Лабиринтомания

I

Какие-то дома пролетают за окном автомобиля. Много деревьев. Похоже на сельскую местность. Куда мы едем?

Я обернулась, чтобы взглянуть на водителя. Его облик мне очень знаком. Какой приятный молодой человек. Может, это мой парень? Хотя, уж очень его черты схожи с моими. Брат?..

Ах да - это мой сын. Его зовут... Зовут... Я назвала его в честь того смешливого мальчика из "Оно".

- Ричи?

- Да, мама? - обернулся он. Не ошиблась. Облегчённо перевела дух.

- Мама, ты в порядке?

- Конечно, - улыбнулась я, добавив про себя: "если не считать, что я только что едва вспомнила, кто ты, и до сих пор без понятия, куда мы направляемся".

Жидкие куриные мозги. Несколько минут спустя я оставила тщетные попытки и спросила:

- Куда мы едем, Ричи?

Его напряжение выдали только пальцы, с силой вцепившиеся в руль. Жаль, я не хотела расстраивать его лишний раз.

- Ты забыла? Ты сама просила отвезти тебя на дачу. Говорила, что поживёшь там.

- Разве?..

- Да, ещё до инсульта ты говорила об этом, а после, когда ещё не совсем пришла в себя, всё просила и просила...

- Спасибо, сынок, теперь я и вправду припоминаю, - солгала я.

За окном бор перешёл в смешанный лес. Здания больше не встречались.

- Я договорился с соседями, чтобы они каждый день заходили тебя проведать, - произнёс он, а затем, после нескольких минут молчания, внезапно спросил - кстати, давно хотел узнать, почему ты всё-таки запрещала мне гулять в этом лесу в одиночку?

- Х-м-м... - "чтоб я помнила, чтоб я помнила!", - боялась, что ты заблудишься. Топографический кретинизм у тебя от меня, Ричи.

- Понятно, я так и думал, - он натянуто улыбнулся. Вроде неплохо выкрутилась, - гляди-ка, они наконец-то поставили указатель!

Мы проехали мимо обвитой плющом таблички "Новая Чушь, 5 км", и уже через несколько минут въехали в поселение. Моё сердце забилось немного чаще, пропылённые городом лёгкие чуть расправились, впитывая терпкий запах влажных листьев и дух близкого озера. Удивительно, не смотря на туман, царящий в воспоминаниях последних месяцев, здесь я помнила каждый валун, каждый поворот, каждый дом городской части и домишко сельской. Даже если я не вспомню, зачем так хотела попасть сюда, я рада, что проведу это лето здесь.

Войдя в дом, я была неприятно удивлена и дезориентирована.

- Ты разве не помнишь, что мы сделали ремонт? Второго этажа он не коснулся.

- Хорошо. Надо бы затопить печку - ночи ещё холодные.

- Кхм... У нас теперь паровой котёл. Кто будет отапливать дом печью в 20**ом году? Давай я научу тебя им пользоваться. Хотя один раз я уже делал это, - в его голосе сквозило невольное раздражение.

Он помог мне устроиться и заторопился уезжать.

- Даже не переночуешь? - расстроенно спросила я.

- Нет. Ты же знаешь. Работа. Если что - звони, - коротко и по деловому ответил он, после чего почти сразу уехал. Неужели это я вырастила его таким... Скучным?

Наверху я почувствовала себя комфортнее - здесь всё было фактически таким же, как во времена моего детства и подросткового возраста. Я специально старалась ничего не менять, вернувшись сюда, когда стала хозяйкой дома.

С трудом заставив согнуться старые суставы (не драматизируй, крошка, не такая уж ты и древняя, просто надо было уделять больше времени зарядке), я залезла на низкий чердак. Изгрызенные мышами свитера, банки с соленьями, гвоздями и просто законсервированным воздухом, бумажные книги - почти редкость в наше время. Игрушки, купленные мною для внучки. Они ей почти не понадобились: даже плюшевый мишка теперь - всего лишь приложение в смартфоне. Но кое в чём она всё же оказалась весьма старомодной: под грудой книг я нашла бережно спрятанную толстую тетрадь, на первой странице которой тускло поблёскивала витиеватая надпись: "Моё последнее лето".

Подростки склонны давать своим дневникам драматические названия. Сейчас она уже взрослая скучная двадцатилетняя женщина (как бы парадоксально это ни звучало, в её случае это действительно так), так что вряд ли ей есть дело до того, кто прочтёт её записи. Наверняка она и сама забыла, что вела этот дневник.

Обложка так потускнела, что я с трудом поняла, что она была когда-то стилизована под клетчатую ткань. Страницы сильно пожелтели. Какую некачественную нынче стали делать бумагу!..

Прочитав первый абзац, я опустила тетрадь на колени, растерянно уставившись в обшитую вагонкой стену своими близорукими глазами.

Побледневшая надпись гласила: " Как люди обычно начинают такие хрени? Что ж, привет, будущая я. Мне 18 лет, я только что закончила одиннадцатый класс и сдала финальные экзамены. Так что сейчас у меня есть немного времени, чтобы перевести дух. Я знаю, что в универе каникулы будут короче: будут летние сессии, возможно даже подработки. Так что можно сказать, это моё последнее лето. Лето две тысячи третьего".

Что меня смутило в этом наборе фраз? Только дата. До рождения моей внучки оставалось тридцать два года.

Тогда кто? Кто из моих ровесников мог побывать здесь в то время? Неужели... Нет. Однозначно. Я никогда не имела склонности писать дневники. Зачем описывать этот унылый мир, когда можно придумать свой! Ладно-ладно, никто не мешает мне прочитать это и самой во всём разобраться. Может, хотя бы это даст мне подсказку, почему я так рвалась вновь оказаться здесь.

II

Заварив себе большую кружку в меру сладкого чая, я завернулась в погрызенный мышами плед, также найденный на чердаке среди видавшего виды хлама, и продолжила чтение. Желтоватые хрустящие страницы кое-где слиплись от сырости, чернила немного выцвели и кое-где расплылись, но я с облегчением обнаружила, что способна разобрать почерк. Чем дальше, тем легче шло чтение.

"28.07.2003 Комната на втором этаже - моё неприкосновенное владение. И пусть тут иногда заводятся осы, крыша в жару сильно нагревается, а под кроватью свалены какие-то занозистые доски, я ни на что не променяю свою милую сердцу сычевальню. "Не слишком ли банально для последнего полноценного лета?" - возможно, спросишь ты. В таком случае я напомню тебе, что приезжала сюда всего лишь на три недели. В конце августа меня ждёт море. А пока - буду наслаждаться спокойными размеренными деньками на даче, прямо как в детстве.

Утро. Я имею в виду, утро в моём понимании - уже почти двенадцать. Надеюсь, ты не стала жаворонком?

Выйдя из нагревшейся за ночь комнаты, я поняла, что одета слишком легко. День был не слишком погожий, но и не дождливый, поэтому я решила воспользоваться прохладой и прогуляться по лесу. Пускай я и выгляжу как бомж в старой растянутой толстовке, камуфляжных штанах и стоптанных кедах, зато клещи до меня не доберутся.

Лес источал сырой аромат почвы, грибов и прелых прошлогодних листьев. Я даже вынула наушники из ушей, чтобы запечатлеть в душе пение птиц, скрип сосен и басовитое жабье кваканье. Одну из моих любимых тропинок завалило непроходимым буреломом, и при попытке обойти его я наткнулась на небольшое болото. Обходя его, я сильно забрала в сторону, и найти продолжение тропы мне так и не удалось. Зато нашлось кое-что другое.

Несколько развесистых кряжистых дубов образовывали довольно обширную рощу. Уже сами по себе они создавали таинственную атмосферу жутковатой сказки, но привлекли моё внимание не сами деревья, а причудливая постройка, которой они послужили основой. Кому могло прийти в голову построить такое? Несколько разветвлённых коридоров шли от дерева к дереву, пересекались друг с другом, а кое-где даже поднимались на второй ярус, угнездившись в нижних ветвях дубов. "Вряд ли эту постройку возвели для жилья, - смекнула я, - и очевидно, она не закончена. Похоже, как будто компания детей или подростков строила лабиринт из подручных материалов: досок, реек, фанеры, рубероида, пенопласта...".

Краем глаза я заметила лежащий отдельно от строения кусок фанеры и молоток, торчащий из рваного пакета, подвешенного на сучёк. В том же пакете нашлась и горсть гвоздей. Подчиняясь внезапной прихоти, я пристроила фанеру на недостроенную крышу лабиринта и кое-как приколотила её - уж очень вдруг захотелось внести свою лепту в это сооружение, наивное и уютное в своей нелепости. Получилось так криво, что мне даже стало неловко. Но отодрать лист будет ещё глупее.

Я положила инструменты на место и поспешила убраться из рощи, к тому же путь до дома неблизкий. Но не думай, что я ушла просто так. Зная свой топографический кретинизм, я оставила череду меток, чтобы не потерять очаровательное место. Завтра я непременно приду туда вновь, возможно, даже захвачу с собой несколько досок со своего чердака - хватит им, пожалуй, валяться без дела."

III

Я с улыбкой закрыла дневник, с усилием покачав головой. Я пыталась убедить себя, что испытываю лишь приятную ностальгию, однако на самом деле к этому чувству примешивалось смутное беспокойство. Связано ли оно с содержанием дневника? Ведь этот "лабиринт", чем бы он ни был, проклятый инсульт начисто стёр у меня из памяти. Можно, конечно, сразу заглянуть в конец дневника, но не лучше ли сохранить интригу? Хе-хе, похоже, что-то от той девчонки живо во мне до сих пор.

На следующее утро я снова принялась за дневник.

"29.07.2003. Сегодня немного теплее, но это не помешает мне выполнить своё намерение. Чихая от пыли, я извлекла из под кровати несколько допотопных разнокалиберных досок, стараясь не шуметь, стащила их на первый этаж и облегчённо перевела дух, осознав, что вся семья с утра пораньше отправилась на прогулку. Связав для удобства доски верёвкой, я дотащила их до леса (благо от нашего домика до него рукой подать), а потом и до странной рощи. Последняя часть пути оказалась самой трудной: мало того, что доски постоянно цеплялись за кусты и коряги, словно здоровались с дальними родственниками, так ещё и мои ориентиры в виде сломанных веток непонятным образом срослись за ночь. Хотя, скорее всего, я просто близорукий крот, который не может разглядеть собственноручно обломанные сучки в мешанине зелени.

Как бы то ни было, ещё до полудня я достигла цели и с удивлением обнаружила, что коридор, над которым я потрудилась вчера, был продолжен на добрых полтора метра! Значит, вчера вечером создатели лабиринта приходили на это место. Что ж, надеюсь, они не будут ревновать ко мне своё творение...

30.07.2003. Похоже, я ошибалась. Вчера я полдня провела возле лабиринта, достроив его сначала тем материалом, что принесла с собой, а потом тем, который валялся тут же на поляне. Между прочим, натёрла мозоль на ладони и вогнала в пальцы пару заноз. А сегодня нашла на видном месте записку, гласящую: "пожалуйста, не приходи сюда больше. Это мой лабиринт". Вот тебе и раз! Быть может, я бы и послушалась хозяина лабиринта, хотя бы из уважения к авторскому праву, если бы накануне не обследовала лабиринт изнутри. Теперь я не расстанусь с ним, даже если меня будут гнать взашей! О, эти восхитительные извилистые коридоры, словно материализовавшиеся из моих детских фантазий и снов! Полутёмные комнаты, с узкими, как в средневековом замке, окнами, крючками для фонариков и крошечными нишами для свеч!..

Я достала карандаш, который специально взяла с собой, чтобы всё расчерчивать и строить ровнее, и приписала под недоброжелательным посланием: "я ничего не испорчу, пожалуйста, позвольте помочь Вам. Если я что-то делаю не так, можете оставлять инструкции". Скорее всего, создатель лабиринта - тоже подросток, но вежливое обращение никогда не помешает.

Обычно, когда занимаешься интересным делом, время летит быстро, но пока я была занята строительством лабиринта, оно словно останавливалось. Вроде я уже валюсь от усталости, и строить больше не из чего - а солнце ещё высоко. Чудеса, да и только.

31.07.2003. Сегодня, разумеется, снова в лабиринт. Интересно, появился ли там ответ на моё послание?

Новая записка оказалась не такой категоричной: там говорилось, что мне позволено участвовать в строительстве лабиринта, но лишь до семи вечера. Почему же он, она или они так не хотят пересекаться со мной?! Во мне взыграл дух противоречия, и вместо того, чтобы уйти к семи часам, я сбегала домой за гитарой. Демонстративно бросив взгляд на часы, я поудобнее устроилась на поваленном дереве возле входа в лабиринт и принялась играть. Энергичные и дерзкие звуки рок-н-ролла спугнули вечерних птиц. Казалось, даже ветер в ветвях затих, и весь лес прислушался к моей игре. Мне стало как-то не по себе, и я стала напевать, чтобы подбодрить себя. Надеюсь, хозяева, если они не передумали приходить, не сломают гитару об мою легкомысленную голову.

Я вздрогнула и сбилась с ритма, когда услышала, как кто-то приближается. Тихие шаги шуршали по прошлогодним опавшим листьям, приближаясь с противоположной стороны поляны. Наконец, из-за ближайшего изгиба лабиринта выступил человек. Первое, что бросилось мне в глаза - квадратный бумажный пакет с прорезями для глаз, надетый на его голову. Несмело подойдя ко мне, незнакомец вынул руки из кармана тёмно-зелёной толстовки, но тут же нервно спрятал обратно. Прокашлялся.

- Привет, - как можно дружелюбнее проговорила я. Мои страхи почти рассеялись. Подобный тип людей мне известен, и опасности ожидать от них не стоит - они боятся тебя куда больше, чем ты их.

- Здорово играешь, - буркнул он. Голос у него был очень молодой, но не шибко приятный. Должно быть, мы примерно одного возраста - одет он тоже как школьник.

- А ещё кто-нибудь придёт?

- Нет, я здесь один строю.

- Неужели ты всё это сделал в одиночку?! - восхищённо воскликнула я.

- Хе...

- Много времени ушло?

- Я ещё пару лет назад начал. Подожди, это ты ещё не видела подземную часть.

- Ого, подземная часть, я и не нашла никакого спуска.

- Он неплохо замаскирован, - не без гордости ответил странный тип. Похоже, теперь он почувствовал себя чуть более уверенно и наконец вытащил руки из кармана. Скованным движением поправил импровизированную маску, затем капюшон. Я протянула ему руку для пожатия. Парень удивлённо отшатнулся, но потом всё же на секунду сжал мою руку в своей. Его ладонь показалась мне странно гладкой, словно на ней не было папиллярных линий.

- Я Форест, - произнёс он.

- Необычное имя! Как в том фильме... И часто тебе приходится бегать?

- В основном я предпочитаю более созидательные виды деятельности, - важно ответил мой новый знакомый. Что ж, по крайней мере он не лишён чувства юмора, - я тут принёс кое-что для лабиринта.

Мы прошли немного в сторону, и там обнаружилась целая гора обрезков фанеры, вагонки и ДСП.

- Где ты всё это взял? - изумилась я.

- В основном, на свалках и заброшках, - туманно ответил он.

- Чувствую, моё последнее лето запомнится мне надолго, - я начала осторожно подводить диалог к интересующему меня вопросу, и Форест заглотил наживку.

- Почему же "последнее"?..

- Ну, в универе не будет таких длинных каникул. А для тебя это лето не последнее?

- А... Ну... Нет, для меня тоже.

Что ж, теперь я знаю, сколько тебе лет. Неплохо для начала.

- Ты живёшь в Чуши, Форест, или просто приехал сюда на лето?

- Живу. Постоянно.

- И не скучно? - только озвучив свой необдуманный вопрос, я поняла, что звучит он весьма невежливо. Вместо ответа Форест окинул взглядом лабиринт и отрицательно помотал головой.

- А твои родители здесь работают?

- Хм... Нет, в городе. А я живу... Эм... С бабушкой.

Он сказал это со странной, неуверенной интонацией, будто на ходу придумал. Может, просто стесняется? Впрочем, зачем докапываться до бытовых подробностей, когда можно исследовать потаённые уголки лабиринта! Я попросила показать мне подземную часть, и после недолгого колебания он согласился провести меня в неё при условии, что позже я ещё поиграю на гитаре.

Нижний этаж лабиринта представлял собой разветвлённую пещеру с низким, подпёртым брусьями и досками потолком. Мне с трудом верилось, что всё это мог построить один человек, даже за несколько лет. Форест шёл впереди, освещая нам путь тусклым огарком свечи, который не мог рассеять полог тьмы, скрывающий кучи хлама самых причудливых очертаний, валяющиеся в боковых ответвлениях и нишах. Признаюсь, мне было немного не по себе, однако природное любопытство одержало верх над опасениями.

01.08.2003. Чёрт, я валюсь с ног от усталости. Какой же долгий день! Сегодня мы начали строить третий ярус лабиринта, а также расширили одно из подземных помещений. Представляешь, мы наткнулись на небольшую пещеру! Её стены сложены из пористого голубоватого камня, а кое-где на полу растут лишайники, светящиеся в темноте. Это было настолько неожиданно и странно, что я заподозрила, что Форест всё подстроил: выкопал или нашёл полость в земле, выстелил каким-то странным материалом, покрыл светящейся краской. Но всё выглядело вполне натуральным даже при ближайшем рассмотрении, а мой друг был, похоже, удивлён не меньше меня.

Кое-что ещё я заметила, когда выходила из лабиринта, собираясь возвращаться домой. Точнее, кое-кого. Сначала я приняла это существо за стрекозу, но когда оно на мгновение зависло напротив моего лица, в его скрюченном, покрытом волосками и хитиновыми щитками тельце я увидела отталкивающую пародию на человеческие очертания. Я вздрогнула и отпрянула назад, а существо, прожужжав у меня прямо над ухом, нырнуло через моё плечо в лабиринт и исчезло. Мне даже показалось, что сквозь зудение его перепончатых крылышек послышалось глумливое хихиканье, но это уж точно игра моего воображения. Тем более Форест утверждал, что ничего такого не видел и не слышал.

04.08.2003. Прости, что так долго не писала сюда, будущая я. Уверена, ты помнишь, что дело не только в лени (хотя и без неё не обошлось, признаю). На деле прошла всего пара дней, а для меня словно недели пролетели. Что за магия?

Всё дело в лабиринте. Когда я работаю над ним, нахожусь в нём, время действительно растягивается. Это больше невозможно списывать на субъективное восприятие. Я успеваю проголодаться несколько раз, поэтому беру туда еду как на двое суток. Но и этого не хватает. Хотя еда не главная проблема - Форест может в любой момент сбегать домой и принести поесть. Правда, его блюда всегда довольно экзотические: дичь, грибы, ягоды, приготовленные будто в печи или на костре. Интересно, это его бабушка готовит, или он сам?.. Кстати, странно, что я никогда не пересекалась ни с ним, ни с ней раньше, я ведь почти каждый год приезжаю в Чушь...

Прости, мои мысли ушли не в ту сторону. Я слишком взволнована сейчас. Всё дело в этом лабиринте, да и в вообще в лесу... Они странные. Не знаю, как объяснить лучше. Я, конечно, уже не маленькая, чтобы верить в магию и всё такое, и мне легче поверить в свою съезжающую крышу, но как бы то ни было, лабиринт растёт не только благодаря нашему строительству. Либо это грандиозный розыгрыш, и помимо нас с Форестом в постройке участвуют ещё человек пятьдесят, либо он сам с каждым днём разрастается, словно гигантский волшебный гриб. Его площадь больше не ограничивается рощей, высота - нижними ветвями деревьев, а глубина - парой метров под землёй. Это особое пространство, почти целый мир, нелогичный, причудливый, порой даже пугающий. Но это наш мир, и я не перестану приходить в него.

Более того, сегодня я собираюсь переночевать в лабиринте. Я и так провожу там дни напролёт, открывая всё новые чудеса. Но почему-то мне кажется, что ночь - время, когда он откроет мне свои самые сокровенные тайны, и я наконец пойму, что он из себя представляет.

Я бы вряд ли решилась на это предприятие в одиночку, но к счастью, Форест согласился переночевать вместе со мной. Наш план был до банальности прост: я скажу родителям, что ночую у подруги, а он что-нибудь похожее наплетёт бабушке. Мы заранее притащили в лабиринт пару пледов и большой мешок, наполненный сухими листьями, из которого получился уютный пуфик. Но что-то мне подсказывает, что поспать вряд ли удастся.

Бедняжка Форест, он немного не от мира сего, но мне нравится проводить с ним время. Как и ему со мной. Он так обрадовался, когда я предложила переночевать вместе. Надеюсь, он не воспринимает это как свидание, потому что, как бы абсурдно это ни звучало, я влюблена в лабиринт, а не в него.

Всё. Моё время истекло. Пора бежать - я, кажется, даже отсюда ощущаю зов лабиринта.

IV

Я буквально швырнула дневник на стол, после чего резко встала, позабыв о ломоте в суставах, и принялась нервно мерить шагами комнату. Это всего лишь наивная подростковая шутка, не иначе. Вроде фанфика, только по реальной жизни. Обращаясь к будущей себе, я не могла представить, что шутка получится такой жестокой, а слова "я уверена, ты помнишь" прозвучат издёвкой.

Почему же эта инфантильная чушь так взволновала меня? Может быть, просто дрожащий почерк на пожелтевших страницах произвёл на меня такое болезненное впечатление, усиленное общей ностальгической атмосферой этого места? А может быть, какие-то воспоминания и впрямь пытаются пробиться, всплыть из трясины моего подсознания?

Я вспомнила, как Ричи рассказывал мне о моём бреде. Якобы я беспрестанно повторяла слова "беги, Форест, беги обратно!"и чертила пальцем в воздухе какие-то каракули. Они пытались даже зарисовать их, думая, что я хотела написать слова, которые не могла произнести, но получалась полнейшая бессмыслица. А если в бессмысленной путанице линий и была суть? Если я имела в виду лабиринт?!

Ричи просил объяснить, чего я хочу, и я снова и снова бормотала с мольбой в голосе, сквозь стоны и хрип: "Чушь, Чушь, это всё Чушь!".

Беги. Форест. Беги обратно в Чушь. Лабиринт... Почему для меня это было так важно именно тогда, на грани смерти? Я снова села в кресло, чувствуя себя совершенно вымотанной. Нужно дочитать этот чёртов дневник, иначе я просто сойду с ума.

***

- Форест! Эй, привет! Я испекла печенье, - окликнула я, приближаясь к фантасмагорической громаде лабиринта. Стеклянные глаза, которые мы повесили над главным входом в качестве украшения, приветливо уставились на меня. Бумажные журавлики и драконы, сложенные Форестом, выпорхнули из множества потаённых окошек и закружились вокруг моего рюкзака, очевидно, привлечённые ароматом свежей выпечки. Радостно закачались ветви с листьями из фетра и занавески, испещрённые прожилками и покрытые слоем воска, словно гигантские листья. Из недр лабиринта доносился скрипучий голос найденного на свалке магнитофона.

- Привет. Принесла гитару? - с порога спросил Форест.

- Конечно, а то чем заниматься всю ночь, - усмехнулась я.

Пока не стемнело, мы отдавали дань Лабиринту. Даже строительство теперь стало похожим на волшебство: стоило приставить кусок дерева, как он тут же прирастал, прошить одной ниткой - разрасталась целая паутина. А если приложить ухо к стене и включить воображение, можно отчётливо услышать чьё-то глубокое размеренное дыхание.

Не знаю, сколько длился день на этот раз, но когда солнце наконец скрылось за деревьями, я была полужива от усталости. Я отломила очередной затупившийся кусочек лезвия своего канцелярского ножа, закрыла его и сунула в карман джинсов. Приладила последний лоскут брезента. Устало побрела в комнату, избранную спальней - пожалуй, нам всё же стоит полежать немного, чтобы восстановить силы.

Форест удобно развалился на пуфике. Я полулежала, привалившись к нему спиной, и задумчиво перебирала гитарные струны. Его тело было довольно массивным, зато тёплым и мягким. Я почувствовала, как его руки обвивают мою талию, и отложила гитару. Бумажный пакет тихо хрустнул, когда он прижался лицом к моему затылку. Обернувшись, мне удалось различить блеск его глаз в узких прямоугольных прорезях.

- Тебе самому не осточертела эта маска?

- Немного...

Я усмехнулась, потянулась к нему лицом и поцеловала помятую бумагу там, где под ней предположительно находился кончик носа. Мне хотелось сделать Форесту что-нибудь приятное, ведь если бы не он, я бы никогда не оказалось в лабиринте. Думаю, первый поцелуй - достаточно привлекательная награда.

- По-моему, без целлюлозной прослойки будет гораздо интереснее, - лукаво проговорила я.

- Ты уверена, что стоит? Я, как бы сказать... Немного страшненький.

- Что ж, здесь довольно темно.

- Боюсь, это не поможет.

- Во-первых, я уверена, что ты просто прибедняешься, во-вторых - какое это имеет значение? Неужели ты действительно думаешь, что я стану придираться к внешности того, кто подарил мне целый волшебный маленький мир?

- Обещаешь, что не сбежишь, когда увидишь?

- Ну, разумеется! Я останусь. Но если уж очень стесняешься, могу для первого раза закрыть глаза.

- Х-хорошо...

Я плотно сомкнула веки (если уж играть, то честно) и стала ловить каждый звук. Шуршание бумажного пакета. Шелест листьев в примявшемся пуфике. Ещё какое-то копошение, где-то совсем близко. Я ожидала почувствовать жаркое, взволнованное дыхание, но ничего похожего не ощутила. Почувствовав странно гладкие, прохладные руки на своих плечах, я приоткрыла рот и наклонила голову. Через несколько мгновений мне между губ вползло что-то, влажное и горькое, похожее на улитку. В лицо пахнуло прелыми листьями, торфом и мускусом.

Я испуганно открыла глаза. Передо мной было нечто, лишь отдалённо напоминающее лицо: трухлявый кусок пня, покрытый осклизлыми наростами лишайников и пробурённый тремя отверстиями неправильной формы. Из нижнего наполовину свесился огромный тёмно-коричневый слизень, а в двух верхних сидели не то мыши, не то землеройки. Именно их блестящие глазки я несколько секунд назад приняла за человеческие, увидев сквозь прорези в пакете.

Я невольно вскрикнула и вскочила на ноги. Один из грызунов скрылся в "глазнице", а второй выскочил и прыснул в тёмной угол. Существо, которое только что обнимало меня, рухнуло на пол кучей хлама и тлена: укутанный в лохмотья кусок пенопласта только что был торсом, а ветки, на концах которых росли бледные одутловатые грибы - руками. Всего лишь мерзкая карикатура на человека. Марионетка, которой внезапно обрезали ниточки.

- Что происходит?! - прокричала я, обращаясь неизвестно к кому, лихорадочно шаря в поисках двери в мертвенном свете гнилушек.

- Я снял маску, как ты и просила, - проскрипел из соседней комнаты поломанный магнитофон.

- Кто ты?! Что ты такое?!

- Я Форест, - ответило оно откуда-то сверху голосом говорящего ворона.

- Это уже слишком. Это не смешно, слышишь! Безумие какое-то! - я наконец отыскала дверь и рванула на себя. Она приоткрылась лишь на несколько сантиметров.

- Куда ты?! Ты же обещала!

- Что обещала?!

- Что ты останешься со мной. Мы будем вместе строить наш Лабиринт. Он ведь гораздо лучше твоего скучного мира, в который ты совсем не хочешь возвращаться.

- С чего... Ты... Взял?! - задыхаясь, спросила я - мне наконец удалось выломать фанерную дверку, ставшую пугающе крепкой.

- Ты же видишь, как хорошо с тобой строится! Стой! Ты обещала! - орал вслед магнитофон, - ты обещала. Ты останешься. Ты. Ты. Останешься. Лабиринт. Останешься. Ты! Строить! Останешься! СО МНОЙ! ЛАБИРИНТ! ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ! НАВСЕГДА!

Я бежала к выходу, оглушаемая тысясеголосым воем, доносящимся отовсюду сразу. Повороты были одновременно знакомыми и незнакомыми, коридоры на глазах удлиннялись и сужались. Хрустя, словно мёртвые, выбеленные временем кости, клацая, словно челюсти бешеных псов, чавкая, словно гибельные смрадные топи, Лабиринт преследовал меня.

Бумажные птицы вились вокруг моей головы, норовя клюнуть в лицо. Мыши, кроты, хорьки, ежи выскакивали из щелей в стенах, вцеплялись в одежду острыми, как иглы, зубами и тащили, тащили назад. Травы, ленты, лианы, паутины, гифы грибов обвивали мои руки и ноги, душили, прошивали саму плоть.

Становилось всё темнее. Окончательно потеряв дорогу, я споткнулась об корень и упала, исцарапав ладони и колени. Я попыталась ползти вперёд, вспомнила о канцелярском ноже, не без труда вытащила его и принялась отсекать упругие волокна, вспарывать мохнатые шкурки, царапать замшелые деревянные стены... Бесполезно. Мне не совладать с этим метамерным безликим чудищем.

Оставалось одно: выдвинув последний обломок лезвия, я приставила его к своему горлу.

- Отпусти меня немедленно! Я всё равно тебе не достанусь! - выкрикнула я в темноту, - я не шучу! - с силой прижала лезвие и почувствовала, как по коже сползает тягучая капля крови. Я не блефовала. Видимо, Лабиринт почувствовал это.

- Я мог бы легко отобрать у тебя нож. При желании... - прошелестело многоголосье у меня в мыслях, - но если твоё нежелание столь велико, что ты готова лишить себя жизни... Что ж. Проваливай.

Я почувствовала, как мои оковы ослабевают. Потолок и стены покрылись дырами, истончились, а потом и вовсе исчезли, оставив меня в знакомом лесу, прямо возле выхода в посёлок. Я вскочила и рванулась прочь из леса, не оборачиваясь, не обращая внимания на смертельную усталость и боль, будто за мной гнались все демоны ада. Но преследовал меня лишь слабеющий, невнятный шёпот:

- Ты ещё пожалеешь, что выбрала реальность... Вот увидишь: разочарованная, обессиленная, истерзанная, когда-нибудь ты вновь приползёшь ко мне и будешь умолять забрать тебя!..

Он и дальше бормотал что-то, но я уже не слышала. Через несколько минут я была дома. Как бы мне ни хотелось убедить себя, что всё произошедшее было лишь кошмарным наваждением, мои ссадины, царапины и следы от укусов говорят об обратном. Главное, чтобы родители ничего не заметили. Я не пророню ни слова о лабирнте, иначе они решат, что я сошла с ума (интересно, будет ли такое заключение ошибочным?), но ты, пожалуйста, помни всё это и верь мне.

Возможно, годы спустя, воспоминания твои потускнеют, логика возобладает над воображением, но прошу тебя: ни за что, ни при каких обстоятельствах не приближайся к проклятому лесу, потому что ОН может и передумать!

V

Долго сидела я неподвижно, закрыв глаза и сжав руками голову, тихо поскуливая от пережитого потрясения. Теперь я вспомнила. Запутанные коридоры и бесформенные залы, залитые светом гнилушек и светлячков. Картонные идолы с живыми глазами, насекомоподобные феи, ласковые прикосновения пухлых неживых рук... Лабиринт. Наш Лабирнт. Неужели Я-из-прошлого была настолько глупа, что променяла всё это на... На что? На бессмысленную работу, унылые развлечения, вялые бесплодные попытки творчества. На порождение и воспитание ещё пары скучных людей. На болезни, которые истощают моё тело, терзают разум, отнимая саму память о том, что я могла всё изменить!

Какая жестокая насмешка судьбы: подсунуть мне этот дневник именно сейчас, когда я больше всего буду сожалеть о невозможном. А действительно ли это настолько невозможно?..

Да нет, что за глупость. Можно ломиться в закрытую дверь, но что поделать, если двери нет.

Или всё-таки...

Я взглянула в маленькое пыльное окошко. Вечерело. Я просто не смогу заснуть сегодня. Вряд ли я вообще смогу успокоиться, пока не схожу туда и не проверю. Решительно встав с кресла, я спустилась на первый этаж по крутой скрипучей лестнице и, не дав себе даже перевести дух, принялась собираться: непромокаемая куртка, камуфляжные штаны, потрёпанные внучкины кеды (непременно они, ведь только подростку придёт в голову в кедах идти в лес).

- Только подростку... Только подростку... - бормотала я, запихивая ноги в неудобную обувь: кеды были мне велики, но воспалённые костяшки пальцев едва влезли в зауженный мысок. Так. Последний штрих - старая гитара Ричи. Он так и не научился толком на ней играть, потому что ему это было неинтересно.

Наверное, выглядела я весьма странно, потому что соседка, заметив меня из окна, участливо осведомилась, куда это я собралась.

- Гулять, - коротко ответила я.

- Э-э-эм, может Вас проводить?..

- Не стоит.

Я смутно помню свои блуждания. Сначала я никак не могла уйти вглубь леса: любая выбранная тропинка приводила к деревне, словно цивилизация преследовала меня. В конце концов я решилась пойти прямо сквозь чащу: продиралась сквозь бурелом и молодую еловую поросль, брела по болоту. К ночи я вконец заблудилась, промочила ноги и исцарапалась. Я была в отчаянии! Глупая, сумасшедшая старуха, о чём ты вообще думала?

Выбрав место посуше, я села прямо на землю, вытащила гитару из чехла и принялась наигрывать полузабытые мелодии. И ничего не произошло. Деревьям и птицам не было до меня дела, никто не прислушивался к неуверенным звукам рок-н-ролла. Мною всё больше овладевало отчаяние. От реальности никуда не скрыться - даже здесь она запускает свои ядовитые иглы мне в суставы и внутрь черепной коробки.

Я попыталась подпевать своим мелодиям для бодрости духа, но слова получались невнятными - я произносила их лишь одной, левой стороной рта. Пальцы правой руки тоже плохо слушались. В глазах двоилось, голова просто раскалывалась... Это вот-вот случится. Снова. Они ведь предупреждали меня, что инсульт может повториться, если я буду перенапрягаться.

- А мне плевать! - выкрикнула я, с трудом ворочая заплетающимся языком, улыбаясь назло им всем. Пусть полиция поломает голову, обнаружив посреди леса труп старушки в кедах, с гитарой в руках и с сардонической улыбкой.

- И на тебя мне плевать! Тоже мне, нашёлся обидчивый. Ха! Что ты там, помер, что ли?!

Закончив песню шикарным гитарным соло (в исполнителнении моих распухших немеющих рук больше похожим на какофонию), я уже собиралась перейти к следующей и, скорее всего, последней. Однако в этот момент в сумраке леса раздался голос:

- Это всё-таки ты... А я уж боялся, что ты превратилась в блёклую тень Себя-из-прошлого. Похоже, я ошибался: ты всё ещё способна стать творцом. Будем считать, что я тебя простил. Иди ко мне.

Я попыталась податься навстречу старому другу, но тело не слушалось.

- Оставь эту падаль. Зачем ты так цепляешься за неё? Мне нужна только ты.

Действительно, мне с этим телом больше не по пути. Я так от него устала. Покинув его, я лишь раз оглянулась. Из любопытства, а не из сожаления. Тусклые остекленевшие глаза, кожа - жёлто-серая бумага, обтянувшая оскаленный череп. Деревенеющее тело одето в мешковатые обноски. Только гитара выглядела более-менее живой в руках этой сломанной куклы.

Хорошо, что я больше не имею ничего общего с этой рухлядью. Пусть себе реальность сколько угодно поливает её ультрафиолетом и кислотными дождями, разъедает плесенью и червями - мне до этого нет никакого дела. Меня ждёт Форест. Мы будем дальше строить Лабиринт.