Лабиринт желтого дракона

Глава 1 Новость

Это случилось весной, когда пятиконечная звезда у-син меняла свое положение и сдвигалась в шестидесятилетнем цикле небесных стволов и земных ветвей вперед на шесть столпов. Весенний гром Чжэнь уступает место огненному Ли, тая в себе сторону Сюнь, в которой на самом деле и прятались все змеи.

- Что скажет мастер?! Ой, что скажет…. и хорошо ли, - переживал советник Мин, семеня очень мелкими шажками по десятитысячной лестнице ведущей прямо на одну из восьми гор небожителей.

– Ой, скажет ли он плохо?

Ведь 2025-ый в весеннем цикле божественного круга попадал в четвертую пустоту, и никто абсолютно никто не мог сказать, что случится в следующие два года. Но советник Мин точно знал пропажа одного их пяти богов грозила гибелью мира, гибелью всего живого во всей Вселенной. А если при этом исчезает из храма Трех судьб ба цзы семя Ци, то не стоит даже думать, что все это закончится чем-то хорошим.

Он буквально не мог больше перебирать ногами, и взлетел в воздух, преодолевая высоту в легком порыве левитации. А когда коснулся земли уже не только собрался с мыслями, но и успелпридумать себе оправдание.

Девять гор, охраняемые девятихвостой лисой никогда не бывали пусты, только Великая Пустота всегда в центре. На месте девятой горы, которая существовала когда-то до того, какинь и ян еще не были перемешаны теперь там… там всегда - Пустота.

Две горы у мастера Чжэнь Мао,

две у мастера Сюнь Чэнь Сы,

две у мастера ЛиУ,

две у мастера Кунь Вэй Шэнь,

две у мастера Дуй Ю,

две у мастера Цянь Сюй Хай,

две у мастер Кань Цзы,

две у мастера Гэнь Чоу Инь.

Пять великих богов на пять стихий у-син: дерево, огонь, металл, воды и земля в центре. У четырех из них было под одному мастеру, а у бога земли все остальные.

И советник Мин, не раздумывая буквально ворвался в Предел небесного чертога мастера Сюнь Чэнь Сы, застав того за глубокой медитацией.

- Беда! Беда, – он не стал держать голос спокойным, дух его не пребывал больше в безмятежности. – Исчез небожитель Цзя. Пропал! Сгинул и никто его не видит! Нет больше. Кончился.

Он бросился к ногам Мастера, пока тот, не открывая глаз протянул руку, прося вошедшего быть потише.

Но как тут будешь потише, когда из мира уходит, вытекает, выхлестывается вся энергия Дерева, а это не только зелень, все живое, живущие, органическое. Дышащее и жрущее, щебечущее и плачущее, все! Конец, конец всему…

- О великий, - взмолился тот не в силах терпеть. – Нельзя ждать! Нельзя медлить!

И мастер Сюнь Чэнь Сы раскрыл змеино-драконьи глаза. Посмотрел…

Мастера выглядят всегда одинокого седовласые в длинных одеждах они были чем-то схожи с мудрецами не то, что небожители. Бессмертным не грозила увядание и старость.

- Быть такого не может, - возразил он, раздраженно проводя по своей длинной бороде и отбрасывая ее за плечо.

- Но случилось? Тайно ночью в храме судьбы кто-то вынес семя Ци и затем исчез мастер Цзя. Увядает природа, болеют люди, не распустились цветы.

- Но солнце то встало, взошло? Реки текут, металл режет, огонь горит, а земля еще не ушла из-под ног.

- А трава не растет, - истерично завопил Мин, буть у него что-нибудь в руках наверное швырнул бы. – Не рожается! Только утром в нашем уезде умерло восемь рожениц.

Сюнь Чэнь Сы нахмурился, перевел взгляд на алтарь, вернул назад на советника.

- Иди, - велел ему, и, Мин содрогаясь от напряжения, вышел пятясь задом и умоляя взглядом, сделать хоть что-нибудь.

И как только за ним закрылась тяжелая дверь, и исчезла последняя полоска света, мастер Сюнь Чэнь Сы прошёл к алтарю встал между нефритовыми фигурами Дракона и Змея, свел руки перед лицом, так чтобы локти коснулись друг друга и прочитал мантру.

Заклубился воздух в центре горы, загустел внутри обители, и спустя мгновения перед ним возник Гэн божество стороны металла, холода и смерти.

- Ученик мой, чем тревожишь ты мой покой?

Мастер Сюнь Чэнь Сы низко поклонился, и вскинув руки в простительном жесте, рассказалновость. Гэн высокий молодой мужчина с седыми волосами и бледной кожей нахмурился.

- Ты уверен в этом? – спросил он и получив подтверждение, кивнул: - Быть такого не может.

Глава 2 Рынок

На узких улочках рынка Иенхё раздавались звуки, наполняющие воздух жизнью. Каждый шаг по вымощенной камнем дорожке открывал новые картины: торговцы, с улыбками на лицах, громко призывали прохожих подойти ближе, чтобы оценить товары. Яркие лотки, уставленные товарами манили разнообразием, каждый цвет говорил о своей Ци.

Ароматы специй и традиционных блюд, готовящихся прямо на глазах у прохожих, смешивались в воздухе, создавая атмосферу уюта и тепла. Здесь время текло иначе, замедлялось, позволяя каждому насладиться моментом. Люди, спеша по делам, останавливались, чтобы отведать угощения или поторговаться за сувениры, превращая покупки в настоящее искусство общения.

Гэн выбрал это бойкое место, чтобы оценить слова мастера. И в самом деле не было видно прилавков со свежими фруктами и овощами. Он подошел к девчушке, что торговала орехами, и громко кричала:

- Покупайте, покупайте орехи! Сегодня большая скидка. Два цзина орехов по 100 монет, а четыре цзиня по 150. Покупайте! Щедрая распродажа.

Гэн улыбнулся. Она лихо дурачила жадных покупателей и хорошо считала. Он взял один орех и на его ладони, он тут жепревратился в золотой, так что у нееокруглились глаза.

- Думаешь, одна умеешь хитрить?

Она сглотнула.

- Я не вижу ни фруктов , ни овощей, где все?

- Испортились, ван. За одну ночь.

- Разве так бывает?

- Раз случилось бывает, - пожала она плечами.

- Ты сирота? Как твое имя?

Она кивнула, не сводя глаз с ореха.

- И Чжоу, уважаемый ван.

- А я Гэн. Расскажи мне, что тут у вас происходит?

Чжоу глубоко вздохнула, стараясь отвлечься от блестящего ореха, который теперь лежал у него на ладони.

- Здесь, у нас на базаре, - начала она, - все пытаются продать свои товары. Я работаю одна, так как мои родители ушли в мир иной, и я не знаю, как долго смогу продолжать. Эти орехи – мой единственный источник дохода. Но, как видите, я пытаюсь привлечь покупателей, как могу.

Гэн, все еще держа орех, наклонился ближе, его интерес к разговору возрос.

- А ты пробовала использовать свои способности, чтобы привлечь больше покупателей? Можешь показать, что еще ты умеешь?

Чжоу смущенно улыбнулась, но тут же отвергла его слова.

- Я делаю, что могу. Иногда я пытаюсь продавать орехи, используя магию, но люди не всегда верят в чудеса. Большинство просто ищет хорошую сделку.

Гэн поднял брови, заинтригованный.

- Скажи мне, если у тебя есть и другие трюки, я мог бы помочь тебе. Магия – это не только для развлечения. Она может быть мощным инструментом в торговле.

Она посмотрела на него с надеждой.

- Ты действительно готов помочь мне?

- Конечно. Но для начала, давай сделаем так: покажи мне, что ты можешь, а я помогу тебе улучшить твою технику. Вместе мы сможем привлечь больше покупателей и сделать твое, м-м-м… занятие успешным.

Чжоу кивнула, ее глаза заблестели от надежды.

- Хорошо, я покажу тебе, что умею. Но, будь осторожен. Не все любят магию, особенно когда речь заходит о деньгах.

Она облизнула губы, показать ничего не успела.

Площадь наполнилась гулом копыт, на рынок влетело несколько всадников, их лица скрывали капюшоны. Громкий смех и крики разнеслись по воздуху, когда они затянулись к торговым рядам, нацелившись на беззащитных продавцов. Чжоу в ужасе прижалась к столу с орехами, а Гэн мгновенно схватил меч, который всегда носил с собой, готовясь к защите.

— Остановитесь! — заревел он, поднимая оружие и принимая боевую стойку. Всадники, заметив его, разразились смехом, не принимая всерьез угрозу.

— И что ты сделаешь с этим жалким мечом, как человек? — один из них выкрикнул, направляя своего коня к Гэну, готовый сбить того с ног.

В момент, всадник бросился вперед, Гэн увернулся, ловко проведя мечом по воздуху. Он ударил по ноге коня, заставив взвиться на дыбы, а всадника — свалиться на землю.

Площадь наполнилась криками, и вскоре началась настоящая паника.

— Чжоу, беги! — крикнул он, не отводя взгляда от приближающихся грабителей.

Гэн увернулся от атаки второго всадника, который пытался ударить его мечом. Он контратаковал, разрезая воздух, и противник упал на землю, но было еще слишком много врагов. Каждый из них был готов к сражению, и Гэн понимал, что ему нужно защищать не только себя.

— Уходи! — снова закричал он, отступая к ней, заметил, что один из грабителей направился к ней сзади.

— Чжоу! —было поздно, грабитель схватил ее за руку, пытаясь утащить.

Гэн не раздумывая бросился к ним, его меч свистел в воздухе. Он срезал руку грабителя, который держал Чжоу, заставляя его отпустить её. Она отскочила в сторону, а Гэн, не теряя времени, сразился с оставшимися всадниками.

— Беги! — крикнул он, пока сражался с двумя противниками сразу. Чжоу, наконец, поняла, что ему нужно помочь, и, используя свою магию, вызвала облачко пыли, чтобы сбить с толку грабителей.

— За мной! — она закричала, когда Гэн одолел еще одного врага, и они, наконец, смогли отступить. Чжоу повела его по узким, запутанным улочкам города, где они могли скрыться от глаз преследователей.

— Почему они охотятся на тебя? — спросила она, когда они забежали в маленький переулок.

— Я не знаю, но кто-то знает, кто я на самом деле, — Гэн тяжело дышал. — Нам нужно найти укрытие, пока они нас не нашли.

— Есть одно место, — Чжоу направила его вглубь лабиринта улиц. — Но нам нужно поторопиться.

Глава 3 Карта

Она привела его на старый заброшенный склад, на окраине Иенхё. Старая потертая дверь выглядела пыльной, но достаточно крепкой, чтобы Гэн счел убежище надежным.

- Ты тут живешь? – спросил он разглядывая пару лавок, погасшее кострище в центре, и что-то типа лежанки у огромной дыры в стене вероятно служащей окном.

Чжоу усмехнулась, беря со стола кувшин и проверяя есть ли в нем вода или нужно тащится к колодцу. Там бултыхнулосьи она потянулась за кружкой, наблюдая, как гость смотрит в «окно».

- Видишьвосемь гор, - кивнула она всторону окна,– Это храмы небожителей.

Она налила себе и ему воды.

- Когда-нибудь я стану мастером! И буду жить, как настоящий мастер, ни в чем себе не отказывая. А люди будут приходить ко мне и кланяться. А я буду говорить с богами.

Ее откровения вызвали на его губах ироничную усмешку.

- Мастерами становятся, еще в детстве. Буквально с пеленок постигая тонкости управления энергии Ци. И нужно родиться в нужное время и нужном месте. У людей это называется, м-м-м, кажется, Судьба, - заметил он, беря из ее тонких пальчиков стакан и разглядывая девушку.

Чжоу обиженно фыркнула.

- Все так говорят. Но знаешь, - она заговорчески подмигнула ему. – Я думаю это ложь! Не правда!

- Почему?

- Потому что есть еще турнир мастеров, храм Ци, и много способов. Ладно, пора вернутся на рынок. Товар сам себя не соберет и некупит.

- Не украдут?

- Нет. Присмотрят соседние лавочники, так сказать по дружбе.

- Подожди.

Она обернулась разглядывая его.

Гэн посмотрел на Чжоу, и, несмотря на всю серьезность ситуации, он не мог не заметить её решительность и энтузиазм.

— Прежде чем ты вернешься на рынок, — сказал он, — мне нужно, чтобы ты глянула на мою рану. Не заметил, как сильно порезался, пока сражался с этими ничтожными людьми.

Чжоу кивнула, её любопытство мгновенно переключилось на его плечо. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть рану, и её глаза зацепились за татуировки, которые покрывали его руки и плечи. Они были похожи на звезды и на животных, на небо и четыре стороны света. Цветные, мерцающие… манящие.

— У тебя интересные татуировки, — заметила она, внимательно изучая их. — Они выглядят как будто рассказывают какую-то историю.

Мужчина понимающе усмехнулся.

— Каждая из них имеет значение, но сейчас это не самое важное. Промой мою рану, и я расскажу тебе о них позже.

Чжоу взяла кувшин с водой и аккуратно вылила немного на его плечо, стараясь не причинить ему боли. Когда она прикасалась к его коже, одна из татуировок, изображающая Бай Ху, ожила. Замерцала. Ее линии начали светиться. Чжоу удивленно отдёрнула руку, когда родинки на её коже начали шевелиться, отвечая на его магию.

— Что это? — воскликнула она от удивления и легкого страха.

—Ты, — отозвался Гэн, сжимая челюсти, когда она продолжала смотреть на него с недоумением. — Но кажется, они связаны.

В ответ на её удивление, татуировка на его плече потянулась к ней, желая установить связь. Чжоу, испугавшись, подпрыгнула от него и отскочила назад.

— Что происходит?!

— Ты, — повторил он, пытаясь понять, что происходит. — Но похоже, что это как-то связано с тобой.

Девчонка начала задыхаться от страха и в то же время лихорадочности. Она попыталась оттолкнуть его Бай Ху, но тот, словно живой, перетекал к неё. Внезапно, неосознанно, они начали бороться, и Гэн, пытаясь успокоить, схватил за запястье.

— Успокойся, Чжоу! — крикнул он, когда они оба упали на пол.

Чжоу сопротивлялась, и в какой-то момент Гэн, не желая причинить ей боль, схватил её за плечи и слегка прижал к стене, чтобы остановить движения.

— Мы должны понять, что происходит! Стой. Замри! Не шевелись…

Чжоу, все ещё в панике, чувствовала, как её тело расслабляется под его прикосновением. Но она не могла позволить себе быть уязвимой, и, к удивлению, Гэна, вдруг решила, что единственный способ успокоить ситуацию — вырваться из его захвата.

— Отпусти! — закричала она, и Гэн, не ожидавший её силы, был вынужден прижать её посильнее.

А затем перевернул на спину, и дал Тигру сползти на ее спину, на кожу на глазах превращающуюся из родинок и тигра в карту звёздного неба.

Он видел это очень четко на её спине рисовалась старинная карта из 28 Сю. И Чжоу была картой. Потрясающей необычной девушкой, в которой таились все дороги мира, спрятанные и недосягаемые для посторонних.

— Чжоу, ты проводник, — оценил он, отпуская ее и присев рядом.

Она, наконец, остановилась и замерла, осознавая, что-то произошло.

— Я не знаю, — прошептала она, — но, они иногда двигаются. Это не приятно.

Ободренный тем, что нашёл что-то, что могло помочь ему, он внимательно изучал карту, в то время как Чжоу, всё ещё дрожа от волнения, смотрела обернувшись на него с надеждой.

- Ты же не человек, - спросила она, наконец, собравшись духом.

- Нет, - Гэн разглядывал созвездия. – Я предлагаю тебе обмен. Что ты хочешь, за то, чтобы стать моим проводником.

- Куда?

- В лабиринт желтого дракона.

Глава 4 Сделка

Он не мог не смотреть. Хоть и бог, и слышал о проводниках, но они были даже в его мире редкостью. Девчонка натягивала поспешно рубаху, куталась… от не уютности от того, как по спине горя, ворочаясь полз его Бай Ху. Он переливался, мерцал, оставлял после себя новые линии созвездий. Двадцать восемь Сю пульсировали, как второе сердце, вшитое прямо в позвоночник. Дрожали… И Чжоу кожей чувствовала их движение.

— Лабиринт жёлтого дракона, — повторила она, с неверием, хрипло. — Ты шутишь?

Она видела по его лицу, бледному, неподвижному, как нефритовая маска, что нет. Божество стороны металла не шутило никогда. Так говаривали… Оно рубило, резало и отсекало лишнее, даже слова падали, как удары меча рассекающие и окончательные.

— Лабиринт жёлтого дракона закрыт уже три тысячи лет, — Чжоу нервно потёрла запястье, там ещё алели следы его хватки. — Туда не ходят. Нельзя. И … это же центр. Пустота. Девятая гора, которой нет.

— Которая есть. Просто не здесь.

Он встал, прошёлся по складу, и шаги Гэна были слишком тихими для человека его роста. Как будто ноги не совсем касались пола или касались, но тот не смел скрипеть. Сразу и не заметишь такую мелочь.

— Небожитель Цзя исчез. Понимаешь, что это значит?

— Бог дерева, — кивнула Чжоу. — Всё живое, растущее…

— Не просто растущее. Цзя первый небесный ствол. Начало. Без него цикл разомкнут. Представь колесо, из которого вырвали одну спицу. Оно ещё вращается, но уже не круг. Уже не закон. А дальше хаос.

Ну, да колесо легко было представить. Чжоу подтянула к себе кувшин, отпила воды. Руки ее мелко дрожали. Она злилась…

Гэн наблюдал за ней. Трудно принять случившееся. Час назад она торговала орехами на рынке Иенхё, обманывала простаков, утром еще спала на продавленной лежанке и мечтала стать мастером, а теперь перед ней сидел он и предлагал сделку.

— Те всадники на рынке, — вспомнила она вдруг. — Они были за тобой?

Гэн промолчал, взвешивал, сколько ей можно выговорить.

— Не за мной. За тобой.

Чжоу поперхнулась водой.

— Что?!

— Проводников никто никогда толком не видел. И возможно, ты последняя. Тот, кто украл семя Ци из храма Трёх судеб, и тот, кто заставил исчезнуть Цзя, - он неслышно вздохнул. — Он знает о лабиринте. И то, что без проводника туда не войти.

Его глаза серые, леденистые, холодные, как зимняя ртуть прошлись по хрупкой фигурке, по тому, как замерла монетка в тонких пальчиках, и на мгновение потемнели, стали почти теплыми. Гэн, конечно, божество, но девчонка еще большая редкость. И ноги сами привели его к ней. Это ли не чудо?

— Если он найдет тебя раньше, чем мы доберёмся до лабиринта, или они… то используют карту и уничтожат. А значит и тебя.

Тишина на складе загустилась, выстелилась туманом. Где-то далеко, за стенами, глухо стучали молотки, кто-то чинил телегу. Весь мир жил обыденной жизнью, не зная, что трава перестала расти не просто так…

А редкий проводникдолго смотрела в дыру в стене, служившую ей окном. Восемь гор стояли на горизонте величественные, далёкие, синеватые в предвечернем мареве. А меж ними, в центре лёгкая дымка.

Пустота.

Место, где когда-то была-есть-будет девятая гора.

— Я хочу стать мастером.

— Я слышал.

— Не «слышал», - она подняла на него взгляд словно не слышала об угрозе. — Я хочу это как условие. Проведу тебя, а ты сделаешь меня мастером. Настоящим. С горой, с учениками, с правом говорить с богами.

Гэн чуть склонил голову набок, разглядывая её так, как разглядывают редкую диковинус интересом и лёгким недоверием.

— Ты не понимаешь, о чём просишь? Мастера несут ответственность за равновесие. Чжоу, это вовсе не почести, а бремя. Тысячи бессонных ночей, когда стихии выходят из берегов. Страшные решения, от которых зависят много жизней. И одиночество.

— Я и так одинока, — отрезала Чжоу. — Только без горы.

Он рассмеялся негромко, сухо, но по-настоящему впервые, наверное, за несколько столетий. Где-то он уже это слышал, и он даже вспомнил, где… от самого себя, когда-то…

— Я не могу сделать тебя мастером. Это не в моей власти.

— Ты же бог? Или карманник?

Она так искренни и по-детски возмутилась, что он вновь усмехнулся.

— Именно поэтому и не могу. Боги дают силу, но мастерство человек берёт сам. Я могу открыть тебе двери турнира мастеров и дать рекомендацию, которую не посмеет отвергнуть ни один из восьми. Это в моей власти.

Девчонка чуть прикусила губу и явно думала, считала. Так же быстро, как считала монеты на рынке, что продавала два цзиня орехов по цене четырёх.

— И ещё, — она добавила хмурясь, — ты научишь меня управлять этим.

Ткнула большим пальцем себе за спину, туда, где под тканью мерцали и шевелились созвездия. Так словно, змею держала за плечом, а не великий дар.

— Я сделаю это в любом случае, — Гэн стал серьёзен. — Потому что, если ты не научишься, карта поглотит тебя. Она живая. И старше тебя, и даже меня и этих гор.

Чжоу сглотнула, ощутила вес его слов, между лопаток тёплым, щекотным весом дорожного полотна. Звёзды на её спине вращались, повинуясь ритму, который она пока не понимала и точно не контролировала. Гэн хмыкнул, продолжив:

— Знаешь, что это такое? Память о мире, каким он был до разделения инь и ян. И она будет расти в тебе, пока не останешься только ты или только она. Так что прежде, чем стать мастером, придетсярешить вопрос с этим.

Он нахмурился, не спрашивая ее, скорее себя понимает ли она, что это значит на самом деле? Но видимо пока об этом было еще рано говорить… Потому что Чжоу равнодушно лишь пожала плечами…

— Когда выходим?

Склад располагался у самого обрыва, и с одной стороны открывал вид на восемь гор Небожителей, а с другой на город. Тут явно когда то был привозной рынок, но торговля сошла на нет… и место пришло в запустение. Гэн подошёл к двери, приоткрыл ее. Впустил полоску вечернего света. Глядя на небо он не долго, внимательно, читал его, как свиток. Рассчитывал что-то…

— Почему исчез Цзя?

— Он исчез не сам, - произнес он, не глядя на Чжоу. - Кто-то его убрал. А убрать бога может только бог, значит, среди пяти великих есть предатель.

На последнем слове он перевел взгляд на нее и она поежилась. От такого взгляда холод шёл по спине, и все двадцать восемь Сю вздрогнули разом, точно стая птиц, почуявших хищника.

— А те всадники?

— Чьи-то руки и чьи-то глаза. Тот, кто стоит за этим, не станет пачкать собственные. Будет посылать людей, демонов, духов, всех, кого сможет купить или запугать. И он уже знает, где ты. Поэтому мы отсюда и уходим.

Гэн закрыл дверь, повернулся к девчонке:

— Собери то, что тебе дорого. Сюда ты больше не вернёшься.

Чжоу обвела взглядом свой склад — лежанку, кострище, кувшин с остатками воды. Место, которое явно никогда не было домом. Скорее убежищем, чем-то своим. То, что она защищала только потому, что больше защищать было нечего.

Сняла со стены маленький мешочек: в нём лежали три медные монеты, обломок нефритового гребня и полоска ткани с вышитым иероглифом «чжи» мудрость. Единственное, что осталось от родителей. Гэн понимал это, кивнул.

А потом села на свою лежанку и замерла, словно никуда не собиралась уходить вовсе.

— Почему ты медлишь?

Глава 5

То, что Чжоу до сих пор сидела и крутила в руках медную монету, говорило Гэну о том, что она привыкла так думать. Он смотрел, как монетка мелькала между ее тонкими пальчиками, словно это был затейливый фокус. Тысяча отработанных мгновений, тысяча часов на рынке, вот и весь фокус.

И он стоял у стены и хладнокровно ждал. Не хотел ее торопить, не хотел… в конце концов она просто человек. И хотя всем известно, металл далеко не всегда бывает терпелив, он точен.

— Знаешь, я тебе не верю, — наконец выдохнула она, так словно заключала с ним сделку ни на жизнь, а на смерть.

Гэн моргнул. Один раз. С удивлением.

— В чем именно? В чем не веришь?

— Во всем. Ну, что ты бог. И что я проводник. И мир рушится из-за пропавшего Цзя, — она ловко подбросила монету вверх и не глядя поймала, зажала в кулачке. — На рынке каждый день кто-нибудь представляется великим мастером или посланником небес. Обычно, знаешь, чем это заканчивается? Знаешь? У тебя пропадает кошелёк.

Гэн уставился на неё. На его лице проступало выражение, которое он, вероятно, не ощущал уже несколько сотен лет, искреннее умиление. Он что не доказал ей ничего?

— Я только что превратил орех в золото у тебя на глазах.

— Фокус.

— Срубил руку бандиту одним ударом.

— Хороший меч.

— Мой Бай Ху перешёл на твою кожу и открыл карту двадцати восьми Сю на твоей же спине! Не веришь?

— Может, это, ну просто болезнь такая ползучая с магией, — Чжоу пожала плечами с такой невыносимой выдержанностью, которая могла бы довести до бешенства и более сдержанное существо.

Как! Как можно не верить своим же собственным глазам?

Гэн сделал шаг вперёд. Остановился. Сузил глаза. Ему захотелось рявкнуть, что себе то верить можно.

МОЖНО!

Он смотрел на неё — внимательно, как мастер, оценивающий качество клинка. И увидел. Уголок её губ. Едва заметное легкое подпрыгивание. Маленькая плутовка давила в себе усмешку. И он не мог не усмехнутся в ответ. Купился, как смертный!

— Ты хитришь, Чжоу.

О, смертные бывают наивными, но еще чаще они не доверчивы. И Гэн знал это. Заметил, как монета замерла в пальцах Чжоу. Но замерла ли монета?

— Ты прекрасно понимаешь, что я тот, за кого себя выдаю. Тигр коснулся твоей кожи. Звёзды ожили. И ведь ты не глупа, Чжоу и не слепая. И ты… торгуешься.

Свой вердикт он выносил сухо, сузив глаза, почти шипя. С виду только, уголки рта дрожали у Гэна в усмешке. А то он не знает, почему она молчит. Снова начала вертеть монету. Он подошёл ближе, навис над девчонкой, так что тень от фигуры накрыла и Чжоу и лежанку.

— Так в чём дело? Говори. У нас нет времени на много.

Она перестала крутить кругляш, спрятала в карман. Подняла на него глаза, и в них не было больше ни хитрости, ни притворства. Только не по годам притаившаяся усталость. Глубокая, не по возрасту, смелая не по опыту.

— Если ты действительно бог, — произнесла она наконец, легко выдержав его гляделки. — То тебе не составит труда договориться с моими опекунами.

Гэн нахмурился.

— Опекуны?

— Ну, — Чжоу отвела взгляд к дыре в стене, к далёким горам на горизонте. — Или те, кто владеет мной. Называй, как хочешь.

Слово «владеет», как камень с обрыва с тусклым стуком, не грохнулось. Отскочило куда-то. Гэн не пошевелился, только воздух вокруг стал суше. Едва заметно стало холоднее вокруг него… на легкий заморозок, на вздох сугроба.

— Объясни, — голос у него слегка под вымерз.