядел бескрайнее царство болот.

– Да уж, – зябко поёжившись, проговорил Оглобля, – вот куда бы совсем не хотелось!

Но выбора не оставалось. К Заливу Игла из Ладгорода путь лежал только через трясину. Болото упиралось почти в самое море, а дальше, за ним, начинались владения Гербортии.

Королевства отсюда было не увидать: оно пряталось в дымке, клубящейся над холмами. Пришлось бы не один день плутать по трясине, чтобы добраться туда. Однако витязь надеялся, что так далеко идти не придётся. Предсказание чародея было более чем конкретным: искать артефакт надо там, где иглы. И стоило только взглянуть на карту, как всё сразу становилось понятно. Где-то там, в топких изрезанных берегах, скрывалось сокровище…

Седые преданья гласят, что залив Игла – это остатки древнего канала, который тысячи лет назад попытались прорыть неведомые обитатели этих мест, чтобы соединить Льдистое море с Океаном. Видимо, им это не удалось, но и поныне остался странной вытянутой формы узкий залив, стремящийся к югу. И это единственная память, которую оставили о себе те канувшие в небытие народы.

– Если не собьёмся с пути – к вечеру выйдем на побережье, – сказал витязь, определяя по положению солнца стороны света и мысленно прикидывая маршрут.

– А если собьёмся, господин Доляслав? – Оглобля так и не сумел отвыкнуть от того, чтобы обращаться к начальнику официально.

– Тогда я нам не завидую, – просто ответил витязь.

О Бурых топях болтали разное. Многие верили, что там водятся ужасные твари. Особенно в самой трясине, в глубине, во тьме. Мало кто проникал в сердце болот, и ещё меньше тех, кто возвращался обратно. Поэтому отличить правду от вымысла было почти невозможно. Страшные легенды перепутывались друг с другом и порождали сами себя. Рассказывали про свирепых монстров с зелёной кожей, утаскивающих заблудившихся путников в булькающую бездну. Про холодных дев, превращавшихся то в рыб, то в цапель. Про ядовитых гадов и болотных волков. Но Доляслав хорошо знал, что смертоноснее всего в топях неизменно оказывалась сама трясина. За века она поглотила множество живых существ. Чтобы убивать, ей, в общем-то, не требовались мистические помощники: трясина отлично справлялась с этим самостоятельно.

Осторожно, выбирая куда ступить, путники начали пробираться через болота. Их путь извивался причудливой змейкой, прыгая от кочки к кочке между зияющими провалами в глубину. В воздухе пахло преющим камышом. Не раз и не два кто-то из путешественников оступался и по колено уходил в топь. Чёрная жижа облепляла сапоги, отчего те становились тяжёлыми, и каждый шаг требовал больше усилий.

В конце дня стало ясно, что до сумерек Доляслав и Оглобля не выйдут к заливу. На островке, где росли согнутые ветром ели, путники остановились на ночлег. В корнях деревьев нашлось сухое место, а лежащий неподалёку бурелом мог послужить дровами для костра.

Спустя час пламя уже весело потрескивало, разгоняя сгущавшуюся вокруг тьму. Оглобля сноровисто приготовил на огне трапезу. Поужинав, путешественники привалились спинами к ёлкам.

– Я, если честно, так и не понял, кто ты такой, – проговорил Доляслав, вытянув уставшие за день ноги. – Моряк? Вор? Повар? Кажется, всё умеешь!

Витязь хотел похвалить оруженосца, но Оглобля, наоборот, расстроился. Тема была для него болезненной.

– Всё, да не до конца… – сказал он и замолчал.

– Как это? – не понял Доляслав.

– А вот так, – с искренней досадой ответил Оглобля. – Хуже всего, когда Бог даёт полталанта. Изначально я деревянных дел мастер. Резчик по дереву, проще говоря. Долго учился этому. Но такая, знаете, сударь, беда: я, когда на чужой узор смотрю, всё понимаю, как сделано… А повторить не могу! Берусь, пробую – не выходит. И так во всём. В любом ремесле. Не сумел я себя найти, господин Доляслав!

– Это трудно, – помолчав, признал витязь.

Доляслав задумался: нашёл ли себя он сам? Дружинниками были его отец, дед и прадед. Доляслав пошёл по их стопам, но его ли это судьба? К этому ли на самом деле стремится душа? А если нет – то к чему? «И ведь не пустой вопрос, – неожиданно подумал он. – Может, и нет смысла искать артефакт для князя…»

Внезапно размышления витязя прервали непонятные звуки, доносящиеся с болота. Шлёп-шлёп-шлёп. Будто чьи-то босые лапы шлёпали по трясине.

– Кто это к нам подбирается? – Доляслав поднялся.

Оглобля тоже мгновенно вскочил. В руках оруженосца блеснул топор.

Между облаков на небе показался месяц. В его холодном сиянии хорошо виднелась гряда холмов и длинная линия мрачных болот. Медленно перебираясь по кочкам, то проваливаясь в топь, то всплывая, жуткое существо кралось в ночи.

Кровь стыла в жилах от его отвратительного вида. Оно напоминало одновременно рептилию и хищное растение. Огромная пасть жадно разевалась, ища добычу. Большой камень попался на пути, и чудовище без раздумий проглотило его.

– Оно нас идёт есть! – с ужасом понял Оглобля.

– Ну, это мы ещё посмотрим! – Доляслав вынул меч. – Давай огонь!

Оглобля зажёг факелы. Вооружившись ими, витязь и оруженосец приготовились встретить незваного гостя.

Монстр, не торопясь, приближался. Казалось, он был уверен, что добыча не ускользнёт. Чудовище шло вразвалочку. Вдруг оно сделало резкий бросок вперёд. Доляслав с Оглоблей едва увернулись. Горячее дыхание голодной твари обдало лица. Клыки щёлкнули в опасной близости. В ответ витязь со всей силы ударил мечом. К удивлению Доляслава, вместо крови из врага брызнули искры. Шкура монстра была как броня.

– Словно стальная! – потрясённо выдохнул витязь, нанеся ещё один рубящий удар. – Попробуй огнём!

Оглобля ткнул факелом в брюхо чудовища. Но это не причинило ему никакого вреда. Хуже того, издав обречённое шипение, пламя погасло.

– Что теперь делать? – Оглобля растерянно вертел в руках дымящуюся головёшку.

– Что-что!.. Бежать!

Уговаривать не пришлось. Витязь с оруженосцем помчались со всех ног, едва различая в лунном свете твёрдую почву. Тварь гналась за ними, издавая рычание, больше похожее на хриплый кашель. Доляслав понимал, что долго погоня не продлится. Кто-то из них оступится, увязнет в топи, и подоспевшее чудовище сожрёт его.

Через полверсты на пути вырос частокол из корявых брёвен. Доляслав и Оглобля со всего маху врезались в него. Но не боль от ушибов сейчас волновала витязя с оруженосцем и даже не вопрос, откуда здесь эта стена, а то, что враг загнал их в ловушку. Жить оставалось считанные мгновения. Монстр был всего в паре шагов. С его клыков капала едкая слюна. Дымясь, она впитывалась в землю.

Внезапно с частокола рухнула тень. Чёрный фантом спикировал точно на чудовище. По рёву монстра Доляслав догадался, что неизвестный защитник смог пробить шкуру врага. Тень издала победный вой, глубже вонзая клинки. И витязь понял, что это – когти. Огромный кот, извиваясь и прыгая в лучах месяца, душил металлическими когтями болотную тварь.

Монстр попытался сбросить с себя убийцу. Но колдовской кот был для него слишком ловок. Крепко держась когтями, он выпустил страшную тварь из лап, только когда та издохла.

Теперь Доляслав смог как следует рассмотреть спасителя. Иссиня-чёрный. Размером с большого волкодава. Огненно-жёлтые глаза пылали как фонари. По стоящей дыбом шерсти пробегали электрические разряды. Кот с невозмутимым видом сел на поверженного врага и начал вылизываться.

– Ну и ну… – только и смог сказать витязь.

– Где это мы? – проговорил Оглобля, обнаружив в частоколе калитку.

– Не знаю… – Доляслав был полностью сбит с толку. – Но давай зайдём. Кажется, кот живёт здесь. А он за нас заступился. Думаю, что вреда не будет.

Витязь и оруженосец вошли в неизвестный двор. Посреди заросшей буйными травами поляны, на высоких обожжённых пеньках, стояла изба. По скрипучим порожкам Доляслав с Оглоблей поднялись внутрь.

Комната оказалась заброшенной и почти пустой. Лишь перевёрнутая лавка да покосившаяся печь стояли в углу. Кот вошёл следом, громко топая по дощатому полу.

– Никогда не слышал, чтобы коты топали, – удивлённо заметил Доляслав.

– Баюн всегда так ходит, – вдруг послышался с печи тихий голос, – груз на нём. Такое видел, живя здесь, и столько помнит, что тяжёл сделался, зато и сил прибавилось. Впрочем, он всегда сильным был…

Как бы соглашаясь со сказанным, кот мяукнул.

– Это кто говорит? – испуганно воскликнул Оглобля.

– Я, – вновь послышалось с печки. – Подойдите, если желаете.

Нерешительно, словно к гробу с покойником, приблизились Доляслав и Оглобля к печи. Там лежала старуха. Белые волосы разметались по простыне. Руки не двигались. Но глаза смотрели с удивительной силой и пристально.

– Кто ты? – спросил Доляслав.

– Имя моё давно позабылось, – промолвила та. – А прозвали меня Старой Ягой. И все окрестности испокон века под моей властью.

– Стало быть, ты хозяйка залива? – обрадовался витязь. Он подумал, что с её помощью можно будет разыскать артефакт.

– И залива тоже… – сказала Яга. Ей, кажется, было тяжело произносить слова. – Но скоро он освободится от моего владычества. А вы кто такие?

– Витязи из Ладгорода, – ответил Доляслав, не желая вдаваться в подробности.

– Из Ладгорода? – вдруг мечтательно переспросила старуха. – Когда-то мне нравился этот город. Здоров ли князь Велимир? Я помню его ребёнком, это было совсем недавно…

– Ну да, всего лишь лет пятьдесят назад, – проговорил Доляслав.

– Всего лишь, – согласилась Яга. – Ты удивлён? Что ты знаешь о времени, мальчик… Я видела много веков. Нынче время королей и принцев, витязей да рыцарей. А моим временем было время богатырей. Эпоха героев и чудовищ. Тогда небо ополчалось против земли, а земля – против неба. Великие дела творились под солнцем, которое само было молодым и молодым светило. Это время ушло…

Доляслав и Оглобля переглянулись, не понимая, бредит старуха или говорит правду.

– То были замечательные дни, – улыбаясь давним воспоминаниям, продолжала Яга. – Как прекрасен был Ладгород, как величавы – князья! Куда до них нынешним! Велимир неплох… Но разве чета он старым ладгородским правителям? Вот где была сила! Вот где была власть! В народе говорят: времена разные, а люди – одни и те же. Не верь тому, мальчик! Времена всегда одинаковы, а вот люди в них живут иные. В моё время были славные люди. Например, Святогор… Ты думаешь, о нём сложили былины, потому что он был великан? Нет, роста он был такого как все, а поют о нём потому, что он был Большим Человеком. Сейчас таких нет. Сейчас мелкие времена мелких людей, которые делают друг другу мелкие гадости. Мне с болота все видно. Тесно! Душно! Скучно!

– Скажи, Яга, – вдруг проговорил Доляслав. – Если ты так долго живёшь, то должна знать и про морского змея?

– Я знаю его… – помолчав, сказала старуха. – Столетия назад он был очень красив. Впрочем, я тогда тоже была красивой…

– А что за сокровище даёт над ним власть?

– Сокровище? – Яга с трудом рассмеялась. – Не говори глупостей, мальчик. Я никогда не называла своё дешёвенькое колечко сокровищем.

– Твоё кольцо? – витязь был потрясён.

– Да. Перстенёк с бирюзой. Откуда тебе о нем ведомо?

Доляслав рассказал про пророчество чародея.

– Оно у тебя? Выходит, я правильно понял шифр?

Однако старуха отрицательно покачала головой.

– У меня нет кольца, – сказала Яга. – Давным-давно его унесла сорока-воровка. И где оно теперь, я не знаю. А пророчество твоё путаное, хотя кое-что понять можно. Не там, где соль означает не возле моря. Так что не тратьте время на берегах Залива Игла.

– А где же тогда?

– Не знаю. Но найти можно: мир не так уж велик. А теперь ни слова больше. Оставьте меня, время подходит к концу. Я была рада вспомнить с вами дни юности напоследок.

– Может, побыть с тобой?

– Ступайте, витязи. Баюн меня похоронит…

Доляслав и Оглобля покинули избу и отправились к островку, где разбили лагерь. Там остались их припасы и лошади. Если их, конечно, ещё не съели другие чудовища.

Примерно через два часа после полуночи Доляслав оглянулся в сторону забытого всеми пристанища старой Яги. И по взметнувшемуся в ночное небо зареву витязь понял, что старухи не стало. И что Баюн запалил погребальный костёр.

Выполняя последнюю волю хозяйки, колдовской кот поджёг избу. Затем вздрогнул всей шкурой лишь один раз и бешеными прыжками помчался прочь. Не оглядываясь, Баюн убегал на север, чтобы в диких лесах начать новую жизнь. И чтоб там, в зарослях крапивы и ежевики, навсегда сохранить память об ушедших славных днях Ладгорода и о Старой Яге.

Глава 7. Брат Лонц

Послушник спешил. Брат Лонц загнал уже трёх лошадей. Надежда оставалась только на четвёртую. Эта пока держалась, хотя и начинала задыхаться от бега. Крупные хлопья пены облепили уздечку. Даже через седло Брат Лонц чувствовал, как вибрирует от напряжения тело кобылы.

Луга и перелески мелькали перед глазами. Посланник Ордена мчался в Альварию. Этой стране на западе, зажатой между хребтами Снежных и Преградных гор, была уготована участь ключевой детали в головоломке, терпеливо складываемой Мастером Лонцом. Её неуравновешенный правитель, король Авос Арьфон, прекрасно подходил на роль фитиля для пламени, которое должно было вспыхнуть по замыслу магистра…

Тут Брат Лонц хмыкнул. Магистра ли? Ну, конечно, нет. Какие могут быть у старого дурака планы? Прожить ещё один год? Наверное, с этим он справится. Впрочем… Послушник задумчиво поправил на поясе меч. Власть – развлеченье для тех, кто молод. Мастер Лонц улыбнулся собственным мыслям. Да, для таких, как он.

Годы в Ордене не прошли даром. Лонц сделал неплохую карьеру. Ему ещё не исполнилось тридцати, когда он стал доверенным лицом магистра. Однако этого было мало – Брат Лонц хотел подняться на самый верх. Он умел ждать и старательно скрывал свои намерения ото всех. Долго и терпеливо Мастер Лонц искал возможность занять место магистра. И вот теперь, кажется, случай представился. Главное, не ошибиться. Ставки чересчур высоки.

– Потерпи, девочка. Выживешь – отпущу, – шепнул Брат Лонц кобыле и сильнее всадил ей шпоры в бока.

Послушник мчался без остановок. В ушах свистел ветер. Медленно и величественно на горизонте проступила горная цепь, покрытая белыми шапками. Вскоре впереди, в блеске рассвета, из утреннего тумана соткался город – столица Альварии. Они ворвались в него в тот самый миг, когда восходящее солнце озарило ледники на вершинах гор. Оранжевые лучи, отражённые словно гигантскими зеркалами, ударили в глаза, отчего Брат Лонц заслонил лицо ладонью, а лошадь от неожиданности заржала.

Мастеру Лонцу всегда нравилась столица Альварии. Город состоял из кирпичных домов с яркими фасадами и изящными башенками, тротуары центральных улиц покрывала мелкая мозаика, а дующий с ледников ветер приятно освежал. При других обстоятельствах послушник с удовольствием побродил бы по извилистым переулкам. Увы, времени на развлечения не было.

Брат Лонц направился в сторону городской площади. Однако, не доехав до неё несколько кварталов, свернул с главной улицы и оказался в не самой респектабельной части столицы. Дома здесь стояли похуже, зато росло больше деревьев.

Мастер Лонц спешился и шлёпнул кобылу по крупу, чтобы убегала прочь. Больше не понадобится, а слово надо держать. Даже перед неразумной тварью. Что с ней случится дальше, послушника не интересовало. Он подошёл к обшарпанным дверям жёлтого особнячка и особым образом постучал.

Дверь отворилась не сразу. Сначала посетителя внимательно изучили через глазок, затем, видимо, ещё пару минут раздумывали и только потом открыли.

На пороге стоял невысокий бесцветный человек в домашнем халате и тапочках. Он делал вид, что жестоко разбужен и только что поднят с постели. Человек старательно моргал маленькими глазками, показывая, будто ещё плохо понимает происходящее. И Брат Лонц непременно поверил бы его искусной игре, если бы не знал, какой перед ним хороший актёр. Лонцу было прекрасно известно, что бывший королевский шут в этот момент собран, сосредоточен и, по своей привычке, сжимает в кармане засаленного халата кинжал. В общем, серьёзный человек… Однако посланник Ордена был посерьёзней.

– Ты заставил меня ждать, Ракоб! Я к этому не привык. По крайней мере, не от тебя.

– Извините меня, Мастер Лонц, – человек, конечно, сразу узнал высокого гостя. – Вы же знаете, сколько у меня врагов. Профессиональные издержки, не отпускающие даже на пенсии. Многие влиятельные при дворе господа до сих пор хотят вырвать мой острый язык, который в былые годы казался им слишком длинным. Но королевский шут ведь для того и существует на свете, чтобы говорить правду… Особенно, когда за неё достойно платят.

Ракоб многозначительно замолчал и Брат Лонц сразу понял намёк.

– Не беспокойся об этом. Вот за твой прерванный сон. Надеюсь, снилась хорошенькая?

– Как бриллианты! – лукаво улыбнулся шут, принимая увесистый кошелёк, туго набитый монетами. – Но этого мало за хороший рассказ.

– После беседы получишь ещё, если я решу, что тема для разговора стоящая. Платить я умею, было б за что.

– Есть одна история… Думаю, вам будет интересно. Проходите в дом.

Человек посторонился, давая гостю возможность зайти.

– А что, Ракоб, не жаль тебе продавать бывшего господина? – послышалось из прихожей.

– Мастер Лонц, – раздалось в ответ, – вам, конечно, известна поговорка, что расставаться нужно друзьями? Так вот – это не так. Если друзья – то зачем расставаться? Нет. Расставаться надо только врагами!

На этих словах дверь закрылась.

Неподалёку стояли менялы. Они сразу заметили важного человека и решили, что смогут на нём поживиться. Уличные мошенники терпеливо ждали, когда он выйдет из дома, чтобы попытаться продать ему фальшивое серебро. Однако вместо него на крыльце вдруг появились два подозрительных типа. Менялы мгновенно поняли, что с этими лучше не связываться – себе дороже – и благоразумно затаились, пока те не ушли. Затем менялы вновь стали ожидать предполагаемую жертву. Но никто так никогда и не увидел, чтобы Брат Лонц вышел из дома шута.

***

Почти неделю витала скорбь над королевским залом Альварии. Несчастный государь Авос Арьфон был убит горем. Ещё совсем не старый, лишь на излёте молодости, он застыл на золотом троне, словно гениальный памятник человеческому отчаянию. Длинный красный плащ струился по полу как кровавый поток. Руки обречённо обхватили лицо с правильными чертами. Инкрустированный рубинами и сапфирами меч валялся, отшвырнутый в угол. Взгляд монарха остекленел. Так сидел король пятый день.

Как ужасно случившееся… Авос Арьфон не мог думать, не мог вспоминать…

Сначала была растерянность. Он наивно ждал, что слуги скажут, будто произошла ошибка. Что кто-то неправильно понял, неверно доложил… что всё будет хорошо… Потом осознал: не будет! Обрушилась ярость. Страшная и короткая. В припадке гнева Авос Арьфон чуть не зарубил собственного леопарда. Лишь чудом тот сумел убежать, а командир дворцовой охраны так и не решился отнять у короля клинок. Меч Авос Арьфон бросил сам. На мраморный пол со звоном. Пришла апатия. Ноги подкосились, сердце будто бы перестало биться, да лучше бы и не билось теперь – зачем? С трудом король доплёлся до трона и рухнул на него. Синие знамёна Альварии, украшавшие стены зала, казалось, сменили цвет на траурный тёмный пурпур. В полумраке мерещилось, что поддерживающие потолок скульптуры плачут над королевской бедой. Только король не плакал. Лишь одна слезинка скатилась по его щеке, и Авос Арьфон замер. Окаменел. Монарх сидел не двигаясь, почти не дыша и, кажется, собирался умереть.

Командир дворцовой охраны четверо суток не отлучался от него ни на шаг. Вместе с королём генерал Отен выдерживал это ужасное бдение. Он был верен монарху, как прежде его родителям, а до этого – деду, последний год правления которого застал в самом начале своей карьеры. Генерал давно занял пост. Авос Арьфон вырос у него на глазах, и оттого старый служака относился к нему по-отечески. Конечно, не показывая этого окружающим и тем более самому королю. Чувства молодого человека были хорошо понятны старику. Да что ж поделать: жизнь жестока и часто без предупреждения бьёт под дых…

– Пропало моё сокровище… Моя певчая птичка! – внезапно, будто очнувшись, прошептал Авос Арьфон. И это были первые слова с того злополучного дня.

От радости, что король приходит в себя, генерал Отен не мог подобрать нужных фраз. Лучше всего было бы просто обнять монарха как сына и вместе поплакать над обрушившимся несчастьем. Но субординация не позволяла, поэтому генерал вытянулся во фрунт.

– Ваше Величество, в самое ближайшее время злоумышленник будет найден. И непременно повешен на главной площади.

Авос Арьфон поднял голову.

– Вешать? Зачем? Ни в коем случае.

Отен взглянул на правителя с непониманием. Почему, вдруг, такое великодушие?

– Надо сжечь, – пояснил король.

Генерала внутренне передернуло.

– Как прикажете.

– Что мой леопард?

– Жив, Ваше Величество.

– Да и чёрт с ним…

Авос Арьфон обессиленно откинулся на спинку трона. Леопард жив. Жив… Леопард… А птичка из зеркала? Что с ней теперь?

– Лучшие люди отправлены на поиски, – негромко проговорил генерал Отен, – мы перетряхнём все королевство, допросим и обыщем каждого подданного, заглянем во все подвалы и мышиные норы. Если ваша подружка ещё… существует, – генерал употребил такое слово, потому что не знал, можно ли считать эту девушку по-настоящему живой, – мы вернём её.

Отен хотел как лучше, но на сей раз ошибся в выборе формулировок. Если ещё существует… Авос Арьфон почувствовал, как по позвоночнику пробежала боль.

– А ведь это ты виноват, генерал, – вдруг понял король, с ненавистью посмотрев в глаза начальника дворцовой охраны. – Ты отвечаешь за безопасность! Твой промах! Я тебя собственными руками четвертую, мерзавец!

Долго копившееся напряжение, наконец, нашло выход. Авос Арьфон вскочил с трона. В припадке бешенства он замахнулся на старика и… вдруг разрыдался. Единственный раз за все эти страшные дни.

Король тяжело осел в кресло.

– Прости, старый друг!

Таким и был правитель Альварии – подверженный фантазиям и припадкам, очаровывающийся девушками, живущими в зеркалах, и рубящий головы собственным леопардам. В целом, неплохой человек, хоть и не без странностей. В его лице несчастная страна получила, наверное, то, что заслуживала, со всеми его достоинствами и недостатками.

Генерал Отен с жалостью смотрел на короля. Как можно попасть в такую зависимость от девчонки? Генерал попытался вспомнить свои молодые годы. Давненько то было, да… Бедный мальчик.

История любви короля Альварии была необычной. Не один год Авоса Арьфона связывали отношения с девушкой, обитающей в зеркале. Он не мог проникнуть к ней, она не выходила наружу. Но почему-то делала короля счастливым. В чём тут была разгадка, генерал Отен не мог понять. Да, в общем-то, и не пытался. Девушку из зазеркалья звали Лирией. Королю нравилось на неё смотреть. А более всего Авоса Арьфона завораживал её голос. Вечерами Лирия ему пела. Видимо, процесс этот не обходился без какой-то магии, потому что ничто не интересовало короля так, как необычная знакомая.

Долгое время все было хорошо, но четыре дня назад зеркало пропало. У генерала Отена до сих пор обрывалось сердце, когда он вспоминал те мгновения. А что уж говорить о короле… Бедный Авос Арьфон в одну секунду потерял и всю радость, и весь смысл жизни. Что оставалось ему теперь? Лишь скорбь да чередующиеся друг с другом вспышки ярости и апатии.

– Как вы считаете, генерал, кто может стоять за этим? – рассуждал король скорее с самим собой, нежели с начальником дворцовой охраны.

– Пока трудно предполагать, – Отен и вправду терялся в догадках. – Слишком мало деталей. Надо дождаться хотя бы первых донесений от моих людей и тогда уже строить версии.

– Согласен, – кивнул король. – Круг подозреваемых действительно очень широк. Такой девушкой, конечно же, хотел бы обладать каждый.

Как раз на этот счёт у генерала было иное мнение. Кому она нужна, кроме короля? Зачем? Что с ней делать и как? Сидит в своём зеркале. Ни приготовить, ни постирать… Только и способна, что фьюти-фью… Лишь Авос Арьфон мог бы видеть в ней ценность. Другого подобного дура… то есть романтичного человека во всём мире не отыскать.

Вслух этого Отен, конечно же, не сказал, потому что за такие слова король Альварии точно бы убил на месте.

Где-то глубоко внутри, не то желудком, не то левым предсердием, генерал Отен чувствовал, что дело вообще не в девушке. Что она не причина, а лишь второстепенная, случайная и сопутствующая деталь какой-то хитроумной комбинации, а может – и западни. Жизненный опыт подсказывал генералу верно, но старику давно пора было на покой: его мышление запаздывало. Идея эта так и осталась им не до конца сформулированной и необъявленной королю.

Авос Арьфон нервно царапал резные подлокотники кресла.

– Но ведь этот кто-то, этот злодей существует… Похититель – кто он? Кто?

Генерал молчал. Наверное, в силу возраста он никак не вмешался и ничего не сказал, когда в тронный зал внезапно, каким-то образом миновав все посты охраны, вошёл высокий человек в серебряном капюшоне. Пристально посмотрев в глаза королю, Брат Лонц произнёс лишь одно слово:

– Ладгород!

Этого было достаточно. Авос Арьфон понял все.

Глава 8. Трактир «Пиво Дива»

Искорка бежала со всех ног. Пока Емлур не отправил ей вслед погоню, надо было убраться как можно дальше от Ната. Магистру сейчас, конечно, не до того. Но как только пожар потушат, он наверняка захочет поквитаться с виновницей.

Выскочив из переулка, Искра увидела впереди спасительные городские ворота. Восточные. Она их хорошо знала. За ними начинался подъём на возвышенность, где располагалась местная станция воздушных курьеров. С неё Искра раньше часто улетала с отцом. Туда ей и надо. Верхом на пегаса и – прочь. Хотя, сейчас даже грифон сгодится… Распахнутые ворота манили к себе. Лишь пробежать через них, и свобода. Она прибавила ход. И это было ошибкой. Бегущая девушка сразу привлекла внимание стражников.

– Стоять! – скомандовал часовой, выставив вперёд алебарду.

Что ж ты делаешь, негодяй! Напороться же можно! Искра на бегу заложила крутой вираж, словно гоночная колесница и, промчавшись в миллиметре от острия, ринулась в противоположную сторону. Стоп! Не туда! Она опять двигалась к центру города. Там магистрат и темница. Спасибо, их уже посмотрели… Однако обратно к воротам нельзя – схватят. Что ж делать?!

Часовой не стал преследовать девушку, потому что не имел права покидать пост. Вместо этого он затрубил в серебряный рог. Так он давал сигнал городской страже, что требуется подмога. Очень скоро возле ворот будет полно солдат. Все вместе они начнут ловить дочь чародея. Если бы это была игра, получилось бы забавно. Но речь шла как минимум о свободе, а может, уже и о жизни. Серьёзных дел натворила Искорка всего за час пребывания в Нате!

Девушка юркнула в неприметный переулок, чтобы отдышаться. Там было пусто – лишь бродячие коты сидели на порожках дома и, кажется, собирались петь песню. Искорка приложила палец к губам.

– Не выдавайте меня, друзья!

С прилегающей улицы послышался быстрый топот. Стражники. «Это за мной!» – поняла Искра. Она вжалась в стену, молясь, чтобы её не заметили. Секунды тянулись ужасно долго. К счастью, в этот раз обошлось. Грохот сапог вскоре затих вдали. Не поймали…

Искорка пошла по переулку, не зная, что делать. Она понятия не имела, куда он ведёт. Да и Нат, если честно, был ей знаком неважно. С отцом они посещали только основные учреждения города, рынок и лавку волшебных товаров. Все это располагалось в центральной части, а сейчас девушка, судя по всему, направлялась куда-то к окраинам.

Вдруг впереди она опять увидела крепостную стену с воротами. Неужели пришла обратно? Однако очень быстро Искра поняла, что попала в другое место. «Северные ворота, – догадалась дочь чародея, – через них проходит дорога в столицу Гербортии». Когда-то девушка видела карту Ната, и там всё было подробно нарисовано. Но как здесь выйти? Там ведь тоже охрана…

По счастливой случайности мимо проезжала телега, гружённая сеном. Тащивший её каурый конёк отмахивался ушами от мух, на козлах сидел мужичок в соломенной шляпе. Повозка явно ехала за пределы Ната. Значит, могла тайно вывезти Искорку. Недолго думая, дочь чародея прыгнула в стог. Сухая трава оказалась намного более колючей, чем ожидала девушка. Но это было неважно. Главное – сено надёжно укроет её, и она покинет Нат.

Искра была очень довольна собой. Как удачно сложились обстоятельства, и как здорово она все придумала. И лошадка хорошая…

Повозка тем временем остановилась возле ворот.

– Куда едешь? – строго спросил часовой возницу.

– В Герборт, – лениво ответил тот.

Искорка немного напряглась. Вдруг обнаружат? Стражник, как надлежит, начал дотошно расспрашивать возчика. Откуда сено? Для кого? Зачем? Сколько? Однако второй часовой, видимо, выше по званию, внезапно перебил напарника:

– Да пропусти ты его! Он здесь каждую неделю ездит.

Девушка уже была готова обрадоваться, но внезапно услышала:

– Только сначала ткни пару раз мечом в сено, чтобы проверить, что там ничего запрещённого…

При этих словах Искра чуть не подпрыгнула, и сразу же клинок вонзился в стог. Обомлев, девушка видела, как длинное стальное лезвие проходит точно над её носом. Один раз, второй, третий… У неё даже рот открылся от страха. И туда мгновенно набилось сено. Однако отплёвываться было нельзя, чтобы себя не выдать. Пришлось жевать, как кобылке. Это, кстати, успокаивало. Ну и приключение!

Немного поворошив стог, часовой бросил это скучное дело.

– Проезжай! – махнул он рукой вознице.

Телега со скрипом выехала из города и покатилась по просёлочным ухабам, тряся Искорку.

«Слава Богу, властей Ната теперь можно не опасаться, – подскакивая на кочках, думала дочь чародея. – Но что предпринять дальше? Я ведь не могу бросить поиски и вернуться домой. Кто тогда поможет отцу и что скажет филин?»

Искра вспомнила, что телега, если верить словам возницы, ехала в столицу Гербортии. Может, это и к лучшему? Что если отец там? Герборт – большой город, вдруг в нём тоже есть магистр…

Взвесив всё, Искорка решила довериться судьбе и посмотреть, что из этого выйдет. В конце концов, в Гербортии она ещё не бывала. Приняв такое решение, дочь чародея успокоилась и решила вздремнуть. Тем более, что сон в стоге сена очень сладок.

Разбудил Искру громкий собачий лай. Осторожно выглянув из стога, девушка увидела косматого цепного пса, который облаивал курицу, слишком приблизившуюся к его конуре в охоте за червяками. Кажется, повозка остановилась на каком-то хуторе.

– Это что уже Герборт? – удивлённо подумала Искорка. – Не так я его себе представляла.

Конечно же, это была не столица. И вообще не город. Маленькое селение не получилось бы назвать даже деревней: здесь находилось всего несколько дворов. Но дома выглядели добротно, а палисадники – ухоженно. Искра сразу это отметила, и подумала, что люди, живущие здесь, наверняка чем-то хорошо зарабатывают.

Поселок, кажется, не имел названия. Во всяком случае, потом на картах Искра его никогда не могла найти. Единственная табличка с надписью была приколочена над дверью большого двухэтажного дома с мезонином. На хуторе только этот особняк был сложен из камня, остальные постройки были деревянными. «Трактир «Пиво Дива» – гордо виднелись на вывеске красные буквы. Оживлённый Гербортийский тракт пролёг прямо перед крыльцом заведения. «Вот и понятен источник дохода местных», – сообразила Искорка.

На вывеске красовался нарисованный Див. По замыслу художника, он сидел на вершине дерева и выглядывал из зелёных пятен, символизирующих листву. Сначала казалось странным увидеть здесь божество восточных кочевников. Однако не стоило забывать, что Гербортия испокон веку граничила с дикой степью и многое оттуда переняла. Вспомнив это, всё сразу становилось понятным.

Тем временем вечерело. Пока повозка была в пути, день начал клониться к закату. Судя по всему, ночевать придётся здесь. Искра увидела, что каурого конька распрягли и отвели в конюшню, возница отправился в трактир, а телега осталась без присмотра. Да и кому она нужна? На хуторе и так полно сена.

Пока никто не смотрел, Искорка выбралась из повозки. Не желая проводить ночь под открытым небом, девушка тоже пошла в трактир. Почему бы и нет? Деньги у неё были. Дочь чародея рассчитывала заказать там ужин и снять комнату с нормальной кроватью. Она никогда раньше не останавливалась в маленькой гостинице в глухом медвежьем углу, и оттого ей было даже немного любопытно…

Дверь оказалась тяжёлой. Искра с трудом открыла её, что неудивительно: вход делался с расчётом на сильные руки извозчиков и искателей приключений, а не на тонкие пальчики юной девушки-алхимика.

В зале стоял полумрак. Пахло едой и пивом. По залу сновали служанки с подносами, на которых звенела посуда. Из тёмного угла неслась весёлая песня. Посетителей было довольно много. Большой частью – мужчины. Они с интересом принялись разглядывать Искорку. «Чего они на меня так смотрят?» – смутившись, подумала девушка. Филин бы ей рассказал, но филин остался дома. И очень жаль, потому что в этом большом новом мире дочери чародея точно требовался проводник.

– Лучше всего тебе было бы сесть в стороне и сделать вид, что ждёшь своего кавалера, который отлучился всего на пару минут, – вдруг услышала Искра мягкий негромкий голос, раздавшийся за спиной. – И на все вопросы отвечать также.

От неожиданности девушка чуть было не испугалась, однако в голосе не чувствовалось враждебности, а звучала скорее усталость. Искорка обернулась и увидела невысокую тёмноволосую женщину в белом фартуке и чепце. Она была уже не очень молода, однако фигурой могла дать фору многим.

– Я вижу, ты здесь не в своей тарелке, – продолжила женщина, – и вижу это не только я. Ты производишь впечатление лёгкой добычи. К сожалению, некоторые уже поняли это. Украденный кошелёк – самое меньшее, что тебе угрожает.

Искорка растерялась.

– Что же мне делать?

– Самое правильное – уйти отсюда… – незнакомка посмотрела на неё как на дурочку. Искра почувствовала, что в произнесённых с затаённой болью словах звучало сокровенное желание самой этой женщины, осуществить которое ей, видимо, было не суждено.

– Но я хочу есть. Я собиралась поужинать.

– Тогда послушай совет и сядь в незаметное место. Например, там.

Трактирная служанка, а это была именно она, указала дочери чародея на маленький столик, спрятавшийся справа от стойки. Большие пивные бочки хорошо скрывали его от взглядов посетителей. Сидя за ним, можно было наслаждаться почти камерной атмосферой. А что – неплохо! Искра кивнула.

Ей принесли меню. Она первый раз была в трактире одна и с увлечением листала страницы. Вот она власть: выбирай что захочешь! «Достаточно ли у меня денег? – вдруг с беспокойством подумала Искорка и сунула руку в карман, проверяя кошель. – Увесистый, должно на все хватить и ещё много останется».

Искра заказала гору еды: гулять, так гулять! В её возрасте можно не следить за диетой. На столе перед дочерью чародея начали возникать тарелки с закусками, ароматные горшочки с контрольными блюдами, корзинки со свежей сдобой и вазочки с восхитительными десертами. Она и не предполагала, что в таком захолустье могут настолько изысканно готовить. Неожиданным чудесам всегда удивляешься, даже если – сама волшебница. Хоть и начинающая.

– У нас хорошее заведение… – печально сказала служанка, заметив восторг клиентки, и в её глазах снова мелькнула тень боли.

Искра с энтузиазмом принялась пробовать блюда. Помимо того, что они и вправду были очень вкусны, девушка только сейчас поняла, насколько она голодная. Из-за всех треволнений Искра не ела со вчерашнего дня. Только пила ночью чай с филином. Интересно, как он там один? Странно, прошёл всего день, как она покинула дом, а сколько событий уже пережито…

Искорка проглотила горячую булочку и наконец заметила, что ужинает всухомятку. Выбор блюд так увлёк девушку, что она забыла заказать напиток. Дочь чародея уже хотела позвать служанку и попросить какой-нибудь лимонад или морс, но та сама шла к ней со стаканом на подносе.

– Мне очень жаль, но ты всё-таки привлекла внимание, – сказала служанка.

Искра взглянула на неё с непониманием.

– От господ с того столика. Для очаровательной брюнетки напротив, – проговорила женщина таким тоном, будто зачитывала смертельный диагноз или приговор.

Служанка поставила перед дочерью чародея стакан. Довольно красивый, из тонкого стекла. В нос ударил аромат бренди.

– Но я такое не пью… – растерянно промолвила Искорка.

Служанка многозначительно развела руками. Ничего не поделаешь, детка. Не ты первая, не ты последняя… Надо было слушать меня.

Искорка решительно отставила стакан.

– Принесите, пожалуйста, яблочного сока.

Кивнув, служанка ушла, но бренди так и остался стоять на краю стола. Не дождавшись ответной реакции от дочери чародея, соседняя компания, к счастью, переключилась на других посетительниц, а Искра смогла спокойно продолжить ужин.

Попробовать хотелось все. И рагу, и жаркое, и салаты, и пирожные. Каждое блюдо выглядело так аппетитно, источало до того восхитительный аромат, что просто слюнки бежали. Девушка с удовольствием дегустировала кушанья, запивая их свежевыжатым соком. Внезапно Искорка задохнулась. Глаза полезли на лоб. Это ж просто пламя дракона! Одна из закусок оказалась настолько острой, что вынести это было невозможно. Рука судорожно метнулась к чему-нибудь, чтобы залить огонь. Хвать! Она залпом выпила всё, что было в стакане. Обожгло ещё сильней. Бренди… Перепутала. Ну не выплёвывать же у всех на виду? Пришлось проглотить. Ведь это всего лишь немного спиртного. Ведь сущий пустяк! Ведь ничего же не случится, правда?.. Ведь правда же?! Чёрт!

Голова улетела практически сразу. Перед глазами поплыло. Искра почувствовала, как из-под неё уезжает стул, а затем и пол. Где-то вверху, красиво кружась, в ночное небо взмывал потолок. В ушах загудели колокола, и дочь чародея поняла, что ей пора спать. Она с трудом поднялась и, пошатываясь, сделала шаг. Шагнуть ещё раз Искорка не смогла. Неловко покачнувшись, она рухнула навзничь.

За столом рядом ужинали двое мужчин.

– Надо помочь девушке, – сказал один из них другому.

Крепко взяв под руки дочь чародея, они заставили её встать и повели к выходу. Искорка не сопротивлялась.

Лукавый кабатчик понимающе усмехнулся вслед. А трактирная служанка украдкой смахнула слезу. И, кажется, плакала бедняжка о чём-то глубоко личном.

Глава 9. Снова Брат Лонц

– Куда вы меня везёте? Кто вы такой? У вас будут проблемы! Я – девушка короля! – раздавались из мешка возмущённые крики. Голос при этом был жалобный. Лирия не привыкла к такому обращению и сильно боялась.

Брат Лонц поморщился: теперь всю дорогу это слушать! Но рот пленнице не заткнёшь: она ведь в зеркале. Разве что… Он взял мешок, а затем сильно встряхнул. Потеряв равновесие, Лирия больно ударилась о раму.

– Ай! Как вы смеете!

– Если не замолчишь – тряхну снова.

– Сейчас же отпустите меня!

– Иди! – Брат Лонц развязал мешок.

Яркий солнечный свет ударил в глаза. Вокруг раскинулись Преградные горы. Острые пики устремлялись в небеса. В провалах меж ними змеились глубокие ущелья.

– Вы издеваетесь? – девушку просто трясло от гнева. – Куда я пойду?!

«Да и как? – мысленно продолжила она. – Зеркало ведь не на колёсиках».

– Куда хочешь… – усмехнулся послушник. – Я тебя в общем-то не удерживаю.

– Требую, чтобы вы немедленно вернули меня во дворец!

– В принципе, можно, – рассмеялся Мастер Лонц. – Только боюсь: твой дружок меня не повесит?

Он изобразил на лице притворный страх.

– Колесует! – зло прошипела Лирия и бросилась в зеркальную глубину. Она не хотела плакать при этом мерзавце. Но всё-таки плакала.

Брат Лонц был удовлетворён: стало потише. Из дальнего угла, в который забилась пленница, рыдания доносились не так громко. Он снова убрал зеркало в мешок, но перед этим ещё раз внимательно рассмотрел его. Старинное. Это видно сразу. И очень дорогое. Резная рама из красного дерева, прямоугольная снизу и полукруглая вверху, инкрустирована золотом. Крест-накрест в неё вставлены четыре смарагда в сопровождении россыпей мелких алмазов. Послушник об этом, конечно же, не знал, но изначально изумрудов не было. Их приказал добавить Авос Арьфон: под цвет глаз своей птички.

Красивая платиновая блондинка виднелась в полутьме зазеркалья. Сейчас она плакала, отчего её плечи мелко вздрагивали, но всё равно оставалась эффектной. Вероятно, в хорошие дни, когда Лирия улыбалась, зеркало производило просто потрясающее впечатление. Идеальная эстетика. Совершенный предмет. Может, не такой уж и дурак правитель Альварии…

Ослик, на котором ехал брат Лонц, с пыхтением начал взбираться в гору. Камешки скользили под его копытами, однако маленький зверь упорно двигался вперёд. «Правильно сделал, что выбрал осла, – подумал послушник. – Лошадь бы здесь точно не справилась».

Дорога и вправду была тяжёлой. Преградные горы – суровое место. И особенно – их северный отрог, который сейчас штурмовал Брат Лонц. Стоящая на границе Альварии и Гербортии горная цепь протянулась с юго-запада на северо-восток, естественным образом разделяя два государства. Основное сообщение между странами всегда осуществлялось по заливу Акар. Но теперь после того, как впервые за долгие годы опять объявился Змей, корабли не выходили в море.

Через перевал вело несколько дорог, однако на каждой из них стояли посты. Встречаться с альварской армией Брату Лонцу совсем не хотелось. Как бы послушник не шутил со своей пленницей, у него в действительности мороз пробегал по коже, когда он представлял, что в отместку может сделать с ним Авос Арьфон.

Этот вспыльчивый безумец со своим войском скорее всего уже на границе. Он идёт в Ладгород, но Гербортия никогда не даст ему право беспрепятственного прохода по своей земле. Значит, Авос Арьфон будет воевать и с ней. Уже наверняка гремят начальные сражения этой войны, пылают сторожевые заставы, льётся первая кровь. Послушник хорошо знал, что король Альварии не всегда парит в облаках. В нужный момент он способен и командовать армией, и даже выигрывать битвы. Да уж, Гербортии не позавидуешь! Как же хорошо здесь, в горах. В вышине… Мастер Лонц так обрадовался, что находится вдалеке ото всех творящихся внизу ужасов, будто не сам был их главной и единственной причиной. «Ну да Бог мне судья», – наконец решил он, почему-то искренне уверенный, что Господь его непременно помилует.

Тропа взобралась на гребень и пошла над краем отвесной пропасти. Голова начинала кружиться от панорамы, открывающейся внизу. «Хорошо, что пленница наглухо спрятана в мешке и ничего не видит», – промелькнула мысль у Лонца. Даже его стальные нервы напряглись, когда они шли по узкому карнизу. Что уж говорить о девушке – от страха та наверняка вывалилась бы из своего зеркала и упала бы в бездну. Этот тайный путь, обычно используемый контрабандистами, посоветовал Лонцу Ракоб. Однако шут не предупредил обо всех «прелестных» особенностях маршрута. «Буду следующий раз в Альваре – непременно убью негодяя», – пообещал себе послушник, крепче вцепляясь в уздечку. А вот осёл был спокоен. «Хорошее животное», – понял Лонц.

Он ещё раз убедился, что зеркало надёжно завязано в мешке. Не хотелось бы его выронить и разбить. Похитить Лирию было не самой простой задачей. Если бы не помощь Ракоба и не парочка подкупленных в королевской охране людей, ничего бы не получилось. К счастью для Ордена, Брат Лонц умел проворачивать и более сложные дела. Вдвоём с бывшим шутом они замаскировались, отправились во дворец и вынесли из него важнейший государственный объект. Теперь птичка короля Альварии была у Лонца в руках.

***

Лирия тряслась в тёмном мешке. Её чудесное зеркало было устроено так, что окружающая обстановка отражалась внутри него. Но только предметы, а не живые существа. Наверное, поэтому ей всегда было одиноко и не хватало тепла.

Сейчас в душном плену девушка особенно остро скучала по своей комнате в королевском дворце. Авос Арьфон обставил её с большим старанием и вкусом. Там были бархат и шелка. Роскошные большие диваны с множеством мягких подушек. Вид из окна на мраморный фонтан во внутреннем дворике. Потрясающие гобелены. Лютня и арфа, на которых Лирия могла играть, чтобы не было скучно. И самое необычное – золотая клетка с красно-оранжевым попугаем. Птица оставалась снаружи, но за ней все равно было интересно наблюдать через стекло. Чтобы порадовать подружку таким подарком, король Альварии специально отправлял фрегат в какие-то заморские страны. Лирия не знала – в какие. Заточенная в своём зеркале, она вообще не очень много знала об окружающем мире. О чем иногда сожалела. Ну, вот теперь придётся узнать… Вместо дорогих тканей – мерзкая рогожа.

Лирия была привязана к роскоши, потому что внутри холодного зеркала прочие радости жизни оставались для неё недоступны. Всегда она знала лишь полупрозрачные платья, дорогие вина да песни под арфу об истинной любви, которые так нравилось слушать королю Альварии. Слушать и смотреть на неё… Только лишь…

– Слава небесам! – раздался вдруг голос её похитителя. – Спускаемся!

Лирия почувствовала, что осёл побежал вниз по склону, и догадалась, что они перевалили через хребет, а значит, самая трудная часть пути была пройдена. Впрочем, дорога все равно оставалась опасной. Упасть в пропасть можно не только на подъёме, но и на спуске. Лирия представила себя разбитой на тысячу осколков. Её передёрнуло. Ужас!

К счастью, этого не случилось – Мастер Лонц хорошо управлял ослом. Довольно скоро они добрались до восточного подножия Преградных гор. День клонился к закату, и самое время было озаботиться местом для ночлега. Ещё примерно через час ослик вывез их на берег Тизены, в верхнем её течении, почти там, где река впадала в залив Акар.

Здесь стоял небольшой городок. Брат Лонц быстро нашёл гостиницу, отдал слуге плату за ночь, но не позволил ему занести в комнату вещи. Мешок с Лирией послушник затащил на второй этаж сам.

Захлопнув дверь, он сбросил с пленницы рогожу. Девушка огляделась. М-да… Не королевский замок. Захолустный постоялый двор. Лирия никогда раньше в них не была, но именно так всё и представляла. Тесное помещение, обшарпанная мебель, затхлый запах…

Брат Лонц поставил зеркало в угол и, не снимая сапог, завалился на кровать.

– Располагайся! – бросил он ей. – До утра мы здесь. И не переживай, если тебе понадобится переодеться: скажешь – я отвернусь.

***

– В следующий раз считайте внимательнее! – король Гербортии Нилиф Никворот раздражённо швырнул исписанные листки на стол.

Главный казначей засуетился, собирая разбросанные документы. Каждый – стоимостью в миллионы. Через секунду бумаги скрылись в недрах бордовой папки с гербом.

– Мы исправим все ошибки, мы произведём новые расчёты, мы учтём вновь открывшиеся обстоятельства, мы…

– Поздно! – король с досадой стукнул кулаком по дубовой столешнице. Чернильница и лазуритовое пресс-папье подпрыгнули, жалобно звякнув. – Альвария уже здесь!

– Пока ещё – только форсирует Тизену, Ваше Величество, а это значит… – робко начал главный казначей.

– Это значит, что первая линия нашей обороны прорвана! – взревел король. – Вот что это значит!

Казначей знал, что государь прав. Знал он и то, что за первой линией неминуемо рухнут следующие. К войне страна была совершенно не готова. Трудно сказать, кто был в этом больше всех виноват. «Но точно не я», – подумал главный казначей, нервно поправляя манжеты.

Однако у короля было иное мнение.

– Армия делает что может, – сурово проговорил Нилиф Никворот. – Тем не менее, не хватает всего: оружия, лошадей, доспехов, провизии, наконец. Как? Я спрашиваю вас, как это получилось?!

– Моё ведомство тоже делает всё возможное! – казначей решил не сдаваться без боя. – Мы изыщем резервы. Я вижу манёвр. Потребуется время, но…

– Так его-то и нет! – не дослушав, король вогнал в стол нож для писем.

Острое лезвие вонзилось в полированное дерево, кроша лак и разрывая волокна.

«Вот так и на плахе, – пронеслось в голове казначея, – раз – и всё…»

– Нет времени! – продолжал король. – За Тизеной – степи. Трудно обороняться, негде закрепиться. Очень скоро альварское войско будет осаждать Герборт.

– Ну уж, до этого не дойдёт! – испуганно проговорил казначей, однако подумал: «А вдруг дойдёт?»

– Ничего нельзя исключать, – веско сказал Нилиф Никворот. – И хуже всего, что никакого запасного плана.

Он уронил голову на руки. В самом деле, как так случилось? Войну предполагали, о войне думали. Но когда она началась – ничего! Звенящая пустота. И не знаешь даже, кого назначить виновным.

– Как соотносятся богатство Гербортии и Альварии? – сухо спросил король.

– Примерно – один к одному, Ваше Величество.

– Значит, у нас есть шанс… – Нилиф Никворот сказал это таким тоном, будто уговаривал сам себя. – Однако на их стороне – внезапность.

– В таком случае мы должны противопоставить ей хладнокровие, – казначей неожиданно придумал удачный ответ.

– Первая умная мысль! Причём, похоже, во всей вашей никчёмной карьере. Только и умеете что врать да сочинять липовые отчёты. Вы полностью провалили подготовку к войне. Полностью. А ведь время было… Было бездарно упущено! Вы за это ответите.

Королевские упрёки были справедливыми лишь отчасти. Внезапно, набравшись смелости, главный казначей сказал:

– Я одного не могу понять: почему во всём вы обвиняете меня? Я от своей доли ответственности, конечно же, не отказываюсь. И готов понести справедливое наказание. Но… Есть ведь в королевстве и другие чиновники. Есть, в конце концов, военное командование.

Брошенные слова угодили в цель. Повисла напряжённая пауза.

Нилиф Никворот встал и отошёл к окну. Он долго молчал, разглядывая мокрый после прошедшего дождя щебень на дорожках в парке. Затем, не оборачиваясь, произнёс:

– Видишь ли, казначей, военное командование – это я. Не могу же я отдать под суд короля Гербортии. А понести ответственность кто-то должен…

Глава 10. В ущелье чудовищ

Доляслав проснулся вскоре после рассвета. За окном занимался день, и полумрак уже рассеялся в комнате. Первые солнечные лучи освещали нехитрую обстановку придорожного постоялого двора. У противоположных стен стояли две кровати, посредине – небольшой столик. Перед дверью, на зелёном походном плаще, храпел Оглобля. Переступив через оруженосца, витязь подошёл к столу и налил в керамическую кружку воды из кувшина. Сделав глоток, Доляслав взглянул на одну из кроватей.

Девушка ещё спала. Изящная, как ласка, она отклонила голову, запрокинутой рукой заслоняя глаза от солнца. Из-под согнутого локтя виднелся тонкий немного курносый носик. Гладкие чёрные волосы оплетали шею. Грудь мерно вздымалась в такт глубокому дыханию. Кажется, девушке снился какой-то сон. Она заворочалась и повернулась на бок. Бежевое одеяло сползло на пол, однако ничего не открыло взору.

Девушка, конечно, так и оставалась в одежде, в которой была вчера. Когда прошлым вечером Доляслав и Оглобля увели почти бесчувственную незнакомку из обеденного зала, она была не в том состоянии, чтобы переодеваться. Оглобля тогда деликатно заметил, что девушке стало плохо за ужином. А Доляслав прямо сказал, что милашка совсем не умеет пить. Хорошо, что ей повстречались именно они, не то Искорка нашла бы приключений…

Быстро заскучав в одиночестве, Доляслав громко поставил кружку на стол. К его удивлению, это никого не разбудило. Тогда он попробовал позвенеть кувшином. Сработало. Незнакомка проснулась. Девушка разомкнула голубые глаза, похоже не осознавая, где находится. Через секунду она поняла, и, как ошпаренная, подскочила, проверяя рукой, на ней ли кофточка.

Девушка смотрела серьёзно и испуганно. Как ни странно, ей шло. «Красивая», – про себя отметил Доляслав. Тишина затянулась, и он решил заговорить первым.

– Доброе утро, – сказал витязь, не зная, с чего лучше начать.

– Здравствуйте, – проговорила Искра и вжалась в стену.

Доляслав с опозданием сообразил, что незнакомка его боится.

– Не волнуйтесь, вы в безопасности, – поспешил он заверить её, – вчера вы… видимо, нехорошо себя чувствовали.

– Кажется, – кивнула Искорка. Её страх понемногу ослабевал. Вроде бы молодой человек не был плохим. Но лучше держаться настороже. Как кошка.

– Меня зовут Доляслав, – представился витязь. – Я дружинник из Ладгорода.

Он благоразумно опустил слово «бывший».

Девушка на секунду задумалась, словно решая, называть своё имя или нет.

– Я – Искра, – наконец, сказала она. – Начинающая чародейка.

– Вы владеете магией? – удивился Доляслав. Не так он себе представлял колдуний. Хотя… Витязь снова скользнул по девушке взглядом. Может быть, именно так…

– Ну, ещё не очень хорошо, – смутившись, ответила Искорка. – Я пока в начале пути.

– Понятно, – кивнул Доляслав. – Это многое объясняет.

Их разговор тем временем разбудил Оглоблю. Бывший рулевой с хрустом потянулся после ночи, проведённой на холодном полу. Впрочем, ему было не привыкать – в плаваниях случалось и хуже.

– Вы уже познакомились с нашей гостьей, господин Доляслав? – проговорил Оглобля, вставая с пола.

– Мы как раз в процессе, – улыбнулся витязь и представил девушке слугу. – Это мой товарищ и оруженосец – Оглобля. Он бывший рулевой брига, который потопило морское чудовище.

– Бриг – это такой корабль? – уточнила Искорка. Она уже совсем не боялась новых знакомых.

– Да, чуть поменьше барка.

– Так гораздо ясней, – засмеялась девушка.

Оглобля принялся объяснять, что у барка три мачты, а у брига всегда только две. Доляслав перебил его, сказав, что девушке такие подробности неинтересны. Но витязь был не совсем прав, слушала Искорка с удовольствием.

– Нечасто встретишь в придорожном трактире одинокую юную девушку, да ещё – и волшебницу, – проговорил Доляслав. – Куда вы держите путь, если это не секрет?

– Я разыскиваю отца, – просто сказала Искра и без утайки поведала все, что случилось. Даже про филина.

Доляслав и Оглобля переглянулись.

– Удивительное совпадение, – произнёс витязь.

Оруженосец молча кивнул.

У Искры сделался недоумённый взгляд. Она растерянно переводила глаза с одного на другого.

– И в чём совпадение? – спросила она.

– В том, что вы – дочь человека, чьё пророчество мы разгадываем, – объяснил Доляслав.

В свою очередь теперь витязь рассказал Искорке о причинах и целях, толкнувших его с оруженосцем в путь.

Дочь чародея задумалась.

– Так вы считаете, что пророчество было подлинным? – спросила она.

Доляслав не ожидал таких слов.

– А вы разве нет?

– Трудно сказать, – промолвила Искра. – Моя специализация – алхимия. В прорицаниях я разбираюсь плохо. Этому тоже надо учиться. Ни я, ни отец обычно ими не занимались. Но, конечно, возможно все. Предсказательное снадобье – сильная штука! И как оно поведёт себя на неподготовленном человеке, никогда не известно.

– Но ваш-то отец не был неподготовленным, – возразил витязь.

– В прорицаниях – был…

– То есть пророчество может оказаться ложным? – ещё раз переспросил Доляслав.

– Может, – честно сказала Искорка. – Но может – и истинным.

– Замечательно, – подвёл итог витязь, – что есть предсказание, что нет: будущее туманно…

– А так всегда и бывает, – вдруг сказал Оглобля. – Только так-то и может быть!

Доляслав с Искрой почувствовали, что он прав. И что в словах этих больше, чем кажется.

– Нужно верить судьбе, – убеждённо продолжил бывший рулевой. – Она всех ведёт правильно.

– И куда-нибудь непременно приводит, – завершил его мысль Доляслав. – Вопрос только: по пути ли нам с ней?

– Ну, нам с вами, возможно, как раз по пути, – неожиданно сказала Искорка.

– Почему вам так кажется? – спросил витязь, хотя в глубине души идея ему понравилась: девушка была очень симпатичной.

– Потому, – промолвила Искра, – что, скорее всего, пропажа моего отца связана с этим пророчеством. Ведь артефакт, наверняка, ищете не только вы. Раньше я как-то не рассматривала проблему с такой стороны. Но сейчас мне кажется, будто это самое логичное объяснение. И если разгадать одну загадку – найдётся решение другой.

Была ещё одна причина, которую дочь чародея не упомянула. Каурый конёк, скорее всего, уже увёз телегу без неё, а пешком далеко девушка не доберётся. Кроме того, она поняла, что в самостоятельном путешествии чувствует себя не очень уверенно и хотела бы разделить с кем-то дорогу. В общем, Искорка просто боялась идти дальше одна.

– Я хороший алхимик, – проговорила она, – хоть у меня ещё мало опыта, но я почти всегда получала отличные оценки и многое умею. Мои навыки могут вам пригодиться в пути.

– То есть вы хотите помочь нам найти артефакт? – уточнил Доляслав.

– Давайте поможем друг другу, – дипломатично предложила Искра.

Витязь размышлял недолго, а мнение оруженосца не спрашивал.

– Давайте, – сказал он. И хотел уже протянуть руку, но подумал, что с девушкой это будет не очень уместно. Однако Искорка опередила его, и сама подала маленькую ладонь. «Изящная», – отметил витязь. Руки Искры всегда всем нравились.

– Вопрос: куда нам теперь лучше направить поиски? – Доляслав, хоть и чувствовал себя главным, тем не менее считал необходимым обсудить ближайшие планы с компанией.

– Я ехала в столицу Гербортии, – сказала Искорка. – Раз горгульи, похитившие отца, упомянули некоего магистра, я подумала: вдруг магистр есть в Герборте?

Доляслав покачал головой.

– Там нет магистра, – витязь хорошо знал политическое устройство всех окружающих Ладгород стран. – В Герборте – городской голова.

Для Искорки всё это казалось дремучим лесом. Она была творческой девушкой, и голова для неё могла быть или на плечах или головой сыра. «Но хорошо, что Доляслав разбирается», – отметила она про себя.

Оглобля достал из походного мешка карту и разложил её на столе. Видно было, что карта побывала с ним во множестве странствий. Она истёрлась, кое-где порвалась, однако изображённое на ней оставалось хорошо различимым. Все трое склонились над нарисованным миром, всматриваясь в извилистые береговые линии, загадочные моря и строгие горы.

– Не там, где соль, а там, где иглы… Не слева, а справа, не в конце, а в начале… И находится это в лапах… – задумчиво повторил Доляслав туманные слова пророчества.

Он внимательно рассмотрел гербы, красующиеся на плане возле названия каждой страны: шахматное поле Гербортии, горный леопард Альварии, белая на зелёном крепость Ната и сияющее солнце Ладгорода…

– Ничего не могу сказать насчёт «в начале и справа», – промолвил витязь, – но лапы, я кажется, вижу только одни. Вот они! – он указал на эмблему Альварии.

– Вы думаете, артефакт там? – спросила Искорка.

– Не знаю, – искренне ответил Доляслав, – но это единственное, что приходит мне в голову.

– Путь в Альварию лежит через Ущелье чудовищ, – заметил Оглобля и помрачнел.

– Значит, придётся через него пройти, – сказал Доляслав.

– Вот уж бы не хотелось! – проговорил оруженосец так же, как недавно в топях.

– Но других путей нет, – отрезал витязь. – Кроме того, об этом ущелье больше сочиняют, чем есть на самом деле. Может и не настолько там опасно…

– Мы про змея так же думали… – невесело усмехнулся Оглобля, – ну ладно – в ущелье так в ущелье.

– Отлично, – сказала Искорка, поняв, что вопрос решён. – А теперь, ребята, если вас не затруднит, подайте мне, пожалуйста, мой магический справочник.

– Вы хотите применить какое-то заклятье? – с интересом спросил Доляслав.

– Нет, – печально промолвила дочь чародея. – Я хочу попытаться найти там средство против похмелья. Что-то же должно быть…

***

Ущелье чудовищ располагалось между Южным и Северным отрогами Преградных гор и со стороны Гербортии начиналось там, где бурные воды Сианы вливались в спокойное течение неторопливой Тизены. От хутора, где стоял трактир «Пиво Дива», путь туда занял чуть больше одного дня. В конюшне при гостинице Доляслав купил лошадь для Искорки. Он выбрал ей вороную покладистую кобылу. Впрочем, девушка справилась бы и с более норовистым конём, ведь она уже каталась на пегасе.

Первое время путники ехали настороже. Об Ущелье чудовищ издревле ходила дурная слава. Множество людей пропало там без следа. Никто так никогда и не узнал, куда они подевались. Хотя, справедливости ради надо сказать, что немало было и тех, кто прошёл каньон без каких бы то неприятностей.

К удивлению путешественников, местность оказалась живописной. Бегущую по дну ущелья реку с двух сторон стискивали жёлтые скалы. Их рельефная поверхность местами скрывалась под пышным мхом, местами – раскалывалась трещинами. На отвесных уступах кое-где росли сосны. Над ними проплывали белые кучевые облака, казавшиеся отражением громадных гор в лазоревом небе. Яркий солнечный свет играл на воде, норовя запустить в глаза зайчиком. Странно, но каньон не выглядел опасным.

– Не так я себе его представлял, – проговорил Доляслав, с удивлением рассматривая открывающиеся взору дружелюбные и даже жизнерадостные пейзажи.

– Я тоже, – согласилась Искорка. – Название было такое мрачное…

– И истории соответствующие, – поддакнул Оглобля.

– Я ни одной не знаю, – призналась дочь чародея. – Может, и слышала что, да забыла.

– Вы не много потеряли, – сказал Доляслав, – большей частью эти сказки – вздор.

– Зря вы так, господин Доляслав, – неожиданно возразил начальнику оруженосец. – В каждой сказке есть зерно истины.

– Ты и по сказкам специалист? – рассмеялся витязь.

– Ещё какой, – улыбнулся Оглобля. – Я их целый ворох собрал и даже записал некоторые, так – для себя…

– Ух ты! Интересно! – восхитилась Искорка. – А про что сказки?

– Много есть преданий, присказок да побасёнок, – мечтательно ответил Оглобля. – Есть про двух курочек. Как одна курочка зерно клюёт, а другая – выплёвывает. Есть про Мяуку и Муяку. Сидят они на вершинах гор, между горами – дорога. Мяука – добрая, а Муяка – злая. Когда одна спит – бодрствует другая. И если бодрствует добрая – хоть колесом ходи, а если злая – не пройти не проехать ни конному, ни пешему. Есть про Царь-выдру сказка…

– Что ещё за Царь-выдра? – ухмыльнулся Доляслав.

Взгляд Оглобли сделался задумчивым и устремлённым вдаль.

– Царь-выдра – существо мифическое, легендарное… – торжественно проговорил бывший рулевой. – С незапамятных времён верят в него ладгородские крестьяне. Считается, что это чудесный зверь, вернее, могущественный дух. Он добр к людям, часто спасает попавших в беду, а главное – покровительствует сну и помогает мающимся от бессонницы. Он всех сильней, и от имени его пошло слово «выдрыхнуться».

Доляслав захохотал:

– Кто же такую чепуху выдумал?

Оглобля обиделся.

– Вам, господин Доляслав, может таких сказок в детстве и не рассказывали… В дружинной среде, возможно, не принято. Но каждый крестьянский ребёнок в Ладгороде знает: Царь-выдра завсегда выручит!

– Ну ладно, ладно… – примирительно махнул рукой витязь. – Выдра так выдра. Нам ехать надо быстрей.

Они продолжили путь, то взбираясь на пригорки, то преодолевая неглубокие овраги. На их дне звенели маленькие ручьи, бегущие с гор в Сиану. В одном таком ручейке, питающимся бьющими из земли родниками, Доляслав предложил наполнить походные фляги. Вода в нём была на редкость чистая, свежая и приятная на вкус. Заливая её в меха, путешественники вдоволь напились.

– Где мы сейчас находимся? – проговорил Доляслав. – Дай-ка карту, Оглобля.

Оруженосец подал витязю план, и тот долго его рассматривал.

– Судя по всему, мы здесь, – Доляслав указал спутникам на голубую ленточку, извивающуюся между скал.

– Бессонный ручей, – прочитала Искра. – Странное название.

Через несколько часов солнце скрылось за горной грядой на западе. Меж завалов камней начал собираться сумрак. От реки потянуло холодком. Путники разбили лагерь в сосновом бору и, наскоро поужинав, улеглись спать.

В тишине прошло примерно два часа.

– Вы тоже не спите? – вдруг спросил Искру Оглобля.

– Нет, – ответила девушка. – Почему-то не получается.

– Странно, – проговорил Доляслав.

До утра никто из компании так и не сомкнул глаз. После бессонной ночи ущелье уже не казалось таким приветливым. Скалы и река раздражали. Следующий день путешественники выдержали с трудом. Вечером они рухнули на походные плащи и опять не смогли заснуть.

– Кажется, ручей не просто так назывался, – сказала дочь чародея, когда на востоке засверкала заря.

Проведя без сна уже две ночи, странники едва могли продолжать путь. От усталости они плохо держались в сёдлах. Перед глазами плыло, в ушах звенело. Дрёма подходила вплотную, наваливалась, сжимала горло и… отпускала. Около полудня Искра почувствовала, что близка к потере сознания.

Солнце стояло высоко. Разбуженные теплом, в воздухе с жужжанием проносились майские жуки. Каждая сажень пути требовала невероятного напряжения и Доляслав ощущал, как стремительно убывают силы. Ехавший впереди Оглобля вдруг упал с лошади.

– Не могу больше… – прошептал он глухим голосом.

Искорка в отчаянии привалилась к камню и замерла. Глаза сами собой смыкались, но сон не приходил. Шум в ушах нарастал. Витязь понял, что приближается гибель от изнеможения. Откуда-то из далека донеслось странное бормотание…

За тростником виднелся противоположный берег Сианы. Там начали мелькать тени. Они двигались к реке. Доляслав смотрел на странный призрачный танец, не понимая, что происходит. Если это смерть, то не такая она и страшная…

Над камышами стал клубиться густой белёсый туман. Постепенно из него проступили очертания духа. Не то – огромной выдры, не то – не совсем.

– Царь-выдра! Царь-выдра! – едва слышно промолвил Оглобля. – Мы спасены!

Дух приближался. Выдра остановилась перед ними. Через мгновение она замахала лапами и что-то очень тихо, успокаивающе забурчала… Туман приобретал сиреневый оттенок. Лапы Царь-выдры кружились все быстрей, сливаясь в кольцо. И путников наконец сморил целительный сон.

…Доляславу привиделось, будто он идёт по дороге между двух высоких холмов. На вершинах лежало словно по куче листьев, над которыми возвышались две тонкие шеи, увенчанные головами, как у змей. Одна из них спала, а другая – пела. Витязь понял, что перед ним Мяука и Муяка. Раз добрая бодрствовала – можно было идти. Но только лишь Доляслав сделал шаг вперёд, как глаза у второй открылись. Пение тотчас стихло, сменившись храпом. С другого холма в витязя полетели камни и стрелы огня.

– Это Муяка! – в ужасе закричал Оглобля. – Она проснулась!

Разгневанное чудовище крушило гору. Доляслав бросился бежать, уворачиваясь от летящих в него осколков скалы, и вдруг… очнулся.

Ночь близилась к концу.

Глава 11. Курганная тьма

Вновь засунув зеркало с Лирией в мешок, послушник Ордена продолжал путь. Пленница уже не причитала ежеминутно, досаждая ему. Возможно – устала, возможно – смирилась со своей судьбой. А скорее всего, просто поняла, что стальное сердце Брата Лонца не пронять словами.

На постоялом дворе послушник продал осла и купил лошадь. Гор на пути больше не будет, а по степи конь бежит гораздо быстрей. Чем дальше Мастер Лонц с Лирией удалялись на юго-восток, тем бескрайнее становились просторы. По берегам Тизены кое-где ещё встречались большие леса, дальше пошли перелески. За Эомой раскинулась дикая степь, где деревья были редкостью.

Мастер Лонц привычно торопил коня. Стада сайгаков бросались врассыпную от скачущего во весь опор всадника. Добраться до Ордена послушник рассчитывал дней за восемь. Магистр, скорее всего, не ждёт его так рано. Но ничего: удивляться полезно. Тем более, что удивление для старика будет приятным. Брат Лонц вёз не только доклад об успешно выполненном первом этапе плана, но и заложницу. Кстати, как она там?

Мастер Лонц развязал мешок и заглянул в зеркало. Видимо, девушка уже притерпелась к дорожным неудобствам. Привалившись спиной к резной раме, она дремала, и тряска от галопом скачущей лошади ей не мешала. Лонц не стал будить Лирию. Пусть спит. Так даже лучше. Мельком послушник отметил, что во сне блондинка выглядела совсем беззащитной.

Зелёная бескрайняя степь уходила за горизонт. В сочных травах яркими сполохами горели разноцветные цветы. Их пряный сладковатый аромат опьянял и мог вскружить голову, если бы Брат Лонц был романтиком.

Конь с разбегу перепрыгнул глубокий овраг, внезапно оказавшийся на пути, и послушник понял, что он не хуже осла. Однако это никак не помешало ему безжалостно подгонять жеребца острыми шпорами и со всей силы бить плёткой. Время не ждёт, а раны затянутся. Так любил повторять Мастер Лонц.

Степь проносилась мимо как предрассветные сны. Ровная, гладкая и одинаковая. Заблудиться было нетрудно. Впрочем, найти дорогу до Ордена тоже было легко. Если знать, как искать.

Всюду по степи были разбросаны изваяния каменных баб. Испещрённые дождями и ветрами, грубо обтёсанные глыбы возвышались над равниной. Их с незапамятных времён ставили для поклонений кочевники. Однако не все истуканы принадлежали местным племенам: часть из них, с высеченным сбоку особым знаком, была установлена послушниками Ордена и отмечала путь в его владения. Следуя за идолами, можно было добраться до главной резиденции.

Брат Лонц внимательно всматривался в раскинувшийся по сторонам однообразный пейзаж, чтобы не пропустить очередную веху и не сбиться с дороги. Он аккуратно считал каждую бабу, уверенный, что движется правильно. Но где-то послушник, похоже, всё-таки ошибся. Мрачная полоса древних курганов, которая должна была остаться далеко справа, вдруг возникла прямо перед ним.

– Проклятье! – пробормотал Брат Лонц.

Туда он точно не собирался. Могилы воинов былых эпох справедливо считались зловещим местом. Там лёгкими неприятностями не отделаешься.

– Что-то случилось? – послышался из мешка испуганный возглас.

– Спи дальше! – отрезал Брат Лонц и вытащил меч.

Курганы нависали над равниной как вздувшийся нарыв. Их покатые склоны покрывал зелёный ковёр буйной травы. Печальная пастушья сумка была единственным цветком, растущим здесь. Её белые маленькие соцветия тут и там виднелись среди острых травяных стеблей.

Брат Лонц круто развернул коня, но за спиной вдруг тоже встали курганы. Каким-то образом послушник оказался со всех сторон окружён погребальными холмами.

– Что ещё за колдовство? – воскликнул Мастер Лонц.

Слова отскочили от ближайшего склона и эхом пошли гулять по долине.

– Колдовство… колдовство… колдовство… – звучало будто гудение заупокойного колокола.

В душе зашевелилась тревога. А если страх чувствовал такой человек, как Мастер Лонц, то дело и вправду было очень плохо. Где-то здесь, в холодных подземельях, притаилась опасность. Послушник Ордена всей кожей ощущал это. Однако выбора не оставалось – придётся проехать через долину.

Брат Лонц тронул поводья и пустил коня вперёд. Тот недовольно замотал головой, но всё же пошёл. Лошадиные копыта тонули в зелёных зарослях. Даже подобия тропы не вилось меж курганов. Оно и понятно: никто сюда в здравом уме не ездил. Во-первых – опасно, во-вторых – незачем.

Среди холмов царило молчание. Тишина заполняла долину, словно жидкость – сосуд. Казалось, что в душном воздухе застыли века и эпохи. Ни единой птицы, ни единого насекомого не пролетало на мили вокруг. Только шальной ястреб показался на мгновенье где-то в вышине, но быстро понял, куда попал и помчался прочь.

Мастер Лонц ехал с обнажённым клинком в руке, разглядывая унылые ряды холмов, встающих по обе стороны от него. У подножия некоторых из них виднелись заваленные камнями входы в тёмные катакомбы. Послушник поморщился: оттуда тянуло плесенью.

С каждой секундой нарастало нервное напряжение. Возникло ощущение, будто чьи-то враждебные нечеловеческие глаза внимательно следили за вторгшимся чужаком. Шепоток пробегал по траве от кургана к кургану. Тихий звон начал раздаваться откуда-то из глубин.

Внезапно возле одного из холмов показалась тень. Облачённая в древнюю потускневшую кольчугу и истлевший плащ, изначальный цвет которого уже невозможно было понять, призрачная фигура шагнула навстречу послушнику. Конь заржал и вскинулся на дыбы. Брат Лонц с трудом удержал мешок с зеркалом. Волна страха ударила в лицо, но силой воли послушник взял себя в руки.

– Зачем ты встал из могилы? – строго сказал Мастер Лонц. – Тебе не место под небом. Иди обратно!

Лошадь в панике затанцевала под всадником, и тот, чтобы не разбить зеркало, был вынужден спрыгнуть с мешком на землю. Он очень аккуратно поставил его, но рогожа все равно сползла. Лирия увидела призрака и не смогла сдержать испуганный крик.

Из-под низко надвинутого капюшона раздался потусторонний рокочущий голос.

– Нашему предводителю понравилась твоя девушка. Отдай её и можешь убираться.

«Ну уж нет, – подумал Брат Лонц, – не для того я терпел всю дорогу её истерики!»

В зеркало к Лирии попадали отражающиеся в нем предметы, но не живые существа. Призрак живым точно не был. Когда мертвец оказался рядом с ней, девушка сама чуть не умерла. Лирия так долго мечтала, чтобы в её темницу проник кто-нибудь, к кому можно было бы прикоснуться. И вот – сбылось. Но не так она себе это представляла!

Находящаяся теперь одновременно и перед зеркалом, и внутри него, нежить протянула костлявую руку к горлу девушки.

Брат Лонц был опытным человеком и знал, что в споре за женщину лишние слова не нужны. Поэтому просто молча отсек мечом тянущуюся к Лирии длань.

Тень издала леденящий кровь вой и уцелевшей рукой выхватила из-за пояса клинок. Удар последовал мгновенно. Мастер Лонц едва сумел уклониться. Сразу же враг повторно атаковал. Послушник блокировал выпад и попытался уколоть в открывшуюся грудь призрака. Однако реакция мертвеца заставила Мастера Лонца неприятно поразиться. Навьё плавно ушло в сторону и ответило новым ударом. Кажется, при жизни призрак был великим воином. Но недаром Брат Лонц обучался владению мечом в лучших академиях мира. Он поднырнул под клинком противника и, оказавшись почти вплотную к фантому, разрубил его прямо через ветхую кольчугу от плеча до пояса.

Тень обрушилась, словно башня во время землетрясения. Сложилась пополам как карточный домик, и, объятая лиловыми языками пламени, исчезла без следа в шипящем дыму.

Секунду послушник переводил дух и смотрел на то место, где только что стоял призрак. Затем одним махом схватил зеркало и запрыгнул в седло. Удара шпор коню не потребовалось. Он молниеносно сорвался с места и понёсся, едва касаясь копытами травы. Прочь от проклятых могил. Ни один дракон никогда не развивал такой скорости, какую выдал тогда перепуганный жеребец.

Вскоре зловещая долина курганов осталась далеко позади. Мастер Лонц лишь один раз обернулся и покачал головой.

***

К вечеру Брат Лонц со своей пленницей добрались до берегов Песчаной. Владения Ордена были уже близко. Оставалось самое большое день-два пути.

Возле пологого спуска к реке послушник остановился на ночлег. Конь сразу же принялся жадно пить из потока. Взвесь делала воду мутной – название Песчаная появилось не просто так – однако жеребцу было все равно.

Брат Лонц развёл небольшой костёр и, поставив зеркало с Лирией неподалёку, сел у огня. Багровое пламя плясало в бесцветных глазах послушника. Тени ложились на резко очерченный подбородок.

Лирия украдкой смотрела на него. Девушка оценила то, что Мастер Лонц защитил её от умертвия. Хоть он и был её похитителем, и если бы не это – ничего бы не случилось, всё же послушник совершил отважный поступок. Ей захотелось как-нибудь отблагодарить его.

Красиво став, чтобы в вырезе платья виднелась обнажённая спина, Лирия глубоко вдохнула. Запрокинув голову и прикрыв глаза, она взяла несколько нот второй октавы. В этом диапазоне её голос звучал лучше всего.

Нельзя сказать, чтобы чувства были совсем недоступны Брату Лонцу. Он, конечно, заметил попытку девушки и даже в глубине души похвалил. Но послушник никогда не смешивал эмоции с делом. Пленница была нужна ему для другого. Поэтому…

– Хватит скулить!

И он опять сунул её в мешок.

Глава 12. Запад-Восток

Доляслав с трудом разомкнул глаза. Серебристые звезды ещё мерцали на небосклоне, но у далёкого горизонта уже разгоралась утренняя заря. «Приснится же такое! – подумал витязь, вспомнив чудовищ из сновидения. – Интересно: а Царь-выдра вправду была, или тоже – сон?»

Доляслав собрался встать, но вдруг почувствовал под боком что-то мягкое. Он взглянул туда и увидел Искорку. Спящая девушка нечаянно прильнула к нему и, кажется, обнимала всю ночь. Или он её обнимал? Доляслав немного смутился: всё-таки они были не в романтических отношениях и к тому же едва знакомы. Не желая поставить дочь чародея в неловкое положение, он осторожно, чтобы её не разбудить, откатился в сторону. Будто ничего и не было. Затем подождал несколько минут и бодро вскочил на ноги.

Поскольку его спутники продолжали спать, Доляслав, по своему обыкновению, начал громко возиться с дорожными сумками. Витязь не любил бодрствовать в одиночестве. Во-первых, скучно, а во-вторых, чего они дрыхнут?!

Первым проснулся Оглобля. Бывший рулевой сел, протирая глаза. В утренней прохладе его немного знобило.

– Что снилось? – весело спросил Доляслав.

– Да так… – нехотя протянул Оглобля. – А вам?

– Создания из твоих сказок.

– Правда? – обрадовался оруженосец. – Значит, хорошо придумал!

– Погоди, – удивился витязь, – так это ты сочинил? Мяуку с Муякой и остальное? Я думал: записал только…

– Ну, не всё, – ушёл от ответа бывший рулевой и переменил тему.

– Давайте разбудим Искорку, – предложил он.

Доляслав осторожно потормошил девушку за плечо. Искра перевернулась на другой бок и продолжила спать. Однако витязь не привык отступать. Действовать грубо не хотелось, поэтому он прибегнул к военной хитрости.

– Утренний чай готов! – громко сказал Доляслав.

Это подействовало. Искорка зашевелилась и открыла глаза. Она с удивлением посмотрела на своих спутников.

– Что, правда, готов?

Витязь не смог сдержать смех.

– Ну, на самом деле, ещё не совсем. Но, может, вы согласитесь помочь? Да и восход уже…

Искра взглянула на поднимающееся между горными вершинами солнце.

– Помогу… Конечно же…

Свежим утром горячего чаю действительно хотелось. И позавтракать перед дорогой не помешало бы. Правда возиться с костром желания не было.

– Вы могли бы с помощью магии вскипятить воды? – спросил Искорку Доляслав.

– Да с лёгкостью!

Искра щёлкнула пальцами, и платье на ней начало стремительно исчезать.

– Ой! Не то! – воскликнула девушка, покраснев.

Она быстро пробормотала какую-то абракадабру, и одежда вернулась на место. Но в памяти витязя и оруженосца кое-что осталось.

– Попробуйте лучше дровами, ребята, – смущённо сказала дочь чародея.

Доляславу с Оглоблей пришлось заняться костром. Очень скоро алый огонёк затрещал на сухих сосновых сучьях. Повесив котелок с водой над пламенем, компания стала ждать, когда он закипит.

– Странно, – вдруг сказала Искорка, – место называется Ущельем чудовищ, но никаких чудищ мы здесь не встретили.

– И слава Богу, – промолвил Доляслав.

Вдруг, словно в ответ на сказанные слова, в растущих неподалёку кустах что-то зашебуршилось. Судя по звуку, там пряталось не очень большое, но увесистое существо. Доляслав на всякий случай взял в руки меч. Кто его знает, что оттуда появится…

Спустя несколько прошедших в напряжённом ожидании минут пышные ветви орешника раздвинулись. Из зарослей выбралась омерзительная тварь.

– Это же ещё хуже жабы! – взвизгнула Искорка, отскочив.

– Конечно, – со знанием дела кивнул Оглобля, – это ведь настоящий хужежаб!

Он приблизился к диковинному созданию и принялся внимательно его рассматривать. Буро-фиолетовая шкура была вся в пупырышках и наростах. Кривые, но сильные лапы имели перепонки, отчего становилось понятно, что хужежаб прекрасно мог не только ходить по суше, но и плавать в воде. Дополняли облик существа огромные чёрные глаза с оранжевыми треугольными зрачками и раздвоенный, как у змеи, язык.

– Только не говори, что ты и в жабах разбираешься, – усмехнулся Доляслав.

– Читал кое-что… – скромно ответил Оглобля и принялся объяснять: – Это – зверь особенный, очень редкий. В Ладгородье их совсем мало, считай, что и вовсе нет. А здесь они, видимо, сохранились. Но скажу я вам, если хужежаб выбрался – это не просто так… Что сейчас будет!

Доляслав с Искоркой встревоженно переглянулись. Однако бывший рулевой оставался совершенно спокоен. Он с нескрываемым интересом наблюдал за странным животным. По всей видимости, что-то действительно должно было произойти.

Хужежаб сделал несколько шагов в сторону от кустов. На людей, не отрывающих от него глаз, он не обращал никакого внимания. И вскоре стало понятно почему. Хужежаб внезапно запрокинул голову и, открыв пасть, издал несколько странных урчащих звуков. Это было похоже на короткую печальную песню. Затем диковинный зверь замер, и вдруг кожа его начала сереть. Доляслав понял, что она не просто меняет цвет. Хужежаб на глазах превращался в камень.

– Что с ним происходит? – спросила ошарашенная Искорка.

– Каменеет, – пояснил Оглобля, – так всегда происходит, когда их жизнь заканчивается. Хужежабы – ночные животные и прячутся от солнца, но, когда им приходит пора умирать, они выходят на свет и обращаются в камень. Это удивительное событие. Во всём мире лишь несколько человек становились свидетелями таких превращений.

– Ну и дела, – удивлённо проговорил Доляслав.

Через несколько секунд хужежаб полностью окаменел. Он стал похож на творение талантливого, но чудаковатого скульптора, который, кажется, не определился, чем потрясти мир: своим мастерством или странностью изображаемого предмета. Диковинный зверь сохранился в мельчайших деталях, но стал полностью каменным.

Оглобля подошёл к нему и, взяв памятник хужежабу, сунул его в походный мешок.

– Зачем тебе эта пакость?! – воскликнул Доляслав.

– Это очень ценная вещь, – пояснил Оглобля. – Народные поверья говорят, что каменный хужежаб – сильный оберег и помогает в безвыходных ситуациях.

– Ну если так… – пожал плечами витязь. В конце концов, помогла же Царь-выдра… или всё же – только приснилась?

Тем временем в котелке закипела вода, и это отвлекло компанию от необычной находки. Все занялись завтраком. Когда чай был выпит, а голод – утолён, пришла пора определяться с дальнейшим маршрутом. Доляслав быстро прикинул стороны света по положению солнца на небе. Витязь стал так, чтобы восходящее светило оказалось от него по правую руку, запад – слева, а север – впереди. И вдруг – остолбенел.

– Вы не окаменели? – испуганно спросила Искорка.

Доляслав ответил не сразу.

– Нет, – наконец проговорил он, – но, кажется, я кое-что понял. Артефакт не в Альварии.

– Почему? – недоумённо проговорила дочь чародея. – Вам что-то подсказало солнце?

– Именно, – ответил витязь. – В пророчестве сказано: «не слева, а справа». На картах слева всегда изображается запад, а справа – восток. Альвария на западе – следовательно, артефакта там нет. Он на востоке.

– На востоке – Ладгород, – вставил Оглобля.

– И дикие леса, – напомнил Доляслав.

– Вот уж куда бы не хотелось, – в третий раз за время похода сказал бывший рулевой.

– Но придётся! Если, конечно, мы хотим найти волшебный предмет, – проговорил витязь.

– То есть весь путь был зря… – расстроилась Искорка.

Оглобля поспешил утешить ее.

– Иногда надо пойти не туда, чтобы понять, куда тебе нужно на самом деле, – философски заметил он.

– Отлично сказано! – подвёл итог Доляслав. – А теперь не будем терять времени! Пора отправляться в дорогу. Но теперь на Восток.

Сложив вещи, друзья уже собрались тронуться в путь, но внезапно почувствовали тревожную дрожь земли. Через подошвы в ноги проникал тяжёлый нарастающий гул.

– Кажется, конница, – неуверенно проговорил витязь.

Он припал ухом к мягкой траве и прислушался.

– Ну да, – сказала Доляслав, поднимаясь. – Копыта. И много! Похоже на армию.

– Откуда здесь войско? – удивился Оглобля.

– Неужели война?! – воскликнула Искра.

– Бог его знает, – пожал плечами витязь. – Но нам лучше убраться с дороги. Давайте-ка спрячемся.

Путешественники затаились в густой роще, которая надёжно укрыла их вместе с лошадьми, и стали ждать.

Ожидание не продлилось долго. Очень скоро в ущелье появилось множество конных рыцарей. Кавалерийский поток катился вперёд, словно сошедшая с гор лавина. Сверкающим латам и мощным коням не было конца. Над полками реяли синие знамёна. «Альвария», – понял Доляслав.

Среди строя закованных в сталь воинов привлекали внимание два всадника. Они ехали рядом на высоких породистых лошадях. Один – старик с благородной осанкой и пышными седыми усами, виднеющимися благодаря поднятому забралу. Другой – помоложе – облачённый в невероятные золотые латы и красный плащ. Полуторный меч, инкрустированный драгоценными камнями, висел на его поясе. В глазах золотого рыцаря мрачным огнём горела решимость.

– Это ущелье считается непроходимым! – предупредил короля генерал Отен.

– Не для властелина Альварии! – ответил Авос Арьфон.

Государь взмахнул рукой, и стальные ряды конницы хлынули за ним сквозь роковое ущелье. В Гербортию.

Глава 13. Флаг Гербортии

Над Гербортом каркало воронье. День выдался пасмурный и не по-весеннему мрачный. Тяжёлые, набрякшие дождём облака лежали на шпилях королевского замка. Ветра не было совершенно. «И очень жаль, – подумал Нилиф Никворот. – Из-за этого государственные знамёна повисли как тряпки. Плохой знак».

Король мерил шагами коридоры дворца и дорожки парка: на ногах мысли переносились легче. Нилиф Никворот был подавлен. Стальная волна альварского наступления катилась вперёд, сметая все на своём пути. Государь не знал, что делать. И можно ли предпринять хоть что-то? Противопоставить бешеным горным леопардам было нечего. В другой раз – возможно, но не теперь.

– И как так получилось? – снова и снова размышлял король. Ответ напрашивался сам собой, но Нилиф Никворот не желал его замечать. Проще было считать вопрос риторическим.

Государь прошёл по тисовой аллее к старому пруду и присел на маленькую белую лавочку, наблюдая, как два лебедя плавают в зеленоватой воде. «Мы все обречены, но птицы пока не знают об этом», – пронеслось в голове короля. Он представил, что творится в приграничных областях. Сегодня – там, завтра – здесь…

Не удержав оборону по руслу Тизены, армия теперь маневрировала и отступала. В сложившейся ситуации это было единственно правильное решение. Однако бесконечно отступать невозможно. Рано или поздно бегущие войска упрутся в стены столицы. Разобьётся ли о них грянувший шторм? Нет. Нилиф Никворот хорошо это понимал. Герборт не выстоит. Как же так получилось?!

В конце дорожки показался маркграф Каут. В кирасе, надетой прямо поверх бархатного камзола. Со шлемом в руках. Голубое перо плюмажа было истрёпанным и обгорелым. На поясе болтались пустые ножны: меч маркграфа, видимо, потерялся в битве.

– Почему вы не в своей провинции? – хмуро спросил король, хотя и без слов было ясно.

– Марка занята Альварией, Ваше Величество, – Каут не тратил время на предисловия. – Все заставы по Тизене смяты. Я счёл за лучшее вывести гарнизон и отступить.

– Без боя? – уточнил Нилиф Никворот.

– Бой был у реки, – поморщившись, проговорил маркграф. – По его итогам я принял решение поберечь войска и сосредоточиться на обороне столицы.

– Такие решения – прерогатива короля, – строго напомнил Нилиф Никворот.

– Сейчас не время для прерогатив, – дерзко ответил Каут. – Сейчас время для действий.

Нилиф Никворот не нашёлся что возразить и промолчал. Здесь вставал вопрос уже не о стране. Тут вопрос о короне. Маркграф, кажется, высоко метит.

– Я привёл четыре тысячи хорошо обученных и вооружённых рыцарей, – деловым тоном продолжил Каут. – Вместе с королевской гвардией получится почти десять тысяч. Чуть меньше, чем имеет Авос Арьфон. Но шанс есть.

«Вопрос лишь – какой? Усесться на трон?»

– Вы рассчитываете разбить врага в генеральном сражении? – мрачно промолвил Нилиф Никворот.

– Да. Думаю, я смогу сломать хребет альварскому леопарду.

«А что потом, Спаситель Отечества?»

Король чувствовал, как окружение становится полным. Всюду враги. Он попытался возразить:

– Открытый бой – слишком высокий риск.

– Настало время сильных поступков и сильных решений, – убеждённо проговорил Каут.

«И – сильных людей?»

Нилифу Никвороту все больше не нравился маркграф. Тот, видимо, это чувствовал, но, кажется, совершенно не переживал по поводу королевской немилости.

– Народ Гербортии жаждет твёрдой руки! – воскликнул он.

«Да ну, неужели – вашей?»

Король встал с лавочки и отошёл к пруду, демонстративно не смотря на собеседника. «Кто для меня опаснее: ты или Авос Арьфон?»

– Ваше Величество, страна вас не поймёт!

Каут уже угрожал. Это было очевидно. Король не оборачивался.

«Вы за всю страну-то не говорите».

Нилиф Никворот молчал. Он смотрел на белоснежных лебедей, плавающих в пруду. И сам хотел стать лебедем… Но, видно, не судьба. Придётся быть государем.

– С отрядом наёмников барона Ранба будет одиннадцать тысяч, – вдруг, улыбнувшись, промолвил король. – Одиннадцать тысяч копий и сердец, готовых умереть за Гербортию!

– Вот слова, которых я ждал! – сказал маркграф, и глаза его просияли.

– Сколько клинков у короля Альварии?

– Не больше пятнадцати тысяч.

– Пустяк! – Нилиф Никворот уже полностью вошёл в роль полководца. – С нами Бог и правда! Что ж, пойдём до конца! Вы согласны, маркграф? Готовы отдать жизнь для блага родины? Я не просто так спрашиваю. Потом взять слова назад не получится.

– Готов, государь.

– Хорошо. Я надеюсь, вы не пожалеете о сделанном выборе. Назначаю вас походным маршалом. Жезл получите после войны. Сами понимаете, сейчас не до церемоний. Идите и готовьте войско к сражению. Завтра выступаем навстречу Альварии.

Однако маркграф не уходил.

– Что-то ещё? – спросил король.

– Да, Ваше Величество, – негромко промолвил Каут. – Нужно повесить коменданта Герборта. Он бездельник и казнокрад.

«И давний твой враг».

Нилиф Никворот внутренне скривился. Но спорить не стал.

– Вешайте.

***

Король Нилиф Никворот и маркграф Каут ехали впереди тяжёлой конницы. Задачей латных кавалеристов было опрокинуть встречный удар врага и растоптать альварскую пехоту.

Все в отряде были прославленными и знатными рыцарями. Каждый имел полный комплект доспехов и яркий фамильный герб на щите. Броня покрывала не только всадников, но и коней. От клинков и стрел скакунов защищали стальные пластины и кольчужные попоны. Они замедляли бег, зато добавляли таранной мощи.

Окрестности ярко освещались лучами майского солнца. Впереди зелёные поля упирались в тёмную кромку леса. На опушке, перед деревьями, зоркий глаз мог разглядеть движущиеся цветные пятна – знамёна Альварии. Рисунок на них отсюда был неразличим. Но, по мере приближения к вражескому войску, становился хорошо виден большой хищный кот, скалящийся на синем фоне.

Под квадратным стягом, что реял выше прочих, в золотых латах и красном плаще застыл всадник. Король Гербортии сразу узнал его. Авос Арьфон. Однако правитель Альварии какой-то потускневший. Несмотря на сияние парадных доспехов, выглядит блеклым. И на коне восседает сгорбившись, тяжело опираясь на луку седла. Словно болеет или чем-то удручён. Что ж, это хорошо. Не хотелось бы столкнуться с врагом, когда он в своей лучшей форме.

Каут поравнялся с королём. Маркграф тоже заметил государя Альварии.

– Чокнутый снежный барс вылез из берлоги и хочет налакаться крови, – усмехнувшись, промолвил он, указывая на позолоченную фигуру. – Но дурачок, наверное, ещё не знает, что гербортийская кровь для леопардов смертельна.

– Вы зря недооцениваете противника, – ответил Нилиф Никворот, внимательно оглядывая поле предстоящей битвы. – Авос Арьфон – умелый полководец, и армия у него больше нашей.

– И доспехи красивые! – с издёвкой промолвил Каут.

Сам маркграф был облачён в очень простую, но надёжную чёрную бригантину, мощные стальные наручи, полированный, без всякой эмали, шлем и кольчужные штаны. Ни драгоценных металлов, ни самоцветных камней. Только перья плюмажа немного оживляли его образ.

– Правитель Альварии любит блеск и яркие краски, – улыбнувшись, согласился Нилиф Никворот. – Всегда таким был, сколько его знаю.

– Дешёвая мишура! – презрительно бросил Каут.

Он поторопил своего коня и начал спускаться с холма навстречу альварскому войску. Королю Гербортии пришлось его догонять. Из-за этого Нилиф Никворот почувствовал раздражение, но сдержался.

У подножия возвышенности во все стороны простёрлась широкая равнина. Гладкая и пустая, она будто самой природой была создана для разбега конницы. «Идеальное место для битвы!» – подумал маркграф. Он был полностью уверен в победе – Гербортии и своей.

Нилиф Никворот ехал сзади. Его лошадь шла лёгкой рысью. Король не спешил, хотя видеть впереди чью-то спину ему и не нравилось.

Войско Альварии заняло северо-западный край равнины. Рыцари Авоса Арьфона выстроились клином, готовые к атаке. В переднем ряду показался золотой всадник. Над его головой по-прежнему развевался самый большой синий стяг. Альварский правитель отдавал какие-то распоряжения своим воинам. Его голос не долетал до армии Гербортии, но по взмахам руки вражеского монарха можно было предположить, что он уточняет для командиров стратегию боя.

Маркграф Каут проскакал верхом перед строем гербортийских рыцарей. Не столько для того, чтобы убедиться в их готовности сражаться, сколько для того, чтобы поднять моральный дух войска. В руке маркграфа сверкнул длинный меч. Великолепный клинок был вчера подарен Кауту королём взамен потерянного им на берегах Тизены. По строю пронёсся боевой клич: воины приветствовали отважного маршала.

Нилиф Никворот скромно стоял в стороне. Каут подъехал к нему на разгорячённой лошади, так и норовящей вскинуться на дыбы.

– Мы готовы наступать! – воскликнул он и после паузы добавил: – …Ваше Величество!

– Вы прекрасно справляетесь, маркграф! – ответил король.

– Государь, – тихо проговорил Каут, – я опять вижу тень сомнения в ваших глазах.

Король и вправду считал, что битву не выиграть. Но вслух этого не сказал.

– Вам показалось, мой друг! – промолвил он.

– Хорошо, – кивнул маркграф. – Я надеюсь, вы не отступите в последний момент от выработанного плана. Иначе страна вас не поймёт. Мы не поймём!

Он опять угрожал. Да ещё и от лица отечества.

– Можете не беспокоиться, – твёрдо сказал Нилиф Никворот. – План будет выполнен. Гербортия превыше всего!

– Превыше всего! – повторил Каут. – Родина и корона!

Запели трубы, давая сигнал к наступлению. Стальная волна кавалерии поднялась, как морской прибой, готовый хлынуть на берег. Маркграф выехал впереди армии, высоко вздымая меч…

Трудно сказать, кого в этот момент потеряла Гербортия: пламенного патриота или несостоявшегося честолюбивого диктатора. Внезапно хлопнула тетива и бронебойная стрела, пробив чёрную бригантину, вонзилась между лопаток Каута. Мёртвый, он свалился под копыта коня.

Торжествующий рёв пронёсся по альварскому войску.

«План должен быть выполнен до конца», – промелькнуло в сознании Нилифа Никворота.

– Поднять флаг! – скомандовал он и, тронув поводья, поехал навстречу королю Альварии.

Глава 14. Первый разговор с магистром

Около девяти часов утра следующего дня Мастер Лонц увидел вдалеке Бухту Тысячи Лун. Дующий в лицо ветер пах гниющими водорослями. К их запаху добавлялся сухой аромат степей. Отчётливо чувствовались нотки чабреца и, кажется, полыни. Брат Лонц глубоко вдохнул. Да, полынь…

На берегу возвышался большой чёрный замок с зубчатыми стенами и восемью башнями. Широкая дорога пролегала к его воротам. Перед ними располагался крепостной ров, наполненный морской водой. Стоящая в дикой степи, среди каменных изваяний божеств кочевников, цитадель сама была похожа на древнего идола. Два больших, украшенных витражами окна на самом верху центральной башни напоминали глаза. Там находился кабинет магистра. Брат Лонц никогда не понимал, почему старик предпочёл закрыть цветными стёклами потрясающий вид на море. Магистр как-то сказал, что за долгую жизнь оно успело ему надоесть. Но Лонцу это казалось странным: неужели, жизнь может быть такой долгой?

От тряски мешок развязался, и часть зеркала показалась наружу. Лирия осторожно выглянула. Море и степь – такого она никогда не видела. В Альварии было море, но там его окружали горы. Кроме того, вода залива Акар холодная, свинцового цвета. А здешнее море выглядит изумрудным, тёплым и очень приветливым. Хотелось бы там поплавать… Чёрт! Она вспомнила про своё зеркало.

Брат Лонц с опозданием заметил, что девушка осматривает окрестности. Послушнику было хорошо известно: чем меньше будет видеть и знать пленница, тем лучше. Поэтому он быстро завязал тесёмки.

– Сиди в мешке!

С сожалением Лирия вновь оказалась в тёмном плену. После встречи с призраком в могильных курганах девушка на краткий миг невольно почувствовала к Лонцу что-то вроде симпатии. Но своим холодным отношением он полностью разрушил в ней это чувство. И сейчас Лирия его ненавидела. Она хотела домой. К своему странноватому королю.

Брата Лонца совершенно не волновало настроение пленницы. Главное – чтобы не досаждала нытьём. Он уверенно направил коня к воротам мрачного замка.

– Да здравствует ночь, Мастер Лонц! – узнал его начальник караула.

Долго странствуя по разным странам, послушник успел отвыкнуть от традиционного приветствия, используемого в Ордене.

– Да будут ясными звезды! – после небольшой паузы ответил он в соответствии с древней формулой.

Тяжёлые створки ворот распахнулись, и Лонц въехал во внутренний двор главной орденской резиденции. Его скакуна сразу приняли и отвели на конюшню слуги. С мешком в руках послушник отправился в башню магистра.

Мастер Лонц начал медленно подниматься по ступеням – идти на самый верх предстояло долго. Из окон и бойниц, которые часто попадались в стенах, открывались прекрасные панорамы: то плещущееся море, то цветущие степи. Спрятанная в мешок, Лирия чувствовала, что они куда-то приехали, но не знала, куда и оттого нервничала.

– Где мы? Что это за место? Куда вы меня несёте? – слышались из мешка взволнованные вопросы.

Однако Брат Лонц игнорировал пленницу и ничего ей не отвечал.

Наконец, лестница кончилась. Послушник остановился перед дверью, ведущей в кабинет магистра. Он давно уже не робел, когда заходил туда. Тем не менее на пороге он всё-таки задержался на пару мгновений, чтобы собраться с мыслями. Разговор с руководителем важен. И следовало обстоятельно продумать всё, что нужно сказать. Поняв, что готов, Лонц толкнул дверь.

Магистр сидел в кресле за письменным столом. Ни тени удивления не промелькнуло в его тёмных глазах при виде посетителя. Старик, облачённый в бордовый балахон, поднял от документов наголо бритую голову и улыбнулся.

– Вот и ты, Лонц! Я ждал тебя.

– Ждали? – послушник был искренне изумлён. – Но ведь я должен был приехать позже.

– Рассчитывал застать старого дурака врасплох? – хрипло рассмеялся магистр. Его смех напоминал не то дребезжащие удары молотком по листу железа, не то карканье вороны. – Хотел меня провести, Лонц? Но ты слишком молод для этого. Ты никогда не сможешь сделать ничего, что я бы не предполагал.

– У меня такого и в мыслях не было, – с наигранным недоумением воскликнул Лонц, – просто мы с вами ожидали, что моя работа потребует больше времени и договаривались встретиться позже.

– А я знал, что ты справишься быстрее, Лонц. Ты ведь талантливый. Я в тебя верил.

Почему-то Мастеру Лонцу от слов магистра стало не по себе. Будто старик догадывался, что послушник ведёт собственную игру. «Но нет, невозможно!» – отмёл Лонц подобную мысль. Никто не смог бы проникнуть в его замыслы. Даже магистр.

– Я действительно сумел решить задачу раньше, – проговорил Лонц, – но в этом нет моей особой заслуги. Мне помогло удачное стечение обстоятельств.

– Заметить удачные обстоятельства и воспользоваться ими – тоже заслуга, – сказал магистр. – До меня доходили весточки. Ты молодец, Лонц. Молодец!

«Что-то сильно он меня хвалит, – подумал послушник, – подозрительно».

– Я польщён вашими словами, магистр, – осторожно промолвил Лонц, – как я понимаю, вы уже в общих чертах знаете, что творится на западе?

– Знаю, – усмехнулся старик. – Этот вспыльчивый юноша – Авос Арьфон громит несчастную Гербортию. Король Альварии – решительный мальчик. Зелёные берега Тизены залиты кровью. Со дня на день он будет осаждать Герборт. Я догадывался, что причина произошедшего – ты, Лонц. Но как тебе это удалось, я, признаюсь, понятия не имею. А узнать интересно. Расскажешь?

Лонц внутренне улыбнулся. Как будто можно ответить: «Нет».

– Осмелюсь поправить вас, повелитель, – проговорил послушник, – я не причина, я – лишь приводящая к результату сила. А причина здесь, в этом мешке.

Магистр казался искренне заинтригованным.

– Что же это?

– Возлюбленная короля Альварии.

«А говорил, что не смогу его удивить», – самодовольно подумал Лонц.

Старик и вправду пребывал в изумлении. Более того, против обыкновения, не сумел это скрыть.

– Ты что, привёз её в разобранном виде? – с неодобрением воскликнул магистр. – Лонц! Это не твои методы!

– Что вы! – поспешно сказал послушник. – Я бы никогда не поднял руку на женщину. Мы же с вами рыцари, сир. Дело в том…

И Лонц рассказал про бывшего королевского шута, волшебное зеркало и певчую птичку Авоса Арьфона.

– Как удивителен мир! – выслушав странную историю, задумчиво промолвил магистр. – Чего только не бывает на свете! Ну ладно, птичка – значит птичка. Должен признаться, я больше всего поражён даже не тем, что подруга Авоса Арьфона живёт в зеркале. В конце концов, почему бы и нет? А тем, что генерал Отен совсем потерял хватку. Он умудрился провалить все. От организации работы до понимания задач. Девушка короля – первейший объект государственной охраны. Тем не менее для её безопасности не было сделано ничего. Ракоба, если уж они не смогли установить за ним эффективный надзор, давно следовало ликвидировать. И даже подобрать надёжных людей на должности дворцового караула генерал не сумел. Ты легко их купил.

– Ну не так уж легко, – покачал головой Лонц. – На самом деле я провёл довольно сложную операцию. И каждую секунду был близок к провалу. Но в целом, вы правы, властитель, война стала возможна только потому, что контрразведка Альварии не справилась со своей работой.

– А мы с тобой были лишь приводящей к результату силой, – рассмеялся магистр. – Так ведь ты это назвал, Лонц? Правильно. Во всем виноват милый и добродушный генерал Отен. И в первую очередь, виноват в том, что вовремя не ушёл на пенсию. Но нам это только на руку. Пламя вспыхнуло. Очень скоро оно перекинется на Ладгород. И когда три страны будут ослаблены долгой войной, тогда они падут к нашим ногам. Орден подчинит себе всех и установит новый порядок.

– Нас ждет прекрасное будущее! – оптимистично сказал послушник.

– Нет, Лонц, – вдруг жёстко произнес старик. – Никакое прекрасное будущее нас не ждет. И вообще никого не ждет. Жизнь всегда кончается смертью. У всех. Но в ней, тем не менее, бывают счастливые мгновения. А иногда – даже радостные этапы.

Лонц смешался. Прорвавшиеся откровения удивили его.

– Я имел в виду, что мы создадим величайшую политическую конструкцию. На века!

– Человеку ничего не нужно на века, Лонц, – грустно и тихо произнёс магистр. – Потому что никаких веков у человека нет.

Его взгляд внезапно погас и сделался рассеянным. Словно старик мысленно перенёсся куда-то вдаль, в иную реальность.

– Я устал, Лонц. Оставь меня.

Послушник не ожидал такого финала. Он собирался показать властителю Лирию. Зря что ли тащил зеркало на самый верхний этаж?

– Вам разве не интересно посмотреть на неё? – спросил Лонц, потряся перед магистром мешком.

– На кого? На девочку? Я уже слишком старый для этого. Привёз бы ты её хотя бы лет сорок назад, – старик равнодушно махнул рукой. – Но всё равно – молодец! Заложница будет дополнительным инструментом влияния на Альварию. Посади её в темницу. Только выбери для неё камеру посимпатичней.

На этом разговор кончился. Брат Лонц вышел из кабинета в смешанных чувствах. С одной стороны, старик всячески хвалил его, с другой… Было в словах властителя что-то, что заставляло Лонца ощущать себя неуверенно. Кроме того, послушнику показалось, что магистра на самом деле вообще волнуют другие вопросы, а проблемами этого мира он продолжает заниматься лишь по инерции. Или – чтобы отвлечься.

Из главной башни Мастер Лонц отправился в тюремное подземелье. Вход в него располагался за оружейным складом. Послушник подошёл к неприметной двери, около которой дежурил стражник.

– Запиши на довольствие нового арестанта, – приказал ему Лонц. – Да скажи мне, в какой камере меньше крыс?

– В седьмой, кажется… – недоуменно ответил страж.

Тюремный охранник пытался понять, смеются ли над ним. О каком арестанте говорит Мастер Лонц? Ведь с ним никого нет. «Кота он что ли арестовал?» – подумал стражник, украдкой взглянув на мешок в руках посетителя. Однако спрашивать что-либо не посмел. Если начальство, идя одно, говорит, что ведёт кого-то, значит – начальству виднее.

По узенькой лестнице Брат Лонц спустился в темницу. Отомкнув одну из камер, он поставил туда зеркало и сбросил с него мешок.

– Наше путешествие закончено, – просто сказал он, после чего вышел, щёлкнув замком.

Лирия осталась одна. Вернее, она так подумала.

– Ну, здравствуй, здравствуй! – внезапно послышалось из темноты.

Девушка вздрогнула. Голос был ей знаком.

Глава 15. Дела королей

В Ладгород приходили тревожные вести. Князь Велимир долго отказывался им верить. Альвария, мир с которой казался довольно прочным, решила начать войну.

Положение Ладгорода облегчало то, что общих границ с Альварией он не имел. Прежде чем враг окажется у ворот княжества, он должен будет разгромить Гербортию. Это давало некоторое время на подготовку. Однако чересчур рассчитывать на южного соседа не стоило. Кто знает, в каком состоянии сейчас гербортийская армия? Раз Авос Арьфон решился напасть, значит, был в своих силах уверен. Ведь такие решения не принимаются необдуманно.

Король Альварии наверняка всё тщательно просчитал. Вник в донесения разведки. Сопоставил военные возможности трёх стран. Провёл не один десяток совещаний с военачальниками. Выработал сложную стратегию и подготовил запасной вариант на тот случай, если события пойдут не по плану. В общем, наверняка штаб и правительство Альварии с монархом во главе провели огромную подготовительную работу, в которой учли все нюансы. Что может быть по-другому, Велимир даже не предполагал.

В любом случае, военная мощь Альварии никогда не ставилась под сомнение. Все знали, что горный леопард – опасный противник. Пробовать на себе остроту его когтей не хотелось. «И почему это выпало мне?» – с тоской подумал князь Велимир.

Он мрачно приказал достать из сокровищницы государственный меч. Давненько Велимир не брал в руки эту реликвию. Легендарный клинок был выкован самое меньшее – тысячу лет назад. За минувшие века он покрыл себя славой во множестве битв за Ладгород. Что ж, предстояла ещё одна…

Совещание по обороне было назначено на двенадцать часов. Ожидая назначенного времени, Велимир в одиночестве сидел на троне. Драгоценный венец, отделанный горностаевым мехом, сполз на лоб государя, но князь не обращал на это внимания. Государственный меч Велимир положил себе не колени, словно кошку. И даже поглаживал его иногда, будто в роковой час искал успокоения в этом грозном предмете.

Первым в зал вошёл воевода. Он выглядел озабоченным. Впрочем, Бориполк всегда держался настороже. Таким был характер старого воина. Длинную седую бороду он заправил за украшенный серебряными накладками пояс, которым, по своему обыкновению, туго стянул форменный красный кафтан, чтобы выглядеть по-солдатски подтянуто. В ножнах болтался короткий меч. Брать на совет действительно серьёзное оружие смысла не было. Но и без клинка командиру дружины в военное время ходить неприлично. Тяжело вздохнув, Бориполк сел по правую руку от государя.

Следом за ним показался распорядитель княжеского дворца. Он казался спокойным и даже равнодушным. Естественно. На содержании двора война никак не скажется. Сколько денег выделялось – столько и будет.

А вот смотритель государевой сокровищницы явно переживал. Ещё бы: все дополнительные и непредусмотренные расходы покрывать ему. Хоть из личных средств. Словно на горячую сковороду он умостился в кресле слева от князя.

Последним пришёл начальник Тайного приказа, ведающий разведкой и прочими тёмными делами. Он старательно прятал от Велимира глаза. Что и понятно: его ведомство проворонило начало войны. Теперь придётся разгребать проблемы, свалившиеся словно снег на голову. Этот сел в конце стола.

Князь начал совещание. Вступительное слово было подготовлено плохо. Велимир понял это за несколько секунд, наискосок пробежав по строчкам глазами. Видно, что писцы работали в спешке – никуда не годится. Поэтому, отодвинув листок, князь стал говорить своими словами.

– Мы все знаем, что на Ладгород надвинулась беда, – сказал Велимир. – Королевство Альвария, вероломно наплевав на мирные соглашения, идёт на нас войной. Авос Арьфон имеет сильную армию. Едва ли не самую сильную среди окрестных стран.

– Самое сильное войско у Ладгорода, – буркнул воевода, однако не очень громко.

– Придётся проверить это на деле, – продолжил князь. – Мы не сражались с Альварией почти триста лет. И последняя наша война, – против кочевников диких степей – была в позапрошлом десятилетии.

– Та война закончилась нашей победой, – напомнил Бориполк.

– Но из этого не следует, что победой закончится нынешняя, – вздохнул Велимир. – Как вы оцениваете наши шансы на успех, воевода?

Бориполк встал, поправил пояс, откашлялся.

– Или мы их, или они нас, – коротко сказал он. – Могу добавить только, что мои ребята будут сражаться. Не побегут!

Не такой речи ждал Велимир. Легче не стало. Ему нужна была хоть какая-то определённость. Но кто мог её дать? Перед князем сидели чиновники, а не провидцы.

– Если позволите несколько слов, государь, – внезапно сказал начальник Тайного приказа. Он очень хотел реабилитироваться.

– Говорите, – кивнул князь.

– Мы зря не берём в расчёт Гербортию, – проговорил начальник Тайного приказа. – Сначала Альвария должна победить её. А это даёт нам не только время. Король Нилиф Никворот в последние годы, конечно, мало внимания уделял военному строительству. Но Гербортия совсем не так слаба. Одолеть Альварию она не сможет, а вот истощить – да.

– Продолжайте, – с интересом промолвил Велимир.

– Я получаю донесения, что сейчас в руководство гербортийской армией выдвинулся маркграф Каут. Это смелый и твёрдый человек. Не стоит лишний раз обольщаться, но я не удивлюсь, если он свалит альварского леопарда. В любом случае Авосу Арьфону предстоит с ним тяжёлый бой, по итогам которого войско Альварии будет совсем не таким, как до этого. Нам останется только встретить на границе его ошмётки и добить.

Князю это понравилось, однако он был слишком опытным государственным деятелем, чтобы так легко поверить в победу.

– А что, если маркграф Каут не сможет нанести Альварии существенного ущерба? – спросил Велимир.

Начальник разведки отрицательно покачал головой.

– Этого быть не может, – убеждённо произнёс он. – Только не маркграф Каут.

***

Несколько дней спустя ладгородское войско стояло на границе с Гербортией. За спиной простёрлись Бурые топи, впереди – лесостепь. В самое ближайшее время оттуда должны были показаться воины Авоса Арьфона. Князь Велимир с тревогой вглядывался в даль за угрюмыми холмами. Сколько сил осталось у Альварии после боя с гербортийской армией?

Княжеский лагерь был разбит на вершине возвышенности, с которой открывался хороший обзор на окрестности. Велимир то и дело выходил из расписного шатра, чтобы проверить, не появился ли неприятель. Однако противник опаздывал к встрече. Ладгородский князь даже стал думать: не понёс ли Авос Арьфон настолько серьёзные потери, что отказался от продолжения войны?

Но вот утром второго дня равнина наполнилась шумом. Слышалось конское ржание, громкие голоса, звон металла. Князь подскочил с походной постели и выбежал на бровку холма. К нему присоединился начальник Тайного приказа.

Впереди, сколько хватало глаз, виднелся вражеский стан. Множество рыцарей, лошадей, обозов, шатров. И всюду развевались знамёна. Чёрно-золотая клетка Гербортии и синие флаги Альварии. Вместе! Где же маркграф Каут?

Затылком Велимир почувствовал, как руководитель разведки пытается стать невидимым.

– Вы второй раз сели в лужу! – не оборачиваясь, сказал ему князь. – Отступаем за Бурые топи!

***

– Поднять флаг! – скомандовал Нилиф Никворот.

Белоснежное полотнище медленно поползло вверх. Подхваченное ветром, оно развернулось над строем гербортийских копейщиков. Маркграф Каут умер мгновенно и, к счастью для себя, не видел этого позора. Гербортия сдавалась. Сдавалась Альварии.

Король Нилиф Никворот тронул поводья и пустил коня навстречу вражескому монарху. Он знал, что делал. Спасал страну и, что гораздо важнее, – свой трон. Нилиф Никворот был шахматистом, недаром шахматное поле изображалось на знамени Гербортии. Эта партия была ясна королю как день: никаких шансов. Оставалось только перевернуть доску. И вместе с ней – замыслы обоих противников. Не в меру пылкий и амбициозный маркграф Каут был по приказу Нилифа Никворота убит до начала сражения. А с королём Альварии можно договориться. Родина и Корона. Именно так: без восклицательных знаков.

Авос Арьфон казался искренне удивлён. Он готовился к жестокой битве, а вместо этого – переговоры? Король Альварии чувствовал себя даже немного разочарованным.

– Как это понимать? – без приветствия воскликнул Авос Арьфон, когда Нилиф Никворот подъехал ближе, чем на арбалетный выстрел.

– Побережём людей, Ваше Величество! – ответил Нилиф Никворот. Ему хотелось сплюнуть: то лебези перед каким-то маркграфом, то перед правителем вражеской страны. Но роль надо отыгрывать до конца.

Он спешился, и, увидев это, Авос Арьфон спешился тоже. Война войной, однако забывать о королевском этикете нельзя.

– Брат мой, Авос! – проговорил король Гербортии. – Между нашими странами, видимо, возникли недоразумения.

– Есть такое, – процедил Авос Арьфон. Он все ещё ожидал подвоха.

– Так зачем же из-за наших разногласий будут страдать простые люди? – у Нилифа Никворота были заготовлены речи на все случаи жизни. – Представьте, сколько крови может бессмысленно пролиться сейчас, если наши армии столкнуться! Сколько жён станут вдовами, а сколько детей – сиротами? К чему это, если мы с вами можем вдвоём решить все вопросы. Это в королевской власти.

– Вы предлагаете – поединок? – заинтересовался Авос Арьфон. После потери своей птички он пребывал во взвинченном состоянии и был бы рад любой возможности сбросить нервное напряжение.

Однако Нилиф Никворот покачал головой.

– Я предлагаю выпить, – проговорил он. – У меня в обозе имеется дюжина бочек лучшего гербортийского игристого вина.

Король Альварии на секунду задумался, а затем усмехнулся.

– Что ж, это по-рыцарски, – он снял латную перчатку и протянул Нилифу Никвороту руку. – Думаю, мой маркитант сумеет найти несколько цистерн хорошего альварского полугара.

– Отлично. Во время дегустации и побеседуем, – улыбнулся король Гербортии.

Короли расположились посредине поля, на равном удалении от обеих армий. Там был поставлен деревянный стол, накрытый белой скатертью, сделанной из флага Нилифа Никворота. Закуска была самая простая. Лишь пирог с печенью немного оживлял скромную трапезу. А вот напитки были, и вправду, отличные. Они довольно быстро настроили монархов на дружеский лад.

– Чего ты хочешь от моей бедной страны, брат Авос? – спрашивал Нилиф Никворот.

– Видит Бог, – отвечал король Альварии, – ничего. Моя настоящая цель – Ладгород и даже не он сам. Просто мне нужно вернуть кое-что похищенное у меня ладгородцами.

– Что же? – поинтересовался король Гербортии.

Авос Арьфон сначала не хотел говорить, но потом выпил ещё и всё рассказал.

– …Так и украли у меня мою Лирию, – грустно закончил он.

– Злодеи! – искренне промолвил Нилиф Никворот.

– Именно, – кивнул король Альварии, – Ты понимаешь меня, брат Нилиф!

– Ещё как! Но зачем же ты пошёл на меня войной?

– А почему ты не хотел давать дорогу моим полкам?

– Подумай сам: твоя армия пронеслась бы по Гербортии, как саранча. Какой правитель бы это позволил?

Авос Арьфон мрачно усмехнулся.

– Ну и что, лучше получилось в итоге?

– Хуже, – признал Нилиф Никворот. – Однако свершившегося не воротишь. Что будем делать теперь?

Король Альварии задумался.

– Гербортия немного должна мне…

– Гербортия?! Тебе? – Нилиф Никворот обомлел.

– Да, – проговорил Авос Арьфон, – в бою на Тизене я потерял немало рыцарей. А у Ладгорода сильное войско. Я хочу, чтобы ты стал моим союзником в этой войне.

Нилиф Никворот что-то прикинул в уме.

– Но и ты ведь виноват перед Гербортией, – сказал он. – Твоя армия сожгла дотла несколько деревень и уничтожила все пограничные заставы.

Король Альварии скорбно закрыл глаза.

– Я виноват, – в пьяном раскаянии согласился Авос Арьфон, – но я заплачу. Заплачу с процентами. Заплачу ладгородской землёй.

Нилиф Никворот задумался. В его уме возникал замысел новой партии.

– Стоящее предложение, – наконец, сказал он.

– Надо и бойцов угостить, – опомнился вдруг король Альварии. – Эй, маркитант! Офицерам по чарке, солдатам – по две! И альварским, и гербортийским!

Дружный возглас одобрения раздался в ответ. Авос Арьфон умел чувствовать армию. Наверное, поэтому его ещё не свергли, несмотря на все причуды.

Короли все больше были довольны друг другом. Монархи между собой всегда договорятся. А про маркграфа Каута никто уже не вспоминал. Да и кому он был нужен, когда государи вершили свои дела?

Глава 16. Лесная чаща

Кроны деревьев, растущих на Южной опушке Дикого леса, шелестели на свежем ветру. Здесь преобладали лиственные породы: дуб, ясень, клён. Однако встречались и сосны. Причудливые древесные грибы покрывали их кору. У подножия могучих стволов пышно разросся подлесок, состоящий в основном из бузины. Кое-где на прогалинах ещё доцветала лесная сирень, и от этого в воздухе ощущался сладковатый аромат.

Проделав длительный путь, компания путешественников наконец-то добралась до кромки леса. Доляслав с радостью увидел зелёную чащу. Это родной пейзаж – ладгородский. Территория княжества вся покрыта лесами, и, хотя Южная опушка заброшена, дика и безлюдна, витязь почувствовал себя дома.

– Привал! – потребовала Искорка, у которой уже ноги отваливались.

Друзья шли пешком потому, что в непролазных дебрях лошади были бы только помехой. Скакунов временно оставили в конюшне при одной гостинице на восточной гербортийской границе. Далее путь пролёг по краю степи, где пробираться пришлось с осторожностью, чтобы не столкнуться с кочевниками. Отношения с ними у ладгородцев были не очень хорошими. Но, к счастью, кочевники почти никогда не забредали в далёкий северо-западный угол своих владений. Так что компания без всяких происшествий дошла до цели.

На привал расположились возле большого дуба, стоящего отдельно от прочих деревьев. Он был словно одинокий разведчик, посланный лесом в степь. Узловатые корни великана взрывали землю, от его листвы падала широкая тень. Перекусив, друзья уселись под сенью могучих ветвей, чтобы набраться сил перед следующим отрезком пути.

– Живёт кто-нибудь в Диком лесу? – оглядываясь на тёмную опушку, спросила Искра. В Ладгородском княжестве она никогда не была и знала о нём совсем немного.

– Птицы живут, звери, – улыбнувшись, ответил Доляслав. – Но я полагаю: вы не об этом спрашиваете. Что касается людей, то их почти нет. Большая часть ладгородцев живёт между рекой Нарятной и заливом Акар. Есть несколько сёл на восточном берегу Вольши. Но дальше, в глухомань, забредают только охотники и то – лишь самые отчаянные. Поговаривают ещё, правда, про таинственный лесной народ. Но о них вам, наверное, лучше Оглобля расскажет. Он ведь по сказкам специалист.

– Вы в них не верите, господин Доляслав? – проговорил бывший рулевой. Он занимался тем, что получше устраивал в мешке каменного хужежаба.

– Трудно сказать, – задумчиво произнёс витязь. – С одной стороны, не верю. С другой… В тот злополучный раз, когда мы с дружиной стояли лагерем в чаще и я уснул на посту, мне перед тем, чего только не приходило в голову. В том числе и про лесных людей. Я их тогда даже как будто воочию видел. Правда, до этого я выпил вина, но совсем немного.

– А не могли вам чего-нибудь подмешать в вино? – предположила Искорка. Как алхимик, она хорошо разбиралась в зельях и знала, что правильно подобранными ингредиентами можно и усыпить человека, и заставить видеть невероятные вещи.

– Да нет, – отмахнулся Доляслав. Однако в душе витязя внезапно шевельнулось сомнение. Вдруг, правда, Буремир его отравил? Как у него пошла вверх карьера после того, как Доляслава выгнали из дружины. Что, если все это был коварный план? Но волевым усилием витязь отогнал эту мысль. Невозможно. Буремир ни разу не был замечен в бесчестных поступках.

– Не может такого быть! – наконец, сказал Доляслав.

– Вам виднее, – промолвила Искра.

Пора было идти дальше. Быстро уложив вещи в дорожные сумки, компания тронулась в путь. На подступах к лесу буйно разрослась ежевика. Сквозь её колючие ветви пришлось продираться с трудом. Внутри, под древесным шатром, царили прохлада и тишина. Только где-то вдали раздавался стук дятла. Местами дорогу преграждали завалы бурелома, местами – густой подлесок. Путники увидели неглубокий овраг и пошли по его руслу, как по тропе. Слева и справа стеной вставал лес. За деревьями ничего невозможно было разглядеть: через несколько десятков шагов все терялось в зелёной мозаике.

Спустя некоторое время друзья вышли на маленькую поляну, усыпанную одуванчиками. Обступившие этот клочок свободной земли деревья словно водили хоровод вокруг камня, торчащего в центре лужайки. Большая, грубо обтёсанная глыба возвышалась среди зелёной травы. Красноватого цвета, с неровными гранями, она сразу бросалась в глаза в лесном полумраке. Камень явно был поставлен людьми, или, по крайней мере, какими-то разумными существами. На четырёх его сторонах виднелись полустёртые надписи: «Запад», «Восток», «Юг», «Север».

– Кажется, это указатель, – проговорил Доляслав, подойдя к глыбе.

– Похоже на то, – согласилась Искорка, – только кто его здесь поставил?

– Лесные люди, – сказал Оглобля, – кто же ещё?

– Кто бы это ни был, он оказал нам хорошую услугу, – сказал витязь. – Артефакт нужно искать на востоке – вот на восток и пойдём.

Они повернули в соответствии с направлением, отмеченном на указателе. Путь вёл друзей в самую дремучую чащу. С каждым шагом воздух становился всё более густым, ветви деревьев плотнее смыкались над головой, а их стволы увеличивались в обхвате. Вскоре компания оказалась в царстве лесных великанов. Невероятных размеров дубы, которым, наверное, минула не одна тысяча лет, что-то шептали кудрявой листвой. Им отвечали громадные ясеня и грабы. Временами в зияющих чернотой дуплах сверкали чьи-то глаза.

Внезапно справа, в тени подлеска, возник тёмный силуэт. Он скользнул между пней и кустов в сторону оторопевшей компании. Однако, не добежав до них с полсотни шагов, вдруг остановился и припал к земле.

– Волк, – понял Доляслав.

– И что будем делать? – спросила Искорка. Дочь чародея боялась хищников.

– Пока ничего. Волк один, а нас трое. Думаю, он не решится напасть.

Доляслав был прав. Зверь не подходил слишком близко. Тем не менее он шёл следом за путешественниками и, кажется, не собирался от них отставать. Это был крупный тёмно-серый волк. С горящими жёлтыми глазами и острыми клыками. Когда он бежал, было хорошо видно, как под шкурой играют сильные мышцы.

Через некоторое время, с другой стороны, появилась волчица. Она была меньше, более светлая и изящная, однако такая же опасная, как её компаньон. Вместе они стали неотступно следовать за друзьями.

– А вот это – уже хуже, – сказал Доляслав. – Кажется, нас берут в клещи.

Но, как ни странно, волки не проявляли агрессии. Они не пытались приблизиться к людям, не рычали, только молча шли по бокам. Как конвоиры.

– Ведут они нас куда-то что ли? – предположил Оглобля.

Вскоре дорога пошла под уклон. Друзья поняли, что спускаются с холма в обширную долину. Как и все окрестности, она была полностью покрыта лесом. Однако деревья здесь росли иные. Если раньше путникам встречались дубы, ясени и грабы, то теперь – осины, ольха и дикая груша. Плоды последней в изобилии валялись под ногами. «Наверное, диким кабанам тут раздолье», – подумал Доляслав, давя сапогами мягкие груши. Затем витязь вновь взглянул на крадущихся по сторонам волков и понял, что вряд ли. Кажется, здесь волчья вотчина.

Тем временем волки довели компанию до странного места. В самом низу долины у подножия холмов находился большой лесной пруд. Возле него росли плакучие ивы. Зелёная вода застыла в низких берегах, поросших осокой. В пруду плавали кувшинки, на которых сидели разноцветные лягушки.

Однако вовсе не тихий, затянутый тиной пруд делал это место странным. Путешественники с изумлением увидели, что у водоёма стояла деревня. На берегу было раскидано много бревенчатых изб, землянок и даже шалашей. Построенные довольно примитивно, лишённые резьбы или каких-либо украшений, дома при этом выглядели добротно. Все крыши покрывал свежий тростник, ни один угол не покосился. Доляслав обратил внимание, что печи здесь, похоже, топили по-чёрному, если вообще топили: витязь нигде не заметил дымоходных труб.

– Откуда тут эта деревня? – спросила Искорка у Доляслава. – Вы же говорили, что ладгородцы здесь не живут.

– А это и не ладгородцы, – растерянно проговорил витязь.

Проследив за его взглядом, дочь чародея все поняла.

Из домов начали появляться жители загадочного посёлка. Рослые и широкоплечие, в руках они держали кто дубину, а кто – копье. Внешне неизвестные напоминали людей, но кожа у них была как древесная кора, глаза исключительно зелёного цвета и с вертикальными зрачками. Из одежды лесовики носили лишь набедренные повязки и стягивающие волосы кожаные ремешки на голове.

Не зная, чего ждать, друзья отступили назад. Доляслав взялся за рукоятку меча. Вдруг впереди лесного народа выбежала высокая стройная девушка. Увидев её, волк и волчица подошли к ней и сели у ног.

– Здравствуйте, нездешние, – сказала незнакомка мелодичным голосом. – Кто вы и что привело вас в наши владения?

– Мы путешественники из Ладгорода, – ответил за всю компанию Доляслав. – Идём на восток. В ваших владениях оказались случайно и даже не знали о вас. Да и до сих пор, если честно, не знаем…

– Мы лесные люди, – с гордостью промолвила девушка. – Я – дочь вождя. Моё прозвище – Ясеневая, но чаще меня зовут Ясенёк или Ясенёчек.

Кожа у неё, и вправду, походила на светлую и гладкую кору молодого ясеня. Как и на остальных, на девушке была одна пёстрая набедренная повязка. Упругую грудь скрывали только каштановые волосы, спадающие по плечам до талии.

Ясенёчек вдруг обезоруживающе улыбнулась.

– Раз вы пришли с добрыми намерениями, будьте гостями. Приглашаю вас в нашу деревню!

Друзья, конечно же, приняли предложение очаровательной дриады. Суровые лесовики расступились, и Ясенёчек, взяв Доляслава под руку, повела компанию осматривать селение.

Там, действительно, оказалось немало интересного. В центре посёлка стояли идолы. Вырубленные из стволов вековых деревьев истуканы смотрелись грозно. Возле одного было прислонено копье, возле другого – лук со стрелами. «Охотники или воины», – понял Доляслав. Третий идол изображал женское божество. Витязь украдкой скользнул взглядом по фигуре их провожатой, и ему показалось, что моделью для этого кумира была именно она.

Ясенёчек увлечённо рассказывала, как обустроено хозяйство в деревне.

– Здесь лосихи вскармливают новорождённых лосят, – она показала на укромные стойла. – Здесь загон для диких кабанов, тут – перепелиная ферма.

Друзья увидели загон для лосей и огороженную лужайку, где под дубами спали объевшиеся желудей свиньи. А чуть поодаль, за деревянной решёткой, сидели на жёрдочках жирные нахохлившиеся перепёлки.

– У нас все есть, кроме мельницы. Хлеба лесной народ не ест, – смеясь, сказала дриада.

– А в пруду мы вылавливаем вот таких карасей! – Ясеневая широко развела руки, отчего её волнистые кудри разметались, открыв грудь. Доляслав немного смущался от почти обнажённого вида девушки, но та, кажется, совсем не стеснялась.

«Чего этот лесной пенёчек так увивается за Доляславом?» – вдруг с раздражением подумала Искорка. И сама удивилась: она что, ревнует что ли?

– Давайте угощу вас дарами леса, – сказала Ясеневая.

Она хлопнула в ладоши, и тут же несколько древообразных молодцов принесли огромный стол. Его застелили расшитой скатертью и начали выставлять на него яства. Там в горшочках и кадках были разнообразные ягоды, маринованные коренья, тушёная медвежатина, копчёная оленина, дикий мёд, крепкие настойки на травах, сладкие наливки и много чего ещё.

– Вождь, к сожалению, не сможет присутствовать на пиру, – извиняющимся тоном промолвила Ясенёк, приглашая гостей занять самые почётные места. – Он которую неделю недужен.

Однако и без вождя было весело. Друзья и не помнили, когда последний раз так вкусно ели. Лесовики пели свои тайные песни, от которых мурашки пробегали по коже. А Ясеневая даже разок сплясала, и выглядело это впечатляюще.

Наконец, пиршество подошло к концу.

– Я была очень рада познакомиться с вами, – проговорила дриада. – К сожалению, ваше пребывания с нами походит к концу. Я бы хотела оттянуть этот момент, но, увы, не имею такой власти. Я искренне старалась сделать ваше пребывание в нашей деревне радостным. И даже, кажется, смогла. Но сейчас праздник походит к концу. Пришла пора прощаться, дорогие гости. Как бы ни было грустно, настало время принести вас в жертву духам леса.

Доляслав от неожиданности подавился медовой брагой.

– Ты чего это, Ясенёчек?! – воскликнул он.

Древесная девушка в ответ взглянула на него даже как будто с жалостью.

– Мы не плохие, – сказала она, – просто у нас нет другого выбора.

Глава 17. История Лирии

Чародей плохо спал. С тех пор, как горгульи схватили его и уволокли в заточение, он почти каждую ночь мучился от бессонницы. Удивляться не приходилось: в старости тяжело даются перемены, тем более такие неприятные. Вместо комфортабельных спальни и кабинета – мрачная темница. Вместо размеренного течения жизни – тягостное безделье с пугающей неопределённостью. Тут кто угодно перестанет спать!

Вопреки тому, что сказало при похищении каменное чудовище, никакой магистр со стариком не встречался. С ним беседовал, или, вернее, допрашивал, какой-то молодой человек. По крайней мере, с высоты прожитых лет, он показался чародею таким. Рослый, строгий, с бесцветными глазами, незнакомец не представился. Но волшебник сразу узнал форменный орденский плащ с серебряным капюшоном. По этой детали старик понял, кем взят в плен. Правда, такое осознание не прибавило чародею оптимизма. С Орденом шутки плохи. Хуже того, от них не откупишься.

Представителя зловещей организации интересовали артефакт и пророчество. Однако старик почти ничего не мог пояснить. Предсказание вышло случайно, в результате цепочки нелепых событий, и что оно значит, волшебник не знал. Такой ответ молодому человеку не понравился. Кажется, он не поверил. Чародей уже испугался, что сейчас похититель прикажет применить к нему пытки. Но молодой человек только раздражённо махнул рукой и, видимо, устав от длительного допроса, приказал подручным увести пленника в камеру.

С этого момента потянулись унылые длинные дни. В тюремном подземелье всегда стоял полумрак, не хватало свежего воздуха, было нечем заняться и вдобавок – плохо кормили. Постель тоже оказалась жёсткой и неудобной. В общем, чародей каждую секунду проклинал судьбу. Поначалу он попытался подкупить охранника, чтобы тот его выпустил или хотя бы приносил нормальную еду из орденской столовой. Но ничего из этого не получилось: в Орден лишь бы кого не брали. Стражник с ним даже разговаривать не стал. Волшебник совсем приуныл.

Хуже всего было то, что непонятно сколько старика намеревались держать в темнице и с какой целью. Ничего дополнительного он рассказать не мог, сделать новое предсказание – тоже. Просто сидеть здесь до конца жизни? А дочка как же? А клиенты? Да и, в конце концов, с какой стати? Он что – преступник? И какая власть у Ордена над свободными людьми? Кто ему этот Орден – никто!

Однако старик мог сколько угодно возмущаться в душе. Ключи от камеры и, следовательно, от его судьбы находились в руках неулыбчивого молодого человека в орденском плаще.

На прогулку не выводили. Тяжёлая дверь темницы захлопнулась и больше не отворялась. Пищу пленнику подавали через маленькое окошечко в ней. Чародей уже стал считать себя навеки замурованным. Но вдруг, в один из дней, он услышал, как поворачивается ключ в замке.

Полоска света проникла в камеру через приоткрывшуюся дверь. Стал виден коридор подземелья и ранее допрашивавший волшебника молодой человек. Он быстро поставил на пол темницы какой-то предмет, произнёс непонятно к кому обращённые слова и вышел. Дверь снова закрылась.

Глаза старика уже привыкли к сумраку. Он присмотрелся к вещи, оставленной представителем Ордена. Чародей ожидал увидеть всё что угодно. Но только не то, что сам сделал давным-давно.

«Боже мой! Лирия?!» – пронеслось в голове мага.

Ошибки не было. Да и как тут ошибиться? Красивая платиновая блондинка, заключённая в старинное зеркало, совершенно точно существовала на свете в единственном экземпляре.

В изумлении старик смотрел на неё и вспоминал один из своих первых заказов… Это случилось лет двадцать назад. Он только-только уволился со службы полевым магом в альварской армии. Военную пенсию платили маленькую, а на руках – жена и новорождённая дочь. Да вдобавок – кризис среднего возраста. В общем, тогда ещё далеко не старый чародей решил круто поменять жизнь и открыл частную практику. Как оказалось впоследствии, это было правильное решение. Однако на первых порах случилось фиаско.

К волшебнику обратился некто влиятельный и богатый. С необычной просьбой – сделать идеальную женщину. Чародей крепко задумался: заказ был практически невыполним. Но маг не хотел потерять выгодного клиента. Они заключили контракт. Гонорар предполагался внушительный, сроки – жёсткие. Маг работал днями и ночами. Создать чарами живого человека нельзя, да и противозаконно. Однако отражение – можно. И волшебник сумел. Он сотворил лучшее своё колдовство. Из нитей сладких снов соткал девушку, достойную быть королевой фей в сказочном царстве, но… находящуюся внутри зеркала. Идеальный фантом.

Когда чародей с гордостью представлял заказчику это произведение искусства, он никак не ожидал разочарования. Тем не менее, клиент остался недоволен. «Она ведь не настоящая!» – возмущённо воскликнул он. Все объяснения и уговоры мага заказчик слушать не стал. «Кому она нужна!» – клиент хлопнул дверью.

От такого удара было трудно оправиться. И волшебнику, и несчастной отвергнутой девушке, самооценка которой серьёзно пострадала. Только спустя несколько месяцев маг сумел заставить себя вернуться к работе. И больше за такие заказы не брался. Привлечь удачу, найти потерянный предмет, сварить любовное зелье – это пожалуйста. А настоящие чудеса – нет, с этим не к нему… Кстати, как показала жизнь, волшебник не прогадал. Ремесло надёжней искусства. На создание Лирии чародей потратил огромное количество сил и времени, а она оказалась никому не нужна. В конце концов её за бесценок купил какой-то антиквар, заинтересовавшийся больше старинным зеркалом, чем его обитательницей. Продать Лирию пришлось потому, что за невыполненный контракт волшебник должен был заплатить внушительную неустойку, кроме того – накопились долги. Что дальше случилось с блондинкой из зазеркалья, чародей не знал. И вот теперь, спустя столько лет, встретились…

– Ну здравствуй, здравствуй! – промолвил маг.

Девушка вздрогнула внутри зеркала. Да так, что колебания пробежали по резной раме.

– Создатель?!

– Вот это ты загнула! – усмехнулся волшебник. – Я, конечно, сыграл в твоей судьбе что-то вроде роли отца, но уж никак не Господа Бога. Как ты здесь оказалась? В темнице Ордена я тебя встретить совершенно не ожидал.

– Я вас, признаться, тоже… – ответила Лирия.

– Да, докатились мы с тобой, – мрачно засмеявшись, подвёл итог чародей. – Ну я-то ладно. А ты-то как? Ты же всегда была порядочной девушкой!

– Откуда вы знаете, кем я была? – вдруг обиженно огрызнулась Лирия. – Вы ведь никогда не интересовались моей участью.

– Ты права, – согласился волшебник. – Но ведь столяр тоже обычно не интересуется тем, что происходит со сделанной им мебелью.

– Вот и вы так же, – горько проговорила девушка. – Все всегда видят во мне только предмет интерьера. А я ведь живая!

– Ну не совсем, – покачал головой чародей.

– Ошибаетесь, – твёрдо сказала Лирия. – Совсем. Полностью. Вся! Ваши чары оказались лучше, чем вы думали.

– Что, даже сердце бьётся? – с интересом уточнил волшебник.

– Ещё как! – воскликнула девушка. – Иногда так стучит, что вынести трудно.

– И правда живая, – задумчиво проговорил маг. – Прости меня, девочка. Ты должна была получиться просто красивым фантомом. Но я, видимо, перестарался. Возрастной кризис, крепкий альварский полугар и желание произвести хорошее впечатление на клиента сделали своё дело. Вот ты и оказалась живой…

– И заключённой в зеркало! – с упрёком вздохнула Лирия.

– Но разве лучше было бы, если бы тебя вовсе не существовало? – чародей попытался защититься от обвинений.

– Не знаю, – честно призналась девушка. – Иногда мне кажется, что за возможность существовать это слишком дорогая плата. Ведь жизнь нужна не просто так, жизнь нужна только для чего–то.

– Трудно сказать, – возразил маг. – Когда жизни остаётся немного, понимаешь, что она сама по себе ценность.

– А может, это лишь кажется? – ответила Лирия. – Впрочем, я не хочу так глубоко рассуждать. Я не была на вашем месте, а вы – на моём. Поэтому ситуацию мы видим совершенно по–разному.

– И что же за эти годы ты никогда не была счастлива?

– Ну почему же… – Лирия стала вспоминать, загибая пальцы. – Были счастливые моменты. Например, когда я научилась играть на арфе. Или когда Авос Арьфон подарил мне диковинного попугая. Я очень обрадовалась и не столько птице, сколько такому вниманию к себе. Хотя попугай тоже очень интересный. Большой, с яркими перьями. К сожалению, я могла наблюдать его только по ту сторону зеркала. А здесь внутри у меня клетка так и оставалась пустой. В моё зеркало не могут попадать живые существа. Ну, вы знаете, конечно…

– Знаю, – кинул старик и вдруг спохватился. – Погоди! Какое имя ты назвала?

– Авос Арьфон, – повторила блондинка.

– Король Альварии?! – старик обомлел. – Дарит тебе попугаев? Что вас связывает?

– Многое, – загадочно улыбнулась Лирия. – Я его девушка.

– Но ты ведь в зеркале. Короля это не смущает?

– Его все устраивает. К сожалению.

Волшебник удивлённо почесал затылок.

– Да, ничего себе у меня зятёк!.. Слушай, я тогда тебя вообще не пойму: чем ты недовольна? Как женщина, ты сделала очень хорошую партию. Подумать только: подруга Авоса Арьфона! Каждая вторая девушка полжизни бы отдала, чтобы оказаться на твоём месте. Правитель Альварии – это не абы кто! Не какой-нибудь захудалый градоначальник из Ната. Громкий титул, древний род, военная сверхдержава!

– Меня, конечно, будоражит, что он глава государства, – признала Лирия. – И роскошь королевского замка мне тоже нравится. Но разве это всё, из чего состоит счастье? Я хочу настоящей жизни и настоящих ощущений, а Авос Арьфон…

– Что? – возмущённо всплеснул руками старик, ожидая услышать какой-нибудь глупый каприз.

– Авос Арьфон на самом деле любит только себя и свои фантазии, – грустно закончила девушка.

Чародей долго не мог решить, что на это ответить.

– Все в той или иной степени подвержены власти иллюзий, – помолчав, наконец, сказал он. – А как вообще ты с ним познакомилась?

– В целом, банально. Старьёвщик, которому вы продали зеркало вместе со мной, сбагрил меня другому, тот – третьему… Так я и кочевала по ломбардам да барахолкам, не нужная никому, пока в одной антикварной лавочке меня не приметил королевский шут. Он сразу понял, что я не просто красивая безделушка. Шут выкупил меня, кстати, недорого, и отволок во дворец, к королю. Авосу Арьфону я сразу очень понравилась. Говорят, он долго хандрил, однако я смогла вылечить его буквально за один вечер. После этого я стала для него незаменимой.

– Ясно. А здесь ты как очутилась?

– Это уже более необычно, – продолжила Лирия. – Меня похитили. Утащили прямо среди бела дня из королевского замка. Два человека проникли в мою комнату, когда я спокойно сидела в кресле и, перебирая струны лютни, смотрела в окно. Я ничего не успела понять. Зеркало вместе со мной сунули в мешок и вынесли из дворца. Долгое время я провела в темноте и неизвестности, скрытая рогожей. Снова увидела похитителя я уже только в Преградных горах. Он теперь был один, и мы ехали на осле…

– Это тот человек, что принёс тебя в камеру? – спросил старик.

– Да, он. Я понятия не имею, кто это такой. Раньше я его никогда не видела. В дороге он ничего мне не объяснял. Ни куда мы направляемся, ни зачем, ни что со мной будет. Вы знаете, где мы?

– Предполагаю, – кивнул волшебник. – Это темница Ордена. Ты слушала о таком?

– Немного, – проговорила Лирия, напрягая память, – Авос Арьфон однажды рассказывал мне, что Орден оплёл весь мир сетью тайного влияния и что-то ещё в том же духе. Авосу было не так важно, чтобы я вникала в его рассуждения о политике, главное, чтобы слушала.

– Ну основную суть об Ордене ты уяснила, – сказал чародей. – И твой друг-король совершенно прав на их счёт. Это довольно зловещая международная организация, и мне жаль, что мы с тобой попали в их лапы.

– Что они с нами сделают? – тревожно спросила девушка.

– Не знаю, – развёл руками старик. – Я даже не могу понять, зачем мы им в качестве пленников. На мой взгляд, Ордену от нас никакого проку.

В этот момент дверь вновь открылась. На пороге стоял тот же самый человек в серебряном капюшоне. Что-то в его взгляде не понравилось чародею. Человек в капюшоне точно явился не просто так. Лирия напряглась.

– Слушай, дед, – проговорил Мастер Лонц, заходя в камеру, – есть дело.

– Какое? – хмуро спросил волшебник. Старик заранее не предполагал ничего хорошего.

– Ты ведь знаменитый кудесник? И наверняка специалист по магическим зеркалам?

Лирия почувствовала, как по её спине пробежали мурашки.

– В том числе, – кивнул маг, – а с какой целью ты спрашиваешь?

– Вопросы буду задавать я, – поправил чародея Брат Лонц, – а ты просто отвечай, ладно? Так ты владеешь магией зеркал?

– Владею, – нехотя произнес волшебник.

– Отлично, – улыбнулся Лонц. – Давай так, дед, мне понадобится твоя помощь в одном вопросе. И если ты окажешь мне содействие, я отпущу тебя живым и здоровым, когда твоё участие перестанет быть нужным. Что скажешь?

– А если нет?

– Тогда, старик, твоё пребывание здесь больше не будет таким комфортным.

Чародей поёжился. Собеседник явно не шутил.

– Чего ты хочешь? – спросил волшебник.

– В целом – ничего сложного, – небрежно ответил Брат Лонц. – Мне нужен такой предмет, в котором я смогу видеть то, что происходит в других местах. Я слышал, будто бывают подобные зеркала.

– Бывают, – подтвердил маг. – И сделать можно. Правда, это потребует времени…

– Думаю, время есть, – сказал Мастер Лонц.

– Ещё понадобится само зеркало, чтобы его заколдовать, – продолжил чародей. – Из чего будем делать?

Ответ напрашивался сам собой. Только блондинке из зазеркалья он совсем не понравился.

– Да вот из неё и сделаем! – Брат Лонц указал на Лирию.

Глава 18. Время для хужежаба

Лесовики отняли у Доляслава меч, у Оглобли – топор. Врагов было так много, что сопротивляться не имело смысла.

Доляслава обуревала ярость. Как дриада могла их столь подло обмануть?! Заманила, усыпила бдительность, а теперь собралась принести в жертву! По её невинным глазам и доброму смеху невозможно было предположить, что она на такое способна.

Ясеневая внимательно осмотрела отобранный у Доляслава клинок.

– Хороший меч, – сказала она. – Не волнуйся о нём, витязь. Я его сберегу.

Об оружии Доляслав переживал меньше всего. Железка да железка. Ладгородские кузнецы ему таких дюжину выкуют. А вот то, что завёл друзей в беду, больно ранило сердце. Зря доверился лесной красавице. Но уж очень легко она была одета…

– Ну, пойдёмте, – с некоторым сожалением в голосе промолвила Ясенёк. Она, похоже, и вправду сочувствовала незадачливым путешественникам. Однако это не мешало ей исполнить то, что она задумала.

Доляслав ощутил, как в спину упёрлось острие копья. Лесовики подгоняли пленников, словно скот. Сделать было ничего нельзя: пришлось идти, куда повели. А вели их в самую тёмную и мрачную чащу.

Деревья здесь росли гораздо плотнее. Стволы были причудливо искривлены. Узоры трещин, покрывающих кору, казались изображениями ухмыляющихся рож. Листва имела тусклый серо-зелёный оттенок и почти не пропускала солнечный свет. Из кустов, под сенью которых шныряло множество волков, раздавались звуки, похожие на зловещий смех. В густом вибрирующем воздухе явственно ощущалось чёрное колдовство. В общем, чаща Дикого леса была местом жестоким и страшным. Друзья чувствовали, как по коже пробегают мурашки.

Ясеневая шла рядом с Доляславом.

– Тебе что, ни капли не стыдно? – наконец, проговорил он, обращаясь к ней.

Лесная девушка, видимо, желала объясниться.

– Стыдно, – призналась дриада. – И мне очень жаль, что вам досталась такая участь. Но пойми, витязь, нас к этому вынуждают обстоятельства.

– Какие? – угрюмо спросил Доляслав. Не то чтобы ему действительно было интересно, но всё же хотелось знать, почему их вдруг собрались принести в жертву каким-то духам.

– Наш вождь тяжело болеет, – грустно сказала Ясеневая. – Шаманам было видение, что вылечить его можно, если отдать лесным богам чужеземцев. И тут нам подвернулись вы. Сам понимаешь, мы не могли не воспользоваться подобной удачей. На нашем месте так поступил бы любой.

– Не любой, – покачал головой Доляслав. – Нельзя спасать одну жизнь, отнимая другую.

– Но вы же и сами так делаете, – парировала Ясенёк. – Ловите на охоте фазанов и варите из них суп, чтобы не умереть с голоду. Рубите деревья на дрова, чтобы не погибнуть от стужи.

Витязь не нашёлся, что возразить.

– Мир так устроен, – наконец сказал он.

– Вот и я о том же, – промолвила Ясеневая. – Мы живём по законам леса. А тебя я, кстати, уже однажды спасла. Хоть ты и не знаешь об этом.

– Ты?! Спасла меня? – Доляслав обомлел.

Ясенёчек кивнула.

– Да, – сказала она. – Это случилось несколько недель назад на берегах Нарятны. Мы уже довольно давно ищем тех, кто подошёл бы в жертву нашим богам. Прячась в ветвях берёзы, я увидела лагерь дружины ладгородского князя и одинокого часового, сидящего на земле далеко ото всех. Не было никаких препятствий, чтобы ещё тогда утащить тебя в чащу. Я даже наслала на тебя сонные чары, но в последний момент пожалела, потому что ты мне понравился. Однако теперь ты второй раз попался в руки лесного народа. Значит, такая твоя судьба.

Доляслав был поражён. Вот, оказывается, как было дело! Одной тайной на свете стало меньше. Вино было ни при чём, и Буремир его не травил. Что ж, это хорошо. Впрочем, какая теперь уже разница…

– Твоя шутка здорово подпортила мне карьеру, – произнёс витязь.

Лесная девушка пожала плечами.

– Сейчас это не имеет значения. Но знай, что мне жаль.

– Слушай, – вдруг проговорил Доляслав. – А может, ты нас отпустишь? Сама ведь говоришь, что я тебе понравился. Мои спутники тоже очень хорошие. Зачем нас губить? Так ли нужен вам этот старый вождь?

– Он – мой отец, – отрезала дриада. – Кроме того, если его не станет, вождём сделают меня. А я этого не хочу!

– Почему? – удивился Доляслав.

– Я молода, – ответила лесная девушка. – Мне не нужна власть. Я хочу быть свободной и водить хороводы с рябинками и стройными клёнами. Хочу принадлежать не племени, а себе.

– А нельзя отдать место вождя кому-то другому? – неуверенно предложил витязь.

– Нельзя!

По тону Ясеневой Доляслав понял, что продолжать разговор не имеет смысла. Дриада твёрдо решила принести их в жертву. Как фазанов – в суп.

Тем временем они добрались до необычной постройки. Среди бурелома возвышалось странное не то дерево, не то – дом. Строение было выполнено в виде фигуры страшного старика, опирающегося на посох, которым служила растущая рядом ель, вся увешанная шишками. Глазами и ртом истукана были огромные дупла. В них сидели совы. Крючковатый нос старца порос мхом и опятами. Из серого мха были и его волосы. У подножия дома-идола виднелась небольшая дверь.

– Вот мы и пришли. Страшновато тут, правда? – Ясеневая говорила так, будто проводила экскурсию. – Мы сами стараемся ходить сюда пореже. Перед вами Тёмный Хозяин Чащи – главный бог лесного народа.

– Потому вас и называют Тёмными? – догадался Доляслав.

– Ага, – кивнула дриада. – Но есть у нас и другие боги, более симпатичные и не любящие крови.

– Может, лучше их посмотрим? – робко сказала Искра.

– Нет, – Ясенёк коротко мотнула головой.

Доляслав понял, что её не переубедить. По всей видимости, сейчас их заколют копьями. Витязь мысленно приготовился к смерти. Почему-то жальче всех было Искорку.

Однако вместо этого Ясеневая вдруг распахнула дверь в капище.

– Заходите, – приказала дриада.

Выбора не было. Лесные люди затолкали друзей внутрь идола и закрыли вход.

Доляслав попробовал осмотреться. Полная темнота. Ни единой щели, сквозь которую пробивался бы хоть маленький лучик света, не было ни в двери, ни в стенах. Витязь наощупь принялся исследовать помещение. Получалось не очень. К счастью, дочь чародея кое-что всё же умела.

Искра прошептала несколько мелодичных слов, напоминающих отрывок из песни на неведомом языке, и над ее раскрытой ладонью заплясал голубоватый огонёк.

– Так будет лучше видно, – сказала Искра.

Действительно, синее пламя озарило довольно просторную комнату. Стало понятно, что она квадратная, абсолютно пустая и с высоким каменным потолком. Потолочная плита нависала сверху и даже на вид казалась очень тяжёлой. Похоже, она была из гранита, а может, её сделали из некой местной породы камня, неизвестной в других краях. Тёмная, с молочными прожилками, плита была идеально отполирована. Даже не верилось, что дикий лесной народ способен на такую качественную работу.

– Зачем они закрыли нас здесь? – испуганно проговорила Искорка.

– Думаю, всё просто, – ответил Доляслав. – Нас собрались уморить голодом и таким образом принести в жертву этому мерзкому старику.

– Жестоко, – буркнул Оглобля. Подобная перспектива ему совсем не понравилась.

Бывший рулевой прошёлся по комнате и вдруг споткнулся о валявшийся у дальней стены скелет. Судя по истлевшим клочкам одежды, какой-то бедолага погиб здесь давным-давно. Удивляло то, что кости были раздроблены и расплющены.

– Наш предшественник, – указал на него Оглобля.

От вида останков Искре стало плохо и огонёк над её ладонью едва не погас. Доляславу пришлось подхватить дочь чародея под руки, чтобы она не упала.

– В нашем положении есть и хорошее, – сказал витязь, желая подбодрить друзей.

– Что же? – Искорка ничего обнадёживающего не видела.

– Смерть от голода наступает небыстро, – проговорил Доляслав. – Значит, у нас в запасе много времени, чтобы придумать, как отсюда выбраться.

– Да как отсюда выберешься?! – Оглобля попробовал навалиться на дверь плечом, но та оказалась слишком прочной. Оруженосец вновь стал осматривать стены.

– А это что такое? – вдруг воскликнул он.

Доляслав подошёл к нему и увидел неприметную нишу. В ней находился загадочный механизм. Железные шестерёнки сцеплялись друг с другом зубьями. От них куда-то вверх уходили ржавые цепи. Догадаться о назначении странного устройства было совершенно невозможно. Это могло оказаться все, что угодно, поэтому Доляслав махнул рукой.

– Не важно…

Внезапно шестерёнки, лязгнув, пришли в движение. Цепи напряглись.

– Кажется, вы сказали, что у нас много времени? – побледнев, Искра указала на потолок.

Доляслав поднял голову и всё понял. Тяжёлая каменная плита начала медленно опускаться. Так вот как лесные люди приносят в жертву! Потому и кости скелета расплющены.

Потолочная плита надвигалась медленно, но неотвратимо. «Опять больше всех жалко Искорку», – подумал Доляслав и в отчаянии забарабанил кулаком в дверь. Однако это было бессмысленно.

– Что будем делать? – спросил Оглобля начальника.

Доляслав растеряно озирался. Спасти могло только чудо.

– Не знаю, – с досадой воскликнул витязь и вдруг добавил: – Не помог нам твой хужежаб! А положение-то куда безвыходнее!

От этих слов Оглобля так и подпрыгнул.

– Точно! – радостно вскричал он и бросился к дорожной сумке.

– Ты спятил?! – Доляслав, несмотря на смертельную опасность, рассвирепел. – Только этой дряни сейчас не хватало!

Однако, ничего не слушая, Оглобля рылся в мешке. Через несколько мгновений он вытащил из него окаменевшего монстра. Казалось, статуэтка стала ещё отвратительнее, но её застывшие глаза смотрели решительно. С хужежабом в руках бывший рулевой подбежал к механизму.

– Что вы задумали? – воскликнула Искорка.

Вместо ответа Оглобля воткнул статуэтку между шестеренок. Раздался оглушительный скрежет. Зубья впивались в помеху, но сломать её не могли. Механизм заклинило. Прошедший половину пути вниз, потолок остановился. Жаба боролась с идолом.

От невероятного напряжения шестерёнки начали вибрировать. Дрожь пробежала по стенам. Затем послышался хруст и механизм взорвался. Хужежаб выиграл свою последнюю битву. На месте механического устройства зияла дыра, через которую можно было выбраться наружу.

Доляслав, Искорка и Оглобля, не веря своему счастью, вылезли сквозь пролом и побежали прочь. Они понятия не имели, куда бегут, лишь бы – подальше от проклятого капища. Друзья уже думали, что спаслись, но неожиданно их вновь окружили лесные люди.

– Вы живы? – Ясеневая вышла вперед.

– Как видишь, – ответил Доляслав.

– Это хорошо, – дриада выглядела поникшей. – Больше никого нет смысла приносить в жертву. Вождь умер.

– Нам очень жаль… – начала Искорка, но Ясеневая махнула рукой:

– Что теперь говорить. Вы свободны. Возьми свой меч, Доляслав.

Потемневшая, словно прошлогодняя листва, она протянула витязю клинок.

– Не хочу, чтобы вы держали на меня зла, – продолжила дриада. – Поэтому постараюсь вам немного помочь. Повтори ещё раз пророчество, о котором ты рассказывал мне на пиру, Доляслав.

Когда витязь повторил, Ясеневая произнесла:

– Скорее всего, вы правильно поняли, что слова «не слева, а справа» означают восток. Что же касается конца и начала, то они бывают у рек. Восточнее всех протекает река Кимесень. Так что ищите ваше сокровище у её истока.

– А что значит «находится в лапах»? – спросил Оглобля.

– Не знаю, – ответила лесная девушка, – но, думаю, на месте вы во всём разберётесь.

Ясеневая хлопнула в ладоши, и деревья, стоящие за её спиной, расступились, образовав широкую просеку.

– Идите по этому коридору, – промолвила дриада, – не заблудитесь. Через несколько дней увидите исток Кимесени.

Сказав так, она исчезла. И вместе с ней растворились в чаще все её соплеменники.

Доляслав с Искрой ступили на просеку, однако Оглобля пребывал в сомнениях.

– Можно ли верить этой лесной ведьме после всего случившегося, господин Доляслав? – проговорил оруженосец. – Неизвестно, куда заведёт нас эта дорога.

И, словно в ответ на его слова, листья прошептали голосом Ясеневой:

– Мы не плохие.

Глава 19. Огненная преграда

Велимир был растерян. Вступление Гербортии в войну на стороне Авоса Арьфона стало совершенно непредвиденным. И одной Альварии казалось чересчур много, однако теперь против Ладгорода сражались сразу два врага. Противостоять такому союзу было невозможно.

– Приказываю начать отступление, – сказал воеводе Велимир, пытаясь сохранять спокойствие в голосе.

Тот взял под козырёк. Начальник разведки тем временем куда-то благоразумно подевался. И правильно сделал. Князь ощущал сильнейшее желание найти виноватого.

Ладгородские полки построились, подняли знамёна и оставили позиции. Войско уходило вглубь страны. Ужасным для княжества было то, что, в общем-то, неважно, где состоится битва: на границе или у стен Ладгорода – одолеть объединённое войско Альварии и Гербортии шансов не было.

Велимир всё не покидал вершину холма. Он пристально всматривался в стальные ряды вражеской армии и пытался сосчитать бойцов. Наконец, бросил. И так понятно, что много. Гораздо больше, чем у него. Что же делать? Не хотелось стать последним ладгородским правителем.

К князю подошёл воевода. Старый воин выглядел усталым и посеревшим. От его обычной молодцеватости не осталось и следа.

– Заманим их вглубь, в леса, и там разобьём, – сказал он Велимиру. Однако по тону Бориполка становилось понятно, что он сам не слишком верит в такую возможность. Опытный полководец всё понимал. Да и князь был не лыком шит и тоже все видел. Всю бесперспективность положения, в котором оказался несчастный Ладгород.

– Доправился… – только и сказал Велимир, вынеся приговор своему, в общем-то, неплохому до этого момента княжению.

– Государь, не падай духом, – вдруг проговорил воевода. – Есть ведь ещё одно средство. Сам знаешь…

– Ты о чём? – с сомнением протянул князь, хотя и догадался мгновенно, что имеет в виду Бориполк.

– О том, что семьсот лет назад сделал твой предшественник, чтобы остановить орду кочевников из диких степей.

– Поджечь Бурые топи? – князь в ужасе отшатнулся.

– Да. Поджечь.

– Но ведь никто не делал такого с тех пор. Кроме того, по правде говоря, возможно, что и та история – вымысел летописца.

– Вот и проверим, – не отступал от своей идеи воевода. – Болота будут пылать несколько месяцев. За это время ни один вражеский воин не ступит на нашу землю. Мы как следует успеем подготовиться к обороне. А там – поглядим, кто кого!

– Пожар будет невероятной силы, что, если он уничтожит и Ладгород?

– А что, если Ладгород уничтожит Авос Арьфон?

– То есть нет другого выхода? – в отчаянии проговорил князь.

– Нет, государь.

***

Такого зрелища Авос Арьфон не видел никогда в жизни. На фоне синего неба протянулась багровая огненная полоса. Между языков пламени проглядывали гибнущие болота. Пламя охватило Бурые топи почти мгновенно. Здешний особый торф горел долго и ярко. Невероятный пожар ширился во все стороны и с каждой секундой набирал силу.

– Через огонь не пройти, – Нилиф Никворот закашлялся от дыма. – Похоже, наше наступление заглохло, брат Авос.

Препятствие действительно казалось неодолимым. Грандиозное пламя обдавало жаром за несколько миль и доставало до облаков. Однако король Альварии не хотел так просто сдаваться.

– Что, если обойти топи с востока? – проговорил он, заслоняя лицо плащом, чтобы защититься от гари.

– Обойти можно, – сказал Нилиф Никворот, – но, во-первых, это потребует времени. Во-вторых, мы упрёмся в непроходимые леса. И, в-третьих, идти придётся через земли кочевников, и идти с боем. В такой ситуации степняки станут союзником Ладгорода, что нам не на руку.

– Да, плохой план, – признал Авос Арьфон. – Что предлагаешь ты, брат Нилиф?

– Я предлагаю ждать, – ответил король Гербортии. – Любой пожар рано или поздно заканчивается. И этот не исключение. Мне прекрасно понятен расчёт Велимира. Он надеется выиграть время. Но это ему не поможет. Наши войска сильнее, и противопоставить им Ладгороду нечего, ни сейчас, ни позже.

Стратегия Нилифа Никворота была продуманной и логичной. И королю Альварии следовало бы прислушаться к его мнению. Однако вспыльчивый и нетерпеливый характер Авоса Арьфона исключал замыслы, построенные на ожидании. Его натура требовала немедленных действий.

– Нет, ждать я не хочу. Это слишком долго. А ведь Лирия в беде!

К чести короля Альварии, он и вправду очень беспокоился о своей птичке.

– Что же тогда ты намереваешься предпринять? – с тревогой в голосе проговорил король Гербортии. Участвовать в безумствах Нилиф Никворот точно не собирался.

– Пока не знаю, – признался Авос Арьфон, – но выход наверняка отыщется. Даже если придётся лететь по воздуху.

У короля Альварии, безусловно, были и хорошие черты. По крайней мере, никто и никогда не обвинил бы его в трусости.

– К сожалению, времена воздушной кавалерии остались в далёком прошлом, – осадил пыл Авоса Арьфона король Гербортии, – на свете больше нет такого количества пегасов.

– Да знаю я, – отмахнулся Авос Арьфон. Он лихорадочно соображал, пытаясь найти решение. И оно нашлось. Причём, весьма очевидное. Вот только отважиться на такое было непросто.

– Слушай, брат Нилиф, – промолвил король Альварии, – если мы не можем идти по земле и лететь по воздуху, остаётся – вода. Поплыли по морю!

– Через залив Акар?!

Змей и на государей наводил ужас, как на простых смертных.

– Ты боишься чудовища?

– А ты разве нет?

Авос Арьфон задумчиво посмотрел на север. Где-то там плескалось студёное море.

– Кошмар Акара топит не все корабли. Кроме того, для флота Ладгорода он будет так же опасен, как и для нас, – сказал король Альварии.

Нилиф Никворот сочувственно покачал головой.

– Ты безумен, мой бедный друг! Так ли нужна тебе эта девушка?

– Если бы ты её видел, ты бы меня об этом не спрашивал.

– Чего я только за долгие годы не видел, однако разума не терял, – проговорил король Гербортии.

– Ну и зря, – ответил Авос Арьфон, – иногда полезно воспринимать жизнь сердцем.

– А иногда – губительно…

– Да и чёрт с ним! – королю Альварии надоел спор. – Плывём по морю!

Нилиф Никворот тяжело вздохнул, но Гербортия находилась не в том положении, чтобы перечить более сильному.

Глава 20. Обретение и потеря

– Готово!

Чародей вытер со лба пот и отступил на шаг в сторону. Маг справился со сложной работой и, несмотря на то, что действовал по принуждению, был доволен собой. Не каждый так сможет!

Мастер Лонц приблизился к зеркалу и придирчиво его осмотрел. Драгоценные камни оставались на месте. Лирия тоже.

– Ничего же не изменилось! – проговорил Лонц.

– А и не должно, – ответил волшебник. – Наложенные мной чары никак не сказываются ни на внешнем облике зеркала, ни на его обитательнице. Но благодаря им предмет обрёл новое свойство. Как ты и просил.

– Ну и как им воспользоваться?

– Сначала нужно перевернуть зеркало вверх тормашками.

– Что?! – воскликнула Лирия.

Она собралась протестовать. Однако Брат Лонц уже решительно схватил зеркало и перевернул. Девушка оказалась вниз головой. Ей не понравилось. Да и платье пришлось удерживать руками, чтобы не задралось.

– Верните меня обратно! – потребовала она.

«Кажется, я это уже слышал в Преградных горах», – подумал Брат Лонц. Как и тогда, он сначала хотел от души тряхнуть зеркало в воспитательных целях. Но потом передумал. Не до того.

– Что дальше? – нетерпеливо спросил он у чародея.

– Теперь нужно подумать о том, что тебе требуется увидеть.

Мастер Лонц сосредоточился…

Зеркало начало рябить. В его глубине пробегали волны, и платиновая блондинка теперь словно выглядывала из-под воды. Постепенно Лирия становилась прозрачной, но не исчезала полностью. Девушка будто отошла на задний план, а впереди начали разворачиваться сменяющие друг друга картины.

Стал виден холодный залив и плывущие по нему корабли. На мачтах реяли синие и чёрно-золотые знамёна. «Ну надо же! – подумал Брат Лонц. – Король Альварии решился на морское сражение!» Однако не это интересовало послушника, поэтому изображение тут же исчезло. Появились высокие шпили Ладгорода, над которыми гудел тревожный набат. «Велимир готовится к бою», – понял Лонц. Но это тоже было не важно. Панорама вновь изменилась. Казалось, Брат Лонц смотрит на мир откуда-то сверху, глазами волшебной птицы. И птица эта стремительно мчалась на восток. Вскоре зеркало утонуло в зелёном мареве. Послушник понял, что это листва Дикого леса. Среди густой чащи серебрилась полоска Вольши. Взгляд устремился ещё восточнее. Там, на лесной окраине, протекала широкая и быстрая река Кимесень. Это уже интереснее. Лонц стал пристально всматриваться в открывающиеся пейзажи. Он словно кружил по воздуху, опускаясь к земле. Затем, следуя непонятному наитию, Брат Лонц метнулся на юг – к истоку реки.

На лесной прогалине из-под камней бил чистый родник. Вода, звеня, вытекала на поверхность, образуя небольшое болотце и струящийся по нему ручеёк. Спустя много миль узкий ручей станет мощной рекой, которую ни одно живое существо не сможет преодолеть вплавь. Но здесь Великая Кимесень только начинала свой путь, как новорождённый в колыбели.

Окрестности поросли елями. Их пушистые лапы зелёного и голубого цвета поражали взор невероятно длинными иглами. Опавшая хвоя устилала почву будто ковром. По ветвям и между корнями сновало множество белок. Они таскали в свои укрытия шишки и грузди.

Брат Лонц не понимал, зачем ему эти сцены из лесной жизни. Он уже хотел с раздражением отшвырнуть зеркало. Но вдруг между деревьев показались трое странников. Два молодых человека и девушка. Компания направилась к роднику.

– Ну, скоро уже? – заныла Лирия. Бедняжка больше не могла висеть вниз головой.

– Уже почти, – проговорил Лонц, – потерпи ещё немного.

Против обыкновения, послушник сумел найти даже немного сочувствия к блондинке из зазеркалья. Ей, и правда, было тяжело. Но оно того стоило. История приближалась к кульминации. Брат Лонц изо всех сил напряг зрение…

***

Над головой понемногу светлело. Кроны деревьев начинали редеть, открывая глазам лазурное небо. Кажется, лес заканчивался. Доляслав перелез через лежащий поперёк дороги ствол и помог перебраться через него Искорке. Оглобля не стал идти напрямик, а благоразумно обошёл препятствие.

– Похоже, мы приближаемся к Восточной опушке, – проговорил он.

– Да, – кивнул Доляслав, – уже слышно, как шумит Кимесень.

Сквозь шелест листвы и пение птиц доносилось гудение потока. В своём начале река была скорее ручьём, но звон её струй всё равно раздавался довольно громко. До берега оставалось не больше версты. Идти по просеке было легко, однако этот участок пути густо зарос крапивой. Пришлось прокладывать дорогу длинными палками. Это немного замедлило темп.

Через полчаса путники вышли к реке. В петляющем каменистом ложе она стремительно бежала на север. Там, через сотни вёрст, Кимесень вольётся в Льдистое море. Однако путь друзей лежал в противоположном направлении. Исток Великой реки находился на юге, в тех краях, где проходила граница между Диким лесом и бескрайней степью.

Путешественники пошли по пологому берегу, с наслаждением ощущая аромат лесных цветов и прохладу от воды. Близость цели прибавляла сил. На привал решили не останавливаться, договорившись отдохнуть, когда найдут артефакт. О том, что сокровища у истока может не оказаться, никто даже не задумывался. Это было очень самонадеянно, ведь дриада могла и ошибиться.

Ручей все больше мелел. Наконец, он стал совсем маленьким. Друзья преодолели последний отрезок пути и добрались до начала реки. Почва здесь оказалась топкой, однако до настоящей трясины ей было далеко. В округе росло много елей. Их мохнатые треугольные силуэты виднелись повсюду. Возле самого большого дерева из-под кучи камней пробивался родник.

– Вот он – исток Кимесени, – проговорил Доляслав, шагнув к нему.

– И где тут искать артефакт? – растерянно спросила Искорка.

Витязь пожал плечами.

– Где-то здесь… – он показал вокруг.

– Может, в самом ключе? – предположил Оглобля.

Бывший рулевой закатал рукава и по локоть засунул руку в холодную воду.

– Смотри, чтобы тебя за палец не цапнул какой-нибудь рак, – проговорил Доляслав, однако присоединился к оруженосцу.

Вдвоём они шарили руками в источнике, но ничего не могли найти.

– Тут нет сокровища, – разочарованно произнёс витязь.

Вставая от родника, он вдруг выронил из кармана кошелёк. Рыжая белка схватила его и бросилась прочь.

– Стой! – закричал Доляслав, погнавшись за ней.

Зверёк стремительно убегал, но витязь не прекращал преследования. Ещё бы, в кошельке были все оставшиеся у Доляслава деньги. Белка бросилась к ели, растущей возле источника, и мгновенно скрылась в густой ароматной хвое.

Подбежав к дереву, витязь принялся раздвигать еловые лапы. За ними находилось дупло, в котором спряталась похитительница. Доляслав решительно отнял у неё кошелёк. Белка попыталась укусить его, но витязь оказался проворнее. Вновь завладев своей собственностью, Доляслав уже собирался отойти от ёлки, однако его внимание привлёк блеснувший в темноте дупла непонятный предмет. Витязь снова засунул туда руку и вытащил кольцо.

Доляслав с удивлением рассматривал старинный медный перстень, украшенный бирюзой. По ободку бежала полустёртая надпись, прочитать которую удавалось с трудом. Там было начертано что-то про любовь и про верность, идущие сквозь века.

– Это что, обручальное кольцо? – удивился Доляслав. – Что это такое?

– Не там, где соль, а там, где иглы, – внезапно осенило Оглоблю. – И находится оно в лапах. Там, где хвойные иголки, господин Доляслав. В еловых лапах! Кажется, нам удалось найти артефакт, дающий власть над чудовищем. Перстенёк с бирюзой…

– Как и говорила Яга, – потрясённо закончил мысль оруженосца витязь. – Быть не может!

– Но, видимо, так, – сказала Искорка. – Мы разгадали шифр.

– Вот и молодцы, – удовлетворённо промолвил Брат Лонц и, наконец-то, перевернул бедняжку Лирию в нормальное положение.

***

У Лонца было не много времени. В зеркале послушник увидел, что ладгородский витязь со спутниками отправились в обратный путь вдоль лесной опушки. Видимо, вновь забираться в чащу друзьям не хотелось. Что ж, Брату Лонцу так было даже удобнее. В степи будет проще их захватить. Хан одного из племён, кочующих неподалёку от истока Кимесени, был должником послушника. «Вот и настал момент потребовать плату», – подумал Мастер Лонц и побежал в орденскую конюшню.

Он отпихнул с пути молодого конюха, который хотел помочь ему выбрать лошадь.

– Подберу сам! – резко крикнул послушник.

Юноша упал на солому и отполз в сторону, не посмев перечить. Лонц стремительным шагом обошёл стойла. Он знал, какой конь ему нужен. Всегда каменно-сдержанный, послушник сейчас был предельно взволнован. Ещё бы, в одном шаге – заветная цель. Даже руки дрожали.

Смерч. Иссиня-чёрный конь магистра – он и домчит до мечты. Ни один другой жеребец не сравнится с ним в скорости. Повелитель Ордена никогда им не пользовался. Да и куда этому дряхлому старцу скакать на таком коне. А Лонцу будет в самый раз, как и кресло магистра. Он быстро оседлал жеребца. Смерч оглянулся на седока с недоверием, однако, один раз почувствовав тяжёлую руку Брата Лонца, понял, что лучше смириться.

Мастер Лонц огрел коня плёткой. Тот взвился на дыбы и чёрным вихрем вылетел в ворота. Копыта выбивали ритмичную дробь. Ветер гудел миллиардом флейт. В этих звуках Брату Лонцу слышалась триумфальная оратория, воспевающая его победу.

«Что это у меня все метафоры музыкальные? – вдруг, усмехнувшись, подумал Мастер Лонц. – Наверное, сказалось общение с Лирией». Но оно было не напрасным. Очень скоро замысел исполнится.

Послушник давно вёл свою игру. Брат Лонц мечтал о власти. А для этого надо было сместить магистра. Чтобы старик был посговорчивее и чтобы не помешали другие влиятельные члены Ордена, требовался аргумент. Им могло стать сокрушительное оружие. Например, змей из залива Акар. Появись он в Бухте Тысячи Лун, и тот, кто им управляет, сразу стал бы первым претендентом на высшую должность. Никто бы и пикнуть не посмел! Однако, чтобы добиться этого, требовалось подчинить себе морское чудовище. Сделать это можно было с помощью таинственного артефакта из пророчества чародея. Но Мастер Лонц не собирался разыскивать волшебный предмет лично. Лонц решил подождать, пока артефакт найдут другие, и тогда отнять его. С этой целью он и сообщил о пророчестве ладгородскому князю. Послушник знал, что Велимир отправит на поиски каких-нибудь витязей. Теперь главное их не упустить.

Заставить хана принять участие в поимке трёх человек было несложно. Гораздо труднее оказалось выдержать бешеный темп скачки. Смерч, оправдывая своё имя, летел над степью, почти не касаясь земли. Сильные лошади кочевников, привыкшие к длительным переходам, едва поспевали за ним. Угрюмые всадники в войлочных шапках мысленно проклинали Лонца за то, что тот оторвал их от мирных пастбищ и принудил мчаться непонятно куда. Но послушника это волновало меньше всего. Даже меньше, чем боль коня от ударов плетью.

Вскоре Брат Лонц настиг Доляслава с компанией. Путники расположились на привал возле подножия пригорка и собирались пообедать, когда их неожиданно окружила дюжина вооружённых кочевников. Мастер Лонц, вскинул руку и сказал то ли пленникам, то ли своим подручным:

– Всё, ребята, приехали!

Глава 21. Побег

В темнице, куда Брат Лонц бросил пленников, было неуютно. Тёмная камера оказалась тесной и к тому же затхлой. Доляславу нестерпимо хотелось выбраться на свежий воздух и никогда больше даже не приближаться ни к каким подвалам. Такие же чувства, похоже, обуревали и его спутников. Искорка понуро слонялась из угла в угол, Оглобля отрешённо лежал на единственной кровати, смотря в потолок.

«Да, – думал витязь, – вот это провал так провал! Найти артефакт и на обратной дороге так глупо попасться…» Весь путь был зря. Волшебный перстень похититель, конечно же, сразу отнял. Столько испытаний и опасностей оказалось преодолено лишь для того, чтобы на блюдечке принести сокровище Ордену.

Доляслав сразу понял, с кем они имеют дело. Орденскую форму с другой не спутаешь. Да и замок возле моря не мог быть ничем иным, кроме как цитаделью у Бухты Тысячи Лун. Пленникам завязали глаза, пока везли в крепость, но Доляслав услышал плеск волн и сразу догадался, что замок находится на берегу. Дальше выводы сделать было нетрудно.

В этих краях витязь никогда не бывал, зато хорошо помнил карту. Положение казалось безнадёжным: на юг простирался Океан, на север, восток и запад – бескрайние степи, где хозяйничали кочевники. Орден знал, где построить свою резиденцию! При всём желании не выберешься, даже если удастся сбежать из тюрьмы. Что же делать? Доляслав уселся на пол и мрачно задумался. Одно радовало: здесь все равно было лучше, чем в капище лесного народа. Тут хотя бы потолок не падал на голову.

Витязь старался не унывать, однако это было непросто. Ходящая взад-вперёд Искра начала его раздражать.

– Вы ещё не устали? – спросил он, надеясь в такой корректной форме намекнуть дочери чародея, что её мельтешение надоело.

– Устала, – ответила Искорка, – но делать больше все равно нечего.

Она продолжила слоняться.

– Сядьте куда-нибудь, – Доляслав понял, что сказать придётся прямо. – Уже голова от вас кругом.

Искра обиделась.

– Хочу и хожу!

Она произнесла это так громко, что Оглобля от неожиданности подскочил на кровати, а Доляслав не нашёлся, что возразить. Отстояв своё право бродить по камере, Искра почувствовала моральное удовлетворение. Кроме того, её крик имел и другое последствие.

Неожиданно за стеной кто-то закопошился и оттуда раздался взволнованный голос:

– Дочка?

– Отец?! – Искорка обомлела.

Сомнений не было: в соседней камере томился старый чародей. Но как он там оказался? Искра подбежала к стене и приникла к ней ухом.

– Отец, это ты? Ты там?

– Здесь, – донеслось через камни. – Хоть и очень желал бы оказаться где-нибудь в другом месте.

– Тебя держат в плену? Это горгульи тебя сюда притащили? – Искорка так и сыпала вопросами.

– Да. Но отложим беседу. Мы тут делаем подкоп…

– Вы?

– С твоей сестричкой.

– Что?! – Искра лишилась дара речи.

– Потом объясню, – волшебник явно не хотел терять время. – Ты ведь тоже с компанией? Копайте навстречу.

Дважды повторять не пришлось. Доляслав и Оглобля, использую железные кружки вместо лопат, стали рыть яму. Им повезло, что пол в темнице был земляной и довольно мягкий. Через несколько часов усердной работы подкоп был готов. Друзья по очереди пролезли по нему в камеру к чародею.

Искорка была очень счастлива обнаружить отца живым и здоровым. Старый волшебник тоже обрадовался дочери. Искра представила чародею своих спутников и вдруг вспомнила, что он говорил про какую-то таинственную сестричку. Странно, в камере больше никого не было. Искра стала тревожиться: не поехала ли у отца крыша в заточении. Наконец, она решилась осторожно спросить:

– А с кем ты делал подкоп?

Волшебник указал на зеркало.

– Её зовут Лирия. Позже я всё тебе о ней расскажу.

Искорка в отчаянии всплеснула руками – точно сошёл с ума. С зеркалами разговаривает да ещё и имена им даёт… Но в этот миг в резной раме показалась платиновая блондинка. Оглобля как открыл рот, так и забыл закрыть. Доляслав был сдержаннее, однако мысленно тоже присвистнул.

– Обстоятельное знакомство отложим на будущее, – проговорил чародей, заметив реакцию молодых людей на девушку из зазеркалья. – Сначала нужно отсюда выбраться.

– Только как? – спросил Доляслав.

– У меня есть план, – улыбнулся маг и сразу же приступил к его изложению: – Через окошко в двери стражник подаёт еду. В следующий раз, когда он принесёт обед, а случится это совсем скоро, мы с Искоркой спрячемся в вашей камере. Вы двое, – чародей кивнул на Оглоблю и Доляслава, – станете по бокам от двери. Стражник увидит, что темница пуста и наверняка зайдёт внутрь, чтобы убедиться в этом. Тогда вы свалите его на пол и свяжете этим.

Чародей протянул веревку, служившую ему поясом.

– Вроде план прост… – начал Доляслав.

– Потому и сработает! – закончила за него Искра.

Сделали всё, как сказал старик. Вскоре в дверном окошке показался длинный нос тюремного охранника. Увидев, что камера опустела, он воскликнул что-то неприличное и забежал внутрь. Притаившиеся возле входа витязь с оруженосцем толкнули его в спину, отчего стражник рухнул плашмя. Тотчас Доляслав связал ему руки, а затем сунул в рот кляп, на который Искорка пожертвовала свой шарфик.

– Готово! – довольно проговорил витязь.

Доляслав забрал у охранника ключи и пошёл открывать вторую камеру: вновь лезть через подкоп старому волшебнику не хотелось.

– Получилось, – коротко сказал витязь, заходя в темницу, – стражник связан.

– Отлично! – промолвил маг. – Значит, можно бежать.

– Не так быстро, – вдруг остановил его Доляслав.

– Почему это? – удивился волшебник.

– Есть причина, – ответил витязь. – Ваша дочь уже рассказала вам про артефакт?

– Сказала, – кивнул старик, – а также сообщила, что его у вас отняли.

– Это так, – проговорил Доляслав. – И прежде, чем мы отсюда уйдём, я хотел бы вернуть сокровище.

– Мы же не знаем, где оно теперь, – вмешалась в разговор Искра, ей не терпелось скорее покинуть замок.

– Можем узнать, – неожиданно сказал чародей и многозначительно посмотрел на Лирию.

– Что?! Опять?! – воскликнула блондинка, сообразив, к чему клонит волшебник.

Доляслав ничего не понимал. Он ведь не знал, какими свойствами обладает волшебное зеркало.

– Переверни Лирию вниз головой и думай о том, что хочешь увидеть, – подсказал витязю маг.

Не сразу решившись на такое, Доляслав всё-таки сделал, как советовал чародей. Вид у блондинки при этом был очень недовольный. Витязь сосредоточился на потерянном сокровище, и тотчас зеркало зарябило. Взгляд Доляслава устремился прочь из подземелья, затем проник в западную башню на предпоследний этаж. Там находился кабинет, со вкусом отделанный дорогими дубовыми панелями. За массивным письменным столом сидел похититель перстня. Откинувшись на спинку кожаного кресла, он рассматривал артефакт и счастливо улыбался.

Вдруг дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял один из секретарей.

– Господин Лонц, Вас вызывает магистр, – почтительно сказал он и сразу вышел.

– Ну что ж, пока ещё придётся сходить, – усмехнулся Лонц.

Послушник убрал драгоценное кольцо в ящик стола и, всё так же продолжая улыбаться, направился к двери.

– Прекрасно! – оторвав взор от зеркала, воскликнул Доляслав. – Я всё увидел. Артефакт сейчас остался без присмотра. Нужно быстро его забрать. Он находится в западной башне, в ящике письменного стола.

Покинув темницу, пленники, или, вернее, теперь уже беглецы, осторожно пробрались в западную башню. Длинная винтовая лестница устремлялась наверх. Поднимаясь по ней, друзья чувствовали себя словно внутри извивающегося питона. Ступени поскрипывали под ногами, тусклые факелы освещали подъём. Наконец, лестница привела к цели. На предпоследнем этаже находилась полированная дверь с золотой табличкой, где было начертано: «Мастер Лонц». «Вот как зовут нашего врага», – понял Доляслав.

Они вошли внутрь просторного кабинета, обставленного хорошей мебелью. В комнате сразу привлекали внимание мягкий красный диван для отдыха, маленький чайный столик с графином бренди и отделанный мрамором камин.

– Кажется, похититель нашего артефакта – не последний человек в Ордене, – промолвил Оглобля, оценив роскошную обстановку.

– Похоже на то, – согласился Доляслав.

Витязь сейчас думал вовсе не об интерьере. Его смущало, как Мастер Лонц мог даже на короткое время оставить драгоценную вещь без охраны, не в сейфе, а просто в ящике письменного стола? Что-то тут было не так, и Доляслав опасался подвоха. Однако тратить время на раздумья не следовало: в любой момент мог вернуться Лонц.

Доляслав подошёл к столу и открыл один из ящиков. Там действительно лежало волшебное кольцо. Витязь уже протянул руку, чтобы взять его… И тут включилась сигнализация. Завыла сирена, входная дверь захлопнулась, щёлкнув замками. Оглобля бросился к окну – вниз было этажей десять.

– Капкан, – подвёл итог оруженосец.

Глава 22. Сражение

Тем временем вечерело. Степь окутывали сумерки, и над горизонтом вставала оранжевая луна. Искорка с тоской глянула из окна башни. Не смогли убежать, а свобода была так близко! Сирена продолжала гудеть, разрывая в ушах барабанные перепонки. Надеясь обнаружить какую-нибудь кнопку, чтобы её выключить, дочь чародея скользнула глазами по комнате. Однако ничего похожего не нашла. Придётся терпеть этот вой. Правда, вряд ли долго. Скоро их схватят и опять посадят в темницу. От осознания такой перспективы Искре захотелось расплакаться. Эх, улететь бы по воздуху…

Вдруг дочь чародея вспомнила, что у неё остался свисток пегаса Кристалла. Она сунула руку за корсаж. Ну да, вот он – маленький золотой сувенир. Искорка почти не надеялась, что крылатый конь услышит: он ведь скорее всего был очень далеко отсюда, но всё же высунулась в окно и изо всех сил дунула в свисток. Раздался громкий пронзительный звук, перекрывший рёв сигнализации.

– Ого! – сказала Искра, тряхнув головой, чтобы разложило уши. – Мощно!

– Что это такое? – удивлённо спросил Доляслав, в Ладгороде не было станции воздушных курьеров.

– Пегасий свисток, – просто ответила дочь чародея, словно дополнительных пояснений не требовалось.

Ей вновь захотелось плакать: прошло минут десять, а никакого пегаса не прилетело. Как, впрочем, и следовало ожидать. Увы, чудеса случаются только в сказках. Поникшая Искорка отошла от окна. Теперь точно все кончено…

– Смотрите, что это за тень на фоне луны? – внезапно проговорил волшебник, вглядываясь в сумрак.

– И следом ещё одна, – добавил зоркий Оглобля.

Искорка подбежала к окну и увидела пегаса, да не одного, а целых двух. Красиво серебрясь в лучах ночного светила, они приближались к замку. Дочь чародея не верила своим глазам: неужели свисток сработал! Неужели они спасены! Искра залезла на подоконник и замахала руками.

– Сюда, сюда, Кристалл! – закричала она.

Крылатый конь заметил недавнюю знакомую. Он начал резко снижаться, а затем спикировал к башне. Второй пегас следовал за ним. Через несколько мгновений Кристалл завис в метре от окна. Взмахи его крыльев гнали в лицо волну воздуха, пахнущего разгорячённым жеребцом, но Искре сейчас это казалось слаще, чем аромат роз.

– Ты действительно очень умный конь, Кристалл! – воскликнула она и хотела обнять пегаса, но тот был слишком далеко для этого.

Искорка достала из кармана на поясе сиреневый флакон и, вытащив пробку, сунула его под нос Кристаллу. Жеребец принюхался…

– М-м-м … Класс! – воскликнул он. – Разговорчивое зелье! Мне как раз хотелось хорошо побеседовать.

– Конечно, побеседуем, – заверила его Искра. – Но только в дороге. Ты можешь нас отсюда вытащить? У нас тут небольшие проблемы…

– Проблемы? – переспросил конь. – Ну тогда вам очень повезло. Я ведь оказался неподалёку только потому, что сейчас нахожусь в отпуске.

– В отпуске? – удивилась Искорка, она не знала, что крылатым скакунам на станции воздушных курьеров тоже дают отпуска.

– Ну да, – подтвердил Кристалл, – у пегасов сейчас брачный период, вот я и получил увольнительное по такому случаю. Сама понимаешь: несколько недель свободы, экзотические страны, романтичное настроение… Знакомься: это моя подружка Жемчужинка.

Кобылице не досталось разговорчивого зелья, поэтому она лишь дружелюбно заржала, поприветствовав дочь чародея.

– Правда, у неё приятный голос? – шёпотом спросил Кристалл.

– Ну да, кажется, – дипломатично ответила Искорка.

Надо сказать, Жемчужина действительно была красивой кобылкой: большие глаза, шелковистая кремовая шкурка, пышные грива и хвост. Кристалл не дурак: знал, кого выбрать.

– Всё это очень мило, – вмешался в разговор чародей, – но нас с минуты на минуту схватят и бросят в темницу. Давайте уже улетать отсюда, а все подробности выясните потом.

– Да, – спохватилась Искра, – пожалуйста, помоги нам, Кристалл!

– Залезайте, – сказал пегас, подлетев ближе, – двое – ко мне, двое – к ней.

Оглобля и старый маг оседлали Жемчужинку, а Искорке с Доляславом достался Кристалл. Волшебное зеркало витязь держал в руках.

Пегасы взмыли в небо. Набрав разгон, они понеслись меж мерцающих звёзд, словно две серебряные кометы. От высоты и скорости у всадников захватывало дух. Земля осталась далеко внизу. Чёрный орденский замок с восемью башнями отсюда казался крошечным макетом. Даже не верилось, что друзья были там всего пару минут назад.

Управлять крылатыми скакунами не требовалось: они прекрасно справлялись самостоятельно. Кристалл, которому очень хотелось поговорить, принялся на ходу делиться новостями. Оказывается, в мире случилось немало событий, пока друзья бродили по глухомани да сидели в тюрьме.

– Альвария и Гербортия начали войну против Ладгорода, – сбивчиво говорил пегас. – Что послужило причиной, мне не известно, но Авос Арьфон словно с цепи сорвался.

Лирия в зеркале так и подскочила.

– Это точно? – воскликнула она. – Ты не можешь ошибаться?

Кристалл помотал головой.

– Исключено, – сказал он. – Улетая в отпуск, мы с Жемчужинкой видели альварское и гербортийское войско возле залива Акар, где Бурые Топи.

– Это граница княжества, – проговорил Доляслав. – Там шёл бой?

– Нет, – промолвил пегас. – Болота горели. Армия Ладгорода отошла вглубь страны.

– Понятно, – сказал витязь, – с помощью огня Велимир хочет закрыть врагам дорогу в княжество. Бурые топи будут пылать очень долго.

– Да, – ответил пегас, – но короля Альварии так просто не остановишь. Он решил атаковать Ладгород с моря. Мы видели корабли.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – проговорил Доляслав. – У нас теперь есть артефакт, дающий власть над морским чудовищем. По нашему приказу Кошмар Акара потопит весь альварский флот.

– Минуточку! – вмешалась Лирия. – Не надо никого топить. Просто доставьте меня к Авосу Арьфону, я поговорю с ним и смогу убедить закончить кровопролитие.

– Вы уверены? – с сомнением спросил витязь.

– В ком? В себе? – дерзко проговорила блондинка и красиво запрокинула голову.

«Наверное, справится», – подумал Доляслав, хотя до этого момента ему казалось, что вопросы войны и мира решаются по-другому. Впрочем, он уже ничему не удивлялся.

– Что ж, как скажете, – кивнул витязь, – но змей нам всё равно понадобится. Для усиления аргументов.

***

Свинцовые воды залива Акар замерли перед бурей. Убегая от приближающейся с запада грозы, альбатросы носились над пустынными волнами, задевая их крыльями. Вдалеке у багрового горизонта грохотал гром. Почуяв ненастье, морской змей ушёл в глубину и дремал там почти у самого дна. Пёстрые стайки рыб в страхе бросались прочь, случайно натыкаясь на исполина.

Снятся ли чудовищам сны? Если да, то, вероятно, только кошмарные. Змей и сам был словно порождение страшных видений: чёрный гигант, свернувшийся в мускулистые кольца. По спине бежали острые костяные гребни. В движущейся воде призрачно мерцала тёмная чешуя. Морду, и без того страшную, дополняли длинные клыки, выглядывающие из пасти. Казалось, змей рычал во сне.

Вдруг жёлтые глаза открылись. Кошмар Акара почувствовал зов. Долгие столетия змей не слышал его и не сразу поверил. Однако ошибки не было: это заклятый перстень.

За секунду распрямившись, словно сжатая тугая пружина, Кошмар Акара рванулся наверх. Проглотив на ходу зазевавшегося альбатроса, морское чудовище вынырнуло из воды. Зов шёл с неба. Присмотревшись, змей увидел в вышине крылатых созданий. Они кружились над морем в серебряных лучах луны. На спинах пегасов сидели люди, и один из них держал в руке артефакт.

– Ну и страшилище! – воскликнул Доляслав, глянув вниз. Кошмар Акара извивался в пенящейся воде, заворожённый энергией перстня.

Поколебавшись мгновение, витязь протянул Искре магическое кольцо.

– Командовать змеем будете вы.

– Я?! – опешила дочь чародея. Такого поворота она не ожидала.

– Да, надо просто не давать кораблям сблизиться для сражения. А мы тем временем доставим к королю Альварии Лирию.

– Но почему я, а не вы? Думаю, у вас лучше получится.

– Я – ладгородский дружинник, – пояснил Доляслав, – и могу не удержаться от соблазна уничтожить альварское войско. А нам не нужно умножать смерть. Нам нужно закончить войну. Ради этого стоит подняться над эгоистическими стремлениями.

***

Флагман альварского флота «Северный гром» был большим белоснежным фрегатом. Он мчался вперёд на всех парусах, разрывая корпусом серую гладь воды. Холодный ветер гнал навстречу тугие волны, отчего брызги пены обдавали борта. Над кораблём гордо реял королевский брейд-вымпел. Государь Альварии Авос Арьфон стоял на капитанском мостике, заложив руки за спину, и смотрел вдаль. Ещё немного – и откроется восточный берег.

Король думал: выведет ли ладгородский князь свои корабли в море или предпочтёт обороняться в столице? В любом случае численное превосходство было не на стороне Велимира. Авос Арьфон оглянулся: за флагманом шла длинная вереница боевых кораблей.

Суда Гербортии немного отстали. Возможно, Нилиф Никворот сделал это намеренно, пропуская союзника вперед. Если на пути встретится морское чудовище, первым оно угостится королём Альварии. Однако Авосу Арьфону было все равно. Обуреваемый своей целью, он не боялся змея.

Вскоре прямо по курсу показался вражеский флот. Множество кораблей под яркими парусами выстроились цепью. На мачте у каждого развевался красный ладгородский флаг с золотым солнцем.

– Всё же Велимир хочет встретиться в море, – проговорил Авос Арьфон, – прекрасно!

Он сбежал с мостика и помчался на нос. Вырвав из рук вахтенного подзорную трубу, король Альварии начал пристально разглядывать ладгородские суда, ища Велимира. Князь стоял на корме одного из кораблей. Увы, волшебного зеркала с ним не было. «Что, впрочем, логично, – подумав, решил Авос Арьфон. – Не потащит же он его в битву». Оставалось надеяться, что с Лирией все в порядке.

Король Альварии видел, что на ладгородских кораблях готовятся к бою. Лучники выстраивались вдоль бортов, бомбардиры заряжали пушки. Абордажные команды проверяли, хорошо ли привязаны к канатам крюки, которым предстояло впиться во вражеские суда. Авос Арьфон уже намеревался отдать сигнал к началу сражения, как вдруг в небе показались два пегаса, летящие с востока.

– Это ещё что?! – воскликнул Авос Арьфон.

В ту же секунду чёрная молния рассекла море. Закипевшая вода стала пениться. В ней завертелся водоворот, из которого возникла ужасная голова. Рванувшись из глубины, змей поднял высокие волны. Над кораблями пронёсся испуганный крик матросов, настолько неожиданным и страшным оказалось появление Кошмара Акара.

Чудовище всплыло на поверхность точно посередине между флотами Альварии и Ладгорода. Все суда, как по команде, замерли. Авос Арьфон растерялся, не зная, что делать. Двигаться вперёд было невозможно, а отступать король не привык.

Вдруг Авос Арьфон заметил, что змей, словно привязанный, следует за одним из пегасов. «Тут какие-то чары», – понял король.

– Сбейте пегаса! – приказал он.

Тотчас один из арбалетчиков выпустил в крылатого коня стрелу. Однако она пролетела мимо, не причинив тому никакого вреда.

– Слепой ты что ли?! – в бешенстве закричал король. – Дай сюда!

Авос Арьфон забрал у стрелка арбалет, заложил в желобок болт, тщательно прицелился и нажал спусковой крючок. Вибрация от выстрелившего оружия передалась в руки. Яркое оперение древка промелькнуло перед глазами. Сорвавшийся с тетивы болт просвистел в воздухе и ударил пегаса. Сложив крылья, тот камнем полетел вниз. Король с удовлетворением провожал его взглядом. Однако, кроме крылатого жеребца, с неба падало ещё кое-что.

Этот предмет Авос Арьфон узнал бы из сотен тысяч – зеркало Лирии. Как? Почему? Откуда? Множество вопросов за долю мгновения пронеслись в голове альварского короля. Но все они уже не имели смысла. Волшебное зеркало ударилось о палубу «Северного грома» и с разрывающим сердце звоном разбилось вдребезги. Мелкие осколки брызнули к ногам короля. Пошатнувшись как от удара, Авос Арьфон выронил из рук арбалет.

На волнах, сомкнувшихся над упавшим в море пегасом, расплывалось кровавое пятно.

Глава 23. Второй разговор с магистром

– Да здравствует ночь, Лонц! – против обыкновения, магистр поприветствовал его первым.

Лунный свет резко очерчивал бритую голову и сгорбленную фигуру старика. Он стоял возле окна, держа в руках пергаментный свиток. Бордовый балахон магистра в полумраке казался чёрным. В душе послушника шевельнулось нехорошее предчувствие, однако он не подал виду.

– Да будут ясными звёзды, властитель!

– Проходи, Лонц, проходи. Я всегда рад тебя видеть, – вежливость главы Ордена звучала угрожающе. – Ты, вероятно, гадаешь: зачем я послал за тобой?

– Признаюсь – да, – Лонц чувствовал, что теряет уверенность.

– А ты сам как думаешь? – похоже старику нравилось забавляться словесной игрой.

– Вероятно, вы что-нибудь хотите мне сообщить, – Лонцу надоело перебрасываться бессмысленными фразами.

– А может, напротив, я что-то хочу от тебя услышать?

– Что же? – послушник чувствовал, как его медленно припирают к стенке.

– Многое, – задумчиво ответил магистр. – Но не будем спешить. Времени у нас с тобой не сказать, что в избытке, но на этот разговор хватит.

Мастеру Лонцу не понравились последние слова главы Ордена. Послушник начал подозревать западню.

– Не нервничай, Лонц, – словно прочитав его мысли, вдруг произнёс магистр. – Чему быть – того не миновать, а что свершилось – то не изменится.

– Я спокоен, – пытаясь придать голосу твёрдость, ответил послушник, – просто мне не понятно, что я мог бы вам рассказать?

– Ну раз ничего не хочешь, то и не надо, – улыбнулся старик. – Однако предполагаю, что у тебя есть множество интересных историй. Ты умница, Лонц! Может, мемуары напишешь? Вроде бы сказку, но скорее – метафору. Что скажешь?

– Я подумаю, – ответил послушник, а у самого проскользнула мысль, что он многое мог бы в них рассказать. И о многих.

– Но имей в виду: есть всего две вечные темы, – продолжил магистр. – Это петь можно о любви, а писать – только о смерти. Справишься? Думаю, справишься. Напиши, Лонц. Напиши о взаимодействии человека и смерти.

Мороз пробежал по коже послушника. Разговор получался странным.

– Что такое смерть? – рассуждал магистр. – Идеальная необратимость. Что такое время – то же самое. Мы говорим «время» – подразумеваем смерть, говорим «смерть» и подразумеваем время. При этом очень важным является то, что вне времени материя существовать не может. Все бьются, пытаясь разгадать секрет бытия. А секрет очень прост, мой молодой друг. Чтобы жить, нужно позволить быть смерти.

– Я вас не понимаю, – честно признался Лонц.

– Неплохо, когда уходит старое. Плохо, когда не приходит новое, – пояснил старик. – Это как вдох и выдох. Нужно уметь переворачивать страницы. Наступает момент, когда руководителю надо стать историей, чтобы историей не стала организация. Для меня всё давно сделалось слишком большим и слишком быстрым. Я отстал от эпохи. А чтобы переломить эпоху, нужно её понять. Я на это уже не способен. Иными словами, я решил уйти на покой.

Лонц был ошарашен.

– На покой? Вы?

– Да, – промолвил магистр. – И я уверен, что это правильное решение.

– Но кто же займёт ваше место? – Лонц не сумел скрыть волнение в голосе.

– Это важный вопрос, – согласился старик. – Главой Ордена станет тот, на кого я укажу, таковы правила. Конечно, ты понимаешь, что столь ответственную должность нельзя доверить кому попало. Я ведь уже давно вынашивал решение об отставке. И, ещё когда оно впервые пришло мне в голову, начал подбирать кандидатуру преемника.

Мастер Лонц не сводил с магистра внимательных глаз. А тот продолжал:

– Я перебрал многих. Очень многих, Лонц. Но в каждом было что-то, из-за чего он не подходил на столь высокий пост. Кто-то был недостаточно умён, кто-то слаб, кто-то чересчур коррумпирован… Орден стоял века, и я хочу, чтобы простоял ещё столько же. Поэтому я отсеивал всех, в ком у меня возникало хоть малейшее сомнение. Наконец, на глаза мне попался ты.

Послушник вздрогнул. Сердце гулко стукнуло в груди и надолго замерло. Брат Лонц слушал, боясь вздохнуть, словно мог спугнуть удачу, которая, казалось, уже кружилась над ним. Неужели так просто? Неужели ничего и не требовалось: ни войны, ни змея, ни заговора?

– Ты превосходишь многих, Лонц, – искренне похвалил его магистр. – Твой блестящий аналитический ум, сильный характер, отчаянная смелость и невероятная целеустремлённость позволили мне надеяться, что ты тот, кто сбережёт моё наследие. Я поверил в тебя!

– Спасибо, властитель… – начал Мастер Лонц, он был искренне тронут.

– Подожди, не перебивай, – остановил его старик. – Дай мне сказать все. Это важно.

– Слушаю, сир.

– Итак, Лонц, я поверил в тебя. По моему поручению, секретарь подготовил приказ о твоём назначении. Вот он, – магистр протянул Лонцу пергаментный свиток.

Дрожащими пальцами послушник принял документ. Долгие годы Лонц не позволял себе показывать слабость. Однако теперь было можно. Руки тряслись, на глаза навернулись слёзы.

– Благодарю, повелитель!

– Тебе ничего не надо было делать, Лонц, – печально и веско промолвил магистр. – Тебе надо было только дождаться и ждать оставалось совсем недолго. Однако теперь это будешь не ты.

– Что?! – пергамент выпал из рук Брата Лонца.

– Приказ недействителен, – засмеялся старик. – Уже написан другой. Я всё узнал о той подлости, которую ты замышлял за моей спиной. Ты перехитрил сам себя. Говорил же я тебе, что ты никогда не сможешь сделать ничего, о чём я не был бы в курсе.

– Вы уже тогда знали?

– Да. У меня много информаторов. Я видел каждый твой шаг, Лонц. Ты проиграл.

«Не совсем, – подумал послушник, – у меня ещё остаётся морское чудовище и прежний план».

Брат Лонц повернулся, чтобы уйти, и в этот миг слух разорвал пронзительный вой охранной сигнализации. Как ножом по сердцу. Контрольный выстрел. Мастер Лонц обречённо расхохотался: вот теперь – проиграл.

Магистр взглянул на него с тенью сочувствия.

– По делам, Лонц, – вздохнул он. – По делам… Ступай.

Словно в бреду, послушник направился к выходу. С каждым шагом он чувствовал, как обрываются струны внутри души и рушится столь долго возводимый замысел. Внезапно старик окликнул его в самых дверях.

– И ещё кое-что, Лонц: вдруг ад, всё-таки есть? Ну вот, а вдруг?! Что тогда? Подумай об этом.

Глава 24. Развязка

Осколки зеркала усыпали палубу. От сильного удара резная рама развалилась, и её обломки отлетели к разным бортам фрегата. Потрясённо Авос Арьфон смотрел на руины своего счастья. Короля уже ничего не волновало: ни змей, ни вражеский флот, ни собственная страна. Он в нерешительности сделал шаг к разбитому зеркалу и тут же остановился. Не смог.

Красивая девушка лежала на палубе будто во сне. Прозрачное платье разметалось, длинные волосы бежали по палубным доскам как платиновая волна. Блондинка не шевелилась. Казалось, мир замер. Где-то вверху равнодушно хлопали паруса… Смотреть на неё было мучительно. Но всё же Авос Арьфон преодолел себя и подошёл к своей птичке. Бессильно замершая, Лирия напоминала подбитую чайку. Король присел рядом с ней.

Чуткий генерал Отен украдкой распорядился приспустить королевский брейд-вымпел. Знамя поползло вниз. Альварский леопард съёжился и поник. Как жаль… Старик смахнул на эполеты скупую слезу.

Король взял Лирию за руку и заметил на ней небольшой порез. По мраморно-белой коже, меж голубоватых венок, протянулась алая полоса. Кровь была точно такого цвета, как плащ государя. И самому ему казалось, что он окружён кровавым мерцанием и что в кровавое марево погружается всё вокруг. Реальность горела и плавилась. И, скорее, сгорела бы уже до конца… Авос Арьфон заплакал.

Вдруг девушка открыла глаза.

– Авос? – растерянно проговорила Лирия и с удивлением взглянула на свои руки. Ей не верилось, что она получила свободу.

Король Альварии от внезапного счастья не мог дышать и не мог найти слов. Будто сам только что чудом избежал смерти. Наконец, проглотив ком в горле, Авос Арьфон с трудом произнёс:

– Прости, Лирия, у тебя из-за меня кровь…

– Пустяки, – проговорила она. – Давно надо было разбить это чёртово старое зеркало! Но ты всегда боялся сделать решительный шаг.

Авос Арьфон помог Лирии подняться. После пережитого её немного пошатывало, но, крепко держась за короля, блондинка смогла стоять на ногах. Вдруг она вспомнила о пегасе. Девушка кинулась к правому борту.

Волны холодного и жестокого залива Акар с шипением ударялись о фрегат. Змея нигде не было видно. Наверное, он нырнул в глубину. А прямо возле корабля в кровавой пене из последних сил пытался держаться на плаву раненый Кристалл. Доляслав и Искорка виднелись рядом. Они пытались помочь летающему коню, но пегас погружался под воду.

– Скорее! Вытащите их! – Лирия дёрнула короля за руку.

Авос Арьфон взглянул на неё с удивлением, но тут же распорядился достать из моря двух человек и пегаса. Пока генерал Отен руководил спасательной операцией, Лирия рассказывала королю всё, что случилось с ней с момента её похищения. Авос Арьфон внимательно слушал, запоздало понимая истинный смысл произошедших событий. Получается, воевать с Ладгородом было не нужно. И Гербортии тоже зря досталось. И пегас ни за что пострадал. Да, нехорошо вышло… Но больше всего Авоса Арьфона сейчас занимала другая мысль.

– А ты не совсем такая, как в зеркале, – вдруг сказал он ей.

Лирия вздрогнула.

– Но зато я здесь, и я настоящая! – она посмотрела королю прямо в глаза.

– Может, так даже лучше, – подумав мгновение, решил Авос Арьфон.

***

Стрела попала пегасу в крыло. Пока его перевязывали, Доляслав с Искоркой отогревались крепким альварским полугаром. Искра такого никогда не пила. И в другой ситуации никогда бы не стала. Но вода залива Акар была до того студёная, что пришлось переступить через себя, чтобы не заболеть. Кроме того, дочь чародея уже умела пить бренди.

– Жаль, что ты пострадал и что мы испортили тебе отпуск, Кристалл, – сказала Искорка, погладив забинтованного коня.

– Ничего, – махнул копытом тот, – Авос Арьфон обещал пристроить меня в военный кавалерийский санаторий на восстановление. Генерал Отен сказал, что после лечения крыло будет как новенькое. Ещё он намекнул, что раз я теперь ветеран боевых действий, мне могут даже вручить медаль. А что?! Жемчужинке бы понравилось!

Действие разговорчивого зелья подходило к концу, и пегас вперемежку с человеческими словами начал по-лошадиному ржать. Поколебавшись минуту, Искра достала сиреневый флакончик. Она отвинтила тугую пробку и влила коню в рот всё содержимое пузырька. Пегас сразу же опять заговорил нормально.

– Это конечно, не медаль, Кристалл, но тоже неплохо, – сказала Искорка. – Раз ты так любишь беседовать, то теперь сможешь делать это всегда, с кем захочешь. Порция зелья была большая: на твою лошадиную жизнь должно хватить.

– Спасибо! – восхитился Кристалл. – Я и не думал, что получу такую награду.

Тем временем его подруга Жемчужина тоже приземлилась на палубу. Оглобля и старый чародей спрыгнули с её спины.

– Если бы я уже не был седым, то сказал бы, что поседею, – произнёс волшебник. – Пожалуй, для моего возраста все это было слишком. Но хорошо то, что хорошо заканчивается.

– Только кончилось ли? – с сомнением промолвил Оглобля. – Где змей?

Действительно, морского чудовища нигде не было видно. Как только пегас упал в воду, Кошмар Акара ринулся в глубину и больше не появлялся.

– Я потеряла волшебное кольцо, – призналась Искорка. – Когда мы начали тонуть, я выронила его, и оно ушло на дно.

– Возможно, змей отправился на его поиски, – предположил чародей. – Думаю, что теперь он не скоро появится. На этом этапе Кошмар Акара сыграл свою роль.

Тем временем, в каюте короля Альварии проходили напряжённые переговоры. Нилиф Никворот и князь Велимир прибыли на «Северный гром» для заключения мирного договора. Им предстояло многое обсудить. Для Авоса Арьфона разговор обещал быть не самым лёгким. Надо было завершить войну так, чтобы не выплачивать компенсаций. Помочь могло то, что территория Ладгорода не пострадала от боевых действий, а Гербортия сама оказалась в союзе с агрессором. Это давало альварскому правителю шанс выкрутиться без ущерба для своей казны. После того, как очередной «вечный мир» будет заключён, каждый отправится своей дорогой. Авос Арьфон с Лирией вернутся в Альварию, Велимир – в Ладгород, Нилиф Никворот – в Гербортию.

– А что дальше будете делать вы? – спросила Искорка Доляслава.

Витязь пожал плечами.

– Прибыв на корабль, Велимир успел мне сказать, что знает о моей роли в произошедших событиях и высоко её оценивает. Он предложил мне вернуться в дружину, если я захочу.

– И что вы ответили? – Искре вправду было интересно.

– Пока ничего. Я ещё не решил, – проговорил Доляслав. – Надо хорошо всё взвесить. Есть доводы как против, так и за. Но в любом случае я отправлюсь домой.

Голубые глаза Искорки казались бездонными, как залив Акар. Она понравилась ему с первой встречи, и за время пути симпатия витязя к дочери чародея только усилилась.

– Хотите поехать в Ладгород? – спросил он её. – Вместе со мной?

Слышавший их разговор волшебник закашлялся. Однако на него никто не обратил внимания. Решать должна была сама Искра. Были доводы как против, так и за.

– Звучит заманчиво, – сказала девушка и, помолчав немного, добавила, – но… думаю, что мне сначала нужно закончить обучение магии.

Почему она ответила так? Возможно, потому что была очень молода, а может, потому, что дальнейшая судьба Доляслава была ещё не очень понятна даже ему самому. В любом случае витязь обиделся, хоть и постарался не подать вида.

Обстановку разрядил Оглобля.

– Зато я уже твёрдо знаю, чем намерен заняться, – промолвил бывший рулевой. – Кажется, я нашёл своё призвание. Я решил написать книгу. Должен же кто-то поведать миру обо всём случившемся. Так я её и назову: «Сказание о змее».

2023 г.

Герб Ладгородского княжества

Блазон: в червлёном поле – золотое солнце.

Герб королевства Альвария

Блазон: в серебряном поле под лазоревой зазубренной главой – чёрный леопард.

Герб королевства Гербортия

Блазон: поле, шахматно разделенное на золото и чернь.

Герб вольного города Нат

Блазон: в зеленом поле – серебряная крепостная стена.

***

Спасибо, что прочитали эту книгу! Пожалуйста, поделитесь своим мнением о ней в комментариях. Не забудьте подписаться на автора, если хотите быть в курсе новинок!