Лабиринты Разума

Глава 1. Новый путь

Его разбудили лучи солнца. Обжигающие, они мешали ему окунуться в прекрасный дивный мир сновидений. С трудом разлепив глаза Генри мечтательно потянулся: сегодня день зачисления, который они с друзьями ждали целое лето!

Но тут в ещё толком не до конца проснувшийся разум, пришла до боли простая мысль: он проспал. Они договаривались встретиться на рассвете, а сейчас уже было ближе к полудню.

Спешно одеваясь, Генри думал о том, что ему опять предстоит бежать в своем помятом кафтане и неглаженных штанах, растрепанным и совсем не евшим. Все его существо противилось поспешной сборке неупакованных вчера вещей, прощанию с родителями и скоростному преодолению нескольких не самых ровных километров пути. Однако, обо всем по порядку…

— Как же так! — звучал недовольный голос Генриха, который впопыхах собирал пожитки на втором этаже миловидного домика на окраине деревни. — Как я мог проспать самое важное событие в моей жизни! Ребята уже давно на пути к месту сбора, а я опять забыл, где мои носки. Демоны их задери!

— Милый, у тебя все в порядке? — снизу донесся нежный, но при этом звучный и волевой женский голос.

— Нет, я проспал, — и именно этот емкий ответ превратил спокойный обычно дом семейства Мортонов в филиал осиного гнезда.

— Ты взял запасной камзол?

— Парень, не забыл сухари с водой?

— Братец, я займу твою комнату, пока тебя не будет?

Куча вопросов сыпалась с разных сторон: матушка, отец и младшая сестренка — все бросились провожать из дома свою родную кровь. Ибо сегодня был день зачисления, день, который не забудет никто, прошедший через это.

Собрав, наконец, все вещи, что успел найти за пару минут, Генри крепко обнял своих родителей, пообещал на прощание отправлять почту раз в месяц и, закинув простенький, но крепкий рюкзак на свои плечи, побежал по направлению к мосту из своей такой родной деревушки.

Бежать было недолго: за речкой на пригорок, там через пролесок и на вершину горы по запретной лестнице. Пробегая мимо дома своего друга Ллойда, не преминул возможностью кинуть маленький камешек в его окно.

Тихий «дзинь» был ему ответом. Ллойд уже был далеко отсюда.

«Так, значит даже если он меня не подождал… все уже там. Нужно ускоряться, иначе я останусь в этом месте навсегда!» — испугавшись собственных доводов, парень припустил до дороге с удвоенной силой.

Перебегая средних размеров мост, который простирался через тихую речушку, он вдохнул полной грудью воздух свободы, который нестройными порывами летел ему навстречу. Оглянувшись назад, невольно подумал о матушке с отцом, которые остаются, по сути, одни. О сестренке, которой только недавно исполнилось семь, и скоро она поступит в его так горячо любимую и ненавистную школу. О ней он тоже успел подумать, пока бежал по утопающей в зелени полянке, срезая путь к невысокому холму.

Десять лет… Все это время он занимался «подготовкой к настоящей жизни», изучая бесполезные вещи: грамотность, счет, земледелие, а от настоящих предметов были только начальные курсы подмастерьев на последнем году обучения. Да, были ещё и другие предметы, дававшие общие представления о магии, как таковой, но их школа не славилась сильными учителями, поэтому и занимался их класс спустя рукава.

О своем классе Генри подумать не успел, так как, мчась на всех порах в небольшую горку, не заметил корягу, которая торчала аккурат под большим раскидистым деревом. Продолжительный вздох, наполненный болью и сожалением об испачканных штанах, заполонил окрестности. Отряхнувшись и подобрав улетевший рюкзак, парень решил немного передохнуть и привалился спиной к дереву.

— Привет, человек! — раздалось сверху.

Генрих вскочил с земли со скоростью выпущенной стрелы.

— Кто здесь? — пальцы невольно сжались в кулак.

— Не бойся, не укушу, — донеслось сверху. — Ты это, успокойся, не кипятись.

— Ты кто и что ты делаешь на дереве? — испуганно спросил Генри.

Перед ним на нижних ветках сидело какое-то существо, больше всего напоминающее магического лемура из книжек, но с некоторыми отличиями в виде более жесткой шерсти и длинных, загнутых когтей.

— Мне отвечать сначала на первый вопрос или на второй? — съехидничало существо. — Впрочем, неважно. Все равно тебя это не касается. Не сиди больше под этим древом, и ты не пострадаешь.

— Не пострадаю от кого? От тебя? — Генри хмыкнул. — Я бы, конечно, не был таким самоуверенным, но ты не создаешь впечатления грозного воителя…

Не успел он окончить свою речь, как пара мощных корней оплели его ноги и руки и подняли в воздух.

— Что-то ещё скажешь или уже начнешь немного уважительнее относиться к духам природы? — мелодично пропело существо. Однако, увидев лишь полные изумления глаза напротив, продолжило. — Ладно, уважу твое любопытство, пока ты от страха не обделался. Меня называют духом древа, защитником этого места. Мой вид и род тебе ещё предстоит изучить в Академии, если будешь усердно читать правильные книжки. Но вот тебе первый урок: никогда, слышишь, никогда не садись отдыхать под одиноко стоящими деревьями на холме, если тебя не пригласил дух-хранитель древа. Иначе ты оскорбляешь все его естество, и, по законам природы, дух может пустить тебя на подпитку этого реликтового пня. Уяснил?

— Да, вроде бы все понял, — прохрипел Генри, — отпусти, пожалуйста. Уже невмоготу.

— Ладно, человек, ты не со зла, поэтому иди, — ветви выпустили человека, и он больно приложился о землю.

Отряхнувшись от кусочков налипшей земли и пары камешков, Генри уже собирался уходить: слишком странным был этот хранитель, голос которого то переливался горным ручьем, то скрипел старой разваливающейся повозкой.

— Хотя… стой! Ты мне поможешь. Все равно будете изучать эту тему, — внезапно, будто что-то вспомнив, активизировался зверек. — Скажи, ты когда-нибудь слышал о школах магии?

— Конечно, — парень про себя усмехнулся, — нам столько всего рассказывали о них: есть главная школа, есть наши филиалы, а есть…

— Я не про здания спрашиваю, тупица. М-да, нынче не то образование, — существо покачало головой. Встряхнувшись, продолжило. — Хорошо, про такую школу магии как Природа ты слышал?

— Нет, никогда. Как природа может быть отдельной школой? Магия же едина, — Генрих посмотрел на собеседника с немым вопросом: «Это же очевидно! Как такого можно не знать!»

— И да, и нет. В общем, существует шестнадцать основных школ магии, одна из них магия Природы, в которой тебе ещё предстоит разобраться, — существо немного потупилось, а потом выдало на одном духу. — Сейчас я тебя прошу только об одном одолжении: сцеди мне немного своей крови для подпитки древа. Она укрепит корни и сделает его более сильным.

— А почему именно кровь? Что в ней такого? Полей водичкой…

— Человек, о силе крови вам тоже ничего не рассказывали? Ну ничего, тебе ещё предстоит столкнуться с последователями этой школы, не дай Великий, конечно.

— Великий? Ты тоже веришь в Богов? — истинно удивился Генри.

— Конечно. Я существую только по воле Великого и отношусь к нему, как к покровителю. Но это уже другая тема.

Пролетавшая мимо бабочка на миг отвлекла Генриха от диалога. Приблизившись к нему почти вплотную, она широкой дугой обогнула то место, на котором вальяжно расположилось существо.

— Так ты дашь мне немного своей крови? Добровольно? — мило улыбнулось существо. В уголках губ хищно сверкнули клыки.

— Ну… хорошо, — зарождающаяся тревога не давала покоя, но он постарался заглушить это чувство. Любопытство брало верх. — Куда её налить?

— Прямо на корни, лей, не жалей! — существо радостно потерло свои лапки друг о друга.

Генри достал свой любимый нож, который часто использовал по хозяйству, и аккуратно проколол палец. Одинокая капля упала на землю и тут же впиталась в нее. Через секунду от крови не осталось и следа.

— Ещё! — голос стал требовательнее и злее. — Полосни руки, человек! Добровольная кровь должна впитаться древом!

— Ладно… — Генри не на шутку перепугался, но все же порезал себе ладонь с внутренней стороны. Превозмогая боль, обильно полил корни дерева своей кровью.

Зачем он это делал? В детстве, читая сказки о магических существах, Генри узнал, что они могут попросить тебя самое разное, что придет им в голову: постоять на голове, сплясать танец или, если оно, существо, скверно характером, сделать какую-то совсем несусветную глупость. Но никогда, повторюсь, никогда они не просили причинять себе вред, так как относятся к добрым созданиям. Почему это существо, лишь отдаленно напоминающее сказочного лемура, просит его крови, Генри не знал, но надеялся на хороший приз. Ведь всегда, после выполнения просьб, они награждали людей своими спрятанными сокровищами. Этот раз не был исключением.

— О да, молодец, человек! — в этом жутком голосе проскочили какие-то демонические нотки, но Генри решил, что ему показалось: слишком мимолетно пронеслась эта мысль. — Теперь настало время получать подарки, верно?

Ладонь обожгло нестерпимой болью. Парень сдерживал крик из последних сил. Когда он был уже в шаге от потери сознания, рана засветилась сначала ярко-красным, потом темно-зеленым, а после затянулась. Никакой боли не было и в помине.

— Вот тебе второй урок, человек: никогда, слышишь, никогда не соглашайся добровольно отдать свою кровь кому бы то ни было. Ни-ко-му и ни-ког-да, — по слогам повторил маленький зверь. — Понял? Особенно духам-защитникам. Не все бывают добрыми, как я, — существо опять демонически покхекало.

— Слушай, а почему я никогда тебя раньше здесь не видел? Может быть ты галлюцинация от палящего солнца? Или после падения меня так приложило? — Генрих с сомнением посмотрел на дерево, потом перевел взгляд на небо.

— Я действительно дух этого древа, но совсем не питаю дружеских чувств к вашему виду. Поэтому ты меня раньше здесь никогда не видел, я умею скрывать свое присутствие, — в подтверждение своих слов зверек крутанулся на месте и исчез, появившись через пару секунд на другой ветке.

— Тогда почему я вижу тебя здесь сейчас? — чтобы задать этот вопрос, пришлось сильно задрать голову.

— Потому что ты поступаешь в Академию, — ловко перепрыгивая обратно на нижний ярус, произнесло существо, — и я могу больше не скрываться. Объясню: если ты вернешься назад, то уже точно будешь полноценным магом, а, следовательно, так и так меня увидишь. Если же ты им не станешь, то умрешь и никогда больше тут не появишься, — продолжая улыбаться, существо ловко спрыгнуло на землю и потянулось.

Генрих немного отошел, опасаясь случайного контакта с этим очень непростым зверьком. На что тот лишь усмехнулся и запрыгнул обратно на дерево.

— Теперь к самому главному: за твою наивность и простоту, ну и доброе отношение, конечно, я не взял у тебя все твои жизненные силы, а только часть. Взамен наделил тебя частичкой магической силы школы Природы и Крови, моими родными планами. Следовательно, ты стал более хрупким, но магически сильнее. Немного легче будет на занятиях.

— Эм, спасибо. Но, так себе перспектива, — пробубнил Генри. — Тогда почему я чувствую легкость, которой совсем не было до этого момента? Да за последний год я себя таким бодрым не чувствовал!

— Это магия крови, человечек. Она так работает, — ухмыльнулось существо. — А ты случаем не опаздываешь? Почти догнал своих друзей, а потом разлегся под деревом и разговоры разговариваешь. Вон сколько времени потратил! Все уже почти прошли через врата.

— Точно! Ох, я побежал! Не знаю благодарить или проклинать тебя, но было интересно пообщаться и… страшно, если честно, — невольно получилось передернуть плечами. — Надеюсь, я ещё вернусь домой и точно узнаю, что со произошло сейчас, — на этой ноте Генри подхватил мешок и побежал дальше к своей цели, до которой оставалось всего несколько километров пути. Существо же в это время разминало свои затекшие за десятилетия лапки.

— Когда ты узнаешь, что я такое, то не будешь сомневаться ни одного мгновения, — хищно блеснули на солнце клыки, обагренные чужой кровью.

Однако Генрих этого уже не слышал. Отложив на потом произошедшее событие, он бежал сломя голову к назначенному месту. Легкость и сила, ощущаемые в теле, придавали ему уверенность, что сегодня все пройдет гладко, так, как он того захочет. Но червь сомнения никуда не делся.

«А если меня не примут? Или учеба окажется слишком сложной? — думал он, тяжело дыша. — Я же не выдержу, если нас с Ллойдом и Элис разделят по разным группам».

Уже почти получилось преодолеть этот нескончаемый подъем вверх по очередному пригорку.Местность все забирала вверх. Вдалеке виднелись скалы, закрытые от деревни холмами и высокими кронами деревьев. Между двух скальных гряд виднелся рукотворный пролом с ухоженными ступеньками, по которым им всю жизнь строго-настрого было запрещено подниматься. Конечно, они не один раз пытались преодолеть хотя бы первую ступень, но невидимый барьер надежно стоял на этом месте, не давая детским фантазиям воплотиться в реальность.

Ускорившись из последних сил, Генрих рванул к проходу. Дорожка уже была достаточно утоптанная, но все равно нет-нет приходилось смотреть под ноги, иначе порядком разросшийся бурьян мог зацепить невнимательного бегуна.

Подбежав к лестнице, парень полетел вверх, перепрыгивая за раз две, а то и три достаточно больших ступени. И все равно, на абсолютно гладкую площадку он попал последним.

— Вау… — вырвалось из уст запыхавшегося парня.

Это хриплое из-за пересохшего горла восклицание в полной мере отражало суть того, что сейчас происходило в его душе. Еще миг назад он был в царстве зелени, лесов и небольших холмов, а сейчас стоял на какой-то невероятно огромной платформе из черного гранита, абсолютно гладкой и чистой. Небо заменяло космическое пространство, наполненное фиолетовыми росчерками комет и периодически вспыхивающими огнями сверхновой.

Вид был завораживающим, но основное внимание Генриха было сосредоточено на величественном сооружении, больше всего походившего на огромную арку размером с трехэтажное здание. Кажется, их ещё называют порталы. Данный экземпляр был сделан из чего-то, отдаленно напоминающее обсидиан, лавовый камень. Вокруг его четких угловатых рамок кружились в завораживающем танце потоки магической энергии, а гротескные фигуры чародеев древности, смотрящие из обрамления портала своими застывшими, но от того не менее проницательными, лицами, лишь дополняли общий колорит величия.

— Генри! — радостный крик его любимой прохвостки прозвучал откуда-то сбоку, а через мгновение его шею уже крепко обвивали женские руки. — Мы тебя ждем уже битый час!

— Друг, ты, как всегда, проспал? — басовитый голос сына кузнеца отозвался в душе радостными нотками.

— Ребята, рад вас видеть! — ответив на объятия Элис, а после похлопав по спине своего друга Ллойда, произнес Генрих.

Здесь стоит остановиться на внешности ребят. Их трио друзей всегда выделялось своей оригинальностью среди остальных в школе. Как минимум Ллойд: двух метров ростом, широкоплечий, мощный. Он был подобен скале, возвышаясь над другими как минимум на одну голову. При этом его голубые глаза всегда отдавали теплотой и располагали к себе. Одетый без изысков, Ллойд создавал впечатление оплота борьбы со всем несправедливым, защитником слабых и угнетенных.

Возможно, это описание с преувеличением, как заметила бы Элис. Её огненный нрав и необузданная энергия всегда создавали троице проблемы, которые приходилось решать друзьям. Хотя сама она и была в состоянии разобраться с любым вопросом, но используемые ею методы обычно приводили к ещё большему хаосу и разрушению. Взбалмошная натура! Ростом на пару сантиметров ниже Генриха, она умудрялась свысока смотреть на этот мир, крутя своей огненной гривой слегка кудрявых волос. Приталенные охотничьи штаны с высокими сапожками и свободный костюм придавали ей воинственный вид.

— Мы еще не опоздали? — взволнованно уточнил Генри.

— Нет, — ответила Элис. — Оказывается, сборы идут сегодня весь день, так что никого из нас не планируют оставлять здесь без права перехода. Предупреждая твой вопрос: мы узнали это от распорядителя портала, — она указала в сторону арки.

— Это ещё кто такой? — не заметив никого в той стороне, поинтересовался Генрих.

— Маг, который собирает таких оболтусов как мы и помогает с переходом, — Ллойд хрустнул пальцами, как он обычно это делал, когда волновался. — Он объяснил нам принцип перехода, после чего сказал дождаться остальных и замыкать процессию.

— Ты последний, если что, — девушка потянулась и размяла плечи. — Наши непутевые одноклашки ушли с магом. Маришка, кстати, про тебя спрашивала… — Элис лукаво подмигнула ему.

— Ой, да брось, ничего не было! Пошли уже скорее.

— Ну, ну… — многозначительно произнесла его подруга и, обняв их с Ллойдом за плечи, почти повиснув на них, быстро потащила в сторону портала.

— Эй, ты чего так спешишь! А вдруг оно кусается? Или нас сейчас дезинтегрирует? Кто знает этих магов? — с улыбкой произнес Генрих.

— Зато так не страшно будет, — и с этими словами, не сбавляя скорости, Элис затащила их троих в мутную, переливающуюся серыми и черными разводами, пелену портала.

Глава 2. Выбор

Калейдоскопы миров. Проносящиеся мимо звезды, растянутые в тягучие линии. Их закручивало по спирали, все ускоряясь, после чего втянуло в черный водоворот и выкинуло на площадку.

Переход занял от силы минуту, но для первого раза ребятам казалось, что прошла вечность. Генриха мутило, однако он держался. Элис оперлась на Ллойда и сейчас пыталась выровнять дыхание, прикрыв глаза. А здоровяку хоть бы что: стоял, немного ссутулившись, и глазел по сторонам с полуоткрытым ртом.

Они попали в огромный овальный зал, шириной шагов в пятьдесят, а высотой готовый тягаться со старым вековым дубом, росшим на окраине деревни. В детстве они любили залезать на самую верхушку, а с нее открывался восхитительный вид на бескрайние золотые поля пшеницы.

— Добро пожаловать в Великую Магическую Академию, юные души! — донеслось со стороны резной парадной двери. — Рад приветствовать вас в нашей скромной обители. Я страж портала и по совместительству ваш первый знакомец в этом мире. Сейчас мы пройдем в «Отсеиватель», где будет решаться ваша судьба на ближайшие два месяца. Следуйте за мной.

Немного опешившие от скорости происходящих событий, ребята спешно побрели на выход за высоким человеком в прошитом красными нитями плаще. Генри бросил быстрый взгляд назад: за их спинами располагался точно такой же портал, как тот, в который они заходили. Оглядываясь на ходу, они успели заметить, что вокруг арки портала, на потолке и стенах, был вырезан единый орнамент, посвященный земледелию и воспевающий рабочий труд обычного рядового фермера. Большего увидеть они не смогли, так как вошли в довольно длинный туннель, освещаемый мерным светом магических факелов. Еще здесь было довольно прохладно: небольшой сквозняк гулял по каменному коридору.

— Я немного волнуюсь, — прошептал Генри. — Хотя нет: потряхивает знатно. Кто ещё трусит, признавайтесь?

— Да все мы, чего греха таить, — ответил Ллойд. — Элис, вон, в руку вцепилась, что твой кот. Скоро до крови расцарапает.

— Ой, прости Ллойд, я не специально, — виновато посмотрела на него девушка, но руку не отпустила.

— Понимаю, — здоровяк лишь положил свою мозолистую ладонь поверх ее заледеневшей руки, в попытке хоть немного отогреть.

На этой ноте разговор прервался, ибо коридор вывел их не в такую же высокую и широкую, как зал перехода, комнату, но зато очень атмосферную. Она наполнялась излучающими мягкий магический свет артефактами, со множеством людей, тихо перешептывающихся на лавочках напротив массивного постамента.

На нем лежала открытая книга, древний том: даже издалека было видно, насколько потрепало время эти страницы. Сам постамент оригинальностью не отличался: обычный, по грудь, пьедестал прямоугольной формы.

Во всей комнате больше всего вопросов вызывала полупрозрачная пленка барьера, разделяющего помещение пополам: с одной стороны книга, и единственная деревянная дверь. С другой: пространство, где располагались кандидаты на поступление.

Убранством эта часть зала, в которую и вошли ребята, не отличалась: несколькими рядами, от стен и почти вплотную к барьеру, располагались лавочки, забитые под завязку людьми. Также, помимо коридора, ведущего к их порталу, было еще 4 прохода, над каждым из которых были вырезаны в камне соответствующие рисунки.

Один изображал бегущую по волнам шхуну, которую обвивал щупальцами огромный кальмар. Казалось, что он вот-вот переломит корабль пополам, но тот держался из последних сил. На камне сверху было вырезано «Глубинный край».

Следующий рисунок олицетворял борьбу песка со льдом: огромные глыбы замерзшей воды выдерживали атаки неистовствовавшей песчаной бури. «Пустоши» — гласила надпись.

Над третьим коридором надпись была сколота, а проход закрыт мерцающими магическими нитями. Даже предположить, что могло бы скрываться за этим проходом, было сложно: все рисунки были как будто стерты временем. Или под воздействием сторонней силы.

А пятый проход, казалось, был не подвластен разрушительной силе времени: «Громовая кузня» стояла непреклонной, на фоне снежных гор, посередине которых была выбита наковальня с занесенным для удара молотом.

Пока новоприбывшие осматривались, к пелене барьера подошла девушка и неуверенно дотронулась до нее. Рука прошла внутрь без какого-либо сопротивления. Она проследовала дальше к книге, после чего барьер стал мутным. Внутри все было размыто, и только по очертаниям силуэтов можно было понять, кто там находится.

— Магистр, передаю вам последних выпускников мира земледельцев. Иду встречать вторую партию из глубинного края, — маг, откланявшись, быстрым шагом удалился в один из проходов.

— Юные дети, занимайте очередь рядом со своими одномирчанами. Вам предложат подойти к книге, и вы подчинитесь, — ровным безэмоциональным голосом вещал пожилой мужчина в мешковатой робе. Шляпы, которой по прочитанным в детстве историям обладал каждый уважающий себя волшебник, не было. Зато на голове клочками торчали волосы в разные стороны. Он стоял спиной к ним за пеленой сферы, поэтому большего разглядеть не представлялось возможным.

Генри посмотрел вокруг: на них пару раз оглянулись остальные ребята примерно его возраста, которых тут осталось от силы человек сорок. Но были и те, кто начал радостно махать им руками.

— Только не они, о Великий, почему из всех наших одноклассников именно они прошли с нами тот отбор? — негодовала Элис, неспешно обходя группки парней и девчонок. — Могли бы хотя бы Клару или Жозефа. Так нет же: именно этих болванов нам дали в возможных напарников по факультетам.

— Слушай, они не такие плохие, как ты думаешь, — вставил свое слово в их защиту Ллойд. — Да, надоедливые, да глупые, что ещё и не факт, зато добрые ребята, всегда помогут.

— Кто? Мори и Кори? Да они самые ядовитые змеи, которых я знаю! — слишком громко воскликнул Генри.

— И тебе не хворать, о прекрасный эталон доброты и порядочности, Генрих Великий, — с шутливым полупоклоном, Мори, главный из этой парочки двойняшек, указал на соседнее место. — Мы подготовили для вас самые лучшие зрительские места, чтобы ваша королевская задница не утомилась.

— Каков шутник, прости Великий, — Элис глубоко вздохнула. — Ладно, делать нечего, лучше спокойно посидеть, чем отстоять ноги в ожидании непонятно чего, — и она уже двинулась к скамьям, правда немного в стороне от этой парочки, оставляя пространство так, чтобы друзья отделяли её от надоедливой парочки.

— А чего это ты такая красивая сегодня? Небось решила сразу мужика себе прибрать посолиднее? — Мори мерзко заулыбался и подтолкнул локтем братца. Тот моментально захихикал.

— Уйди в закат, — Элис даже не обернулась.

— Ух, какая грубая! Не зря тебя в школе называли грязной тварью!

— Рот закрой! — со злостью крикнул Генри. Невольно у него сжались кулаки.

Народ вокруг начал оборачиваться. Было ощущение, что в этом зале уже несколько часов не происходило ровным счетом ничего интересного, поэтому всем хотелось немного отвлечься от мыслей о предстоящем отборе.

— А ты меня заставь, гаденыш мелкий, — Мори дерзко посмотрел прямо в глаза своего оппонента и ухмыльнулся.

— Генри, хватит, успокойся. Вы с ним уже сто раз цапались, ещё будет время выяснить отношения, — вмешался Ллойд.

— Давайте просто отойдем от них подальше, хоть вон к тем ребятам в синем, — предложила Элис.

— Да, давайте, — Генрих попытался успокоиться, но в груди клокотала ярость.

— Иди, иди, ты всегда любишь соскакивать, трусишка, — донеслось вдогонку.

— Генрих, не смей, — Элис жестко ухватила его за руку и повела в сторону спокойных на вид ребят в противоположном конце зала.

Только их троица начали отходить, как Кори вскочил и кинул припрятанный в кармане камешек в спину Элис, метя в роскошные волосы. Не успел он пролететь и половины расстояния, как время замедлилось, и вокруг снаряда возникла желеобразная переливающаяся радужными цветами сфера, которая через мгновение растворилась в воздухе.

— За попытку нападения на своих будущих соратников, не прошедших инициацию, вы будете отправлены в свой родной мир на перевоспитание. Подумайте над своим поведением и возвращайтесь, когда переосмыслите его. Это мое слово. Да будет так, — властный голос по ту сторону зала прозвучал подобно раскатам грома.

Вокруг Старца завихрились потоки воздуха, подхватили визжащего от страха Кори и унесли в туннель, откуда пришли ребята.

— Я не приемлю никаких разборок до прохождения вами распределения. После него у вас будет возможность решать личные вопросы на Арене, но никаких стычек или магических дуэлей вне рамок заданных правил, а тем более перед преподавателями.

Сказав это, старец опять отвернулся, но Генри успел рассмотреть его лицо: высушенная временем кожа, впалые щеки, но при этом глаза, пылающие силой и мудростью. Все это произвело достаточное впечатление, чтобы на мгновение забыть о произошедшем, но реальность напомнила о себе.

— Убью, подонков! Особенно тебя, рыжая мразь! — чуть ли не брызжа слюной, прошипел Мори. — А с тобой у меня будет отдельный разговор… — это уже предназначалось Генриху.

Сказав это, Мори уселся обратно на лавочку и больше не смотрел в их сторону. Было видно, что он усиленно думает, как ему сейчас поступить и любое его решение ничего хорошего друзьям не предвещает.

— Что сейчас произошло? — Элис ошарашенно переводила взгляд с Мори на туннель, куда унесло его брата.

— Без понятия… Без единого, черт побери, понятия…

…

Время медленно тянулось, очередь неспешно продвигалась. Перед Генри осталось не так много народу: пара девушек и один парень. По какому принципу их вызывали, было непонятно, но Элис ушла почти сразу после стычки с братьями, Ллойд немногим после, а его оставили пропускать почти всех. Генри даже успел поговорить с ребятами из глубинного края, которые пришли в этот зал последними и сейчас стояли как раз перед ним.

Генрих был очень удивлен тем, что существуют отдельные миры, где не было бескрайних полей и лесов, гор и рек, а были только острова на земле и подземные царства, накрытые воздушными куполами. Он догадывался, так как периодически к ним в деревню заезжали делегации магов, как и в этом году, чтобы провести экзамен по поиску одаренных. К числу которых попали и они впятером из всего своего потока. Хотя их школа и не была большой, но их компанию пригласили на испытание в эту Академию, и теперь их жизнь должна была круто повернуться на сто восемьдесят градусов: они получили возможность стать настоящими магами.

К слову, некоторую часть новичков, после прохождения барьера и манипуляций с книгой отправляли назад в свои миры. «Мы не прошли первый отбор» — как сказал один из бедолаг, который уводил свою рыдающую девушку назад в мир пустошей.

По какому принципу происходил отбор, никто из присутствующих не знал, но все хотели уже как можно быстрее оказаться на той стороне и зайти в эту треклятую деревянную дверь.

В один момент в голове парня прозвучал призыв: «Генрих, ты следующий». Это был безэмоциональный голос старца, который все также стоял спиной к этой части зала за пеленой сферы. «Ты пройдешь через барьер к книге, возложишь руки на алтарь, а дальше следуй своему чутью» — голос стих также неожиданно, как и начался.

«Ладно, — подумал Генри, — сейчас посмотрим, что там за книга такая».

Встав со своего, уже порядком насиженного за пару часов ожидания, места, он подошел к пелене барьера и, выдохнув, смело шагнул внутрь.

«Прочь сомнения, у меня все получится».

Как только ноги переступили черту, все звуки, наполнявшие уже порядком затихший, но все же еще не опустевший зал, мгновенно стихли. Даже шума подошвы о каменный пол не было слышно. Медленно подойдя к постаменту, с лежащей на нем древней книгой, Генри попытался вчитаться в постоянно меняющиеся и бегущие строки текста, но, как ни старался, ничего не выходило. Буквы казались знакомыми, однако смысла в плавающих без системы словах не было от слова совсем. Тогда, встряхнув руки, он положил их на открытые страницы книги.

Пространство моментально преобразилось. Зал и все окружение поплыло, растаяло и уже в следующие секунды парень стоял на той же самой платформе, с которой попал в стены Академии. Только теперь тут не было арки портала: только постамент, книга на нем и старый маг с распределительного зала.

— Приветствую тебя, Генрих Мортон, — старик по-доброму улыбнулся. — Меня зовут Валиус, я магистр ментальной дисциплины и, по совместительству, занимаюсь встречей новичков в «отсеивателе». Сейчас ты находишься в пространственном кармане, — он обвел взглядом пространство, — о разновидностях которых ты узнаешь много нового во время своей практики перед поступлением. Сейчас ты должен ответить мне на пару вопросов, по итогам которых я либо допущу тебя ко взаимодействую с нашей прекрасной книгой, — магистр указал рукой на постамент, — либо верну назад в твой мир в целости и сохранности.

Генрих посмотрел на книгу, потоптался на месте в неуверенности и тяжело вздохнул:

— Магистр, можно я задам…

— Скажу сразу, предупреждая твой вопрос, — оборвал его на полуслове старик, — твои друзья уже ждут тебя внутри. Ты готов или остались ещё какие-то нерешенные моменты?

— Эм, да, магистр. Я хотел спросить…, а как мы тут оказались? До этого никого не переносило. Все продолжали оставаться на месте. Да и молчали они, вроде бы.

— Повторюсь: все что ты видишь вокруг — это пространственный карман. Место вне рамок и времени. Он создается магами, которые, как и я, практикуют несколько школ магии. В данном случае: Времени и Пространства. Здесь время течет так, как того захочу я. Об этом ты узнаешь на моих лекциях. Ещё вопросы?

— Да, то есть нет. Магистр. Извините. Я готов! — сначала неуверенно, а после, взяв себя в руки, четко произнес кандидат в подмастерья.

— Хорошо, тогда начнем, — Валиус достал из-за пазухи какой-то предмет, больше всего напоминавший карманные часы, открыл его и нажал на углубление посередине. Артефакт тихо завибрировал. — Скажи, зачем ты прибыл в Великую Магическую Академию?

— Чтобы учиться, сэр! — Валиус скосил взгляд на предмет в руке. Из-за крышки было не видно, что конкретно он там рассматривает.

— Я спрашиваю о реальной цели. Той цели, которая будет вести тебя от момента, когда ты пройдешь в двери академии, и до конца твоей жизни. Та цель, которая будет заставлять тебя подниматься каждый раз, после твоего падения, после всех неудач и провалов. Что это за цель?

— Сложный вопрос, — Генрих на мгновение замолчал. — Возможно, тяга к знаниям? Или семья? Наверное, всё же семья. Я должен буду вернуться и помогать родным.

— Принимается, — старик прокашлялся и продолжил. — Следующий вопрос: что для тебя важнее: помогать другим или жить для себя? По факту, ты уже ответил на него, но сам понимаешь, — магистр тепло улыбнулся, — есть ряд вопросов, которые я обязан задать, иначе ректор три шкуры спустит.

— Конечно, понимаю, — улыбнулся в ответ Генрих. — Вообще, хочется ответить, что помощь ближнему — это правильно. Но, если сильно подумать, в первую очередь я бы выбрал родных, а потом себя. Наверное, так. А все остальные пусть подождут.

— Хорошо, ещё два вопроса: можно ли магам создавать големов и химер? — магистр хитро прищурился. В уголках его глаз собрались морщинки.

— А? Я такого никогда не слышал и не знаю, о чем вы, — вопрос явно загнал в тупик.

— Странно, в вашей школе вы должны были изучать это. Давай тогда сформулируем по-другому: может ли человек вселять жизнь в неживое тело? Или это прерогатива только Богов? Например, всеми любимого Великого?

— Я к религии отношусь очень настороженно, но считаю, что маг, если он в силах совладать со своими знаниями и правильно оценит риски, может пытаться оживлять мертвых, если вы об этом.

— Примерно об этом, — магистр скосил взгляд на артефакт в руке. — Замечательно, и последний: смог бы ты убить человека?

— Я думал над этим в свое время, — ответил парень, немного потрясенный от неожиданного вопроса. — Кажется, что в случае опасности для защиты своих ближних так бы сделал, но как книжки прочитаешь про это все, то понимаешь, что не так это и легко. Думаю, да, но врать не буду: никогда этого не делал.

— Твои ответы услышаны. Насчет врать: ты уже дважды мне соврал, и я это запомнил, — Генрих удивленно посмотрел на магистра и… покраснел. После чего отвел взгляд. — Магия ментальных дисциплин способна на многое, сынок, — со всей серьезностью продолжил старец. — В любом случае, ты допущен.

В груди застучало сердце, ускоряя свой ритм. Молодой человек уже мысленно прокладывал дорогу домой, когда прозвучали последние слова магистра. Генри с недоверием посмотрел на старца.

— Иди, положи ладони на алтарь, — взмахнул рукой он в сторону пьедестала. — Книга подберет тебе подходящую практику перед поступлением. Но помни: итоговый выбор делаешь ты сам. С учетом твоих ответов, я бы советовал тебе идти на светлые дисциплины. Однако, — магистр задумчиво почесал бороду, — твое сердце тянется к чему-то иному, более… эгоистичному. Так что выбирай с умом. И не лги хотя бы себе, — на этих словах Валиус отвернулся и направил свой взгляд в сторону звездного неба.

Странные слова магистра о том, что он солгал, и притом дважды, на мгновение отвлекли Генриха и сбили с мыслей. Но, собравшись, он шагнул к постаменту и возложил на него руки. Буквы в книге завертелись в сумасшедшей пляске и сложились в четыре аккуратных столбика:

ДИСЦИПЛИНЫ:

1) Элементальные стихии (предрасположенности нет, потенциал средний)

2) Ментальные науки (хорошие данные, но есть большие риски сойти с ума)

3) Темное искусство (учитывая метку крови, лучший выбор. Идеальный баланс и родство)

4) Светлое братство (Учитывая метку крови, худший выбор. Подходит по духу)

Далее засветились золотом следующие слова:

«Тебе представлены четыре факультета Великой Магической Академии. В один из них тебе предстоит поступить, пройдя экзамен спустя два месяца подготовки. Уже сейчас ты можешь выбрать для себя конкретное направление и получать бо́льшую нагрузку по интересующей тебя дисциплине. Делай выбор с умом, ведь именно тебе предстоит жить с ним. Ты также можешь пойти по стопам слабых и неуверенных в себе людей и не выбирать специализацию.» После этого золотые буквы начали искривляться и приобретать кровавые оттенки.

Оторвав руки от постамента, Генри увидел, как буквы вновь расплылись и побежали по листу, копируя движения маленьких волн.

— Магистр, можно вас отвлечь на минутку? — неуверенно задал вопрос парень, подходя к старцу, который тактично отошел к краю платформы.

Вокруг них летали кометы, а фиолетовые росчерки в небе напоминали некое извращенное подобие северного сияния.

— Конечно, мой мальчик. Я вижу, ты не можешь определиться?

— Да, так и есть. Книга, она… предложила весьма странные варианты, показала мне какие-то четыре дисциплины, а одна из них была с пометкой про некую кровавую метку. Не могли бы вы объяснить, в чем дело?

— Вас совсем не учили в школе? — наигранно поцокал Валиус. — Ты хоть что-то знаешь про школы магии?

— Не учили, но знаю немного. Мне одно существо… — Генри поперхнулся. — Впрочем, не важно. Знаю, что есть Природа и Кровь и что-то ещё, наверное. А про дисциплины не слышал.

— Ну, сейчас я тебе точно про это лекцию читать не буду. Утомился я тут с вами за день. Но вкратце расскажу: книга предлагает тебе выбрать сразу специализацию, в которой ты продолжишь обучение. Можешь называть это факультетом, если будет удобнее, но это слово не в полной мере отражает суть вопроса. Советую прислушаться к ее предложениям, так как если она дала тебе выбор из всех четырех дисциплин, то потенциал у тебя должен быть хороший.

— Еще там был пятый путь. Не выбирать ничего.

— Это общая группа. Для тех, кто хочет сначала разобраться, что происходит в Академии, а потом принимать решения. Есть свои плюсы, свои минусы. Многого ты там не изучишь, зато поднатореешь во всех аспектах и теории. Выбрав конкретный факультет, ты просто будешь получать больше заданий по этому направлению и ничего больше. Зато на момент экзамена ты уже точно будешь знать, с чем столкнешься и пройдешь его без проблем, — магистр задумался. — С твоими текущими знаниями, как я понимаю нулевыми, выбрать общее направление было бы самым верным решением. Но и жалко упускать шанс сразу получить бонусы конкретной дисциплины. Решай сам.

— Хорошо, благодарю, — Генри остался стоять. — Магистр, а что насчет метки?

— Какой метки?

— Кровавой метки. Мне книга говорит, что на мне метка Крови, что это значит?

— Это предрасположенность к конкретной школе магии. Только не рассказывай больше о таком никому: это может выйти тебе боком. У тебя будет много недоброжелателей, и они захотят использовать любую информацию относительно тебя во вред.

— Понял вас, спасибо, — Генрих поклонился и вернулся к книге.

«Не соврало существо. Действительно помогло мне. Хах! Только как теперь это мне использовать? Идти на темные искусства?»

Подумав пару минут, он опять положил руки на пьедестал, буквы сложились в уже знакомый текст, только в конце была добавлена фраза: «Уже сделал свой выбор»?

— Да! Я выбираю общую группу. Сначала все посмотрю, а уже после буду принимать решение.

«Ты меня разочаровал, слабак. Из тебя мог бы выйти толк, но теперь уже поздно. Ступай. Да будет так».

Как только последняя буква проявилась в книге, Генри почувствовал, что его уносит обратно в реальность. Через мгновение, он уже стоял напротив магистра Валиуса.

— Честно, мне непонятен твой выбор, учитывая то, что творится у тебя в душе, но будем считать, что он правильный. Заходи в эту дверь, — рука указывает на деревянные створки, — и иди до упора. Там тебя встретит маг в белой робе. Он приведет тебя к остальным. Ступай, мы с тобой ещё увидимся на вводных лекциях, — сказав это, профессор вернулся на свое место.

Только сейчас удалось разглядеть, что же он делал все это время: перед ним в воздухе висела простая книжка, за которой он коротал часы в промежутках между проверкой кандидатов. Просто с той части зала этого было не различить.

— Магистр Валиус, скажите, — Генрих замялся, — а что за такие странные вопросы для прохождения в Академию вы мне задавали? Вам действительно важно знать, что я думаю по этим моментам?

— Важно не то, что ты думаешь, а как ты думаешь. Я услышал тебя, книга приняла твои ответы. Не задавайся сейчас теми вопросами, на которые не сможешь получить ответ. Всему свое время.

— Хорошо. До свидания, магистр, — ответил спустя пару мгновений Генри и пошел в сторону единственной двери в этой части зала. Сердце переполняла тяжесть, как будто он сделал неправильный выбор. Потянув за ручку и увидев уже знакомый длинный коридор, освещенный магическими огоньками, висящими у потолка, Генри вздохнул и пошел быстрым шагом навстречу своей судьбе.

Глава 3. Знакомство

— Какую группу дали?

— В общую пошел.

— Из этих, что ли? Ну ладно, пойдем.

Маг в белой робе оказался не самым радушным человеком. Если описывать его одним словом, то лучше всего подошло бы «пижон». Он был очень молод, напыщен и самолюбив. Все это Генри понял, перекинувшись с ним парой слов после выхода из коридора в небольшое помещение, где его и ждал этот маг.

Здесь уже не было привычной тишины распределительного зала: вокруг сновали группы новичков и, как утята за своей мамой, следовали за прикрепленными к ним магами. На ребят было интересно смотреть: все новенькие выделялись разномастной одеждой и пожитками. Кто нес такую же котомку вещей, как сам Генри, у кого был огромный мешок и ещё пара сумок. Кто-то шел сгорбившись, кто-то щеголял аристократической походкой.

Отличалась даже внешность: вон, вдалеке стоит парень с очень узкими глазами-щелками, а рядом с ним загорелый кучерявый брюнет. Уже ближе, но чуть обособившись, пританцовывала от нетерпения высокая девушка, но было видно, что она пытается казаться более серьезной, чем есть на самом деле.

С учетом того захолустья, где провел свое детство наш герой, ему было очень интересно наблюдать за столько быстро меняющимися лицами и историями. Ведь у каждого отдельного человека была своя судьба, путь, по велению которого он или она здесь оказались. А ещё его мучил один вопрос: «Что же всё-таки это было: пространственный карман? Обязательно нужно узнать об этом больше. Магистр сказал, что использовались школы Пространства и Времени. Надо запомнить».

Погруженный в свои мысли, Генрих не заметил, как маг вел его различными, ничем не примечательными коридорами, проходя множество комнат, в которых уже завтра будут проводиться лекции. И только под конец пути, вернувшись в реальность, парень начал замечать окружающее его пространство. Все же коридоры отличались друг от друга резьбой на стенах, цветом огней в магических светильниках и общим расположением.

— Все, пришли. Твоя дверь справа, койку выбирай любую. На ней же найдешь дальнейшие указания. Свободен, — и, резко развернувшись, маг быстрым шагом удалился в обратном направлении.

Генрих осмотрелся: кроме его комнаты вдали была ещё одна дверь слева, куда сейчас также заходила одна девушка. Больше ничего. Пусто.

«Как-то не так я представлял первый день в Великой Магической Академии. Пока ещё хуже, чем в нашей школе. Да…» — глубоко вздохнув, он потянул за ручку двери.

Сразу напротив входа в закутке спрятались уборные с душевыми. Дальше располагались две комнаты, с десяток кроватей в каждой. Простые, деревянные, с шерстяным матрасом и подушкой с одеялом. Генриху с ребятами и на сеновале-то комфортно спать, поэтому эти спальные места были более чем приемлемыми. Выглядело немного поношено, зато чисто и без клопов.

Сама комната тоже была максимально простой: прямоугольной формы, без лепнины и ненужных украшений. Ремонт тут делали давно, но добротно: обычная бежевая краска потрескалась только в паре мест.

Почти у каждой кровати лежала дорожная сумка или её подобие. Но в комнате уже никого не было.

Одна кровать была не занята, к ней Генри и направился. Подойдя поближе и сбросив свой небольшой груз с плеч, увидел у изголовья маленькую записку: «Добро пожаловать, новичок! Твое первое задание — найди кухню вашего блока. Немного подкрепись, а дальше за вами придут. Не мешкай, иначе все съедят!» На этом записка заканчивалась.

— Квест, не иначе, — сказал вслух Генрих, улыбнувшись. — Ладно, надеюсь, тут нет воришек, хотя и забирать-то у меня нечего. Пойдем искать эту самую кухню.

Выйдя из комнаты, он осмотрелся: идти назад не имело смысла, так как там никакого намека на трапезную не было, значит, нужно идти дальше. Логично.

Проходя мимо второй двери в этом коридоре, Генри на мгновение остановился. Вспомнив о своей потенциальной соседке, он занес руку, чтобы постучать в дверь, как та резко открылась.

На пороге стояла миловидная девушка с зелеными глазами и нежной хрупкой фигурой. Ростом она едва доходила до его плеч, зато распущенные светло-русые волосы каскадом опускались почти до пояса.

— Эм… привет, — голос также соответствовал образу и был очень приятен слуху.

— Привет, — Генри, немного поперхнувшись, продолжил. — Вот, увидел, что ты тоже опоздала, решил зайти за тобой, чтобы вместе пойти искать кухню. Пойдем?

— Да, конечно, — улыбнулась девушка. Она обнимала небольшую книжку и от этого казалась ещё милее.

— Ох, пардон, я — Генри.

— Линда, очень приятно.

— Пойдём?

— Пойдём.

Почувствовав легкое напряжение, они двинулись по коридору в сторону видневшейся вдали лестницы.

— Как думаешь, где может быть эта кухня? Тебе же тоже её нужно найти? — спросил парень, чтобы завязать диалог.

— Да, на листочке было написано. Думаю, что она должна быть где-то недалеко.

— А ты когда прошла через портал?

— Буквально только что, — девушка устало вздохнула. — У нас какая-то поломка случилась, когда была моя очередь. Поэтому я отстала от своей группы. Жуткое ощущение, если честно, — Линда поежилась. Она всё также сжимала в руках маленькую книжку.

— Да, не позавидуешь, — он замолчал. — Слушай, а что за книжку ты с собой взяла? Нам же все выдать должны, насколько я понимаю.

— Это для записей. Чтобы отмечать детали.

— Понял.

Разговор не задался. Генри шел рядом с Линдой и улавливал её едва заметный аромат полевых цветов. Невольно вспомнились родной дом и небольшой холмик, окружавший их деревушку с юга. А еще мелькнуло воспоминание о маленькой, но бурной речушке. И вспомнилось то, как он соврал магистру.

Какова цель его обучения в Академии? Сбежать подальше из родного дома? Генрих хотел перемен, хотел чего-то нового, а в этом маленьком захолустье не было ничего, кроме речки, холмика да пары десятков домов. Конечно, работы было хоть отбавляй. Обучение в школе, которая находилась в другом поселении, также нельзя убирать со счетов, но учили их, в целом, вещам, к магии не относящимся: земледелие, ремесла, счет, чтение и так далее. Их готовили к чему-то другому, явно не к тому, чтобы стать магами.

— Ты из какого мира? — вопрос Линды выбил его из колеи.

— Земледельцев, а ты?

— Глубинный край.

— А почему он у вас так называется? — Генрих хоть и пообщался с ребятами из этого мира, но хотел услышать ответ от девушки. — Чем-то отличается от нашего? У нас леса, поля, школа и пара поселений.

— Как сказать: примерно также, только у нас это все находится в расщелине в океане.

— Как это возможно?

— У нас там какая-то сильная аномалия работает и создает воздушный купол, не дающий воде просочиться к нам в долину. То есть да, наши дома находятся ниже уровня воды, — она мило улыбнулась и посмотрела на него.

— Ого, понял тебя. Потом ещё обязательно обсудим эту тему, — ответная улыбка не заставила себя ждать. — О, слышишь? Похоже на звуки с кухни!

Ребята ускорились в сторону большой залы, из которой шел аппетитный аромат, дразнящий их проголодавшиеся желудки. На них никто даже не обратил внимания, когда они вошли в помещение.

Представляла собой кухня большую вытянутую комнату, приблизительно рассчитанную на полсотни человек. Внутри располагались отдельно стоящие два длинных дубовых стола и приставленные к ним лавки. В конце помещения было окошко, ведущее в саму зону готовки. Сейчас там было тихо и пусто, видимо, обед подходил к концу.

На столах стояли миски со скудным рагу и вереница овощных объедков. Около двух десятков будущих студиозусов, спешно доедавших свои порции и пара магов, со скучающим видом ожидавших своих подопечных.

— Новенькие? Почему опоздали? — спросил маг в синей робе.

— Были последними, прибежали как смогли, — взял на себя инициативу Генри.

— Впредь постарайтесь быть расторопнее. Почти всю еду разобрали, бегите к раздаче, может что ещё осталось. — потеряв к ним интерес, старший размял плечи и привалился к стене спиной.

Ребята пошли между столов и тут сзади послышался окрик:

— Генри, дружище! Ты где пропадал? — басовитый голос Ллойда нельзя было спутать с кем-то ещё.

— Как обычно, всех пропускал, я же добрый, — лицо невольно растянулось в улыбке. И продолжил, уже обращаясь к своей спутнице, — пойдем, поздороваемся?

— Да, конечно, — спокойно ответила она.

Обняв поднявшегося здоровяка, так сильно, как будто они не виделись месяц, Генрих представил новую знакомую:

— Линда, это Ллойд, Ллойд, это Линда.

— Будем знакомы! — пробасил друг, кивнув.

— Очень приятно!

— Ллойд, слушай, тут осталась хоть какая-то еда? Умираю с голоду.

— Да, вон там, в дальнем углу были порции, — указал своей широкой ладонью в конец комнаты Ллойд. На пальцах и в уголках рта были заметны хлебные крошки. — Иди, я тут место освобожу пока, — он начал расталкивать сидящих с ним рядом парней под отборную брань с их стороны.

— Ты же вроде всегда был тихим и мирным, чего буянить начал? — ухмыльнулся Генрих.

— Так вопрос еды стоит, — с серьезным лицом ответил сын кузнеца. — Ты же сам знаешь — я сам не свой становлюсь, когда голоден. Загрызу заживо любого, кто меня потревожит в этот момент, — сидящие рядом ребята очень вовремя решили, что сейчас самое время отодвинуться ещё дальше от здоровяка.

Генри подошел к окошку, ведущему в недра кухни, и недоуменно посмотрел на одиноко стоящую порцию остывшего рагу, из которого, предположительно, заранее вытащили мясо.Быстро сориентировавшись, он взял эту миску и протянул Линде. Не к месту от голода заурчал живот.

— А ты что будешь? — она заглянула ему за спину, но на подносе было пусто.

— Думаю, Ллойд взял мне порцию, — отмахнулся он. — Ты кушай, набирайся сил. Если хочешь, можешь сесть с нами.

— Спасибо, — Линда с благодарностью посмотрела на порцию, потом на него, — но я пойду к своим девочкам. Увидимся.

— Ага, приятного.

Пока они не разошлись, Генри напоследок украдкой вдохнул её нежный аромат полевых цветов. Оглядевшись, он увидел группу девушек, к которым отправилась Линда. Они сейчас активно перешептывались и хихикали, смотря то на Генри, то на Линду. Парни особо не обращали ни на что внимания, кроме еды и каких-то локальных историй и подтруниваний.

Вернувшись к Ллойду, слегка покрасневший Генри сел на свободное место под недовольные взгляды соседей.

— Извините, ребята, но он мой друг, — развел руками парень. — Захотите таких же привилегий — сдам этого бугая посуточно и недорого.

— Так сел бы со своей подружкой, — буркнул крепко сбитый новичок, сидевший напротив. Однако, Генри заметил, как он мельком покосился на тяжелые руки Ллойда.

— Хотел с вами посидеть, посудачить. Меня Генри зовут, если что.

— А ты что, не взял свою похлебку? — только заметил Ллойд и крайне удивился.

— Нет, друг, там её не было. Я был последний. Посижу без еды, значит, — в животе сильно заурчало. — Надеюсь, выдержу и никого не сожру, — сбоку раздался смешок. — Ладно, где Элис?

— А она сразу поступила на дисциплину, — с гордостью произнёс Ллойд, как будто это была его заслуга. — К элементальщикам пошла, вроде бы. Это мы с тобой в общую группу. Кстати, ты же умный, чего к нам попал?

— А тут разве по такому принципу распределяют? Я думал, книга дает варианты?

— Да, так и есть, — вклинился в разговор сосед слева, — но если ты не хочешь на эту дисциплину, то идешь в общую группу и пытаешься пробиться в свою. Мне, например, предложили только темные искусства, — его аж перекосило, — а я их не переношу! Поэтому хочу тоже в элементальщики, огнем всех жечь!

Этот юный пироман отличался от всех остальных максимально возможной позитивностью. Что шло в разрез с его предыдущими словами. Однако больше всех смеялся именно он, больше всех шутил, но при этом не был навязчив. Про таких говорят «душа компании», и Генриху этот парень был по душе. Хотя и было сразу понятно, что он далеко не прост: относительно узкие глаза цепко следили за окружением. Светлые растрепанные волосы придавали ему вид легковесного бездельника, но можно было биться об заклад: у этого парня всегда в рукаве припрятан сюрприз и не один.

— Ну и дурак! Лучше всего — это светлое братство: и лечат, и калечат. Там у паладинов такие доспехи, что загляденье! — подал голос тот, что сидел напротив.

— На кой-черт тебе доспехи, если тебя роба защищает лучше крепостной стены? — вклинился в разговор ещё один.

Разгорелся нешуточный спор. До мордобоя дело не дошло, так как все искоса поглядывали на реакцию Ллойда, не перегибая палку, но был один мерзкий тип, который постоянно брызгал слюной. Делал он это случайно и сам того не замечал, но любовью к нему все равно никто не проникся.

— В общем, Элис сразу туда пошла, — Ллойд продолжил рассказ, — а у них спальни в другом месте находятся. Говорят, что там намного лучше и даже купальни есть. Во как! — он потряс своим упитанным пальцем. — И всего их там человек двадцать, избранных любимчиков. А не как у нас понатыкано кроватей, что ходить сложно, — тут Генри подумал, что проходы-то были нормальные, просто кто-то был слишком большой. — Здесь самый низ пищевой цепочки собрался. Будем изучать азы и теорию. А Элис сразу учится боевой магии, так что теперь её задирать будет еще опаснее, — Ллойд ухмыльнулся.

— А Мори куда попал?

— Этот в темные подался, — сказал, что сплюнул, здоровяк. — Там ему и место. Говорят, у них самые жуткие испытания.

— Испытания? Темные? Я смотрю, ты времени тут не терял, все разузнал, лазутчик ты наш. Всегда спокойный такой, а сейчас не заткнешь, — Генри пихнул друга под бок. Тот даже не заметил этого.

— Это да, это да.

В зал зашел маг в белой робе, который вел Генриха к спальням.

— Детвора, закругляемся и за мной. Строимся в ряд и идем в лекториум. Никого ждать не будем: кто отстанет, останется тут навечно! Хе-хе, — он развернулся и пошел на выход, никого не дожидаясь. Оставшаяся пара магов начала спешно подгонять новичков.

— Вот же сноб, — сосед-пироман выразил свое недовольство. — Он меня раздражает! Даже бесит!

— Меня тоже, — Генри протянул ему руку. — Тебя как звать?

— Калеб, будем знакомы.

Пожав друг другу руки, они отправились все вместе в лекториум.

Глава 4. Лекция

— Как думаете, что сейчас нас ждет? — Калеб нервно подпрыгивал от предвкушения.

— Не знаю, наверное, что-то нехорошее. Например, выберут самого разговорчивого представителя мужского пола для принесения в жертву высшим демонам!

— Генри, юмор у тебя так себе, — скривив лицо, ответил собеседник.

Толпа ребят вышла сначала на узенькую лестницу, потом плавно перетекла в более широкий коридор и, наконец, добралась до огромного зала, который представлял собой холл Академии. Генри никогда еще не видел такого убранства: гигантских размеров площадка, с нанесенным поверх дорогой плитки единым узором четырехконечной звезды. Массивная лестница, которая, казалось, простиралась до самого потолка. Самый верх зала утопал в полутьме. Но то тут, то там вспыхивали рассыпанные щедрой рукой самоцветы-звезды. Что удивительно, было светло: магический огонь на стенах давал достаточно освещения. Напротив лестницы располагались огромные ворота, величиной чуть меньше портала.

Казалось, что местные архитекторы были либо великанами, либо страдали манией больших размеров. И еще они должны были быть с севера, либо очень любить прохладу: в холле было значительно свежее, чем в спальном блоке. Все это давило на разум и одновременно вселяло воодушевление от предстоящей лекции.

На удивление, пошли они боковым ходом, огибая лестницу. Опять длинный коридор, и вот уже толпа входит в зал, напоминающий деревянный амфитеатр. Десяток сидячих рядов уходил все дальше от главной сцены с доской. Здесь стоял терпкий аромат старой древесины, надежно вобравшей в себя вековую мудрость проводимых лекций. В зале не было окон, но это не мешало магам создать под потолком множество статичных светляков: после коридоров академии даже немного слепило глаза.

Почти все помещение уже было занято другими людьми. Волей случая Ллойд заметил в толпе Элис, которая неистово махала им руками. Взобравшись на предпоследний ряд, они крепко обнялись со своей подругой.

— Ты как? — Генри отпрянул и посмотрел ей прямо в глаза, пытаясь найти ответ до того, как она сама его скажет.

— Опять твои мозговитые причуды? — отстранилась девушка. — Ничего ты там не увидишь. Я в норме. Уже нашла себе подруг, — Элис показала в сторону группы девочек, которые демонстративно отвернулись от неё. — Как видите, я прекрасно уживаюсь с новыми людьми.

— Умеешь ты находить общий язык, — ухмыльнулся Генри. — Ты вообще где расположилась? Наши спальни в подвальных помещениях, как мне кажется.

— В смысле? У нас просто забрали вещи, покормили и привели сюда. Уже битый час тут торчу, — гримаса негодования исказила её лицо. Элис вообще не любила долго ждать, тем более в одиночестве.

— Ребята, вы куда?! Я за вами угнаться не успел даже! — послышался запыхавшийся голос.

— Элис, знакомься, это Калеб, наш новый знакомый, — вступил в разговор здоровяк.

Лишь только Калеб отдышался и поднял взгляд на девушку, как его глаза округлились и он ошарашенно произнес:

— Мое искренне почтение такой прекрасной девушке, как вы, Элис, — последовал галантный полупоклон.

— Ага, привет, привет, — инфантильно, даже не повернувшись на звук, произнесла девушка.

— У тебя нет шансов, друг мой, — по-дружески улыбнулся Ллойд и хлопнул покрасневшего Калеба по плечу. Тот ничего не ответил и сел на ряд ниже.

— Ладно, давайте хоть рассядемся, вон, уже заходит руководство, — Генри повадил смешок и указал рукой на вход.

Действительно, когда в зале улеглась первая волна возбужденных разговоров, сменившись трепетным ожиданием неизвестного, в двери зашли четыре статные фигуры явно высокоуважаемых магов. Их одеяния кардинально отличались друг от друга: иссиня-черные у высокого мужчины лет сорока; белоснежные пластинчатые доспехи, отливающие золотом, у крепкого на вид пятидесятилетнего воина; четырехцветная роба у налысо обритого молодого монаха и серая ряса у человека, чей возраст сложно было точно оценить. Внешний вид последнего привлек внимание Генриха больше всего. Как будто завораживал, притягивал взгляд, но не давал зацепиться за какую-то конкретную деталь. Начавшийся было поток мыслей прервал голос мага в белом.

— Полнейшая тишина в зале! — выкрикнул «пижон» в белом. Дождавшись, пока все замолчат, продолжил. — Представляю вам магистров нашей Великой Магической Академии!

Среди студиозусов раздались нестройные хлопки, которые спустя пару мгновений перешли в ритмичные аплодисменты. Дождавшись окончания и перебив уже открывшего рот мага в белом, вперед вышел воин в доспехах. Грудь колесом, прямая спина, гордый взгляд: его образ как будто списывали с книжных полководцев древности. Правда, его до блеска начищенные доспехи были вдоль и поперек изъедены царапинами и вмятинами, недвусмысленно намекая на богатый боевой опыт владельца.

— Благодарим Вас, юные дамы и господа! От лица всех магистров, надеюсь они простят меня за проявленную инициативу, хочу поприветствовать вас еще раз! Вы — новая кровь Академии! Вы — те новички, которые продолжат наши традиции и заменит нас, стариков, на этих постах! Учитесь прилежно и будьте верны своему долгу. Слава Академии!

Аплодисменты стали заметно сильнее. Народ одобрительно принял речь воина. Однако, Генрих заметил, как мужчина в черном неодобрительно скорчил гримасу и что-то пробурчал себе под нос.

— Вы тоже видите, что у них не все друг друга жалуют? — тихо прошептала Элис.

— Ага, слушай дальше.

Следующим был магистр в черном. Если речь первого была звучной, мощной, вселяющей уверенность и силу, то голос второго напоминал ползущую змею, которая не жалит тебя только потому, что пока ещё играет с тобой.

— Ученики, вы здесь только ради одной цели — получения знаний. Оставьте любовь, ненависть, гордыню, семью и все что вас тянет на дно никому не нужными обязанностями и хлопотами за порогом Академии. Здесь место только тем, кто живет прогрессом, кто готов ради него на все, — не дожидаясь реакции зала, он вернулся на своё место.

— Сурово, однако… — прошептал Калеб. В его голосе сквозило удивление.

Далее пошла очередь бритого монаха. Он был спокоен, как ледяной ручей, протекающий в горной местности. Голос его был тих, но тверд, а глаза смотрели куда-то вдаль. Создавалось впечатление, как будто этот молодой, относительно своих коллег, магистр умудрился познать гармонию с окружающим миром. При этом от него веяло мощью.

— В Академии правит закон сильнейшего, — тихо, еле слышно начал он. — Нет никаких других правил, кроме права сильного. Только ваша внутренняя энергия и умение её использовать определяют каких целей вы добьетесь и высот достигните, — глаза магистра на мгновение вспыхнули холодным огнем и также быстро погасли. Как будто огромная прорва силы, заключенная в хрупкую темницу телесной оболочки решила вырваться на свободу, но была возвращена под контроль своим тюремщиком. Но может быть это так разыгралось воображение?

Как только магистр отступил назад в зале повисла гробовая тишина. Сердце пропустило десяток ударов, после чего произошла очень странная ситуация.

«Приветствую тебя, юный неофит», — раздалось у Генриха в голове.

Он начал дико озираться вокруг. Ллойд и Элис точно также крутили головами. Их непонимающий взгляд немного успокаивал: он не сумасшедший. По крайней мере, не останется один на один с психическими проблемами. Постепенно вся аудитория начала нервно оглядываться и перешептываться. Но в следующий миг наступила кромешная тишина.

«Да, знаю, сейчас тебе кажется, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Я объясню: магия делится не только на зримую часть, но и на ментальную. Мне не нужно эффектно взмахивать руками и произносить пафосные речи, чтобы поговорить с вами. С каждым из вас. Такова сила ментала».

— Это кто сейчас залез ко мне в голову и шепчет там? — Калеб нервно сглотнул. — Да ещё и всей аудитории сразу? — но ему никто не ответил: мужчина в серой рясе поднял руку над головой. Он стоял чуть в стороне, спокойно обводя аудиторию взглядом. При этом издалека казалось, что уголки его губ немного приподняты в улыбке.

«Как вы понимаете, мы, магистры своих дисциплин, сейчас представляем вам моральные ценности каждого направления. То, чем будет жить каждый из вас, кто поступит на определенный факультет. В ментальной дисциплине нет ни правил, ни фанатизма, ни силы. Только ваш дух определяет, чего вы сможете добиться. Встретимся на занятиях», — и голос, который был обычным, самым заурядным голосом на свете, замолк.

В аудитории повисло гробовое молчание. Внезапно раздалось одинокое похлопывание, потом ещё одно и уже через секунду гвалт аплодисментов зазвучал в зале.

Темный и Светлый магистры недовольно поморщились, одновременно посмотрев в сторону мужчины в серой рясе. Тот лишь обернулся к ним, улыбнулся и пожал плечами.

— Больше не смеем вас задерживать, достопочтенные магистры. Дальше продолжит один из наших преподавателей, — маг-пижон-выскочка-белый плащ крикнул на новичков и побежал вслед за уходящими. Ближе всего он держался к магистру Светлого Братства. Создавалось впечатление, что собачонка бежит за своим дрессировщиком. Однако, он просто проводил их до двери и вернулся назад на свое место в первом ряду.

Магистры, не прощаясь, вышли из зала, а им на замену из угла вышел сердобольный старик в потертой временем хламиде. Он излучал доброту и открытость: как будто ему можно было доверить самое сокровенное, что есть у тебя на душе.

— Добрый всем день, — дрожащим от старости голосом сказал он. — Рад вас приветствовать в наших стенах.

— Из него песок сыплется уже, как он стоит? — Калеб в недоумении покачал головой.

— Меня зовут Арчибальд. Я являюсь архивариусом нашей Великой Академии, — немножко тянущиеся слова вгоняли в сон. — Сейчас мы немного поговорим о том, что же вы услышали и что вас ждет дальше.

— Поскорее бы, а то скука жуткая, — кто-то из зала в дальнем ряду демонстративно потянулся.

— Не дерзи профессору, малявка! — маг в белой робе аж подскочил со своего места.

— Спокойно, Лукреций, спокойно. Не надо нервничать, — старик успокаивающе поводил рукой в воздухе. — Ох, и вправду, деточка, скука жуткая. Давайте поменяем формат.

В этот момент в воздухе вокруг старика начали сгущаться потоки воздуха. Белые всполохи с зелеными жгутиками окутали его фигуру, приподняли над подиумом, где до этого стояли магистры, и создали некое подобие стула с прозрачной доской позади него.

— Так будет лучше, — абсолютно здоровым и звучным голосом заговорил старик. — Годы берут свое, а делать так постоянно уже нет ни сил, ни желания.

Ребята смотрели на преобразование профессора с выпученными глазами. Это было даже эффектнее, чем все речи магистров вместе взятые.

— Стоп, что за недоуменные взгляды? Никто не слышал про взаимосвязь магических школ? — удивленно спросил Арчибальд. — Ну ладно, начнем с этого. Сейчас, соединив базовые знания из школ Ветра, Природы и Целительства я временно укрепил свое тело и использовал скрытые резервы своего организма. Часто так делать нельзя, но раз в год, посвящая таких юных птенчиков как вы, старик может немного побаловаться, — искренне улыбнулся дедушка.

Генри в шоке смотрел на происходящее. Старик оставался в своем теле, но это была как будто простая марионетка. Вокруг него вырисовывался нечеткий ореол другого мужчины: сильного, мускулистого и очень могущественного. Занимательно, что, спросив сидящую рядом Элис, видит ли она то же самое, получил лишь вопросительный взгляд в ответ.

— Итак, начнем с того, что по традиции новый набор учеников встречают главные магистры своих дисциплин. Их вы сейчас видели, они же дали вам первый урок: каждая из дисциплин пропитана своими нравами и укладами. Выбрав не ту стезю, которая подходит вам по душе, вы рискуете не только провалить вступительное испытание, но и самими вашими жизнями! — на последней ноте голос Арчибальда заполонил все пространство аудитории. — Школы магии не терпят противоположные потоки. Если в вашей семье были потомственные целители или даже паладины, то, пойдя на темные искусства, вас может растерзать магия смерти. А теперь давайте по порядку.

Сзади профессора на воздушной доске стали проявляться слова, четко поделенные на свои столбики и графы.

— Существует всего 4 дисциплины или, можно для простоты назвать, факультета. В каждом содержится по четыре школы магии. Четыре, четыре. Логично, запомнили? — вопрос адресовался группке девочек, сидящих слева внизу.

— Д-да, профессор, — боязливо проговорила одна.

— Хорошо, — Арчибальд продолжил. — Первый факультет Элементальный. Как вы можете догадаться, сюда входят… — не договорив, профессор Арчибальд указал рукой в сторону зала.

— Земля, Вода, Огонь и Воздух! — выкрикнул кто-то со средних рядов.

— Верно! Элементальные дисциплины воспринимают только силу. Грубую, необузданную! Однако маги, связанные с этими школами, в первую очередь учатся контролю. Так что первые годы вы будете обуревать свою ярость, чтобы вы управляли ей, а не наоборот.

Неожиданно Элис вскинула руку.

— Профессор, можно вопрос?

— Да, конечно, спрашивай.

— Если мы так долго должны учиться контролю, то почему магистр этой дисциплины такой молодой?

— Хороший вопрос, — задумчиво покачавшись на своем воздушном стуле, архивариус ответил. — У Малека был очень сильный потенциал: его уровень владения энергией превосходил на голову всех, кого я знал. Стихии приняли его как родного, подчинялись ему и давали заглянуть в их тайны. Начав со стихии огня, он за полгода получил специализацию и уже почти через год стал архимагом! Это безумные темпы роста, чтобы вы понимали. Я сейчас нахожусь на ранге архимага и шел к этому более восьмидесяти лет!

— А сколько вам сейчас, простите за бестактность, — Элис не отреагировала на осудительный взгляд Ллойда.

— Больше ста лет, девочка. Больше ста лет. Я так хорошо сохранился, потому что изучал подходящие дисциплины, — и, подмигнув Элис, продолжил. — Вторым факультетом в нашем списке будет Ментал или Ментальные дисциплины. В их чисто входят также четыре школы: Разум, Пространство, Время и Прорицание. Все возможности адептов этого факультета я не могу представить даже в самых безумных фантазиях. Думаю, магистр Псионики, так еще называют школу Разума, уже успел показать вам малую часть её возможностей.

Генри про себя подумал, что это была одна из самых лучших магических возможностей: общаться с человеком внутри его головы. Также можно очень сильно воздействовать на него. А какие ещё тайны хранятся на этом факультете? Эта мысль отвлекла от лекции, и он прослушал следующий вопрос из зала.

— … Я не знаю, — профессор почесал затылок, — но точно могу сказать, что в открытом бою победит тот, кто больше сроднился со своей дисциплиной. Нельзя сравнивать бои на Арене и в реальной схватке. Там, где Маг огня может испепелить своего соперника, а паладин просто примет весь удар на себя, химеролог создаст армию существ, которые разорвут на части противника. Псионик же просто подчинит себе врага и заставит его самого убить себя. Это все приходит с опытом, но магистру одной дисциплины незачем пользоваться дарами другой.

— Спасибо, профессор! — выкрикнул щупленький парень в очках с первых рядов. Видимо, вопрос явно был насущным, так как он повернулся к знакомому бугаю из столовой и провел пальцем по горлу. Выглядело это очень комично: даже профессор улыбнулся в бороду.

— Итак, продолжим. Следующей дисциплиной идут Темные искусства. И совсем не зря они носят такое интересное название: темные — это люди с необузданной фантазией, желанием творить, как сказал магистр, деятели прогресса! Правда, они не стесняются применять самые радикальные способы достижения целей, начиная от обычного убийства с последующим расчленением, так и кровавыми жертвоприношениями или истязанием духа жертвы.

В зале стало заметно тише. Даже шепотки прекратились, а в воздухе сгустился холодок.

— Соответственно, — продолжил Арчибальд, нисколько не смутившись, — она включает в себя также четыре школы: Некромантия или, ещё называют Энтропия, Химерология, Кровь и, кажется, работа с Душами. Честно, подзабыл название последней. Она относительно новая школа, пришла на смену треклятой демонологии, будь она не ладна, — Арчибальд разве что не сплюнул на пол. — Слава Великому, очередной прорыв в исследованиях действующего магистра Темных дал нам новый виток развития. А ему высшую степень и руководящую должность. Очень умный и талантливый человек, к слову.

Генри начал отвлекаться: большой поток информации уже плохо усваивался. Обернулся к Ллойду, который внимательно слушал профессора. Посмотрел на Элис, на мгновение заставив оторвать ее взгляд от старика. Та лишь бросила вопросительный взгляд и отвернулась. На Калеба, который сейчас сидел с чуть приоткрытым ртом. И попытался найти Линду. Он, к своему стыду, потерял ее в толпе еще на входе.

В это время лектор, закончив отвечать на очередной вопрос, прокашлялся, взял небольшую паузу и продолжил.

— И последний факультет в нашем списке — это Светлое Братство. У них всего два направления, но, зато, огромных: это Целительство и Боевой Орден. Первые готовят лекарей и магов поддержки, а вторые — боевых магов против всякой нечисти и паладинов. Действующий магистр как раз является действующим паладином Ордена! Огромная честь, которой удостаиваются лишь единицы! — важно потрясся пальцем, проговорил профессор. — Вы хотели что-то спросить?

— Да, профессор! — в очередной раз задал вопрос мальчик-заучка с первого ряда. — Хотел уточнить: вы сказали, что в каждой из четырех дисциплин есть по четыре школы магии. Но сейчас говорите, что в Светлом Братстве всего два направления. Как такое возможно? Неужто вы ошиблись? — заметно осмелев спросил мальчик с ехидными нотками в голосе.

— Юноша, если бы вы внимательно слушали, — с доброй улыбкой начал Арчибальд, — вы бы услышали ответ на свой вопрос. Слушать и слышать, — его голос стал серьезным, — это разные вещи. Повторю еще раз: у Светлого Братства школы носят относительный характер, больше приобретая значение направлений. В целительстве вы можете стать лекарями или магами поддержки, а в ордене — боевыми магами или воинами света. Паладинами. Так понятнее, мои дорогие? — обратился он ко всей аудитории разом.

— Да, профессор! — большая часть ребят была вовлечена в процесс и разом откликнулась.

— Что еще рассказать-то такого? — Арчибальд задумался, почесал затылок и, как будто бы вспомнив важную деталь, потряс пальцев в воздухе. — Они любят помпезность, поэтому каждого нового члена своего общества проводят через процедуру помазания. Друг за друга они стоят горой и выступают единым целым с четкой иерархией и своими локальными законами. Даже корпус у них находится отдельно, в другом измерении.

— О каких измерениях идет речь, профессор? — раздался недоуменный возглас одного из учеников.

— Ох, вы же ещё совсем юны и неопытны, совсем забыл, — Арчибальд глубоко вздохнул, на пару секунд нерешительно остановился. Было видно, как тяжело ему развивать эту тему. Но спустя пару мгновений, кивнув своим мыслям, продолжил. — Тогда слушайте: наш мир не был таким пару сотен лет назад. Вообще, доподлинно никто не знает каким он был, не осталось живых свидетелей тех времен, но ходят легенды про единую, соединенную планету, — в зале раздались удивленные вздохи.

— Быть такого не может, — прошептал Калеб и повернул голову к Элис. — Это получается, я мог бы жить с такой красоткой в одном мире?

— Под небом моего мира есть место только для одного из нас, — прошипела Элис. — Точнее для одной. Сгинь, — и махнула на него рукой.

— Зачем ты с ним так грубо, — улыбнулся сидячий рядом Генри, — он же старается.

— Ты действительно думаешь, что у него есть шансы против таких красавчиков? — вопросительно подняла она бровь и серьезно посмотрела сначала на Ллойда, потом на Генри. При этом ее губы были карикатурно вытянуты трубочкой, а глаза она свела к переносице. После чего они тихо засмеялись. На половину аудитории.

Некоторые ученики неодобрительно покосились на них, кто-то просто мазнул взглядом, а Арчибальд лишь покачал головой и осудительно посмотрел в их сторону.

— Итак, если все уже посмеялись, то продолжим. В хрониках, которые до сих пор хранятся в нашей библиотеке, написано следующее: произошел глобальный катаклизм, расколовший мир на множество осколков. Сейчас самые большие из них связаны сетью порталов. Собственно, это и есть ваши родные миры. Наша Академия находится на центральном осколке, вокруг которого вращаются остальные. Технически, все осколки летают в необъятном космосе, поэтому при переходе вы могли видеть кометы и заметить характерные фиолетовые росчерки.

— То есть, мы сейчас плывем в космосе? Реально? — раздался выкрик из аудитории.

— Да, молодой человек, все именно так. Но у каждого осколка есть своя оболочка, которая защищает его от холода и пустоты космоса. А еще есть притяжение к более массивным объектам, таким как солнце, например. Не буду вдаваться в подробности, но магистры темных разработали специальные устройства, связывающие оставшиеся осколки не только портальной сетью, но и особыми магическими нитями, которые нивелируют гравитацию иных космических тел.

— Профессор, вот сейчас я не понял от слова совсем, — бугай из столовой вклинился в разговор.

— Да-да, действительно. Все это кажется сложным, но на занятиях по истории вам расскажут более подробно, что привело нас к такому исходу, — Арчибальд запнулся, окинул аудиторию взглядом, покачал головой и, цокнув языком, продолжил. — Пока просто помните, что вы — часть большой системы нашего мироздания. Так, что я вам ещё важного не рассказал? Ах да, точно! Про звания магов и как их получать.

— Может сделаем небольшой перерыв? Уже совсем ничего не запоминается, — начали ныть в аудитории.

— Да, перерывчик бы не помешал, — поддакнул Калеб, держась за голову, при этом натягивая ладонями кожу на лице к ушам.

— Хорошо, пять минут отдыхаем и продолжаем нашу лекцию, — доска сзади резко очистилась и началась заполняться заново. — А я пока подготовлю вам более детальные образы.

Толпа в лекториуме засуетилась: кто потягивал затекшие конечности, кто спешно пытался записать всю информацию в книжечки. Их же компания смотрела на бедного Калеба, который разминал виски и сетовал на сложную и непонятную жизнь.

Генрих поискал глазами Линду, сидевшую почти в самом начале аудитории и быстро записывавшую всю информацию, что возникала на доске. Заметив, куда он смотрит, Элис легонько кольнула его пальцем в бок.

— А что это мы так откровенно пялимся на девочек, Мортон?

— Я не пялюсь, отстань!

— Как не пялишься? — подключился Ллойд. — Ты же смотришь прямо на свою новую подругу, — он пригляделся и уже громче сказал, — да-да, это точно она! С ней он в столовую заходил!

С нижних рядов к ним начали оборачиваться другие студенты.

— Да потише ты! — Возмутился Генрих. — Чего шум поднимаете. Заходил, да. И что? Не могу на красивых девушек смотреть? — его щеки налились румянцем.

— О, мой друг, кажется, она тебе понравилась! — Элис сверкнула улыбкой и хлопнула его по плечу. — Ты обращайся за советом, как с девушками общаться, а то ты в этом деле так себе.

— С девушками нужно мягко и обходительно, — пробурчал Калеб, который уткнулся в столешницу головой и усиленно водил ею из стороны в сторону. — Галантность нужна, как у меня. Поэтому Элис на меня и запала.

— Ты себя видел, галантный мальчик, — Элис фыркнула. — Я бы лучше с ведром помойным познакомилась, чем с тобой. А еще раз отморозишь что-то в таком духе, яйца в трубочку скручу.

— Так мы уже знакомы, нестыковочка.

— Уважаемые, я вам не мешаю? — профессор четко смотрел в их сторону. — Если у вас есть что сказать, говорите всем.

— Извиняемся, профессор, пропустили начало, — сказал Генри.

— Хорошо, продолжаем. В Академии все измеряется вашим родством со Школой магии. Пока вы новички, вы никто. Магия не знает про вас, только лишь можете пару фокусов показать, что выучили у себя дома. Далее, после двух месяцев подготовки, вы проходите испытание на статус подмастерья. Мы ещё их называем послушники. Можете пройти этот экзамен и раньше, если хватит смелости, но второй попытки не будет. Как только вы стали подмастерьем, вы выбираете себе дисциплину. Она и будет вашим домом на оставшуюся жизнь, поэтому выбирайте с умом. Переводиться и переходить с одного факультета на другой запрещено, так как магия не прощает предательства, но вы спокойно можете изучать темы, которые проходят на других дисциплинах. Если найдете такую информацию или вас пустят на лекции. Каждый факультет располагается в совершенно противоположных частях Академии, никак не связанными между собой. Только на лестнице, которую вы видели, есть порталы, ведущие к конкретному факультету. Соответственно, без разрешения, пройти не в вашу секцию невозможно. Однако, никто не мешает вам на ваш страх и риск искать обходные пути. Это не приветствуется, но, повторю слова магистра Малека: в Академии есть только один закон, закон Силы. Так что дерзайте.

— Получается, мы можем нарушать закон, если готовы нести за это ответственность? — раздался вопрос из аудитории.

— Очень мудрые слова для такого молодого ума, — профессор прокашлялся и продолжил, — однако, ты должен помнить, что любой закон и запрет придумывался не просто так. В Академии важно соблюдать порядок, противостоять хаосу и разрушению. Но это во мне говорит мое нутро. Ваше может искать иного. Академия… допускает подобное, — очень уклончиво закончил Арчибальд.

— Понятно, нарушаем, но не попадаемся, — раздался смешок в правом ряду.

— Будем считать, я ничего не слышал, — было видно, что профессор озорно улыбнулся, но быстро вернул серьезность, — продолжим. После получения статуса подмастерья, вы можете сдать экзамен на мага. Однако перед этим предстоит долгий путь мучительных тренировок, который должен вести вас к вашей истинной цели. Основное различие между подмастерьем и настоящим магом в том, что последний обладает намного большим запасом энергии и знаний для сотворения заклинаний. Маг должен разбираться во всех областях своей дисциплины, знать все базовые заклинания и упереться в потолок своего развития, чтобы перейти на следующую ступень. А там уже будет все намного веселее, — архивариус закхекал и прокашлялся. — Не надоело ещё меня слушать?

— Нет, профессор! — раздался дружный хор голосов.

— Хорошо, тогда продолжаю. Следующая ступень — это маг со специализацией, маг после посвящения. Он выбирает одну школу магии, после чего становится её адептом. Магу необходимо пройти смертельно опасное испытание, на котором определенная магическая школа должна принять своего последователя, либо… безжалостно убить его. Поэтому не советуется идти в те дисциплины, с которыми ты изначально не чувствуешь связь и морально не подходишь под критерии. Например, потомственный маг света, поступивший на темные дисциплины и выбравший некромантию, почти со стопроцентной вероятностью будет убит на испытании, как не прошедший моральный отбор адепт. Некромантия не приемлет свет и не отдаст ему свои тайны. Но можно пойти на Химерогию, там ещё есть шансы выжить.

А вот приведу другой пример в рамках одной дисциплины: маг, которому благоволит огонь, может попытаться стать магом воды, но это просто глупо, так как больше половины твоих сил будут недоступны до получения звания архимага.

Самое главное, что нужно знать: отличие мага от мага с конкретной специализацией в том, что его познания и сила в конкретно этой школе возрастают в разы, а сила применения остальных школ падает. Это некий шаг назад, чтобы сделать множество рывков вперед в узкоспециализированной части.

— Ну Элис у нас точно будет магом огня высшей ступени, — сын кузнеца тепло посмотрел на свою подругу.

— Спасибо, Ллойд, очень приятно, что ты в меня веришь, — Элис мило улыбнулась. — И ты прав: только пламя, только огонь, — в довершение она дернула своими рыжими кудрявыми прядями. Тем временем профессор продолжал вещать.

— Маг жертвует частью себя, чтобы открыть доступ к секретам школы. Так, уже приведенный в пример маг огня должен будет пройти через стену пламени, которая очистит его от всего наносного и даст неимоверную силу. Кожа такого мага будет пожизненно опалена, а о волосах на теле можно будет забыть. Даром огня будет сила, которая позволит создавать огненные штормы и призывать потоки пламени. Можно, конечно, попытаться создать их и без привязки к школе, но сделать это могли только сильнейшие из предков, единицы, о которых слагались легенды.

— Ух, я бы не хотел ходить всю жизнь опаленным и лысым, — Ллойд поежился.

— Ага, я тоже, — чуть сникла Элис.

— Почему никто не спрашивает меня о магистре Элементальщиков? — вдруг задал вопрос Арчибальд. — Никто не заметил странность в его поведении?

— А что мы должны были заметить? — с первых парт донесся тоненький женский голосок.

— Кто заметил, ну?! — по-юношески задорно Арчибальд обвел взглядом аудиторию.

— Он не был опален! — раздался выкрик совсем рядом. Калеб на секунду поднял голову и вернулся к прежнему занятию.

— Верно, молодой человек! Вы совершенно правы! А все дело в том, насколько ты родной для выбранной стихии. Если она принимает тебя полностью, значит не наносит сильного ущерба, только одаряет способностями. Но, если ты идешь напролом и не видишь, что тебе не место в определенной Школе, тогда жди беды. Магия сама попытается тебя отвадить, максимально обезобразит не только тело, но и душу. Или же ты просто отдашь самого себя ради достижения цели. Теми же самыми личами становятся некроманты, которые отдали свое бренное тело ради многих лет жизни во благо прогресса. Но этот путь не для всех. Чтобы избавиться от накладываемых ограничений мага, следует всего лишь, — он показал воздушные кавычки, — перешагнуть на новую ступень — архимага. Это почти вершина магического мира. Архимагов очень мало, ввиду сложности доживания до этого возраста. Однако, есть и достаточно молодые уникумы, которые получают это звание не в старости, но даже немногим после окончания обучения в Академии, как приведенный в пример магистр.

— А в чем, собственно, различие между магом со специализацией и архимагом? — вопрос задала Линда. Она сидела, сложив руки на столе и выпрямив спину. Ее простой и оттого красивый изгиб приковал взгляд Генриха, что не осталось незамеченным его подругой. Толчок в плечо привел его в чувство.

— Основное отличие в том, что архимаг может одинаково хорошо управлять двумя магическими школами, что, соответственно, накладывает ряд существенных ограничений. Так, архимаг Огня и Воздуха может сотворить безумные огненные торнадо, но с Водой и Землей у него будет война: заклинания будут также произноситься, но нужен великолепный контроль, так как стихии норовят убить тебя из ревности к другим школам. А вот в темных дисциплинах все не так: они все выступают заодно, так что архимаг темных искусств может с легкостью применять две школы и остальные в обычном качестве, но сила этих школ будет просто меньше, чем у Элементальщиков. За силу последние платят большую цену, — на этих словах Арчибальд замолчал и задумчиво уставился себе под ноги. Затем, глубоко вздохнув и встряхнувшись, он разогнал повисшую в аудитории тишину. — А еще больше информации о школах магии вы сможете найти на страницах учебника магистра Губиуса Повелителя Стихий, 3 эпоха, Закатный век, который я могу выдать вам в стенах библиотеки.

— Профессор, можно вас перебить и узнать, а где находится библиотека?

— О, это хороший вопрос. Лучше я сразу покажу вам карту.

Доска за спиной магистра раздвоилась и рядом повисло чистое полотно, на котором начали прорисовываться контуры переходов с различными обозначениями.

— Все нужные вам места будут отображаться в ваших дневниках, которые уже ждут вас на ваших кроватях. Там будет указан ближайший путь до цели. А сейчас мы посмотрим основные точки. Например: тут у нас располагается библиотека, тут Арена, а тут Лабиринт, — Арчибальд медленно провел незаметно сотворенной воздушной указкой по нескольким пунктам. — Различные лаборатории и кабинеты показывать не буду, потому что мы и так засиделись. Быстро закончу рассказ об основных моментах, а завтра мы продолжим. На чем я остановился?

— На архимагах.

— Ах да, теперь о магистре — венце магической силы. Магистр магии. Он может в равной степени использовать все школы внутри своей дисциплины, однако все другие школы смотрят на него с ненавистью. Это подобно объявлению войны со стороны магистра: свои меня не трогают и дают величие силы, остальные норовят эту силу уничтожить. Опасно, скажете вы? Это так, но открывающиеся перспективы могут заманить любого мага в свои сети. Так, магистру ментала не нужны слабые заклинания стихий или светлых искусств, так как он может просто силой мысли подчинить себе несколько магов этих школ и использовать их как своих марионеток.

— А зачем магистру темных искусств светлые заклятия? — продолжил свою мысль профессор. — Его армия поднятой нежити, наряду с созданными химерами и усиливающими кровавыми ритуалами даст фору любой дисциплине, только дай время на подготовку. Магистры светлых дисциплин зачастую идут по пути воинов-магов, совмещая лекарскую деятельность и военную мощь. Но тогда они переходят под воспитание корпуса паладинов. К ним относятся с уважением, но без фанатизма — это просто один из путей развития своей личности, путь тела.

Заметив остекленевшие от усталости глаза студентов, профессор громко хлопнул в ладоши, чем испугал ближайших к нему ребят, и закончил свою лекцию.

— Итак, на этом все, господа и дамы! Сегодня расходимся по своим комнатам, вам помогут в этом наши молодые маги, а завтра собираемся здесь же после завтрака! Всем спасибо, до встречи в библиотеке.

Глава 5. Ночная прогулка

Народ начал собираться, около двери выстроилась очередь.

— Вот же много информации получилось! И как это все запомнить?

— Ну, я, в отличие от тебя, Генриетта, все это разложила по полочкам в глубине своей безууумно глубокой пааамяти, — протянула, кривляясь, подруга.

— Элис, ты всегда начинаешь кривляться, когда устаешь, мне ли это не знать, — улыбнулся в ответ парень.

Подойдя к выходу, он внезапно уловил знакомый аромат полевых цветов. Повернувшись в сторону, заметил Линду.

— Привет! А ты почему ещё не вышла?

— Решила подождать тебя, мои подруги в другом блоке живут, — немного засмущавшись, сказала девушка.

— Хорошо, пойдем с нами, я тебя ещё с Элис не познакомил!

— И не познакомишь нормально: мне в другой блок, — развела руками девушка, при этом по-доброму улыбнувшись собеседнице, — привет, Линда! Мне тут этот молодой человек все уши про тебя прожужжал. Уже хочу стать твоей подругой. Мальчики, пока! — и на этой ноте рыжеволосая бестия скрылась в толпе ребят.

— Как она это делает, ума не приложу, — Ллойд ухмыльнулся. — Сколько лет её знаю, а все еще не привык к такому поведению.

— А мне нравится, я бы познакомился с ней поближе, — Калеб мечтательно зажмурился.

— Она тебе зубы сломает, предупреждаю сразу. А Ллойд добавит.

— Ладно, понял, — Калеб примирительно поднял руки, при этом озорно улыбаясь, — но никто не мешает мне попробовать, верно?

— Твоя жизнь, тебе решать, — сурово посмотрел на него здоровяк, лишь раззадорив светловолосого пройдоху.

Генрих перевел взгляд с этой парочки на все также стоящую рядом девушку, прижимающую к груди толстую тетрадь.

— Линда, ты же все успела записать? Потом дашь посмотреть, если забуду?

— Да, конечно, без проблем, пойдем?

Под такие ничего не значащие разговоры, они дошли до своих комнат. Попрощавшись с девушкой, Генри, Ллойд и Калеб отправились к себе, где на кроватях их ждали личные дневники новичков. Небольшие, толстенькие, в кожаном переплете, они были очень компактными и удобными для ношения. Все они были пусты, только на одной из страниц проявляли небольшую часть карты академии, которая, как ребята решили, была им доступна для посещения. Маги попрощались со всеми, закрыли двери и сказали ориентироваться не по солнечным часам, а по времени, указанному в дневнике. Эта книжка была этакой магической примочкой, включающей в себя сразу большой набор инструментов.

К их большому удивлению, время в дневнике близилось к ночному. Возможно, ход часов здесь отличался от их родного мира, а может быть действительно так быстро пролетели сутки, однако усталость от этого насыщенного дня дала о себе знать.

Прохождение отбора, знакомство с новыми людьми, информация о мирах, лекция и многое другое навалилось из ниоткуда, окутывая неокрепшее подростковое сознание своеобразным барьером, дающим время осознать и принять все услышанное. Теперь они живут в другой реальности, рядом больше нет дома, родных, ты сам по себе. Но рядом есть близкие люди, которые за тебя будут стоять горой, и за которых ты несешь ответственность. Все это сложно, непонятно, но они справятся, они смогут.

Поток философских мыслей был грубо прерван довольно громким вопросом:

— Ребят, будем спать или как? — Калеб лежал на спине, скрестив руки на груди. Глаза его были закрыты.

— Спи уже, — раздалось недовольное бурчание из дальнего угла комнаты.

— Ребяяят, давайте что-то делать!

— Дай поспать! — второй недовольный голос присоединился к первому.

— Ребяяят!..

Некоторое время спустя, Генри не выдержал этого и встал с кровати. По ощущениям шел уже второй час, как они пытались уснуть. Ллойд и ещё один здоровяк, с которым они сидели на кухне, погрузились в беспробудный сон сразу же и начали храпеть наперебой, как будто бы соревнуясь за звание лучшего. Другой постоянно пускал ветры. Третий шелестел своим дневником и что-то рьяно туда записывал. Генри не привык жить с кем-то, поэтому подстроиться под общий ритм комнаты было фирменно невозможно. Решив для себя, что выспаться в помещении с десятью парнями-сожителями он явно не сможет, решил пробежаться по местным достопримечательностям и начать нелегкий путь освоения магического ремесла раньше других.

Выйдя из комнаты, перед ним встал вопрос: куда идти? Налево, в сторону распорядительного зала? Или направо к лестнице? Доверившись судьбе, побрел к залу. Теперь бежать никуда не нужно было, поэтому появилось время рассмотреть поближе коридоры: под потоком находились магические светильники, горящие неярким желто-белым пламенем. Между светильниками небольшой бороздкой шел орнамент, изображающий разных магических созданий. Они были похожи на бесов, единорогов и энтов. То есть тех, кого в природе не существовало, но в сказках они были. «Но существо же было реально», — подумав об этом, Генри решил дойти до местной библиотеки, чтобы поискать какую-то информацию об этом, а может еще что-то интересное. В общем, это был просто предлог побродить по коридорам академии.

Пройдя множество одинаковых разветвлений, аудиторий и комнат, парень наконец-то вышел к залу с книгой. Она так и стояла на постаменте, окутанная сферой. Попытавшись подойти к ней, Генри наткнулся на непроницаемый барьер, который не пускал его ни к книге, ни к выходу к порталам. Еще пару раз попытавшись войти, он бросил это неблагодарное дело и побрел в другую сторону. Спать не хотелось, заблудиться он не боялся, так как в кармане лежал дневник с нарисованной на первой странице интерактивной картой. Она повторяла его маршрут и показывала обратный, если задать ориентир. Проходя мимо очередного поворота, он заметил неяркое свечение вдали. Посмотрев на карту, Генри захлопал глазами: территория, которая раньше была пустой, сейчас мигала синим светом с подписью «АРЕНА».

Ускорив шаг в этом направлении, Генрих вскоре вышел к довольно широким воротам, которые были слегка приоткрыты. Вокруг ни души, неизвестность тянет, выбор очевиден. Быстрыми шагами преодолев разделяющее расстояние, он, не оглядываясь, нырнул в нутро ворот. Каково же было его удивление, когда вокруг резко увеличились стены, слева и справа от него возникли огромные трибуны, но самое главное, открылся вид на саму арену поседение внизу. На ней сражались две фигуры, предположительно парня и девушки. Явно бившиеся уже долгое время, их уставшие тела были похожи на измазанных в крови и грязи оборванцев. Вдруг арену сотряс громоподобный взрыв: один из поединщиков кинул в противника большой огненный шар, который, долетев до оппонента, рассыпался мириадой ледяных брызг. Странным было то, что за воротами не было слышно ни звука.

Генри медленно, чтобы не помешать сражающимся, приближался к ним. Он особо не скрывался, но занятая только друг другом парочка не обращала на него внимания: ледяные копья, срывающиеся с вытянутых хрупких рук девушки, таяли на глазах, не пролетев и половину пути в том адском пекле, которое устраивал залившийся в безумном хохоте парень. Камень под ним уже начал плавиться и бурлить, как девушка выплеснула огромный поток льда, разом затопив всю арену и своего противника. Замершая фигура так и застыла в беззвучном хохоте. Через пару мгновений перед Генри, по-дружески обнявшись, стояли два человека во вполне себе опрятном виде.

— Как? — только и смог выдавить из себя он.

— Новичок, да? — перед ним, вальяжно расставив ноги, чуть скособочившись, стоял явно старшекурсник. — А не поздно ли по ночам гулять в первый день? Слышали, вы только что перешли к нам через портал.

— Не спится, — только и выдавил из себя Генрих.

— Дорогой, может утолишь его любопытство? Мне тоже всегда было интересно, как смертоубийственные поединки на этой Арене не приносят вреда участникам. — девушка встряхнула свои белые волосы, которые были пронизаны синими прядями.

— Хах, вот ещё! Ответ нужно заслужить. Потом и кровью, на практике. Если хочешь ответа, валяй на площадку. Не хочешь, мы пошли, а ты посиди, поглазей, — с насмешкой сказал старшекурсник, внимательно наблюдая за реакцией новичка.

— Ты хочешь, чтобы я сражался с тобой? — Генри непроизвольно усмехнулся. — Да ты минимум маг, не иначе! Что я смогу против тебя?

— Ты льстишь ему, какой он маг! Даже подружку свою победить не может! — девушка ущипнула своего приятеля за бок.

— Я поддавался, можешь не бахвалиться! Завтра посмотрим, кто из нас круче!

— Конечно посмотрим. Ну так что, новичок, хочешь ответов? — ей явно хотелось посмотреть на это зрелище.

Сам по себе Генри не был азартен, но, когда речь заходила за получение новых эмоций и знаний, никакие сложности не могли его остановить.

— Была не была! Что от меня нужно?

— Пойдем со мной, все расскажу внутри арены.

Старшекурсник развернулся и пошел прямиком на уже абсолютно гладкий и чистый камень. Генри последовал за ним. Как только они оба ступили на платформу, вокруг них плавно проплыла и погасла полусфера.

— Это защита от нежелательных попаданий в публику, включается автоматически, — показал на пелену собеседник. — Теперь рассказываю правила: Арена дает право выбирать режимы боя. Всего их четыре: дуэльный режим до первой крови, легкие ранения, тяжелые ранения и насмерть. Последний разрешен только с согласия обоих участников и надзирателя со стороны преподавательского состава. Лазейки есть, но сейчас не о них. Эта Арена была построена задолго до нас, до наших прадедов и вообще предков, поэтому магия, работающая на ней, непонятна никому. Даже диссертации защищают по этому поводу.

— Диссер… что?

— Новичок, слушай и не перебивай, — продолжил быстро вещать старшекурсник. — Арена как бы проецирует наши сознания внутрь этой полусферы, а наши тела вводит в продолжительный сон. То есть, мы сражаемся внутри нашей головы, и ты, и я, а тела наши спят снаружи. Зрители видят только проекцию наших сознаний, четко выделенную Ареной, — он на мгновение замолчал, цокнул языком и продолжил. — Не понимаешь, да. Ладно, тогда просто прими это как данность и не забивай голову вопросами.

— Эм, ладно, я постараюсь, — Генрих встряхнулся и продолжил слушать.

— Все это очень похоже на магию пресловутых менталистов, скорее всего это она и есть, такая вот арена. Влиять на наш бой со стороны никак нельзя, только твоя сила против моей. Все понятно?

— На самом деле ничего не понял, — вздохнул парень. — Как можно драться внутри головы? Я же видел сейчас ваш бой?

— И да, и нет. О, Великий, какой же он душный! — Старшекурсник топнул ногой и посмотрел в сторону своей подруги. Та лишь пожала плечами. — В общем, потом все узнаешь. Как драться будем? Тяжелые повреждения готов?

— Давай дуэльную попробуем. Я же вообще первый раз, в школе у нас такого не было.

— Правда? Тогда тебе повезло, что ты встретил именно нас!

— Это да, он прав, — согласилась девушка.

— Мы научим тебя премудростям схватки. Но сначала надерем тебе задницу, — парень хмыкнул. — Итак, деремся как девочки на дуэльном?

— Ладно, давай легкие ранения, — сдался Генри. — Только сильно не бей.

— Вот, это уже другой разговор! — потер руки боец. — Смотри, так как ты новичок, можешь делать со мной все что угодно, я буду подстраиваться. Твоя задача — нанести мне хотя бы один удар. Получится, с меня подарок. Не сможешь… я немного повеселюсь напоследок и отточу пару своих коронных приемов. Больше с тебя нечего брать. Считаю честным. Договор? — он протянул руку.

— Договор, — ладони хлопнули, фиксируя соглашение. — А как и чем мне наносить по тебе удары?

— Магией, чем же ещё? — усмехнулся старшекурсник. — Или ты на мечах, как истинные паладины, будь они неладны, биться будешь?

— Если ты хочешь, можем и на мечах, — повел плечами Генрих, разминаясь. — Немного умею фехтовать. А вот с магией туго.

— Хм, а он интересные вещи предлагает, не правда ли? — скука в голосе сменилась на заинтересованность. — Никогда на мечах не бился.

— Ага, не ожидала от новичка такого. Покажи себя! — зажглась девушка и хлопнула в ладоши.

— Где меч брать?

— У стойки позади тебя.

И правда, невдалеке материализовалась стойка с самым разнообразным оружием. Может, действительно, его случайный оппонент не врал насчет «битвы в голове». Подойдя к оружию, Генри ухмыльнулся: сейчас у него будет хоть какой-то шанс наказать этого пижона. Почему-то тот не понравился ему сразу, стоило только увидеть: «сумасшедший с пламенной башкой». Такое описание ему подходит лучше всего.

За всеми этими рассуждениями Генри не забывал выбирать клинок. Длина от кисти до окончания плеча, в меру легкий, с гардой, все как учил отец. Не зря он с детства увлекался холодным оружием и периодически практиковался на заднем дворе. Выбрав самый простой клинок, чуть укороченной длины, он развернулся к своему сопернику и обомлел: в руках тот держал настоящий пламенный меч.

— Ну что, дружок, пари в силе, — улыбался боец во все тридцать два зуба. — Достанешь меня хоть раз, получишь приз. Иначе, пару глубоких шрамов оставлю тебе уже я. Ты готов?

— Готов, — сглотнув, произнес один очень наивный человек. Но мысль дать деру отсюда крепко впилась в его сознание. «Нужно собраться. Прочь сомнения, встань в стойку, ты тряпка или надерешь ему зад»?

Оппонент резко побежал в сторону Генри, размашисто крутанув меч в руках. От него в разные стороны понеслись искры, что несколько затрудняло обзор, однако на рефлексах удалось принять удар на сильную часть клинка, около гарды. Сноп искр ударил по глазам.

— Ай, как больно, черт бы тебя побрал! — неистово заорал Генрих, потеряв концентрацию и силясь протереть глаза свободной рукой.

— Нехорошо ругаться, особенно на своего соперника, — после этих слов его унизительно шлепнули плашмя огненным клинком по заднему месту. На штанах осталась отметина, а место удара нестерпимо заболело.

— Скотина, ты что делаешь! — закричал Генрих в ярости. Было жаль единственные удобные штаны.

— Учу тебя хорошим манерам, детеныш, — противник вальяжно расхаживал из стороны в сторону, посылая воздушные поцелуи своей спутнице.

— Сейчас я тебя манерам научу.

Генрих собрался с мыслями. Злоба и ненависть к оппоненту начали заполнять его разум. Так происходило всегда перед важной схваткой. Эта злоба давала ему сил. Он просто не успел возненавидеть своего противника в должной мере.

— Ну давай, начинай, малец!

Генрих медленно пошел по кругу. Взгляд его уже был устремлен четко в глаза соперника, ни на миг от них не открываясь.

— Эй, ты чего на меня так смотришь? Я же любя, по-отцовски, — было видно, что старшекурсник немного струхнул. Но он все равно не чувствовал опасности от новичка.

Генрих не отрывался. Он медленно сближал дистанцию, подходя на расстояние выпада. Его соперник не был искушен в фехтовальном мастерстве, не знал азов, поэтому подпустил его для удара. Как только представился момент, Генри змеей вытолкнул свое тело вперед по направлению к противнику и нанес колющий удар в плечо. Старшекурсник аж вскрикнул от боли.

— Что ж, с меня приз, ты удивил меня, малец, — скосив глаза на кровоточащую рану, сказал он, — но бой ещё не окончен. Начинается самое интересное.

Проведя здоровой рукой по месту укола, противник просто прижег рану пальцами. Немного поморщившись, произнес:

— А теперь держись.

После этих слов вокруг соперника начал крутиться огонек, становясь все быстрее и ярче. В какой-то момент он впитался в грудь парня, отчего тот аж вздохнул от удовольствия. Генри успел подумать, что это должен был быть какой-то огненный усилитель, только что он ускоряет было неясно. Ответ пришел через мгновение: противник начал двигаться заметно быстрее.

— Теперь попляшем. Защищайся!

Удары посыпались бешеным вихрем. Парень только и успевал, что ставить блоки, уходить из-под ударов и пытаться выгадать момент, чтобы просто отдышаться. Походило на бой с отцом: в серьезных спаррингах последний не давала ему и шанса провести атаку. Однако, текущий бой намного отличался от привычного: соперник бил неуклюже, замахи были слишком длинные, как будто он держал не изящный меч, а большую дубину. Дубину, попади которая по тебе один раз, не оставит и следа от твоей тушки.

Генрих старался разорвать дистанцию. Его меч стойко принимал все удары, но рука уже дрожала от постоянного напряжения. К жару, исходящему от клинка, он начал потихоньку привыкать, искры, летящие от столкновений их мечей, также уже не досаждали. Осталось лишь дождаться момента, когда соперник откроется сильнее обычного и нанести удар.

И такой момент представился: на очередном неуклюжем ударе противника, Генри просто не стал брать защиту, а резко отпрыгнул назад, пропустив клинок в сантиметрах от своего лица. Инерция от удара повела противника дальше, немного закручивая вокруг своей оси, но этого было достаточно. Генрих сделал резкий выпад в сторону груди противника, и, когда оставались считанные миллиметры до его сердца, картинка мигнула, а они уже стояли около девушки.

— Браво! Это было восхитительно! Где ты научился так орудовать своим мечом? — лукаво улыбнувшись, спросила она.

— У нас в мире больше ценился ручной труд, нежели помощь магией. Поэтому и развлечения были соответствующие, — пожал плечами Генри.

— Ты развлекался с холодным оружием? Псих, — как-то буднично бросил старшекурсник. — Но все же, ты меня проколол. Я уже почувствовал холодное дыхание Смерти рядом с собой. Было страшно до жути. Но я это запомнил, новичок, я это запомнил, — многозначительно протянул он и бросил, — уговор есть уговор, чего ты хочешь?

— Стой, милый, а если я предложу нашему случайному гостю еще один поединок, но уже со мной? Также на мечах, — с энтузиазмом и какой-то маниакальной решимостью завелась девушка. — Если выиграешь, увеличим награду. Но бьемся до тяжелых ранений: сломанная рука, вывихи конечностей и все в таком духе!

— Я, пожалуй, откажусь, — Генри отпрянул. — Ты выглядишь не самой доброй девушкой на свете. Лучше синица в руках, чем журавль в небе.

— Вообще не понял, о чем ты, но ладно. Выбирай награду: предмет или информация? — бывший оппонент протянул в его сторону два зажатых кулака.

— Вот как. Информация какого рода?

— Полезная новичкам и бесполезная подмастерьям. Расскажем тебе, как тут все устроено, что хорошо, что плохо.

— А предмет?

— Дам тебе свое кольцо.

— Милый, это же мой подарок тебе! — взвилась девушка.

— Да, и он заслужил что-то нормальное, разделав меня как капусту! — он грозно посмотрел на свою подругу. — В следующий раз я уже буду готов посерьезнее и воспринимать его буду не как червячка, — взгляд медленно сместился к Генриху. — Ну так что, новичок, кольцо или информация? Большего не скажу.

Генри задумался. С одной стороны, информация — это всегда хорошо. Узнать заранее, где что находится, как это использовать, что можно делать, чего нельзя. С другой, они дадут лишь субъективный взгляд, то, как эти ненормальные видят картину мира, а ему нужно было постичь все самому, своим личным опытом.

— Давай кольцо, если я не обижу этим твою даму.

— Не обидишь, это выбор моего тупоголового идиота. К тебе претензий нет, — бросила девушка равнодушным голосом и отвернулась.

— Держи, — сняв с пальца неприметное колечко, старшекурсник протянул его победителю. — Оно, на самом деле, не сильно помогает в учебе, но в бою немного увеличит твой запас энергии. Лишнее заклинание, чуть большая мощность заряда, ну ты понял. Иногда это может спасти жизнь. Мы пошли, всего доброго тебе, новичок! Еще увидимся!

— Спасибо! — сразу захотелось надеть кольцо. Оно село как влитое, но по остальным ощущениям ничего не поменялось. — Стойте! А вы часто тут бываете?

— Когда как. Мы не хотим следовать расписанию: если найдешь нас, повезло. Нет, значит на то воля Магии, — и с этими словами парочка достаточно интересных личностей вышла из пространства Арены.

На самом деле, только сейчас стало понятно, как же устало тело и разум! Бой дался с большим трудом, отчего колечко еще больше грело самолюбие. «Победить подмастерье, пусть и на мечах. Это круто». С такими мыслями и мечтами, о героических победах над архимагами и магистрами, Генри вдруг услышал разговор, когда шел назад, ориентируясь по карте, к своей комнате, выбрав самые окольные пути, чтобы посмотреть как можно больше новых маршрутов.

— Я тебе говорю, не надо этого делать! Нас поймают и вышвырнут отсюда. Или, что хуже, магистр первым найдет нас, и тогда мы станем подопытными кроликами в его жутких исследованиях.

— Не дрейфь, Макс, все будет пучком, — резкий и грубый голос был ответом. — Сейчас мы вынесем реагенты у новичков и озолотимся! Я тебе говорю, эти тупоголовые даже не поймут, что это были мы! — он мерзко засмеялся.

— Ш-ш, ты чего, нас же услышат! — в панике запричитал первый.

— Да кому нужно ходить по ночам в этой секции? Тут и людей-то нет. Ничего интересного. Короче, держи свиток, я буду направлять заклинание, а ты читай.

— Почему я? — недоуменно ответил Макс.

— Да потому что я читать не умею, дубина! Начинаем!

Генри осторожно выглянул в коридор. Вдали две фигуры в темных, скрывающих очертания плащах корпели над замочной скважиной одной из дверей, которая выделялась разноцветным мозаичным орнаментом вокруг входа. Держащий свиток начал что-то невнятно бубнить, а другой вдруг резко развернулся и дал ему подзатыльник.

— Внятно читай, мямля! Мы так до вечера простоим! — из-за его резкого движения, с головы слетел капюшон. Взору открылся вид довольно взрослого ученика, коротко подстриженного, с угловатыми чертами лица. Издалека сложно разглядеть, но силуэт большого и уродливого шрама проходил через все лицо бугая.

— Не получается! Нас засекут! — напарником начала овладевать паника.

— Ай, взял дебила на дело! Ладно, черт с ним. Готовься, — после этих слов он со всего маху ударил своим огромным кулаком по мозаичному стеклу. Треск и грохот разнеслись, казалось, по всей Академии.

— Ты что творишь?! — закричал Макс.

— Быстрее, собирай склянки, — попутно открывая дверь с внутренней стороны сказал бугай. — И не вздумай их разбить. А теперь бегом! У нас считанные минуты, пока сюда не прибежит какая-нибудь залетная пташка. Готово!

— Дверь открылась и две фигуры быстро забежали внутрь кабинета. Генри решил подождать развития событий. Он был уверен, что это из ряда вон выходящая ночь, особенно для новичка, который в первые сутки уже успел сразиться на Арене, да ещё и увидеть самый настоящий взлом с проникновением.

Вдруг, с противоположного конца коридора он услышал шаги. Осторожно выглянув, сначала в недоумении проморгался, потом прищурился: зрение с рождения у него не значилось в сильных сторонах, поэтому лица девушки он не разглядел. Но она явно была таким же новичком, как и он.

В этот момент из лаборатории выбежали воришки.

— Сматываемся! Быстрее! — паника у того, который был на подхвате, зашкаливала. — Не надо было этого делать!

— Заткнись и неси! Как же ты меня бесишь! — сзади у каждого висело по мешку с добром, нещадно звеневшее и дребезжащее. — Давай в ту сторону! Черт, это еще кто такая? Вырубай её и побежали.

— Я просто проходила мимо, ничего не видела, ничего не слышала, — знакомый голос резко выдернул Генри из состояния простого наблюдателя. «Линда? Что она тут делает? Они же её сейчас убьют! Черт, черт, черт!»

— Кончай её, Макс. Кинь темную стрелу, сеть, что хочешь, — главный приближался к Линде. — Такую красоточку нам бы с собой забрать для опытов, но времени нет. Ночные пташки засыпают с рассветом.

— Эй вы, босота! Тут не только она вас видела! — Генри выскочил в коридор и помахал им рукой. — Всё видел, от начала и до конца.

Парочка остановилась. Медленно развернувшись, бритый вперил свой черный как смоль взгляд в глаза Генриха. Было видно, как мышцы первого наливаются какой-то черной гадостью.

— Хана тебе, малец. Макс, девчонка на тебе. Я займусь этим зародышем.

Тут уже стало не до геройства: реально большой, сразу было не разглядеть, явно сильный и безжалостный старшекурсник мчится к нему с огромной скоростью. Попытаться развернуться и убежать у Генри не вышло: бритый в последний момент кинул в него какой-то темной субстанцией, которая трансформировалась в сеть и повалила свою жертву на пол. Подскочивший противник со всего маху ударил носком сапога по животу. Нестерпимая боль пронзила тело: казалось, что внутрь вылили адского огня.

Удары продолжали сыпаться один за другим. Послышался хруст: ребро.

Дышать стало нестерпимо больно. Генри глотал воздух в перерывах между ударами, отхаркивая кровь.

— Кен, побежали! Маги тут! — мимо пронесся второй подельник и исчез в неизвестном Генри направлении.

— Черт! АААРРР! — в исступлении ещё пару раз пнув свою жертву, Кен взвалил на себя мешок и припустил за напарником.

Генри не мог нормально дышать. Всё, о чем он сейчас думал, это как ему ещё вдохнуть хоть глоточек воздуха. Болело все: от головы до пяток. Он не чувствовал своего тела, только одну сплошную боль

— Генри? Генри! О, Великий, что он с тобой сделал! — знакомый голос прорвался сквозь пелену забвения.

— У него пробито легкое и множественное сотрясение от ударов. Быстро в лазарет! Сооружаем носилки. К порталу!

— Отключите его сознание, чтобы не помер от боли. Сейчас появятся лекари и они вернут его в строй. Начинайте!

После этих слов, боль начала отступать, а в голове пропорционально нарастало ощущение, что кто-то забрался в его череп и нестерпимо щекочет. «Очень странно, но помогает», - после этого Генри отключился.

Глава 6. Лазарет

Пришел в себя он в больничной палате: преобладающий белый цвет, много одиночных коек и висящий в воздухе стойкий аромат различных зелий и лечебных настоек безошибочно указывали на это.

Тело ломило во всех местах, как будто его перемололи мельничные жернова. Попытавшись пошевелиться, парень застонал от боли.

— Генри, ты очнулся? — прозвучал сонный голос рядом с ним. Сломанный нос уловил аромат полевых цветов.

— Да, — слова давались с трудом, — немного прикорнул.

— Тебе сказали полежать пару дней, чтобы восстановиться, — Линда явно сильно перенервничала вчера и мало спала. Её волосы были слегка взлохмаченные, глаза покраснели, а круги под ними навевали мысль, что ночь явно не закончилась на его отключке.

— Что произошло после того, как меня… избили? — гордая натура никак не могла принять тот факт, что его без реального боя просто десяток раз втоптали сапогом в пол академии.

— Тебя отправили в лазарет, я попросилась с тобой, — Линда немного замялась. — Было страшно оставаться в коридорах одной. Там начали что-то убирать, прибежала куча народу, но мы уже бежали в сторону порталов. Через один из них и прошли. Мы сейчас в блоке Светлого Братства. Оказывается, у них самые лучшие лекари, — она замялась. — Тебе на месте смогли только быстро отключить болевые рецепторы и вправить ребра, — поморщившись, Линда продолжила. — Здесь же работали профессионалы. Я ждала снаружи, так что не знаю, что с тобой делали, но потом профессор сказала, что жить будешь.

— Профессор? Меня лечил тот старик с нашей первой лекции?

— Нет, тут много профессоров, — улыбка Линды немного уняла боль в теле. — Одна из лекарского состава.

— Понял. Ох, помоги подняться, жуть как больно.

— Тебе сказали лежать целый день.

— Мы на лекции не успеем, помоги.

В зал широким шагом вошла дородная женщина в белоснежной одежде и с таким же колпаком на голове.

— Юноша, не обесценивайте мой труд! Полежите еще немного, — запричитала женщина, доставая с полки какую-то склянку с бурой жидкостью. — Сейчас я дам вам зелье, боль немного стихнет. Потом принимать его ещё неделю по одному разу перед сном.

Генрих с недоверием посмотрел на бутылочку, осторожно принял её из рук целителя и залпом выпил. Глотку обожгло огнем, а его самого начало нещадно мутить.

— Организму нужно восстановиться, так что терпите, — развела руками женщина. — Мы вас пересобрали, молодой человек, по косточкам: переломов была уйма! Молодежь! Вместо учебы только и думаете, как найти приключений себе на заднее место! Но для того мы тут и находимся, чтобы лечить таких безобразников.

— Извините, а на мне это как отразится в будущем? Могут быть последствия? — Генриха больше волновал вопрос его здоровья, чем отношение человека, явно не знавшего предысторию.

— Последствия могут быть всегда. У вас очень слабый организм, Генри. Очень слабый. Сам он залечиться нормально не сможет. Я бы настойчиво рекомендовала вам курсы оздоровительной магии. Их можно будет выбрать в дополнительную нагрузку. А сейчас полежите, вам надо отдохнуть. На лекции сегодня запрет.

— Понял вас, спасибо, что вылечили, — Генри с уважением кивнул.

— Это наша работа. Не обольщайтесь, — с этими словами, женщина покинула их.

— Генри, слушай, я бы рада с тобой тут посидеть, но пора на занятия, иначе не успею на них. Завтрак и так уже пропустила. Ты не обидишься? — Линда виновата посмотрела на него.

— Нет, конечно, иди. От меня привет ребятам! Кстати, ты же все записываешь, правильно? — Линда утвердительно кивнула. — Можешь потом мне лекции показать, я перепишу. Или книжку какую найти, если будут выдавать, хорошо?

— Если получится, не могу обещать. Но постараюсь. Ладно, я побежала, выздоравливай! — Линда спешно встала с соседней кровати и пошла на выход.

— Увидимся! — крикнул вдогонку Генри.

— Ага, — только и ответила девушка, даже не повернувшись.

«И чего я такого сказал? Ох, как жутко ноют ребра! Никогда еще меня так сильно не дубасили. Действительно, надо еще немного полежать».

Генрих заворочался на кровати, улегся удобнее, но сна не было ни в одном глазу. Все ребята были уже на своих первых лекциях, а он лежит тут один, сейчас ещё пропустит что-то интересное. Полежав ещё некоторое время без дела, с трудом встал, осмотрел свою мятую одежду, проверил, на месте ли кольцо и поковылял на выход.

За порогом взору открылся широкий овальный зал со множеством ответвлений и большим куполом, за которым косыми лучами приветствовало его невидимое взгляду солнце. Выбрав случайное направление, Генри побрел в сторону пары студиозусов, которые что-то рьяно обсуждали, сидя на лавочке в коридоре.

— Ребята, с дорогой не поможете? — Генрих глубоко отдышался. Ходить с телом, сплошь и рядом состоящим из синяков, было той еще задачей.

— Не хило тебя так отделали. На арене постарались? — поинтересовался светловолосый и щуплый парень. Он жутко картавил и ещё у него были кривые зубы.

— С лестницы упал. Подскажите, как в общий блок попасть?

— В общий блок? — подключился второй. — Это тебе к порталам нужно.

— А зачем тебе туда? В общий блок-то? — картавый присел на уши. — Нам и тут хорошо. Вон, сходи на лекцию с новичками. Полезно будет.

— Лекция с новичками? А где она проходит?

— Да вот прямо за твоей спиной коридор, а там третья дверь слева. Не перепутаешь. Такая огромная и резная.

— Спасибо, парни, — Генри развернулся и уже собирался уходить, как блондин окликнул его.

— Подожди, ты действительно хочешь пойти туда?

— Ну да, ты же сам предложил. Интересно посмотреть, чему учат в Светлом Братстве.

— Так ты же не посвящен, как ты собираешься туда попасть?

— Как-нибудь разберусь, спасибо, — немного раздраженный сверхвниманием от этой парочки, Генри отправился в сторону указанного зала.

Дойдя до нужной двери, он безошибочно понял, что это именно она: на огромных трехметровых створках лектория были выгравированы различные цветы, деревья и растения, вперемешку с целительскими зельями и манускриптами. «Должно быть, это зал, посвященный врачеванию. Какой я проницательный, аж диву даюсь».

Потянув за ручку двери, он вошел в лекторий, немногим меньше того, в котором им проводили знакомство с магистрами. В зале сидело около тридцати студентов, и один преподаватель стоял у трибуны. И все они смотрели в сторону вошедшего.

— Вы заблудились, молодой человек? — довольно молодой преподаватель смотрел на него пронзительным взором поверх очков.

— Немного заблудился, опоздал на лекцию. Можно войти? — в зале раздались смешки.

— Немного, говорите? Вы пришли под самый ее конец. Ну что ж, проходите, — Генри медленно поковылял в сторону лавок. Смешки в зале нарастали. — Хотя знаете, идите ко мне. Нам как раз нужен подопытный для практической части.

Тут Генри стало не по себе. Подопытным ему быть совсем не хотелось.

— Вы оглохли, сер? Подходите ко мне. Быстрее, быстрее! Не задерживайте урок! — пришлось подойти к профессору.

— Итак, как я вам уже рассказал сегодня, энергия исцеления работает на любые живые организмы, будь то маленькая улитка или доисторический дракон. Человека же врачевать легче легкого. Если знаешь, что нужно делать и как это делать, — мужчина начал закручивать руки сферическими движениями. Между ладонями начал формироваться шал бело-зеленого цвета. — Сейчас мы попробуем исцелить этого юношу от полученных им вчера травм. Почему вчера, кто ответит?

— Цвет синяков указывает на повреждения прошлой ночью, примерно одиннадцать часов назад, — ответила девушка с первого ряда.

— Молодец, почти попала. Только восемь часов и не синяки, а гематомы. А так все верно. Хорошо, сейчас проводим диагностику внутренних повреждений, — по телу Генри разлилось приятное тепло. Которое через мгновение сковало его тело.

— Мы отнимем у этого мистера контроль над его конечностями, чтобы он не мешал нам работать. А теперь будем лечить. Подходим по одному и повторяем мои движения…

Генри не верил своим глазам: за пол часа его успели вылечить и покалечить восемнадцать человек. Остальные просто были настолько тупы, что не поняли даже базовых движений. За все это представление подопытный успел запомнить несложные манипуляции, которые приводили либо к излечению, либо добавляли раскрытую рану на теле. Которую тут же кто-то лечил. В общем, развлечение не из приятных. Зато, в самом конце, в качестве поощрения за вынесенные мучения, его полностью исцелили, наказав, правда, пить ту бурду, что ему прописали в госпитале.

После окончания занятия, ребята начали расходиться, а преподаватель собирать свои вещи.

— Профессор, ещё раз извиняюсь, что опоздал. Я хотел узнать, а как направлять энергию, чтобы использовать ее в качестве исцеления?

— Совсем новенький, да? — парень активно закивал головой. — Хорошо. У меня есть немного времени, так что расскажу. Только больше не опаздывай, понял? — и он грозно покачал пальцем.

— Обещаю, — Генри принял максимально смиренный вид.

— Итак, с чего бы начать? Когда ты чувствуешь магическую энергию, тебе нужно направить ее в определенный рисунок, придать ей структуру. В целительстве я использую шар, как олицетворение гармонии вселенной и её целостности. Ты можешь использовать что угодно, главное, чтобы оно было сопоставимо с твоими понятиями о творимом заклинании. После того как ты разберешься, что для тебя означает исцеление, сможешь черпать энергию из окружающего тебя мира и направлять ее в тело своего пациента. Так понятно?

— Не совсем, — Генри замялся. — Если с образом ещё как-то разобрался, то как можно черпать энергию из воздуха?

— У каждой школы есть свои способы. В Светлом Братстве учат ощущать энергию окружающего мира, Элементальщики используют силу Планов, Менталисты же черпают силы из своего разума, что, по мне, немыслимо и жутко.

— А откуда темные берут свою силу?

Профессор, чье имя Генри так и не удосужился узнать, пристально посмотрел на него.

— С какой целью ты интересуешься, юный ученик?

— Сугубо теоретическое познание, — и, подумав, добавил. — «Знание своего врага в лицо укрепляет твою веру»! Так Магистр говорил, — Генри напрягся. Так нагло врать и не краснеть он не умел.

— Ну не совсем так, но смысл ты понял верно, — от сердца отлегло. — Что ж, темные, они… они берут энергию чужих людей, пользуются заемной силой, — чуть ли не сплюнув, проговорил преподаватель. — Поэтому у них распространены эти кровавые обряды жертвоприношений и темных таинств. Запретная у нас в блоке магия крови вообще использует внутреннюю силу заклинателя, силу его крови для воплощения своих жутких замыслов. Такая энергия всегда конечна, но, зато, их сила в моменте может быть гораздо выше нашей. Мы, как кувшин, который со временем наполняется сам собой. А они — как бездонная ненасытная бочка, которую нужно пополнять, чтобы утолить их безудержный голод! — все распаляясь с каждым словом, мужчина под конец чуть ли не кричал. Отдышавшись и успокоившись, он продолжил рассказ, под недоуменным взглядом ученика. — Но мы отошли от темы. Ты запомнил движения базового целительства?

— Д-да, учитель. Могу показать.

— Не нужно. Я уже спешу. Я внесу в твой дневник формулу заклинания, — профессор взял у Генри книжку, открыл на свободной странице, положил на неё раскрытую ладонь и закрыл глаза. Через пол минуты под ладонью начали проступать символы, забегали строки, а посередине расцвел бело-зеленый шарик, с движущимися перекрученными цепями. — Эта формула пока тебе недоступна к использованию, но по ней ты всегда сможешь отработать заклинание лечения до автоматизма, а потом останется только лишь запитать его энергией. Оттачивай свое мастерство, на следующей неделе начнем с тебя. Как там тебя зовут?

— Генри, сэр. А вас?

— Приятно познакомиться, Генри. И до свидания, — преподаватель удалился, проигнорировав вопрос.

«Да, недурное начало обучения. И это все со мной произошло за один день? Жуть». Генри пошел к выходу из зала. «И зачем я ему сказал свое имя».

С этими мыслями в голове, наш герой влился в поток людей и, увидев выход к порталам, зашагал в их сторону. Подошел к мостику и удивился: посередине полностью каменного зала Академии, по которому в разные стороны сновала толпа народа в робах и сияющих доспехах, стоял зеленый островок, окруженный небольшой речушкой. Посередине острова миниатюрным строением находился пантеон. В разные стороны от него и к нему периодически курсировали студиозусы, пропадая в пелене портала, выглядывающего краешком арки.

Генри направился в его сторону. Проходя по мостику, ещё раз оглянулся вокруг: как же тут было красиво! Только сейчас он понял, что в общем блоке стены давили на него, сужали пространство, а вольный взгляд деревенского парня не мог принять гранитные подземелья. Здесь ему понравилось: в меру зелени, прозрачные купола вместо крыши и точечно высаженные кустарники с карликовыми деревцами. Навевало мысли о доме.

Ещё немного полюбовавшись местными красотами, он развернулся в сторону портала, подождал своей очереди и шагнул в переливающуюся фиолетовыми всполохами пелену.

Реальность на другой стороне встретила парня широкой платформой и стоящими по сторонам от портала гротескными фигурами воинов в латах. «Интересно, у каждого портала дежурят эти статуи»? Генрих направился в сторону выхода. Он находился в самом верху той большой лестницы, сбоку от которой вчера утром проходил со своей группой в лекториум.

От конца этой огромной лестницы брали начало четыре пути, по одному из которых возвращался Генри. «Видимо, это переходы в блоки разных дисциплин, о которых нам говорил архивариус библиотеки». Людей было немного, поэтому любопытство подтолкнуло поочередно заглянуть к каждому порталу. Если Светлое Братство занимало крайний правый переход, то в противоположной стороне находился портал к Темным искусствам. Антиподы во всей красе. Ближайший к Генри был проход к Элементальщикам, туда он и заглянул.

Особых различий в портальной платформе не было, разве что вместо воинов в доспехах вокруг портала бушевали самые что ни на есть настоящие духи стихий. Они были небольшие и находились как будто бы в воздушных непроницаемых сетках, так как не было слышно ни звука.

Осторожно подойдя к ближайшему сгустку огня, Генри вгляделся в его глубины. Огонь мерно покачивался из стороны в сторону, как вдруг резко поменял направление и метнулся в сторону парня, застыв в сантиметрах от его лица. Это было настолько неожиданно, что Генрих отпрянул и решил больше не испытывать судьбу с остальными духами.

Следующим он посетил портальную арку менталистов. Здесь не было ничего: полумрак, серость и лишь изредка пробегающие молнии, прожилками стелющиеся по каменной глади пола, давали понять, что тут тоже есть какой-то внутренний изыск. Попытавшись войти в арку портала, Генри наткнулся на непонимающий взгляд стоящего рядом мага.

— Парень, ты куда собрался? Без посвящения в подмастерья ты сам не можешь разгуливать по факультетам.

— Не знал, каюсь, — разочарованный, побрел в сторону последней ниши с переходом. Тело еще гудело от перенесенных побоев, но учитель-лекарь хорошо его залатал в конце. «Тысяча демонов, я забыл забрать из лазарета свои лекарства»! Только сейчас опомнился Генри. Но было уже поздно возвращаться, поэтому оставалось только исследовать Академию дальше.

Портал Темных Искусств представлял собой такую же круглую платформу, только рядом с порталом стояла всего одна фигура, зато от ее достаточно солидных форм веяло могуществом, прошедшим сквозь века. Увидя одиноко стоящего невдалеке студиозуса, перелистывающего страницы дневника, Генри незамедлительно подошел к нему и спросил.

— Подскажи, кто это такой? — и указал рукой на статую.

— Эти шутки уже неактуальны, — собеседник продолжил что-то искать в заметках, но через пару секунд, поняв, что от него все ещё ждут ответа, удивленно спросил, — или реально не знаешь?

— Честно, первый раз здесь, поэтому без понятия. Выглядит он мощно.

— Конечно, ведь это один из величайших исследователей, Ангус Первооткрыватель. Он не был основателем факультета, но сделал столько открытий в каждой из наших школ магии, что любой другой магистр уже давно удавился бы от зависти! При этом, говорят, он был настоящим темным магом и очень умелым дуэлянтом. Арена была его родным домом.

— Круто, — Генрих всегда питал слабость к знаниям и уважал людей, которые оставляли о себе память, используя свои интеллектуальные таланты, — спасибо за ответ! Ну, я пойду. Удачи! — и, попрощавшись с адептом темных, он побрел на выход.

«Наверное, пора к ребятам. Где бы их ещё найти»? И тут, вспомнив о дневнике с картой, судорожно начал рыться в карманах своей залатанной робы. «Где она была? Я не мог её потерять! Ах, вот, нашел, спасибо, Великий. Так-с, где там у нас отметки»? Увидев отмеченным красным цветом пропущенные лекции по вводной части и какой-то замудренной лекции, Генри особо не расстроился, но вот только начавшееся занятие «ПРАКТИКА: магические потоки» заставила его припустить в сторону учебного зала.

Через пять минут забега по многочисленным коридорам, Генри уперся в ничем не примечательную дверь. Постучавшись, он вошел внутрь. «Слишком много опозданий за сегодняшний день, слишком много».

— Извините, можно войти? — запыхавшись и придерживая рукой бок, поинтересовался Генрих.

— Да, конечно, — индифферентно произнес молодой маг, листающий за небольшим дубовым столом какую-то брошюру. — Вы можете вообще не посещать занятия, всем плевать.

Вокруг него на полу в позе для медитаций расселось два десятка новичков. Отыскав Ллойда и Калеба, Генри поспешил к ним и уселся рядом.

— Ты где был? — спросил шепотом здоровяк.

— Потом расскажу. Что вообще происходит? — также шепотом ответил Генри.

— Мы медитируем и пытаемся поймать магическую силу, — Калеб, с закрытыми глазами, сидел в позе лотоса. — Не видишь, мы пытаемся концентрироваться.

— Чего? У кого-нибудь получилось?

— Пока нет, вот пытаемся, — шепот Ллойда был подобен громовым разрядам, поэтому на них уже начали косо поглядывать сокурсники.

— Ладно, понял тебя, — Генри насупился и обратился к магу. — Извините, а можете повторить: что конкретно нужно делать и как это делать?

— Слушай, малец, мне это не доставляет никакого удовольствия: сидеть рядом с вами и смотреть на ваши жалкие потуги уловить магическую энергию. Поэтому просто посиди здесь часок и проваливай дальше по своим делам, усек?

— То есть, в Академии нас ничему учить не будут, и мы все должны постигать сами? — молодой и наглый маг просто проигнорировал это и продолжил разглядывать картинки.

Генри уселся поудобнее. Огляделся вокруг: кто судорожно пыхтел, закрыв глаза, что было больше похоже не на попытки поймать магическую энергию, а на желание удержаться от похода в уборную. Другие просто перешептывались и занимались своими делами. Ллойд и Калеб дружно молча ждали начало рассказа друга.

— Ладно, парни, расскажу, слушайте внимательно. В общем… — и он кратко пересказал события прошлой ночи.

Глава 7. Чувство магии

— Что, прям так тебя и отделали? Прямо по ребрам? — Калеб не замолкал ни на минуту. Этот момент так ему понравился, что он переспрашивал уже несколько раз, пока ребята шли в столовую.

— Прям так и отделали, — устало повторил Генрих. — А потом вылечили травкой и эликсирами. А ещё там были прекрасные девы, которые обтирали меня золотыми листьями. Все, отстань.

— Ну ты даешь, друг. И все это пока мы спали, — Ллойд вздохнул. — Как скучно я живу.

— Еще будет на нашем веку. Вы Элис не видели?

— Пересекались на завтраке. Потом она ушла со своей группой, а мы пошли заниматься этими бесполезными делами. Нет, Генри, ты посмотри! Я и в школе эту историю магии не любил, а теперь и тут её слушать! Невмоготу уже!

— Прекрасно тебя понимаю, Ллойд. Прекрасно тебя понимаю.

Так они не спеша дошли до обеденной залы. Она была наполовину пуста, а скудные запасы еды на столах намекали на нерасторопность парней. Из близких знакомых Генри здесь не было никого, с кем хотелось бы поговорить.

Быстро пообедав остывшим рагу, парни открыли свои дневники, чтобы определиться с ближайшими целями.

У всех красными большими буквами красовалась надпись: ЧУВСТВО МАГИИ. Учебный блок. (ближайшая неделя после обеда)

— Видимо нам всем придется это освоить, чтобы стать магами, — с разочарованием сказал Генри. — Пойдемте, друзья.

Учебный блок располагался прямо рядом с кухней, поэтому долго идти не пришлось. Войдя в аудиторию, они расселись за обычные, ничем не примечательные столы. Интересно было только их расположение: прилегая друг к другу, они создавали квадрат на четыре сидячих места.

Генри, Калеб и Ллойд заняли один из свободных столов. Они пришли в составе первых, что было совершенно им несвойственно, поэтому заняли самые лучшие места: в конце аудитории. Начал собираться народ. Что примечательно, Элис зашла в числе последних и, найдя их глазами, через время уже плюхнулась на свободный стул.

— Надеюсь, вы никому мое место не планировали отдать? О Генри! Кто тебя так отделал? — Элис скривилась.

— Да так, вечерком не на том районе прогуливался.

— Слушай, расскажи, ты где заселилась, вообще? Как девчонки приняли? — Ллойд с интересом посмотрел на подругу.

— Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что тебе интересны именно они, а не как я себя с ними чувствую. Змеи ещё те. То ли дело Линда… — протянув последние слова, Элис медленно, с чувством полного и всеподавляющего доминирования, перевела ехидный взгляд на Генриха.

— Охох, а что это мы тут скрываем? — включился Калеб. Да так включился, что аж развалился на стуле, закинул ногу на ногу и вперил свой любопытный взгляд прямо в душу. Не забывая при случае украдкой посматривать на Элис.

— Отстаньте, — Генрих был немногословен. Не получив никакой реакции на свое возмущение, он продолжил. — Нет, ну серьезно. Скажи им, Ллойд!

— Так мне тоже интересно, что это там за Линда такая, — улыбнулся здоровяк.

В этот момент сбоку кто-то подвинул стул за соседней партой. Генри обернулся и увидел взгляд зеленых глаз, которые смотрели на него с вопросительными нотками, как будто спрашивая: «почему вы говорите обо мне, да ещё и в таком тоне»?

— Привет, — только и сказал Генри.

— Привет, — тихо ответила Линда и отвернулась к преподавателю, который только что зашел в комнату.

— Так эта красотка — она?! — просто оглушительным шепотом прокричал Калеб.

— Заткнись, — щеки начали нещадно алеть.

— Хоть я её уже и видела, но повторюсь — у тебя неплохой вкус, — рыжеволосая бестия заправила выпавшую прядь волос за ухо.

— Элис, прошу, не позорьте меня.

— Все, молчу, — она сделала движение рукой, как будто зашивает себе рот иголкой.

В этот момент заговорил преподаватель:

— Добрый день, уважаемые новички! Меня зовут профессор Горгот, с факультета темных искусств. Сегодня, и всю ближайшую неделю, мы с вами будем постигать фундамент магического мира: пытаться ощутить магические потоки.

Мужчина перед ними был не молод, но и не стар. Он создавал впечатление эрудированного и воспитанного человека. Профессор был одет в обычную рубашку, приталенные штаны, а на груди у него висел кулон в виде закрытого глаза. Обуви не было видно из-за столов.

— Как только вы научитесь чувствовать магию, вы сможете напитывать ею легчайшие контуры заклинаний. Если, конечно, сначала выучите их на занятиях или из книг. Итак, что есть магия, кто мне ответит?

Руку подняла девушка с первой парты.

— Да, мисс? — девушка поднялась.

— Магия — это отражение окружающего мира.

— И да, и нет, — профессор на мгновение задумался, — точнее сказать: магия — это энергия окружающего мира. Спасибо, присаживайтесь. Магия пропитывает любое создание любого из миров. Можно сравнить её с душой, но тогда меня растерзают на части менталисты, — он улыбнулся. — Они считают, что душа — это разум человека.

«Как же все-таки мне нравится подход этих ребят в серых рясах. Прямо на одном языке разговариваем», — Генрих вспомнил магистра ментала.

— Итак, если энергия вокруг — это магия, то её можно впитывать в себя и выплескивать наружу? Кто согласен? — большинство в зале подняли руки. Линда тоже, а вот их парта осталась сидеть.

— Так, почти все согласны. А вон там, на последней парте, что скажете? Вы руки не подняли, вы против?

— У каждого свой способ чувствовать магию, — Генрих вскочил на мгновение раньше Элис. Та злобно на него посмотрела и скорчила рожицу.

— Что это значит, молодой человек? — профессор заинтересовался.

— Я думаю, что маг может черпать силу как извне, из окружающего мира, так и изнутри самого себя. Например, из силы своей крови или разума. А может, он обратится к какой-то иной сущности, — Генри начал интерпретировать слова профессора целительства, выдумывая на ходу новые магические законы.

— Молодой человек, вы сейчас говорите о призыве демонов? У вас же еще не было ритуалистики, откуда такие познания? — с настороженностью произнес Горгот.

— На самом деле, я просто рассуждаю. Ничего более. Раз магия — это энергия, значит её можно находить отовсюду, — закончил Генри и собрался садиться. Боковым зрением он поймал заинтересованный взгляд Линды.

— Очень хорошо сказано, очень хорошо! Только я немного поправлю: энергию можно черпать из любого объекта, обладающего хоть каплей энергии любого плана: жизни, смерти, первоэлементов и т. д. Планы можно воспринимать как реальные территории, только когда мы говорим об элементальных планах: Огне, Воде, Воздухе или Земле. У них есть свои места, где они, скажем так, обитают, а маг, взывая к ним, получает их энергию для сотворения заклинаний. Если мы говорим о Жизни и Смерти, то у них есть как бы отдельные миры, где заклинания этих школ носят сокрушительный характер. Но доступ к этим мирам утерян тысячелетия назад. По крайней мере в библиотеках информации о таких днях не сохранилось.

Вдруг Калеб толкнул Генриха локтем, привлекая внимание. Пару раз безуспешно попытавшись отвязаться от него, пришлось посмотреть, что там такого важного он хотел сказать именно сейчас.

— Генрих, а у Элис кто-то есть?

Шикнув на него, Генри покачал головой и продолжил слушать.

— Итак, где же черпать энергию, еще раз поднимем вопрос и не будем сильно углубляться в теорию, — продолжал тем временем профессор. — Для заклинаний элементов — обращаемся к их планам. Это средний уровень сложности. Для менталистов — лезем в голову и осваиваем медитативные техники. Это тоже средний уровень, но сложно понять принцип. Либо дано, либо нет. У темных есть возможность забирать энергию противников, что является максимально сложной техникой. Поэтому действительно хороших темных мастеров, которые получают энергию своим собственным способом, вытягивая её из других людей, осталось немного. А светлые регенерируют ее из окружающего мира. И это легко. Но вы, господа и дамы, пока еще не состоите ни на одном из факультетов. Поэтому начнете изучать чувство магии, чтобы потом выбрать один из этих четырех путей и следовать ему. Никто не запрещает вам пользоваться всеми способами, но вы точно этого не сможете сделать.

— Почему? — раздался выкрик из зала.

— Потому что вы их даже не чувствуете! Вокруг вас сейчас витает огромное количество энергии, которую можно преобразовать четырьмя способами. По сути, эта энергия сырая, а вы выступаете перерабатывающей прослойкой, которая должна ещё эту энергию структурировать и выложить в определенную формулу. Я понятно объясняю?

Тишина в зале была ответом.

— Вот поэтому до посвящения в подмастерья дойдет, благо, четверть из вас.

— А сколько всего учится в Академии людей?

— Хороший вопрос, хоть и не по теме: на каждом факультете стоит ограничение в сто человек. Немного, но мы за качество обучения. Однако, все ограничения условны, перекосы или недоборы также не редки.

— А есть какие-то запретные способы получать энергию? Там сзади сказали, что призывом можно получить силы? Это от демонов, что ли? — в середине зала, поднялся невысокий щуплый парень в очках.

— О, с демонами отдельный разговор, — профессор Горгот заулыбался. — Я писал исследовательскую работу на этот счет. Все, что касается Бездны, Хаоса и Демонов находится под строжайшим запретом. Если вас уличат даже в малейшей попытке получить энергию Плана Хаоса… вас аннигилируют.

— Что сделают?

— Сведут на ноль. Уничтожат! Как главного врага Академии. Мы не терпим Хаос, мы боремся с ним, поэтому и находимся сейчас в космосе, его вотчине и домене.

— То есть как это, мы в космосе? — парень выпучил свои большие глаза, которые стали похожи на два больших блюдца под очками.

— Вообще-то, профессор Арчибальд нам это на вступительной лекции уже сказал, неуч! — повернулась к нему девушка спереди и смерила презрительным взглядом.

— Да, эта змея — моя соседка, — выдохнула рядом Элис.

— Жуть какая, сочувствую, — пробасил здоровяк.

— А у вас разве не было занятий по углубленной истории происхождения вселенной? — дождавшись отрицательных кивков, Горгот продолжил. — У нас тысячи лет назад был какой-то невероятной мощности катаклизм, или война, или катаклизм, вызванный войной. Никто не знает. Но раньше, Великая Магическая Академия стояла ровно посередине мира, который звался Центральный. Он был огромный, с городами, школами, прекрасными людьми и перенасыщен магическими потоками.

— А что произошло потом? — парень в очках так и остался стоять, заворожённый историей.

— Тысячи лет назад этот мир разбился, или его разбили, на несколько сотен осколков, с которых вы попали к нам в Академию, а самый главный, центральный осколок и является островом, парящим в океане космоса. На нем мы сейчас и находимся. Вот такая лирическая история. Дальше читайте в книгах. Советую работы магистра Губиуса.

В аудитории повис небольшой гул. Студиозусы принялись обсуждать эту информацию, кто прибыл из какого мира, и каково было жить раньше, всем под одним небом.

— Сейчас вам не об этом нужно задумываться, а о том, как почувствовать магию. Посмотрите на центр стола, что вы видите?

Генрих видел пустой стол. Ничего необычного.

— А теперь? — Горгот сделал замысловатый пасс рукой.

В центре стола появилась маленькая сфера, из которой во все стороны поползли тончайшие нити, сплетаясь со своими подружками с других столов. Нити образовали паутину по всему объему комнаты, проходя даже сквозь тела учеников.

— Вау, — в заворожённой тишине произнес Калеб.

— Действительно, вау! — улыбнулся Горгот. — Это и есть начальная энергия, которую вы должны будете почувствовать и уловить. Кто не сможет этого сделать за месяц, может смело паковать котомки и возвращаться к себе на осколки. Жестоко, но таковы правила. Что ж, для начала потрогайте их. Прикоснитесь к этим нитям своими ощущениями, а потом я их уберу, и вы попытаетесь сделать это еще раз. Потом с закрытыми глазами, потом повернувшись спиной и так до автоматизма. Начинаем…

…

Чувство магии осознавалось с трудом: постоянно приходилось напрягаться, вечно болела голова, и хотелось бросить это дело. Но Генри и его друзья изо дня в день продолжали работать именно над этим предметом. Других в списке пока не появлялось. Дни пролетали быстро: утренний подъем, уборная, завтрак, теоретические занятия, которые были отвратительны, обед и чувство магии. Ночь, сон.

Взяв у Линды конспекты пары лекций, больше он с ней не общался наедине, только перекидывался парой слов в классе. Генрих пару раз попытался сходить на Арену, но не было сил даже дойти до неё, настолько практика забирала их силы.

Горгот говорил, что это их энергетические каналы настраиваются на работу, и это хорошо, что у них не хватает сил на всякие дурости. А другие парни из их группы, которые не выкладывались на полную, ухлестывали за девчонками. Последние занимались украшением себя любимых, чтобы за ними больше наблюдали. В общем, детский сад. Те, кто хотел, впитывали знания во всю.

Были успехи, были неудачи, но уже через неделю проб и ошибок, у Генри начало получаться. Элис уже через пять дней почувствовала первые нити энергии и её перевели в другой класс. Линда, через шесть. Калеб и Ллойд чуть отстали от Генри, на один день. Но все, по итогу, смогли почувствовать энергию.

— Молодцы, господа! У вас получилось! Как обычно, засиделись допоздна, но ничего, главное результат, — Горгот выглядел уставшим, но довольным. — Теперь осталось научиться записывать формулы для произнесения заклинаний. Кто-нибудь знает такие?

— Я знаю формулу малого исцеления, — Генри поднялся с места и подошел к доске.

— Отлично, только это слишком энергозатратная формула. Ты не сможешь её произнести. Давай формулу светлячка. Все остальные заклинания до уровня мага вы теперь сможете применять, если найдете достаточный источник подпитки или достаточно разовьете свои магические каналы ежедневной медитативной практикой. Поехали светлячка!

Генри ранее зазубрил эту формулу от и до. Сначала представить пресловутый шар. Потом поместить внутрь свет, пусть будет зеленый. И потом вытащить этот свет наружу через поры этого шара. Вот и вся формула. Легко сказать, но закручивать пальцами проекцию было ещё непривычно. Особенно добавляя в этот шар нити энергии. Но всё же, через пару неудачных попыток, над Генрихом замигал тусклый зеленый огонек. Светил он каким-то потусторонним светом.

— Молодец! Отлично сработано, Генри! Считай, экзамен на мой предмет ты прошел. Теперь развивай своё чувство магии и находи более сильные источники энергии. Те, которые мы обсуждали на первом занятии. Ты свободен.

С этого дня, Генри каждый день перед сном и просыпаясь с утра впитывал в себя крошечные потоки разлитой бурной реки под названием магия.

Глава 8. Арена (часть 1)

Парни сидели в столовой после очередных унылых утренних лекций. Вдруг, Калеб выхватил дневник и закричал:

— Смотри! — он ткнул пальцем в страницу. — У нас здесь обозначены активности, которые мы сейчас можем посетить. Две на выбор! Круто. Наконец-то дождались!

— А у меня три, — Генри присмотрелся. — Медитативные техники, ритуализм и боевая магия.

— Кажется, каждому выдали разные направления, — Ллойд задумался. — У меня две: что-то с травами связанное, как я понимаю, и тоже боевка.

— Кажется, мы знаем, куда пойдем, — Генри подмигнул другу.

— А у меня какая-то нудятина… Парни, я тоже с вами хочу! — Калеб запричитал. — Мне вот совсем не хочется идти на скучные лекции! Хотя, тут еще написано, что это наше свободное время, и кто куда хочет, туда и может пойти. Или отдыхать до завтрашнего дня. Круто! Этот дневник реально самое лучшее изобретение человечества!

— Так ты реально хочешь отдыхать всего после одной недели занятий? Ну уж нет! Пойдешь с нами на боевку тогда. Мне кажется, это просто рекомендации, а мы сами должны будем выбрать. Кстати, показано, что боевка будет проходить на Арене. Считай, родное место, — Генри усмехнулся.

Компания ребят двинулась по направлению к своему следующему занятию. Пройдя несколько поворотов и срезав путь через узенький коридор, они быстро вышли к уже знакомым воротам Арены. Около нее собралась достаточно внушительная толпа, которая сейчас активно и громко обсуждала предстоящее веселье.

Элис тоже была здесь, стояла чуть в стороне и бегала взглядом по толпе. Она была сосредоточена и даже изредка поигрывала желваками. Калеб перешел на медленный шаг, а потом и вовсе начал подкрадываться со спины к Элис. Генри и Ллойд переглянулись, но решили не вмешиваться, уповая на благоразумие своего знакомого. Однако, безрассудство часто берет верх над молодыми умами и уже в следующую минуту под глазом Калеба, который решил напугать громким вскриком со спины свою жертву, красовался неплохих размеров синяк.

— Ай, больно же!

— Не надо было лезть, — с чувством собственного достоинства заявила девушка, потирая кулак. — Ребят, вот вы где! Я вас потеряла, но была уверена, что вы все пойдете именно сюда! В общем, сегодня такое произошло, не поверите! Я была на лекции у элементальщиков, и знаете что? Я смогла зажечь огонь на ладошке! Ни у кого не получилось, а я смогла! Я просто счастлива! — Элис аж пританцовывала от радости.

— Ты молодец, горжусь, — Ллойд был немногословен, но по его теплому взгляду было понятно, что он искренен.

Генрих лишь кивнул и подошел к ещё прочитавшему Калебу. Он не одобрял вспыльчивости своей подруги, но тоже был горд за неё. Однако нужно было исправить ситуацию.

— Сам дурак, зачем полез, — Генри начал с самого главного. — Но сейчас я попытаюсь тебя немного подлатать. Закрой глаза и не шевелись.

— Что ты делать будешь? Нет стой, я не хочу умирать, оставь меня в покое. Я простой смертный, просто хочу покоя. Я…

Генри не слушал. Он сконцентрировался на своих руках и начал повторять круговые движения профессора целительства. Как будто крутит в руках шар. Раз вращение, два, три… пять. А теперь — направить руки в сторону глаза!

— Ты дурной? — Элис скрестила руки на груди.

— У него не все дома, это же понятно, — Калеб стоял подбоченившись.

— Да подумал, может сработает, — ребята вопросительно уставились на него. — Это целительская магия. Да, я многогранен и полон секретов. Попытка не пытка. Ладно, давайте заходить, вон остальные уже пошли, — и быстро опередив друзей, неудавшийся целитель влился в поток учеников.

Действительно, подошедшая пара магов отворила ворота Арены и начала запускать внутрь остальных. Подождав своей очереди, ребята зашли на Арену. По лицам друзей Генри видел, что они были поражены такой резкой сменой картинки с относительно узкого и скромного коридора на огромные гипертрофированные размеры этого пространства.

— Занимайте любые свободные места! — кричал один из магов. — Поживее! Можете садиться ближе, на первые ряды, здесь не будет обычной лекции, где на последних партах сидеть интереснее. Подтягиваемся, давайте, давайте!

Когда толпа окончательно расселась, а Генри и Элис облокотились с двух сторон на Ллойда, маг продолжил:

— Итак, господа новички! Сейчас вы начнете изучать курс боевой магии. В дальнейшем все тренировки будут проходить также тут и нигде более. Если вы хотите решать между собой свои личные вопросы, они также разрешаются здесь, в свободное от занятий время. Хоть ночью приходите, если у вас будет открыт допуск к Арене. Правда, этого не случится до получения вами статуса подмастерья.

Он обвел народ внимательным взглядом, после чего начал прохаживаться из стороны в сторону. Его коллега стоял, чуть подбоченившись и скрестив руки на груди.

— Теперь о главном: Арена представляет собой очень древний и до сих пор до конца неразгаданный механизм, — речь подхватил второй маг. — В ней очень много опций, начиная от обычных поединков, до возможности сражений насмерть внутри вашего сознания. Предупреждая вопрос парня с третьего ряда: мы не знаем, как это происходит, но на Арене есть такая функция выбора. Что это означает? — обратился он к своему напарнику.

— А означает это то, что бой вы ведете у себя в головах, при этом бой будет абсолютно реальным, боль и другие ощущения могут вас полностью поглотить, а чувство неминуемой смерти ввести в агонию. Однако, уже через секунду вы будете стоять за пределами Арены живехонькие и здоровые. Это только одна из возможных функций, который мы сегодня и воспользуемся. Про остальные узнаем потом. Есть желающие проверить свои боевые качества? — он с вызовом посмотрел на ребят и развел руки с стороны. — А то все горазды только языками чесать на своих занятиях, а как появляется риск, что по вам вдарят чем-то убойным, сразу лапки поджимаете. О, есть доброволец, замечательно, выходи к нам. И ты тоже иди, класс! Пара готова. Будем приступать.

Двое парней, крепыш с первого завтрака, с которым Генри словесно сцепился, и какой-то щупленький на вид парнишка, вышли к магам.

— Итак, в чем суть боевой магии, да и в принципе, сотворения заклинаний: вы должны чувствовать магию и напитывать ею контуры ваших заклятий. Большинство заклинаний легки в сотворении, например: если я хочу запустить во врага огненную стрелу, я просто создаю пальцами вот такую конструкцию и пускаю ее в сторону противника, — на руках у мага возникла проекция стрелы, составленная из красных нитей. — Только, чтобы это проекция получилась, я отрабатывал это движение несколько тысяч раз и несколько недель медитировал, пытаясь уловить потоки магии. Это все вам расскажут потом на лекциях, сейчас я лишь скажу, что новичок, который не будет отлынивать от получения знаний и будет работать, сможет такое же сотворить буквально за пару дней. Магия — дело легкое в наших мирах, мы все уже были рождены с задатками к ней, и мы к ней открыты. Но только есть оболтусы, которые ни черта не хотят делать, корят себя во всех неудачах, а потом причитают, что не могут сдать экзамены на мага со специализацией! — на последних слов его глаза прям начали пылать огнем. В переносном смысле.

— Это он про себя сейчас рассказывает, — со смешком сказал второй маг.

— Да, это все моя история. Не будьте как я, — первый немного успокоился и продолжил. — Итак, сейчас вы ничего не можете, единицы из вас за неделю уловили скудный магический поток. Поэтому мы откроем для вас, с позволения наших уважаемых магистров, функционал Арены, который выдаст вам стартовый набор заклинаний с уже готовой подпиткой.

— Это как? — опередил волшебника кто-то с трибун.

— Я просил не перебивать? — толпа нестройно отрицательно покачала головой. — Нет? Ладно, тогда прошу. Как это происходит: мы ставим вам бой насмерть, следовательно, он будет проходить у вас в головах. Вы как бы объединяете ваши сознания при помощи Арены. Значит, Арена может выделить вашему сознанию выбранные заклинания, чтобы вы их использовали друг против друга.

— Честно, со стороны это должно казаться, как будто вы в трансе просто стоите и качаетесь из стороны в сторону, но мы с трибун видим именно ваш поединок. Поэтому Арена и является одним из чудес Академии: абсолютно непонятно, как это работает, но это работает. И разбираться дальше нам нет смысла, так как мы все равно изучаем боевку, а не какую-нибудь магическую механику, — второй маг развел руками.

— Доступные вам заклинания будут всплывать в ваших дневниках. На первый раунд вы можете выбрать только одно. Доступны будут все школы абсолютно, даже вспомогательные. Заклинания уровня слабого подмастерья, большего вам не положено. И давайте мы сразу договоримся, что проводим мини-турнир: вас примерно пятьдесят человек. Победитель будет один и ему мы как раз и расскажем, как ловить эти потоки магии без нудных лекций. Идет? Ах да, ещё момент: мы можем смотреть только один бой, а можем сразу все пары подключить к Арене, как хотите?

— Давайте каждый бой! Так интереснее! — голодные до зрелищ студиозусы были едины в своем порыве.

— Ладно, тогда первая пара, заходим на Арену!

Крепыш и щуплый ступили на плиты и, как в прошлый раз, вокруг них снизу вверх начала подниматься прозрачная золотистая сфера. Закончив в самом верхнем пике свое движение, она растаяла в воздухе.

— Это Арена настраивает защиту от нежелательных попаданий в вас, дорогие зрители. Да, даже на ментальном уровне это работает. И она сейчас синхронизировала их разумы. То есть, в данный момент, мы видим проекцию боя в их головах, повторюсь, — первый маг занялся комментированием происходящего, пока второй что-то настраивал на панели, около входа на боевую площадку.

— Они нас не слышат, поэтому я могу позволить себе комментировать этот бой без каких-либо моральных угрызений совести, — он развалился на одном из кресел для явно высокопоставленных архимагов или, даже, магистров. — Ого, тот, что мускулистее, меня не подвел, взял обычную огненную стрелу. Эй, друг, с тебя десятка!

— Пошел ты, Арвел! — был краткий ему ответ.

— Так, а что выбирает второй? Хох, корни… Это школа Природы, если что. Дополнительная школа, которая у нас вообще никак не ценится. Ну и дурак, его просто закидают стрелами, опомниться не успеет.

Так и получилось: только начался бой, как щуплый резко выкинул вперед руки и по ногам его противника закружились корни растений, не давая сделать и шагу. Однако, ему это было не нужно: за пару десятков секунд он выстрелил из своей ладони несколько стрел, одна из которых поразила грудь противника и свалила того на плиты. Бой был окончен, через мгновение они стояли около входа на площадку. Живые и здоровые.

— Ого, это что, реально работает? — Калеб был потрясен. — Отпадная штука. Можно своих недоброжелателей убивать столько раз, сколько захочется, — И он скосил свой взгляд на Элис при этом ехидно улыбаясь.

— А ты попробуй, — она силилась сохранить безэмоциональное выражение лица, но её выдавали горящие холодным огнем глаза.

— Мы делаем жеребьевку первого тура, готовьтесь, будем вызывать по двое…

В следующие полчаса через Арену прошло с десяток пар. Половина продолжила путь в следующий тур, оставшиеся отселили через проход на другую часть трибун в качестве зрителей. Очередь Генри неминуемо подходила. Он не терял времени и следил за каждым боем: кто какие заклинания применял, специфика их действия, эффективность. Выбор был невелик: абсолютное большинство выбирали себе огненные или ледяные стрелы, кто воздушный кулак, кто земляной кол. По сути, на магии элементальщиков сцены и заканчивались. Один взял исцеление из магии Светлого Братства, но его подстрелили через пол минуты после начала поединка.

Еще раз заглянув в дневник, Генри нашел вкладку с выбором заклинаний:

Элементальные школы: Стрела огня, стрела льда, кулак воздуха, земляной кол.

Ментальные дисциплины: дезориентация, ослепление.

Темные искусства: ослабление, гниль.

Светлое Братство: исцеление, усиление тела, очищающий свет.

Дополнительные заклинания иных школ: Корни (Природа), Пентаграмма малого призыва (ритуалистика).

Выбор был негустой. Как прокомментировал это маг, в рамках подмастерья нам из боевого арсенала будут доступны только заклинания элементальщиков. Остальные Школы открывают свои боевые тайны на более высоких уровнях. Хотя, все равно значительно уступают первым по силе. Их задача в другом: правильной комбинаторикой изученных заклинаний добиваться различных целей. Быть боевиком проще, чем лекарем или магом призыва, который может уничтожить десятки противников, если дать ему время. Но сейчас как раз этого времени нет.

Что выбрать? Генри серьезно задумался. С этим заклинанием ему переходить в следующий круг, где можно будет выбрать второе заклинание и так дальше. Немного поразмыслив и проанализировав текущие поединки, выбрал Школу Земли для первого боя.

Элис и Ллойд уже закончили свои поединки: Элис просто и изящно… поджарила своего соперника огнем, А Ллойд не успел увернуться от стрелы и вылетел с боев. Генри же достался совершенно неожиданный соперник.

— Ну привет, уродец.

— Мори?! Каким образом?! Тебя же тут не было? Мы полчаса уже тут торчим!

— А я только что забежал. Решил, что ваша шайка-лейка обязательно должна быть тут и кто-то мне попадется, чтобы надрать вам задницы, — чуть ли не сплюнул мерзкий бывший одноклассник.

— Ну дерзай, паренек, — Элис была просто воплощением спокойствия.

— Это кто вообще такой? — Калеб напрягся.

— Не твоего ума дело. Пошли, Мортон.

Парни вышли к Арене, прошли стандартную процедуру со сферой и встали друг напротив друга. Внезапно, Генри ощутил, как его сознание заполняет чужая сила, понимание того, как вызывать земляной кол и лимит своих возможностей. Это было настолько необычно, что он аж несколько раз моргнул и посмотрел на свои руки. «Так, что он мог выбрать из списка? Мори тот еще гаденыш, но умный, так что должно быть что-то боевое. Скорее всего какая-нибудь стрела или такой же кол. Нужно быть осторожнее и много маневрировать». Пошел обратный отсчет.

Десять. Генри был максимально напряжен. Девять. Кровь стучала в висках, предвкушая азарт схватки. Восемь. Его соперник, его непримиримый враг со школы. Пять. Нужно приготовиться и с ходу нанести удар. Три. Первым. Бой!

В эту же секунду в сторону Генри понеслись темные сгустки, явно обладающие отвратительными характеристиками. «Он выбрал гниль. Такую же, как и он сам». Мысли не мешали Генриху направлять колья из земли в сторону своего противника. Они вылетали с задержкой, поэтому приходилось бить на опережение. Но Мори ловко маневрировал между предполагаемыми ударами, предугадывал их направление и, в свою очередь, безжалостно поливал своего врага черной мерзкой субстанцией. Её накопилось на площадке достаточно много и Мори сам иногда вступал в эту жижу. От соприкосновений начинали гореть пятки, потихоньку разлагаясь. Стояла невероятная вонь и было жутко больно с каждым шагом делать последующий. Но это было нужно. Тактическое преимущество было на стороне Генри: Мори начал агрессивно, не жалея сил, а они были не бесконечны. Генри же, напротив, копил заряд для последнего удара, когда соперник потеряет бдительность и будет вынужден спасаться от своей же ловушки.

Так и получилось: пару раз попав в Генри своей гнилостной атакой, Мори оказался заперт на участке, со всех сторон окруженном черной кипящей жижей. В этот момент Генри, до того копивший силы, ударил сразу с нескольких направлений, вынудив Мори прыгнуть в самую гущу отвратительно пахнущей массы. Последовавший крик был ужасен. Если в Генри попала только малая часть и ущерба особо не нанесла, только немного замедляла и доставляла слабую боль, то Мори попал в настоявшуюся, уже готовую пожирать все на свете, гниль. Кожа кусками опадала с его лица, руки и ноги оголились так, что стали видны мышцы. Генри, немного дав противнику помучиться, все же решил добить его, выпустив сразу несколько кольев в брюхо соперника. Эффектная картина: из земли выбились шалашиком три кола, на которых было насажено лишенное кожи тело.

Через секунду они оказались у выхода. Мори упал на пол и начал кататься из стороны в сторону, при этом бессвязно что-то бормоча.

Полторы минуты, у нас рекорд! — один из магов подбежал к бедолаге, схватил его голову и использовал какое-то заклинание, после чего Мори полегчало. Стало понятно его бормотание: убью, убью, убью!

Генри не на шутку опешил: он не думал, что эти бои могут быть настолько реалистичными. Подошедший маг, который был распорядителем боев, прошептал ему на ухо:

— Парень, я бы опасался этого придурка. Он перед вашим боем попросил меня поставить вам максимальный уровень болевых ощущений, совсем как в жизни. Арена их блокирует в большинстве своем, но вот он попросил, ссылаясь на то, что ты не против и являешься его лучшим другом. Держись от него подальше, честное слово.

Генри опешил. Мори так сильно его ненавидел, что даже заклинание взял такое, чтобы доставлять боль, а не убивать сразу? Он действительно слетел с катушек. Нужно вызывать мозгоправа.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру своего противника и сопровождающего его мага, Генри вернулся к своим друзьям. Сев на трибуны рядом с Элис, он просто покачал головой и выдохнул.

— Было… зрелищно, — девушка смотрела прямо перед собой.

— Согласен. Он чертов псих.

— Ага, ненормальный, — она повернулась и внимательно посмотрела на него. — Что-то будешь с этим делать? Мори рано или поздно как-то нам нагадит.

— Время покажет.

Глава 9. Арена (часть 2)

Следующий круг боев начался довольно неожиданно: в первом поединке столкнулись Элис с Калебом.

— Все-таки свела нас судьба, — сказал он, вставая с места и подавая руку своей оппонентке.

— Тебе же хуже, — девушка демонстративно проигнорировала его помощь.

— Вот же чертовка, — Калеб подмигнул Генри и удалился на Арену.

На этом этапе было доступно ещё одно заклинание, которое они могли выбрать или усилить уже имеющееся. У Элис изначально была огненная стрела, у Калеба воздушный кулак.

Выйдя на камни площадки, парочка замерла друг напротив друга. Как только приготовления были завершены и бой начался, Элис стала закручивать руками какие-то сложные пируэты, которые переливались красными и синими оттенками. Калеб же в это время усилил свое тело заклинанием света и начал посылать воздушные удары с удвоенной скоростью. Однако, долго усиление не продлилось: пара кулаков вскользь достигли цели, но не сбили концентрацию Элис. Она так и продолжила заканчивать явно сложную формацию. Когда последние штрихи были завершены, в сторону Калеба с диким ревом понеслись вперемешку огненные и ледяные стрелы, насквозь прошивая его защиту. Если бы не усиление тела, то от парня бы и мокрого места не осталось. Но Калеб не оплошал: на последнем издыхании он вложил всю мощь в один удар, который сбил с ног сконцентрировавшуюся только на атаке девушку, но, к несчастью для него, стрелы оказались эффективнее.

— Невероятно! Закрутить двойную формацию всего лишь на первом занятии по боевке! — маг-комментатор Арвел был в восторге. Его коллега уже вернулся и просто молча хлопал в ладоши. — Далеко пойдете, мисс. Мне потребовалось три тренировки, чтобы освоить эту технику, а вам, видимо, благоволят стихии. Следующий бой!

Дальше спарринги протекали менее эффектно, но все равно интереснее первого раунда. Новые связки ударов, новые идеи и тактики. Генрих вышел на бой предпоследним, это уже вошло в привычку. Оппонентом был его сверстник, примерно такого же телосложения и комплекции. Ничем примечательным он Генриху не запомнился. Кроме одного: в первом раунде тот взял себе такой же воздушный кулак, как и Калеб.

«Значит надо его как-то сбить с толку, чтобы был менее подвижен. Так, посмотрим, что у нас есть». Немного подумав, Генри остановил свой выбор на заклинании дезориентации. В первом раунде кто-то брал ослепление, но его все равно нашпиговали стрелами, поэтому нужно попробовать что-то новое.

Выйдя на Арену, противники традиционно встали по разные стороны. Опять в голову мощным потоком влилась информация, как использовать заклинание, но теперь уже его формат был немного иным. Успев немного разобраться в своих чувствах, Генри встал в боевую стойку и начал ждать начала боя. Его соперник также максимально напрягся и было видно, что он хочет открыться с массированной атаки. Значит надо его замедлить.

В следующую же секунду после начала поединка в Генри, как и ожидалось, понеслось несколько воздушных ударов. Легко уклонившись от них, он замешкался: дальнейшей атаки не было. Упустив из виду, что его соперник подготавливает мощный удар, Генри выпустил земляной кол из-за спины своего соперника, но не успел: с рук оппонента сорвался внушительных размеров поток воздуха, который не просто снес Генриха, но ещё и протащил по плитам Арены на много метров назад. Если бы не земляной кол, который немного сбил прицел удара, то на этом бы все и закончилось.

Быстро поднявшись, превозмогая боль, Генри решил использовать дезориентацию. Это походило на мозговой импульс, который он посылает в соперника. Резко закололо в висках. Схватившись за них и вскрикнув от боли, он послал этот импульс в сторону трибун, но сфера поглотила его. «Что это за дикое заклинание?! Как оно работает»? Додумать он не успел: новый таран откинул его ещё дальше и заставил распластаться на земле. «Нет, так дело не пойдет. Надо заканчивать этот бой».

Уже с трудом встав, Генри вдруг понял, что соперник просто с ним игрался. Он, посмеиваясь, готовил свою заключительную атаку, в его глазах читалось предвкушение победы. Генри собрал всю волю в кулак, посмотрел прямо в глаза противника и дико закричав от боли в голове, направил импульс в сторону соперника.

Невидимый глазу, но ощущаемый телом, импульс вписался точно в голову противника, после чего у того сорвался кулак, и он зарядил им себе по ногам. Раздался хруст. Дикий вскрик боли и шатающийся как от опьянения соперник был ответом на вопрос, как работает магия разума. Генри направил свои последние силы на создание земляного кола, чтобы добить противника и… промахнулся. Оппонент в этот момент упал и ушел из-под удара, но продолжил дико кричать и стонать от боли.

Не зная, что делать, подойти помочь или просто смотреть на эти страдания, Генри думал о том, насколько жестоки могут быть бои на Арене. Их воспитывают явно не для того, чтобы спасть кому-то жизни. Нет. Они будут нужны для войны. Но с кем? В его мире не было войн за всю историю, в других мирах тоже не должно было быть: Великая Магическая Академия хранила мир и порядок. Так зачем же им нужна такая мощь и боевая сила?

Мысли лились рекой. В этот момент, противник не выдержал и начал махать руками, чтобы бой окончился.

— Техническая победа! Противник сдался! Прекрасное исполнение магии разума, малыш. Со второго раза и попал прямо в цель. Правда, почти все делают это с первого, но ничего, главное, что получилось, — Арвел похлопал его по плечу. — Итак, следующий бой и будет объявлен перерыв.

«Это он так меня опозорить решил или похвалить? А, демоны с ним, нужно отдохнуть», — Генри уже направился в сторону трибун, как соперник одернул его.

— Хороший бой, спасибо за опыт, — устало прохрипел он. — Нога до сих пор болит.

— Ты тоже хорош. По сути, мне повезло, что ты сам себя подстрелил. Иначе лежать бы мне на тех плитах размазанным в лепешку.

— Ага. Называется, решил сделать эффектно и красиво, чтобы девчонкам понравится, — улыбнулся оппонент. — Увидимся.

— Бывай, — они хлопнули руками и разошлись на разные трибуны.

Вернувшись на свое место, Генри без сил распластался на лавочке.

— Вот скажи мне, друг, почему все твои противники кричат от боли? Тебе доставляет это удовольствие? — Элис с озорцой глядела на него.

— Так получается, подруга, не виноват я. Сама тоже молодец: что-то на магическом закрутила и нашего товарища изрешетила.

— О, я сама не поняла, как это сделала, но на Арене у меня как будто шестое чувство открывается, — она схватила его за руку. — Генри, я чувствовала огонь! И лед! Он был как ручной, я… я просто взывала к нему и закручивала в круги, а он отзывался и бил моих противников. Это прекрасное чувство! Я явно хочу в элементальщики.

— Ага, и будешь потом лысой ходить как тот монах, — друзья одновременно засмеялись.

— Вы про магистра Малека ведете речь? — сзади раздался мужской голос. Элис аж вскрикнула, а Генри резко дернулся, как будто его током ударили.

Повернувшись назад, они увидели лицо магистра ментальных дисциплин. Его Генри запомнил хорошо, в отличие от остальных. Одетый в простую мантию с закатанными рукавами, он излучал спокойствие. Теперь можно было различить угловатое лицо, выпирающие скулы и проницательный взгляд серых глаз. Немного лысоват, высок, жилистой комплекции. Самый заурядный мужчина средних лет, если сравнивать с их родной деревней.

— Здравствуйте магистр, — уважительно поклонился Генрих. Элис посмотрела сначала на друга задумчивым взглядом, потом тоже поздоровалась. — Да так, к разговору зашло.

— Я стал невольным слушателем, поэтому, если разрешите, объясню вам, в чем обстоит дело, — дождавшись утвердительных кивков, он продолжил. — На Арене действует странная система: она раскрывает ваши будущие таланты. Элис, кажется? Ты будешь очень сильным магом, раз можешь уже в тренировочных поединках сплетать магию огня и льда. Эти планы благоволят тебя, возможно, даже как-то связаны с твоей душой. А ты, — кивок в сторону парня, — честно, не помню, как тебя зовут.

— Генри, магистр.

— Генри, ты неплохо справился с направлением магии разума. Это не самое сложное заклинание и сил оно у тебя выпило много, но ты смог. Ты направил, а ни один из здесь присутствующих не выбрал заклинание моей дисциплины даже как вспомогательное. Тот дурак, который взял ослепление, просто остался без какой-либо атаки, у тебя же был кол. Солидная ставка, необычная. Буду болеть за тебя, как представителя менталистов, — и с этими словами, подняв кулак в одобрительном жесте, магистр откинулся на спинку и продолжил смотреть бой.

Генри и Элис переглянулись с серьезными лицами. Потом разом прыснули. Потом еще раз. И захохотали в безудержном порыве. Большинство участников и зрителей посмотрели на них со странным выражением лица, а магистр лишь улыбнулся и помахал рукой магу-комментатору.

— О, к нам пожаловал сам магистр Виссент! Поприветствуем его! — в зале раздались нестройные хлопки. — Уважаемый магистр очень любит смотреть на первые бои новичков. Я еще удивлен, что он так поздно к нам пожаловал. Наш поток он смотрел с самого начала. Так, ребята, поднажмем, остались самые интересные бои. Странно, что меня ещё никто не спросил: а как у нас из пятидесяти человек после двух раундов осталось восемь? Никто не задумался?

Ребята переглянулись: действительно, на трибунах из участников явно осталось меньше народу, чем должно было быть.

— Я вам отвечу: некоторые не выдержали жестокости и страданий, которые увидели в этих тренировочных боях, и бросили состязание. У нас осталось восемь участников, значит, ещё три боя отделяют нас от титула чемпиона этого первого занятия. Никаких вторых или третьих мест. Здесь будет только первый среди равных! Через пять минут Арена сформирует следующие пары, пока готовимся к началу, собираем заклинания. Там немного расширился ассортимент, так что включаем мозг, господа.

Генри с Элис полезли в дневники. Действительно, к уже имеющимся добавились новые заклинания:

Элементальные школы: стрела огня, стрела льда, кулак воздуха, земляной кол. Ловушка огня, морозная клеть, воздушные путы, дрожь земли.

Ментальные дисциплины: дезориентация, ослепление. Иллюзия, нейронный импульс, защита разума (пассивная).

Темные искусства: ослабление, гниль. Нечестивое бешенство, стрела крови.

Светлое Братство: исцеление, усиление тела, очищающий свет. Малый оберег, обжигающий луч (против смерти), восстановление энергии (пассивное).

Дополнительные заклинания иных дисциплин: Корни (Природа), Пентаграмма малого призыва (ритуалистика), рой (Природа).

Выбор расширился значительно. Генри вчитывался в строки снова и снова и не мог выбрать чего-то конкретного: магия элементальных планов давала хороший набор заклинаний контроля, как следовало из названий, но способ их применения был незнаком. Ментальные заклятия также притягивали взор, но и стрела крови была интересна. С его-то проклятием или благословением от существа нужно было делать выбор в эту сторону, но он решил добавить иллюзию в свой арсенал: атакующее средство есть, и оно достаточно эффективное, но медленное. Значит, нужно выиграть время для нанесения удара.

Только Генри не учел одного: его соперник сделал выбор уже после того, как увидел жеребьевку. Точно вспомнив заклинания первого круга и примененный Генрихом ментальный удар, он взял себе пассивную защиту разума, сведя на нет главный козырь, о чем наш герой пока не догадывался.

Уже готовясь закрыть дневник, Генри увидел мигающую алым строку, которая явно намеревалась привлечь его взгляд. И это было важно. «Привяжите к кольцу одно заклинание», — гласила надпись.

У Генри уже не было времени думать, и он взял то, что хотел изначально, но не решался этого сделать: стрелы крови. Кольцо никак не отреагировало на это, но дневник подал сигнал, что ему будут доступно всего десять стрел, потом вложенная энергия иссякнет. С учетом того, что он ещё не стоял на самой площадке, это была внутренняя сила самого артефакта, а значит, нужно было её максимально экономить. О таком интересном свойстве кольца его не предупредили, ну и Великий с ним. Захлопнув дневник, Генрих поднялся.

— Удачи, — Элис серьезно на него посмотрела и добавила, взяв за руку, — я в тебя верю.

Ее уверенность и взгляд глубоких карих глаз вытеснили сомнения из его души. Кивнув, он стремительным шагом пошел на первый бой финальных раундов.

Глава 10. Арена (часть 3)

Глаза в глаза. Друг напротив друга. Каждый желает лишь одного: победить своего соперника любыми способами.

Пошел обратный отсчет времени. Генри вспомнил этого парня: в первом раунде тот применял такой же воздушный кулак, как и Калеб. А вот второе заклинание, хоть убей, он не помнил. «Третьим, скорее всего, взял контроль, чтобы наносить по мне точечные удары. Значит, нужно всячески не давать ему это делать»

Как только бой начался, соперник действительно стал закручивать воздушный кулак, на что Генри посмотрел ровно в глаза оппонента, сосредоточился и применил дезориентацию.

Импульс полетел точно в цель, ударил ровно в голову противника и… ничего. Тот лишь ухмыльнулся и отправил в ответ не волну воздуха, нет. Он применил корни!

«Вот же демоново отродье! Он меня перехитрил!» Эту мысль Генрих обдумывал, пытаясь зацепить земляным колом соперника и желая каким-то образом распутаться от вездесущих корней. Когда противник уже был готов применить свой завершающий удар, Генрих создал иллюзию и буквально раздвоился. Рядом стояла точно такая же опутанная фигура и было непонятно, кому наносить удар. Но время корней выходило, и нужно делать выбор: оппонент уже поднял руку для своего очередного удара.

Мимо Генри пронеслась неимоверной силы ударная волна, буквально не оставив живого места от его иллюзорной копии. Это была просто плохонькая проекция, но для неодаренных знанием умов отличить оригинал от копии было сложно. Особенно в моменты максимальной напряженности.

Воспользоваться этим было несложно: направив руку в сторону противника, начинающий менталист выпустил одну единственную стрелу крови прямо в грудь оппонента.

Неимоверная боль прожгла его руку и отдалась в районе сердца. Боль нечеловеческая, как будто кровь вскипела. Но стоило только стреле достичь противника, как закричал уже он от маленькой и аккуратной дыры, пробившей его грудь навылет. Генрих испытал неимоверное облегчение и боль сразу же отпустило, а соперник с опущенными по линии тела руками, медленно упал на колени и завалился на бок. Смотрел он, при этом, ровно на своего убийцу, а взгляд его был наполнен болью и злобой. Зрелище, от которого пробирает.

Через секунду они стояли за пределами площадки.

— Обманщик! Чертов мажор с артефактами! Я твое кольцо изначально видел, но не думал, что ты такая дрянь, чтобы его использовать! — парень не на шутку разошелся.

— Ты чего? Остынь, да? — Генри немного опешил от такого развития событий. — Я сам первый раз им пользуюсь, ты чего обзываешься сразу.

— Я тебя уже почти уничтожил, собака ты уродская!

— Слушай, успокойся, пока хуже не стало! Проиграл — прими поражение, а не ори как ребенок!

— Парни, закончили, — включился Арвел. — Ты — на выход. А ты, кровавый мясник, иди сюда.

У Генри внутри все клокотало. Выдержав дуэль взглядов и проводив этого высокомерного ублюдка, он подошел к магам-распорядителям. Рядом никого не было, только с трибун на них с интересом смотрела большая толпа народу.

— Ты же понимаешь, что магические артефакты запрещены, и ты будешь вынужден отдать это колечко мне? Потом верну, — быстро добавил маг, увидя начинающего закипать Генри.

— Стрелы крови — хороший выбор, — вставил свои пять медных другой маг.

— Почему меня такая боль пронзила от заклинания? — Генри решил узнать ответ на мучающий его вопрос.

— Это магия крови, новичок. Она расходует твои силы на произнесение заклинания, и ей нужна подпитка. Если бы ты не попал в цель, то заклинание сожрало бы тебя изнутри. Кстати, оно получилось чересчур мощным, у тебя явный талант к крови. Выбирай темные искусства, не ошибешься, — маг-комментатор хлопнул его по плечу.

— Спасибо, я подумаю.

Генри пошел на трибуны, а распорядители объявили следующий раунд: Элис спускалась на бой против какого-то верзилы. Встретившись в проходе Арены, друзья на пару секунд остановились очень близко друг к другу: она смотрела на него с осуждением, он — неумело прикрывая торжественную улыбку. Фыркнув, Элис тряхнула своими рыжими локонами и пошла к площадке.

Как только Генрих примостился на сидение, с двух сторон к нему резко подсели двое парней, зажав в тиски, а с нижнего ряда подлетел его прошлый соперник.

— Я тебе зубы выбью за эту выходку, щенок, — брызжа слюной громко шептал он. — Ты просто ещё не знаешь, с кем столкнулся.

— С моральным уродом, у которого чувство собственного… — договорить он не успел, так как ему зарядили по ребрам.

— Остановились и разошлись, — сзади раздался спокойный голос магистра. — Брысь!

Хулиганов как ветром сдуло. Потерев ушибленный бок, Генри поблагодарил магистра и продолжил смотреть бой как ни в чем не бывало. Однако в висках набатом била кровь, а мысли из головы уходить никак не хотели. «Да, умею я находить себе неприятности на ровном месте!» Выдохнув, он попытался расслабиться. «Умеешь, а еще ты жестокий», — раздалось у него в голове.

Резко повернувшись, Генрих негодующе воскликнул:

— Магистр, что вы делаете?! Это мое личное пространство!

Виссент лишь улыбнулся, а оставшаяся пара человек на трибунах с интересом оглянулась.

— Что же ты так кричишь на всю Арену? — магистр был абсолютно спокоен. — Мне тоже надо как-то веселиться, — встретившись с неодобрительным взглядом, он продолжил. — Ладно, ты не только жестокий, но ещё и дерзкий: так с магистром себя ведешь. Сейчас возьму и подчиню себе твой разум. Будешь вечность коридоры Академии мыть.

— А их что, кто-то моет? — за все время нахождения в этих стенах, не было замечено ни одного человека из числа обслуживающего персонала. Даже поваров они никогда не видели, только результаты их работы. Быть может, просто на это не обращалось внимания?

— А как иначе? Или ты думал, что у нас тут еще и магическая уборка происходит? — фирменно удивился мужчина. — Вы мыть и будете. В конце недели смена происходит дежурных.

— А почему это я жестокий? Насчет дерзкого тоже не соглашусь, но хоть понятно, почему вы так сказали. А жестокий-то?

— Ты во всех поединках стремился не просто победить, а уничтожить своего врага, самыми неординарными способами. Или так казалось, по крайней мере.

Генри задумался: действительно, Мори заживо сварил в его же гнили и сделал из него живую скульптуру мученика. Второй сам виноват, не надо было промахиваться. Подумаешь, кричал в агонии от боли, с кем не бывает. Последнего просто заставил страдать от магии крови, сам того не зная. Может, совесть как-то и воспротивилась таким победам, но все было честно, никто никого не обманывал. Они знали, на что идут.

В этот момент на Арене что-то бухнуло. Приглядевшись, Генри увидел, как Элис, вся растрепанная, перепачканная землей и кровью, закручивает свою огненно-ледяную формацию. Её соперник стоял вмурованный по грудь в ледяную глыбу и только и мог делать, что испуганно хлопать глазами. Элис, закончив крутить руками фигуру, выпустила лучи в противника и без капли сожаления смотрела, как ледяную скульптуру прошивают стрелы огня. Бой был закончен.

Вернувшись к Генри, Элис устало произнесла:

— Я все. Отвезите меня на кровать.

— Ты молодец, элегантная победа.

— Ты вообще бой видел? — бросила она взгляд, полный сомнений. — Я наступила во все огненные ловушки, которые он поставил! Слава Великому, я грациозна как лань и только поэтому успевала отпрыгивать. Иначе сейчас бы тут сидела поверженная и убитая горем Элисия, — она легла на его плечо и замолчала.

Генри приобнял подругу, и они начали ждать следующий круг боев. Казалось, что время тянется медленно, но, на самом деле, от начала занятия прошло от силы полтора часа. Большинство сидевших на трибунах ребят давно отпросились по делам. Остальные, как Ллойд с Калебом, болели за своих друзей.

По итогу последнего поединка, в финал вышли Элис с Генрихом и двое, явно имеющих опыт магических сражений, парней.

— Итак, дамы и господа! — Арвел торжественно вскинул руки. — Мы подходим к финальным схваткам! И, чтобы не торчать тут ещё даже полчаса, потому что нам уже давно пора пить алкоголь и развлекаться с женщинами, — на этой ноте пара особо культурных дам фыркнули, — мы внесли некоторые изменения.

— Итоговый бой будет групповым, два на два. Я так понимаю, команды уже собраны, — второй маг указал пальцем на их парочку. Элис лишь устало подняла вверх кулак и потрясла им, даже не посмотрев в сторону магов. — Значит выходим сражаться, чего разлеглись?

— Ты ещё забыл сказать про другое нововведение, — напомнил Арвел.

— Ах да, точно: на этот раунд у вас не будет дополнительных заклинаний. Возможности Арены истощились, а мы свои резервы подключать не будем. Только если нам не подсобит магистр Виссент, — тот отрицательно покачал головой. — Что ж, работаем, с чем имеем.

Генри с Элис переглянулись. Потом посмотрели на своих противников, потом опять друг на друга. Через мгновение они уже судорожно перелистывали списки заклинаний и сверялись друг с другом, чтобы придумать наилучшую стратегию.

— Ты вообще помнишь, что они использовали? Я просто сражалась, не обращала внимания.

— Ну, первый вроде бы тоже огненными стрелами кидался, а вот второй вообще не помню. Даже близко. Давай действовать по ситуации, ты заливаешь всех стрелами, я отвлекаю.

— Звучит как план, — они ударили друг друга кулачками, — пойдем. Нас уже зовут.

И они побежали к площадке.

— Элис лучше всех! Элис ждет успех! — завопил с трибун Калеб. Девочки, сидевшие на соседних с ним рядах, захихикали.

— Я убью этого придурка, честное слово, — Элис традиционно даже не посмотрела в сторону трибун.

— Не отвлекайся, нам предстоит серьезный бой. Соберись.

— Без сопливых разберусь.

— Ты чего стала настолько грубой? Я понимаю, всегда была, но сейчас, после начала обучения, совсем с цепи сорвалась, — Генрих реально был обеспокоен этим. Они стали меньше общаться, что не радовало их обоих.

— Потом объясню. Начинается.

Они зашли на плиты Арены, встали напротив своих противников и приготовились к бою.

— Желаем удачи, — соперники явно были культурнее всех остальных и Генриху стало даже стыдно, что он не проявил должной вежливости.

— Вам тоже, — выдавила из себя Элис.

Пошел обратный отсчет.

— Сразу же разбегаемся в разные стороны, — Элис начала придумывать план. — Я заливаю все огнем, ты своими колами или что там у тебя есть. Я беру левого, ты правого. Поехали!

Как только начался бой, Арена превратилась в местный домен Хаоса: во все стороны летели огненные стрелы, заклинания проносились в сантиметрах от головы Генри. Он тут же активировал иллюзию, но её прошили через пару секунд. Сконцентрировавшись, он поймал взглядом контакт со своим оппонентом, но тот вовремя отвернулся, и импульс ушел в песок. С дикой болью в глазах, Генри кувыркнулся в сторону, чтобы уйти от ещё одной огненной стрелы: противники не церемонились и работали только огнем. Какие ещё заклинания были припасены у них в кармане, он не знал. Элис давно прижали: она только могла, что бегать в разные стороны, уворачиваясь от ударов.

Вдруг, в один момент ей удалось поймать в ледяную клеть своего противника, и Генри моментально нанес удар земляным колом, но последний скосился и больше навредил, чем помог: земля разбила лед, попутно проколов сопернику левую руку. Тот закричал, но ударил ответным заклинанием, которое отправило Элис за купол Арены отдыхать. Генрих остался один против двоих.

Парни начали обходить его с двух сторон, не торопясь с нападением. Он был в ловушке и знал это. Приглядевшись, Генри увидел, что все поле заминировано огненными точками и, стоит ему сделать шаг, как он тут же подорвется. Решив, что хуже уже не будет, он еще раз попытался использовать дезориентацию, но и на этот раз контакт был прерван, а боль обожгла глаза настолько, что, казалось, он ослеп.

В приступе паники, Генри вскочил и рванул в сторону одного из оппонентов, решив подорвать его вместе с собой. И это почти получилось, если бы не одно «но»: из-за слепоты он не рассчитал верное направление и промахнулся на добрую пару метров. План провалился. Бой был окончен. Они проиграли.

— Попытка не пытка, — маг-комментатор довольно улыбнулся. — А мы встречаем наших победителей! — взяв двоих парней за руки, он повернулся в сторону трибун. — Безоговорочные триумфаторы сегодняшнего занятия по боевке! До следующего такого мини-турнира всем наказ обращаться к ним только «великий чемпион»!

— Это шутка, если что, — видя, что парни начали ухмыляться и уже примерять на голову корону, поспешил сообщить второй маг. — Но их действительно ждет приз в виде дополнительной тренировки лично с нами. Об этом мы уже поговорим лично. Итак, все свободны, надеюсь, вы записали все связки заклинаний, которые увидели и запомнили эффекты их действий. На следующий раз будем спрашивать, какая связка была самая эффективная и проработаем стратегию битв на Арене. Всем спасибо и до скорого!

Генри с Элис развернулись к Ллойду. Тут к ним подбежал Арвел и остановил Генри.

— Я заберу его на пару минут? — дождавшись утвердительного кивка уставшей до чертиков девушки, маг потащил парня к своему коллеге. — Во-первых, не забудь кольцо, — Генри тут же нацепил его на средний палец правой руки. Маг прыснул. — Самый лучший палец для твоего заклинания.

— Кстати да: показываешь средний палец цели и ей в лицо прилетает кровавый росчерк. Сто процентное унижение гарантировано, — они хохотнули.

— А во-вторых? — дикая усталость накатила внезапно и хотелось поскорее дойти наконец-то до своей кровати.

— А во-вторых, друг мой, где ты это кольцо взял? — спросил уже без нотки веселья маг-комментатор, придвинувшись вплотную к Генри и слегка прихватив его за робу.

— Мне его дали за победу в поединке, — честно ответил Генрих, невольно сглотнув.

— В поединке, значит, — задумчиво протянул маг. — Я знаю метку на этом кольце. С внутренней стороны. А ты знаешь, что это такое? — он указал на миниатюрную насечку на металле.

Парень мысленно ударил себя по лбу: за эти дни он ни разу детально не осмотрел это обычное на вид колечко.

— Понятия не имею, — честно ответил он.

— Мы тебе объясним, — включился второй маг. — Это — пропуск в наш подпольный бойцовский клуб. И я знаю только одного идиота, который мог отдать тебе это кольцо. Раз оно у тебя, значит ты реально выиграл у этого психа, не знаю как, но выиграл. Теперь ты можешь приходить к нам и участвовать в схватках, что я тебе настоятельно рекомендую делать.

— Мы так и так хотели тебя пригласить после того, как увидели стрелы крови. Еще ни один дурак на Арене в первый день боевки не использовал их, да ещё так, чтобы они были эффективны. У тебя явный талант. И в боях мы научим тебя сражаться нормально, а не как загнанный в угол кролик. Перспективы огромные.

— В общем, приходи сегодня после полуночи к порталу Темных. Тебя встретит наш человек и проведет к нужной комнате. Об этом никому ни слова: если из твоих уст об этом кто-то узнает, ты покойник. Время сверишь с дневником. Все, иди, а то мы слишком долго общаемся. Не забудь: в полночь у портала.

На этой ноте двое магов пошли на выход из Арены. Почти все люди уже покинули помещение, кроме их маленькой компании. Подойдя к ребятам, Генри словил добротный хлопок по спине от Ллойда.

— Молодцом, — немногословно пробасил он.

— О чем вы разговаривали, — голос Элис был настолько уставшим, что, казалось, она сейчас упадет. — Пойдемте уже быстрее по комнатам.

— Да ни о чем, кольцо мне вернули и сказали больше его не использовать в стенах Академии. Бесполезная побрякушка, — наврал с три короба Генри.

— Ты же даже покраснел от такой наглой лжи, — Элис махнула рукой. — Ладно, сейчас не до этого. Отведите меня кто-нибудь домой.

— Я могу, — оперативно предложил свою кандидатуру Калеб.

— Я не настолько устала, чтобы ходить с тобой вдвоем по коридорам Академии. Ллойд, поможешь?

— С радостью. Встретимся в блоке, парни, — здоровяк и повисшая на нем подруга также покинули помещение.

Парни тоже пошли в сторону своей комнаты. Только зайдя внутрь, они, не раздеваясь, плюхнулись каждый на свою кровать.

Твердо решив пойти в этот бойцовский клуб, несмотря на дикую усталость и пропитанную потом одежду, Генри немного поболтал с Калебом, который занимал кровать напротив него, и предался прокрастинации.

Глава 11. Добро пожаловать в бойцовский клуб

Подремав до вечера и пропустив возвращение Ллойда, Генри проснулся и заглянул в дневник. Шуршание страниц никого, к счастью, не разбудило. Увидев, что у него в запасе ещё есть время, он решил неторопливо собраться, хоть немного привести себя в порядок и переодеться. Использовав всю свою скрытность, он кое-как ополоснулся после боев на Арене, надел рубашку и свои любимые мешковатые штаны, после чего отправился к порталам. По пути он не встретил ни единой души.

Подойдя к главной лестнице, Генри остановил свой взгляд на входных воротах. «Зачем они сделали такие огромные двери, если их все равно нельзя открыть? Они же гигантские! Очень странное изобретение. А может попробовать подтолкнуть их?» Глупую мысль он отверг почти сразу: слишком массивными казались эти теряющиеся в вышине исполины. Решив не тянуть время, он поднялся по лестнице и свернул налево к порталу Темных Искусств.

Как и было оговорено, его уже ждали: закутанная в темный плащ фигура напряженно переминалась у стены. Невозможно было различить, кто скрывается за капюшоном, поэтому Генри просто подошел и поздоровался.

— Ты идиот? Зачем ты пришел в таком виде? — знакомый голос мага-комментатора был ему ответом. — Надевай скорее, пока тебя не увидели!

Он протянул Генриху сверток, в котором оказался такой же темный плащ без опознавательных знаков.

— Так, парень, ты меня не знаешь, я не знаю тебя. Все вопросы только после того, как дойдем до места. Головой не вертишь, ни с кем не общаешься. Все понятно?

— Абсолютно, — максимально серьезно ответил Генрих.

— Тогда медленно подходим к статуе Ангуса Первооткрывателя, кланяемся величию его разума и проходим в портал. Доступ я тебе уже открыл. Пошел!

Генри неспешно, с уважением, подошел к статуе, посмотрел ей прямо в глаза и, не отрывая взгляда, сделал максимально глубокий поклон. Внезапно ему показалось, что у статуи мигнули красным всполохом глаза. «Галлюцинации начались. Нужно быть поосторожнее». Надев выданный плащ и накинув капюшон, Генри последовал за магом.

Порталы в академии не были похожи на своих исполинских межмировых собратьев. Скорее, они напоминали двери, окутанные пеленой, отличающиеся лишь по цвету. Полотно портала темных казалось иссиня-черным отражением озера, в котором затаилось могучее чудовище. Тем не менее, Генри бесстрашно нырнул в нутро пугающей неизвестности.

Сразу после перемещения на другую сторону, Арвел быстро опустил его голову вниз, чтобы тот не видел ничего, кроме своих ног. Но мельком взгляд зацепился за пару очень реалистичных статуй гаргулий, кажется так их называли. Стражи темниц и темных заклинателей. «Интересно, если бы я решил пройти просто так, без приглашения, что эти статуи со мной сделали бы»?

Маг вел его заковыристыми проходами и переходами, то спускаясь по лестницам, то поднимаясь по уходящим вверх коридорам. Генри плюнул на запрет не смотреть по сторонам и периодически приподнимал капюшон, разглядывая помещения факультета Темных Искусств. Все-таки он подумывал о поступлении именно сюда, поэтому лучше заранее знать, куда идешь.

От портальной арки с гаргульями до места, которое они называли бойцовским клубом, Генри насчитал десятки различных лабораторий и запертых на семь печатей кабинетов. Это был не факультет, а какой-то исследовательский центр. Все было выполнено в мрачных тонах, даже намека на что-то светлое не было. Казалось, что это место утопало в тенях, в любой из которых могло затаиться страшное чудовище.

В какой-то момент их беготня по периметру факультета была окончена: Арвел запустил Генри в маленькую подсобку, где ничего кроме хлама не было. Разбитая мебель, потрепанные книги, обветшалая одежда.

— Все, пришли. Можешь спрашивать: по глазам вижу, изголодался по ответам, — Арвел снял капюшон и шумно выдохнул.

— Что это за место? И зачем так много мусора нужно сохранять? Не легче ли его где-нибудь спалить и не отводить целую комнату под склад?

— О, об этой комнате никто и не знает, кроме избранных. Пара магистров состояли когда-то в таком клубе, поэтому они закрывают глаза на наличие «мусорной комнаты». Но мы ещё не дошли. Подсоби!

Они начали отодвигать солидных размеров рассохшийся диван. Пыхтя и кряхтя, сдвинули его ровно настолько, чтобы открылся подземный лаз. Генри вопросительно посмотрел на мага, на что тот лишь ухмыльнулся и потянул за встроенное внутрь грязное кольцо. Дверца со скрипом поднялась, и их глазам открылся вид на вполне себе чистый и ухоженный лаз и небольшую лестницу.

Спустившись вниз на пару метров и пройдя ещё дюжину шагов, они уперлись в обычную деревянную дверь.

— У нас достаточно серьезная защита, так что сам ты в первый раз пройти сюда не сможешь никак. Только если твой уровень силы равен уровню магистра. Но мы таким не обладаем, значит, нам нужен ключ.

С этими словами он снял с пальца свое кольцо и положил в нишу рядом с ручкой. Та сначала загорелась красным, потом медленно позеленела и погасла.

— Дверь открыта, — забирая кольцо, сказал маг. — Пойдем.

Войдя внутрь, Генри увидел лишь такую же маленькую каморку, освещенную желтым светом магического светильника, и прямоугольник портала у противоположной стенки.

— Здесь что, все повернуты на порталах? — Генри уже понял, что о простых переходах в Академии и речи быть не могло.

— Я так думаю, что раньше здесь учились очень сильные маги Времени и Пространства. Они создали множество таких переходов во внутренние пространственные карманы. И, я думаю, почти обо всех магистрам известно, но на большинство, такие как этот, они закрывают глаза. Им неинтересно, а студенты пусть тешат свое самолюбие, думая, что нашли что-то новое. Хотя, может ты и найдешь где-то совершенно неизведанный переход. Повезет — выживешь. Не повезет — умрешь. Все просто, — Арвел с улыбкой развел руки в стороны.

— Почему настолько серьезно? Я думал, что это просто своеобразные двери в другое помещение.

— Ну как двери… Некоторые переносят по такому принципу, как ты думаешь. Например, порталы на факультеты или между мирами. А есть пространственные карманы, как тот, в котором ты был в распределительном зале. И вот что сохранилось в таком пространственном кармане, абсолютно неизвестно. Может там будет страж этого кармана, и он сожрет тебя, как только увидит. А может горы золота. Никто не знает. У нас бойцовский клуб находится в таком же месте, но без полного ограничения по времени. Мы посчитали, что где-то раза в три идет замедление, поэтому нам хватит оторваться по полной, а потом уйти отсюда незамеченными. Может даже выспаться получится, но не уверен: избитым спать плохо выходит. Ладно, я первый, ты за мной.

Арвел скрылся в переливающимся фиолетовыми всполохами портале. Генри оставалось только последовать за ним.

Пройдя сквозь портал и не заметив никакого сопротивления, Генри оказался в вытянутом помещении, напоминающем по строению бутылку: в горлышке находился переход, а дальше располагался сам бойцовский клуб.

Стоило только пересечь невидимую черту, как его захлестнула оглушающая волна звуков, различных выкриков по типу: «бей эту скотину» или «давай, врежь ему уже, чего как баба ласкаешь»! Характерные звуки ударов в челюсть сопровождали этот вакханальный оркестр.

Долго стоять в одиночестве не пришлось: Арвел схватил его за руку и потащил прямиком в толпу народа, которая сейчас увлеченно смотрела бой двух оголенных по пояс студентов.

— Свежая кровь! — прокричал в исступлении Арвел.

— Вуаааа! Уууу, Ляяя! — нечеловеческие крики наполнили помещение.

Как стая макак, они начали плясать вокруг ничего не понимающего Генри. Он даже не мог посчитать точное количество человек: навскидку, в комнате находился десяток, другой.

Вдруг, одна из рук резко вытянула его из круга и запихнула в очерченный мелом квадрат, предположительно являющийся рингом. Мел был настолько стёртым, что кое-где было совершенно непонятно, где эта самая линия заканчивается. А ещё засохшая кровь на досках пола явно не предвещала ничего хорошего.

Удар был неожиданным. Генри резко согнулся, потеряв возможность дышать — ему попали ровно в солнечное сплетение. Следующий удар был нанесен по почкам, после чего его подняли и совсем не нежно кинули на пол. Благо, упал он боком, на руку. Жить можно.

Последовала еще серия легких пинков по ребрам, после чего его грубо взяли за подмышки. Генрих кулем повис на руках двух верзил. Было сложно вдохнуть, в глазах потемнело, а к горлу подкатывал тошнотворный ком.

— С посвящением, новичок, — перед ним стоял Арвел и улыбался во все тридцать два белоснежных зуба. — У нас так встречают новую кровь. Детский сад, правда, ребята?

Вокруг раздался дикий гогот и смех. Лица расплывались перед Генрихом.

— Малой, тебе еще слабо досталось: мне, вон, зубы почти все выбили, — один из верзил, держащий его под правую руку, оскалился, показав почти беззубую челюсть.

— Так, приходи в себя, сейчас мы тебе все покажем и расскажем… — Арвел начал доставать из-за пояса какую-то мазь, как вдруг его резко прервали.

— Бааа, какие люди! — высокая бритоголовая фигура растолкала стоящих вокруг людей. — Слышь, Макс, это же тот пацан, которого я отдубасил по ребрам около лаборатории. Прикинь, он выжил.

Генри узнал этот голос. Он узнал бы его из миллиона голосов. В тот момент, когда этот урод избивал его до полусмерти, Генри навсегда отметил в памяти пунктик на этого бритого отморозка.

— Так, и что будем с ним делать?

Арвел лишь развел руками и посмотрел на Генриха, явно намекая на то, что от текущей ситуации будет зависеть весь его авторитет в будущем.

— Испытай меня, — это был не голос, хрип, вперемешку с кашлем.

— Что ты сказал, малец? — бритый удивленно уставился на него.

— Ты меня услышал, — Уже более громко сказал Генри. — Испытай меня.

Вокруг раздались смешки.

— Ты висишь на руках моих людей, весь в крови, и говоришь мне, что я должен делать? — бритый начал неспешно подходить к Генри. — Ты вообще знаешь, что я сейчас могу с тобой сделать, смельчак? Ты сейчас в вотчине темных находишься, а мы умеем развлекаться с такими как ты, верно, парни? — толпа одобрительно загудела.

«Хуже уже не будет. Не убьют же они меня», — подумал Генри и сказал то, о чем мог очень сильно пожалеть.

— Мне плевать. Со мной так не разговаривают, и я надеру зад любому, кто будет это оспаривать.

Момент тишины и дикий хохот был ответом смелости.

— Ты?! Надерешь?! Ты себя видел вообще? Салага, — бритый подошел вплотную и похлопал Генриха по щекам. Это было лишним.

Взревев, Генри резко, насколько позволяла отбитая конечность, поднял руку и уже хотел выпустить стрелу крови прямо в лицо урода, как тот ловко вывернул атакующую кисть. Вспышка боли затмила рассудок.

— А он зубастый. Мне нравится, — сказал бритый Арвелу. — Вам нравится такой подход, парни?

— Да! Красавчик! Дай ему шанс! — раздалось вокруг. Руку так и не отпустили, периодически подворачивая еще сильнее.

— Ну раз вы этого хотите, то берем его к нам в стаю?

— Да! Посмотрим на мальца в деле! — толпа загудела.

— Что ж, ты не сдал нас с Максом после лаборатории, я узнавал, так что за мной должок, — бритый стал максимально серьезен, а Генри вдруг понял, что все, что произошло до этого момента, оказалось хорошо разыгранной прелюдией. Основное действие начнется сейчас. — Раз ты не крыса, даю тебе шанс показать себя. Бой с «Грушей». Должен хорошенько так приложить по нему пару раз, чтобы «Груша» потерял сознание. Пошел!

Генриха опять вытолкнули на пресловутый ринг. Из угла к нему ковыляла какая-то иссушенная фигура ботаника-задохлика. Изверги использовали этого бедолагу в качестве отбора кандидатов? Чтобы посмотреть на их жестокость? Мерзко, но своя жизнь дороже.

Встряхнувшись, Генри мельком взглянул на Арвела, который явно был не из последних в иерархии этих сумасшедших. Тот лишь кивнул в сторону противника. Хорошо, значит будет так.

Вокруг выстроилась стена из людей, которые что-то кричали, подбадривая то одного, то другого. Генрих решил не медлить и пошел прямо на противника. Тот лишь со страхом смотрел на него и не шевелился. «Что, он даже не попытается меня ударить? Это же избиение младенца! Я так не могу. Пусть хоть первый нанесет удар». Немного повременив и как бы случайно подставив противнику свой бок для удара, Генри дождался, пока тот начнет неумело атаковать и сбил его с ног. Это было очень легко, так как задохлик даже особо не пытался удержаться на ногах. Видимо привык к такому. Он даже не защищался, когда Генри пару раз пнул его по заднице для вида.

— Добивай собаку! Чего стоишь? — орала толпа.

Генри не любил неоправданную жестокость. Поэтому он просто отошел в сторону и стал ждать.

— Ты у нас милосердный, значит. А меня стрелой нашпиговать хотел, хотя знаешь, что в Академии такая движуха запрещена под страхом смерти. Что ж, зубы ты показал до этого, проблем от тебя, думаю, не будет, — на мгновение бритый замолчал, принимая решение. Генри напрягся. — Ладно, осваивайся, сегодня твой день, — он махнул рукой и лежачего унесли в конец комнаты.

Шумно выдохнув, Генрих с облегчением улыбнулся, а ближайшие к нему бугаи одобрительно похлопали по спине. Арвел лишь кивнул.

— Меня Кен звать, я здесь главный. С учетом того, что на тебе кольцо Психа, его ты уже тоже знаешь. Комментатор, он же Арвел, также тебе знаком. В боях участвовать можешь каждую неделю, ставки принимает казначей, это тот, что толстый и в углу за столиком сидит, — он показал на грузную фигуру в конце зала. Толстяк перебирал монетки и не обращал на них внимания. — А так можешь делать все, что заблагорассудится. В стае ограничений нет. Пока ты свежая кровь. Победишь в паре боев, станешь цепным псом. Потом видно будет, на что ты годишься, — на этом его монолог закончился, и, не прощаясь, он побрел к манекенам отрабатывать удары.

Интерес к Генриху постепенно угасал. Ещё пара человек подошли и поздравили с вступлением в их ряды, но на этом все. Генри сел на пол, прислонился к стене и перевел дух. Через некоторое время к нему подсел Арвел.

— Ну что, как оно? — заботливо поинтересовался тот. — Даже синяков не видно.

— Ты бы хоть предупредил, — с нотками обиды произнес Генри.

— Тогда эффект был бы не тот. Ты молодец, не облажался. Некоторые прогибаются, и тогда уже свободы не жди. Сожрут и выплюнут. У тебя же есть неплохой шанс подняться.

— Куда подняться? Тут все сумасшедшие. Это движение совсем не по мне, — Генрих осуждающе покачал головой.

— Это ты пока так думаешь. Сейчас начнутся бои на монеты, за которые тут можно найти неплохие вещички. От разных артефактов, до свитков с формулами заклинаний и даже реагентами из лабораторий, — здесь он сделал паузу и многозначительно посмотрел на собеседника. — Никому ни слова о том, что происходит в стенах бойцовского клуба, тебе ясно?

— Как погоде без облачка, — Арвел посмотрел на него с немым вопросом. — Ясно, как погоде без облачка. Шутить пытаюсь.

— Завязывай с этим, — Арвел явно ничего не смыслил в юморе. — Так, что еще не сказал… Ах да, мы тут можем оттачивать магические навыки, но, в основном, просто деремся в рукопашную. Это как своеобразная отдушина, вместо приевшейся Арены, где ты обычно не можешь серьезно покалечиться. Здесь собрались те, кому нужны острые ощущения. А также, кому нужно немного черного рынка Академии. Если что нужно будет, идешь к Казначею, он тебе все расскажет. Но цены, конечно, дикие. Для своих дешевле, так что дерись и побеждай! Кен любит сильных и бесстрашных бойцов.

— Все понял, не дурак, — Генрих немного замялся, думая, задавать вопрос или нет.

— Чувствую, ты хочешь спросить насчет того, что сказал Кен? — догадался Арвел. — В твоих показаниях после событий у лаборатории не было нужды. Но ему подали информацию в немного, скажем так, искаженном виде, — Генри смотрел ничего не понимающими глазами. — Тебе пока рано погружаться во всю эту клоаку. Узнаешь, когда придет время, договорились? — дождавшись кивка парня, маг одними губами прошептал. — Если оно придет вообще…

Они ещё немного посидели, после чего Арвел поднялся, подцепил беззубого верзилу, который держал Генриха, и пошел с ним спарринговаться. Честно, уровень владения своим телом у него был запредельный для мага. Двигался он плавно, ловко и наносил удары четкими комбинациями, по сути, выбивая из темпа боя противника, в полтора раза превосходящего его по габаритам. Бой Генри не досмотрел, так как начались бои на самом ринге, сузив обзор в помещении. Влившись в компанию, через пару поединков, он уже сам кричал вместе с окружающими его парнями, вполне себе неплохими ребятами, как оказалось.

Большинство из них было с факультета Темных Искусств, парочка с Элементальщиков, был даже один менталист по кличке «дознаватель». С ним у Генриха состоялась занимательная беседа на тему магии Пространства и Времени, а также теории предполагаемого создания этого пространственного кармана. Генри это так понравилось, что он договорился на следующей неделе взять у него индивидуальный урок, если сможет заинтересовать монетой.

К слову, тут все стоило денег. Хочешь тренировку? Плати. Хочешь купить зелье лечения? Плати. Хочешь крутой кастет с выгравированными рунами? Плати. Здесь можно было купить даже книги по истории, но дополненные, без цензуры. Отрубленные человеческие пальцы для зелий, редкие травы и ингредиенты — тут было все. Реальный черный рынок.

Законопослушный ученик Академии бы отрицательно отнесся к этой ситуации, но Генри себя к таким не относил. Здесь были возможности, которые не давала ему сама Академия, поэтому он был готов ухватиться за них любыми доступными способами. Единственное, не переходя внутренние границы морали.

Через пару часов народ начал уставать. Большинство проигралось на ставках на боях, поэтому можно было расходиться. Сегодня решили это сделать пораньше. Уходили двойками, также закутанные в плащи и в разные стороны по коридору. В напарники Генриху достался тот самый Макс, который сопровождал Кена при ограблении лаборатории. Поймав минуту, когда они остались наедине, Макс сказал:

— Не знаю, что тобою движет, но беги отсюда, пока можешь. Потом они заставят тебя делать то, чего ты делать не захочешь. А после… подставят и выплюнут, — он передернул плечами. — Помни об этом. Я не виновен. Это все стечение обстоятельств. Кен — та ещё мразь, — и замолчал, потому что настала их очередь.

«То, что этот бритый не чист на руку, я уже понял. Еще как понял. Но спасибо за совет», — подумал Генрих и еле заметно кивнул напарнику, дав понять, что он услышал сказанные слова.

Вернувшись из их маленького подпространства, Макс оставил его на пол пути до порталов, настоятельно рекомендовав побыстрее отсюда сваливать. Генри, естественно, проигнорировал этот совет и задержался около какой-то фрески, изображавшей бой двух рыцарей в черных как смоль доспехах и с крыльями на шлемах. В этот момент за углом в соседний коридор открылась дверь, и раздались звуки приближающихся шагов. Не зная, где скрыться в пустом пространстве без единой ниши, Генри встал в самую густую тень, какую смог найти и замер.

— …Темные врата скоро откроются… Оповести магистра об этом… — приглушенный шепот получилось разобрать с трудом.

— Как прикажете… хозяин, — ответом был потусторонний голос явно нечеловеческого происхождения.

В этот момент две фигуры прошли мимо коридора. Первая была высокой, с неестественно прямой спиной, одетая в черный плащ, волочащийся по полу. Абсолютно седая, с проплешинами, вытянутая голова замерла на длинной шее. Как будто мертвец, восставший из могилы, решил прогуляться ночью по академии.

Второй силуэт, сгорбленный, сутулый, как будто ему свернули позвоночник, принадлежал карлику с неестественно длинными руками. Одет он был в рваные обноски, явно сшитые из разных лоскутов ткани. Даже с большого расстояния можно было различить следовавший за ним шлейф гнилостного запаха разлагающейся плоти.

Хвала Великому, они повернули в другую часть факультета, оказавшись к Генри спиной, и ни разу не оглянулись.

Восстановив дыхание и успокоив бешено колотящееся сердце, Генри быстро засеменил в сторону порталов, пробежал статуи гаргулий, которые взирали на него безэмоциональной каменной физиономией, и буквально запрыгнул в фиолетовый прямоугольник. Думать о том, какой ещё темный портал скоро откроется и кто эти страшные люди, ему сейчас совсем не хотелось. Но в голове пометку сделал.

Оказавшись на той стороне, он сверился со временем в дневнике: было всего два часа ночи, поэтому потенциально можно было выспаться. Боль во всем теле и накопившаяся усталость с каждым часом усиливались. Поэтому срочно нужно было добраться до кровати и закончить этот безумный день.

Проходя мимо комнат девочек, Генри подумал, что даже если бы сейчас к нему навстречу выбежала Линда, он бы прошел мимо и лег на свою так желанную перину. Хотелось просто умереть от усталости.

К счастью, ничего необычного не произошло, и Генри, ополоснувшись и раздевшись, спокойно лег, чтобы уже через минуту провалиться в объятия сновидений.

Глава 12. Ритуал

Следующее утро началось довольно неожиданно:

— Ты где пропадал всю ночь?! — Ллойд явно был не в духе.

— Тебе какая разница? — ответил заспанным голосом Генри и накрыл голову подушкой.

— Волнуюсь о тебе. Скажи, где был? — настаивал здоровяк. Он выдернул подушку, а на недовольство друга лишь продолжил нависать над кроватью.

— Чего пристал с утра? Дай хоть проснусь нормально, пойдем поедим и на пары сходим…

— Ты ведешь себя отвратительно, мой лучший друг Генрих! С того дня, как мы начали обучение, ты живешь ночной жизнью, ничего толком не рассказываешь, так еще постоянно возвращаешься весь побитый! Элис ругается на тебя во всю, что ты нас бросил, но тут что-то другое происходит, я уверен, — не увидев ни капли раскаянья, Ллойд пробасил. — Где ты шляешься по ночам?!

— Ты что как мама заладил? Отстань!

Довольно грубо ответив Ллойду, возмущенный вторжением в свою личную жизнь Генрих собрался, быстро привел себя в порядок утренними делами и пошел на кухню. Один. Под удивленные взгляды его сожителей: они никогда не видели, чтобы друзья ругались.

Такое уже было в школе пару раз: Ллойд хоть и казался большим и тихим здоровяком, но глубоко внутри являлся очень обидчивой и ранимой натурой. Элис была другой: она вспыльчивая и взрывалась по любому поводу, зато быстро отходила и умела прощать. Ллойд же хранил обиду в себе. Видимо, реально Генри отдалился от ребят, раз уж ему это высказали. Обычно Ллойд оказывался прав.

В столовую Генрих зашел сильно раздраженным. Он метал глазами молнии, про себя ругаясь с другом. Однако, встретившись взглядом с одной особой, негатив моментально сменился ласковым и добрым чувством внутри.

— К тебе можно? — спросил он, подойдя к девушке. Вокруг нее образовалась некая зона отчуждения, так что места было вдоволь.

— Да, конечно, — неизменный аромат полевых цветов окутал Генриха.

— Не знал, что ты рано встаешь.

— А ты просто всегда последний приходишь, — мило улыбнувшись, ответила Линда.

— Что есть, то есть. Люблю поспать, — взяв плошку с горячей кашей с маслом, он добавил туда нарезанных яблок и шумно втянул носом этот божественный аромат. — Кормить нас стали на порядок лучше. Если так каждую неделю будут увеличивать количество еды, я согласен учиться вечность.

— Генри, с утра всегда такая еда. Ты просто приходишь, когда все уже съедают.

— Вот демоны, всегда знал, что своим сокурсникам нельзя доверять! — в этот момент в зал вошли Калеб, Ллойд и ещё пара ребят. Как раз вовремя, чтобы услышать последнюю фразу. Демонстративно отвернувшись, Ллойд пошел в противоположную сторону, а Калеб вопросительно посмотрел на Генриха, затем махнул рукой и пошел за здоровяком.

— Почему ты не со своими друзьями? — Линда наблюдала за этой сценой с неподдельным интересом.

— А почему ты не со своими? — довольно нетактично ответил Генри.

Девушка посмотрела на него так, словно он затронул запретную тему.

— Прости, случайно так резко получилось. Повздорил с утра с парнями, поэтому не в духе. Но все же, можно узнать ответ?

— Давай не в этот раз, — Линда начала собираться. Половина её еды осталась нетронутой.

— Стой, подожди, — девушка с ожиданием посмотрела на него. — Ты после обеда на какие занятия хочешь пойти?

— Думала, сегодня на ритуалистику сходить.

— Не хочешь пойти вместе? — Генри замялся. — Ну, вроде как, считай, что тебя на свидание туда приглашаю, — он улыбнулся и залился краской.

— Хорошо, пойдем вместе, — Линда вернула ему свою ослепительную улыбку. — Только давай на обязательные занятия не опоздаем: ешь быстрее и идем, а то не успеем.

Не успеть они явно не могли, так как еще не все ученики пришли на завтрак. Но вот занять хорошие места в аудитории получилось. Генри сел вместе с Линдой, за что получил отрешенный взгляд Ллойда, насмешливый от Калеба и совсем ничего не понимающий, но озадаченный, от Элис.

В целом, утро прошло прекрасно. Генри много шутил, Линда посмеивалась с его фразочек, а профессор Горгот то и дело делал им замечания, уповая на то, что им нужно заниматься, а не валять дурака. Профессор был не против того, чтобы ученики, уже почувствовавшие магические потоки, продолжали посещать его занятия. Он просто делал тренировки сложнее и интереснее.

К слову, после турнира у Генриха значительно усилился контроль магии. Их с Элис и парочкой победителей даже пригласили к доске, чтобы они показали свои навыки. Генри завалил все полученные задания, зато смог почувствовать магию не только из окружающего мира, но и внутри своего разума. Это был прямой намек на хорошие ментальные навыки, о которых ему и сказал профессор.

Далее была скучная лекция по истории магии, которая не была никому интересна, но на ней рассказывали о возникновении Академии. Как когда-то давно неизвестно кто, сделал что-то грандиозное, но сведений об этом, естественно, не сохранилось. Ребята слушали вполуха, больше общаясь между собой. Профессора, который сегодня был на замене, совершенно не волновал этот факт, поэтому никого не ругали и не прерывали.

После обеда Генри с Линдой и маленькой группой девочек пошли на ритуалистику. Оказалось, что это был совсем невостребованный предмет у новичков, так как отличался сложностью восприятия и применения знаний. Предмет вела немолодая женщина, с добрыми глазами и немного сгорбленной спиной: ощущения складывались такие, как будто неимоверный груз ответственности лежал на её плечах. Тонкие седые волосы были убраны в опрятный пучок на голове.

— Всем добрый день, — голос её был тихим, но твердым. — О, у нас сегодня неожиданное пополнение. Что ж, как вас зовут, молодой человек?

— Генрих, профессор, — со всей учтивостью поздоровался он, занимая место рядом с Линдой.

— Пожалуйста, соблаговоли нам рассказать, чем тебя так завлекла ритуалистика? Пока ты единственный парень, который пришел сюда добровольно. Или это не так? — прищурившись и немного улыбнувшись профессор посмотрела через свои миниатюрные очки на Линду. Та засмущалась и не ответила. — Ладно, это уже неважно. У нас сегодня интересная тема.

Она повернулась к ним спиной и подошла к своему столу, на котором упорядоченно лежали стопки бумаг и отдельно отложенные книги.

— Так, где же это было. Утром же видела… Ах вот оно! Девочки, идите все сюда! И Генрих тоже, прости, пожалуйста.

Ребята встали из-за столов и подошли к профессору. Всего их было семь человек, включая его и профессора. Генрих чувствовал себя не в своей тарелке в компании состоящей из одних девушек, но старательно пытался это скрыть.

— Итак, вас сейчас как раз необходимое количество для проведения ритуала с использованием пентаграммы. Силы у вас пока ничтожные, но хотя бы вы все ее чувствуете. Ведь так? — спросила она, посмотрев поверх очков на Генриха.

— Да, да. Все чувствую.

— Он почти всех победил на боевых искусствах вчера, — тихо сказала Линда.

— А ты откуда знаешь? Тебя же не было там, — парень серьезно удивился.

— У тебя появилась тайная поклонница, — прыснула одна из девчонок.

— Так, закончили с тем, кто за кем следит? — профессор Рибовски перевернула очередную страницу большого талмуда. — Давайте выберем ритуал. Сейчас вам по силам призыв маленького безобидного животного. Также мы сможем создать визуальную копию предмета. А если вы выложитесь по полной, то проведем любовный ритуал…

— Давайте любовный! Давайте его, мисс Рибовски! — дружно закричали три девочки, кроме одной, и захихикали, не стесняясь смотря прямо на Генриха. Линда при этом заалела.

— Ну что ж, у нас с вами очень, как бы это правильно сказать, близкие отношения, учитесь вы быстро и, самое главное, вас мало. Поэтому, решено: проводим любовный ритуал! — профессор торжественно потерла руки. — Генри, тебе выпадает почетная роль стать главным подопытным!

Он сглотнул. То его постоянно бьют, то делают объектом ритуалов. Что что, а первый месяц в Академии у него явно начался интересно.

— Ладно, давайте. Что делать-то нужно?

— Тебе, ничего. Вставай в круг, — Рибовски указала на начертанную в другом конце аудитории пентаграмму с разложенными вокруг в хаотичном порядке огарками свечей. — Девочки, мы же встаем на точки силы, каждое место очерчено ещё на прошлом занятии. Все по местам, быстренько!

Профессор похлопала в ладоши, и помещение превратилось в небольшой улей. Генри не понимал, как можно навести суету в комнате, если в ней всего семь человек, но, оказалось, что очень даже можно.

Он прошел в центр ровно очерченной пентаграммы, окруженной четким неразрывным кругом. Девушки встали на свободные лучи. Линда выбрала место прямо напротив Генриха. Она смотрела ему прямо в глаза с какой-то едва скрываемой тревогой. Как будто она успела к нему привязаться и сейчас буквально через пару секунд потеряет его.

Все это пронеслось в голове Генриха на подсознательном уровне. «Глаза — это зеркало души. Что же происходит у неё внутри… Неужто она за меня так сильно переживает, о Великий!» — Генри подумал об этом, но прогнал эти мысли. — «Это только мои домыслы или даже желания. Было бы неплохо, конечно, но не более. Мне нужно сосредоточиться… Баран ты этакий, хватит на неё смотреть!»

Генри пропустил момент, когда профессор Рибовски начала командовать:

— Сейчас мы настроим нить ритуала таким образом, чтобы Генрих воспылал чувствами к кому-то из вас на пару часов и выполнял все просьбы.

— Давайте выберем случайным образом, профессор! — протяжно заныла одна из девушек. — Иначе не получится веселья, — косой взгляд в сторону Линды явно давал понять, что они хотят ей чем-то знатно подгадить.

— Эй, что значит выполнять? Я на такое не подписывался? Просто ритуал, не хочу ничего делать! — Генрих занервничал не по-детски.

— Молодой человек, вы уже согласились, так что держите себя в узде, — строгий взгляд профессора не внушал ничего хорошего. — Нужно было изначально изучить теоретическую часть: вы добровольно, это ключевое слово, согласились на проведение ритуала. Поэтому терпите. Ничего страшного с вами не случится. Ну поносите дневник за девушку часик. Или в столовой за неё уберетесь. Может даже заставит вас целоваться, — с добродушной улыбкой проговорила она, не обращая внимания на заалевшего и явно недовольного жизнью Генриха. — Слова ритуала мы выписывали из нашей книги на первых занятиях. Открываем и зачитываем первую строку…

Далее начался дурдом. Девочки сбивались, не было никакого единства, кто-то тянул слова, другие делали из ритуала скороговорку. В общем, только после сильного нагоняя от Рибовски, девочки выровнялись и начали хоть как-то попадать в лад. Линда при этом периодически поглядывала на Генри, явно не скрывая своих опасений насчет того, что его сейчас, простите за выражение, влюбят в кого-то другую. Ведь у них сегодня был такой хороший день и пусть он продолжится хоть ещё чуть-чуть…

«Так, стоп. Это не мои мысли. Что происходит, демоны побери? Я научился считывать чужие эмоции?» — Генри нечего было делать, поэтому он размышлял об этом львиную долю времени и не заметил, как в нестройный хор голосов влился еще один. Голос профессора, которая начала сплетать из разрозненных нитей целостное полотно ритуала.

«Я улавливаю настрой Линды только когда смотрю ей в глаза. Может в этом и заключается секрет?» — озадаченный этим вопросом, Генри ещё раз поднял взгляд на Линду. Та смотрела прямо на него.

«Я люблю тебя», — подумал он, не прерывая контакта.

Брови Линды взлетели вверх. На мгновение она сбилась и прекратила петь слова ритуала. После опомнилась и продолжила, но в её шокированных глазах читался немой вопрос. Генрих смущенно отвел взгляд.

«Почему я не подумал о другом, дурная голова. Она ж теперь подумает, что я серьезно. А что потом делать? О Великий, спаси меня от этой неловкой ситуации!»

Генри не уловил начало, когда линии на полу загорелись лилово-розовым, и пентаграмма начала крутиться, сначала медленно, потом все быстрее. Линии начали подниматься с пола и окружили его сферой, которая все ускорялась и ускорялась, пока Генрих не перестал различать силуэты девочек.

Мир вокруг превратился в сплошное сияние полотна розового цвета, сотканного сотней нитей. В один момент одна из нитей начала осторожное движение в его сторону. Эта ниточка была робкой и боялась лишний раз сделать резкое движение. Генрих испытал дикое желание приласкать эту ниточку, уберечь её от всех проблем, защитить от невзгод, такая она была милая и хорошая. Ниточка, почувствовав это желание, радостно, насколько это было реально понять, поползла вперед к его руке.

Вдруг, резко выстрелив из общего потока, нить, намного толще, сплетенная из нескольких волокон, ударила по своей маленькой копии. Ниточка испугалась и отпрянула в сторону, а новая нить, как победительница, полезла в сторону Генри. К его горлу.

Он смотрел на это все с выражением полного недоумения: что он забыл в этом месте. Какие к демонам ниточки куда лезут. Да и вообще, что здесь происходит?! Но за всеми этими мыслями он четко понимал, что эта наглая нить не накинет на него свой аркан.

Увернувшись от попытки захомутать себя, Генрих протянул маленькой ниточке руку, и та, в последний момент, успела схватить его за мизинчик. После этого остальные нити распались, и взору мисс Рибовски предстала следующая картина: Генрих, стоящий на одной ноге и всеми силами тянущийся к Линде, и она, с тоненькой ниточкой в руках. Ритуал был окончен.

— Что ж, молодой человек, хоть вы и не были на занятиях, но интуитивно разобрались в принципе работы ритуалов низшего уровня, — о чем говорила профессор Генрих не понял, от слова совсем. — Когда вас выбирают в качестве цели несколько человек, вы вправе сами сделать именно тот выбор, который считаете нужным.

— То есть, он сейчас «выбрал» одну из нас? — речь взяла одна из девушек, которая до этого молчала. Она не была подобна остальной части девчонок: те вели себя как стая волков, желающая разорвать свою жертву. Эта же была подобна одинокой львице, которая, учуяв выбранную добычу, была уверена в своей победе. Отдельно Генрих выделил её темно-пепельные волосы: идеально убранные в два закругленных пучка на затылке, они гармонично сочетались с серыми глазами… в которых сейчас искрились молнии.

— Да, Ингрид, все верно: Генрих выбрал Линду, — и, уже заговорчески обратившись к нему, продолжила. — Молодой человек, я бы на вашем месте больше никогда так не делала в компании женщин. Они могут быть очень коварны, а их месть непредсказуемой, — профессор усмехнулась, а вот Линде было не до смеха: Ингрид поедала ее взглядом.

— Итак, сегодня мы узнали, как проводится любовный ритуал, и что для него нужно. Перепишите информацию из книг себе в дневник, зарисуйте формацию пентаграммы, и на сегодня я вас отпущу. Хотя, кто хочет, можете еще раз отработать изученные темы на Генрихе, если он не против.

— Против, кардинально и бесповоротно, — Генри твердо решил, что не будет подопытным кроликом. Правда, будущее показало, что это утверждение ложно.

— Хорошо, свободное время. Будут вопросы, я тут, — Рибовски села за стол и начала заниматься своими преподавательскими делами. Одна девочка вышла из кабинета, двое начали переписывать ритуал. Около пентаграммы остались только они: Генрих, связанный с Линдой нитью, и Ингрид. Ничего не сказав, последняя развернулась и гордой походкой, четко отстукивая каждый свой шаг по полу стройными ножками, удалилась из кабинета. Генри отметил, что она была хороша собой: элегантная фигура, строгий костюм и буквально осязаемая внутренняя сила воли.

От Линды не укрылся внимательный взгляд Генриха, но он вовремя опомнился и спросил:

— Это твои так называемые подруги?

— Да, моя «лучшая», — сложно было поверить, но милая и добрая Линда буквально источала яд, произнося эти слова.

— За что вы так друг друга не любите?

— Это долгая история…

— Так и у нас уйма времени. Мы, как ты видишь, теперь связаны неразрывной нитью, — Генрих с Линдой переглянулись и одновременно усмехнулись. Напряжение прошло и можно было спокойно выдохнуть.

— Ребята, вы либо сюсюкаетесь, либо работаете. Не мешайте другим, — из-под очков стрельнула в них недовольным взглядом профессор.

Следующий час Линда с Генрихом старательно выводили рисунок пентаграммы в своем дневнике, а после пошли гулять по коридорам. В общем блоке не было интересных мест, таких как внутренний сад у Светлого Братства, но им этого было и не нужно: общаясь на разные темы, они смеялись, периодически толкаясь и беззаботно отдаваясь чувствам. Они были морально близки друг другу: Генрих все больше понимал это. Та встреча в первый день не была случайностью. Если бы он верил в судьбу, то полностью бы сослался на её происки.

Линда же, под конец дня рассеяв истончившуюся нить, которая связывала их руки и не давала отойти даже на метр друг от друга, неожиданно сплела свои пальцы с его ладонью. Они находились в каком-то ответвлении, где не было оживленного движения студентов. Посмотрев прямо в глаза Генриха, она спросила:

— Это была правда?

— Что именно? — Генри опешил от резкой смены темы: то они обсуждали наилучший для поступления факультет, а тут такой вопрос.

— То, что ты сказал, во время ритуала.

— Я… — он замешкался. — Я не знаю, — глаза Линды заметно потускнели. — Я не знаю точно, но ты мне нравишься.

— Понятно, — Линда отвела взгляд и отпустила его руку. Он явно делал что-то не так.

— Линда, я не могу это объяснить, но при виде тебя у меня внутри разгорается пожар чувств. Каждый раз, когда мы видимся, так происходит. И твой аромат полевых цветов, — Генрих глубоко вдохнул, — он прекрасен. Но мы знакомы от силы пару недель, я не могу бросаться такими серьезными заявлениями.

— Бросаться, значит… Зачем тогда подумал об этом? — Линда отпрянула и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Ладно, я поняла. Извини, что спросила. Просто стало интересно. Вот и все.

— Линда…

— Я пойду, уже поздно, на завтра надо подготовиться. Ты извини, хорошо? — бросив на него беглый взгляд, девушка развернулась и быстрым шагом свернула в совсем противоположную от их спален сторону.

«Идиот. Кретин. Дурак! Ты что наговорил вообще сейчас? Придурок, это же был абсолютно прямой вопрос, на который есть всего один правильный ответ! Почему постоянно происходит такое, ну почему?» — Генрих шел, куда глаза глядят, и на чем свет стоит поносил свои способности отталкивать от себя девушек. В школе такая же ситуация была с Маришкой, про которую так любит вспоминать Элис. Сейчас Линда. Сколько это может продолжаться?..

Уже решив, что нужно вернуться и попытаться все исправить, Генрих обнаружил, что стоит перед закрытой маленькой и совсем невзрачной дверью, на которой была всего одна надпись: «БИБЛИОТЕКА».

Глава 13. Библиотека

Бушевавший внутри поток чувств начал стихать, а на его место пришла всепоглощающая тяга к знаниям. Генри давно хотел сюда попасть, но не мог найти удобного времени. Не ночью же по Академии бродить. Хах!

Итак, думая, что хуже уже не будет, он потянул облупившуюся ручку и зашел внутрь. И обомлел: в очередной раз это место не переставало его удивлять своими возможностями. С виду помещение, которое должно было оказаться размером с невзрачную комнатушку, внутри оказалось огромной, в несколько этажей, спиралевидной башней. Полностью заставленной книгами. Каким образом можно было создать такое пространство и сохранить так много книг, в голове Генриха не укладывалось. Это было немыслимо ещё и потому, что у них в поселке библиотека представляла собой несколько до дыр зачитанных томиков в одном из школьных шкафов.

Пройдя чуть вперед, Генри уткнулся в клюющего носом старика, сидящего на кресле-качалке.

— Добрый вечер, мистер Арчибальд, — тихо проговорил Генри.

— Ам, ням, ням, — прошамкал губами архивариус библиотеки и склонил спящую голову в бок.

— Эм, добрый вечер, — чуть громче проговорил Генрих и провел несколько раз рукой перед глазами старца. Ноль реакции.

Еще раз проверив, действительно ли тот спит и убедившись в этом, Генри решил осмотреться.

А посмотреть тут было на что: узкая спиралевидная лестница, которая отдельными тончайшими стеклянными мостиками уходила в разные стороны. Как будто спицы в идеально ровном колесе. Стеклянные дорожки замыкались в круг, поэтому можно было каждые новые витки лестницы поделить на этажи. Точное количество снизу посчитать было сложно, так как стекло искажало взгляд, сбивая с подсчета.

Запах книг, старых трактатов и манускриптов создавал в этом месте ту самую атмосферу уединения, в которой ты можешь побыть один на один с окружающим миром, погрузиться в калейдоскоп мыслей, дать своего разуму отдохнуть и напитаться энергией. Каждая книга — это портал в неизведанный мир, позволяющий забраться в голову к автору и пройти вместе с ним тот путь, который он готов тебе показать. Генрих ценил эти ощущения, поэтому почтительно относился к книгам. Поэтому сейчас он решил отрешиться от своих проблем и позволить этому месту раскрыть свои тайны.

В помещении никого кроме них не было. Видимо, как архивариус и говорил в первый день, никто это место не жалует. Линда полностью выпала у Генри из головы, потому что он увидел неиссякаемый поток знаний, который просто требовал, чтобы его кто-то впитал в свой немудреный разум.

Пропустив стеллажи первого этажа — там были представлены пособия для начинающих — Генрих медленно, чтобы не разбудить профессора Арчибальда, начал подниматься по лестнице. На пути ему встречались разные секции, относящиеся к магии различных дисциплин и школ. Встречались даже такие, о которых он никогда не слышал, например Трансмутация или Магия Ремесла.

«Сколько тут различных знаний. Было бы у меня все время мира, чтобы освоить их»… Время. Было бы больше времени… Что-то включилось в голове Генриха, и он решил найти одну книжку, которую все профессора советовали к прочтению в обязательном порядке. А где он будет её читать, Генри уже решил.

«Не то, это тоже не то. О, к книгам по менталу, пожалуй, нужно будет потом заглянуть. Так, книга, обучающая давить мясных жуков, мне неинтересна. А это что такое»?

Генри поднялся на пять этажей ввысь, почти достигнув последних уровней. А последний, седьмой, представлял собой полностью изолированное помещение, к которому вела отдельная маленькая лестница.

Подойдя ближе, парень прочитал надпись «ЗАКРЫТАЯ СЕКЦИЯ», что, конечно же, только разожгло ненасытный аппетит. В поисках той самой книги Губиуса Повелителя Стихий, он полез по этой лестнице и уперся в откидной железный люк, на котором висел толстенный замок. Без ключа такой было не открыть.

Немного подумав и решив, что сегодня ему было недостаточно приключений на одно мягкое место, он тихо, скрывая свою дикую одышку от подъема на седьмой этаж, спустился к спящему профессору. Тот даже не пошевелился, а с полуоткрытого рта периодически капала слюна на видавший виды потертый кафтан.

Генри максимально медленно, насколько позволяла его скрытность и ловкость, подкрался к старцу, осмотрел его с ног до головы и нашел-таки связку с тяжелыми ключами. Плюнув на все правила приличия и в душе прося прощения у духов предков, Генри кончиками пальцев подцепил связку, которая тут же издала тренькающий звук.

Парень застыл в позе крадущегося тигренка, с полувысунутым языком и бешено стучащим сердцем. Однако Арчибальду было глубоко не до этого: он лишь повернулся бочком, подставив ключи для ещё лучшего освобождения. Генри выдохнул, филигранным движением вытянул связку ключей и, крадучись, пошел в сторону закрытой секции.

Вернувшись к замку, он наугад засунул в скважину самый большой ключ и повернул его. Удача! С негромким щелчком замок открылся, предоставив доступ Генриху к святым закромам ищущих умов. На мгновение показалось, что он стал таким же, как Кен, который ограбил лабораторию ради ингредиентов, но тут же другое: целью Генриха было просто посмотреть на книжки. Он не собирался ничего воровать.

Как потом оказалось, собирался. С большим трудом подняв тяжелый люк и максимально тихо, насколько позволяли силы, закрыв его за собой, Генрих оказался внутри заветного помещения. В закрытой секции книги разительно отличались от других, каждая стояла в особой витрине, вокруг некоторых даже были начерчены защитные формации. Это очень удивило Генриха, поэтому он подошел к ближайшему тому на безопасное, как он считал, расстояние и с трудом прочитал: «Высшие демоны. Особенности призыва».

Быстро отпрянув от этого жуткого томика, Генри прочитал другой: «Сила Бездны. Хаотические порталы». В этой части зала все книги были посвящены демонологии или связанными с ними ритуалами. Генрих от греха подальше решил пойти к более светлой и радужной части секции. В ней покоились книги с необычными орнаментами и описью различных заклинаний и ритуалов. В один момент взгляд зацепился за старую книгу с изображением четырех разноцветных завихрений, которые держал в руке какой-то чародей с длинной седой бородой. «Губиус, Повелитель Стихий. Том пятый». Генри потянулся к нему… и получил электрический разряд прямо по пальцам. Вскрикнув скорее от неожиданности, чем от боли, он решил больше к этой книге не подходить.

Продолжив поиски чего-то действительно стоящего и понятного, да ещё и такого, что не норовило его укусить или ударить, Генри забрел в темную часть закрытой секции. Здесь лежали страшные гримуары из кожи, о которой лучше было думать как о телячьей. Курсы поднятия орд нежити и все что с ними связано. Призывы высших духов и кровавые ритуалы.

«Почему это все лежит тут в открытом, по сути, доступе? И никто ещё не забрал себе все это добро и не стер своими экспериментами эту Академию в пыль?» Это было действительно странно. Решив в будущем спросить архивариуса об этом, Генри продолжил поиски.

Но тут его взгляд зацепился за невзрачную черную книжку, которая валялась отдельно, как будто её кто-то забыл убрать в стоящую рядом витрину, и она так лежала уже несколько месяцев, порядком поднабрав пыли на старом деревянном полу.

Очень осторожно, боясь, что его опять ударят или попытаются куснуть, как один злобный Бестиарий, Генри поднял книжку. Черная обложка была гладкой, без обозначений, размером чуть больше его дневника. Никаких признаков опасности она не подавала. Решив открыть книгу и посмотреть оглавление, парень прочитал следующее: «Мой дневник. Не трожь, сожрет».

Признаться, он опешил. Это чувство, как уже говорилось ранее, твердо вошло в его повседневное состояние после поступления в Академию, но чтобы среди могущественных магических фолиантов и жутких книг с инструкциями по расчленению ещё живых людей лежал… дневник? «Скорее всего, кто-то из студентов его забыл. Так, сейчас найдем, чей он».

Но ни спереди, ни сзади не было ни единой подписи. Только один знак, написанный красными чернилами: буква «А», вокруг которой красовался неровно вычерченный овал. С одной из сторон буквы вылетали как будто бы молнии. Знак был интересным, но абсолютно незнакомым. «Скорее всего это чья-то метка. Если увижу такой, то верну дневник владельцу. А пока, только одним глазком»…

Генри открыл первую страницу и начал читать. Это был обычный дневник, такой же, какой сейчас лежал во внутреннем кармане его одежды. Однако, уже через пару прочитанных страниц, повествующих о том, где и когда должны быть те или иные занятия (к слову, дневник явно принадлежал студенту из темного факультета, судя по названиям дисциплин), Генрих уткнулся в описание пары интересных заклинаний: поднятие нежити, вызов духа и все в таком роде.

«Да, интересный мне попался томик, ничего не скажешь», — подумал Генрих. — «О Великий, да тут ещё и точные формулы написаны, да советы, как это использовать! Действительно крутая книжка».

Пролистав ещё пару занятных ритуалов, он уперся в заметки самого автора. На первой такой странице было четкими буквами написано: «Буду писать для себя заметки. К черту приветствие, по типу: Дорогой дневник, я так тебя люблю! Тьфу! Женские сопли! Но я же пишу подобную ахинею, значит тоже дурак? Эх, ладно, пора начать писать. Для чего я это делаю? Так для тебя, тупоголовый мой преемник, который отыщет эту книгу через сотни лет или купит её на аукционе за бешеные деньги! Здесь я собираюсь изложить знания, обычным смертным недоступные. Пока я всего лишь жалкий подмастерье факультета темных искусств, познакомься со мной: Я — Ангус! Ангус, которого скоро все будут звать Великий!».

«Чувство собственной важности у этого кадра явно было выше самых высоких горных хребтов… Стоп. Ангус? А не тот ли это Ангус, который Первооткрыватель? Нет, быть такого не может: про того мне рассказывали как о каком-то небожителе: ученый-исследователь, который расширил познания в темных искусствах на несколько веков вперед. А этот похож на обычного студента, который сам не знает, чего он хочет. В Бездну! возьму с собой и в комнате спокойно дочитаю»…

Это было верное решение, так как стоило Генриху спрятать этот иссиня-черный дневник во внутренний карман, парень услышал шаги людей, поднимающихся по лестнице к нему в гости. Они что-то громко обсуждали.

Сердце бешено забилось. Он начал дико озираться по сторонам, ища укрытие, где можно было бы спрятаться, но зал был круглым, а за книжными шкафами не было ни единого свободного места. Резко открыв нижний ящик одного из шкафчиков, Генрих смел оттуда книги и попытался протиснуться в одну из более-менее широких полок. Прикрыв себя дверцей и молясь всем высшим богам и духам предков, что его идиотский поступок поможет избежать наказания, он замер. Получившаяся скрюченная поза, в которой еле получалось сделать нормальный глоток воздуха, не способствовала вере в хороший конец этой авантюры.

Железный люк резко распахнулся, наполнив комнату оглушающим грохотом, и в помещение вошло два человека: архивариус библиотеки и высокая фигура, закутанная в темный плащ. От этого человека веяло холодом и тьмой даже сквозь разделявшее их расстояние. Генри наблюдал за ними сквозь щелочку между дверцами. Когда они поднялись, их диалог стал четко слышен:

— … Позвольте вас спросить: на каком основании вы разбудили старика посреди ночи и ворвались в святая святых моей библиотеки?! — на повышенных тонах говорил Арчибальд. — Я вам не разрешал сюда заходить! И вы не вправе меня ослушаться!

— Вас уже кто-то опередил, уважаемый архивариус, — и фигура указала своим худощавым пальцем ровно в сторону шкафа, в котором сидел Генрих. Ему стало не на шутку плохо: страх липкими пальцами сковал сердце, и оно чуть было не остановило свой ход. А ещё Генрих узнал этот голос: тот мужчина, который что-то говорил про темные врата. Он еще шел со сгорбленным карликом, а тот его называл хозяином. Да, это точно был он!

— О, проклятая Бездна! Кто так раскидал мои книжки! — Арчибальд по-старчески засеменил в сторону шкафа. — Ох, вандалы! Все выкинули! Так, это есть, это не забрали, это тоже оставили… — начал бурчать себе под нос он.

— Мне нужна книга. Дайте мне её.

— К сожалению, эта книга скрыта за печатями самой Смерти. Я не в силах их открыть, — ответил старик и продолжил перебирать книжки.

— Покажи мне, где она, — голос мужчины стал на порядок холоднее. — Хотя, я чувствую её. Это же там? — и указал в противоположную от Генри сторону. Там, где стояли вперемешку демонические фолианты.

— Прошу, не совершайте ошибки, — остановившись и посмотрев на собеседника, сказал Арчибальд. — Я все равно не дам ее вам. И сами вы её не получите. В этой библиотеке никто не может пойти против моей воли, — вокруг архивариуса воздух начал уплотняться.

— Не зли меня, старик, — замогильный голос пропитал слова аурой страха, сводящей конечности. — Я вытяну твою душу и скормлю её потусторонним духам, если ты мне сейчас же не отдашь фолиант по открытию темных врат! — холод в голосе сменился дикой яростью, а из-под капюшона сверкнули буро-зеленые молнии.

— Как грубо, молодой человек, как грубо. Что ж, надобно вас научить хорошим манерам.

После этих слов на седьмом этаже в закрытой секции библиотеки началась магическая дуэль. Архивариус вмиг преобразился, расправил плечи и поднял себя в воздух используя потоки ветра. Вокруг его тела начали медленно кружиться каменные ручейки. Его оппонент, напротив, скинул капюшон с головы, оголив тем самым свои седые, с проплешинами, волосы. В первую встречу Генрих видел только спину этого человека, но сейчас, посмотрев в его глаза, понял, что человеческого в них осталось ровно столько же, сколько в давно похороненном трупе. Его руки и тело начали наливаться гнойно-зеленым светом, явно намекая на что-то нехорошее.

— Ай, ай, ай, запретные техники в стенах Академии караются изгнанием, — негодующе поцокал языком старик.

С рук архивариуса сорвались каменные путы, пытаясь захватить противника в темницу. На эту жалкую попытку темный лишь усмехнулся и выпустил из своей ауры прокаженный изумрудный свет. Он столкнулся с камнем и… вмиг потух.

— Как?.. — только и успел одними губами промолвить мужчина.

— В библиотеке мне подвластна сама суть магии, — архивариус быстрыми пасами рукой начал пеленать своего противника в каменную темницу, в самый последний момент закрыв и лицо нарушителя. — А теперь ты отправишься под трибунал и там будешь объяснять, почему применял запрещенные техники.

Магическая дуэль закончилась, даже не начавшись. Генрих, несмотря на свой страх, испытал явное разочарование: он ожидал какой-то бойни между двумя супертяжеловесами, а оказалось, что старик просто в ноль уничтожил более сильного мага… может магистра? Или архимага? Непонятно. Но эта каменная темница явно выглядит впечатляюще.

Архивариус поднял в воздух каменную клетку с плененным противником и отправил её в самый низ, на первый этаж. Та медленно поплыла по воздуху.

— А теперь можешь выходить, мистер вандал, — с улыбкой проговорил Арчибальд. — Да, я знаю, что ты сидишь в шкафу. Это же моя библиотека, не забывай. Тут я знаю все.

Генри попытался вылезти из своего укрытия, но он так неуклюже там скрючился, что, попытавшись выбраться, просто кулем вывалился на разбросанные книги.

— М-да, а ты не самый ловкий молодой человек, как я погляжу, — прошамкал, уже вернувшись в привычное состояние, архивариус. — А теперь скажи, зачем украл у меня ключи?

— Я… — Генри хотел соврать, но увидев проницательные голубые глаза старика, решил сказать правду. — Я хотел посмотреть, что тут находится. А вы спали. Не хотел будить. Я бы только одним глазком посмотрел, но тут так много интересных книг было. И я, я…

— Ты взял отсюда какую-нибудь книгу? — архивариус пристально посмотрел на него.

Генри очень сильно не хотелось отдавать такую интересную находку, поэтому он подумал, что дневник не должен являться книгой.

— Нет, — со всей возможной честностью во взгляде ответил Генрих. — Никаких книг я с собой не брал.

— Врешь ведь, чувствую. А ну, давай-ка мы тебя обыщем…

Стремительные потоки воздуха спеленали руки и ноги парня, подобно двум жгутам. По его телу начали блуждать нити, которые в скором времени обшарили все карманы и даже укромные уголки одежды и вытащили на свет дневник. Только его. Он был один.

— Так-так. Твой дневник и все? Ты что, всегда с ним ходишь? — спросил подошедший архивариус.

— Да, профессор Арчибальд, всегда, — Генрих с облегчением выдохнул: видимо его находка выпала из кармана, когда он свалился на пол. Тем лучше.

— Приятно слышать, что ты меня помнишь. Тебя я тоже запомнил с нашей первой встречи в аудитории. Славный малый, — взяв дневник и немного его пролистав, старик кивнул сам себе и опустил Генриха на землю. — Твоя правда. Ничего не брал, ничего не переписывал. На будущее: запретная зона библиотеки закрыта не просто так. Тут есть вон те демонические фолианты, — он указал рукой в сторону источавших искаженные магические потоки книг, — которые так и жаждут выпить твою душу и насытить свой нескончаемый голод.

Звучало жутко, у парня аж мурашки побежали по телу.

— Именно поэтому я держу эту секцию закрытой. Но в остальном, эти книжки особо ничем не отличаются от тех, которые стоят внизу. Ты бы так и так не смог притронуться к тем, которые пока не в силах осмыслить. Поэтому я и дал тебе возможность украсть у меня ключ. Ох, потешил старика, даже язык высунул от усердия, — Арчибальд скорчил рожицу, пародирую старания Генриха, и засмеялся своим старческим каркающим смехом.

— Возьмите ключи, я извиняюсь за этот инцидент. В следующий раз буду просить разрешения…

— Следующего раза не будет, молодой человек, — вмиг изменившимся очень суровым голосом сказал архивариус. — Вы наказаны и также попадете под трибунал, но с меньшим наказанием. А теперь проследуем к нашему другому гостю, чтобы вы вместе отправились на магический суд.

Было страшно и немного обидно, но за свои поступки нужно нести ответственность. Они спустились по лестнице и увидели только разбитые каменные путы темницы. Пленник сбежал.

— Ох, недооценил я его, недооценил. Надо было усилить крепежи. Старею…

— Профессор, а кто это был? Про какие темные врата он говорил?

— Не положено тебе это знать, но чувствую, что ты уже встречался с этим человеком, так сильно у тебя забилось сердце при его виде. Так оно бьется только от сильной любви или страха. Не похоже, чтобы ты был в него влюблен.

Генриху оставалось только отрицательно покачать головой.

— Информация за информацию? Ты говоришь мне, что знаешь об этом человеке, а я — что знаю о вратах. Уговор?

— Да, хорошо, — Генрих был удивлен, что его просто не заставили сказать, а предложили сделку. — Я подслушал его разговор с какой-то сгорбленной фигурой, которая называла его хозяином.

— Даже так… — задумчиво произнес Арчибальд. — Очень интересно. Продолжай.

— Так вот, этот человек говорил, что скоро какие-то темные врата откроются, и все будет по-другому. Как-то так. Может слова не те, но смысл вроде правильный.

— Ага, вот зачем ему нужна книга. Я думал, просто хочет изучить ритуалы, а нет: действительно вратами заинтересовался, — старик глубоко вздохнул.

— Профессор, теперь вы, — немного нагло заявил Генрих.

— Ах да, уговор, справедливо, — он взял небольшую паузу. — Темные врата, с чего бы начать… Времени у нас не так много, так как за тобой уже бегут менталисты, но что-то рассказать успею…

— Какие ещё менталисты? — Генри сглотнул.

— А кто занимается расследованием преступлений в Академии, как ты думаешь? Они и занимаются. Только именно из школы Разума, Псионики. Сумасшедшие ребята, все поголовно, — на Генри лица не было. — Ну да ладно. Врата.

И он начал свой рассказ. Когда в далеком прошлом в Академии еще нормально функционировала полноценная портальная сеть на другие осколки нашего раздробленного мира, один из порталов вел в ужасное место, нареченное планом Смерти или Великим Кладбищем. Весь осколок после раскола мира насквозь пропитался эманациями смерти, и темные маги построили большой портал, связав Академию с этим жутким местом, чтобы изучать свою родную стихию и черпать из нее силу. Это был пик их величия, пик могущества. Но… — он приостановился, как бы размышляя, стоит ли рассказывать дальше. Кивнув самому себе, продолжил.

— В одну из экспедиций что-то пошло не так. Портал дестабилизировался и потерял подпитку, а огромное количество темных, вместе с самыми сильными магистрами и даже тогдашним ректором Академии Ангусом Первооткрывателем, остались по ту сторону. Там не было ни еды, ни воды. Только смерть. И до сих пор никому не удалось открыть эти врата снова, чтобы дать доступ темным к их родной стихии, возродить их величие и разузнать тайны прошлого.

Парень слушал как завороженный. Ему очень захотелось исследовать это место, такое зловещее и притягательное. Внутри его плаща что-то глухо откликнулось на этот позыв. Генри потрогал это место: дневник. Дневник среагировал на историю. Почему?

Додумать ему не дали: в зал ввалилась пятерка магов, каждый из которых держал наготове атакующее заклинание.

— Парень, идешь с нами. И без глупостей. Архивариус, мое почтение, — главный в пятерке уважительно склонил голову.

На эти слова Генри лишь посмотрел на Арчибальда. Старик утвердительно кивнул, улыбнулся и сказал:

— Все будет хорошо, тебя просто спросят о событиях, произошедших здесь, и отпустят. Говори правду.

Генри подошел к менталистам и вместе с ними отправился в путь.

Глава 14. Допрос

— Тебя как звать? — не оборачиваясь, спросил главный в пятерке маг, быстрой походкой преодолевая расстояние до главных порталов.

— Генрих, сэр.

— Генрих, значит. Хорошо, Генрих, слушай внимательно: сейчас мы пройдем порталом в обитель ментальных дисциплин. Ты уже был у светлых, поэтому как работают порталы знаешь. Однако, все равно по протоколу необходимо применить на тебя заклинание временного ослепления. Ты не будешь ничего видеть, но все вернется, как только попадешь в кабинет к магистру.

— К магистру? А почему к сразу к нему…

— Он следил за парой твоих проколов, а теперь ещё и срочный вызов по ограблению библиотеки. Ты сам напросился на это, парень.

Они подошли к порталу ментальных дисциплин. Здесь ничего не изменилось: все такая же серость, пустота и периодически пробегающие по каменному полу молнии.

— Посмотри на меня, — он подчинился. — Если запаникуешь от потери зрения, сильно сожми мою руку, я приведу тебя в норму, понял? Не геройствуй. Многие сходят с ума, когда резко теряют врожденные чувства.

После этого из пятерки магов отделился один из менталистов, провел перед лицом Генриха ладонью, пробурчал какие-то невнятные слова, и уже через пару мгновений глаза стали заволакиваться пеленой. Абсолютная темнота забрала его в свои объятия. Было ли страшно? Да, немного. Но осознание того, что скоро это должно закончится, спасало. Хотя в темноте ему начали мерещиться какие-то неведомые твари, которые уже бегут за ним, чтобы пожрать его вкусную душу. В этот момент Генриха взяли за руку и потащили в портал.

Пройдя через него, Генри ощутил серьезное давление в голове. Вскрикнув, он схватился обеими руками за неё и согнулся в две погибели.

— Быстро, ментальный щит!

— Формирую. Ещё мгновение. Сделано!

Давление резко прекратилось, а в голове возникло странное ощущение, как будто его накрыли сеткой. А после Генри понял, что он видит окружение. Хотя не должен. Это было иное зрение: он начал различать контуры помещения, в котором находился, и… ауры? Вот главный в пятерке, он отчетливо горел серым пламенем. Второй, который ему помогал, также был серым, но менее ярким. Был еще один: его аура переливалась серым с искрами огненно-желтого цвета, а у предпоследнего сияли серо-бело-зелеными оттенками. Оставшийся же, который стоял в стороне, излучал ауру черную как смоль. Без единого вкрапления серого.

«Это цвета магии, как нам рассказывали на лекциях. Кто пользуется больше конкретной школой, у того соответствующий цвет и преобладает. Интересно, я что, медиум, раз вижу ауры людей»?

— Чего головой завертел? Готов идти? — главный из пятерки схватил Генриха за руки и, не дожидаясь ответа, продолжил путь к магистру.

Внезапно открывшееся аурное зрение было как нельзя кстати: Генрих внимательно следил за их передвижением, стараясь запомнить маршрут и одновременно не сильно двигать головой, чтобы не выдать себя. Рядом с ними проходили другие люди, тоже все поголовно серые, а стены… стены хранили в себе множество секретов, переливаясь фиолетовыми молниями в некоторых комнатах.

Через время они дошли до нужного кабинета, который представлял собой монолит цвета пепла для аурного зрения Генриха.

— Пришли, приготовься.

С парня сняли ослепление и легко подтолкнули в дверь, после чего закрыли ее за ним. Однако Генрих продолжал видеть ауры людей, просто теперь это еще наложилось на реальный мир: голова сразу пошла кругом.

— Ох, ну и болваны тебя вели сюда, — голос магистра Виссента Генрих узнал сразу же. — Руки потом поотрываю тем, кто наложил на тебя вместо нормального ментального щита дополнительную маску истинного зрения. До сих пор не выучили азов.

Магистр провел рукой над головой парня, и зрение вернулось в норму. Боль ушла, и теперь удалось разглядеть кабинет получше: самая обычная рабочая комната, без изысков. Гранитные стены, средних размеров деревянный стол, пара стульев и небольшой диванчик справа у стены. Даже никакой картины не висело на стене! И ещё тут было холоднее, чем в других местах академии. Не густо для магистра.

— Удивлен? Все удивляются, — присев на край стола, сказал Виссент. — Если когда-нибудь попадешь в кабинет магистра светляков, так вообще с ума сойдешь от убранства этого напыщенного индюка. Ну да ладно. Может расскажешь, как это было?

— Как было что, магистр?

— Переход. Каждый по-своему воспринимает ментальные дисциплины. Кто-то нормально, кто-то с трудом. Каково было тебе?

Генри задумался. Простой вопрос вогнал его в серьезные размышления.

— Ты не утруждайся, просто скажи первое, что думаешь. Обычно это и есть истина, — магистр перевесился через стол и достал пузатую бутылку со стаканом. — Воды?

— Нет, спасибо, — ничего не ответив на его вежливый отказ, магистр налил себе стакан и осушил половину мощный глотком. — Мне было… нормально? Как будто к друзьям в гости зашел, и мне ничего не угрожает. Хотя мне что-то пыталось раздавить голову. У Темных было не так.

— А ты был у темных? Интересно. Это мы сейчас тоже обсудим, — Генри в уме стукнул себя по лбу. Дурак. Проговорился. — Насчет давления: это стандартная защита от нежелательного проникновения чужих в наш блок. Ты просто сойдешь с ума, если пойдешь дальше по коридору, а рядом не будет менталиста, который тебе поставит щит. А такие заклинания есть только у нас. Ну и сильнейшие из темных могут создавать рабочие аналоги. У них, кстати, в качестве стражей выступают гаргульи. Ты их видел, раз был там. Химерологи древности постарались, — Виссент сделал паузу, склонил голову на бок и спросил. — Может хотя бы будешь чай?

— Эм нет, спасибо. Тогда уже лучше воду, если можно, — неловко улыбнулся Генрих и посмотрел на диван.

— Вода так, вода, — в этот раз магистр обошел стол, открыл шкафчик и достал второй стакан. В него он налил только воду из бутылки, а в свой бросил дополнительно смесь трав и немного поколдовал над стаканом. Через время от него пошел пар.

— Люблю магию, которая облегчает жизнь, — Виссент подал стакан Генриху. — Ты садись на диване, чего стоишь посередине комнаты.

Генрих сделал так, как ему сказали. С магистром было легко общаться, но это и пугало: его привели в этот кабинет явно не для светской беседы. Подтверждая эти мысли, магистр перешел к сути.

— Итак, дорогой мой друг, за столь малое время нахождения в нашей любимой Академии ты успел натворить столько дел, что даже я потрясен. Как ты успеваешь вляпываться во все это?

— Сам не знаю, магистр….

— Мало того, что ночью постоянно бродишь по Академии, так ещё и побывал почти во всех порталах дисциплин до получения статуса подмастерья, что считается почти невозможным, — сделав маленький глоток чая, магистр продолжил. — Ты видел ограбление, а такого уже давно не происходило в наших стенах. Тебя побили, так ещё после этого ты вступил в тот же самый клуб, которым заправляет твой обидчик. Зачем?

— А вы знаете о нем? — Генрих удивленно посмотрел на взрослого. Дождавшись утвердительного кивка, он решил поинтересоваться. — А кто вам рассказал об этом?

— Я тебя удивлю, Генрих, но конкретно о твоем в нем участии рассказал мне ты сам.

— Это как? Я же молчал! Даже словом не обмолвился.

— Не забывай: я магистр ментальных дисциплин и умею читать мысли, если ты их не прячешь. Естественно не заходя за личные границы, — примирительно поднял он руки, видя, как Генрих покраснел. — Такое недопустимо. Только то, что относится к противоправным деяниям. Например, ограбление библиотеки…

— Я не грабил её! Честно! Вы же сами говорите, что читаете мысли, так прочитайте! — Генри аж вскочил от переполнявших его чувств.

— Спокойнее, дыши. Не нужно так напрягаться: ты же не элементальщик. У нас тут все эмоции заключены под строгий контроль. Только в голове, только там, — размеренный голос ручейком втекал в сознание, успокаивая нервы, убаюкивая чувства.

Жутко захотелось спать. Зевнув так, что захрустела челюсть, Генрих с трудом пытался не прилечь на так манящий его диван. Понимая, что на него использовали какое-то заклинание, он не пытался бороться с полученным эффектом, но хотел разобраться в механизме его действия. И когда он уже начал замечать тонкие нити, обволакивающие сонную голову, магистр резко щелкнул пальцами, возвращая прежнее состояние бодрости.

— Успокоился немного? — с полуулыбкой спросил он. — Кстати, почему бы нам не переместиться в более укромный уголок? Там и виды поприятнее будут, согласен? — опять не дожидаясь согласия, магистр резко закатил глаза так, что стало видно одно бельмо, и схватил парня за руку.

В этот момент как будто водоворот подхватил их и плавно перенес на лужайку около перелеска. Вокруг кружились бабочки, а журчание речки было точь-в-точь как дома. Оглянувшись, и не увидя ни одной живой души вокруг, Генри задал своему собеседнику немой вопрос.

— Мы сейчас находимся в проекции того места, которое ты считаешь своим домой. По крайней мере я старался сделать его максимально похожим.

Генрих присел на корточки, чтобы поближе рассмотреть маленький цветок, растущий у него под ногами. Это была простая ромашка, неотличимая от настоящей, настолько проработанным был каждый ее лепесток и сам стебель. Но все же, вокруг не хватало ещё одной важной детали.

— Магистр, благодарю за заботу и напоминание о доме. Но можно небольшое замечание, если позволите?

— Конечно, если оно будет объективным.

— Более чем. Вы забыли солнце с облаками, да и ветра я не чувствую. Так что это не мой дом. Где мы?

— Мы в нашем объединенном сознании. По-научному это называется иллюзорный пространственный лабиринт. Мое любимое заклинание. Оно находится на стыке трех школ, и только сильнейшим менталистам удается использовать его на полную мощность. Ты молодец, что заметил несостыковки. Это твой первый урок от меня: чтобы понять, что ты попал в лабиринт, нужно найти несоответствия. Здесь — это светило, которого нет. В деревянном старом доме — жуки-древоточцы, которые должны быть, а о них просто забыли при создании иллюзии. В Академии же — это магия, которая пронизывает каждый сантиметр нашей обители. Только замечая такие детали можно стать по-настоящему сильным менталистом. А ты можешь им стать, Генри. Ты — можешь, — магистр серьезно посмотрел на парня.

— Я сейчас правильно понимаю, что вы меня вербуете в свои ряды? — Генри усмехнулся. — Я же ещё даже не подмастерье, зачем я вам нужен?

— Парень, ты слишком много на себя берешь, — Виссент по-отечески улыбнулся. — Ты ещё должен дожить до момента, когда тебе нужно будет доказать, нужен ты нам или нет. Но я считаю своим долгом показать тебе возможности нашей Школы, раз уж ты видел все остальные, а ментал для тебя прошел мимо. Мне не сложно, а тебе урок.

В речке послышался плеск маленькой рыбки. Они немного постояли в тишине, наблюдая за водой, но больше такого не повторилось.

— Ладно, переходим к делу. Я хочу услышать твое мнение о произошедшем событии в библиотеке. И расскажи подробно о том страшном человеке, который выбрался из плена Арчибальда…

Спустя час плодотворной беседы, в которой Генри ступал как по тонкому льду, боясь выдать свои скудные детские секреты, магистр Виссент остался доволен и вернул их назад в кабинет.

— Я тебя услышал. Думаю, мы поступим следующим образом: чтобы ты не вляпался в очередное происшествие, я на время ограничу твои ночные похождения по Академии. И не смотри на меня волком! Тебе ещё перед Арчибальдом извиняться и по вечерам отрабатывать наказание. Будешь помогать ему книги сортировать. И скрасишь одиночество старика.

Генри посчитал такой исход более чем благополучным. Как раз то, чего он так хотел: доступ к неограниченным знаниям оказался под его рукой.

— А чтобы ты не сбежал никуда, хотя куда ты можешь деться, давай сюда свою книженцию. Я впишу в неё следящее заклинание и всегда буду знать, где ты находишься. Попробуешь обмануть, надену браслет, а он блокирует магические потоки. Наказание — неделя. Потом ты будешь прощен и объявлен невиновным, но по Академии ночью, желательно, не шататься. А вот с Арчибальдом договариваться будешь сам. Твой прокол, тебе и решать. Справедливо?

— Справедливо, магистр, — уже более унылым голосом промямлил Генрих.

— А ты не расстраивайся. Рассмотри этот случай как возможность подготовиться к экзаменам. Уже скоро у вас будут пробные испытания. Повезет, и сможешь сдать в числе первых, а не будешь в когорте догоняющих. Все, иди. Еще свидимся.

Похлопав Генриха по плечу, Виссент провел его до двери, передал в руки своей пятерке и, уже собираясь уходить, тихо прошептал на ухо:

— У которого была черная аура? Подсмотрел в твоих воспоминаниях, уж извини.

— У этого, сэр, — Генрих кивнул в сторону стоящего спиной к ним сухощавого паренька.

— Хорошо, Роберт, ты знаешь, что делать, — тот лишь кивнул и уже в следующее мгновение резко повернул голову в сторону «черного». Секунда, и импульс жуткой мощности подкосил паренька, кулем рухнувшего на землю.

— Ко мне в кабинет его, — посмотрев на ничего непонимающего Генриха, магистр добавил. — Иногда в наши ряды попадают лазутчики с других факультетов. Этот недавно решил к нам перевестись, даже как-то сдал экзамены. Все руки не доходили им заняться, а тут ты со своим аурным зрением. Кстати, достаточно сильным, я скажу, — Виссент одобрительно покачал головой. — Многие именитые маги проглядели его, а ты сразу увидел, молодец. В награду впишу тебе в книгу это заклинание. Будешь баловаться на уроках, — он сделал пару пассов рукой напротив места, где хранился дневник Генриха. Магическая энергия прошла сквозь ткань и обложку, точно зафиксировавшись на одной из пустых страниц. — Все, готово. А теперь иди. Наши достопочтенные маги проводят тебя до портала.

Повторив процедуру с ослеплением, маги отвели Генриха назад в общий блок, сняли с него все защиты и, вежливо попрощавшись, удалились. А Генрих решил направиться на занятия, ибо ночь подходила к концу, и наступало утро. А как он будет справляться с накатывающей усталостью было совсем не ясно.

Глава 15. Дуэль

Генрих спал на ходу. Сначала на истории, потом на чувстве магии, а следом и на каком-то странном предмете с замудренным названием «теоретическая основа формирования заклятий». Он спал везде: за партами, во время переходов между кабинетами, когда Элис пыталась с ним поговорить насчет Ллойда — он спал. Даже Линда, которая демонстративно не смотрела в его сторону, все равно не смогла выбить из него это ужасное сонное состояние.

После относительно обязательных предметов Генри плюнул на все остальные самые интересные занятия и пошел в спальню. Каково было его удивление, когда он в комнате увидел ещё как минимум пять человек, которые просто бездельно валялись на кроватях, переговаривались или, как говорится, от скуки плевали в потолок.

«Как они собираются сдавать экзамены, если так бездарно тратят свое драгоценное время? Ведь я точно помню, что пара человек за неделю не уловили ни малейшего потока магии. Идиоты».

С этими мыслями Генрих замертво упал на свою кровать и, не раздеваясь, заснул.

Разбудил его громкий спор парней прямо над ним:

— Да говорю тебе, он сдох.

— Ты дурак, Калеб? Он просто спит.

— Да сдох он, Ллойд! Посмотри — совсем не дышит. Давай пнем его разок.

— Я тебя сам сейчас пну! А ну отойди от него!

— А ты заставь!

И началась беготня молодых и озорных ребят по кроватям с бранными словечками и перекидыванием друг в друга подушек. Естественно, большая часть парней подключилась к такой забаве, и Генриху ничего не оставалось, кроме как с трудом разлепить глаза. В них как будто клея налили, честное слово!

Вокруг летали гусиные перья, Калеб и Ллойд, громко хохоча, во всю друг друга мутузили. Зарядившись общим настроем, Генрих не преминул возможностью тоже кинуть свою подушку в общую свалку. По стечению обстоятельств, та попала ровно в лицо Ллойда. Битва мгновенно остановилась.

Медленно развернувшись, лучший друг посмотрел в глаза Генриха. В его взгляде читалось ожидание. Ожидание извинений и одновременно предвкушение от примирения.

— Будем считать, что я был не прав, — громко сказал Генри. — Хотя не знаю, отчего и почему, но не прав. Прости меня.

— А я тебе объясню, — Ллойд подошел к кровати и навис над ним как скала. — Ты просто забыл своих друзей и пропадаешь невесть где. Вся наша жизнь проходит тут без тебя. Мы уже успели во всякие переделки попасть с Калебом и Элис, а ты просто решил нас бросить! — здоровяк с каждым словом распалялся все больше, вываливая накопившуюся в душе обиду.

— Согласен, просто последние дни выдались… сложными, — Генри закрыл глаза и потер переносицу. Он понимал чувства друга: с самого детства они были неразлучны, всегда делились любыми тайнами и проводили друг с другом больше времени, чем с кем бы то ни было. Глубоко вздохнув, решительно продолжил. — Все, с этого момента хожу только с вами! И вообще, пора бы помириться, ты так не считаешь? — он протянул руку Ллойду.

Пару мгновений длилась дуэль взглядов, после чего здоровяк пожал протянутую руку и поднял с кровати Генриха, как будто он был невесомым.

— Согласен.

— А теперь получай!

Калеб в прямом смысле слова влетел в Генриха с подушкой, и их сумасшедшая битва продолжилась с новыми силами.

Когда все прекратилось, от их спальных принадлежностей осталось лишь одно название: все было в перьях, матрацы перекошены, одна кровать треснула, а вещи раскидало по комнате в бесконтрольном вихре.

Был вечер, поэтому время до отбоя, чтобы убраться, у них оставалось. Потратив на это битый час, ребята улеглись и начали по очереди травить байки о своих похождениях. Жалко было парня с покосившейся койкой, но сам виноват: прыгать на этом старье явно было лишним.

А Генри тем временем открыл дневник и начал воссоздавать формулу малого исцеления. Получалось с трудом: в кабинете под присмотром профессора получалось легко и непринужденно, а сейчас с неимоверным усилием воссоздавался всего лишь первый штрих узора.

Через десятки попыток и провалов начинающий экспериментатор просто треснул по дневнику и уже собирался его закрыть, как в формуле начались изменения. Там, где раньше все было зеленовато-белым под цвет школы светлых целителей, сейчас начали проступать багрово-красные линии. Они немного видоизменили узор, сделав его из трехфазного, двухступенчатым. А как раз на последнем штрихе Генрих и спотыкался. Попробовав новую формулу, он аж вскрикнул от удивления, чем заслужил неодобрительные и крайне нелестные описания себя любимого от уже спящих ребят.

«Получилось! Я смог запитать заклинание!» Наложив контур на свой синяк, который он успел получить во время «битвы», Генрих стал наблюдать. Почти сразу сеточка зелено-красной формации наложилась на гематому, а потом с болью прошла внутрь. На глазах синяк стал рассасываться, и уже через пару мгновений от него не осталось и следа.

Испытав неописуемый восторг, он вернулся к описанию заклинания. На страницах дневника теперь было несколько красных пометок, по типу: «Только такой идиот, как ты, мог усложнить простейшее заклинание лечения ненужными рудиментами. Используй силу своей крови, и лечение будет намного эффективнее».

Очень удивившись, Генрих пролистал свою книгу дальше и снова обнаружил исправленные заметки некоторых заклинаний с примерно такими же комментариями. Это все походило на очень странную шутку магистра, так как он последний взаимодействовал с дневником. Кстати, нужно было посмотреть, что там за заклинание аурного зрения?

На одной из страниц дневника красовалась семигранная структура сложнейшего заклинания, осилить которое своими силами ни один из новичков просто не смог бы. У Генриха хватало умений запитывать заклинания только до второго узла формации, дальше концентрация срывалась. Однако, буквально через минуту изучения формулы, появились красные линии и перекроили формацию из семи в трехступенчатую. Подпись была следующей: «Сразу видно, работа мастера. Но мы снизим её рабочий потенциал, чтобы даже такой неумеха, как ты, смог бы ей воспользоваться».

«Это что, сейчас со мной общается мой дневник? Что за бред?» Пролистав туда-сюда несколько страниц, он зацепился взглядом за совершенно новые заклинания, которых там быть не должно было: кровавое неистовство, поднятие марионетки, шар тьмы и все в таком же духе. «Это же заклинания из того дневника из библиотеки! Я же его потерял там, когда прятался. Или не потерял и он соединился с моим? О Великий, так я сейчас все заклинания выучу и в порошок сотру местную Арену!»

Генри так возбудился от этой мысли, что остаток ночи провел за изучением формаций заклинаний. Только когда сил совсем уже не оставалось, он просто выключился и так и уснул с раскрытым дневником на груди.

Следующий день не был наполнен какими-либо знаменательными событиями. Кроме того, что Генрих решился-таки извиниться перед Арчибальдом и пошел помогать тому с сортировкой книг. Не забыв прихватить с собой друзей, но архивариус их прогнал, оставив парня один на один со своей ношей. Не отчаявшись, тот начал попутно оттачивать некоторые прочитанные заклинания из различных школ, сам того не осознавая, впитывая в себя знания, доступные лишь с уровня подмастерья.

Дни тянулись медленно, а может и быстро: мы не знаем этого, так как для ответа на такой, казалось бы, простой вопрос нужно заполнить эти дни какими-то значимыми событиями. Однако их не было: вместо приключений дни нашего главного героя проходили в череде занятий, изучении книг и проверке неизвестных ранее формул заклинаний. Ему сильно не хватало опыта и магического резерва, чтобы использовать все свои секретные заклятия, но появилось понимание, что сейчас ему ещё просто не дано осмыслить всю мощь действительно важной магии.

Как можно выучить заклинание за пару недель? Ответ: никак. Вы можете изучить его формулу, это легко. Просто запомните структуру и напитайте её магией любым удобным вам способом. Как уже говорилось, менталисты делают это силой разума, элементальщики призывают силу духов стихий из соответствующих планов, светляки используют энергию окружающего их мира, а темные — из самых потаенных уголков своих черных душ.

Генрих же упорно пытался практиковать каждый из этих стилей, но толку было ноль: самым простым оставался путь светлых магов. Остальные были слишком сложны, и без пояснений наставников делать это было бесполезно.

Шли дни, и вот уже незаметно подкралась предпоследняя неделя перед окончанием их первого месяца пребывания в Академии. И тут интересное событие все-таки произошло: настало время очередного занятия по боевой практике…

Генри бежал сломя голову к Арене, всеми силами надрывая жилы, чтобы успеть раньше Калеба. Тот не отставал и периодически пытался схватить своего напарника по гонкам за рубашку. Да, им на этой неделе уже разрешили носить более свободную одежду и даже выдали старые комплекты выпускников, чем они были несказанно рады.

В это время Ллойд, как самый большой и массивный, отставал от них на значительное расстояние. Такой вот веселой компанией они влетели в ворота Арены и проскакали по лестнице прямо к ногам Арвела.

— Итак, все в сборе, я смотрю, — не скрывая улыбки, произнес он. — Тогда начнем. Сегодня вас совсем немного. Всего жалкий десяток, самые стойкие остались, как я понимаю. Поэтому займемся чем-то по-настоящему интересным. Все за мной!

Маг пошел на Арену, а Генрих спешно применял заклинание малого исцеления, леча их с Калебом ссадины и ушибы. Они еле сдерживали смех, смотря на лицо Элис, которая исподлобья поглядывала на них с явным неодобрением. Хотя все знали, что она тоже хотела бы сейчас бежать с ними наперегонки и валяться вот так вот на лужайке у речки. Да, это было их любимым занятием после школы: просто бегать по холмам, а потом втроем упасть где-нибудь на траве и смотреть на небо. Но сейчас не время ностальгировать!

Опять еле успев в последний момент забежать на саму учебную площадку, Генри встретился взглядом с Линдой. Она становилась все более нелюдимой и отстраненной. Одетая в свободное белое платье, доходящее до лодыжек и обтекающее ее стройную фигуру, она выделялась на фоне большинства ребят, одетых в мешковатые штаны и рубашки, тем самым опять подчеркивая явную обособленность от общества.

— Итак, чем мы сегодня займемся, господа и дамы? Какие есть варианты? — Арвел поднял на них свой заинтересованный взгляд.

— Будем жечь огнем и плеваться кислотой? — а это была Ингрид. Как обычно, в своем строгом костюме и идеально уложенными в два пучка на затылке волосами, могла бы даже дать фору Элис в вопросе, кто больше похож на дикую фурию. — Настроение кого-нибудь сломать.

— Себя сломай, — тихо, но так, чтобы она услышала, сказала Элис.

— Только после того, как спалю твои красивые рыжие локоны, дорогая, — улыбнувшись, сказала Ингрид.

— Так, красавицы, я женские бои, конечно, люблю, но в другой ипостаси, — Арвел прервал их начинающий распаляться конфликт. — Потом определитесь, кто из вас главная в стае. Сейчас мы будем с вами учиться запускать… светлячков!

На Арене ожидаемо повисла тишина.

— Светлячков? — Калеб взял слово. — Серьезно?

— Ну конечно! Светлячков! Вот кто из вас может запускать светлячков? Никто, правильно. Потому что вы неучи. А теперь давайте посмотрим на это с другой стороны: кто может запускать светлячков так, чтобы они ещё и ослепили ваших соперников? Абсолютно никто даже не думал о таком применении бытовой магии, верно? — часть ребят как болванчики закивала в ответ.

— А теперь запоминайте: чтобы кинуть в противника иллюзорный огонь, который может отвлечь его на секунду, нужно знать два узла из разных формул. Для ментального дезориентирования или ослепления нужно целых три узла знать! А шарик света требует всего один узел, и то он легчайший. Смотрите! — Арвел сложил указательный и средний пальцы друг с другом, и на их кончике заиграл светлячок. — Все просто. Возьмите немного магии, вложите в этот узел и поиграйтесь светлячком. В дневниках у вас формула уже была записана, насколько я знаю.

Следующие десять минут народ развлекался включая и выключая светлячков. У кого-то получалось сразу, у кого-то с трудом. Генрих попытался включить сразу два, и у него получилось! После чего он начал ими жонглировать.

— Неплохо, неплохо, — рядом стояла Ингрид, которая повторила его маневр. — А тремя сможешь? — и у неё на пальцах слабенько заиграл третий светляк.

— Попытаюсь, — парень напрягся, попытался создать ещё одного, но не вышло.

— Ничего, зато ты неплохо ими жонглируешь, — съязвила она и отвернулась от порядком опешившего парня. К чему вообще это надо было говорить?

Через время Арвел их прервал.

— Так, хорошо, останавливаемся. Теперь смотрите: чтобы ослепить соперника этим шариком, нужно отправить этот сгусток света в полет. Учим другой узел. Я его назвал ветряк.

— Вот так просто? Ветряк? Звучит как-то не по-магически.

— Вот прям так, мисс зануда, — Элис аж приоткрыла рот от такого хамства. — Смотрим внимательно: теперь я складываю большой палец с мизинцем и черчу траекторию дуновения ветряка в нужную мне сторону. В ваших книженциях узел уже спроецирован, поехали!

Следующий этап дался ребятам намного сложнее. Минимум полчаса потребовалось Генриху, даже с учетом небольшой подсказки от книги, а некоторые вообще не смогли выполнить задание, настолько оно оказалось сложным. В итоге, чтобы суметь совместить оба узла, Арвелу понадобилось в буквальном смысле вдалбливать информацию в головы самых нерадивых учеников. Кстати, Ллойд оказался одним из них.

Когда все уяснили, что нужно делать, маг высоко подкинул своего созданного светлячка и со всего маху отправил его в полет четким ударом направленного ветра. Сложилось ощущение, что он играет в сельскую игру, где нужно было деревяшкой бить шишки и отправлять их вдаль, кто сильнее закинет. Тут все было примерно также, только попадать нужно было по мишеням в конце площадки. Еще пол часа они провели за отрабатыванием меткости ударов. После многократных повторений Арвел решил добавить разнообразия.

— Так, ты и ты, — он указал на Элис с Линдой, — идите сюда, будете в паре. И вы, парни, давайте сюда, — Калеб с Ллойдом подошли.

— П-с, жонглер, будешь со мной, — эта фраза не была вопросом, как можно было изначально подумать: Ингрид все решила за него.

— Отлично, вы уже пару нашли. Так, следующие…

Генрих очень внимательно посмотрел на свою новую напарницу, но та лишь повела плечами и начала создавать светляков, утратив к нему всякий интерес. Генри глянул в сторону Линды с Элис, которые сейчас о чем-то рьяно перешептывались, периодически бросая на него косые взгляды. Причем больше всего говорила Элис, а что она могла говорить? Поносила своего друга, как всегда, что же ещё!

— Итак, ваша задача будет проста: ослепить соперника! Да-да, именно так. Зрение потом вам вернет Генрих, у него уже есть опыт в восстановлении поврежденных тканей, так что можете не боятся. Если, конечно, ему доверяете, — с ехидной ухмылкой сказал Арвел. — А чтобы вам было интереснее, введем элемент соревнования. Опять. Как я люблю это, — с предвкушением потер он руки. — Тот, кто в паре побеждает, получает от меня формулу стихийных стрел, которые мы будем изучать на следующем занятии. Готовы?

— Да! — раздался стройный хор голосов. Ингрид молча смотрела на мага, не обращая на Генриха никакого внимания.

— Тогда расходитесь на удобное расстояние, чтобы не задеть соседей, и начинайте.

Генри с Ингрид встали ровно посередине, волнорезом разделяя остальные пары ребят.

— Готов? — девушка похрустела пальцами и, размяв шею, встала в боевую стойку.

— Всегда готов, — самоуверенно ответил он.

— Поехали!

С этими словами в парня полетело сразу два светляка, далеко мимо его головы. Он ответил тем же: точность пока ещё была никудышная. Практика на статичных мишенях сильно отличалась от атаки по движущимся целям. Но с каждым броском, с каждым отправленным шариком света в сторону своего оппонента, становилось все опаснее и интереснее. С набором скорости начали появляться и другие моменты: пара стала передвигаться по арене. Как будто в танце кружась друг напротив друга, не прикасаясь, но постоянно поддерживая зрительный контакт, они полностью погрузились в азарт боя. Светляки уже летели ровно в цель, и только грамотные увороты помогали им пока выдерживать нужный темп. Три пары из пяти уже закончили свои мини бои: Калеб ожидаемо подбил глаз Ллойду, а Элис выбила из строя Линду. Поэтому последняя не видела, с каким остервенением и одновременно воодушевлением её, как она считала, Генрих держится в боевом ритме с ненавистной Ингрид, самомнение которой зашкаливало до предела.

Вот уже последняя пара закончила свой бой, а они все продолжали передвигаться по площадке. В ход пошли перекаты у Генриха и некоторые защитные чары Ингрид.

— В целом, остальная магия не запрещена. Можете пользоваться любыми заклинаниями, только без боевой основы! Вы сейчас сражаетесь вживую, помните об этом.

Ребята лишь кивнули, дав знать Арвелу, что поняли его посыл. Зрительный контакт при этом они не отрывали. В один из моментов Генри решил применить отвлекающее заклинание, которые прочитал в своем обновленном арсенале. Те периодически всплывали у него на пустых страницах. Некоторые он оставлял и переписывал, другие со временем пропадали. Так вот, одно из них было самым простым, но оттого не менее действенным — заклинание едкий дым. Как нельзя кстати подходило под текущую ситуацию.

Пока Ингрид всеми силами забрасывала его светляками, он подгадал момент и выпустил ровно посередине от них дымовую завесу. Она была небольшой, но сбить прицел точно могла. Проблема была в том, что глаза защипало и у него тоже, поэтому пришлось резко закрывать их и вслепую сближаться с девушкой, чтобы уже с близкого расстояния обстрелять вспышками.

Но не тут-то было. Ингрид преспокойно создала малый защитный оберег и ушла от влияния тлетворного облака, полностью контролируя ситуацию. При этом теперь её светляки не просто били по телу, но стали ещё и немного обжигать. А так как их было значительное количество, то скоро его рубашка стала напоминать обноски оборванца.

Понимая, что не может одолеть соперницу, он решил выдать ещё один козырь из своего кармана: ловчая сеть. Два узла, заклинание было сложное, но подсказки из дневника помогли ему быстро освоить его. Оно было слабым собратом более сильных аналогов, таких как путы или клеть, но все равно безотказно работало в умелых руках. А уж набрасывать сети у себя в деревне он научился еще в детстве.

Поэтому, когда в руках возникло красное лассо, ни секунды не медля, Генрих крутанул его в руках для набора скорости и кинул в сторону Ингрид. Та не ожидала такого, поэтому пропустила момент, когда веревка на пару секунд стянула ее руки вокруг талии, прежде чем рассыпаться, но этого хватило Генриху, чтобы выбежать прямо к её лицу, вытянуть руку и зарядить последнего на сегодня светлячка. Победная улыбка уже искрилась на его лице вместе с обильными каплями пота, но итогового удара не последовало: ему банально не хватило магического резерва.

— Иссяк. Хах! Во дает! А такая красивая комбинация! — Арвел даже громко поаплодировал.

А Ингрид так и стояла с опущенными вниз руками, смотря отрешенным взглядом куда-то в глубину глаз Генриха, при этом склонив голову немного вбок.

— Ничья? — он протянул ей руку.

— Согласна, — чуть погодя ответила девушка, встряхнувшись. Ее взгляд вернулся в реальность. — Но ты мне её предложил, не я.

— Как скажешь, — усмехнулся он.

К ним подошел Арвел. В руках он держал какую-то маленькую склянку.

— Ух, ну и жаркая у вас была дуэль, ничего не скажешь! Держи, — он протянул Генриху баночку, — выпей зелья, восстанавливайся, тебе ещё лечить всех остальных, да и себя не помешало бы, а то выглядишь как поджаренная курица.

— Сам ты поджаренная курица!

— Эй, не забывайся! Здесь и сейчас я твой преподаватель, — и уже тихо, на ухо, так, чтобы услышал только Генрих, сказал. — А вот сам знаешь где, можешь как угодно меня называть. Если посмеешь, конечно. Кстати, ты где пропадаешь? Тебя уже долгое время не видно.

— Мне магистр Виссент поставил метку в дневнике, он видит, где я нахожусь, и у меня просто нет возможности уйти, — также тихо ответил Генри.

— Ты действительно ещё не понял, как обходить такие метки? — с удивлением спросил маг. — Это же элементарно: измени следящий контур так, чтобы он был постоянным, и запитай его на конкретную точку карты. Тогда она будет показывать твое местоположение всегда в одном месте. Как это сделать поймешь сам.

— Это было бы просто, будь я уже магом, а не новичком, — негодующе ответил Генрих. — Может просто не брать дневник с собой?

— Э, нет, приятель, тогда он точно получит сигнал, что ты пошел куда-то без этой книжки. Это слишком нужная вещь, чтобы бродить где попало без возможности что-то записать или подсмотреть. Ладно, как разберешься со следящим заклинанием, приходи, там у нас начинается веселье.

— Долго вы ещё? Мы тут лечения ждем, как бы, — громко прокричала Элис в их строну.

— Не забудь выпить зелье. Восстановит на пару заклинаний сил, — напоследок сказал ему маг.

Генри сразу воспользовался протянутой склянкой с синеватой жидкостью внутри. Откупорив крышку, он почувствовал только запах соленой воды. Так должно пахнуть море, как было написано в приключенческих книжках. Залпом опрокинув в себя маленькую баночку, он скривился: пить соленую воду оказалось тем еще удовольствием. Чуть не сплюнув её назад на плиты площадки, парень заметил, что внутри него разлилось немного тепла и он был готов поклясться Великим, что сейчас в состоянии залечить несколько ран.

Первой на очереди была Линда, которая спокойно сидела на плитах площадки и о чем-то весело переговаривалась с Элис. Заметно напрягшись, Генрих подошел к ним, присел на корточки и спросил:

— Ты как? Сильно жжет?

— Нет, боли почти не чувствую. Только необычное ощущение: вроде бы все вокруг вижу, но очень размыто, не могу сфокусироваться. Спасибо, что спросил, — Линда мило улыбнулась.

— Хватит там разговоры разговаривать! Мы же тоже ждем своей очереди! — Калеб начал возмущаться.

— А ты чего ждешь, прости, пожалуйста? — Элис вступила в дискуссию.

— Я жду, пока меня покормят. Ты, кстати, обещала печенье принести. И где оно?

— В чаше с ядом. Пойди искупайся.

— Ты, что ли, наплевала?

— А ну иди сюда, мелкий гаденыш!

Генри не обращал внимания на их ругать, так как краем глаза заметил Ингрид, внимательно следящую за его действиями. Как он кладет руку на глаза Линды, что говорит, как та смеется над его шутками: все это было замечено и проанализировано цепким умом девочки в строгом костюме. Хорошо это или плохо? Генрих не знал, но ему было понятно одно — прикасаться к Линде приятно, и от неё все также пахло полевыми цветами.

Как только лечение закончилось, и к девушке вернулось зрение, они пару мгновений смотрели друг на друга. В глазах девушки читался немой вопрос, на который парень пока не мог дать однозначного ответа. Тепло ей улыбнувшись, он дотронулся до ее плеча, после чего резко встал и пошел лечить Ллойда и остальных. Линда лишь беззвучно вздохнула и покачала головой, чего Генрих уже не увидел.

Когда все было закончено, их компания направилась в сторону выхода с Арены. Генри обратил внимание на девочек: каким-то образом Элис с Линдой подружились и теперь за ручку шли вместе с ними гулять по Академии.

— Слушай, Калеб, а давно они дружат? — Генри задался этим вопросом ещё там, на площадке, просто не было времени спросить.

— Да вот неделю как. Не разлей вода. Даже мне, — он повысил голос, — богу красоты и обаяния не подойти к таким красавицам!

— Иди давай отсюда, бог красоты! — Элис обернулась к мальчикам, продолжая движение. — Не дорос до таких красавиц как мы! Вчера на колени падал, умолял нас взять тебя с собой на девичьи посиделки посплетничать.

Линда зарделась, а Ллойд прыснул в кулак.

— Ничего я вас не умолял! Просто хотел пойти искупаться в ваш душ, но и тут облом вышел!

— О Великий, избавь нас от таких подробностей, маленький извращенец! — Генри скорчил гримасу отвращения.

— Кстати, о Великом, — речь взяла Элис. — Генрих, ты постоянно его упоминаешь в последнее время, — Ллойд утвердительно покачал головой, — но ты же не веришь в него. Ты ещё в школе говорил, что это все бред, богам на нас плевать, и оставил дома его символ. Зачем тогда все время упоминаешь бога?

— Так, к слову приходится, — он замялся. — Иногда прямо в точку получается.

— Нет, не получается. Это богохульство.

— А во что он верит? — Линда подключилась к беседе.

— В духов предков, — опережая свою подругу, сказал Генри. — Я верю в духов наших предков, которые оберегают нас и хранят покой.

— А ещё они умеют воплощаться и бить твоих врагов, да? — Калеб усмехнулся. — Слушай, но Великий так-то покруче будет.

— Не оскорбляй мое верование. Я же тебе не говорю, во что верить, вот и ты не лезь!

— Зато ты упоминаешь моего бога, хотя не веришь в него. Следовательно, имею полное право.

— Не имеешь!

— Имею!

— Нет!

— Да!

— Мальчики, вы чего как дети? — Элис прервала эту интеллектуальную дуэль. — Отстань от него, Калеб. Пусть верит, во что хочет. Его проблемы.

— Да мне-то все равно, верит в этих своих духов, пусть верит.

— На этом и остановимся.

Поставив точку в их разговоре, Генрих с парнями пошли в свой блок, а Элис утащила Линду к себе в гости. По территории общего блока Академии не было ни лавочек, ни скамеек, где можно было бы просто посидеть и поболтать. На самом деле, атмосфера угнетающая: только учись, ешь, спи. Больше никаких активностей для молодой крови. Даже солнца не видно, где ж оно в стенах Академии-то будет. Ладно Генрих, он видел какой-то отпечаток в Светлом Братстве, но то другое: они же парят в космосе на огромном куске скалы. Где тут солнцу взяться?

Поэтому парни находили себе активности по вечерам, просто шатаясь по блоку. Но не так много мест было открыто для новичков. Поэтому все вместе решили пойти в библиотеку.

Архивариус Арчибальд не был рад помощникам своего нерадивого воришки, но сегодня находился в хорошем расположении духа и разрешил им поработать вместе, только тихо. Ребята согласились молчать как мышки, но, конечно, уже через пару минут пошли шуточки, разговоры, а за ними и первые смешки, которые отвлекали от дела.

Профессор на это лишь вздыхал и отправлял воздушные подзатыльники, когда его сильно отвлекали. Было весело, но не больно, так и прошел вечер.

Когда ребята, уже порядком уставшие, вернулись в комнату, Генрих приступил к изучению следящего контура в дневнике. «Так, вот этот мельтешащий клубок линий. Ага. И что с ним делать?»

Ответ пришел незамедлительно: «Следящий контур нужно замкнуть…»

Дальше Генри решил не читать, а быстро перевел взгляд на другую страницу: «Хочу сам решить эту головоломку».

Так прошло пару часов. Никаких результатов, абсолютно никаких. Как будто он смотрел не на четкий магический контур, а на какой-то совершенно незнакомый язык, написанный каракулями, да ещё и задом наперед. Плюнув на это дело, юный волшебник воспользовался подсказкой неведомой сущности из дневника: «Следящий контур нужно замкнуть самого на себя. Для этого влей в него немного магической силы, которую нужно завязать первым узлом. Это будет новое начало контура». Генрих следовал точно по инструкции и у него начало получаться. В руке возникла магическая нить, которая тянулась от его пальцев к страницам дневника и утопала в книге.

«Далее проведи новой нитью три круга…». На всю процедуру замыкания контура ушло не так много времени, но достаточно, чтобы наступила поздняя ночь. Запитав контур на их спальный блок, Генрих решил все же взять с собой дневник и пройти прогуляться до бойцовского клуба.

Тихо поднявшись с кровати, которая начала неимоверно скрипеть после их утренней баталии, он надел свободные штаны и мятую рубаху с закатанными рукавами. Дневник пристроил во внутренний карман, который пришлось пришить пару дней назад. Сейчас он походил больше на какого-то сельского паренька, нежели на будущего великого магистра магии.

Пройдя без происшествий до портальных арок, Генрих вздохнул: около Темных искусств никого не было. Подойдя к мерцающей пелене портала, он ощутил покалывание в районе груди. Вытащив дневник из кармана, он ощутил жар, исходящий от книги. Приглядевшись, Генри заметил кроваво-красные буквы, которые начали свою безумную пляску по обложке. Сам не зная зачем, он медленно поднял взгляд и уставился на статую Ангуса Первооткрывателя. У которого горели таким же алым цветом глаза.

В один момент Генриха как будто подстрелили: резкая боль в голове заставила его согнуться в три погибели, а страшный жар начал расходиться от его сердца к конечностям. Адская боль, как будто его тело пробило сотней игл, пронзила Генриха. А потом он услышал голос, на задворках сознания: «Найди меня, верни меня». Эта фраза повторялась бесконечное множество раз, пока он не упал в беспамятстве, не в силах больше сопротивляться безумной боли.

Глава 16. Неожиданная встреча

— Эй, малой, очнись! Ты чего разлегся? Эй, вставай! — голос шел как будто из-за пелены. — Ты меня слышишь? Вставай давай!

Его очень грубо подняли за руки, но при этом продолжали поддерживать.

— Арвел, это ты? — произнес хрипящим голосом Генрих. — Что со мной случилось? Дашь воды?

— Воды нет, к сожалению. Ты тут валялся перед порталом, как будто тебя по голове огрели чем-то.

— Вообще ничего не помню, — соврал Генрих. Он решил не говорить магу о странном видении. — Хотел к вам пойти, а перед самым заходом упал.

— Так ты думал, что можно самому без приглашения зайти? Вот умора, — собеседник рассмеялся. — Твое кольцо дает право проходить через наш личный портал, а тут нужен проводник, пока ты подмастерьем не стал. Вот тебя защитой и вырубило. И правильно, иначе химеры растерзали бы на той стороне. Идем уже.

Генрих проверил дневник — на месте, можно выдохнуть. Арвел дал еще немного времени собраться с силами, а потом они пошли в бойцовский клуб той же дорогой, что и прошлый раз. По пути ничего не поменялось, все те же темные коридоры, поэтому Генрих, не забыв накинуть протянутый магом капюшон, просто восстанавливался с силами и думал о произошедшем. «Провалялся я там явно недолго, потому что Арвел приходит обычно в полночь…»

— Слушай, а сколько сейчас времени? — решил шепотом уточнить парень.

— Так полночь же.

— Ага, спасибо.

«Так вот, значит я пролежал всего пару десятков минут. Не так много. Но что со мной случилось? Какие-то галлюцинации? Сейчас разберемся с книжкой, как придем».

Но этому не суждено было сбыться. Как только они вошли в портал своего подпольного клуба, в уши ворвался хор голосов, звуки ударов и истеричных воплей зрителей: шел поединок.

Сражались двое: смуглый мускулистый детина, раздетый по пояс и… его бывший одноклассник Мори.

— Давай! Врежь ему!

— Надери зад этому уроду!

— Ты чего бьешь как баба! Вспомни, что у тебя есть яйца!

Подобные комментарии не прекращались ни на секунду. Толпа подбадривала бойцов, а Генрих мог лишь молча наблюдать, как Мори, который сражался раньше как кривоногая курица (по мнению самого Генриха, конечно), сейчас в ноль разделывал большого накачанного бойца. Пару прямых ударов, нырок под боковой, и Мори наносит сокрушительный удар правой в подбородок противника. Лязгнула челюсть, и смуглый эффектно упал на заднее место.

— Победа Мортимера! — проревел Кен. — Надрал зад этому придурку! Эй ты, пошел вон отсюда! Ты не можешь даже с новичком совладать! Нам такие сопляки не нужны!

Толпа вторила словам своего негласного предводителя. Проигравшего за подмышки оттащили к порталу и вышвырнули его наружу. Строго у них тут, однако.

Генрих встретился взглядом с Мори. Сначала у того промелькнуло удивление, потом негодование, а после этого предвкушение.

— Следующий бой будет между опоздавшим Арвелом и …

— Нет, — Мори перебил Кена.

— Что ты сказал? — в зале мгновенно воцарилась полнейшая тишина.

— Ты слышал. Следующий бой будет между мной и Мортоном.

— Кем? А, понимаю, — Кен проследил за взглядом бойца. — О как, у нас неподеленная территория, да? Парнишки-то явно друг друга недолюбливают. А ты потянешь третий бой подряд, дерзкий малец? — усмехнулся главный.

— Да хоть десять. Набить морду этому подонку я всегда готов.

— Ты бы так громко не кукарекал, а то опять глаза тебе на заднее место натягивать придется, — Генрих уже восстановился после событий у портала, поэтому привычная злость на эту ошибку природы начала наполнять его естество.

— Ну так иди сюда и покажи, что ты можешь без своей подружки под рукой, — и Мори показал пару нецензурных жестов, распаляя и так жаркую обстановку.

— Ты сам напросился.

Народ с предвкушением ожидал хорошей бойни, подбадривая то одного, то другого новичка. В своей манере, не стесняясь в выражениях. Генрих зашел в круг, снял рубашку и передал ее, вместе с дневником, Арвелу. По крайней мере это был единственный адекватный, насколько это возможно, человек в этом месте. Мори также сбросил свою насквозь мокрую майку, порванную в нескольких местах. «Подкачался, зараза», — успел подумать Генрих, прежде чем Кен проорал у него под ухом.

— Господа и господа! Сегодня мы увидим бой двух непримиримых врагов! Двух новичков, которые ещё даже не достойны тут находиться, но каким-то образом не стали отбросами общества и получили шанс себя показать! Так покажите себя, недолюди! Кто из вас проиграет, вылетит отсюда вслед за тем поджарым неудачником! Бой!

Правила были просты: разрешено все, что не запрещено. А запрещено было пользоваться магией, любыми предметами и убивать соперника. А избить до полусмерти можно и даже приветствуется. Они дрались в школе очень часто. Просто так, после уроков, на уроках: иногда появлялась причина, но скорее это было исключение из правил — они просто друг друга не любили. На дух не переносили. Даже сидели в разных концах кабинета. Поэтому сейчас был тот момент, который должен решить раз и навсегда, кто из них победит. Хотя, как только они получат звание подмастерья, это негласное соревнование продолжится с новыми силами, так что сейчас просто нужно надрать одну мерзкую задницу.

Генрих встал напротив своего извечного противника и медленно пошел полукругом, постоянно держа его на виду. Мори повторил этот маневр, и вот уже оба кружатся вокруг, подгадывая момент для начала сражения.

«Не заводить ногу за другую, держать дистанцию, контролировать оппонента», — настраивал себя на бой Генрих, — «мы знаем друг друга очень хорошо, поэтому надо его удивить».

Мори первым пошел на сближение. Резко выкинув руку, нанес хлесткий удар правой, который был принят на жесткий блок. Следом левый хук в печень. Классика. Приняв и его на блок локтем, Генрих ударил с шагом назад, метя точно в челюсть. Мори уклонился с оттягом и продолжил кружиться вокруг противника. Толпа вокруг ревела, подбадривала, а кто-то поносил их за скучное начало. «Ничего, сейчас будет вам веселье». Резко поменяв темп боя, Генрих начал напирать на противника, нанося ему удары по корпусу. Хоть они все приходились в блок и ни один из них не прошел, но цель была в другом. В определенный момент нанеся обманную серию ударов в лицо, он прыгнул в ноги соперника, пытаясь сбить того с ног. И получил коленом прямо по носу. Искры посыпались из глаз, а Мори начал двоиться.

— Один — ноль в пользу колена! — прокричал Кен. Остальные просто заржали.

Генрих перевел дух, благо противник позволил это сделать, отвлекшись на овации толпы, после чего поединок продолжился. Опять медленный круг, и вот уже Мори несется вперед, нанося шквал ударов. «А он неплох. Действительно тренировался?» За сторонние мысли, не относящиеся к бою, Генри получил еще пару ударов в лицо. Надо было что-то делать. Пару раз уклонившись от прямых, Генри дождался размашистого бокового, поднырнул под него и со всей дури впечатал кулаком в солнечное сплетение противника. Промазал. Зато удар попал чуть ниже, заставив его бывшего одноклассника согнуться от боли. В зале зрители разразились громкими ругательствами. Хотя в бою все средства хороши, но такой удар не поощрялся. Кен ненадолго приостановил поединок по просьбе Генриха, хотя было видно, что сам он бы добил противника.

Как только Мори стало чуть лучше, бой продолжился. Все-таки в первый раз он решил не добивать Генриха, поэтому это было честно. Однако, больше такого не повторится.

Плюнув на все нормы, Мори полез вперед, посыпая Генриха градом ударов, на что он мог лишь уклоняться и отбиваться. Вскоре атака замедлилась, и уже Генри перешел в наступление. Драка продолжалась всего несколько минут, но для них это было выматывающе долго.

В один момент Генри отвлекся на финт Мори и пропустил смачный щелчок по носу. И тут уже никто давать передышки не стал: навалившись всем телом, Мори сбил противника, сел на него сверху и начал избивать как подушку. Генрих пытался завязать руки, как-то уклониться от постоянной череды ударов, но получалось плохо. Кровь лилась из разбитого носа, а руки как будто свинцом налились. Собрав всю оставшуюся силу, он попытался скинуть своего противника, но получилось плохо: Мори просто переместился за спину и начал душить Генриха. Бой можно было считать оконченным, но на последних морально-волевых он держался.

— Так, парни, не забывайте, что бой не до смерти, — не на шутку перепугался Арвел. — Вы не на Арене.

— Да пусть уже добьет кто-нибудь, скука жуткая, — Кен был иного мнения.

Генрих держался. Уже огоньки поплыли перед взором, дышать было нечем, но он не сдавался. Принципиально он не сдастся этому уроду. Периодически пытался локтем боднуть того в голову, но толку от этого, опять же, было мало. В итоге все закончилось тем, что их разнял Арвел, ссылаясь на победу Мори и на то, что убивать друг друга не нужно. По крайней мере прямо сейчас.

Сплюнув кровь, которая залила все его лицо, Генрих попытался встать. Получилось плохо, но вертикальное положение кое-как он принял.

— Итак, парни, вы видели это совокупление макак. Я считаю, что Мори неплохо так надрал зад этому новичку, что думаете? — толпа загудела. Кто одобрительно, кто начал улюлюкать. — Так что, оставляем Мортимера?

— Кен, давай сделаем так: Генрих доказал в прошлый раз, что может быть с нами, поэтому можем дать ему еще один шанс. С оружием, например, — Арвел вступился за своего ученика.

— Хм, это идея. Тебе пятнадцать минут прийти в себя, а потом вы продолжите ваш бой.

Надо было видеть глаза Мори — чего в них только не было! И радость от победы, и ужас от предстоящей схватки на мечах.

— Мы так не договаривались! — Мори начал истерить. — Выкиньте его отсюда! Он даже стоять на ногах не может…

— Так вот же, стоит.

— Не кричи так, дорогой, ещё потанцуем, — Генрих стер кровь из-под носа. — Иди выбери пока себе оружие.

— Только деремся деревянным, чтобы не убил никто друг друга, — Кен четко обозначил правила.

— Подлечить себя можно? — Генри начал закручивать узел лечебного заклинания.

— Ну, если ты умеешь и в состоянии, то можно. Целителей среди нас нет.

Генри отошел в сторонку и начал восстанавливать свое избитое тело. Больше всего пострадало его самолюбие, но предвкушение от реванша наполняло его разум решимостью. Сейчас одному наглому пареньку будет очень больно.

— Слушай, — к нему подошел его недавний оппонент, — давай так: я не против, чтобы ты тут остался, но будешь мне ботинки чистить.

— Ты сейчас мне их облизывать будешь, когда я тебе эту палку, что тут мечом называют, запихну в одно место.

— Ладно, понял. Только так девчонки дерутся! Я на кулаках тебя отделал!

— Ну, тогда один — один. Ты мне в магической дуэли проиграл. Готовься к следующему бою.

— Я не буду, — тихо пробурчал победитель.

— Что ты сказал?

— Я не буду с ним драться на мечах! — громко прокричал Мори, перебив все остальные голоса.

Повисла тишина.

— С какого это перепугу, малыш? — в разговор вступил Кен.

— Он меня на капусту порежет, не умею я в мечи. Зато его на кулаках отделал, это считается?

— Ты что, сопляк, боишься? — Кен угрожающе навис над ним. — Ты хоть думай, что говоришь! Или сражайся, или пошел вон отсюда! Если ты умеешь драться в рукопашной, это еще не дает тебе право находиться тут. Только стойкие духом могут себе этого позволить!

Толпа одобрительно заревела. Трусов тут не любили.

— Не буду я драться, он проиграл, мы же договаривались! — как маленькая девочка начал причитать Мори.

— Кабан, выгони его к черту.

— Эй, стой! Ты же сам сказал, что я останусь, если одолею его! Ты соврал? Ты что, балабол получается?

Громко звякнула челюсть после хлесткого удара наотмашь от Кена. Жесткого и четкого.

— Еще раз меня балаболом назовешь, язык отрежу. А теперь шуруй отсюда.

Парни оттащили брыкающегося паренька и выкинули его в портал.

— Теперь ты. По факту, ты проиграл. Поэтому я обещал тебя выкинуть, — по залу прошел вздох возмущения, — но ты нравишься парням, ты какой-то безумный, поэтому даю тебе шанс: как дорастешь до подмастерья, вернешься и надерешь зад Психу, чье кольцо у тебя на пальце. Если ещё раз у тебя это получится, то добро пожаловать. Нет, так значит Госпожа Фортуна не на твоей стороне. Биться будешь на Арене в магической дуэли. Все-таки у нас тут Академия, а не цитадель паладинов, — он аж хрюкнул от своей же шутки. — Меня понял?

— Все ясно, — сказал Генри, натягивая рубаху. — Победить, побить, избить. Все как обычно.

— А теперь иди. Арвел, проводишь паренька?

— Да без проблем.

Они вышли к порталу, прошли на территорию факультета темных искусств, но Мори уже и след простыл. Дойдя до перехода к общим портальным аркам, они молча пожали друг другу руки. Генри с сожалением посмотрел на мрачные стены, окружавшие его, мысленно попрощался с возможностью читать свой дневник в режиме замедленного времени пространственного кармана и шагнул в переливающуюся арку перехода.

Глава 17. Испытание

Неделя сменялась неделей, шли неспешно занятия, а Генри во всю тренировал свой магический потенциал, с каждым днем все лучше и лучше начиная контролировать узлы формул заклинаний. Ему уже с легкостью удавалось сплетать в уме самые простые, одноступенчатые заклятия. Те, что посложнее, давались с трудом, но все еще были по силам. Самыми трудоемкими были заклинания с тремя узлами. Из всех новичков их осилили на постоянной основе только Генри, Элис и Ингрид. Еще та пара победивших в первом мини-турнире, но они занимались по какой-то другой методике: их сразу взяли в оборот Светлые.

В начале второго месяца архивариус Арчибальд решил, что с парня достаточно и он искупил свою воровскую вину, но Генрих попросил остаться и продолжил работу с книгами. Теперь он больше времени уделял их чтению, нежели простому перетаскиванию с полки на полку. Видя такое упорство, хранитель этих старых фолиантов начал подсказывать своему новому протеже, как правильно плести заклинания, рассказывал о новых формулах и об истории этого мира.

Генрих пропадал в библиотеке по ночам, укрепляя разум, а днем безвылазно сидел на Арене. Бедные манекены уже не выдерживали напора этого сумасшедшего студента, который выкладывался на полную, пытаясь нарастить свой боевой потенциал, чтобы вернуться в бойцовский клуб.

Так шли дни, но вот новичкам, которые уже изнемогали от безделья — в большинстве своем они как раз таки просто валяли дурака — пришла такая долгожданная новость: завтра им предстоит пройти Испытание. Что это такое многие уже знали, все-таки не все просиживали штаны на лекциях. Генриху рассказала об этом Линда, да, они уже начали переговариваться, но, скорее, вежливости ради. Так вот, испытанием являлся своеобразный экзамен, призванный отсеять совсем уж слабых студиозусов от зачисления на факультеты и придания статуса подмастерьев. Именно с этого момента начиналась жизнь настоящего мага. А сейчас был пробный период, который, в целом, никому был не интересен. Маги не хотели сильно тратить время на новичков, которые могут вообще не попасть на продолжение обучения.

Итак, что же ждало юные умы на этом испытании? Никто не знал точно, так как это всегда было индивидуально для каждого человека. Еще ни разу за тысячи лет, которыми может похвастаться история Великой Магической Академии, в ее стенах не было одинакового испытания. Или, по крайней мере, о таком не сохранилось сведений.

Поэтому подготовиться к чему-либо конкретному было невозможно. Проверяться будет все: от умения плести заклинания, до силы воли и стойкости духа.

Генри был готов к этому моменту. Он ждал его с нетерпением, считая часы до начала испытания, чтобы уже закончить с этим статусом новичка и перейти во взрослую жизнь. Поэтому, когда на следующее утро их дневники запылали ярким красным светом, только слепой не заметил бы такого оповещения, у него перехватило дух от предвкушения. На обложке всплыла надпись: «ВСЕМ СТУДЕНТАМ СРОЧНО ЯВИТЬСЯ НА АРЕНУ ДЛЯ ПРОХОЖДЕНИЯ ИТОГОВОГО ИСПЫТАНИЯ».

Что тут началось! Гвалт, крики, суета! Парни находились в своей комнате, так как только наступило утро, поэтому все наперегонки принялись занимать очередь в уборную. Калеб истошно хохотал над какой-то дурацкой шуткой, которую сам и отпустил. Он очень переживал, потому что был совершенно не уверен в своих силах. А Ллойд индифферентно покачивался из стороны в сторону, сидя на своей кровати. Можно было решить, что он находится в своеобразном трансе, но это была его форма медитации и успокоения.

Один Генри, презрев жалкие потуги своих сожителей морально подготовиться к экзамену, спокойно оделся в свой самый обыкновенный наряд — мешковатые коричневые штаны и такого же цвета свободную рубаху — и вышел из блока, никого не дожидаясь. Калеб что-то прокричал ему, но это было так неважно по сравнению с предстоящим экзаменом. Это отбор, Генрих четко осознавал задачу испытания. Возьмут только сильнейших, а остальных отправят назад домой или вообще выкинут в космос, кто знает.

Уже сейчас он понял, какая большая разница между ним и, например, тем щуплым пареньком, который жил в дальнем конце комнаты и почти никогда не занимался дополнительно, не оттачивал свои навыки. Он просто лежал целыми днями на кровати, ел и спал. Бесполезный кусок мяса.

Или взять ту же Элис. Сложно точно сказать, кто бы вышел победителем в их реальной дуэли, если бы она состоялась, но в дружеских спаррингах Генриха размазывали по плитам арены без каких-либо проблем. Пару раз получилось забрать победу себе, но это лишь капля в море. Его подруге удалось настолько хорошо закрепить заклинания огненных и ледяных стрел, что они сыпались неиссякаемым градом, уничтожая любого на своем пути. Из новичков, естественно. Это была фурия во плоти.

Ллойд же, напротив, почти ничего боевого не применял. Только какие-то усиливающие чары, которые в одиночном бою на их уровне никому были не нужны. По сути, он может стать хорошим командным игроком, но это бесполезно в боях один на один.

Калеб? А что Калеб? Он все стремился превзойти Элис, и в чем-то даже получалось. Однако такой сверхмощной магической атаки у него не выходило, но все равно, мощь его заклинаний не стоило недооценивать. Калеба смело можно ставить на второе место по боевым качествам среди их потока. Но он был слишком зациклен на огненной стихии и не умел быстро переключаться между узлами заклинаний.

Генрих начал замечать это после подсказок старого библиотекаря, который, оказалось, в прошлом был неплохим дуэлянтом, да ещё и занимался изучением и аналитикой заклинаний. Эти знания пригодились ему в боях против превосходящих его по мастерству противников. Применить правильные контрзаклинания всегда эффективнее, чем бить в самую защищенную точку в защите противника. Обойти, когда можно, а не лезть напролом. Сначала проанализировать противника, потом подготовить план действий, следом моментально рассчитать все самые вероятные варианты ответа противника, а потом уже действовать.

Генрих начал осваивать эту технику мышления, но слишком мало знаний помещалось в его неподготовленную голову. Попытавшись записывать мудрые мысли в дневник, парень столкнулся со снисходительной улыбкой Арчибальда. Он объяснил, что на пути становления действительно могущественным магом нужно в равной степени полагаться как на силу, так и на свою память, увеличивая ее резервы, а не пользоваться костылями в виде записей.

Кстати, тут услышав, там подслушав, удалось выяснить, что количество возможных записей заклинаний в дневнике для новичков ограничивалось всего десятью штуками, которые ребята с тщательной скрупулезностью выбирали и запоминали на будущее. У Генриха же не было такой проблемы, так как ненужные он смело вычеркивал силой мысли. Дневник магическим образом улавливал его посыл и стирал все кровавой вспышкой, а ограничения в количестве были уже на отметке в двадцать заклинаний.

Поэтому, десять он внес из общедоступного списка, а другой десяток взял из знаний того сильного мага, а он был несомненно очень силен, которому принадлежал этот чудесный дневник. Без таких костылей Генри не смог бы освоить заклинания, которыми пользовались подмастерья на ранних этапах и о которых просто-напросто не было информации в доступных новичкам книжках. Библиотека не в счет, но там нужно долго искать интересующую книгу, да еще и знать о ее существовании. В классах у них были учебники, но хранили они только необходимый минимум.

Разные мысли лезли ему в голову по пути к месту назначения, но он старался абстрагироваться от них. Спокойный разум, холодный расчет, минимум эмоций. Первым зайдя на Арену, он увидел разительное изменение: вся площадка преобразилась в идеально гладкое матовое стекло, отражающее размытые образы трех фигур магов, что стояли ровно посередине. Тот противный, что был одет в белую робу при их зачислении, архивариус библиотеки и последний, в невзрачном сером балахоне. Именно он колдовал над обычной входной дверью, которая немного утопала основанием в стекле.

— Эй, Генри, иди-ка сюда, поможешь нам! — насколько мог, прокричал своим кажущимся немощным голосом архивариус.

Пока парень шел к этой троице, аккуратно ступая по необычному полу, он услышал шепот мага в белом:

— … не надо подключать к этому вопросу какого-то глупого новичка!

— Это ты, Лукреций, думаешь, что ему не хватает мозгов, а он, между прочим, один из самых перспективных новичков этого обделенного талантами потока!

— Ваша воля, профессор, — маг злобно посмотрел в сторону подошедшего. — Ты, иди сюда! Тебе оказана величайшая честь…

— Можно без вот этого фарса? — Генри сегодня был настроен на прохождение экзамена, а слушать речи напыщенного индюка он явно не хотел.

— Да как ты смеешь?! — маг аж покраснел от ярости.

— Мальчики, полегче. Лукреций, успокойся. Он же ещё не знает правил поведения, верно, Генрих? — Арчибальд пристально посмотрел на него с немым укором.

— Конечно, профессор, — спокойно проговорил Генрих. И, уже обращаясь к магу, спросил. — Что нужно делать?

— Мы потом разберемся с твоей заносчивостью, — недовольно проговорил он, — а пока встань напротив двери и приготовься.

Генрих встал на указанное место и посмотрел на мага непонимающим взглядом.

— К чему я должен готовиться…

Не успел он договорить, как дверь резко распахнулась, и ярчайшая вспышка света затянула бедного юношу в свои недра.

…

Генрих не спешил открывать глаза: по ощущениям он парил в бескрайнем космосе. Но здесь был воздух, и не было лютого хлада. Только светило, как под лучом огромного фонаря. Привыкнув к ощущениям, он медленно открыл глаза. Его на мгновение ослепило, но через время, привыкнув и к этому чувству, он понял, что плывет в бескрайнем ничто, наполненном яркими звездочками светлячков в потоке голубого света.

«Что это такое»? — Генрих мысленно пытался проанализировать происходящее безумие, но, в целом, ему нравилось это ощущение. Полетав некоторое время без какой-либо цели, он вдруг резко приземлился на невидимый глазу участок камня, при этом больно ушибив копчик.

Нелестно прокомментировав это неприятное происшествие, он решил потрогать камень на ощупь — это был тот же материал из которого строили порталы. Обсидиан. Черный как смоль.

Спустя пару минут, потраченных Генрихом на изучение мелькающих звезд, воздух вокруг уплотнился, окружение стало размытым, а ещё через мгновение все вернулось в нормальный вид, только с одним небольшим добавлением — рядом стояли Арчибальд и Лукреций.

— Ну что, сынок, ты стал нашим подопытным для калибровки этого чудного аппарата! — радостно сообщил архивариус.

— Кали… чего? — Генри недоуменно хлопал глазами, пытаясь переварить услышанное.

— Неуч, — коротко резюмировал «белый».

— Согласен, но он старался, — старик не внес ясности в происходящее.

— В общем, малец, на тебе сейчас настраивали дверь испытаний. Если ты думал, что они будут браться из воздуха, то нет. У нас в Академии для этого существует специальное техно-магическое пространство, разработанное еще во времена Ангуса Первооткрывателя. Так что, тебе уготована честь первым пройти испытание на статус подмастерья. Ты готов?

— Я-то готов, но есть пара вопросов, которые…

— Ну и замечательно, — маг потер ладони. — Запускаю инициацию испытания подмастерья. Ранг — новичок, уровень — сложный.

— Какой сложный! Что происходит?!

Но ответа на этот крик не поступило. В ту секунду, когда маг закончил говорить, Генриха мгновенно перенесло в черное пространство. Абсолютная тьма, куда ни бросишь взгляд. Стен не было, виднелся только пол, да и то на пару метров перед собой. Тот же обсидиан, только с редкими вкраплениями жилок фиолетовых молний. Тьма, не видно ни зги, и один молодой новичок, который хочет стать подмастерьем.

— Шикарно! Как стану большим и сильным, обязательно надеру нос этому спесивому куску испражнений бабуина!

Ничего не оставалось, кроме как сесть на холодный гладкий пол и начать размышлять вслух.

— Так, если я нахожусь внутри испытания, значит где-то здесь должна быть моя цель. Что это может быть? Вообще без малейшего понятия. Допустим, победить врага? Или мне надо найти выход? Такую же дверь в этом великом ничто? Как идея. А может нужно решить загадку? Демоны, заберите меня!

Во тьме вдали что-то утробно загудело, отзываясь на зов. Генрих не на шутку перепугался и начал в душе взывать к оберегам духов предков. Идея так себе, все равно не поможет, но хоть морально успокоит. Вроде бы ничего больше не давало повода задуматься, что в темноте кто-то есть, но от греха подальше Генрих решил больше никакие сущности в этом месте не упоминать. Тем более демонов.

Чтобы не стоять на месте, он пошел вперед, хотя что тут считать передом, когда ты не знаешь точки отсчета? Немного подумав, он решил, что началом будет то место, где было больше всего пучков фиолетовых молний в обсидиане.

Пару минут бесцельно побродив в темноте, Генрих резко остановился, вернулся к самому большому скоплению нитей фиолетовых молний и внимательно пригляделся к ним. Некоторые из них были едва различимы, но явно куда-то вели, или его когнитивные способности были на уровне маленького ребенка.

Выбрав самую толстую нить, он начал внимательно следить за её движениями, четко следуя всем поворотам и изгибам. В итоге, после нескольких минут блужданий, нить оборвалась.

— Дерь… ну как же так! Ладно, вернусь к началу.

Но реальность распорядилась иначе. Нитей больше не было: только тьма и черный, гладкий обсидиан. Генри не на шутку струхнул. Тьма давила, внушая ужас, пытаясь сломить волю воспоминаниями о детских страхах, которые просыпались в темноте. Монстры, рожденные его фантазией, решили, что сейчас самое время напомнить их создателю о своем присутствии. Что они никогда не уходили, а только ждали момента, чтобы забрать маленького испуганного мальчика в недра своих непрекращающихся кошмаров.

Холодок пробежал по спине. Волосы по всему телу встали дыбом. Страх липкими щупальцами начал обволакивать его сознание. Он не был впечатлительным и пугливым, но здесь и сейчас, оставшись один на один с тьмой, Генрих начинал паниковать. Нужно было срочно выбираться отсюда.

Встряхнувшись и вспомнив, что он в первую очередь ученик на испытании в магической академии, попытался связать три узла астрального взора. Потратив на это, по ощущениям, половину своего запаса энергии, ему все же удалось сплести все три узла, запитать их и наложить как маску себе на глаза.

Каково же было его удивление, когда он увидел четкий путь в этом темном месте. Фиолетовые жилки запылали ярким светом, указывая верное направление. Те, которые обрывались на половине пути, просто не горели и не отвлекали внимание. Генрих пошел к выходу, который был также подсвечен астральным зрением вдали.

Но вдруг в темноте начал нарастать гул. Этот гул становился все мощнее, приближаясь медленно, но верно. Как стая волков, загоняющая свою добычу с четкой уверенностью, что она от них никуда не денется. Генрих ускорился, насколько это было возможно. Потом переключился на легкий бег. Через время он уже летел изгибами фиолетовой линии, боясь бежать напрямую, так как один раз чуть было не свалился во тьму. Все же это была извилистая платформа, и в некоторых местах обсидиан сливался с тьмой пустоты.

Гул приближался. Уже можно было различить рык и не один! Как будто толпа каких-то мерзких существ стремилась к нему, силясь вкусить вкусной живой плоти. Сорвавшись на безумный бег, как ретивый конь срывается в карьер, Генрих во всю прыть понесся к двери перехода. В последний момент, уже слыша за спиной хлопанье крыльев и безумный гомон сотни, а то и больше, мерзких существ он обернулся, открывая дверь и одновременно запрыгивая в неё. И чуть было не потерял лишнюю секунду и свой нос в придачу: к нему тянулась рука того самого существа, которое он встретил у себя в деревне на дереве. Только оно было не одно: толпа видоизмененных, с какими-то роговыми наростами по всему телу, существ приближалась со всех сторон. А ещё глаза. Они у них были маленькие и пылали огнем.

Дверь резко закрылась за ним, отрезав одну самую быструю лапу, которая умудрилась почти достать Генриха. На его глазах этот небольшой по размерам кусок плоти просто растворился в воздухе, рассыпавшись на частицы. Уже устав удивляться, он попытался успокоить бешено колотящееся от испуга сердце и оглянулся. И замер в очередной раз.

Он находился в лабиринте. Самом настоящем зеркальном лабиринте. В метре от него стояло огромное, уходящее бесконечно ввысь, зеркало, которое без малейшей щелочки стыковалось с другим зеркалом под небольшим углом, образуя восемь граней — октагон. И во всех гранях отражалось его лицо.

Генрих перевел дыхание после погони, успокоился и протянул руку к одному из своих отражений. Только вот отражение осталось неподвижно.

Представьте себе ситуацию, когда вы ночью стоите перед зеркалом в уборной, чистите зубы. Спокойно набираете воду, чтобы сполоснуться, и в какой-то момент замечаете, что что-то не так. Мерзкий липкий холодок крадется по телу, заставляя ваши волосы встать дыбом. Вы медленно поднимаете взгляд на ваше отражение, а оно ехидно улыбается, своей неподвижностью как бы насмехаясь над вашим страхом.

Сейчас Генриху было также страшно, хотя в комнате было светло. Но отражение… Даже больше! Все отражения уставились на него: кто с той мерзкой ехидной улыбкой, кто-то со злой гримасой, а иные — с яростью в глазах. И только одно отражение было его собственным: повторило движение руки и гримасу ужаса на лице.

Взяв себя в руки, Генрих дотронулся именно до этого нормального зеркала, и оно моментально рассыпалось в зеркальную пыль, облачком оставшись кружиться в воздухе.

В этот миг все двойники начали медленное движение в сторону Генриха, приближаясь из зазеркалья. Зрелище не из приятных: все лица искажены ненавистью. На их физиономиях читалась только одна цель — добраться до него, а что они планировали сделать со своим прародителем, явно было не самой сложной задачкой.

Генрих быстро прошел сквозь зеркальную пыль в следующий восьмиугольник, всмотрелся в отражения, нашел свое истинное и повторил процедуру. Зеркало опять распалось пылью, и ему удалось проскочить в третье пространство.

В этот момент его отражения, которые уже прошли половину пути, замерли. Они начали одновременно повторять движения Генриха, при этом не изменив искаженные ненавистью выражения лиц. Это было легко, следующее зеркало.

Тут его уже ждал сюрприз: все отражения стали с ним идентичны. Не было ни одного, которое бы отличалось даже гримасой на лице. Попробовав поиграть скулами, попрыгать и поприседать, Генрих убедился, что они полностью повторяют его движения. Но вот он уловил едва заметную искру злобы в глазах одного. Плохо скрываемый гнев в глазах другого. Просмотрев все отражения, он не увидел негатива только в одной из своих копий, коснулся ее и продолжил свой ход.

Пройдя через последнюю зеркальную завесу, ему открылся длинный, такой же зеркальный, коридор. В самом его конце виднелась дверь перехода. Только ступив на дорожку, он припустил к выходу самым быстрым бегом, на который был способен. Началась гонка со временем: слева и справа на него неслись отражения, которые еще и начали применять магию!

Со всех сторон мимо него проносились огненные и ледяные стрелы, каменные жгуты били поверхность под его ногами, а воздушные тараны пытались сбить скорость. К удивлению, такие хрупкие зеркала не разлетались вдребезги от столь мощных ударов, а покрывались сетью трещин, разделяясь на сотни частей, отражавших все новых противников. Генрих попытался замедлить ближайшего врага и понял, что его брошенное наспех заклинание дезориентации смогло настигнуть цель и сбить с ног на полном ходу. Началась перестрелка, в которой он был один против бесчисленного множества.

Помогало лишь то, что отражения выпускали снаряды крайне неточно, а заклинания становились все слабее. Как будто разделяясь, они распределяли свою силу поровну на каждого. Это было на руку Генриху, так как новые отражения появлялись в зазеркалье относительно далеко, не в зоне досягаемости, а ближайшие уже не могли так быстро применять заклинания. Не хватало энергии.

Генрих начал целиться не по отражениям, а по оставшимся целыми зеркалам. Одно, второе, третье. На четвертом он понял, что это зеркало не сломалось, а начало вбирать его магию в себя, после чего поверхность стала мутной и пошла рябью. Повинуясь минутной слабости, он на всей скорости запрыгнул туда и ощутил неимоверную легкость: его перенесло в пространство зазеркалья. Здесь время ускорилось для него, но не для отражений. Стало еще легче отбиваться, но все равно противников было слишком много, хоть они и были замедленны и ослаблены. Да ещё и магический источник, запас которого явно уже был почти исчерпан, однозначно намекал на необходимость поспешного отступления.

Поэтому, изредка отбиваясь самым неприхотливым заклинанием светлячков, он поспешил к выходу, обгоняя своих преследователей. Под конец, пару раз подставившись под удар и залечив на ходу свои многочисленные раны, Генрих выпрыгнул из зазеркалья и, открыв дверь в следующее пространство, сайгаком запрыгнул в него.

Убежал. В очередной раз. Когда уже это кончится? Когда он сможет нормально постоять за себя? Жалкий слабак! Но нужно сконцентрироваться на текущих проблемах, испытание ещё не закончено.

Отдышавшись, он огляделся: его ждала площадка, отдаленно напоминающая Арену, если бы оставили только её дальнюю половину. И ещё бы неплохо так разрушили. «Руины амфитеатра», — так назвал про себя это место Генрих.

Посередине стоял постамент с книгой и четыре двери, парящие в воздухе чуть дальше. Они медленно покачивались, каждая в свой такт, отдельно от других.

Глубоко вздохнув и собравшись с силами, Генрих пошел к книге. Под ногами хрустели кусочки камней, поднимая облачка пыли при каждом шаге. Хотелось чихнуть, но нужно было сохранять максимальную концентрацию, поэтому он не отрывал взгляда от книги.

Она была открыта. На страницах алела надпись: «ПОЗДРАВЛЯЕМ, НОВИЧОК! ТЫ ДОКАЗАЛ, ЧТО ДОСТОИН ПРИСТУПИТЬ К ВСТУПИТЕЛЬНОМУ ИСПЫТАНИЮ НА СТЕПЕНЬ ПОДМАСТЕРЬЯ!»

— А это сейчас было даже не испытание?! — Генрих дал волю чувствам и аж вскрикнул от возмущения. — Если это все из-за уровня сложности, который поставил тот «белоплащник», я точно ему голову откручу, как стану архимагом! — он аж покраснел от злости, но продолжил читать.

«ТЕПЕРЬ ТЕБЕ ПРЕДСТОИТ ИСТИННОЕ ИСПЫТАНИЕ. ВЫБЕРИ ДВЕРЬ, КОТОРАЯ ВЗЫВАЕТ К ТЕБЕ»!

Но никакая дверь не взывала. Они вообще все были одинаковы, кроме такта покачивания. Больше в книге ничего не было. Генрих даже попытался пролистать страницы, но они были как будто приклеены. Ничего не оставалось, кроме как подойти к дверям.

Четыре двери, четыре пути. Интересно.

Сев, скрестив ноги, перед проемами в неизвестность, Генрих решил совместить приятное с полезным: за ним никто не гнался, значит можно отдохнуть, ну и по пути решить эту странную головоломку. Он начал думать о том, как остальные ребята проходят испытание, дошли ли они до этого места или им выпали совсем другие задания. А может тут все по очереди сдают?

Генрих дал волю мыслям, позволив немного отдохнуть уставшему разуму. Но оставался вопрос: какую дверь выбрать? Использовать астральное зрение уже не было сил, да и не нужно это было: двери явно соответствовали факультетам, и сейчас он должен был выбрать свой путь. Но именно тот, который был ему по душе.

Но на какой факультет он хотел поступить?

Стать элементальщиком? Бросаться огнем и обдувать себя ветерком во время жарких деньков? Ну уж нет, туда точно пойдет Элис, но не он.

Светлое Братство? На самом деле, неплохой факультет, хотя… как-то там все слишком скучно. Хорошая атмосфера, все учатся размеренно, и вещам более чем понятным. Идти дальше в паладины он не хотел: мечом и так можно научиться махать, а вот все их эти принципы и постулаты учить явно было не по душе. Не подходит ему это.

Темные искусства. Хм, вот тут вопрос. Он полностью разделял их подход к получению знаний, предметы были сложные, а потому интересные. Это был бы идеальный путь, но тут есть загвоздка: он понимал это только разумом.

А сердце тянуло его к менталистам. Это было именно то, чего он хотел. То, что завлечет его на всю жизнь и не выпустит из своих объятий. С того самого момента, как магистр Виссент показал ему, с какой неприхотливостью можно общаться телепатически, и как легко он применяет заклинания, даже не шевельнув пальцем, Генрих решил, что встанет на этот путь. Хотя разум и тянул его на темную сторону, но сердце он отдал менталу. Что странно, потому что должно было быть наоборот, с учетом его тяги к знаниям. Но здесь и сейчас он последует за выбором души. Может быть в будущем можно будет объединить знания из двух областей и создать смежный путь. Время покажет.

После принятия решения, двери незаметно преобразились: вторая слева вспыхнула оранжевым огнем, а правая крайняя просто поблекла, и на ней исчезла ручка. «Элементальщики и Светлые, это точно».

А две других приобрели свои истинные очертания: на двери к темным стал проступать барельеф из человеческих черепов и магических гримуаров, а дверь к менталистам покрылась сетью фиолетовых жил и приобрела металлический оттенок.

Встав, Генрих размял слегка затекшие ноги и уверенным шагом отправился к двери в факультет ментальных дисциплин. Навстречу своей судьбе. Навстречу, как он еще не знал, своего финального испытания.

Глава 18. Инициация

Что же ждало Генриха за этой дверью? Он ожидал очередную арену и ожесточенный бой, имея в резерве лишь крохи магической энергии. Это было бы логично для того, чтобы показать свой реальный уровень владения магией. Или какой-нибудь очередной лабиринт, в котором ему пришлось бы убегать от врагов, спасая свою жизнь. Но вот того, что там находилось в действительности, ожидать не мог ни один даже самый извращенный разум.

Пыточный стул. Самый простой металлический стул для пыток, со всякими ремешками, защелками, но без шипов, так что сидеть на нем было можно. И больше ничего. Вокруг непроглядная тьма, как будто ни стен, ни потолка тут не было.

Решив, что в этой ситуации можно совершить только одно разумное (или не очень) действие, Генри осторожно примостился на этот стул. Ничего не произошло. Тогда будущий подопытный начал методично приковывать себя защелками и ремешками, фиксируя поочередно конечности: сначала ноги, потом левую руку. Как бы прикрепить последнюю…

В этот момент ремни, как живые, обхватили его оставшуюся свободной руку, не забыв при этом зафиксировать и голову. На грани приличия стянулись остальные ремни. Ни пошевелиться, ни уйти. Кажется, самое время для паники. Да, кажется, самое время!

Одновременно с этим чувством пришла боль. Генрих ощутил, как будто сотни мелких спиц вонзились ему в голову и начали медленно проталкиваться внутрь. Чем больше он паниковал, тем сильнее становилась боль, но расслабиться не получалось. Тогда он начал терпеть.

«Там, где заканчивается терпение, начинается выносливость», — вспомнил он изречение какого-то мудрого мага-воина. — «Буду терпеть, пока хватит сил. Или пока не помру».

А тем временем ментальные спицы, как окрестил их Генрих, продолжали увеличиваться в количестве. Все новые и новые иглы вонзались в разум, напрочь выбивая малейшую концентрацию. Но Генрих держался. Он держался минуту, потом вторую, на третьей счет сбился, на десятой он уже не понимал, что с ним происходит. Просто боль, просто терпеть, пока не пройдет. Со стороны это все походило на немой танец сумасшедшего: человек молча дергается, привязанный к пяточному стулу.

Но всему приходит конец, и Генри, больше не имея мочи выдерживать эту боль, заорал во всю силу. Но из горла вышел только хрип. Хрип, наполненный истинным страданием. Этого было достаточно, чтобы спицы исчезли, а ремни расстегнулись. После такого он должен был без сил упасть в обморок, но сейчас его переполняла злоба, которая вытеснила все остальные чувства и придала так необходимых сейчас сил.

«Дерьмо собачье, а не испытание! Ненавижу! Что за бред?! Я целый месяц в Академии подвергался унижению и побоям, чтобы потом пройти через это?! Просто боль?! На что меня проверяют, силу духа? Как же я всех ненавижу, порву на части, как только смогу. Демоновы двери и их испытания»…

Он сполз с кресла и перевел дыхание. Боль уходила, а её место занимало понимание того, что он прошел испытание: напротив сияла золотом дверь, выводящая из этого жуткого места. Дверь в темноте, которая откроет ему путь в новый мир в статусе подмастерья. Символично.

Собрав последние крохи сил в кулак, он поднялся, дохромал до двери и вошел в нее.

Его встретил хор аплодисментов. Кто-то кричал, поздравляя с победой, другие обнимали. Некоторые смотрели с завистью, были также взгляды с восхищением.

«Что происходит?» — пронеслось в голове. Разум пока плохо воспринимал происходящее. — «У меня мысли как у контуженного. Ничего не понимаю».

— Генри! Ты смог! Я знал, дружище! — справа раздался знакомый голос. Вроде бы это Калеб.

— Мы не сомневались в тебе, молодец! — а это… Элис?

— Мужчина, — в своей немногословной манере пробасил здоровяк.

«Да что со мной происходит? Я не могу сосредоточиться. И воспоминания… Это же мои друзья… должно быть. Почему… так сложно их слушать?»

— Разойдитесь все! — раздался властный голос. — Дайте дорогу. Живо! — на последнем слове голос многократно усилился, заставив молодежь в спешке расступиться и замолчать.

Это был один из магистров, только вопрос, какой именно. Он подошел и положил руки на голову Генриха, что-то пробурчал себе под нос, после чего произнес заклинание. Через пару мгновений мысли прояснились, и Генрих уже твердо стоял на своих ногах.

— Не знаю, дурак ты или невероятно силен, но зачем было сопротивляться? Это же просто форма переноса твоего сознания в другую под реальность. Немного бы там побродил, решил пару головоломок и вернулся бы. А так ты сопротивлялся самой структуре наложенного заклятия. И, что интересно, продержался довольно долго! Видимо, и так тоже можно пройти это испытание.

— Куда? — только и смог выдавить Генри.

— Тебя должно было забросить в другое место, — магистр Виссент, это был он. — Тебе досталось одно из самых сложных испытаний за многие годы. Лабиринты разума. Только истинные менталисты удостаивались чести пройти его. Ну, или психи, вроде тебя, выбравшие сложный уровень.

— Я не…

— Магистр! У нас время, мы запускаем следующего, — быстро подбежал маг в белой робе. Дерьма ослиного кусок, чтоб ему спалось сегодня плохо.

— Не возражаю, продолжайте. Генрих, жду тебя и остальных подмастерьев ментала после испытания у себя.

— Понял профессор. А как…?

— Вам все расскажут, а теперь смотри, — и он указал рукой на большую проекцию над дверью, через которую ученики видели все происходящие внутри. «Так вот почему ребята аплодировали! Они все видели. Какой позор, я же там только и делал, что удирал от всех». Стало стыдно, и он заалел, но за общим ажиотажем этого никто не заметил.

Пока следующий ученик заходил в дверь, Генриха облепили со всех сторон. Начались обсуждения прошедшего испытания. Элис, как обычно, обняла друга за плечи и потрепала его по голове, а Ллойд периодически хлопал по руке. Было странно, но друзья ни слова не сказали о его «забеге», а обсуждали только последнюю часть испытания. Спасибо им за это.

Немного успокоившись, они вместе продолжили наблюдать за остальными новичками, которые проходили какие-то будничные испытания: сразу начинали с выбора факультета, не было никаких лабиринтов, да и испытания в стиле «запитай максимальное количество своей силы в один ударь и ударь вон по той мишени» нельзя назвать интересными. Хотя и попадались необычные задания, но это было скорее исключением из правил.

В их компании первый прокол получился у Ллойда. Он не мог сконцентрироваться и просто-напросто завалил испытание Светлого Братства. И сейчас, опечаленный, сидел в компании таких же неудачников, как и он. Только проблема была в том, что остальные за эти месяцы абсолютно ничего не делали, лежали на койке и плевали в потолок. А вот почему Ллойд оплошал, было не совсем понятно. После провала, он опустил взгляд, понурил плечи и не проронил ни слова до самого конца испытания.

Калеб сдавал экзамен элементальщиков и успешно его прошел. Линда решила попробовать себя в целителях Светлого Братства. И успешно прошла испытание! Её забросило на полигон, где было много раненых, и почти всех она успела привести в более-менее сносное состояние за отведенное время.

Удивила Элис: свое испытание она превратила бойню, выбрав также сложный уровень, и носилась по боевой арене, заливая всех противников вокруг своим любимым коктейлем из ледяных и огненных стрел. А врагов было ой как не мало! В общем, сдала она экзамен на отлично, опередив всех других новичков на голову, если не больше.

Из темных не было никого интересного, так, несколько человек, которые упражнялись в искусстве, кто найдет контакт с мертвецами. Никто не нашел, пришлось убивать повторно. Но их приняли на факультет. Неучи. Только Мори показал более-менее приемлемый уровень владения магией, и то, отдающей какой-то гнилью, коей он был сам.

А вот менталистов было всего пятеро, считая Генриха. Это те, кто успешно прошел испытание. И, конечно, среди них была Ингрид, которая перед этим пообещала показать Генриху мастер-класс. И она показала. Противники слушали ее приказы и, как марионетки, сражались друг с другом. Она управляла куклами, стоя за их спинами и манипулируя ментальными нитями. Да, это было очень слабое воздействие на разум, но уже явно относящееся к заклинаниям уровня подмастерья. Когда она стала такой сильной?

Когда все ученики закончили свои испытания, за ними прислали четырех магов, по одному от каждого факультета. Они остановились у входа и стали молча ждать будущих подмастерьев, пока те не соберутся в отдельные кучки.

— Мальчики и девочки! Хватит суетиться! — кричал Лукреций, нервно одергивая свою белоснежную робу. — Вы ещё сможете друг с другом видеться! Для подмастерьев предусмотрен внутренний двор, который является смежным для всех факультетов! Вы сейчас были в предбаннике, если так можно сказать. Так что, руки пожали, пообнимались и бегом в путь! Не забудьте забрать все ваши вещи, иначе их просто выкинут! Через десять минут у порталов вас всех будут ждать!

Что тут началось! Суета, слезы, заверения никогда не теряться и видеться каждый день! Генрих, не обращая на это внимания, протиснулся к общающимся между собой Арчибальду и Виссенту, и с ходу выпалил:

— Не выгоняйте Ллойда! Прошу! Готов обучить его премудростям магии, да и вообще всему, что только можно!..

— Генрих, он провалил экзамен, — Арчибальд начал с мягких нот. — Он, в целом, был не самый сильный новичок. А вот ты — другое дело: инициировать лабиринт и пройти его таким… изысканным способом…

— Профессор, прошу! — Генри сложил руки в умоляющем жесте. — Да хоть уборщиком его возьмите! Просто пусть он останется в Академии и будет иметь шанс на прохождение испытания.

— Пошел прочь отсюда, недомерок! — подошедший Лукреций даже не подозревал, насколько сильно вывел из себя этой фразой и так не питающего к нему добрых чувств Генриха.

— Повежливей, Лукреций, — с холодком в голосе вмешался Виссент, — а что касается твоего друга, то мы можем что-нибудь придумать. Но ты готов взять на себя дополнительную нагрузку и за него тоже?

— Да, конечно! Все что угодно!

— Ну, такими фразами лучше не разбрасываться. Я придумаю, чем тебя загрузить уже в ближайшее время. А пока… — он с полуулыбкой посмотрел на Арчибальда, — пока определим его в сквайры к паладинам.

— ЧТОООО?! — «белый» заорал на всю аудиторию. — Он не сдал экзамен! Это честь пойти в сквайры! Да что вы вообще понимаете в святой миссии паладинов… — в этот момент его лицо исказила гримаса боли. По телу прошла мелкая судорога, но все закончилось так быстро, как и началось. — Я понял, мастер. Больше такого не повторится, мастер. Виноват, извиняюсь.

— Так-то лучше. Не учат вас манерам в вашем братстве. Иди уже, занимайся распределением.

Генрих восторженно смотрел, как простым волевым усилием Виссент поставил на место этого выскочку. Это было поистине лучшей демонстрацией силы менталистов.

— Этот оболтус только и может, что языком трепать, — Генри был полностью согласен, — а вот поставить даже простую ментальную защиту не удосужился. Бестолочь, — и добавил, обращаясь к Генриху, — ты скоро тоже так сможешь, если будешь усердно учиться. Потенциал есть.

— Спасибо, магистр, — вежливый поклон последовал за этими словами.

— Не благодари раньше времени. О твоем друге я уже распорядился, он пойдет вместе с братством, а дальше ему скажут, что делать. Жизнь в Цитадели не сахар, поэтому прощайся, пока вы еще можете увидеться.

— Понял вас, — хотя он ничего не понял, — бегу. И спасибо.

— А с тобой мы еще не прощаемся. Через десять минут жду на факультете всю вашу пятерку, — и Виссент развернулся в сторону выхода.

Генрих на всех парах помчался к Ллойду, протиснулся между остальными провалившимися, быстро рассказал прошедшие события, обнял могучую фигуру будущего оруженосца и побежал дальше. По пути к Элис и Калебу он прошел мимо Линды. На миг Генрих остановился. Она бросила на него взгляд, в котором читалось множество самых разных эмоций. Но сильнее всего выделялась… надежда. Он подошел и нежно обнял её. Она ответила крепким, долгим объятием. Про такие еще говорят прощальные.

— Еще увидимся, — прошептал он ей на ухо. Она была так близко, так рядом. А еще этот аромат полевых цветов… Ее горячее дыхание в шею…

— Обязательно, — прошептала она в ответ.

Очень медленно, сопротивляясь зову сердца, они отпустили друг друга. Как бы им ни хотелось сейчас остаться вдвоем, но нужно было еще успеть попрощаться с друзьями. Генрих отошел на пару шагов, кивнул Линде, после чего побежал за парочкой будущих элементальщиков. Элис и Калеб уже почти вышли из помещения, поэтому он нагнал их в дверях. Времени особо не было, но перекинуться парой колкостей и шуточек они успели. Ребята обещали часто видеться, особенно на Арене. Элис не хотела быть в команде ни с кем больше, кроме Генриха.

Большая часть учеников уже устремилась к своим комнатам за вещами, а Генрих плюнул на это дело и пошел к порталам. Все равно все самое ценное хранилось у него во внутреннем кармане робы. Дневник, вот весь его скромный скарб.

Подойдя к порталам, он застал там профессоров и… Ингрид.

— Тоже решил быть в первых рядах? Вершить историю? — она стояла в своем неизменном строгом наряде и с убранными в два тугих пучка волосами.

— Нет, все прозаичнее: мне нечего забирать. Я, в целом, бедный и несчастный.

— Если ты пытаешься давить на жалость, то зря надеешься: у меня её нет, — как-то гордо произнесла она.

— Не пытайся казаться бесчувственной. Тебе не идет.

— Правда? Это потому, что ты любишь нежных и милых?

— Ты сейчас намекаешь на кого-то конкретного или просто ерничаешь?

— Вроде бы прямым текстом сказала. А я думала, ты прозорливей окажешься.

— Нам ещё вместе учиться: сполна оценишь мой резвый ум.

— Было бы что оценивать, — скривила личико эта язва.

К порталам постепенно подтягивался народ. Трое будущих коллег-подмастерьев подошли достаточно быстро. Они пересекались на занятиях, но никогда не общались между собой. Да и жили они в других комнатах, так что общих точек интереса почти не было. Магистр Виссент, собрав всех возле себя, выстроил их по цепочке к порталу ментальных дисциплин.

— Слушайте меня внимательно, будущие подмастерья! Сейчас вы попадете в святая святых Академии, вашу Альма-матер. В ней пройдут следующие несколько лет вашей жизни, пока вы не получите степень мага или мага со специализацией. Выходить будет можно, это не тюрьма, но много времени у вас на это не будет, да и особого желания уйти вы испытывать не станете. У нас слишком хорошо, по сравнению с другими факультетами. Многовариантно, я бы сказал.

Генрих вспомнил остальные посещенные факультеты и не сказал бы, что менталисты во многом превосходят то же Братство: там хотя бы немного природы было, лавочки с беседками и небольшой пруд прямо посередине основного холла. А у менталистов только пол да голые стены с фиолетовыми прожилками.

— …Первый раз будет самым трудным. Пока у вас нет ментальной защиты, факультет не даст вам спокойно находиться на его территории. Поэтому ваша первая задача заключается в следующем: сейчас взять всю свою волю в кулак и терпеть до зала инициации, где мы наладим вам постоянную защиту. Кто сможет вытерпеть ментальное давление, тот будет молодцом, — Виссент подмигнул Генриху.

— И что это сейчас было? — Ингрид сложила руки на груди. — Ты у нас любимчик что ли?

Но ребята уже начали по одному заходить в портал, поэтому Генрих сосредоточился на заклинании астрального взора. Намек от магистра мог быть только на одно заклинание, которое он же и дал изучить.

Обновившейся магической энергии хватило, чтобы кривенько наложить взор. Пройдя последним через портал, Генрих ощутил небольшое давление на разум. Он улыбнулся: остальные четверо кривились от боли, поддерживаемые другими менталистами. «У тебя извращенное чувство юмора, мистер будущий великий волшебник», — про себя подумал он.

Тем временем страдающим от раздирающей головной боли ребятам наложили защитные чары и повели всех в какой-то маленький круглый зал с неглубокой чашей посередине. Вместо воды внутри медленно перетекала какая-то то субстанция, периодически поднимаясь вверх и плавно лавируя назад. Жидкостью её сложно было назвать — такая же черно-фиолетовая, как и все остальное в этом странном месте. Не подчиняясь законам природы, она могла отрываться друг от друга, становясь похожей на мазки кисти, а потом возвращаться в прежнее состояние.

— Это эфир, — пояснил Виссент. — Темные магистры создали его, чтобы менталисты могли полностью использовать свои возможности разума в борьбе против порождений Бездны. Это что-то вроде наших особых костылей: вы получаете полноценную ментальную защиту от воздействия давящей на вас ауры. Такой же обладают многие враждебные нам существа, о которых вы узнаете чуть позже. Взамен четверть вашей магической энергии будет уходить на поддержание так называемого щита разума, даруемого эфиром. Это безопасно: почти у каждого из ваших будущих коллег по факультету есть эфирные нити в голове.

— То есть эта штука залезет нам в голову? — подал голос один из учеников?

— Не так буквально. Смотрите: у нас есть эфирный щит разума от ментальных атак. У элементальщиков — дар стихии. Он будет зависеть от выбранной ими школы. У Темных есть технологии, поэтому им, в целом, ничего не нужно для хорошей жизни. А у Светляков — вера в Великого и его благословения. У каждого свое, просто мы пользуемся благами цивилизации, — Виссент усмехнулся, — но, если кто не хочет использовать эту страшную штуку, то придется потерпеть пару месяцев, прежде чем у вас пройдут головные боли. Точнее, вы к ним привыкнете. Или сойдете с ума.

— Такая себе перспектива, — сказала другая девочка из тройки и сделала шаг к чаше, — когда можно её использовать?

— Прямо сейчас и можно. Подходите по-одному и просто наклоните голову над колодцем. Не сопротивляйтесь, это не больно. Необычно, но не больно.

Трое новичков двинулись к колодцу с эфиром. Девушка первой из них наклонила голову над этой субстанцией. Эфир нежно потянулся к её глазам, ушам и ко рту и начал впитываться внутрь. Она вскрикнула, но не от боли, а от удовольствия. Через пару десятков секунд эфир перестал втекать в неё, а она повернулась ко всем остальным: глаза были наполнены чернотой. Которая развеялась через мгновение, но Генрих с Ингрид успели это заметить.

— Блаженство! — проворковала она. — Боль ушла! Ребята, это нечто!

Двое парней молнией метнулись к колодцу и впитали эфир. С такими же блаженными улыбками они стояли рядом с девушкой.

— Ингрид, не делай этого, хорошо? — Генрих стоял рядом, так что его шепот был слышен только ей.

— Ты вообще не чувствуешь этой боли? — скривилась девушка. Она держалась хорошо, но по мимолетным спазмам, проходившим по ее лицу, было видно, насколько трудно ей удается скрывать свои истинные чувства.

— Право твое, но что-то мне не нравится эта жижа. Чувствую, не только четверть энергии она заберет, но и что-то посерьезнее.

— А как тогда быть с давлением? Скоро та защита, что ставили эти неумехи, закончится, и тогда меня скрутит не по-детски. Как ты-то держишься?

— У меня есть одно заклинание, которое помогает сопротивляться этому воздействию…

— И ты молчал! — гневно вскрикнула она, немного подбоченившись. Серые глаза искрились молниями.

— Все потом, просто не делай этого, — к ним уже начал подходить магистр.

— Итак, вы, как я посмотрю, отказываетесь от нашего дара, предпочитая ставить себя в оппозицию, я прав?

— Никак нет, сэр, — Генрих замялся, — просто выглядит действие этой штуки немного… странно. Поэтому поищем другие способы защитить свой разум, — Ингрид выразительно посмотрела на него, но промолчала.

— Ваш ответ принят. Тогда все выходим назад в коридор, — когда Генрих начал движение в сторону двери, магистр резко схватил его за предплечье. — А тебя я попрошу остаться.

Глава 19. Ты теперь подмастерье

Стоило только дверям закрыться, как Виссент резко развернулся и впился взглядом в Генриха.

— А теперь отвечай быстро и говори только правду: кто ты такой?

— Что? В смысле? — заметив, что магистр был абсолютно серьезен, невольно попятился. — Генрих… будущий маг.

— Не шути со мной, приятель, — голос магистра заметно посуровел. — Ты лазутчик? Какой-то секретный эксперимент темных, о котором мы не знаем? Кто ты? Отвечай! — магистр неотрывно смотрел в глаза, пробираясь в самую душу. Казалось, на свете нет ничего кроме этих глубоких, завораживающих взор, глазниц.

— Сэр, я честно не знаю, чего вы от меня хотите! Простой парень с деревни, что мне еще сказать?! — Генрих не на шутку перепугался и буквально выкрикнул последние слова. После чего произошло нечто неожиданное.

Магистр Виссент облегченно выдохнул.

— Как я и думал, ты говоришь правду, — он разорвал контакт и отвернулся спиной. — Тогда объясню тебе свою реакцию: никто, слышишь, никто раньше не мог видоизменять узлы заклинаний, делая их почти что в два раза легче. Это давно позабытые техники, которые не использовались уже много веков. А ты спокойно используешь семиузловое астральное зрение на уровне новичка, применяя всего три узла, — Генри удивленно уставился на магистра. — Да-да, мне видны твои плетения. Но проблема ещё и в другом: ты нечитаем, — ответом был лишь вопросительный взгляд.

— Ох молодежь, не учащая фундаментальные положения, — и он продолжил голосом лектора, — «любой менталист обладает возможностью прочитать мысли другого человека, если имеет на это силу и право». Трактат Губиуса Повелителя Стихий, между прочем. Классика.

— Так вы же читали мои мысли на Арене. Это я точно помню.

— Да, согласен. И сейчас почти все твои мысли лежат передо мной на блюдечке. Но все, что касается магической составляющей, как ты используешь заклинания, и содержимое твоего дневника — для меня закрыто, — магистр облокотился руками на свой стол и склонил голову на бок. — Что ты скрываешь, Генрих?

— Я честно не знаю, о чем может идти речь, — соврал он. — Но если пойму, сразу скажу.

— Я чувствую твою ложь, не забывай об этом. И я чувствую, что разгадка кроется в том инциденте в библиотеке. Будь осторожен и не переметнись на сторону врага, — на очередной немой вопрос парня, магистр не ответил. — Ладно, прости меня за эту выходку, но нужно было вывести тебя из зоны комфорта. По крайней мере попытаться. Ни с кем не делись этим секретом, а я постараюсь помочь тебе.

— А зачем мне помогать? Я же теперь вроде как могу крутые заклинания использовать, даже на стыках… ментальных техник, — чуть было не проговорился Генри.

— За любую силу придется платить. Сейчас ты используешь эти заклинания, а потом они используют тебя. Ты же явно уже успел обдумать тот факт, что на испытании тебе выпало больше заданий, чем остальным? Мы все видели те ментальные пытки, но что было до этого, знаешь только ты. Тут и кроется разгадка. Чем ты заплатишь за силу, Генри?

На этом моменте он закончил и повел задумавшегося парня к выходу. Воссоединившись с остальной группой, они направились к очередному залу, в котором их ждали остальные маги. Ингрид пыталась завести беседу, но ничего толкового из этого не вышло.

Однотипные коридоры вывели их в комнату, похожую на обычную школьную аудиторию, за исключением странно стоящих столов: они располагались вокруг пяти стульев, стоящих посередине. Магистр указал рукой на стулья, а сам, едва сдерживая улыбку, остался в стороне.

Генрих все еще думал о прошедшем разговоре, почти полностью абстрагировавшись от реального мира. Вопросы лезли один за другим, отвлекая от происходящего, поэтому он не сопротивлялся, когда Ингрид довольно грубо усадила его рядом с собой на стул.

Как только ребята расселись, вокруг них прямо из воздуха стали появляться фигуры других молодых магов, которые с радостными криками начали взрывать магические хлопушки и поздравлять новых подмастерьев. Ребята не ожидали такого приема, но ответили взаимной теплотой. Даже Ингрид улыбнулась, и было видно, что сделала она это искренне.

Когда первая волна поздравлений затихла, дело плавно перешло к застолью, где их уже официально представили в качестве новых братьев по дисциплине и накормили до отвала. Кстати, еда здесь была на порядок лучше, чем в общем блоке: вот тебе и жареный фазан с запеченными финиками, цесарка с отварным картофелем, а вот нежный запеченный кролик с черносливом. А что сделал повар с овощами?! Это была вершина кулинарного искусства: сочные томленые помидоры с цветной капустой и баклажанами. Тертая с изюмом морковь, вместе с множеством различных салатов. А на десерт принесли торт в виде всевидящего ока — символа ментальных дисциплин.

В конце празднества Виссент зачитал торжественную речь, познакомил новых подмастерьев со старшими магами, которые не участвовали в общем веселье: некоторые из них уже прошли инициацию одной из Школ и готовились к переходу в статус архимага. Других профессоров не было, так как это традиционно день студентов, и в этот праздник преподаватели не лезли. От их лица говорил Виссент, которого здесь любили и уважали абсолютно все маги, поэтому попросили разделить с ними радость этого дня.

Также каждому выдали амулет с таким же символом, что и на торте. И строго-настрого наказали: носить — не снимать. Если будут отбирать — за него убивать. Так сказал магистр, а потом объяснил, что это не просто побрякушка, а пропуск на факультет. Через порталы теперь проходить только с ним. У амулета был и дополнительный функционал, но о нем расскажут уже завтра. А сегодня пора отдыхать, день был насыщенным.

Их, объевшихся и довольных, отправили спать в новые кельи, при этом заметив, что так много изысканных блюд они увидят еще не скоро. Это была разовая акция для инициированных подмастерьев.

Ребят провели до дверей спален, расположенных в самом конце факультета. Хотя, что считать концом: все коридоры были однообразными, серыми и с этими непонятными фиолетовыми молниями. Их отдаленное сходство по цвету с эфиром вызывало новые вопросы, но сил думать о чем-то сложном уже не оставалось.

Мысли прочь, все завтра, а сегодня у них знакомство с новыми кроватями. Кстати, довольно удобными после тех тюфяков, на которых приходилось спать два прошлых месяца.

Комнаты располагались в небольшом тупике, прямо напротив друг друга. Это были небольшие, но уютные спальни, в которых уместились два стола, шкаф для вещей, по небольшой тумбе у каждой из двух кроватей, и был создан искусственный свет, чтобы имитировать обстановку жилой комнаты. Все же солнечному или лунному свету тут взяться было неоткуда. На удивление, пахло здесь свежестью и не было видно ни пылинки.

Ингрид и другую девочку поселили в одной комнате. А парням занесли дополнительную кровать, чтобы они поместились все вместе в противоположной.

Отношения сразу не задались. Их было двое, он один, поэтому его скинули на принесенную кровать, которая стояла аккурат в углу комнаты и была в полтора раза меньше стандартного спального места. Абсолютно недовольный таким исходом событий, Генри попытался найти хоть какой-то компромисс, но его сожителям было глубоко плевать на любые попытки решить вопрос мирным способом. Поэтому договорились решить все насущные вопросы завтра в формате поединка.

Прокручивая в голове сцены завтрашнего жестокого возмездия, Генрих лег на кровать, подложил руки под голову и задумался. Его жизнь претерпела крутой вираж на сто восемьдесят градусов. Вот он, обычный парень с фермерской деревушки. Учился, резвился, дрался на мечах, жил как все сверстники. А теперь он подмастерье магов. Причем еще не самый слабый, как он думал. С какой-то особенной проблемой в виде неотслеживаемой шпаргалки в дневнике. Как-то все это сложно для одного неокрепшего ума.

Плавно мысли перетекли в переживания за друзей. Как там Ллойд? Устроили его, или это была наглая ложь, а сейчас его названого брата отправляют восвояси? Нужно это как-то выяснить, но позже.

Элис с Калебом? В целом, Генри ничего не имел против этого не в меру активного вертихвоста, благо пока что он оказывал внимание только ей одной. И не дай Великий начнет приударять за кем-то ещё: Элис ему все причиндалы оторвет за такое. Генрих периодически замечал в ее отношении к Калебу, что ей нравятся оказываемые знаки внимания, хотя она всячески пыталась это скрыть. Но он знал свою подругу слишком хорошо, чтобы упустить из виду распаляющуюся искру заинтересованности в ее глазах.

Тут он вспомнил о Линде. Когда он думал о ней в атмосфере ночной романтики, холодный разум уступал место пылкому зову души, а сердце в груди пропускало удар. Он фантазировал, как у них могли бы сложиться отношения, будь он упорнее и решительнее. Ее последние слова, обещание встретиться, омут зеленых глаз, в которых он хотел утонуть без остатка, но почему-то не мог. И аромат полевых цветов, неизменно сопровождавший ее появление… Сейчас, ночью, когда никто не видит, он может себе позволить отдаться этому пьянящему чувству без остатка!..

В какой-то момент Генрих осознал, что его размышления о дружбе и любви сменились фантазиями о желаемом могуществе и великой славе, коими всегда грешат парни его возраста перед сном. Вот он стоит в окружении своих друзей и получает степень магистра магии во всех известных дисциплинах. А здесь он уже совершает прорывное открытие, и все чествуют его великий ум и сообразительность!

Мысли становились все тягучее, завиваясь в клубок запутанных нитей. Когда на мгновение он зацепился за этот образ, перед внутренним взором предстала чаша с эфиром, испускающая из себя сотни различных нитей-молний. Что это такое? Зачем оно тут? Может пойти и рассмотреть этот эфир, пока никто не видит?

Сожители уже спали крепким сном, периодически похрапывая, поэтому проблем выйти незамеченным не было. Да и какая разница? В Академии был единственный закон — закон силы. А запретов бродить по коридорам ночью не было. Можешь себе это позволить? Иди, пожалуйста! Тебя давит жуткая магическая аура так, что ты не можешь распрямиться? Не вопрос, твои проблемы. Здесь у нас Арена, там Библиотека — становись сильнее и читай книжки, все просто.

Но именно сегодня Генрих хотел просто расслабиться и не попасть ни в какую историю. Еще успеет. Правда, сон не шел, несмотря на усталость. Лежа на кровати, он поигрался с магической энергией на кончиках пальцев, обновил астральное зрение, немного переключив спектр его воздействия на блокировку ментального давления. Все-таки спать при головной боли неблагодарное дело. Кстати, этот фокус он тоже вычитал из дневника. Там все было несложно, буквально слегка видоизмененная формула. Сам бы он никогда до такого не додумался. Святая книжка! Как же он был рад тому, что тогда в библиотеке нашел её, а не какой-нибудь трактат, похищающий души невинных учеников.

«А Ингрид? У неё же нет ни этого заклинания, ни эфирного щита. Наверное, корчится сейчас от боли и не может уснуть. Может пойти ей помочь? Хотя с какой стати? Мне бы она не помогла. Или помогла бы?.. Ай, к демонам! Все равно не спится. Пойду проведаю ее и сразу назад».

Генрих медленно встал с кровати, благо она была нескрипучая, оделся и тихо пошел на выход. Аккуратно обходя разбросанные вещи и отодвинутую тумбу, он остановился на единственном свободном пятачке сбоку от двери. Пришлось немного замешкаться, проверяя, на месте ли дневник. Поэтому он смог услышать приглушенный шепот и поворачивающуюся ручку спальни, после чего моментально прижался к стене позади открывшейся двери.

Глава 20. Погоня

Две безмолвные тени проскользнули внутрь, оставив дверь открытой. Они стояли посередине комнаты так, что сами силуэты вошедших были скрыты от глаз Генриха.

— Демоны тебя задери! Ты сказал, что он будет тут! — раздался истеричный шепот. — Он что, не принял дар эфира?

— Видимо нет, — раздраженно ответил напарник. — И теперь либо он лежит в одном из коридоров, корчась от боли, либо мы его недооценили.

— И как нам теперь привести его к Хозяину? Он же с нас живьем шкуру спустит, если сегодня ночью мы не доставим тело этого пацана для ритуала!

— Успокойся и заткнись! — властно произнес второй. — Мы найдем его, в любом случае найдем. Давай уходить отсюда, пока магистр не начал что-то подозревать.

Две тени удалились, прикрыв за собой дверь. Раздался щелчок, и только после этого Генрих выдохнул. Бешено стучалось сердце, а в глазах поплыло от напряжения. Кто эти люди? Чего они хотят? Какой ещё, к демонам, ритуал? Нужно срочно найти магистра. Но перед этим зайти к Ингрид — она же тоже отказалась от той непонятной жижи.

Подождав пару десятков минут, показавшихся вечностью, Генрих медленно, так, чтобы точно не разбудить его сожителей, открыл дверь, выглянул в коридор и, только удостоверившись, что там пусто, вышел из комнаты. Дверь спальни девушек располагалась напротив. Так же крадучись, он подошел к ней, прислушался, но никаких признаков активной деятельности не услышал. Тогда, провернув ручку двери, на цыпочках вошел внутрь.

Кровать Ингрид была пуста. На Генриха накатила паника. «Они забрали её! Видимо, им нужен просто кто-то из новичков, не запятнанных эфиром. Нужно срочно ее спасти!

Его отвлек тихий звук. Как будто кто-то всхлипнул за дверью. Заглянув за нее, он увидел прямо перед собой запитанный атакующий узел заклинания, однако атаки не последовало, видимо, узнала.

— Ингрид, — тихо прошептал он, — что с тобой?

Уже полностью закрыв дверь, Генри увидел, как девушка сидела, скорчившись на полу, и из последних сил держалась, чтобы не завыть от боли: ее искаженное страданиями лицо, растрепанные волосы, выбивающиеся из всегда идеально убранных пучков, и, самое главное, слезы, редкими каплями просачивающиеся из глаз. Такой её он ещё не видел. И вряд ли видел кто-либо вообще.

— Уйди… отсюда, — выдавила она шепотом.

— Это все из-за ментального щита, да? Или те люди с тобой что-то сделали? — Генрих суетливо осмотрелся вокруг. Никаких следов похитителей не было видно.

— Не люди… ты! — ярость в её глазах вспыхнула и сразу же сменилась резкой вспышкой боли. — Лучше бы я… приняла то дерьмо… и спокойно бы спала.

— Сейчас, подожди, одну минуту, — Генрих достал дневник и начал судорожно перелистывать страницы, при этом бормоча. — Сейчас найдем, как переделать формулу на другого человека. Так, вот, отлично! — чуть громче положенного вскрикнул он. Соседка Ингрид во сне что-то просопела и перевернулась на другой бок.

Формула заклинания изменилась на один узел: чтобы наложить его на другого человека, нужно было затратить максимальное количество энергии, которой у него совсем чуть-чуть не хватало, и протянуть ее к цели. Задача невозможная, но можно попытаться.

Генрих с жалостью смотрел на страдания Ингрид, но именно сейчас заметил, что ей также свойственны обычные человеческие эмоции, такие как слабость, а не только железная и несгибаемая воля. Маска, какую она показывала окружающим.

Предварительно использовав заклинание исцеления, Генрих чуть ослабил боль от ментального воздействия. Следом решил всё-таки попробовать сплести четыре узла заклинания. Первый узел является фундаментом, он держит все остальные. Второй направляет магическую энергию по узору нитей, чтобы у заклинания был достаточный заряд. Третий запитывает всю формацию и наполняет смыслом заклинание. Четвертый должен связывать двух людей для направления энергии. На нем-то Генрих и провалился. По ощущениям, он вычерп всю энергию до дна, но до Ингрид дошла только половина вложенной силы, если не меньше. Астральный взгляд не сработал, но он хоть немного ослабил боль, если считать вместе с исцелением. Прерывистое дыхание девушки немного выровнялось.

— Спасибо, — она посмотрела на него более осмысленным взглядом. — Ты пуст? Я не знаю, что это за заклинание, но могу попробовать сама, если покажешь как. У меня полный заряд энергии, быстро восстанавливаюсь.

По факту, такое предложение было равносильно открытию всех карт перед ней: нужно было рассказать секрет дневника. «Да, Ингрид, я просто так запитываю тремя узлами семиуровневые формации. Мы их будем проходить только на уровне полноценных магов, но я просто очень умный!»

Он на мгновение замешкался, после чего развернул страницу в её сторону. К демонам секреты! Ей было плохо, а он сам заставил её отказаться от нормальной защиты и терпеть эту, видимо берущую исток прямо из преисподней, боль.

— Смотри, вот формула в дневнике. Ничего не спрашивай сейчас, времени нет, потом расскажу, — Ингрид бросила на него задумчивый взгляд, но через секунду скорчилась от боли. — Быстрее, смотри сюда! Берешь этот узел, сплетаешь вот тут, добавляешь энергии здесь. Накладываешь как маску на голову и радуешься жизни. Но не сбей концентрацию, иначе энергия начнет утекать как из пробитой лодки.

— Я не знаю, что такое лодка: я росла в пустошах, — а на вопросительный взгляд Генриха лишь ответила. — Времени нет, потом расскажу.

— Ладно, начинай. Не отвлекаю.

По ощущениям прошло всего минут пять, а Ингрид уже накладывала на себя астральный взор. Генриху на освоение заклинания потребовалось намного больше времени и несколько практик с полным восстановлением энергии.

— Ох, Предки, благодарю Вас! Какое блаженство, — совершенно не стесняясь, проговорила Ингрид достаточно громко. Но соседка и носом не повела.

— Ты тоже веришь в духов Предков? — так удивился Генрих, что даже не обратил внимание на результат: сработало!

— Видимо, у нас есть что-то общее, — усмехнулась девушка и облегченно вздохнула. На её губах сияла улыбка блаженства. Но даже сейчас она не преминула поддразнить парня. — А теперь рассказывай, что это такое и почему ты мне раньше не показал эту формулу? Сам, значит, спокойно гулял, спал, боли не чувствовал. А бедную девушку бросил одну и заставил страдать. Все вы мужики одинаковы! — наигранно закончила она, махнув рукой. Он никогда не видел её такой… простой и жизнерадостной. Насколько же была сильна эта боль, что она так счастлива от неё избавиться?

— Как-то не подумал, что это начнется так быстро. В первый раз мне было полегче, — ответил он, пряча дневник обратно во внутренний карман.

— В первый раз? Ты уже тут бывал?

— Оговорился, — Генрих мысленно хлопнул себя по лбу. — Нам надо уходить.

— С тебя полноценный рассказ о том, что здесь происходит, Генрих, — очень серьезно сказала девушка. — И о твоих похождениях, и о заклинаниях, явно непредназначенных для новичков и даже подмастерьев, в дневнике. А главное, об эфире.

— Об эфире не знаю, — честно ответил парень. — Об остальном позже. Нас ищут какие-то люди. За мной приходили в комнату, но я спрятался там же, где и ты, за дверью. Видимо, они подумали, что мы пошли гулять по коридорам ночью.

— Много чести, ты не думаешь? — Ингрид усмехнулась и встала, подбоченившись. — С Линдой будешь по ночам в углах обжиматься.

— Это вообще к делу не относится! Ты меня слышишь? За нами охотятся какие-то психи!

— Так значит обнимались, да… — задумчиво проговорила она. Но, наткнувшись на серьезный взгляд Генриха, сдалась. — Что ты предлагаешь?

— Нужно пробраться до магистра и рассказать ему все. Он с ними справится, должен помочь.

— С чего ты взял, что он на нашей стороне? Может, он и хочет тебя похитить, чтобы, ну не знаю, сделать из тебя комнатную зверушку? Или пытки? Точно! Ты же их любишь, мы все видели, там на испытании!

— О Великий, как же сложно! — в негодовании Генрих закатил глаза. Соседка по комнате настолько крепко спала, что они уже давно забыли о шепоте.

— А говоришь, что в предков веришь, — разочарованно сказала Ингрид.

— Сложно объяснить. Я политеист, — скептический взгляд был ответом. — В общем, давай потом пообщаемся на эти темы. Сейчас следуй за мной. Я примерно помню дорогу по этим лабиринтам.

— Ты совершенно без энергии, может я поведу? — она сделала шаг вперед по направлению к двери.

— А какая разница? Как будто мы что-то сможем сделать полноценным магам-менталистам?

— С чего ты взял, что они менталисты?

— Никто не сможет пройти сюда без щита разума. Их скрутит так, что из глаз искры посыпятся. Даже сильнее, чем тебя.

— Чувствую, на своем примере проверял, — усмехнулась девушка. Ей уже стало гораздо лучше. Она разгладила свой неизменный строгий костюм, который даже не переодела, и была готова преодолеть любые невзгоды. — Слушай, а может им также дали этот щит, как ты сейчас мне? И это злые приспешники Светлого Братства хотят перетянуть тебя на свою сторону? — съязвила в очередной раз.

— Не знаю, кто они, но люди опасные. Выдвигаемся.

Медленно, проверяя каждый поворот перед тем как пройти дальше, две фигуры начали свой рискованный поход в сторону кабинета магистра. Предположительно в ту сторону, так как Генрих всё-таки не обладал фотогеничной памятью и сбился на половине пути.

Серые стены и такой же серый пол с фиолетовыми прожилками. На испытании у него получилось разглядеть линию, которая привела его к цели.

— Ингрид, слушай и не перебивай: у меня уже нет энергии, и начинает побаливать голова. Но ты можешь очень внимательно осмотреть эти фиолетовые молнии и попытаться разглядеть в них путь к магистру. Только тебе очень нужно захотеть пойти туда. Возжелай этого больше всего на свете, и ты сможешь найти этот путь.

— Звучит максимально странно: смотри в пол и мечтай о магистре. Но, — предвосхищая уже открывшего было рот Генриха, — я постараюсь.

Она сосредоточилась и уставилась в пол. Минута, две, ничего не происходило. Время стремительно утекало. Смертельная опасность ощущалась Генрихом как никогда остро.

— Это бесполезно, — девушка вздохнула. — Давай просто продолжим путь, куда глаза глядят. А там, видишь, и дойдем.

— Постарайся еще раз. Думай о том, как сильно ты хочешь попасть к магистру. Открой свое сердце. Пробуди внутреннюю магию, я не знаю как это работает. В общем, захоти быть в его обществе.

Ингрид покачала головой, но все же закрыла глаза и начала настраиваться. Также минуту ничего не происходило, но потом от её ног отделилась одна, более яркая молния и продолжила свой путь прямо, но не дальше по коридору, а к ногам Генриха. Как только они соприкоснулись, фиолетовый цвет вспыхнул золотом, а парочка уставилась друг на друга. К удивлению, Генрих понял, что произошло, чуть раньше, чем это сделала Ингрид. Неожиданно, ничего не скажешь.

Пока они смотрели друг на друга, и до девушки доходила суть произошедшего, из дальнего конца коридора вышли два человека.

— Вот он! Не упусти!

В Генриха полетели заклинания, а одна сгорбленная фигура помчалась к ним почти на четвереньках. Ингрид всячески пыталась замедлить продвижение этого существа, а Генрих пытался прикрыть её своим телом, пока они отбегали в соседний закуток. Вот и они прижимаются ночами в темных закоулках. Правда, попутно сражаясь за свою жизнь. В этом есть свой шарм.

— Держи его! Он уже близко! — голос показался очень знакомым.

— Я не упущу его! Хозяин уже заждался, — а это был… было то существо, которое шло рядом с высокой фигурой на факультете темных искусств! Мозаика в голове Генриха начала складываться.

— Ингрид, беги к магистру Виссенту! Быстрее, я их задержу!

И, подтолкнув пытающуюся остановить его Ингрид, Генрих выбежал на середину коридора и лбом ко лбу столкнулся с тем чудовищем. Это был человек. Оговорка: когда-то был человек: тело, все в волдырях, сморщенная бледная кожа, резкий запах, отдающий мертвечиной. Пара редких волосков торчали на голове, обтянутой явно недавно пришитой кожей. Длинные руки, плетущиеся почти около земли. В целом, образ складывался как нельзя лучше для ручной зверушки какого-то больного ученого. Правда, зверушки очень опасной, так как в руках у него был острый нож. Почему острый? Да потому что Генрих столкнулся с этим монстром почти нос к носу и сразу получил широкую рану на щеке, благо успел отскочить, и она получилась неглубокой.

— Ну что, воришка, попался! — то ли прошипело, то ли прокаркало это существо. — Хозяин ждет не дождется тебя, отчаянного шельмеца, который увел у него из-под носа ключ к Вратам! Ах, что тебя ждет, малыш, что тебя ждет! — вся его речь сопровождалась размашистыми ударами, от которых Генрих, имея некоторый опыт спаррингов со своим отцом, легко уворачивался.

Проблема была во втором маге, его Генрих также узнал: один из пятерки менталистов, что помогали ему при первом посещении факультета. После изменения заклинания и усиления ментального щита, Генрих перестал различать ауры, но точно помнил, что у этого она была черная как смоль.

— Узнал меня? — ухмылялся менталист. — Ты мне жизнь загубил, знаешь? Мне мозги выпотрошили, а потом вставили обратно, — в сторону Генриха полетела темная шипящая субстанция. Он вспомнил Мори и их битву на Арене. Такая же гадкая штука. — Сейчас мы тебя спеленаем и отдадим в руки нашего Хозяина. А дальше из тебя сделают послушную марионетку и отберут то, что ты украл.

Оправдываться смысла не было: все мгновения, что у него были, Генри тратил на уклонения от очередных атак. Как физических, так и магических. Выбора не было — когда-то его точно зацепят. Поэтому собрав всю волю в кулак, он с огромной резвостью поднырнул под удар, отскочил от горбатого, отправил в сторону менталиста-отступника светляка, благо энергия хоть на него накопилась, и припустил коридорами подальше от них.

Правда, финт не удался, и уже в следующие секунды парень летел, связанный какой-то шипящей сетью, прямо в находящуюся перед ним стену.

Глава 21. Пытка

— … И мы пройдем в план Смерти вместе с Хозяином, он нас не бросит, — патокой тянулся первый голос.

— Да-да, он заберет нас с собой! Ведь мы ему помогали! Нашли этого воришку! Мы нужные и верные! — гнусавил ему в ответ второй голос.

— А знаешь, мои ментальные способности ему там пригодятся в борьбе с личами. А ты чем ему поможешь? Ты же по своей сути бесполезен? — раздавался мерный звон перекладываемых инструментов. Генриху в нос ударил аромат гнили и разложения. Желудок громко запротестовал, но спорящие были слишком увлечены друг другом.

— Что ты сейчас сказал? — прошипел второй. — Да я в сто раз полезнее тебя буду! Хозяин меня создал из тел убитых учеников, я его творение! Доказательство теории возвращенных душ!

— Какой-какой теории?

— Все с тобой ясно, Академию ты не заканчивал, — ехидство так и сочилось из голоса. — Я хоть и выгляжу как глупое создание, но меня собрали из нескольких тел, в которые была влита часть души каждого из учеников. Поэтому знания и умения принесенных в жертву частично отпечатались на разных конечностях. Смотри, как умею, — под закрытыми глазами Генриха полыхнуло красным. — Или так, — а теперь темно-зеленый оттенок.

— Вау, так ты у нас самый полезный инструмент, оказывается, — менталист, а это явно был он, громко похлопал. — Тогда давай, разбуди нашего гостя. Я уже заждался того момента когда он в чувство придет. И зачем только нам Хозяин сказал ждать его пробуждения?

— Хозяин сказал все верно, не спорь с его решениями, — серьезно фыркнул горбатый. — А наша рыбка уже проснулась. Ведь так, покойничек?

Генрих открыл глаза. И сразу получил смачный удар по лицу. Такое не прощается. Но сейчас, с подвешенными к потолку руками и болтающимся на цепях телом, он мог лишь неуклюже пнуть это мерзкое создание ногой. За что сразу же получил ещё пару ударов.

Покачиваясь из стороны в сторону, получилось разглядеть помещение: небольшая подсобка… по углам которой были расставлены разнообразные пыточные инструменты: клещи, щипцы, иглы, зажимы для выворачивания костей. Даже железная дева была. Зачем все это богатство магам, которые могут жечь огнем и плеваться кислотой, было совершенно непонятно.

— Ответь на один вопрос, будущий труп, — речь взял менталист. Он был облачен в одеяния темных магов. Черты его лица заострились, глаза немного впали. Больше всего изменился взгляд: теперь в нем таилась тьма. — Ты зачем вообще поперся в Библиотеку? Сейчас кто-то книжки читает что ли?

— Представь себе, — выплюнул слова Генрих вместе с вязкой кровью, которой он оказался заляпан с ног до головы. — Читают, чтобы не быть таким тупым как ты, — удар не заставил себя ждать.

— Кхе-кхе-кхе, — своеобразно оценил юмор парня горбун. — А ты смешной. Пожалуй, высосу твой мозг. Ты должно быть заучка, много читал. Может что-то полезное узнаю, — он в предвкушении облизнул тонкие губы своим длинным белым языком.

— Спелись они, вы посмотрите, — маг подбоченился. — Может сразу всего сожрешь?

— А это идея! — обрадовалась тварь. — Если Хозяин разрешит, то и сожру всего!

— Пока я не получу ответы, жрать ты не будешь вообще, — сухой голос сопровождал со стуком отварившуюся дверь.

— Хозяин! — в унисон сказали приспешники и упали на колени, глубоко поклонившись.

На пороге стояла фигура очень высокого и худого мужчины. Сейчас на нем не было плаща, скрывающего его сморщенное и иссушенное тело. Если ноги еще были прикрыты приталенными штанами, то руки, открытые по локоть, напоминали старую ветку дерева, пораженного болезнью. Лицо… человека было подобно помятому пергаменту. Как будто многочисленные барханы пустыни оставили свой неизгладимый след на его лице, навсегда отпечатавшись в образе. Но глаза…

Глаза пылали огнем. Это была неприкрытая ненависть, которую ещё нужно поискать. Генрих не на шутку перепугался, едва они встретились взглядами. При этом ни единый мускул не дрогнул на лице этого человека.

— Итак, — проскрипел он своим властным голосом, — вот мы и встретились, маленький вор.

— Да, Хозяин, мы поймали его в коридоре…

— МОЛЧАТЬ! — резко изменившись в лице, он выкинул руку в сторону своей зверушки, и ту, словно пушинку, отправило в полет к дальней стене. С жалобным писком горбун замолчал и начал покачивать ушибленную руку.

— Ты, — палец указывает в сторону Генриха, — ты увел у меня из-под носа то, что уготовано мне судьбой и нашим Владыкой! Ты, — шаг в сторону парня, — обвел меня вокруг пальца, натравив старого хрыча из библиотеки! Ты, — ещё шаг, и он стоит вплотную к лицу пленника. Аромат мертвечины и разложения заполонил собой все пространство, — Решил играться с силами, которые тебе неподвластны, и чуть было не растратил весь потенциал книги! Ты хоть знаешь, что попало тебе в руки?! Какой великий артефакт ты держал?! — мужчина перешел на крик. Капли слюны, подобно ядовитым брызгам, летели из его рта. Немного успокоившись, он продолжил. — Впрочем, ладно, я и так задержался. У меня есть дела поважнее, чем тратить время на пустые разговоры с будущим трупом. Отдай мне книгу, и умрешь быстро.

— Я не могу, — удивленный взгляд трех пар глаз. — У меня её нет.

— Чего у тебя нет?.. — тихо, слишком тихо произнес темный маг.

— Книги, у меня её…

Удар под дых от менталиста.

— Спасибо, Ксавьер, но не порти мне удовольствие самому доставить ему боль, — еще одно тело отправляется в полет к противоположной стене. — А теперь ещё раз, очень вдумчиво и по слогам. Произнеси. Где, ты сказал, моя книга?

— Она слилась с моим дневником и исчезла. Говорю правду. Хотите, взгляните сами, — Генрих боялся, но решил, что говорить правду сейчас уместнее, чем подвергаться еще одним незапланированным пыткам.

— Хорошо, где он?

— Во внутреннем кармане. У меня руки завязаны, так бы отдал сам.

— Послушный мальчик. Все бы такими были, — маг не увидел блеснувший огонек злобы в глазах Генриха. — Тогда вот тебе мой подарок, будущий труп, — путы в мгновение ока разорвались, и Генрих шмякнулся об пол. — А теперь отдай мне дневник.

Придя в себя и отряхнувшись, Генри медленно посмотрел на протянутую в требовательном жесте руку, также медленно вытащил дневник и протянул его магу.

— Молодец, ты оказался умнее остальных новичков. Возможно, и моей ручной собачонке что-то от твоего тела перепадет.

— Да, Хозяин, благодарю, Хозяин! — предано пробормотало существо в углу. Оно уже точно и однозначно не могло быть человеком, подумал Генрих.

— Так, и что это такое? — гневно спросил маг, перелистывая страницу за страницей. — Ты вздумал со мной шутить?! — воздух задрожал от напряжения.

— Я не понимаю, о чем вы…

Парня подбросило вверх и прижало к стене.

— Тут просто записи твоих вшивых заклинаний! Где! Ключ! К порталу!

— Я, я не знаю… ни про какой… портал, — с трудом выдавливал из себя Генрих.

— Так значит всё-таки ты меня не понял, — тихо прошептал маг. Темная энергия сгустилась вокруг его фигуры. — Ну что ж, ты сам выбрал свою судьбу, а портал мы откроем и без книги. Ксавьер! Ментальные пытки. Пусть прочувствует на себе выбранную им же специализацию. Горт, сломай ему руки и ноги так, чтобы от костей осталась только труха. И смотри: мне не нужны маленькие косточки. Найду потом у себя в ингредиентах, одолжу парочку у тебя. Жизнь выкачайте досуха, она ему больше не нужна.

— Будет сделано, Мастер! — одновременно проговорили оба приспешника.

А дальше началась Бездна. Их хозяин ретировался, а двое экзекуторов приступили к исполнению своих обязанностей. Со всей тщательностью и рвением. Горбун медленно, с мерзкой ухмылкой подошел к Генриху, засунул его руку в железные тиски и резко повернул их в обратную сторону. Раздался хруст, и истеричный крик, наполненный болью и ужасом, сорвался с уст Генриха. Однако активированная ранее техно-магическая пирамидка поглощения создала полог тишины вокруг них, поэтому за дверью нельзя было различить ни звука.

Неимоверная боль пронзила голову, когда сотни мелких раскаленных спиц вонзились ему прямо в сознание. Это было ещё больнее сломанной руки: ментальная пытка воздействовала сразу на всю нервную систему, заставляя тело выгибаться дугой, насколько позволяли путы.

Но вот настало время ноге занять новую позицию в тисках. Зажим, рывок, хруст. Очередная волна огня прокатилась по Генриху, который был не в силах терпеть эту боль и хотел провалиться в блаженное ничто.

— Нет, малявка, ты так просто не отделаешься, — маг усилил давление в ментальном поле.

Казалось, что больше страданий вынести человек не в силах, но когда эти маленькие спицы начали вращаться внутри головы, прожигая его внутреннюю оболочку и калеча магические каналы, Генрих ощутил предел. Это был его предел, который он мог вытерпеть. Он понимал, что умирает. Если ничего не сделать, его путь закончится прямо здесь и сейчас.

Собрав всю ярость в своей душе, он посмотрел своими вмиг покрасневшими глазами прямо в лицо мага-отступника. У последнего во взгляде мелькнула нотка страха. Он потерял концентрацию всего на миг, но Генриху этого хватило, чтобы применить самое простое заклинание дезориентации, которое он использовал на Арене. Только тогда у него не было дневника и усиливающей формулы кровавого неистовства. По плану, менталист сейчас должен был наброситься на своего подельника и начать с ним безумную схватку. Но маг лишь покачнулся, а горбун продолжал фиксировать уже вторую руку, напевая себе какой-то веселый мотив под нос. Правда, ментальная пытка была сброшена, что дало несколько секунд передышки. Ксавьер встряхнулся и произнес:

— Ну, ты сам напросился, сопляк!

— Что, тебя отделал этот без году неделя подмастерье? — рассмеялся монстр. — Значит, правильно тебя вышвырнули с факультета, обезьяна ты неумелая.

— Заткнись! — прокричал маг. — Я распотрошу вас обоих! И тебя в первую очередь, кусок помойного зверья! — в руках у него блеснула черная молния.

— Ах вот как мы заговорили… — продолжить он не успел, потому что пришлось резко уворачиваться от заклинания.

Завязалась драка, во время которой Генрих пытался не отправиться к праотцам от боли и изнеможения. Эта ярость отобрала последние силы, которые он использовал для сопротивления. В какой-то момент он сдался и прекратил борьбу. Он смирился со своей судьбой. Отдался этому чувству полностью, проваливаясь в блаженное небытие. Если больше не будет больно, то так тому и быть.

Последнее, что он увидел в своей жизни — довольное лицо горбуна, который подносил острый нож к его горлу.

Глава 22. Лабиринты разума (часть 1)

Свет. Резкий, заполняющий все пространство. Пронизывающий душу, вытесняющий чувства. Свет был всем, и все было светом.

Но вот белое полотно бытия, ослепительно белое полотно, начинают наполнять золотые лучи. Они проникают сквозь незримую завесу, лениво проплывая в молочных тягучих реках окружающего. Сначала с десяток маленьких лучиков, потом сотня, и вот уже горизонт горит ярким сиянием солнца, наполняющим белоснежное полотно жизни смыслом. Как когда-то давно, как будто в прошлой жизни, лучи этого дивного светила вновь пробудили одну спящую душу.

С трудом раскрыв глаза, человек пытался привыкнуть к цветам, отличным от белого. Вокруг все было размыто и нечетко, но с каждой секундой картинка становилась все более четкой и стабильной.

Дом. Это был определенно его дом, место, где он вырос. Это не ощущалось чувствами, они еще не пробудились ото сна. Понимание. Чистое и незамутненное понимание, такое же чистое, как свет, настаивало, что это его дом.

Значит так и есть.

Человек ощущал мир вокруг него. Зеленую траву с капельками утренней росы на кончиках, отдающей той незабываемой свежестью, какую не спутаешь ни с чем иным. Ощущал вековые деревья-исполины, которые стояли в отдалении. Они хранили мудрость этого места, раскинув свои пышные кроны, даруя кров лесным жителям. Едва заметные крапинки желтых листьев венчали одинокие ветви, знаменуя приход госпожи осени.

Но вот ощущения начали возвращаться. Сначала он почувствовал легкий ветерок, нежно окутывающий его фигуру. Еще не холодный, но уже заставляющий кожу покрываться мурашками, если выйти на улицу после ночи, проведенной под теплым пуховым одеялом.

Следом уловил конское ржание позади. Обернувшись, человек не увидел лошадей: только пустые стойла, из которых и исходил звук. Только сейчас он затихал, уносясь вдаль.

За стойлами возвышалась отвесная скала, но почему-то она была размыта, и взор был не в силах зацепиться за нее, заставляя отвернуться.

От того места, где находился человек, в небольшой пригорок уводила ухоженная тропа, посыпанная мелким разноцветным камнем. Она петляла меж деревьев, поднимаясь все выше, оканчивая свой путь возле небольшого деревянного домика с каменной трубой, из которой лениво чадил дым. С той стороны раздавался треск методично раскалываемых дров.

Человек направился в эту сторону, не ощущая звука своих шагов. Он как будто парил над землей, не ощущая своих ног, рук и тела. Но это было и не нужно: зачем ему телесная оболочка, если он осознает себя полноценным? Ведь так?

Проплывая меж очередного поворота, он на минуту замедлился. Что-то звало его в сторону перелеска, туда, где бурьян был непроходим, а чаща черна и опасна. Разум воспротивился этому: им нужно было к домику!

Внутренняя борьба началась стремительно и так же быстро прекратилась. Всего одним глазочком. Только одним.

Человек свернул на заросшую дорожку, прошел пару шагов и понял, что слышит звук шуршащей травы и трескающихся веток. Пройдя чуть дальше и протиснувшись сквозь ветвистую чащу, он попал на небольшую полянку. Там не было ничего примечательного… кроме трех старых надгробий, покосившихся от времени.

Подойдя поближе и смахнув пыль с одного из них, человек прочитал: «Катерина Мортон».

Под именем выцветшими буквами была выбита надпись: «Сияй, наше солнышко».

Что-то заворочалось в голове, но разум быстро подавил крамольные мысли.

Следующая могила принадлежала Мариам Мортон. «Любящей матери и верной жене». Завершающей было надгробие Артура Мортона. «Обретший покой».

Человек еще раз оглядел покосившиеся камни. Прочитал надписи по второму кругу. Только он пытался поймать ускользающую мысль, как разум отрезал ее, пытаясь увести своего носителя обратно на разноцветную тропинку. Он пытался бороться, но в этот раз бой прошел без шансов.

Вернувшись на дорожку, он встряхнулся. Тело уже ощущалось полностью. Пальцы рук немного покалывало от прохладного ветерка, а нос слегка покраснел. Только вот не было никакой тяжести от подъема на пригорок, все также идти было легко и непринужденно. Не придав этому значения, он продолжил путь.

Когда человек поднялся на самый верх, он увидел небольшое зеленое плато, с раскиданными по нему мазками желтых одуванчиков. Далее шел крутой обрыв, уводящий к бескрайнему морю, простирающемуся до самого горизонта. Из-за которого поднимался диск золотого солнца.

— Генри, мальчик мой, проснулся, наконец! Иди, помоги отцу, — удар, треск, одинокая щепка падает прямо под ноги парня. Медленно подняв взгляд, он увидел высокого гладковыбритого мужчину, примерно сорока пяти лет, с густой копной каштановых волос. Широкие могучие плечи, выпирающие из-под закатанных рукавов, искрились каплями пота. У него был пронзительный взгляд, сейчас по-отцовски нежно оглядывающий нерадивого сына. — Отнеси матери дров, она готовит на кухне.

— Да… конечно, — ответил, немного запинаясь, Генрих. — Сейчас.

На негнущихся ногах он подошел к отцу, подобрал пару колотых дров и остановился.

— Отец…

— Не сейчас, сын. Иди, матери нужна помощь, — он развернулся спиной и продолжил работать.

Удар!

Генрих вздрогнул. Резкий звук вывел его из оцепенения, позволив продолжить путь к дому. Он поднялся на крыльцо и постучал носком сапога в дверь. Через время та распахнулась, а на пороге его встретила маленькая девочка.

— Братик! Братик проснулся! Ура! — она радостно запрыгала рядом, мешая ему пройти. — Ты так долго спал, мы уже думали, что ты умер!

— Рина, хватит говорить глупости и дай брату зайти! — раздался материнский голос из дальней части дома.

Генрих видел перед собой свою младшую сестру. Да, это определенно была она: светлые вьющиеся волосы, как у матери, красивое милое лицо, искрящееся счастьем. Легкое платьишко в цветочек весело порхало, пока она кружила вокруг своего старшего брата. Только ей было от силы лет семь. А когда Генрих уходил в Академию, ей уже было одиннадцать…

Удар! Очередное полено разлетается щепками. Мысль сорвалась, оставив неприятное послевкусие.

Генри донес дрова, сложил их возле печи и вытер пот со лба. Как раз в этот момент матушка вышла из другой комнаты, неся в руках столовые приборы. Она была красива, как каждая мама для своего сына. Нежная, но при этом строгая, когда надо. Любящая, та, кому можно было пожаловаться на весь мир, и она бы слушала, не перебивая. В чистом переднике, с кулинарным чепчиком на голове, мать была эталоном хозяйки домашнего очага. Только вот запаха еды не было.

Удар! В очередной раз Генрих вздрогнул.

— Мам, а что мы сегодня будем кушать? — поинтересовалась сестра, играясь с какой-то деревянной куклой.

— У нас сегодня особенный день, — ответила мать, расставляя тарелки и приборы на массивном дубовом столе. — Генрих вернулся к нам, чтобы воссоединиться с семьей! — она восторженно ударила ложкой по столу. За окном послышался раскат грома.

Удар! В этот раз хлопнула дверь, и в проеме показалась массивная фигура отца.

— Мариам, дорогая, все уже готово?

— Да, милый, можем начинать.

— Хорошо, тогда садитесь за стол, дети! Мы с вашей мамой приготовили для вас изысканное блюдо по специальному рецепту! — его глаза с предвкушением блеснули.

— Ура! Ура! — Рина быстро запрыгнула на лавку и начала болтать ногами. — Давай быстрее, братик, а то пропустишь все веселье!

Генрих медленно подошел к столу. Ноги налились свинцом, и каждый шаг давался с трудом, как в страшном сне, когда убегаешь от кошмара, а он становится все ближе и ближе. Сел на лавку напротив сестры. И уставился в окно, в котором был хорошо различим кроваво-красный грозовой фронт, с бешенной скоростью приближающийся к их хлипенькому домику.

— Не волнуйся, сын, это просто начинается закат, здесь все кажется немного… отклоняющимся от нормы, — абсолютно спокойно сказал отец, накладывая что-то на поднос. Послышались влажные шлепки мяса.

— Да, дорогой, мы старались, так что, будь добр, оцени наш праздничный ужин, — мать села за свое место и постелила салфетку на колени. Рина повторила её жест и зыркнула глазами на брата. Тот лишь мог подчиниться, следуя правилам приличия. Только вот дотронувшись до нее, Генри брезгливо одернул руку, роняя салфетку на пол. Она вся была покрыта старой запекшейся кровью.

— Братик, ну что ты такой неловкий, — сестра махнула на него рукой, залезла под стол и достала упавшую ткань. — На, держи!

— Милый мой, нужно соблюдать правила приличия. Ты же не в хлеву рос, — укоризненно посмотрела на него мать. — Возьми её вот так и положи на колени, — сейчас Генрих увидел, что ее салфетка также была вся грязная, покрытая кровавыми разводами.

Как будто находясь под гипнозом, он сделал то, о чем просила его мать. Руки тут же захотелось вымыть, а одежду немедленно сжечь, как будто она досталась ему от прокаженного.

— А вот и ужин готов, кто не наестся, принесу добавки, — отец с размаху припечатал поднос с едой о столешницу. Красные брызги полетели в разные стороны, задев лицо парня. Он находился в таком шоке, что даже не подумал о том, чтобы вытереть их.

На столе лежало сырое мясо. Гора сырого мяса, еще кровоточащая. Вот один кусок, находящийся на самом верху, заваливается вниз, источая отвратительный аромат, который ураганом ворвался в ноздри Генриха. Желудок свело, захотелось вырвать.

— М-м, как вкусно! — сестра налетела первая, выхватив этот самый кусок из-под носа матери. Та не особо отставала, уже вгрызаясь в другой мягкий и податливый шматок мяса. Отец приглашающе указал на гору чьей-то плоти и сказал:

— Генрих, сыночек, угощайся. Самолично застрелил и разделал, — отец указал рукой куда-то назад в сторону рогов, висящих позади него прямо над кухонным столом. — Не первой свежести, но другой еды у нас нет.

Он взял огромной лапищей сразу несколько кусков и положил их в тарелку сына. Тот лишь молча смотрел на это, стараясь сдержать рвотные позывы. К мясу Генрих не притронулся.

На несколько минут воцарилась тишина, нарушаемая лишь чавканьем и хлюпаньем крови. Некогда чистый передник матери был насквозь пропитан темными пятнами, а платьице сестры обзавелось новыми алыми бутонами. Руки отца стали скользкими и влажными, а с подбородка стекала кровь.

В один момент, когда следующая партия мяса разошлась по тарелкам, Генри уловил на дне поддона тусклый блеск. Превозмогая неприязнь, он отодвинул особо крупную кость, обмотанную жилами, и просто застыл. Блеск исходил от кольца, надетого на элегантный тонкий пальчик. Кольца, которое они с Ллойдом подарили Элис на прошлый день рождения.

Его вырвало. Прямо на пол.

— Ох, милый, что за манеры, — мать запричитала, обмакивая губы грязной салфеткой. — Неужто тебя в академии ничему не учат?

— Сын, при сестре негоже, негоже… — зацокал языком отец. Сестра лишь пожала плечами и продолжила обгладывать кость.

— Это… это… — Генрих потерял дар речи, уставившись на одиноко лежачий палец.

— Ты хочешь спросить, это Элис? — отец достал палец и облизнул его. — Хм, определенно, это её палец. Но, вообще, это был Ллойд. А как она тут оказалась, сам не знаю. Видимо, с прошлой партии затесалась.

Удар! Молния расщепила дерево за окном, на мгновение ослепив Генриха. Когда к нему вернулось зрение, он уставился на эту троицу, стоящую сейчас напротив него в тени со склоненными на бок головами. Не веря в происходящее, Генрих посмотрел на поднос: на нем лежали гнилые ошметки мяса, из которых вылезали жирные черви.

Удар! Очередная молния попала в дом. Старое дерево в момент воспламенилось и стало жадно поглощать сантиметр за сантиметром этого нечестивого места. Но жара он не чувствовал. Он перестал себя ощущать, только видеть. Как парализованный он смотрел на свою семью, сейчас разлагающуюся на его глазах. Медленно, но неотвратимо.

— Ты предал нас, — мать испепеляла его взглядом тлеющих потусторонним пламенем глаз.

— Ты никогда не ценил свою семью, — отец нависал над ним, как черная тьма Бездны. — Мы для тебя всегда были лишь разменной монетой. И ты поплатишься за то, что сделал!

— Я… нет… это не так… я…

— Любил нас? — синхронно спросили родители. — Ты не способен испытывать это чувство, Генрих Мортон! — их голос все усиливался, входя в резонанс с бушующей стихией. — Ты проклят! Ты будешь принесен в жертву за свои грехи! Твоя судьба уже предрешена!

— Нет, это не так! — в исступлении закричал Генрих. — Я любил… люблю вас! Это все неправда, все ненастоящее!

— Как ненастоящая и эта кукла? — тихо спросила сестра, не поднимая глаз.

— Какая ещё кукла, Рина?! — Генрих только сейчас обратил внимание, что она все это время игралась с деревянной куклой. Которая уж больно точно воспроизводила черты его лица.

— Вот с этой, — и она, невинно улыбнувшись, бросила ее за спину, в огонь.

Генрих моментально покрылся пламенем. Огонь охватил его всего, прожигая саму душу. Они стояли и смотрели, сгорая вместе с ним. Весь мир горел с ним. Генриха поедал огонь, упиваясь его страданиями. Неистовый крик сорвался с высушенных губ и полетел в бесконечность, оставляя за собой лишь дикую, неестественную боль…

Глава 23. Лабиринты разума (часть 2)

Боль. Она стала его неотъемлемым спутником. Пронизывая все естество, выворачивая душу наизнанку, боль питалась его страданиями. В череде бесконечных кошмаров, мутными мазками сменяющих друг друга, боль вела его по тонкой грани, балансируя между двух бездонных пропастей небытия.

В какой-то момент, пройдя очередной виток спирали ужасов, Генрих осознал, что больше не испытывает боли. Он ощущал себя, чувствовал свое естество, потерянное в этих лабиринтах страданий. Он нашел себя, он был собой.

С этим осознанием к нему начали возвращаться чувства. Но пока только одно преобладало над всеми остальными: леденящее прикосновение пробирающего до костей холода.

Разум вернулся к нему, застав еле живого Генриха, сидящего на снегу и обнявшего заиндевевшие колени. Он раскачивался из стороны в сторону в тщетной надежде согреться. Замершие слезы намертво прилипли к начинающей синеть коже на лице. Магия не слушалась его: сил не хватало даже на то, чтобы сконцентрироваться на самом слабом заклинании.

Вокруг него бушевала снежная буря. Ноги наполовину занесло снегом. Не было видно ничего, кроме проносящихся с бешенной скоростью снежинок, резкими порывами бросаемых ледяным ветром в лицо парня. Но он не чувствовал боли. Теперь он чувствовал только холод.

Вдруг один из яростных порывов закрутился в небольшую спираль, открыв на мгновение взору Генриха стоящий неподалеку замок. Сил дойти до него не хватит, но лучше попытаться, чем остаться новой ледяной скульптурой в саду Госпожи Зимы.

Он попробовал встать. Окоченевшие конечности с трудом слушались его. Но каждая попытка разгоняла тепло по телу. С третьего раза он смог подняться и сделать шаг. Затем другой, и вот он уже с трудом пробирается через сугробы в сторону замка.

Сколько времени заняла дорога было сложно определить: может быть десяток ударов сердца, а может быть весь час, но одно сказать можно наверняка: замок сам приблизился к нему. Или Генрих перестал понимать расстояния, пройдя череду кошмаров.

В любом случае, не имея больше сил удивляться, через некоторое время он уперся в огромные железные ворота, которые были слегка приоткрыты. Протиснувшись через прилипающее к телу ледяное железо, ободрав ладони в паре мест, он смог попасть во внутренний двор особняка. Да, это был именно особняк: гротескный, выполненный в готическом стиле со множеством острых граней и шпилей. Весь черный, с мраморными гаргульями, восседающими на крыше. Каменными глазами они следили за посягнувшим на их территорию путником, готовые в любой момент сорваться со своих веками насиженных мест.

Двор огораживал очень высокий каменный забор, не дающий ветру буйствовать на своей территории. Стало легче дышать. Дрожа всем телом, Генрих направился в сторону главного входа, точно решив, что предстоящие опасности лучше, чем перспектива замерзнуть в этом ледяном царстве.

Проходя по утоптанной тропинке, лишь слегка занесенной снегом, как будто ее только что убрали, Генрих заметил по краям дорожки множество надгробий: гранитные плиты, лежащие под ногами мраморных бюстов, сурово взиравших пустыми глазницами на живых. Маленькие склепы, разбросанные по огромной территории, даже один большой фамильный мавзолей. Все это было в хаотичном порядке расположено на территории сада перед домом. Сада с засохшими деревьями. Их скрюченные ветви были подобны пальцам мертвеца.

Генри дошел до больших массивных деревянных дверей и постучал в одну из створок. В качестве молотка здесь также висела маленькая голова гаргульи. Через пару минут, показавшихся ему вечностью, дверь стала медленно отворяться, преодолевая сопротивление заржавевших петель. Слишком медленно.

Уже почти окоченевший, Генрих вломился внутрь, как дикий зверь, упал на колени и завалился на бок, дрожа всем телом. Таким его и встретил старый дворецкий, с осуждением оглядывая влажные следы от растаявшего снега.

— Сударь, вы, верно, ошиблись поместьем, — раздался бесстрастный голос старца, одетого в ливрею, идеального пошива. Это был костюм старого образца, но выглаженный и вычищенный до нитки. Он прятал руки за спиной, чопорно взирая на нежданного гостя, как на грязную бездомную собаку, которая по какой-то безумной воле случая забежала в особняк богатого господина.

Генрих пытался ответить, но его зубы так громко отстукивали только им известную мелодию, что слова невольно потерялись внутри обледеневшего горла. Дворецкий, высокомерно фыркнув, вышел из поля зрения нежданного гостя. Дверь с характерным стуком вернулась на свое законное место, а после послышались звуки удаляющихся шагов.

Через пару минут старец возвратился, неся в одной руке поднос с изысканным чайником, из которого шел горячий пар, и одинокую маленькую чашку, расписанную изящными узорами по бокам. Через эту же руку у него был перекинут теплый плед.

— Не знаю, по какому случаю вы решили почтить своим визитом этот скромный дом, но раз уж так получилось, что вы оказались невольным гостем, — он сделал многозначительную паузу, смотря в упор на лежачего на полу парня, — то было бы невежливо не проявить к вам учтивости. Следуйте за мной, — он развернулся на каблуках, ни разу не изменив положения идеально ровной спины, — если, конечно, сможете.

У Генри получилось встать только со второй попытки. Он ощущал, как жизнь возвращается к нему с каждой крохотной искоркой тепла в теле. Еще немного времени на морозе, и он не смог бы встать уже никогда. Но сейчас не было времени думать о жизни — единственная живая душа в этом Великом забытом месте активно чеканила шаг по ступеням огромной лестницы, почти скрывшись в одном из четырех коридоров.

Собрав все оставшиеся силы, парень припустил за удаляющейся фигурой. Оставляя за собой влажные следы, он поднимался вверх, держась за витые перила, всеми силами пытаясь не потерять из виду старца. Следуя за ним по коридорам, Генри едва успевал заметить поворачивающую в ту или иную сторону спину дворецкого. Тот держался на расстоянии, ни на секунду не сбавляя темпа.

Пройдя десятки поворотов, он, наконец, уперся в приглашающе открытые двери комнаты. Весь пройденный путь был как в тумане, запомнить какие-либо значимые детали не представлялось возможным. Как будто сам дом был не рад видеть в своих стенах чужое лицо, скрывая от него свои сокровенные тайны. Глубоко выдохнув, Генри уверенной походкой, насколько позволяло его физическое состояние, зашел в комнату. Дворецкий стоял ровно посередине.

— Вы не спешили, молодой человек, — с укором произнес он, при этом ни единый мускул на его лице не дрогнул. — Что ж, вам оказана великая честь быть гостем в этом древнем поместье. Отдохните ночь, а потом отправляйтесь в путь, куда бы он вас ни вел.

Теперь представилась возможность в деталях разглядеть самого старца: его впалые щеки, натянутые на выпирающие скулы; слегка удлиненный острый подбородок; некогда черные волосы, уступившие место седине. Складывалось впечатление, что в таком возрасте он давно уже должен был уйти на заслуженный отдых, но старик каким-то чудом умудрялся сохранять достойную физическую форму и цепкий разум. А пронзительный взгляд голубых, как лед, глаз смотрел прямо в душу, вызывая желание побыстрее скрыться от этого всевидящего взора.

— Б-благодарю за то, что открыли дверь, сэр, — все еще немного дрожа, простучал зубами Генри. — Если я могу чем-то отплатить вам…

— Ни в коем разе, — старец повелительным жестом прервал гостя. — Еда на столе, ванна уже набрана, — он указал пальцем за неприметную ширму, — кровать заправлена. Единственная просьба — в доме ночью могут происходить, скажем так, странные вещи. Например, заиграть музыка. Хозяин поместья очень любит музыку, — в этот момент по его лицу пробежала еле заметная блаженная улыбка, но тут же испарилась. — Не обращайте на эти странности внимания. Вас никто не потревожит.

Звучало это, скорее, не как просьба, а как предупреждение. Генри отметил этот факт, смотря в спину удаляющейся из комнаты фигуре дворецкого. Двери за ним закрылись плавно, с еле слышным щелчком. Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

Генри медленно вдохнул и шумно выдохнул. Он живой, он в тепле, большего не нужно. Пока что.

Подойдя к столу с разложенной на нем едой, он поднял первую крышку и приятно удивился: его ждала жаренная куропатка, обложенная томленными овощами. В качестве гарнира в отдельной пиале лежал варенный рис. Дымящий чайничек отдавал приятными обволакивающими запахами.

Не задаваясь лишними вопросами, когда дворецкий успел посреди ночи организовать ему импровизированный ужин, Генрих набросился на еду, позволяя себе вдоволь насытиться. Самозабвенно поглощая пищу, он продолжал разглядывать комнату: каменные стены украшали задрапированные картины, а стоящую в отдалении большую кровать скрывал изящный балдахин. Мягкий диван выглядел абсолютно новым, без малейшего намека на эксплуатацию. Старинные комоды и шкафы стояли поодаль, сохраняя в своем нутре антикварную посуду. И ни намека на пылинку. Идеальная чистота.

Вытерев рот белоснежной салфеткой, Генри заглянул за ширму. Там его встретила огромная латунная ванна, над которой поднимался густой пар. Оглянувшись на дверь и убедившись, что он в комнате все также один, Генрих разделся, аккуратно сложил свои вещи на комоде и дотронулся до воды. Горячо.

Потихоньку, медленно привыкая к высокой температуре, он погрузился в толщу воды. Обжигающая, она была невообразимо приятна, вызывая непроизвольный вздох удовольствия. Сколько времени в Академии он провел без этих ощущений? Как ребенок, Генри начал играться с водой, переливая ее в руках, периодически погружаясь с головой. Веселый перезвон капель успокаивал расшатанные донельзя нервы.

Только вдоволь насладившись забытым ощущением, он закончил банные процедуры, вытерся и надел один из комплектов чистых вещей, заранее сложенных на соседней тумбе дворецким. По крайней мере хотелось верить, что эти вещи предназначались именно ему. Простая свободная льняная рубаха да штаны, больше походящие на пижаму. Также на полу стояли мягкие тапочки.

Сильно зевнув так, что хрустнула челюсть, Генрих потянулся, довольно урча. Жизнь была прекрасна. Даже несмотря на то, что он находился в очень странном месте, непонятно у кого в гостях, при этом будучи гостем нежеланным. Об этом он будет думать завтра, а сегодня он выжил. Это было главное.

Растянувшись на огромной кровати, блаженная фигура утонула в мягких перинах. Это было так прекрасно, что все мысли в момент вылетели у него из головы. Разморенный от горячей воды, уставший от долгих страданий, Генрих думал, что за секунду провалится в самозабвенный сон. Забудется в нем, а утром проснется уже в своей кровати рядом с друзьями. Расскажет им эту страшную историю, они вместе посмеются и пойдут на завтрак. Да, именно так он и думал, рассчитывая связать реальность с желаемым. Но мечты на практике часто остаются эфемерными, выбивая почву из-под ног в самый неподходящий момент.

Именно полночь стала тем временем, разбившим на мириады осколков мир грез, вернув Генриха в действительность. Находясь в блаженной полудреме, сквозь завесу сна он услышал тихие ноты музыки. Одинокие, они робко пробирались в сознание, постепенно возвращая его в реальный мир. Это была музыка тайны, песня загадки, требующей незамедлительного решения.

Генрих открыл глаза. Сон как рукой сняло. Повинуясь плавному ритму постепенно усиливающейся музыки, он встал с кровати и огляделся: вся мебель осталась на своих местах, только вот подносов с едой больше не было. Как не было и музыкальных инструментов. Песня раздавалась как будто бы прямо в голове, минуя пространство и окружение.

К одиноким нажатиям высоких тонов на фортепиано добавились еще одни парные звуки средних нот. Они были резкими и требовательными, в противовес своим высоким таинственным собратьям.

Генрих медленно подошел к двери, не слыша звука своих шагов. Он отдавал отчет своим действиям, никто не оказывал на него ментального давления, но он был так увлечен музыкой, что единственным его желанием было приблизиться к источнику этого загадочного явления.

Открыв дверь, он пошел коридорами, влекомый все ускоряющейся музыкой. Шаг — нота. Еще шаг — серия высоких звуков. Они уже не были одиноки, а лились единым стройным потоком, создавая в голове осязаемые образы различных таинств. Генриху больше всего остального открывались видения зеркальных лабиринтов. Музыка отражалась от стекол, разлетаясь на сотни частиц в своих отражениях, продолжая свой путь в бесконечность зазеркалья.

Виртуоз, а это определенно мог быть только профессионал своего дела, продолжал играть на фортепиано, теперь перейдя на более рваный ритм, совмещая различные стили, нажимая разом невообразимое количество клавиш, маня Генриха приблизиться к истоку этого шедевра. И вот, пройдя очередной коридор, незваный гость вошел в небольшой зал, где в углу, около потрескивающего горящими поленьями камина и двух уютных кресел, стоял прекрасный инструмент антрацитового цвета. За которым сидел дворецкий.

Произведение дошло до своей кульминации, грозя лавиной звуков унести в своей бушующей какофонии незадачливого слушателя. Но также резко звуки начали стихать, музыка успокаиваться, а одинокие ноты, загадочно переливаясь под пологом тайны, медленно истаяли в небытие.

Очень нежно прикоснувшись к инструменту, как к любимому ребенку, дворецкий медленно закрыл крышку фортепиано и повернулся к своему единственному слушателю. На его лице отчетливо читалось испытываемое блаженство.

— Тоже имеете слабость к классической музыке? — он встал, развернулся корпусом в сторону гостя, сделал витиеватое движение пальцами, собрав их в кулак, после чего заложил обе руки за спину. — Вы пришли послушать ее, даже несмотря на мое предупреждение?

— Прошу меня извинить, но она была настолько прекрасна, что ноги сами привели меня в этот зал, — сам того не ожидая, Генри очень учтиво склонил голову в поклоне. — Еще раз прошу меня простить, если доставил вам неудобство. Я сейчас же возвращусь в свою комнату.

— Что вы, молодой человек, что вы, — отмахнулся дворецкий, жестом указав на одно из кресел. — Раз уж вы пришли, то прошу составить мне компанию. Не часто в этом месте появляются гости, да еще и знакомые с нормами этикета.

Генрих, еще раз благодарно кивнув, сел на краешек кресла. Сиденье было мягким, так и маня разлечься на нем в блаженной неге. Дворецкий сел на свое место, закинув ногу на ногу и властно положив руки на подлокотники. Он изменился. Не внешне, нет. На нем все также был надет все тот же идеально выглаженный костюм, правда, теперь он смотрелся больше не как одежда прислуги, а как наряд хозяина дома. Поменялось отношение к Генриху. Пронзительный взгляд голубых глаз старца перестал сочиться презрением, переключившись на нескрываемое любопытство.

— Что ж, раз уж мы стали невольными собеседниками, то я бы хотел поинтересоваться, как зовут моего наследника? — абсолютно спокойно сказал дворецкий.

— Наследника? Не понимаю, о чем вы, — Генрих нахмурился, немного подавшись вперед.

— Странно, очень странно. И жалко, — старец осуждающе покачал головой. — Я думал, что наследник, что отыщет путь в родовое гнездо, будет хотя бы отдаленно знаком с историей своей семьи. Видимо, прошло уже слишком много лет, слишком много… — его взгляд на мгновение остекленел и уставился вдаль.

— Генрих. Меня зовут Генрих, сэр, — все еще удивленный, парень пристально следил за собеседником, пытаясь понять, говорит ли тот правду или это очередной виток безумия, который ему предстоит преодолеть. — А как я могу обращаться к вам?

— Действительно, было бы невежливо с моей стороны просить вас назвать свое имя, не раскрывая свое собственное, — дворецкий мгновенно пришел в себя. — Можете обращаться ко мне просто Ангус.

Услышав имя, Генри застыл. Кровь прилила к вискам, а тело оцепенело. Он даже не мог вдохнуть, настолько его поразило произнесенное имя. Была ли это ложь? Нет. Генри ни на секунду не сомневался, что старец говорит правду. Это понимание было на подсознательном уровне, чистое и незамутненное.

— Вижу, вы уже слышали обо мне, мистер Мортон, — удовлетворенно кивнул Ангус. — Это прекрасно, ведь мне так не хотелось пересказывать историю своей жизни.

— Ан… Ангус Первооткрыватель? — абсолютно высохшим голосом прошептал Генри.

— Да, при жизни меня называли именно так. Вот только не знаю, какое прозвище дали за порогом чертогов смерти, — он опять задумался.

— Не поймите меня неправильно, но я слышал о вас только пару фактов в Академии. И видел статую на входе в портал факультета темных искусств, — Генри нашел в себе силы говорить нормальным голосом. Давалось это с большим трудом.

— Они все-таки поставили ее, — ухмыльнулся Ангус. — Бездари. Лучше бы потратили ресурсы на необходимые исследования, — сказал он эти слова жестко, но было видно, что такая память ему льстит.

— А почему вы говорите о наследнике? Точнее, что я — ваш наследник.

На этот вопрос Ангус не ответил, а перевел свой взгляд куда-то за спину Генриха. Тому лишь оставалось повернуться. Позади него на стене около входа висел большой портрет благородного человека. Дорогая одежда, надменный взгляд и стальная выправка выдавали в нем военного. Но больше всего в глаза бросались очень знакомые черты: угловатое лицо, цепкий взгляд карих глаз и темные волосы с каштановым отливом. Такие же, как у Генри. На груди у военного гордо красовалась витиеватая литера «М».

— Это наш предок — «Железный Генерал». Род Мортонов обрел силу и известность благодаря ему. Моему отцу, — когда Ангус начал свой рассказ, Генри повернулся к нему и также увидел достаточно большое сходство, хотя волосы уже пробрала седина, а глаза сияли голубым пламенем. — Вам вряд ли рассказывали историю о том времени. Времени до Раскола.

— Да, в академии почти не сохранилось точных данных об этом. Только легенды, — Генри вспомнил парочку, но замолчал, продолжив внимательно слушать старца.

— Легенды, значит. Даже боюсь представить, сколько лет прошло с той поры. Нет, молчи, — он остановил Генриха, попытавшегося назвать текущий год, — я не хочу знать этого. Я всего лишь отражение действительности. Малая ее часть, давно потерянная и забытая в лабиринтах разума.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, сэр. Это все… нереально? — Генрих обвел руками зал.

— Отчасти. Сначала дослушай историю. Наследник Мортонов должен знать о своих истоках.

И Ангус поведал о своем отце, «Железном Генерале». О том, как он стоял на страже еще единого мира, под названием Калистия, что сейчас разорван на десятки осколков. Поведал о своем брате Кайле, что пал смертью героя в кровопролитной войне с Бездной и ордами хаоса. Рассказал, как возглавил академию в это нелегкое время, застав раскол мира и встав на путь ученного, чтобы спасти человечество от ужасающих последствий войны.

Именно он, Ангус, придумал систему телепортов и врат между осколками, создав магические барьеры вокруг них, защитив энергетические нити планеты. Спасти удалось лишь малую часть, но и это был невероятный успех. Тотальный армагеддон был остановлен, но ценой огромных потерь и больших жертв. Много великих магов полегло, отдав свои жизни ради будущих поколений. Это был краткий рассказ, без деталей. Он породил огромное количество вопросов, на которые, к сожалению, Ангус отказался отвечать, ввиду того что и так рассказал слишком много за один раз.

— История важна, Генрих Мортон, но сейчас тебе гораздо важнее осознать, зачем ты здесь оказался, а главное, как ты попал в это место, — Ангус поменял местами ноги и начал выстукивать пальцами незамысловатый ритм по подлокотнику. — Как ты попал сюда, Генрих? Что это за место?

— Честно, сэр Ангус, у меня голова раскалывается от всего того, что вы только что рассказали, — Генри потер виски и глубоко вздохнул. — Я только что узнал больше фактов, чем за всю свою жизнь. И кроме меня их никто не знает! Эту информацию ни разу не упоминали даже самые мудрейшие маги академии.

— Ты пока не готов к открытию этой тайны, поэтому тебя в нее и не посвящали. Поверь, все магистры должны быть в курсе этой истории. Они продолжают начатое мной дело, иначе академии бы уже не существовало. А теперь ответь на вопрос: как ты здесь оказался? — повелительным голосом, не терпящим пререканий, произнес Ангус.

— Меня пытали, — старец и бровью не повел, — после чего началась череда кошмаров, в которых… — Генри запнулся, вспомнив о своей семье, — в которых я испытывал разные оттенки страданий.

— Боль, значит, — задумчиво произнес Ангус.

— О чем вы?

— Боль. Ты открываешь дорогу в лабиринты с помощью боли. Что же, гениально! — он три раза медленно стукнул в ладоши, пронзая Генриха взглядом. — Сам бы я не додумался до такого мазохизма, но почему это не должно работать?

— Что работать, я уже ничего не понимаю, — парень устало вздохнул и впервые откинулся в кресле. В бездну все!

— Дорога в лабиринты разума открывается с помощью эмоций. Мощных эмоций, сносящих подпорки разума, заворачивающие его в неконтролируемый водоворот. Даже в мое время это была очень сложная техника, которую могли использовать лишь сильнейшие маги разума. Либо адепты, по воле случая получившие возможность пройти зеркальной тропой.

— Я могу предположить, что вы говорите о том ужасном испытании, где твои отражения лезут из зеркал, чтобы тебя убить? — Генриха немного передернуло от воспоминаний.

— Да, это именно оно. Вход в Зазеркалье. Называй его как хочешь, но это путь, ведущий в лабиринты разума, — Ангус многозначительно замолчал, но, видя, что его слова не возымели должного эффекта, пояснил. — Мир отражений, Зазеркалье, стеклянный лабиринт — это все одно и то же. Это преддверие Лабиринтов Разума. А вот что из себя представляют сами лабиринты, я так до сих пор и не разгадал. Возможно, это бесконечность отраженных возможностей нашей жизни, а может быть просто демиплан, подпространство, карман реальности. Но сам твой факт появления именно в этом месте из всей многогранности лабиринтов — это судьба, не иначе.

— Странно слышать о судьбе от человека науки, — Генрих позволил себе немного наглости, решив, что раз он находится в отражении реальности, то ему ничего не угрожает. Скоро он проснется в своей постели в академии и забудет это похождение как страшный сон.

Ангус заметил разительную перемену в поведении собеседника и сузил свои голубые глаза. Через мгновение Генрих почувствовал, что он не может вдохнуть. Попытавшись несколько раз, он начал задыхаться. Схватившись за горло, раскрывая рот в немом крике, он сполз с кресла, смотря на безэмоциональное лицо старца. Тот молчал, наблюдая за страданиями своего молодого гостя. И лишь когда Генрих уже не мог думать ни о чем, кроме как о желании сделать хотя бы один вдох, давление прекратилось. Жадно глотая сухой воздух, он в уме проклинал своего, как оказалось, древнего предка.

— В Лабиринтах Разума ты также уязвим, как и в реальном мире, — будто прочитав мысли, пояснил Ангус. — Это место вне рамок, вне времени, вне пространства. Если ты будешь относиться к этому знанию халатно, оно не просто убьет тебя, а разрушит твой рассудок и изотрет твою душу в ничто. Без права на перерождение. Учитывай это, наследник, — он закончил максимально серьезно. Во взгляде и позе не осталось ничего теплого, только стальная воля и всепоглощающая мощь.

— Я… понял, — с трудом выдавил из себя Генрих, садясь обратно на краешек кресла, растирая расцарапанное горло.

— Тебе предстоит еще многое узнать о нашем мироустройстве и твой цели, Генрих, во всей этой истории. А я лишь отражение своей личности, когда-то потерянное самим собой в лабиринтах, но так и не найденное со временем. Надеюсь, я не натворил бед, потеряв часть своей души, очень на это надеюсь… — на его лицо вновь вернулось выражение задумчивого старца, а взгляд уплыл куда-то вдаль.

Минуты тянулись густой патокой. Ангус застыл в кресле, даже перестав моргать, а Генри переваривал услышанную информацию. Он — наследник великого рода Мортонов, память о которых стерлась с полотна истории. Эта информация требовала времени для осмысления.

Еще были лабиринты разума, о которых в свое время рассказывал магистр. Теперь они раскрылись совсем в другом свете. Боль — это ключ к Зазеркалью… Все это было слишком сложно и непонятно. Сотни вопросов, которые хотелось задать. Он не знал с чего начать, перебирая один вопрос за другим. Решив, что лучше спросить хоть что-то, пока есть такая возможность, Генри начал говорить:

— Сэр Ангус, я хотел узнать…

— Уже поздно, Генрих Мортон. Твое время вышло, — ответил Ангус, все также смотря стеклянными глазами вдаль. — Я не обратил внимания на твою метку раньше, уж больно она слабая. Но теперь уже ничего не сделаешь — они нашли тебя.

— Кто они? О ком вы говорите? Мы же находимся в лабиринтах, вы сами сказали, — удивленно произнес парень.

— Демоны Бездны, — эти слова прозвучали, как приговор. В этот момент вдалеке послышался тихий гул. Точь-в-точь как тогда на испытании. — Твоя добровольная метка крови — твое проклятие. Они идут за тобой по пятам, чуют тебя в лабиринтах, так как здесь истончается граница между планами бытия.

— Но должен быть выход! Ангус, вы же ученный! Придумайте что-нибудь! — Генрих не на шутку перепугался. В прошлый раз он еле успел выскочить из-под острых когтей этих жутких созданий.

— Я — лишь отражение своей силы. Очень жаль, что ты не сможешь вернуться в свое родовое гнездо в будущем, это бы тебе очень помогло. Что ж, было приятно увидеть своего потомка, — Ангус встал, расправив складки на одежде, — но нам пора прощаться. Возвращайся в свою реальность, пока еще можешь. А мне пора встретиться с нашим извечным врагом.

Он пошел по направлению к двери, не откликаясь более на окрики Генриха. Идеально ровная спина, руки, заложенные за спину, четкий чеканный шаг. Таким запомнил его Генрих, скрывшегося за поворотом ближайшего коридора, идущего навстречу громогласному вою, волной накатывающему на поместье.

Генриха начала накрывать паника. Единственный человек, кто мог помочь ему разобраться в происходящем, ушел, оставив его одного в этом Великом забытом месте. Потерять свою душу в Лабиринтах…

Он начал судорожно осматривать комнату, в надежде найти внезапно открывшийся портал. Но его не было. Вой становился все ближе. Послышались звуки боя: создания Бездны схлестнулись с ожившими каменными стражами, расправившими свои перепончатые крылья впервые за сотни лет.

— Нет! Я не собираюсь здесь умирать! Где этот демонов выход?! — Генрих в истерике закричал, переворачивая мебель и ища потайной люк, проход, тайный ход — любую возможность сбежать из этого поместья в другую реальность. Но даже разворотив всю комнату, он не нашел ничего, даже отдаленно напоминающего выход.

Окинув взглядом разбросанную мебель и раскиданные предметы интерьера, он отметил, что только две вещи остались стоять нетронутыми в этой комнате: фортепиано и картина «Железного Генерала». Твари уже ворвались внутрь поместья: стены и пол дрожали от гула наваливающегося давления Хаоса. Через несколько минут они ворвутся внутрь. Всего несколько минут отделяют его от небытия.

С огромной скоростью подскочив к портрету предка, Генрих подобрал отлетевший с комода подсвечник и острой стороной вспорол полотно от края до края в надежде найти скрытый проход. Но за картиной находилась только голая стена. С оставшейся части холста на наследника семьи Мортонов осуждающе смотрели темно-карие глаза.

«Эмоции, — вспомнил Генрих, — только сильные эмоции открывают проход в Лабиринты Разума. Так говорил Ангус. А я использую боль»…

Подумав об этом, он зажмурился, занес острый край подсвечника над головой и со всей силы вогнал его в ладонь. В последний момент он одернул руку, но, несмотря на это, по коридорам разнесся полный боли крик. Распоротая ладонь обильно кровоточила.

Вой был уже совсем близко. Буквально ощущая касания бритвенно-острых когтей на своем теле, Генрих зажмурился от страха и попытался сильно-сильно укусить себя за руку. Ничего не вышло. Защитные механизмы разума не давали нанести себе достаточно сильного увечья. Это был конец. Конец его истории.

Но в тот момент, когда последняя искра надежды почти покинула его, Генри решил попробовать еще один радикальный способ. Разбежавшись, он со всей прыти прыгнул в пышущий жаром камин. Нечеловеческая боль прожгла все его естество, опаляя не только тело, но и душу. Он истерично вопил, из последних сил стараясь оставаться внутри огня, ожидая переноса. Каждая секунда причиняла ни с чем не сравнимую муку, сопровождаемую безудержным криком. И вот когда в комнату уже ворвались твари Бездны, победно хохоча и простирая свои когти к горящему комку плоти внутри камина, Генрих провалился в ничто.

Глава 24. Возвращение

— Очнулся! — раздался знакомый голос. — Он очнулся, сестра!

— О Великий, наконец-то! Сейчас, оповещу магистра, — быстрый топот ног и стук двери набатом отозвался в висках.

Генрих с трудом разлепил глаза. Та самая белая палата, множество коек, таких же одиноких, как и в прошлый раз. И широкоплечая фигура Ллойда, который сейчас улыбался в тридцать два белоснежных зуба.

— Дружище, ты очнулся! — радостно пророкотал он.- Мы уже с ума посходили, все средства перепробовали! А ты взял и очнулся! Вот ребята в шоке будут, когда узнают! — и, не дожидаясь ответа, сграбастал Генриха в свои объятия. Вздох, полный боли, был ему ответом. — Ох, прости, забылся. Ты лежи, лежи. Скоро придет твой магистр и заберет тебя к… твоим. Ну ты понял, — закончил он немного поникши.

— Сколько… сколько я тут пролежал? — выталкивая слова из засохшей глотки прошептал Генрих. Неимоверно хотелось пить.

— Недели две, наверное, будет. А может и больше. Точно не скажу.

— Сколько?.. — Генрих ошарашенно уставился на друга. Голова еще плохо работала, может он ослышался?

— Так две недели. Ты точно в порядке? Умом не тронулся? — заботливо поинтересовался здоровяк. — Слышал, что тебе пришлось перенести, так может ты… того?

— Я… в норме, — немного неуверенно ответил Генри. — А что случилось с Хозяином? И где Ингрид?

Во время последнего вопроса в покои забежала заплаканная Линда и, естественно, все услышала. Лицо её не изменилось, она также стремительно побежала в их сторону, но Генриху стало немного неуютно.

— Линда, он тут про Хозяина спрашивает, кажись, действительно умом тронулся.

— Генри, ты… живой, — произнесла девушка и отвела взгляд. Быстрым движением она вытерла глаза. — Я уже думала…

— Мы все уже думали, дуралей ты несчастный! — Элис вбежала следующей, мчась, словно метеор. Ее огненные кудри беспорядочно разлетались в разные стороны.

— Да, совсем ты нас напугал, дружище, — Калеб, прихрамывая, вбежал следом.

Было неописуемо приятно видеть всех вместе, тут, рядом с собой. Но для Генриха, по ощущениям, прошел всего один день с их последней встречи. Да, он был наполнен чередой кошмаров, но остальное прошедшее время он не помнил. А они все эти недели наблюдали за его схваткой за жизнь.

— Калеб, что у тебя под глазом? — это было первое, о чем спросил Генрих своих друзей.

— Ты о чем? А, это? — Калеб показал на здоровенный фингал. — Это твоя подруга развлекается между занятиями, — неодобрительный взгляд раз. — Я у неё работаю чем-то вроде манекена для битья, — неодобрительный взгляд два. — Поедом меня ест, когда зла. В общем, бессердечной она оказалась и с очень сложным характером… — огненная искра в грудь и прожженный камзол три.

— Ай! Это уже второй за неделю! Может хватит?!

— Хватит наговаривать, пижон. Я не такая, — Элис махнула рыжей прядью. — Ты как себя чувствуешь, расскажи? — заботливо спросила она, повернувшись к другу.

— Да как, как. Пока не понял. Пить хочу, — Ллойд тут же подал бутыль воды со стоящего рядом стеллажа. Напившись, Генри продолжил. — Я ещё пару мгновений назад испытывал весь спектр болевых ощущений, а теперь, — он поводил сломанной рукой и перебинтованной ногой, — чувствую только абсолютно здоровые конечности. Магия, да и только, — попытался пошутить он. Улыбнулись только Линда и Калеб.

— Мы тебя две недели вытаскивали с того света, — голос Элис задрожал от злости. — От тебя вообще почти ничего не осталось, когда тебя нашли Ингрид с магистром, — на этом моменте Линда незаметно скривилась, но Генрих заметил это. — Тебя буквально по частям возвращали к жизни. Влили десятки эликсиров и потратили уйму магической энергии, что даже нам приходилось подзаряжать дополнительные кристаллы усиления!

— Ты сейчас вообще о чем говоришь? — устало вздохнул Генрих.

— Мы теперь подмастерья, поэтому нам выделили важную задачу: запитывать магические кристаллы, чтобы тебя было чем лечить. У рядовых магов-целителей уже сил не оставалось. Ты какой-то неимоверно затратный получился, — улыбнулась подруга. — В десять раз больше пришлось тратить на восстановление, чем на кого-либо другого.

«Моя злополучная метка крови постаралась, не иначе», — подумал про себя Генри. — «Нужно постараться избавиться от нее как можно скорее».

В этот момент в лазарет быстрым шагом вошел магистр Виссент, сопровождаемый архивариусом Арчибальдом и парой целителей. Не останавливая свой широкий шаг, магистр взял слово:

— Генрих, хочу тебя заверить, что таких друзей днем с огнем не сыщешь! Они не отходили от твоей постели ни на час! На самом деле, я поражен и очень хотел бы, чтобы в будущем из вас собрали полноценную группу во главе с… — он вопросительно посмотрел в сторону рыжей фурии, — Элис, если не ошибаюсь, — та смущенно отвела взгляд и, о Великий, покраснела! — Эта пробивная девушка всех тут поставила на место и обеспечила тебе лучшие медикаменты из всех возможных. Браво! — зазвучали аплодисменты в сторону девушки.

Пока все бурно обсуждали возвращение Генриха из-за грани, лекари активно проводили осмотр. Только когда они удостоверились, что его жизненные показатели стабильны, главная сказала:

— Состояние пациента в норме, можем отключать его от кристаллов, — одна из целительниц Светлого Братства нажала пару кнопок на незаметном приборе, находящемся сбоку от кровати, и вынула оттуда массивный кусок горной породы бирюзового цвета.

— Если вы уже успели пообщаться, то прошу оставить нас наедине с архивариусом и Генрихом, чтобы обсудить дела насущные, — Виссент вежливо указал рукой на дверь. — Обещаю, потом у вас будет уйма времени наговориться.

Ребята ещё раз обнялись и сказали, что завтра зайдут к нему, как только освободятся. Проход для друзей в лазарет был открыт, опять же, благодаря Элис.

Как только за замыкающим процессию Ллойдом закрылась дверь, проводящий их взглядом Виссент резко развернулся и, не скрывая чувств, торжественно произнес:

— Генрих, ты герой!

— Без преувеличения, — поддержал Арчибальд.

— Мы столько времени пытались поймать этого злодея, который мнит себя Хозяином, что со счету сбились в количестве попыток.

— А ты только пару месяцев здесь, а уже заставил его показать свою гнилую морду на свет, браво! — архивариус явно гордился своим негласным подопечным.

— Мы нашли всех его приспешников, заковали и допросили ту тварь, что чуть тебя не убила. Даже всех подмастерьев переловили. Ты их, кстати, знаешь: твои дружки Кен и Мори были одними из последователей этого мерзавца.

— Постойте, можно чуть помедленнее, — Генри потерял нить происходящего от такого большого потока информации, — как вы меня вообще нашли? Где я был? Кто меня спас? Что с этим существом теперь сделают? А Ксавьер? Он умер? А Ингрид, она…

— Давай по порядку, — начал магистр, располагаясь на соседней кровати. Арчибальд остался стоять. — Я расскажу вкратце о том, что произошло в ту ночь: когда ко мне забежала растрепанная Ингрид и начала кричать о каких-то монстрах и темных менталистах, разгуливающих по факультету, я сначала хотел ее выгнать.

— Ага, представь картину: забегает деваха ночью к старику, одежда наперекосяк, волосы взлохмаченные, страх, да и только, — хохотнул Арчибальд.

— Не такой уж я и старый, профессор, — с ухмылкой произнес Виссент, — но все же продолжу. Забегает она в кабинет, благо я еще не спал, и начинает меня куда-то звать. Ну, думаю, совсем после посвящения голова поехала, ещё и эфир не использовала — точно сбрендила. Но она была слишком настойчива, поэтому пришлось согласиться. Побежал за ней и вижу в коридоре на стене кровавый след. Крепко тебя припечатали, чего уж тут.

— Вообще-то, я сам, — смутился парень. — Пытался убежать, но не вышло.

— Акты самобичевания у нас в Академии не приветствуются, — поцокал архивариус языком, — но у меня в библиотеке можешь о книги биться, если приспичит — и не больно, и может что в голову залетит. Кто знает?

— Как идея, — усмехнулся магистр, — в общем, к нам уже выдвинулась дежурная группа, всё-таки ожидали мы подобного. Но не думали, что целью атаки темных будешь ты. Пока начали искать, пока обнаружили пространственный карман, пока его взломали и перешли к темным… — он глубоко вздохнул, — прошло уже достаточно много времени, чтобы тебя на куски порезали. Не буквально, нет, но руку с ногой тебе сломали профессионально, а мозги почти выпотрошили.

— Я ещё был в сознании, когда это происходило, можете не рассказывать, — кожа Генриха покрылась мурашками от воспоминаний об этом ужасе. Он никогда не забудет эту боль.

— Ну, тогда эти фрагменты нам расскажешь уже ты, — Виссент налил воды из стоящего на тумбе кувшина и протянул Генриху. Тот благодарно кивнул, сделал пару глотков и продолжил слушать. — Мы нашли тебя в тот момент, когда эта тварь собиралась перерезать тебе горло. Взяли её под контроль, с большим трудом, кстати, и потом уже принялись тебя откачивать. Ты был на грани между жизнью и смертью, Генрих, — очень серьезно проговорил магистр, не сводя с него глаз. — Все эти дни целители и твои друзья вытаскивали тебя с того света, а мы искали подельников Могильщика.

— Это кто такой? — Генрих нахмурился.

— Это негодяй, что зовет себя Хозяином. Завелся тут падальщик, трупы из морга таскает и делает себе разумных химер, наподобие того упыря, что хотел тебя убить. Горбун этот проклятый! Думает, что собран из кусков тел других детей, а на деле ему просто мозги промыли и пришили пару конечностей, — под конец речи архивариус захотел сплюнуть на пол, но вовремя остановился: все-таки лазарет содержался в идеальной чистоте.

— Мы нашли его каналы получения реагентов, — под вопросительный взгляд Генриха, Виссент продолжил. — Это был бойцовский клуб.

— Клуб? А они-то тут при чем? Ладно, Кен и Мори — это те ещё уроды, я бы поверил. Но весь клуб? — удивлению одного из бывших участников этой организации не было предела.

— А ты не задавался вопросом, почему в прошлый раз мы не затрагивали эту тему во время нашей душевной беседы? — улыбнулся магистр. — Эта организация занималась не совсем чистыми делами, а я тебя даже не спросил о них. Конечно, не все её участники баловались запрещенными деяниями, но часть из них точно приходила туда не ради забавы или получения новых знаний. Как ты, например.

— Но как вы тогда узнали, кто был прислужником этого самого Могильщика?

— Арвел, твой негласный наставник, был одним из наших соглядатаев. Кстати, как и твой дружок, от которого ты получил кольцо-пропуск.

— Псих?! Он тоже шпион? — Генрих вытаращил глаза.

— Ничего себе, какое прозвище придумали! И ведь подходит! — старчески рассмеялся архивариус. — Я как Малеку расскажу, так тот свою безэмоциональную маску точно сбросит и улыбнется хотя бы разок.

— Нет, профессор. Элементальщик будет серьезен, ставлю на это.

— Как всегда?

— Как всегда, — и они ударили по рукам. — Генрих, будешь свидетелем нашего спора.

— А на что вы спорите? — он заинтересованно подался вперед.

— Уж тебя это точно не касается, — сказал магистр, а архивариус подтвердил кивком. — Итак, бойцовский клуб поставлял Могильщику необходимые реагенты, которые периодически подворовывали в лабораториях самые доверенные лица. Они всегда действовали осторожно, но в тот раз перешли все границы. Видимо, их покровителю нужно было ускорить свои эксперименты, поэтому они пошли на риск. Ты тогда случайно на них наткнулся, поэтому мы и взяли след. Обычно их очень умело прикрывал Могильщик, чтоб черви его сожрали!

— Виссент не переносит этого хулигана еще со времен своего обучения, а я-то теперь его на дух не переношу после того случая в библиотеке. Грязный мальчишка даже не извинился! — Арчибальд рассержено покачал пальцем. — Как я мог забыть его гнусное лицо? Если бы я узнал его сразу, всего этого бы не случилось, — он виновато посмотрел на искалеченное тело Генриха.

— Так вы знакомы давно? Получается, он все это время скрывался в Академии?

— Нет, он был… в другом месте. Об этом ты узнаешь, когда станешь магом. Да и активизировался он только в последнее время, когда ему потребовалось много материала для своих мерзких исследований. Раньше он был более осторожен. Но это уже другой вопрос, — магистр вздохнул. — А теперь информация за информацию: расскажи все, что произошло с тобой за это время. Даже если это неприятно вспоминать, — добавил магистр, видя скривившееся лицо Генриха. — Мы так и не нашли его. Могильщик скрылся, пожертвовав всеми своими прихвостнями, поэтому мы должны отыскать это воплощенное зло как можно скорее.

— Может, я просто поделюсь своими воспоминаниями? Вы же постоянно читаете мои мысли… — на последнем слове он запнулся, увидев порицающий взгляд Виссента.

— Умный какой. Как будто я не пробовал, — магистр развел руками. — У тебя голова подобна каше. Я собрал воедино твою личность после всех перенесенных пыток от этого менталиста-недоучки. Скажи спасибо, что не остался безмозглым овощем. Теперь, кстати, тебе многие вещи придется постигать заново. Как вилку держать или как под себя ходить.

— Спасибо, — только лишь и сказал Генрих. Его бросило в холодный пот от описанных перспектив.

— Виссент, зачем пугаешь мальчика! — Арчибальд строго посмотрел на своего коллегу. Тот лишь пожал плечами. — Все будет хорошо, поверь. Это только первое время. Может, пару месяцев… или годик. Зато потом станешь как новенький! Главное, побольше книжек читай, и быстрее восстановишься, — обнадежил профессор Арчибальд.

На Генриха было больно смотреть. Он тяжело сглотнул, вжался в кровать и представил маячившие перед ним перспективы. Маги лишь переглянулись, поняли, что утешать больных — это не их сильная сторона, и вернулись к важной части разговора.

— Хватит об этом. Расскажи нам в деталях все, что произошло в тот вечер. Мы слушаем, — уже серьезно сказал магистр.

И Генрих начал свой рассказ.

…

— Ясно, — только и сказал Виссент.

— Дела плохи, — задумчиво протянул Арчибальд.

Генрих непонимающе переводил взгляд с одного на другого и пытался уловить суть происходящего. Но взрослые не собирались ничего объяснять. Только молча думали каждый о чем-то своем. Генрих рассказал им только ту часть истории, которая произошла с ним в реальном мире, умолчав о похождении в Лабиринтах Разума.

— Магистр, профессор, — поочередно обратился он к ним, — можете мне пояснить: что такого плохого пытается сделать этот Могильщик? Разве это сильно страшно?

— О, мой юный мальчик, поверь: то, что он собирается сделать, не просто страшно — это может уничтожить хрупкий баланс нашего мира, — Арчибальд нервно кусал нижнюю губу, уставившись в пол лазарета.

— Да, Генрих, он хочет открыть вторые великие врата. В план Смерти, — Виссент держался лучше, но было видно, насколько сложно ему это удается.

— Я о них слышал на занятиях. Это в дальнем конце Академии которые стоят? Всегда задавался вопросом, почему они отделены от других Врат, через которые мы попали в Академию.

— Да, это именно они. Арчибальд, разрешаю ему рассказать. Возможно, теперь его судьба связана с этим делом, так пусть будет хотя бы иметь представление, с чем ему предстоит столкнуться.

Архивариус бросил долгий взгляд на молодого подмастерья, затем тяжело вздохнул и начал методично вышагивать по проему между коек. Гулкое эхо шагов сопровождало его задумчивый ход.

— Ох, ну со всем планом смерти я ещё не готов вступать в смертельную схватку, — пошутил было Генрих, но, увидев каменные выражения лиц собеседников, стушевался. В этот момент Арчибальд начал говорить:

— Итак, сейчас мы проверим, насколько хорошо ты учил историю на занятиях. Ага, по взгляду вижу, что не очень, — Генрих зарделся. — Но хоть кто такой Ангус Первооткрыватель знаешь?

— Конечно! Это великий магистр факультета Темных Искусств! Он там кучу всяких разных вещей придумал, и на новый уровень вывел знания во всех областях магии. А еще у него был очень пронзительный взгляд… — чуть было не проговорился Генрих, но вовремя остановился, поймав заинтересованный взгляд Виссента, — взгляд его умных глаз. Так говорили студенты темных. Перед статуей, конечно, — потупив взгляд, закончил Генрих.

— Примерно, очень примерно, — Арчибальд не обратил на эту заминку внимания, погруженный в свои мысли. — В общем, помимо всего прочего, он был ещё и ректором Академии долгое время. Великий ученый, который не чурался даже самых запретных знаний. Его девизом можно было смело считать фразу: «Цель оправдывает средства», — архивариус резко остановился. — И этот подход всегда ведет к плачевным последствиям.

— В узких кругах его стали называть «Ангус Кровавый», — дополнил Виссент. — Его исследования становились все более зловещими, требуя от него все большей отдачи. В какой-то момент он был настолько поглощен своими опытами, что перестал осознавать грань дозволенного. Пострадали живые люди. Наука начала нести зло.

— Ого, этого мне никто не рассказывал, — удивился парень.

— Этого никто и не знает, — Виссент потер переносицу. — Только узкий круг профессоров, которые должны помнить совершенную ошибку и поддерживать устоявшийся миропорядок. Вот почему вам нельзя подходить к Великим Вратам.

— Они ведут в другие миры, которые были закрыты многие тысячелетия. И мы можем только догадываться, что было там до нас. Все технологии портальных переходов были утеряны с Ангусом. Только он смог понять их принцип. И использовал эти знания для открытия Плана Смерти, — архивариус немного перевел дух и продолжил. — Это было великое открытие, потому что оно дало Академии доступ к ранее забытым мирам. При этом каждый план усиливает свой факультет. То есть в то время, при Ангусе, темные были на высоте, а их технологиям могли позавидовать даже древние умы. Но за все нужно платить.

— Ангус свихнулся, — подхватил нить магистр. — Он был настолько одержим мыслью изучить новый мир, что, отринув все законы и запреты, бросился в портал, захватив с собой ценнейшие знания Академии. Возможно, ещё десяток-другой людей, но это было тысячу лет назад, поэтому доподлинных источников не сохранилось.

— А почему свихнулся? Это же обычная тяга к знаниям, — Генрих искренне удивился. — Вроде бы Первооткрыватель ему подходило больше второго прозвища.

— В том-то и дело, мой мальчик, что нет, — с грустью в голосе сообщил Арчибальд. — Открыв портал в план Смерти, он принял первые эманации чистейшей энергии этого проклятого мира, которые видоизменили его мышление. Решив переместить свою лабораторию в новое место, Ангус отправился за своими записями в кабинет. Но, проходя весь общий блок и половину факультета темных, он убивал абсолютно любого, кого встречал на своем пути.

— Он что, был настолько силен? Мне кажется, в Академии должны были найтись маги, способные остановить даже ректора, разве нет? — Генрих вопросительно посмотрел на архивариуса.

— К сожалению, таковых смельчаков не нашлось. Он и без подпитки от плана Смерти был сильнейшим, а имея прямой контакт с первоисточником силы темных стал непобедим. Его попытались остановить и призвать к ответу, но он легким движением руки убил одного из магистров и множество достопочтенных профессоров. Да, это не были боевые звезды элементальщиков, которые совсем чуть-чуть не успели перехватить Ангуса, но и они, бросившись в портал в героической попытке догнать его на неизученной территории, скорее всего, просто погибли смертью храбрых. Глупцы, я считаю.

— Возможно, до сих пор их кости лежат где-то на той стороне, или служат Ангусу Кровавому, — перехватил инициативу Виссент, разминая затекшую спину. — Но проблема в том, что если Могильщику действительно удалось раскрыть секрет открытия переходов на другие планы, то нам всем скоро будет очень плохо, — и, уже обращаясь к профессору, он добавил, — как-то же он смог найти лазейку перехода из одного факультета на другой, минуя связующий портал в общем корпусе? Такой технологии я не знаю.

— Да, возможно, он что-то понял, и в том дневнике, который увел у него из-под носа наш герой, как раз был последний ключ к разгадке. Но не думаю, что он сдастся и не попробует открыть портал сам. Нужно приставить охрану днем и, особенно, ночью. Самых сильных магов. И, желательно, обходить в этом вопросе темных. Мне кажется, их магистр может быть скомпрометирован, — Арчибальд потер переносицу. — Но это уже наши проблемы.

— Теперь возвращаемся к тебе, Генри, — Виссент очень серьезно посмотрел на своего подопечного. — Я даю тебе возможность восстановиться и отдохнуть. Потом возвращаешься на факультет и начинаешь усиленно тренироваться. Если ты будешь слаб, тебя убьют. Ты начал игру не с теми силами и не в том возрасте, — Виссент вздохнул. — Проблема заключается также в том, что, восстанавливая твой разбитый пытками разум, мне не удалось сохранить некоторые области твоих магических познаний. Я всегда считал их довольно скудными, поэтому жалеть особо не о чем. Ты начнешь обучение почти с чистого листа и уже без своего любимого дневника. Кто-то умолчал о том, что та неприметная книженция из библиотеки совсем случайно могла слиться с ним, — Генрих даже глазом не моргнул от укоризненного взгляда Виссента. Все его мысли сейчас были сконцентрированы на другом. — Мы конфискуем твой дневник и начнем изучение этого, не побоюсь слова, артефакта.

Генрих был шокирован услышанным и попытался сразу воссоздать магического светлячка. Ничего не вышло. Попробовал исцелить себя — тоже не получилось. Он останется магическим калекой?! В ужасе уставившись на магистра, он получил лишь соболезнующий взгляд, когда Виссент понял, о чем думает его подопечный. Начавший паниковать Генрих в последний раз попытался применить дезориентацию на магистра, вложив весь свой страх и обиду за перенесенную боль в это заклинание. Резкий удар, как пощечина, пришелся прямо в лицо Виссента.

— Ой, извините, пожалуйста! Просто я… хотел попробовать заклинания, другие не выходили, а это… — Генриху стало жутко неудобно за произошедшее.

— Ну хоть ментал у тебя остался, — невозмутимо сказал Виссент, за секунду вернув самообладание. Но было видно, что он сильно удивился. — Ты начнешь обучение через две недели, когда полностью восстановишь силы. А пока отдыхай. Арчибальд, — и двое взрослых встали и пошли по направлению к выходу.

— Спасибо, — вспомнил Генрих, что хотел сказать все это время, но не мог найти подходящего момента.

— А я тебе говорил, что не забудет, — Арчибальд подставил открытую ладонь Виссенту, дождался, пока тот положит туда монету, и убрал в карман балахона. Они даже не замедлили шага и не обернулись. Но, уже открыв дверь и выйдя наружу, Арчибальд произнес:

— Тут тебя твоя подруга ждет, будь с ней повежливее, спасла тебя как-никак, — и, уже обращаясь в коридор, — здравствуй, бесстрашная магесса! Он очнулся и жаждет с тобой увидеться.

Генрих заметил улыбку Виссента, который не успел укрыть её рукой, а в следующий момент в лазарет зашла она, хлопнув за собой дверью.

Глава 25. Врата открыты

— Ну привет, защитничек, — на пороге стояла Ингрид в своем излюбленном строгом костюме. С единственным отличием: на рукавах у нее паутиной разбегались фиолетовые молнии, а на плечах красовался отличительный знак менталистов: всевидящее око. Мало кто настолько демонстративно показывал свою принадлежность к факультету, но ей было глубоко на это наплевать. Она улыбалась, но было видно, что за эти дни жутко устала.

— И тебе не хворать, коллега, — улыбнулся в ответ Генрих. Он был рад видеть её живой и невредимой. — Какими судьбами в наших краях?

— А ты уже шутишь, хорошо тебе, видимо, — Ингрид подошла к кроватям и без спроса села на соседнюю. — Да вот проходила мимо, решила зайти и сказать… что ты козел! — закончила она беззлобно.

— Ого, а почему так грубо? Нет бы за здоровье мое поинтересоваться сначала. И что у тебя за новая прическа?

— Это как раз связано, мой дорогой защитничек. Ты мне что обещал? — она начала пародировать грубым голосом, немного прищурившись. — Ингрид, не нюхай эфир. Ингрид, я тебе потом расскажу как бороться с головной болью. Ты не останешься один на один с этой проблемой, — он лишь покраснел и смутился, но ничего не ответил. — И что? Где ты был эти две недели? Валялся тут, в себя приходил, молодец какой. А мне пришлось использовать ту жижу, чтобы как-то выживать на факультете. И вот что стало с моими волосами из-за этого.

Она покрутила небольшой седой локон, который вился по правой стороне ее лица, выбиваясь из неизменных строгих пучков волос. На самом деле это смотрелось очень изящно.

— Тебе идет, — Генрих решил сделать комплимент.

— Не подлизывайся, и без тебя знаю, — но она особо не скрывала, что ей было приятно это услышать. — Говорят, тебе мозги промыли. Ты хоть что-то помнишь?

— Почти все, только теперь творить заклинания не все могу.

— А как в любви мне признавался, помнишь? — Ингрид напряглась.

— Что? Нет, не было такого! Ничего не помню. Ну, может и было, но не помню… — он растерялся, судорожно пытаясь прокрутить в памяти последние события, но, поймав её взгляд, остановился, скорчил гримасу и показал ей язык.

Ингрид заливисто рассмеялась. На её щеках заиграли ямочки.

— Издеваешься над больным, значит! Вот пройдоха! — Ингрид все еще улыбаясь и тепло смотрела на Генриха. Он ответил ей взаимностью. А потом серьезно спросил. — Что с тобой произошло? Почему ты такая веселая и добрая? Была же снежной королевой, а теперь общаешься, как будто мы закадычные друзья.

— Генрих, ты мне жизнь спас, — она глубоко вздохнула. — Хотя перед этим чуть её не разрушил, но, по итогу, спас. Я тебе благодарна, — она привстала с кровати, приблизилась к нему и сжала на мгновение руку. — Спасибо.

— Эм, тебе спасибо, — её ладонь была теплой и нежной. Это сильно контрастировало с образом холодной и колючей одиночки, который демонстрировался публике. Она вернулась на свое место, облокотила на колени руки и положила на них подбородок. — Магистр сказал, что ты ворвалась к нему в кабинет и повела вытаскивать меня из лап этих… монстров, не знаю как ещё обозвать.

— Было такое, согласна. Мне это существо до сих пор в кошмарах снится. Не представляю, что испытал ты, — повисла небольшая пауза. — Генри, раз мы заговорили о той ночи, может тогда вспомнишь, что обещал ответить на мои вопросы?

— Ингрид, я помню об этом, — начал Генрих, глубоко вздохнув, — но я не могу рассказать тебе все. Это не только моя тайна, — она спокойно кивнула, принимая условия. — И пообещай мне, что все, что ты сейчас услышишь, останется строго между нами.

— Договорились, — она ответила со всей серьезностью, не отводя глаз. Ранее ее нельзя было упрекнуть во лжи, поэтому Генрих ей поверил.

— Что ж, тогда слушай…

Он поведал ей о событиях той ночи в библиотеке, рассказав о книге, которая давала возможность изучать более сильные заклинания. На этом моменте глаза Ингрид зажглись, но быстро потухли, узнав, что магистр забрал ее. Рассказал о своих опасениях относительно эфира. Поведал о бойцовском клубе, заслужив лишь загадочную ухмылку. Но самое главное — Генрих рассказал, что случилось с ним той злополучной ночью. Умолчав о своем похождении в Лабиринтах.

— Понятно, теперь все встало на свои места. Спасибо, что доверился. Тебе пришлось многое пережить, — возникла небольшая пауза, во время которой они просто смотрели друг на друга. Внезапно Ингрид резко встала с кровати и вернула себе свойственное только ей выражение лица. — Но ты все равно козел, помни об этом.

— Хорошо, никогда не забуду. Ты, главное, почаще напоминай, — Генри по-доброму улыбнулся.

— Без проблем, я с этим справлюсь, сэр, — она коротко кивнула. — И ещё: как только ты поправишься, у тебя начнутся серьезные тренировки, а твоим наставником назначили… — она выдержала паузу.

— Ну не тяни, говори уже, — с нетерпением произнес он.

— Самую красивую, самую обаятельную, прекрасную и неповторимую… — очередная драматическая пауза, — Ингрид! — она подмигнула ему и пошла на выход.

— Чтоооо?! Ты же еще сама ничего не умеешь!

— С чего ты взял? — не оборачиваясь, сказала она. — Я тренируюсь днем и ночью не покладая рук. Поэтому и лучшая. Хочешь догнать меня — вперед. Буду ждать на факультете, — и уже в дверях, обернувшись через плечо, сказала. — Выздоравливай, Генрих. Не прощаемся, — она ушла, не дожидаясь его ответа.

Генрих лежал и остолбенело моргал ей вслед.

— Ненавижу эту фразу. Вот как на неё отвечать? Пока? До свидания? Не прощаемся же. О, Великий! Что со мной произошло за эти месяцы! Жил же спокойной жизнь, бегал по траве, резвился на речке. А сейчас? От роду в лазарете не лежал. Ладно, надо сначала разобраться в первостепенных проблемах.

Генрих попытался нащупать чувство магии, но, после серии неудачных попыток, он ощутил ужасную усталость и принял решение немного поспать.

Так прошел день, потом второй, следом третий. Ему приносили еду, давали какие-то настойки, приходили друзья посидеть с ним и скрасить эти скучные будни. Помогало, но главная проблема не решалась: магия откликалась только ментальная. Никакая другая дисциплина даже близко не хотела отзываться на его зов. Причем, даже в магии менталистов работал только Разум, Псионика. Все другие на отказ ему не подчинялись.

Как он это понял? Магистр проводил эксперименты, принося ему различные формулы заклинаний и вместе прорабатывая возможность их использования. Получилось так, что теперь он максимально ограничен в магическом арсенале. Зато магистр Виссент сказал, что так ему будет проще сдать экзамен на мага, потому что изначально будет использоваться только конкретная магическая школа. Магия это признает и вознаграждает более сильным потенциалом в одной дисциплине, однако Генрих теперь может быть только узконаправленным специалистом.

Опять же, это только эксперименты, что-то может измениться. Так заверял его уже профессор Арчибальд, но парню слабо в это верилось. Пока он еще не принял всего произошедшего, ему сложно было поверить в то, что он до сих пор жив, а это не отражение реальности.

Прошла неделя, началась вторая. Кардинальных изменений не было, но уже все серьезные переломы и повреждения излечились с помощью сильнодействующих эликсиров. Но начались жуткие головные боли. Они приходили резко, как будто ему в голову насыпали углей, а потом также резко исчезали. Это началось под конец второй недели.

Тогда он начал слышать голоса.

Сначала был лишь тихий неразборчивый шепот, мешавший спать. Потом он перешел в разряд отдельных бессвязных слов. Но через пару дней, к моменту выписки из лазарета, голоса стали настолько громкими и навязчивыми, что Генрих уже не мог их игнорировать.

В ночь перед возвращением на свой факультет, он резко проснулся от одной фразы, прозвучавшей в голове чудовищным, нечеловеческим голосом. Фразы, которая моментально вызвала животный ужас и кинула в холодный пот:

— Врата открыты, Хозяин!

Подскочив с кровати, благо физически уже был почти здоров, Генрих быстро оделся и, запутавшись в одной штанине, пропрыгал до двери, попутно поправляя одежду. Времени нормально подготовиться не было — нужно срочно сообщить магистру. Они общались на тему голосов в голове, но Виссент сказал, что это отголосок перенесенной травмы, должно пройти в скором времени. Не прошло.

Выбежав из лазарета, Генрих быстрым шагом направился в сторону портала общего блока. Сейчас он находился на территории Светлого Братства, так как единственный целительский пункт располагался там.

В портал Генрих почти забегал, на ходу пытаясь избавиться от все нарастающей тревоги и многократно усилившихся голосов в голове. Как только он перешагнул в общий блок, голоса стали взывать, требовать, чтобы он шел на их зов. Головная боль стала невыносима. Попытался наложить астральный взгляд, но никакой концентрации не было и в помине.

Дойти до портала к родному факультету не получилось: ноги перестали его слушаться и сейчас направляли к запретной зоне Великих Врат. Шаг, другой, и вот он уже идет по узким коридорам Академии, но по пути не встретилось ни одного ученика или преподавателя, чтобы попросить помощи. Коридоры как будто вымерли.

Обогнув Арену по широкой дуге, он направился прямиком к створкам, на которых висела табличка с прямым запретом на вход для всех, кроме архимагов Академии. Не подчиняющейся ему рукой, Генрих толкнул тяжелую дубовую дверь, и она легко открылась, совершенно не выказав сопротивления.

Как только он зашел внутрь этого темного коридора и переступил невидимую черту, дверь с грохотом закрылась, а давление и голоса пропали полностью. Это было так неожиданно, что пару минут пришлось приходить в себя, успокаивая бешено колотящееся сердце.

Вернув контроль над телом, Генрих решил оглядеться: он стоял в темном, но широком проходе, который вел ровно по прямой, никуда не сворачивая. А в конце тоннеля тускло мерцал свет.

Привыкнув к темноте, Генри попытался выйти отсюда, но дверь стояла намертво, не поддаваясь ни на миллиметр. Тогда он решил обследовать стены, но и тут не обнаружилось чего-либо интересного: они были неестественно гладкие и холодные на ощупь.

Собрав всю волю в кулак, он двинулся в сторону света, попутно молясь всем духам предков, чтобы его подозрения никогда не сбылись.

Но у предков были другие планы.

Еще до того, как стало видно пространство вне тоннеля, в нос ударил едкий запах крови. Предчувствуя самое плохое, он осторожно выглянул из проема, держась в плавающих тенях около стен.

Открывшаяся картина поразила его до глубины души: огромный овальный зал, напоминающий гротескную пещеру, заполняло множество огромных Врат перехода. Каждое отличалось по своей структуре и оформлению, намекая, к какому миру относится. Выглядело это как выставка зеркал: все врата стояли полукругом к центру и каждое выглядело как сплошной слой безжизненного стекла, кроме одного.

Врата в план Смерти было легко отличить от других: кости умерших обрамляли рамку перехода. Черепа, которые открыли рты в немом крике, венчали барельефы истерзанных тел. Но самое главное — все это ужасное великолепие двигалось. Кости перемещались под воздействием неупокоенных душ, а глазницы черепов вспыхивали мертвенно зеленым цветом. Само полотно перехода также было активно и втягивало в свое черное нутро свет, который тусклым лучиком ещё теплился в магических светильниках, расположенных по стенам зала.

Генрих оторвал взгляд от открытых врат и его чуть не стошнило: внизу, на каменном полу, прямо по центру комнаты была раскинута пентаграмма. Но отвращение вызвали материалы, которые были использованы для ее создания: тела убитых магов, приставленных следить за порталом. Их туши были вывернуты наизнанку, спекшаяся кровь заполонила желобки на полу, а кишки, от которых разило не хуже, чем от выгребной ямы, были раскиданы по поверхности камня, оставшейся за пределами пентаграммы.

Худшее случилось — Врата в план Смерти были открыты.

Вдруг Генрих шестым чувством уловил, что за ним наблюдают. Невидимый свету взгляд был направлен точно из темноты портала, он был в этом уверен. И эта тьма начала взывать к нему.

Генри был не в силах сопротивляться. Тело плавно оторвалось от земли, спину выгнуло, и его понесло прямо со ступеней к порталу, потихоньку выпивая из него жизнь. Медленно, даже в некотором смысле, нежно, но неотвратимо. Когда до черной пелены осталось всего несколько десятков метров, по поверхности портала пошла рябь, и из неё начал формироваться силуэт руки. Костлявой, истлевшей, но человеческой руки. Когда до лица его остались считанные метры, Генрих почувствовал резкий удар в бок, после чего без сил свалился на камень и услышал команды:

— Блокируй портал! На мальца купол! Всю силу Светлым! Живее, живее!

Генрих только сейчас понял, что к нему вернулись чувства. До этого он был как будто парализован и не мог оторваться от лицезрения приближающейся длани Смерти. Устало подняв голову, он увидел, как несколько десятков архимагов, во главе с четырьмя магистрами, пытаются остановить продвижение эманаций смерти в наш мир. И у них получалось!

Вибрация портала постепенно прекратилась, а рука почти сразу затянулась обратно. Генрих бессильно вздохнул и повалился на спину.

— Парень, не знаю, что с тобой не так, но ты явно как-то связан со всем этим дерьмом, — сверху на него смотрел магистр Светлого Братства. Генрих не помнил, как его зовут, но к демонам! Сейчас хотелось только спокойствия и чтобы его никто не трогал.

— Подъем, подмастерье! — это уже Виссент. — Рассказывай, что тут произошло и почему ты лежишь рядом с пентаграммой, составленной из мертвых тел наших стражей.

— Его нужно допросить, — прошелестел голос магистра Темных Искусств. — Он подвергся эманациям плана Смерти. Он может быть опасен.

Только магистр Элементальщиков стоял в своей невозмутимой позе и смотрел на портал. Но вот он напрягся, и по его лбу прошла одинокая глубокая борозда:

— Мне кажется, его проблемы только начинаются, — и указал рукой в сторону злополучной арки.

Все обернулись туда, а после нескольких мгновений немого удивления, уставились на лежачего парня. Все, как один.

Генрих собрал последние силы, повернулся на бок и посмотрел на полотно перехода в другой мир. И впервые в своей жизни грязно выругался: на черном фоне Врат гнилостно-зелеными буквами сияла надпись: ГЕНРИХ МОРТОН, ТВОЯ СУДЬБА ЖДЕТ ТЕБЯ В ДОМИНИОНЕ СМЕРТИ.