Лабиринт Тёмного Властелина

Начало

Высоко над замком, в зале с панорамными окнами и дорогим молчанием, стоял Тёмный Властелин и смотрел вниз. Внизу раскинулся лабиринт. Огромный. Красивый. Аккуратно выстроенный, как чужая судьба. Рядом на столе стоял макет — уменьшенная копия. С крошечными башнями, миниатюрными дверями и такими милыми ловушками, что хотелось сказать «ой», прежде чем они кого-нибудь расчленят. У его ног лежал огромный белый пёс с янтарными глазами. Пёс смотрел на лабиринт так, будто уже знал, чем всё закончится, но считал невежливым перебивать хозяина.

— Идеально, — тихо сказал Властелин, переставляя крошечную фигурку на макете. — Ни одного слабого места.

Пёс неуверенно хмыкнул носом.

— Не начинай, — отрезал Властелин. — Здесь есть всё. Ловушки. Иллюзии. Моральные выборы. Полевые сражения. Существа из других жанров. Даже кулинария.

Пёс поднял голову.

— Ррф.

— Нет, это не перебор. Это стратегия.

Он провёл пальцем по миниатюрному коридору.

— Люди думают, что опасность — это огонь и шипы. Глупцы. Самое опасное — это когда им кажется, что они понимают, что происходит.

Пёс медленно наклонил голову.

— Ррф.

— Да. Они будут уверены, что это просто конкурс.

Он усмехнулся.

— 333.333 золотых. Симметрично. Подозрительно. Красиво.

Пёс зевнул.

— Конечно они поведутся. Люди обожают три вещи: призы, вызовы и ощущение, что они умнее организатора.

Он щёлкнул пальцами — на макете вспыхнули крошечные огоньки.

— Мы объявим об этом в газете. Разошлём приглашения. Пусть идут. Пусть считают, что всё контролируют. Пёс внимательно посмотрел на него.

— Это не жестоко, — раздражённо сказал Властелин. — Это исследование.

Пёс фыркнул.

— Хорошо. Эксперимент.

Он посмотрел вниз, где факелы у входа в лабиринт уже загорались.

— Если кто-то дойдёт… я узнаю кое-что важное. Если не дойдут… значит, мир ещё предсказуем.

Он улыбнулся.

И улыбка была тонкой. Почти незаметной. Почти человеческой.

— В любом случае, я выиграю.

Пёс посмотрел на хозяина. Он знал: идеальные планы опасны ровно настолько, насколько опасен тот, кто их придумал.

ДВОРЕЦ КОЩЕЯ

Утро во дворце Кощея начиналось спокойно. Подозрительно спокойно. Кощей сидел за столом в халате с золотыми черепами и читал «Тридесятые ведомости». Василиса напротив размешивала чай с выражением человека, который если что — размешает и судьбу.

— Ну, что у нас нового? — спросила она. — Кто кого съел, кто кого заколдовал, кто снова выиграл конкурс по ошибке?

Кощей прокашлялся.

— Царевна-лягушка выиграла два конкурса красоты. Один среди земноводных. Второй — среди людей.

— Конкурс страхоты, — спокойно поправила Василиса. — Среди своих — понятно. Среди людей — видимо, гуманитарная помощь.

Кощей перевернул страницу.

— Серый Волк стал вегетарианцем. Съел козлика… за то, что тот съел его капусту.

— Логично, — кивнула Василиса. — Вегетарианцы всегда агрессивнее.

Кощей хмыкнул… и вдруг замер.

— Хм.

— Что?

— Тёмный Властелин объявил конкурс. Кто пройдёт его лабиринт — получит приз.

Василиса медленно подняла глаза.

— Приз?

— Триста тридцать три тысячи триста тридцать три золотых.

Ложка остановилась.

— Сколько?

— 333.333.

— Это не приз, — тихо сказала Василиса. — Это закрытая ипотека.

Кощей нахмурился.

— Он никогда ничего не делает просто так.

И тут в зал вошёл слуга.

— Господин. Письмо.

Печать была чёрной. Слишком чёрной.

Кощей вскрыл конверт. Прочитал. И впервые за всё утро не пошутил.

— Он знает, где моя игла.

Чай остыл мгновенно.

— Повтори, — спокойно сказала Василиса.

— Он знает. И пишет, что она «находится в безопасном месте до окончания конкурса».

Тишина стала плотной.

— Это шантаж, — сказала Василиса.

— Это не шантаж, — глухо ответил Кощей. — Это мат.

Он перечитал:

«Неявка будет расценена как добровольный отказ от… бессмертия.»

Кощей поднял глаза. В них не было привычной самоуверенности.

— Он играет.

— Ты боишься? — спросила Василиса.

Кощей помолчал.

— Да.

И это было страшнее любого дракона.

— Значит, идём, — сказала Василиса.

— Мы — фигуры, — тихо сказал он.

— Зато я ферзь, — ответила она. — А ферзь ходит куда хочет.

— Если доска настоящая.

— Даже если нет, — усмехнулась Василиса. — Доску можно перевернуть.

Кощей встал.

— Вот не люблю я, когда утро начинается с шантажа.

— А я не люблю просрочки по кредиту, — сказала Василиса.

За окном, далеко, в высокой башне, Тёмный Властелин переставил крошечную фигурку на макете. Фигурка Кощея шагнула вперёд. Пёс поднял голову.

— Вов.

— Да, — тихо сказал Властелин. — Этот испугался.

Он улыбнулся.

— Тем интереснее.

И где-то в глубине замка тонко звякнул металл. Как будто что-то очень хрупкое чуть-чуть дрогнуло. И игра началась.

Первый лабиринт.

В зале над лабиринтом Тёмный Властелин сидел за длинным столом. Перед ним лежала раскрытая книга. Не древний гримуар. Не проклятая рукопись. Обычная книга с закладками. Он перевернул страницу, сделал пометку на полях и тихо произнёс:

— Посмотрим.

Пёс лежал у его ног и не спал. Он не смотрел на лабиринт. Он смотрел на лицо хозяина. Внизу медленно зажигались факелы. Открывались первые двери. Скрипели механизмы.

— Люди думают, что испытания — это ловушки, — спокойно сказал Властелин. — Но это всего лишь декорации.

Он закрыл книгу, но палец оставил между страницами.

— Главное всегда происходит в голове.

Пёс тихо фыркнул.

— Да, — кивнул Властелин. — Интересно, дочитают ли они.

И в этот момент Василиса и Кощей вошли в лабиринт.

— Ну и хоромы, — сказала Василиса, оглядываясь. — Твой друг, Тёмный Властелин, оказывается, живёт похуже нас. Сколько лесных слов… да я живу лучше всех. Он даже розовые стены перекрасить не может. Хоть бы в зелёный, что ли. Или в серый покрасил. А это вообще что… фанера?

— Да, — мрачно сказал Кощей. — Дешёвые ловушки. Перегородки, засады, иллюзии — всё фанера.

Василиса постучала по стене.

— Оооо. Звучит как голова Ивана-дурака.

Не успела она договорить, как из-за перегородок выскочили три мелких гоблина.

Первый — с кинжалом.

Второй — с мечом.

Третий — с арбалетом, который он держал вверх ногами.

Третий сразу выстрелил… себе в ногу и запрыгал от боли.

— Так, — сказала Василиса, скрестив руки. — Это что? Охрана?

— Это противники, — вздохнул Кощей. — Самые дешёвые.

— С Алиэкспресса? — переспросила Василиса.

— Для Тёмного Властелина и Алиэкспресс дорогой. Скорее всего — с секонд-хенда.

— Ну тогда понятно, — кивнула Василиса. — У них либо нет инструкции, либо она на трёх мёртвых языках.

— Есть инструкция, — спокойно сказал Кощей.

Он подошёл к гоблину, который подпрыгивал на одной ноге. На полу рядом с ним лежала бумажка. Кощей поднял её и протянул Василисе:

— Читай.

Василиса развернула лист. Бумага оказалась очень длинной.

— Это не инструкция, — сказала она. — Это инструкция к лекарству. Ничего не понятно: ни дозировки, ни показаний, ни здравого смысла.

— Дай, — сказал Кощей. — Тут всё ясно.

Он перевернул лист.

— Ты читала сзади наперёд.

Василиса прищурилась:

— Ну и что там, учёный? Они меня уже раздражают, — сказала она, указывая на гоблинов.

— Оторвать. Выдавить. Распороть. Намотать, — прочитал Кощей.

— А, — оживилась Василиса. — Это просто.

Она подошла к первому гоблину.

— Выдавить прыщь — сказала она и нажала на выпуклость на его голове.

Хлоп. Голова отвалилась и покатилась по полу, оказавшись пустой, как горшок.

— Так и знала, — кивнула Василиса. — Бутафория.

Она подошла ко второму.

— Оторвать накладные ресницы, — сказала она и ткнула пальцем в глаз.

Глаза выпали и повисли на ниточках.

— дешевка, — вздохнула она. — Экономия во всём.

Подошла к третьему.

— Распороть, — сказала Василиса и выдернула пуговицу со штанов.

Штаны гоблина упали на пол. Василиса поморщилась.

— Тут и наматывать нечего.

— есть на что, найдем— сказал Кощей.

Он ткнул стрелой от арбалета гоблину в живот. Тот раскрылся, как мешок с реквизитом — наружу вывалились кишки, как верёвки из театрального магазина.

— Их надо намотать на кулак, — деловито сказал Кощей.

— Фи, — скривилась Василиса. — Какая мерзость. Как заливные глаза, ей-богу.

— Что ты знаешь, — сказал Кощей, аккуратно наматывая всё это на кулак. — Надо взять. В хозяйстве пригодится.

— А заливные глаза гоблин должен съесть, — добавил Кощей. — В инструкции так стояло.

С этими словами он сунул гоблину глаза в рот. Потом Кощей осмотрел трофей — кишки.

— Крепкие. Узлы будут хорошие.

Василиса вздохнула:

— Вот за это я тебя и люблю. Никогда ничего не выбрасываешь.

После расправы с гоблинами пол под ногами глухо хрустнул и разошёлся. Прямо посередине зала образовалась огромная дыра. Василиса заглянула вниз. Снизу раздалось хриплое хихиканье и звуки, похожие на попытку флирта.

— Эй, красавица!

— Спускайся к нам!

— Мы тебя согреем!

Василиса закатила глаза.

— Так… — сказала она задумчиво. Три похотливых тролля. Ну всё. Это уже не лабиринт, а социальный эксперимент. Кощей, это что за формат? Подземный тиндер?

— Не знаю, — мрачно ответил Кощей, глядя в дыру. — Но судя по запаху — они тут давно без общества.

И тут сверху раздался голос:

— Эй, Кощей! Выходи на смертный бой!

— Это Иван-дурак, — спокойно сказала Василиса.

Она повернулась к Кощею:

— Прячься. Я всё улажу.

Кощей молча спрятался за фанерной перегородкой. Через секунду в зал вбежал Иван с мечом.

— Где он, Василиса?! — закричал Иван.

Василиса без колебаний указала пальцем в яму:

— Там.

Иван с боевым кличем прыгнул в яму.

Снизу тут же раздались крики:

— АААА!

— Эй, мы так не договаривались!

— Это не красавица!

Василиса отряхнула руки.

— Вот и всё, — сказала она. — Кощей, вылезай. Опасность устранена.

Из-за фанеры показалась голова Кощея:

— Я же говорила. Сказала Васелиса. Главное — не вмешиваться.

И они спокойно перепрыгнули через яму. Не успели они отойти от ямы, как навстречу вышли новые противники.

Орк — с щитом и коротким мечом.

Человек — с парными кинжалами и слишком серьёзным лицом.

Эльф — с луком, причёской и выражением вечной обиды на мир.

— О, — сказала Василиса. —

Набор "стандарт". Скидка за опт.

— А вот и инструкция, — сказал Кощей, подходя к стене, где висел плакат с полуобнажённой девушкой из Playboy.

— Эй, але! — сказала Василиса, оттягивая Кощея от плаката. — Я тебе дам инструкция.

— Ладно, по заданию, — сказал Кощей, заглядывая в воздух, будто там висел список, — орка нужно проткнуть в десяти местах.

— В десяти?.. — уточнила Василиса. —

Ну ладно. Она подошла к орку, выхватила у него короткий меч и начала тыкать им в плакат с изображением девушки.

— Раз… два… три… — считала она. —…девять… десять.

— Всё, — сказала Василиса. —

Теперь ты не будешь на неё пялиться.

— НЕЕЕЕТ! — закричал вдруг орк. — Моя прелесть! Ты испортила её!

Он в отчаянии указывал на плакат, хватался за грудь — и от горя его сердце остановилось. Орк рухнул на пол. Человек с кинжалами уже открыл рот, чтобы эффектно крикнуть…

Тут Кощей взял оставшиеся от троллей кишки-верёвки и быстро, профессионально связал человека, как посылку без адреса.

— Лежать, — сказал Кощей

и уже хотел его пнуть.

— Стоп, — перебила Василиса. —

До смерти пинать не будем.

— Согласен, — кивнул Кощей. Мы же культурные.

Тут эльф натянул тетиву и прицелился в них.

— А ты мне нравишься, — сказала Василиса и подошла ближе. — Такой драматичный…

Она сказала это игриво, с флиртом, и подмигнула ему.

— Вообще-то его надо кинуть в яму к похотливым троллям, — сказал Кощей с ревнивой ноткой.

— Нет, — сказала Василиса. — Там уже Иван.

Она снова подмигнула эльфу:

— Мы возьмём тебя с собой.

Эльф растаял от улыбки Василисы и молча пошёл с ними.

Дальше дорогу им перегородил Сфинкс.

Большой. Каменный. Самодовольный.

— Меня нельзя убить, — важно сказал он. —

Я загадаю вам три загадки.

— Началось… — вздохнула Василиса. —

Кощей, не зевай. Это из программы "кто хочет стать миллионером".

Первая загадка

— Три ведьмы летят на шабаш.

У каждой в сумке по четыре чёрных кота. У каждого кота по пять чёрных котят. Им навстречу летят четыре демона.

Вопрос: кого первым принесут в жертву на шабаше?

Кощей даже не задумался:

— Того, кто опоздал.

— Демона, — добавила Василиса. —

Потому что коты — свои, ведьмы — свои, а демоны вообще без приглашения.

Сфинкс моргнул.

— Верно…

Вторая загадка

— Дракон сожрал рыцаря вместе с доспехами.

Вопрос: сколько книжек ему понадобится, когда он пойдёт до ветру?

Василиса фыркнула:

— Ни одной.

— Он дракон, — спокойно добавил Кощей. —

У него либо магия, либо всё сразу испаряется. А книжки — это для людей с совестью.

Сфинкс поморщился:

— Тоже… верно.

Третья загадка

— В мешке шесть орочьих черепов, семь человеческих и десять эльфийских.

Вопрос: какую площадь спинки трона из черепов можно отремонтировать этим мешком?

Василиса посмотрела на Кощея.

Кощей посмотрел на Сфинкса.

— Никакую, — сказал он. —

Черепа разные по размеру, форме и эстетике.

— А вообще, — добавила Василиса, — ремонт трона из черепов делается не по площади, а по настроению заказчика.

Сфинкс замолчал. Долго. Потом тяжело вздохнул:

— Проходите.

— Спасибо, — кивнула Василиса.

Они пошли дальше.

А Сфинкс тихо записал себе в каменный блокнот:

«С ними больше не связываться».

После сфинкса они попали к дракону.

Дракон уже набрал в грудь воздуха…

— О, братан! — радостно воскликнул Кощей. —

Как дела? Что-то давно от тебя не было блогов, стримов и челленджей. Помнишь наш последний ice bucket challenge, где ты проиграл?

Дракон замер.

— Эй… — сказал он. —

Я вообще-то хотел тебя сжечь.

— Потом, — отмахнулся Кощей. —

Так вот, ты тогда сдался на третьем ведре.

— Я хочу отыграться! — возмутился дракон.

— Отлично, — кивнул Кощей. —

Тогда тряси башкой.

— Зачем?

— Чтобы мысли вытрясти.

Дракон задумался…а потом начал трясти головой изо всех сил. Пока он трясся, фыркал и пытался вспомнить, зачем вообще собирался жечь друзей,

Василиса и Кощей спокойно пробежали мимо. И дальше их ждало последнее препятствие. Огромный демонический паук. Злобный и мохнатый.

— Обычным оружием его не взять, — сказала Василиса, читая табличку. — Только приманкой.

Где же нам её взять…Кощей молча посмотрел на эльфа. Эльф нервно сглотнул.

— И бить нужно точно в брюхо, — продолжала Василиса. — Повисла пауза.

Кощей снова посмотрел на эльфа.

— Так, — сказал он. —

Приманка у нас есть.

— Нет, Кощик, — сказала Василиса поспешно. —

Только не он. Он такой милый.

— Я чувствую подвох… — прошептал эльф.

Паук заметил эльфа, оживился и рванул к нему.

— ААА! — завопил эльф, отступая.

Он реально хочет меня сожрать!

— Это нормально, — спокойно сказал Кощей. —

В последний момент эльф развернулся и выстрелил из лука точно в брюхо паука.

Паук дёрнулся, замер…и с грохотом рухнул, перестав быть проблемой. Наступила тишина. Эльф тяжело дышал.

— Я… я жив? — спросил он.

— Да, жив, к сожалению, — сказал Кощей, поглядывая на то, как Василиса радовалась. —

Но для приманки ты работаешь хорошо. Пока мы тебя оставим. Эльф сглотнул ещё раз.

А тем неменее в башне Тёмный Властелин снова открыл книгу. Закладка сдвинулась почти к концу.

— Быстро, — тихо сказал он.

Пёс поднял голову.

— Ещё одна глава, — добавил Властелин. И улыбнулся — так, как улыбаются те, кто знает финал, но всё равно хочет посмотреть, как герои к нему дойдут.

Второй лабиринт

Высоко над лабиринтом Тёмный Властелин стоял у окна и смотрел в кристалл наблюдения. Во втором зале всё должно было пройти иначе. Пёс поднял голову, посмотрел на Властелина.

— Всё под контролем, — сухо сказал Властелин. - Сейчас всё встанет на место.

А тем временем все трое немного передохнули в тамбуре, где стояла лавочка и висела надпись "не задерживаться", посидели ровно столько, сколько считали нужным, и вошли во второй зал.

— Чувствую, — сказала Василиса, — сейчас будет что-то неприятное.

Она не ошиблась. Едва они переступили порог, как из темноты на них вывалилась толпа живых мертвецов.

Не тупые зомби — а быстрые, злобные, сообразительные и, что особенно раздражало, очень настойчивые. Василиса на автомате двинула одного табуреткой, другой отлетел, третий споткнулся… но все тут же встали обратно, как будто у них была подписка на вечную жизнь. Один из трупаков даже аккуратно поправил себе голову, которая до этого съехала на бок.

— Так, — сказала Василиса. —

Это уже хамство. Их нельзя убить.

— Ну да, — спокойно подтвердил Кощей. — Они же бессмертные. Как я.

Василиса посмотрела на него так, словно у неё в голове включили прожектор. Она встала на стул, который всё ещё держала в руке, выпрямилась во весь рост, как на митинге, взмахнула рукой и громко крикнула:

— СТОЙТЕ! Рабы Тёмного Властелина!

Трупаки замерли.

— Вы вообще понимаете, что работаете бесплатно?! Он вас эксплуатирует!

Она ткнула пальцем в сторону Кощея:

— Точно так же, как и я, когда заставляю моего Кощея чинить курятник, мыть посуду, гладить и убирать!

Кощей удивлённо посмотрел на неё:

— Эй…

— Тсс! — отмахнулась Василиса и продолжила ещё громче: — Нет рабства бессмертным!

— Неееет! — взвыли трупаки. — Мы не хотим работать! Мы хотим отдохнуть!

— Вот! — торжествующе сказала Василиса. — Идите вы все нах… нах… нахаузе! То есть домой — к Тёмному Властелину! И требуйте зарплату, выходные и вдобавок гробовые!

Мертвецы оживились.

— Зарплату!

— И отпуск!

— И без ночных смен!

— Идите! — подбадривала их Василиса. —

И требуйте всё это у этого жмота!

— Он нам дал только два золотых дал, а мы работали весь вечер и всю ночь! — заорал один мертвяк.

— Видите?! — возмутилась Василиса. — Какая несправедливость! Требуйте больше золотых! Пять! Десять!

— ДААА! — взревели трупаки

и организованной толпой покинули зал, пока тот полностью не опустел. Наступила тишина.

— Ну вот, — сказала Василиса с удовлетворением. — Проблема решена.

Кощей медленно повернулся к ней:

— Так… значит, ты меня эксплуатируешь?

— Да нет, милый, — спокойно ответила она.

— Надо будет обсудить, — задумчиво сказал он. — После лабиринта.

— Конечно, — кивнула Василиса

и пошла первой, а за ней — Эльф и Кощей. Во втором зале их ждал демонический сюрприз. Прямо из пола росло огромное демоническое дерево. Его ветви заполонили весь зал, переплелись, свисали, лезли в лицо и явно не собирались уступать дорогу.

— Так, — сказала Василиса, оглядываясь, — это у нас ландшафтный дизайн от Тёмного Властелина или всё-таки от Буратино?

Кощей рубанул одну ветку мечом. Хрясь.

Ветка упала — и тут же отрастала обратно, ещё толще, ещё наглее и с явной претензией.

— Бесполезно, — констатировал Кощей. — Буратино из него точно не высечешь. Они обошли дерево, и тут Василиса заметила сундук.

— Ой… — протянула она. — Брендовый.

Значит, тут Властелин не пожмотился. Бренд "ОТИДИ"… Наверное, заграничный.

— Это не марка, — вздохнул Кощей. — Это буквы. Надо составить слово.

— Идиот, — сразу сказала Василиса.

— Кто идиот? — переспросил Кощей. — Я идиот?

— Да нет. Не ты, — отмахнулась она. — Он идиот.

Сундук обиженно щёлкнул, но не открылся.

— Почти, — сказал Кощей. —

— ИДИ ОТ! — вдруг выкрикнул Эльф.

— Кто идёт? — обернулась Василиса.

— Да никто! — занервничал Эльф. — От… — он ткнул пальцем в дерево. — От этого!

— А-а-а… — протянул Кощей и переставил буквы:

— И… Д… И… О… Т…

КЛАЦ.

Сундук распахнулся.

— Всё-таки идиот, — удовлетворённо сказала Василиса. Внутри лежал волшебный топор. Красивый. С характером. Кощей взял его в руки — топор одобрительно загудел.

— Ну что, — сказал он. - Поработаем.

— Весело, — добавила Василиса.

Они принялись рубить ветви. Теперь дерево выло, ветки падали и не отрастали, а проход медленно освобождался. Эльф стоял сбоку, прижатый к стене.

— Мне что-нибудь делать? — робко спросил он.

— Да, — сказала Василиса, подмигнув. — Стоять красиво.

Дерево дёрнулось в последний раз и с глухим вздохом осело, оставив чистый проход.

— Хороший инструмент, — сказал Кощей. — Надо бы такой домой.

— Нет, — сразу сказала Василиса. — Дома ты и так много рубишь.

Они пошли дальше. Топор Кощей всё же прихватил.

В следующей комнате их встретила прекрасная дева в неглиже. Красивая. Собранная.

Служебная. На стене тут же загорелась надпись: "Дверь к следующему помещению откроется, только если её ублажить. Удачи."

Дева целеустремлённо поднялась и направилась прямо к Кощею. Василиса мгновенно шагнула вперёд.

— Эй, — сказала она спокойно, но очень убедительно. — Руки прочь. Это мой мужик.

Дева смутилась, но, сверившись с внутренней инструкцией, сделала ещё один шаг.

— Я сказала — руки прочь, — повторила Василиса уже холодно. Дева замерла, огляделась и перевела взгляд на Эльфа.

— Ну тогда…

— Секундочку, — тут же улыбнулась Василиса. — А где тут туалет?

— Там… — показала дева.

— Отлично, — кивнула Василиса. —

Пойдём. И они спокойно ушли вдвоём. Кощей и Эльф остались стоять посреди комнаты.

— Слушай, — шёпотом спросил Эльф, — а почему девушки всегда ходят в туалет вдвоём?

— Не знаю, — мрачно ответил Кощей. — Но после этого обычно кто-то меняет работу. В туалете Василиса закрыла дверь и внимательно посмотрела на деву.

— Ну что, поговорим?

Она окинула её взглядом с ног до головы.

— Я смотрю, и на твоё шматьё Властелин скупился. Заставил лезть на мужиков, да ещё и бедных. Вздохнула.

— С моего Кощея взять нечего — гол как иголка. Эльф вообще импотент.

— ЭЙ! — донеслось из-за двери.

Василиса закатила глаза, повернулась к зеркалу и подправила помаду.

— А вот я слышала, — сказала она как бы между делом, — что Тёмный Властелин — ещё какой жеребец. Ублажит так, что мало не покажется. И днём, и ночью. Дева оживилась.

— Правда?

— Я тебе говорю, — кивнула Василиса. — Мы как раз к нему идём.

С нами пойдёшь?

— Пойду, — уверенно сказала дева.

— Отлично, — сказала Василиса. —

Но запомни: от моих мужиков руки прочь.

— А зачем тебе сразу два? — удивилась дева.

— Запасной, — пожала плечами Василиса. — Как колесо в карете.

— Логично, — кивнула дева.

Они вышли.

— Всё? — осторожно спросил Кощей.

— Всё, — ответила Василиса.

Дверь тут же распахнулась.

— Видишь, — добавила она, — никого даже ублажать не пришлось. Достаточно было поговорить.

И они пошли дальше. В четвёртой комнате их ждал огромный тролль. Мохнатый. Клыкастый. Сидел посреди зала и чесался так, будто хотел содрать с себя шкуру.

— Так, — сказала Василиса. —

Этого не победить.

— И не надо, — спокойно сказал Кощей. — Он и так несчастный.

Тролль зарычал:

— ЛОМАТЬ…ЖРАТЬ…КРОВЬ…

— Спокойно, — сказала Василиса. — Мы тебя не убивать пришли. Мы тебя занять пришли.

Тролль замер.

— Чем?

— Может, в карты? — предложил Эльф. — На интерес.

Девица хлопнула в ладоши:

— На раздевание!

Тролль оживился слишком быстро.

— Нет, — отрезала Василиса. — Во-первых, фу. Во-вторых, если он разденется, я потом спать не смогу. Тролль разочарованно засопел.

— Тогда чем? — пробурчал он.

Василиса внимательно посмотрела на него.

— Будем вязать.

Наступила тишина.

— Что? — спросили все.

— Вязать, — спокойно повторила она. — Это весело, приятно и агрессию снимает.

Кощей кивнул:

— Проверено.

После второго шарфа хочется жить. Троллю сунули спицы и клубок. Он посмотрел на них, потом на свои лапы.

— Я… не умею, — сказал он неуверенно.

— Научишься, — сказала Василиса. — Петля. Ещё петля. Не спеши.

Прошло несколько минут. Тролль сидел тихо, сосредоточенно вязал, высунув язык, и больше не рычал.

— Мне нравится… — пробормотал он.

— Ну вот, — удовлетворённо сказала Василиса. — А ты "жрать".

Тролль поднял кривой, но очень старательный шарф.

— Это… красиво?

— Душевно, — кивнул Кощей.

За его спиной тихо открылась дверь.

— Самое страшное оружие, — сказал Кощей, когда они проходили дальше, — это рукоделие.

— Особенно в умелых руках, — добавила Василиса.

Эльф оглянулся:

— А если он свитер свяжет?

— Тогда лабиринту конец, — сказала Василиса.

В пятой комнате стоял титан. Огромный. Каменный. Смотрел в пустоту.

— Быть… — начал он. — Или не быть…

— Не быть, — сразу сказала Василиса.

— Подожди, — обиделся титан. —

Я ещё не договорил.

— А зря, — сказала она. — Ты стоишь на проходе.

— Но если я уйду, — гулко продолжил титан, — кто я тогда?

— Тот, кто не мешает, — ответила Василиса.

Титан задумался.

— А если смысл моего существования — быть преградой?

— Тогда смысл у тебя так себе, — сказал Кощей. — Как у табуретки.

— Я не табуретка! — возмутился титан.

— Докажи, — сказала Василиса. —

Табуретки тоже стоят и думают, что важные.

Титан замолчал.

— Быть… — тихо сказал он. —

Или не быть…

— Сесть, — подсказала Василиса.

Титан сел.

— Лечь, — добавил Кощей.

Титан лёг.

— Отползти, — сказала Василиса.

Титан вздохнул, перекатился в сторону

и освободил проход.

— Я выбрал, — сказал он. — Не быть препятствием.

— Молодец, — кивнула Василиса. — Редкий случай осознанности.

— Это была битва? — шёпотом спросил Эльф.

— Да, — ответила Василиса. —

Экзистенциальная.

В шестой комнате их ждал гном. Невысокий. Жадный. Сидел на мешке золота и гладил его так, будто это кот.

— Моё золото, — сказал гном. —Не отдам.

— Мы и не просим, — сказала Василиса. — Мы пока смотрим.

И не ошиблась: гном пялился на девицу с нежностью и выражением лица "я пропал".

— Он влюбился, — заметила Василиса. — Причём безнадёжно.

— Золото всё равно не отдам, — буркнул гном, крепче обнимая мешок. Кощей попробовал потянуть, но гном ловко вывернулся.

— Не отдам! Я его копил!

Василиса посмотрела на Кощея долгим взглядом.

— Скажи, Кощей, — спросила она, — когда мужчина отдаёт женщине все деньги, карты и пин-коды?

Кощей пожал плечами:

— Когда влюбляется и становится глупым.

— Вот, — кивнула Василиса. —

Запомните это все.

Она повернулась к гному:

— Слушай. Тебе она нравится? - Указывая на девицу

Гном покраснел.

— Очень…

— Тогда купи ей подарок.

— Но у меня только золото…

— Отлично, — сказала Василиса. —

Оно как раз и нужно. Она указала на волшебный топор.

— Вот этот.

Она его очень хочет.

— Топор? — удивился гном. —

А как же шубы? Айфоны?

— Топор лучше, — уверенно сказала Василиса. — Режет, стругает, измельчает. Лучше любого термомикса.

— Термо… что? — переспросил гном.

— Микс, — сказала Василиса. — Мечта любой хозяйки.

Кощей серьёзно кивнул:

— Универсальная вещь.

Гном посмотрел на топор, на девицу, на мешок золота.

— А поцелуй будет?

— Будет, — сказала Василиса. — Один. Честный.

Гном вздохнул и добровольно отдал мешок золота. Дверь тут же распахнулась. Девица поцеловала гнома в щёку. Гном растаял.

— Я счастлив, — сказал он. — И разорён.

— Классика, — кивнула Василиса.

Кощей поднял мешок золота.

— Видишь, — сказала она, — любовь — самая дорогая ловушка. И они пошли дальше.

Высоко в башне стало очень тихо. Кристалл погас на секунду, а потом вспыхнул снова, показывая пустую комнату, из которой герои только что вышли. Тёмный Властелин не улыбался. Впервые за весь лабиринт Тёмному Властелину стало не до смеха.

Третий лабиринт

В башне стало тихо. Тёмный Властелин смотрел в кристалл наблюдения, и на этот раз он не улыбался. Третий зал он проектировал лично. — Вот здесь, — сказал он когда-то, проводя пальцем по чертежу, — у них должно закончиться чувство юмора. Пёс лежал рядом и внимательно смотрел на хозяина. А герои зашли осторожно в третий зал.

Посреди него лежал огромный змей. Толстый. Блестящий. Явно не для разговоров. Он был неразумный, смертоносный и настолько неуязвимый, что сразу возникало ощущение, будто его специально вывели, чтобы отбить у людей веру в прогресс. Змей поднял голову, раскрыл пасть и аккуратно, со вкусом, пошёл на них.

— О, — уважительно сказал Эльф. — Это очень ядовитая змея.

— Насколько «очень»? — спросил Кощей, не спеша отходя в сторону.

— Литр его яда стоит двести пятнадцать тысяч золотых на рынке, — сообщил Эльф. —Минимум.

Кощей оживился.

— Круто, — сказал он с восхищением. — А я даже не знал, что моя тёща такие деньги зашибает.

Змей шипнул и метнулся ближе.

— Я сейчас тебе как зашибу, — холодно сказала Василиса. — И не фигурально.

Она шагнула вперёд, оглядела змея хозяйским взглядом и добавила:

— А ну-ка, доите его яд.

— Что? — переспросил Эльф, уворачиваясь от хвоста.

— Что слышал, — сказала Василиса. —

За нашим замком такая большая аптека простаивает. Продадим яд — и хоть с долгами рассчитаемся.

Змей замер. Не от страха. От недоумения.

— Яд у него в глазах, — напомнил Эльф. —Слабое место.

— Тем более удобно, — кивнула Василиса. —Два флакона сразу.

Кощей посмотрел на змея с новым уважением.

— Никогда не думал, — сказал он, — что буду смотреть на чудовище как на финансовый актив.

— Не зевай, — сказала Василиса и метнула кинжал точно в глаз змея.

Змей дёрнулся, взвыл, разлил яд мимо всех прогнозов и рухнул на пол, став резко менее ликвидным. Наступила тишина.

— Жалко, — сказал Эльф. — Могли бы разбогатеть.

— Ничего, — ответила Василиса. — В следующий раз будем аккуратнее.

Кощей вздохнул.

— Всё-таки тёща надёжнее, — сказал он. — Её доить не надо. Она сама.

И они пошли дальше, оставив за собой змея, который впервые в жизни понял, что быть ядовитым — ещё не значит быть ценным.

Вторым препятствием оказалась арка из черепов. Черепа щёлкали зубами и выглядели так, будто давно никого не ели и очень надеялись исправить ситуацию.

— Разгадайте загадку, — зашипели они. — Или мы вас разберём. Медленно.

— Ну конечно, — вздохнул Кощей. — Без угроз у них вообще никак.

Черепа заговорили хором:

— В сокровищнице Властелина три красных рубина, четыре жёлтых топаза и пять зелёных изумрудов. Властелин забрал восемь камней. Каких теперь меньше?

Повисла пауза.

— Жёлтых? — неуверенно сказала девица.

Черепа радостно клацнули.

— Нет! — быстро сказала Василиса.

— Тогда зелёных! — оживилась девица. — Их больше всего!

Черепа уже потянулись.

— Стой, — сказал Кощей. — Ещё один неправильный — и нас пустят на сувениры.

Девица нахмурилась:

— Тогда… красных? Потому что они красивые?

— Всё, — сказал Эльф. — Я больше не могу это слушать.

Василиса шагнула вперёд:

— Меньше стало всех.

Черепа зависли.

— Потому что, — добавила она, — восемь камней исчезли, а не перекрасились.

Тишина. Потом один череп буркнул:

— Формально… да.

Арка раздвинулась.

— Видишь, — сказала Василиса девице. — Иногда лучше не думать, а сразу правильно.

— Я старалась, — обиделась та.

— Это и пугает, — пробормотал Кощей.

И они пошли дальше, пока черепа разочарованно закрывались за спиной.

Третье испытание выглядело подозрительно приятно. Перед ними стояла группа суккубов — красивые, довольные и с видом бухгалтеров на премии.

— Нас не обмануть, — сладко сказали они. —Мы питаемся любовью. Кто не заплатил — не проходит.

— Отлично, — пробормотал Кощей. — Даже в аду всё на подписке.

Василиса мгновенно приняла командование и ткнула пальцем в девицу:

— Целуй Эльфа.

— Не буду! — возмутилась та. — Он импотент!

— Да нет, — спокойно сказала Василиса. —

Это я тогда так сказала. Он просто играл отрицательного героя в порнофильме.

Эльф покраснел заранее, на всякий случай.

— Ладно, — вздохнула Василиса и чмокнула Кощея.

Суккубы одобрительно закивали:

— О-о-о. Стабильно. По-домашнему. Надёжно.

— Теперь ты, — сказала Василиса девице.

Девица решительно развернулась и поцеловала Эльфа так, что у него покраснели уши, затряслись колени и на секунду исчезла вера в реальность.

— Я… жив? — прошептал он.

Суккубы вспыхнули розовым светом:

— Принято! Любовь засчитана!

Они расступились.

— Видишь, — сказала Василиса, проходя мимо, — никакой магии. Обычная бытовая романтика.

— Я теперь всё время буду тут платить, — пробормотал Эльф. — Не советую, — сказал Кощей. — Дорого выходит.

И они пошли дальше, оставив суккубов сытыми, довольными и слегка разочарованными — потому что всё опять прошло слишком прилично.

Испытание четвёртое оказалось самым честным. Комната была тёмной. Не «полумрак». Не «зловещие тени». А просто тьма — как в душе у Тёмного Властелина после налоговой проверки.

— Свет не работает, тёмный Властелин не заплатил счёт, — сообщил голос из ниоткуда. —Магия тоже не работает. Надейтесь только на свои боевые навыки.

— Отлично, — сказала Василиса. — А я как раз сегодня без навыков.

— Тут кто-то есть, — прошептал Эльф. — Я чувствую.

— Я тоже чувствую, — сказал Кощей. — Что сейчас кто-то сделает глупость.

Они шагнули вперёд. Сразу же раздался БАЦ.

— Ай! — вскрикнула девица. — Меня кто-то ущипнул за зад.

— Это был я, — сказал Эльф. — Я тоже ничего не вижу. — Значит, дерёмся, — решила Василиса. —Все со всеми. Как обычно.

Из темноты послышался ещё один БАЦ, потом ХРЯСЬ, потом кто-то извинился.

— Это точно враг? — спросил Кощей, размахивая мечом вслепую.

— Не знаю, — ответила Василиса. — Но если попадёшь — значит, заслужил.

В темноте завязалась самая странная битва в истории: кто-то падал, кто-то наступал на кого-то, кто-то извинялся, а некто просил:

— Кощеево яйцо не трогать!

— Стоп, — вдруг сказала Василиса. — А если этот «некто» просто стоит и ждёт, пока мы сами себя перебьём?

Тишина.

— …Да, — неуверенно сказал голос из тьмы. —Вообще-то да.

— Выйди, — сказала Василиса.

— Зачем?

— Потому что нам уже некого бояться.

Пауза. Потом щёлкнул замок, и свет включился. В центре комнаты стоял худой, испуганный демон с табличкой «Пугать до последнего».

— Вы прошли, — сказал он устало. — Обычно на этом месте все умирают.

— Понимаю, — кивнула Василиса. — Мы тоже почти.

— Это была битва? — спросил Эльф.

— Конечно, — сказал Кощей. — Самая опасная.

— С кем?

— С темнотой и собой.

Они вышли дальше, оставив демона сидеть в комнате и переосмысливать карьеру.

На финальном препятствии возник бог Дагон.

Сразу, без вступлений — весь мокрый и древний. С кучей щупалец и самомнением.

— Я — Дагон, — прогремел он. — Против меня не действует оружие!

Кощей даже меч не доставал:

— Отлично. Мы и не собирались.

Василиса листнула древний манускрипт:

— Так… «Древние боги погибают от знания истины…»

Эльф заглянул через плечо:

— Тут дальше мелким шрифтом… «или от смеха».

— Подходит, — сказала Василиса.

Она посмотрела на Дагона:

— Слушай, Говард писал, что ты символ человеческих страхов.

Дагон важно кивнул:

— Да!

— Ну так вот, — продолжила Василиса. — Люди теперь боятся ипотеки и счетов за газ.Ты устарел. Дагон замер.

— Как… устарел?

Кощей пожал плечами:

— Прости, братан. Сейчас в моде другие ужасы.

Эльф добавил:

— Темнокожая Белоснежка.

Дагон начал сжиматься.

— Но я древний! Меня боялись!

— Тогда не было тиктока, — сказала Василиса. — Теперь ты мем.

Дагон всхлипнул, превратился в маленькое влажное пятно и растворился в небытии.

Тишина.

— Это всё? — спросила девица.

— Да, — сказал Кощей. —

Его победило обновление реальности. Василиса пошла к выходу:

— Самые страшные боги умирают,икогда их перестают бояться.

И лабиринт сдался. Кристалл наблюдения погас на мгновение. Тёмный Властелин не двигался. Он медленно снял очки.

— Я дал им ужас, — тихо сказал он.

— Они превратили его в обсуждение. Пёс подошёл ближе.

— Это не должно было быть смешным.В кристалле дверь открывалась сама.

— Они не боятся, — продолжил он. — Они анализируют.

Он посмотрел вниз.

— Они не ломают зал. Они ломают жанр.

Пёс тихо выдохнул. Тёмный Властелин снова надел очки.

— Хорошо.

Голос его стал ровным.

— Значит, дальше будет иначе.

В кристалле начал перестраиваться следующий зал. На этот раз он не хотел реакции. Он хотел тишины. И впервые за весь лабиринт ему стало действительно не смешно.

Четвёртый лабиринт

В башне наблюдения Тёмный Властелин молча смотрел в кристалл. Он почти не двигался. Третий лабиринт закончился слишком быстро, слишком легко, слишком… нелепо.

— Четвёртый зал, — тихо сказал он, — должен вернуть порядок.

Пёс лежал рядом, положив морду на лапы, и внимательно следил за отражением.

— Здесь нет шуток, — продолжил Властелин. — Только вина. Только грех. Только давление.

Он щёлкнул пальцами. Потолок в комнате начал опускаться.

— Посмотрим, — сказал он уже без улыбки, — смогут ли они договориться с собственной совестью.

Пёс тихо выдохнул. И кристалл показал, как герои вошли внутрь. Дверь за ними захлопнулась с таким звуком, будто лабиринт сказал:

«Ну всё, голубчики… теперь вы официально влипли».

С потолка угрожающе заскрежетало. Он начал медленно опускаться, как налоговая проверка — без спешки, но с гарантированным результатом.

На стене вспыхнула надпись:

«Этот потолок раздавит любого грешника».

Повисла тишина. Та самая, в которой обычно вспоминают все свои ошибки, начиная с детского сада.

— Та-а-ак… — протянула Василиса, разглядывая потолок. — Кто у нас тут святой? Поднимите руки. Все дружно подняли руки. Василиса медленно повернулась к девице.

— Ты-то куда лапку тянешь?

— А чё? — искренне удивилась та.

— Да ничё… — сказала Василиса. — Сама подумай. Ты ж похотливая блудница.

Девица прищурилась, выпрямилась и посмотрела на Василису уже с профессиональным интересом.

— Это я блудница? На себя посмотри.

— Так, кикимора, успокойся, — спокойно ответила Василиса. — Тебя ублажать назначили, а не меня.

— Э, алё, бабы, хватит! — вмешался Кощей. — У нас Эльф есть. Если он импотент — значит и девственник. Чистый, как отчётность монастыря.

— Я… вообще-то… уже не… — тихо сказал Эльф.

Все повернулись к нему.

— Она меня поцеловала, — добавил он, указывая на девицу.

Повисла ещё более тяжёлая тишина.

— Ну всё, — философски сказала Василиса. — Поздравляю. Мы официально грешники. Сейчас нас раздавит, как тесто под катком… кроме…

Она медленно повернулась к Кощею и улыбнулась той улыбкой, после которой мужчины обычно переписывают завещание.

— Кощеюшка, милый… ты ж у нас бессмертный. Ад тебя не берёт. Рай — тем более. Ты у них как вечный клиент без прописки. Потолок скрипнул и поехал вниз.

Она посмотрела на него.

— Ложись.

— Что?

— Ложись под потолок. Будешь нашим… юридическим прецедентом и моим личным экспериментом.

— Я вообще-то муж, — нахмурился Кощей.

— Пока живой — муж. Пока лежишь — имущество, — отрезала Василиса.

Кощей посмотрел на потолок. На жену. Снова на потолок.

— Ради любви люди и не такое терпят… — пробормотал он и лёг.

Потолок опустился… Коснулся его… И остановился. Повисла пауза, в которой даже лабиринт задумался о смысле брака.

— Работает! — радостно сказал Эльф.

— Конечно работает, — буркнул Кощей снизу. — Я столько лет в браке. Меня уже ничем не раздавишь.

Остальные быстро пролезли под потолком, стараясь не думать ни о морали, ни о семейной психологии. Когда все оказались по другую сторону, потолок медленно поднялся обратно.

Кощей встал, отряхнулся и посмотрел на них взглядом мужчины, который только что спас мир и потерял уважение к человечеству.

— Ну что, — сказал он. — Где тут у вас ещё грехи проверяют?

Василиса усмехнулась.

— Полпути прошли. А ты всё ещё не понял, что самый страшный грех — это жениться на умной женщине.

Кощей задумался и спросил:

— Тогда зачем мы подписали страховку, что если первым умру я — всё достанется тебе?

— Да так… на всякий случай, — спокойно ответила Василиса.

И они пошли дальше —вместе, подозрительно дружно и совершенно не извлекая никаких уроков.

Преодолев комнату, компания вышла в следующий зал… и сразу поняла, что попала не в бой, а в очень странную версию пенсионного клуба победителей апокалипсиса.

Навстречу им стояла орда седых, морщинистых, но крайне бодрых варваров.

Во главе — легендарный Коэн Варвар, весь в шрамах, ухмылке и боевом артрите.

Рядом, в инвалидном кресле, сидел Хэмиш — живой, вредный и подозрительно бодрый для человека, который пережил минимум три эпохи и одну диету. Девица увидела их…

и вдруг радостно всплеснула руками.

— Не могу поверить! Это же основатели Playboy! Я так давно мечтала у вас сняться! Снимите меня!

Повисла пауза.

— Playboy? — медленно переспросила Василиса.

Эльф почесал затылок:

— Плакат с обнажёнкой в первом лабиринте… помнишь?

— А-а-а… — протянула Василиса. — Всё ясно. Культурное наследие.

Она ещё раз внимательно посмотрела на варваров.

— Но они такие старые, что с них песок сыпется…

— Золотой песок, — уважительно заметил Эльф. — Эти картинки до сих пор продаются и приносят Тёмному Властелину самый стабильный доход.

— Вот где настоящая экономика, — пробормотал Кощей.

Василиса решительно подтянула декольте, подошла к Хэмишу, наклонилась и заорала ему прямо в ухо:

— ДЕДУЛЯ! КАК ВАС ПОБЕДИТЬ?!

Хэмиш вздрогнул.

— ААА??? НЕ СЛЫШУ! ГОВОРИ ГРОМЧЕ!

— Вот же глухой пень… — пробормотала Василиса.

Они ещё пару минут орали друг другу в уши, не понимая ни слова, пока девица деликатно не кашлянула.

— В Playboy свои правила… — сказала она уверенно. — Нужно надеть костюм зайца и сделать фотосессию.

Повисла ещё одна пауза.

— Так это вообще не проблема, — бодро сказала Василиса. — Тащите костюмы! Сейчас мы так пофотошутимся, что лабиринт сам аплодировать начнёт. Через минуту варвары действительно вынесли четыре костюма зайцев. Кощей и Эльф побледнели синхронно.

— Что… и нам? — осторожно спросил Эльф.

— Не-не-не… — поддержал Кощей. — Я бессмертный, но не настолько.

Василиса медленно сжала кулак. Кощей и Эльф мгновенно приняли философию согласия. Через пару минут они стояли в костюмах зайцев.

Кощей выглядел так, будто проиграл спор судьбе. Эльф сначала страдал… потом неожиданно вошёл во вкус и даже поправил ушки.

Из орды варваров тут же выскочила полноценная съёмочная команда. Свет. Музыка. Вспышки. Шампанское. Кто-то даже кричал «Работаем, работаем!». Василиса и девица позировали с радостными лицами профессиональных разрушительниц морали.

Кощей стоял с выражением лица человека, который уже пожалел обо всех своих жизненных решениях, начиная с рождения.

Эльф позировал так вдохновенно, что один варвар даже записал его в «перспективные».

— Вот варвары… — процедил Кощей сквозь зубы.

— Зато без драки… и с уважением, — бодро ответил Эльф, поправляя хвостик.

Фотосессия закончилась бурными аплодисментами. Орда расступилась.

Коэн уважительно кивнул:

— Моркоу сделал почти то же самое… но у него не было шампанского. Вы прошли.

— Видишь, — сказала Василиса, проходя мимо Кощея, — иногда героизм — это просто вовремя надеть ушки.

— Я надеюсь, — мрачно ответил Кощей, — что об этом никто никогда не узнает.

— Поздно, — сказала девица. — Они уже продают календарь.

И компания пошла дальше, оставив за собой варваров, вспышки камер и новое культурное наследие лабиринта. Комната была пустая, но с характером. Посреди — надпись, от которой сразу пахло школьной олимпиадой и детской травмой:

«У отца Кондрата четыре сына:

Первослав, Второслав и Третьеслав.

Как зовут четвёртого?»

— Четвёртослав, — бодро сказала девица, как человек, который всегда отвечает первым и неправильно.

— Нет, — устало вздохнул Эльф. — Тогда логичнее было бы Пятослав.

— А может, Секретослав? — осторожно предложил Кощей, уже подозревая подвох.

— Вы сейчас утонете, — спокойно сказала Василиса. — И не от воды, а от собственной глупости.

Она ткнула пальцем в надпись:

— ОТЦА. КОНДРАТА.

Четвёртого зовут Кондрат.

Потому что логика — вещь простая, но беспощадная. ЩЁЛК. Загадка засчитана.

И тут из стен пошла вода. Быстро. По колено — за пару секунд.

На стене вспыхнула новая надпись:

«Комната утопит умников».

Повисла тишина.

— Так… — протянул Эльф. — Мы только что были умными.

— Это наша ошибка, — кивнул Кощей.

Василиса вдруг развернулась, раскинула руки и заорала на весь зал:

— Какие мы умники?!

Мы живём в стране дураков!

Пришли в этот дурацкий замок!

Лезем по этому дурацкому лабиринту! Ни один умный участник на такое не подписался!

Вода замерла.

— Так что мы не умники, — продолжала она, —

мы самые настоящие ДУ-РА-КИ!

Дверь распахнулась. Вода начала уходить.

— Сработало, — тихо сказал Эльф.

— Конечно, — буркнул Кощей. —

Крик души Василисы всегда срабатывает.

И они пошли дальше. В четвёртую комнату они вошли бодро, как люди, которые уже перестали верить в справедливость, но продолжают идти ради баллов. Посреди зала шатался демон Аззи.

Выглядел он как режиссёр, которому дали вечность на репетиции, но забыли дать зрителей и смысл. Он бродил кругами, заламывал когти и трагически вздыхал:

— Я должен победить в тысячелетнем соревновании сил света и тьмы…

У меня есть пьеса… великая… трагическая… полная страданий и морального падения…

— Уже скучно, — зевнула Василиса.

Аззи остановился и посмотрел на неё взглядом человека, которому тысячу лет никто не говорил правду.

— Моя пьеса показывает, как тьма уничтожает свет через страх и безысходность…

— Братан, — сказал Кощей, — сейчас страх у людей — это когда начальник звонит и спрашивает, прошла ли температура и выйдешь ли ты завтра на смену. Ты отстал от трендов лет на семьсот. Эльф осторожно добавил:

— Сейчас зло побеждает не страхом…

а рейтингами.

Демон замер.

— Объясните…

Девица шагнула вперёд, поправила декольте и сказала с профессиональным уважением:

— Тебе нужна не трагедия.

Тебе нужно шоу.

— Какое шоу? — растерялся Аззи.

Василиса усмехнулась:

— Бесконечное.

С драками, любовными треугольниками, предательствами и ежедневными разборками, кто с кем спал, кто кому изменил и кто сегодня главный злодей.

Кощей щёлкнул пальцами:

— Формат «Дом-2». Только адская версия.

Аззи побледнел.

— Это… работает?

— Это бессмертно, — уверенно сказала Василиса. —

Люди готовы смотреть, как другие люди бесконечно страдают в отношениях. Это сильнее любого апокалипсиса. Эльф оживился:

— Добавь голосование зрителей.

Пусть они решают, кого выгнать в преисподнюю. Девица мечтательно добавила:

— И побольше сцен искушения… ревности… страстных примирений… и случайных «ой, мы не хотели, но так получилось».

Кощей кивнул:

— Главное — чтобы никто никогда не становился счастливым. Иначе шоу закроют.

Аззи тяжело сел на камень.

— То есть… моя пьеса должна стать бесконечной историей про токсичные отношения?

— Поздравляю, — сказала Василиса. —

Ты только что изобрёл вечное зло. Глаза демона загорелись.

— Я сделаю сезоны! Я введу интриги! Я добавлю ночные эфиры!

— И исповеди перед камерой, — подсказал Эльф.

— И скандалы из-за одеял, — добавила девица.

Аззи вскочил, сияя вдохновением:

— Я победю свет! Они не выдержат такого формата!

Стена за его спиной разъехалась.

— Спасибо вам! — закричал демон. — Вы спасли мою драматургию!

— Не за что, — сказала Василиса. — Мы просто объяснили, как работает ад на практике.

Они пошли дальше.

— Слушайте… — тихо спросил Эльф. — Мы сейчас помогли тьме победить?

— Нет, — сказал Кощей. — Мы помогли ей стать Ольгой Бузовой.

И они шагнули в следующую комнату. Пятый зал оказался действительно страшным. Потому что здесь стоял чародей. Не абы кто, а сам Вильгефорц из Роггевеена.

В руках у него был стальной прут, а в глазах — выражение человека, которому давно никто не перечил. И зря. Сразу стало ясно: живыми отсюда не уйти, если не дать ему то, чего он хочет.

Проблема была в том, что сам Вильгефорц никогда не говорит, чего именно ему не хватает.

Пока Кощей, Эльф и девица пытались по-хорошему выяснить, чего же ему, заразе, надо, из-за их спин вдруг вышла Василиса. И зал завис. Василиса шагнула вперёд. В обтягивающем латексе. На высоченных каблуках.

В таком БДСМ-образе, от которого сам Тёмный Властелин заикнулся бы и выдал тысячу баллов просто за внешний вид.

В руке — плётка.

— Ахтунг! Штильгештанден!!! — гаркнула она так, что стены вздрогнули.

Все резко повернулись к ней. Даже Вильгефорц моргнул.

Кощей — нет.

Он просто стоял, заворожённый, как бессмертный школьник на первом родительском собрании.

— Василиса… — выдохнул он с благоговением. — Где… где ты такое взяла?..

— У тех стариков в инвалидных колясках, — спокойно ответила она. — Пока вы в зайцев наряжались.

Кощей кивнул. Логично.

Василиса повернулась к Вильгефорцу и щёлкнула плёткой. Потом ещё раз. Громко. С расстановкой.

— А ну-ка, — сказала она, — открывай дверь.

Шнель, мать твою.

— Да пошла ты нахер, — буркнул чародей, не опуская прут.

— Никакого там «нахер», — отрезала Василиса. — Не потом. Не когда-нибудь. Зофорт. Сейчас! — крикнула она.

И снова — щёлк. Прут медленно опустился. Дверь скрипнула… и открылась.

Все, включая Вильгефорца, стояли в лёгком шоке.

Не теряя времени, Кощей, Эльф и девица вылетели в проход, как люди, которые только что поняли, что видели слишком много.

— Так что же ему не хватало, — прошептала девица уже за дверью, —

чтобы открыть нам сразу?

Кощей, всё ещё под впечатлением, ответил честно:

— Ремня ему не хватало. Ремня.

Василиса поправила плётку на плече и усмехнулась:

— Идём дальше.

Судя по всему, ад тут плохо воспитан. И они пошли дальше, а Вильгефорц впервые в жизни понял, что самое страшное заклинание — это уверенная женщина на каблуках.

Шестой и заключительный зал оказался именно таким, каким его и обещали. Ужас во плоти. Потому что здесь Властелин поселил Нечто. Организм был везде. На стенах. На полу. На потолке.

— Так, — сказала Василиса, оглядывая это всё, — сразу уточняю: виски в системный блок не льём. Это не поможет.

— Я вообще не пью, — быстро сказал Эльф.

Нечто зашевелилось, собрало из себя подобие рта и вдруг заорало знакомым голосом:

— КОООЩЕЙ! ВЫХОДИ НА СМЕРТНЫЙ БОЙ!

Повисла пауза.

— Это… — нахмурился Кощей, —

Иван.

— Иван-дурак, — уточнила Василиса. —

Эй, Нечто, — крикнула она, —

ты что, даже нормальную форму выбрать не мог?

— По ходу нет, — кивнул Кощей. —

И в жизни дурак, и в биомассе дурак. Нечто снова зашевелилось и продолжило голосом Ивана:

— Я ТЕБЯ ОСВОБОЖУ! Я ГЕРОЙ! Я ТУТ ВСЕХ СПАСУ!

— Вот видите, — сказала Василиса, —

самый страшный ужас — герой без запроса.

— И без мозгов, — добавил Кощей.

Нечто потянуло к ним щупальца.

— Что вообще делают с этим? — прошептал Эльф.

— Не знаю, — сказал Кощей, —

но, как видишь, оно принимает форму того, кто самый громкий и тупой.

— Тогда всё ясно, — сказал Эльф. —

Его надо перегрузить.

— Как? — спросила девица.

Василиса сложила руки рупором и заорала в ответ:

— ИВААААН! ТЫ НЕ ТУДА ПРИШЁЛ! ТЕБЯ НИКТО НЕ ЗВАЛ!

Нечто дёрнулось.

— Я ЛЮБЛЮ ВАСИЛИСУ! — закричало оно. —

Я ЕЁ СПАСУ! Я ЕЁ ДОСТОИН!

— О, пошло, — вздохнула Василиса. — Запускаем вторую фазу.

Она повернулась к Кощею:

— Скажи ему правду.

Кощей вздохнул и громко сказал в сторону Нечто:

— Иван, она тебя не любит. Никогда. И даже если станет биомассой — всё равно не полюбит.

Нечто застыло.

— КАК… НЕ ЛЮБИТ?..

— Потому что ты, — продолжил Кощей, — лезешь спасать, когда не просят. Кричишь, когда надо молчать. И даже будучи адским организмом — остаёшься Иваном-дураком.

Нечто задрожало. Щупальца начали путаться друг в друге. Голоса наложились:

— «Я герой!»

— «Нет, я жертва!»

— «Кощей, выходи!»

— «Василиса, я всё для тебя!»

Нечто попыталось принять новую форму… но не смогло выбрать. Иван. Герой. Монстр. Жертва.

В итоге Нечто сдулось с пузырями и чавканьем. Зал стал чист.

— Да, — кивнул Кощей. —

Самый опасный вирус — это навязчивый дурак. Дверь выхода открылась сама, и они пошли дальше. Кристалл погас на секунду — будто сам устал смотреть.

Тёмный Властелин стоял неподвижно.

— Я строил испытания, — тихо сказал он.

— Они строят отношения.

Властелин смотрел как герои уходят дальше — смеясь, споря и абсолютно не замечая, что ломают структуру лабиринта.

— Хорошо, — сказал он почти шёпотом.

— Значит, дальше без компромиссов.

Кристалл дрогнул. И где-то глубоко в замке следующая дверь закрылась чуть громче, чем нужно.

Пятый лабиринт

Тёмный Властелин сидел в своей башне наблюдения, в тишине, которая стоила дороже любого призового фонда. Перед ним мерцали окна-кристаллы — залы, коридоры, ловушки, маршруты. Система работала идеально. По документам. На столе лежала книга правил. Толстая, угрюмая и никем не уважаемая.

Рядом — список испытаний пятого блока.

Он пробежал глазами пункты и впервые за долгое время ощутил что-то похожее на спокойствие.

— Ладно, — сказал он вслух. — Тут я вас возьму. Пёс тяжело вздохнул и снова улёгся, уже заранее сочувствуя всем сторонам конфликта.

Войдя в первый зал, они сразу поняли: тут умер не кто попало — тут умер поэт. Посреди комнаты парил призрак — кудрявый, загорелый мужчина с видом человека, который умер молодым, красивым и до сих пор этим гордится. Он бубнил себе под нос и писал пером на прозрачной бумаге:

«Дантес лох, объелся блох, сел на лавочку и сдох».

— Вы меня не узнаёте? — обидчиво спросил призрак, не отрываясь от строки.

— Нет, — честно ответила Василиса. —

Но кудри хорошие. Кто стилист? Может, посоветуете.

— Я великий поэт! — возмутился призрак.

— Отлично, — кивнул Кощей. — Мы тоже иногда страдаем. Особенно по утрам.

Призрак взмахнул полупрозрачным шарфом, как будто собирался читать с эстрады:

— Я пропущу вас дальше, если вы напишете стихотворение.

В нём обязательно должны быть слова:

огород, ракета, Шансунг, кольцо всевластья, аэрозоль, супермаркет, гардероб, кнопка, бракосочетание, гном.

Повисла пауза.

— Он издевается? — прошептал Эльф.

— Нет, — спокойно сказала Василиса. — Он поэт. Это у них норма.

— Я умею, — вдруг сказала девица.

— Ты?! — одновременно выдохнули Кощей, Василиса и Эльф.

— Ничего у нас не получится, — буркнул Кощей. — Она же блондинка. У неё в голове ку-ку.

— Ладно, — вздохнула Василиса. — Пусть читает. Нам всё равно терять нечего.

Девица вышла вперёд, посмотрела прямо в пустые глаза призрака и начала читать:

У Лукоморья — огород,

Забор кривой, кредитный вход,

Там гном сидит, жуёт укроп

И запускает в небо — ракета,

Чтоб было эпично и без ответа.

Златая цепь давно в ломбарде,

Кот в гардеробе спит на шарфе,

Русалка с банкой аэрозоль

Пшикает чудо «против моль».

Там на неведомых дорожках

Шансунг ловит сеть в сапожках,

А кнопка «Старт» судьбы страны

Залипла с прошлой стороны.

Там кольцо всевластья — по акции,

В супермаркете у кассы,

Возьми второе — будет власть,

Но чек придётся всё ж украсть.

А тридцать витязей подряд

На бракосочетание спешат,

Дядька Черномор — свидетель строгий,

Печать поставил — и в налоги.

И я там был, и мёд не пил,

А просто понял — сказки нет.

Лукоморье выжило как стиль,

А остальное — спецэффект.

Наступила тишина.

Призрак замер.

Потом вспыхнул.

Потом прослезился.

— …Это прекрасно, — прошептал он.

— Правда? — осторожно уточнила девица.

— Это идея для моего нового стихотворения,

которое будет читать весь мир, — всхлипнул призрак. —

Вы прошли.

— Откуда ты знаешь такие стихи? — ошарашенно спросил Эльф.

— Да так, — пожала плечами девица. — Ублажняла я как-то тридцать трёх богатырей. Вот дядька Черномор стихами и расплатился. Василиса медленно покрутила пальцем у виска.

— Блондинка.

И они пошли дальше.

Во втором зале было подозрительно спокойно. Ни ловушек. Ни монстров. Ни шипов.

Только принц Корвин, стоящий с таким лицом, будто он уже всё понял — и ему это категорически не понравилось.

— Пройдёте дальше, — сказал он, — только если объясните, почему я, дойдя до трона, отказался от власти и отдал её брату.

Повисла пауза.

— Потому что он твой родственник, — спокойно сказал Кощей.

— А родственники, — добавил он философски, — это люди, которые собираются покушать по поводу изменения их количества.

Корвин вздрогнул.

— …Продолжай.

— Сел бы ты на трон — они бы тебя съели.

Отдал трон брату — едят его.

Рациональное решение, — пожал плечами Кощей. Корвин задумался.

— Звучит… до боли знакомо.

И тут зал взорвался хаосом. Из воздуха полезли демоны, а впереди всех — Суэйвил, машущий когтями и орущий что-то про энтропию и распад всего сущего.

— Поздравляю, — сухо сказала Василиса. — Подвох.

— Его можно остановить только мечом Корвина! — заорал Эльф. — Но надо знать имя!

Корвин побледнел.

— Только не это…

— Грейсвандир, — быстро сказал Кощей. —

Меч, который всегда возвращается.

Как родственники, когда узнают, что ты выиграл миллион. Меч вспыхнул, демоны рассыпались, Суэйвил исчез с обиженным визгом, явно не рассчитав на такую семейную психологию. Корвин выдохнул:

— Нету у меня миллиона… Я бедный.

— …Я иду с вами.

— Отлично, — кивнул Кощей и хлопнул его по плечу. — Бедные родственники нам как раз нужны.

И они пошли дальше.

Третий зал оказался порталом прямо в чистое поле. С травой. С ветром. И с ощущением, что сейчас вас красиво убьют и потом долго будут вспоминать в учебниках как «ну, попытались».

На одном конце — их армия:

шестьсот ландскнехтов, восемьсот пикинёров, триста мушкетёров, сто аркебузиров, двести доппельзольднеров и четыре картауны с канониром и обслугой, которые уже спорили, кто пойдёт за табаком, если все выживут.

На другом конце — вражеская армия.

Всё то же самое, только каждого вида на пятьдесят больше, и для окончательного унижения — конница. Справа — лес. Слева — река. Их войска — на холме.

Враги — в низине, но с таким видом, будто уже делят трофеи и твою обувь.

Герои переглянулись.

— Так… — протянула Василиса. —

У кого-нибудь есть план, кроме «умереть с достоинством»?

— У меня есть паника, — честно сказал Эльф.

— Я бессмертный, — добавил Кощей, — но даже мне сейчас не по себе.

Повисла тишина. Та самая, в которой обычно либо рождаются гениальные идеи, либо совершаются самые дорогие ошибки.

И тут Корвин осторожно поднял руку, как человек, который сейчас предложит что-то очень странное.

— Мы с родственниками всегда играли в «Монополию», — сказал он. — Давайте поиграем. Тишина стала глубже подозрительнее.

— А… — сказала Василиса. —

Почему бы и нет.

— Давайте, — одновременно сказали все, уже уставшие бояться.

Через минуту на ящике с порохом лежала доска. Фишки поехали. Кости полетели. Улицы скупались. Дома строились.

Кощей довольно быстро угодил в тюрьму.

— Меня туда как-то слишком часто отправляют, — буркнул он. —

Подозрительно жизненно. Корвину же достались самые дорогие улицы. Все. С отелями.

С таким выражением лица, будто он делал это уже не первый век. Через пару кругов все начали на них попадаться. Регулярно. Больно.

С глубоким внутренним ростом и внешним обнищанием.

— Я разорена, — простонала девица, считая долги. —

Я не построила ни одного борделя. Это нечестная игра.

— Это «Монополия», — философски сказал Кощей из тюрьмы. — Тут честности вообще не завозили.

Тем временем за их спинами шла настоящая битва. Ландскнехты сами сбились плотнее.

Пикинёры перекрыли коннице путь, даже не обсуждая. Мушкетёры стреляли не по плану, а по принципу «где толпа — там и цель».

Картауны били туда, где было тесно, громко и дорого. Армия противника, имея численное преимущество, постепенно превращалась в неудобную очередь, где всем мешают, никто не понимает, кто главный, и конница застряла, как тележка в супермаркете.

— Победа, — сказал Эльф, даже не поднимая глаз от доски.

Корвин отложил кости и спокойно пояснил:

— Это не важно, кто кого убил. Важно, что мы играли в свою игру, а они — в свою. Враг проиграл.

Василиса оглядела поле, заваленное остатками вражеской уверенности.

— Запомните, дети мои, — сказала она. — Если у врага больше солдат — пусть ему будет неудобно ими пользоваться. А если больше борделей — пусть он не знает, как их содержать.

Портал открылся.

— Это было сражение? — спросила девица.

— Нет, — ответил Кощей. — Это была демонстрация того, что количество не заменяет мозги и не спасает от плохой экономики.

И они пошли дальше, оставив поле, разгромленного врага и армию, которая теперь будет рассказывать легенды о том, как разбогатеть, строя бордели в «Монополии», и при этом всё равно проиграть войну.

Четвёртый зал встретил их тишиной. Подозрительной. Умной. Посреди зала стоял Тот. Бог знаний. С таким видом, будто он преподавал сразу в трёх университетах и всех их ненавидел.

— Чтобы пройти дальше, — сказал он, — вы должны ответить на вопросы.

— О нет… — простонала девица.

— Только не это, — вздохнул Эльф.

— А я сюда воевать шёл, а не в библиотеку, — сказал Кощей.

Тот щёлкнул пальцами, и в воздухе повис список.

— Первый вопрос, — начал он. — Какой персонаж отвечал Паганелю на географические вопросы в Австралии?

— СТОП, — резко сказала Василиса. —

А можно уточнить?

— Уточняй, — кивнул Тот.

— Что это вообще за вопросы?

Откуда нам знать литературу из будущего? Мы не попаданцы! Мы что, в Оксфордском университете экзамены сдаём?!

— Да! — поддержал Корвин. — Я вообще принц. У нас за это головы рубят.

— И вообще, — добавил Кощей, — что за время? Античность, Средневековье, мифология, ХХ век — вы бы ещё ЕГЭ приплели.

— А у меня уже есть два образования, — сказала Василиса, — даже бачелор, тот, который розы дарит.

— Предательница… — пробормотал Кощей.

— Отвечайте, — нетерпеливо сказал Тот.

— Это был Панель, — буркнул Кощей. — Следующий. Тот моргнул. Поставил галочку.

— Второй вопрос.

Имя сына миледи Винтер.

— КАКОГО ЧЁРТА, — взорвалась девица. —

Мы в детективе или на приёме у психотерапевта?!

— Рауль де Бражелон, — сухо сказала Василиса. — Дальше. — Третий.

Имя дядюшки Тома Сойера, который схватил Джима, и почему он его в конце отпустил?

— Это вообще жестоко, — пробормотал Корвин. — Дядя Сайлас, — сказал Эльф. —

Отпустил, потому что выяснилось, что Джим уже свободен, и совесть у него проснулась быстрее, чем полиция. Тот снова поставил галочку. Начал нервничать.

— Четвёртый.

Какой герой ранил Афродиту под Троей?

— Диомед, — ответили Кощей и Василиса одновременно.

— Пятый.

Почему Зевс запер Гекатонхейров?

— Потому что боялся конкуренции, — сказал Кощей. —

Сто рук — это слишком много для семейных разборок.

— Потому что они были опасны, — добавил Эльф. — И не вписывались в управляемый олимпийский бардак.

— Шестой.

Зачем Джекил создал Хайда?

— Чтобы официально разрешить себе быть мудаком, — сказала девица.

— Для изучения двойственной природы человека, — уточнила Василиса. —

Но в итоге просто легализовал внутреннего козла.

— Седьмой.

Почему профессор Преображенский отрицательный персонаж, а Иван Бездомный положительный?

— Потому что один играет в бога и не несёт ответственности, — сказал Корвин.

— А второй проходит путь от идиота до человека, — добавил Эльф.

— Восьмой.

Почему молот Тора с такой короткой рукоятью?

— Потому что Локи сунул нос, куда не надо, — ответил Кощей. —

Классика. Если коротко — производственный брак.

— Девятый.

Почему бригадир Жерар должен был попасться в плен с секретным письмом?

— Потому что это была оперативная необходимость, — сказала Василиса.

— Иначе история бы не случилась, — добавил Эльф.

Тот тяжело вздохнул.

— Десятый.

Почему борьба Уильяма Уоллеса против англичан не была про свободу Шотландии и современникам от неё было ни жарко ни холодно?

— Потому что это была феодальная разборка элит, — сказал Корвин.

— А простым людям от смены флага легче не стало, — добавил Кощей.

Повисла тишина. Тот долго смотрел на них.

Очень долго.

— …Вы прошли, — наконец сказал он. —

Хотя мне до сих пор не нравится ваш тон.

— Нам тоже не нравится ваш экзамен, — ответила Василиса. — Но жизнь вообще штука несправедливая.

Дверь открылась.

— Фу, — выдохнула девица. —

Я думала, будет хуже.

— Хуже было бы, — сказал Кощей, —

если бы он начал спрашивать по математике.

И они пошли дальше, оставив Бога знаний с ощущением, что эти пятеро знают слишком много и слишком неуважительно.

Пятое испытание началось внезапно и крайне негостеприимно. Портал выплюнул их прямо в пустыню. Без воды. Без еды.

Зато с жуками из фильма «Звёздный десант» — большими, злыми и явно не настроенными на переговоры.

— Отлично, — сказала Василиса. — Если выживем — будем продавать туры.

Жуки пошли в атаку.

Герои — в бег.

— БЕЖИМ! — заорал Кощей.

— Я и так бегу! — ответил Эльф…и тут же споткнулся, упал лицом в песок и заорал уже другим тоном:

— АУ! Тут… что-то твёрдое!

Он начал ковырять песок и вытащил лампу.

— Не трогай! — крикнула Василиса.

— Поздно, — сказал Эльф и потёр.

Из лампы вырвался дым, кашель и недовольный голос:

— Слушаюсь и повинуюсь. Желание.

— Короче, — быстро сказал Эльф, — нам надо переместиться к Тёмному Властелину.

— Поздравляю, — сказал джин. — В добрый путь.

— Э! — возмутился Эльф. — Какой добрый путь?! Мы уже в пути! Мы вещи собрали!

— Ой, меркантильный ты эльф, — вздохнул джин. — Тебе лишь бы выгоду с меня поиметь.

Но всё-таки щёлкнул пальцами. И рядом появился… велосипед.

— Ты что, с ума сошёл?! — заорала Василиса.

— А вы сами подумайте, — обиделся джин. —

Как я вас должен перемещать?

— Мы думали, — сказал Эльф, — ты щёлк — и мы у Властелина.

— Эльф, братан, — вздохнул джин, — ты «Звёздные врата» пересмотрел. Это «Звёздный десант». Тут не телепорт.

— Ага, — прищурился Эльф. — То есть ты просто не хочешь исполнять желание.

— Ладно, не кипишуй, — сказал джин. — Есть вариант. Двести золотых есть?

— Двести?! — переспросил Эльф.

— На, — сказал Корвин и отдал мешочек.

— Братуха! — обрадовался джин, хлопая Эльфа по плечу. — Считай, одной ногой ты уже у Властелина.

— А второй? — осторожно спросил Эльф.

— Вай, не кипишуй, — сказал джин и исчез.

Через минуту появился снова — с транспортом. — Ну вот, — гордо сказал он. — «Ласточка».

— Какая это ласточка?! — возмутилась Василиса. — Это ишак!

— Вы подождите, — обиделся джин. — Сядьте, проверьте. Между жуками он — шмыг-шмыг!

— Ты откуда его взял? — спросил Кощей.

— Из Германии, — с гордостью сказал джин.

— Из Германии?! — хором спросили все.

— Конечно. Осла Шольц зовут.

Так они и поехали: в тележке, запряжённой ослом Шольцем, шмыгая между жуками, которые впервые в жизни не поняли, что вообще происходит.

— Это было желание? — тихо спросил Эльф.

— Это бизнес-класс, — ответила Василиса.

И пустыня осталась позади.

Последнее препятствие встретило их без лишних прелюдий. Фенрир. Огромный. Лохматый.

С пастью размером с философский кризис. Цепи валялись порванные, как обещания на первом свидании.

— Так… — сказала Василиса. —

Это волк, которого нельзя убить, нельзя обмануть и нельзя уговорить.

— Отличный финал, — вздохнул Эльф. — Прямо как тёща Кощея. Фенрир зарычал, оглядывая их с интересом человека, который давно не ел… и вообще не против начать.

— По легенде, — тихо сказал Корвин, — его можно остановить только жертвой. Кто-то должен отвлечь его, чтобы остальные прошли.

Повисла пауза. Кощей медленно сделал шаг назад. Эльф посмотрел на потолок. Девица — в сторону, где «вдруг появится выход».

Корвин вздохнул.

— Ну конечно, — сказал он. — Родственники всегда первыми находят уважительные причины.

Он подошёл к Фенриру и поднял руку.

— Слушай, пёсик, — сказал Корвин спокойно. — Я тут ненадолго. По семейным делам.

Фенрир заинтересовался. Наклонил голову. Облизнулся.

— Не переживай, — добавил Корвин, —

это символическая жертва. Я просто задержу тебя. Как налоговая. Фенрир рванул к нему.

В этот момент дверь за спинами героев распахнулась.

— БЕЖИМ! — крикнула Василиса.

Кощей, Эльф и девица метнулись вперёд, не оглядываясь.

— Корвин! — крикнул Эльф.

— Идите! — ответил он. —

Я всегда знал, что финалы у меня будут эпичные! Дверь захлопнулась. Наступила тишина.

— …Он выжил? — осторожно спросила девица.

— Конечно, — кивнула Василиса. — Это же легенда. Там никто толком не умирает — все просто страдают долго.

Кощей вздохнул:

— Хороший парень. Жалко. Но по правилам.

Лабиринт сдался и они прошли дальше.

Тем временем Тёмный Властелин молча смотрел в кристалл.

— Я строю лабиринт, — тихо сказал он. — А они строят… ситком.

Пёс приподнял голову и посмотрел на хозяина тем самым взглядом:

“Я же говорил”.

— Не смотри так, — отрезал Властелин. — Всё ещё под контролем.

Он взял перо и сделал пометку в списке испытаний:

“Исправить человеческий фактор: Василиса.”

“Исправить бессмертие: Кощей.”

“Исправить влияние блондинок на культуру.”

Потом он остановился, перечитал и добавил ещё одну строку, уже другим почерком — резким, как царапина:

“Следующий зал — без творчества. Без переговоров. Без возможности понравиться.”

Громоклык тихо фыркнул.

— Да, — сказал Властелин. — Мне тоже не смешно.

И где-то внизу, в глубине лабиринта, следующая дверь закрылась так аккуратно, будто сама решила:

“Хватит.”

Шестой лабиринт- Финал

Шестой лабиринт оказался лесом. Не просто лесом, а таким тёмным, что даже совесть в нём терялась без фонарика.

— Где мы?.. — прошептала девица, озираясь. — Тут темно. И страшно. И вообще всё подозрительно… — и, не дожидаясь ответа, схватила Эльфа за руку так, будто собиралась его эвакуировать при первом же шорохе.

— Я тоже не знаю, где мы, — признался Кощей, крутя головой. — Вариантов много, приятных среди них нет.

— Как это — не знаешь? — тут же отреагировала Василиса. — Ты что, не помнишь дорогу к своей бывшей?

— Нет, — обиделся Кощей. — О чём ты вообще?

— А вот об этом, — сказала Василиса и ткнула пальцем в сторону избушки на курьих ножках. — Не ври мне. Ты тут был. И не один раз.

— Это было давно, — вздохнул Кощей. — Лет двести назад. И вообще, Баба Яга меня бросила и уехала к Водяному на Мальдивы. Я тогда тоже хотел уехать, но паспорт сгорел.

Избушка стояла к ним задом, демонстративно, как обиженный родственник.

— Ну давай, — сказала Василиса. — Вспоминай, как в неё заходят.

— Избушка, избушка, — начал Кощей уверенно, — встань к лесу передом, ко мне задом и немного наклонись…

— Эй, алё! — мгновенно возмутилась Василиса. — Какой зад?! Я никуда в зад заходить не собираюсь!

— Ладно-ладно! — испугался Кощей. — Тогда так: избушка, избушка, повернись к лесу задом, а к нам передом!

Избушка подумала, повернулась, показала дверь, и они вошли внутрь.

— Тут не убирались лет триста, — заметил Эльф, прокашлявшись. — И это ещё оптимистичная оценка.

Перед ними стояла дверь. Без ручки. Зато с табличкой.

— «Чтобы открыть дверь — испеки пирог», — прочитала Василиса.

— О! — обрадовался Кощей. — Женское дело — пироги печь! Эльф, пойдём на лавке полежим.

— Я тебе полежу, — ласково сказала Василиса. — Что-то ты слишком быстро забыл свои обязанности.

— Я бессмертный, — буркнул Кощей, — но от теста умирал уже трижды.

— Это конец, — мрачно сказал Эльф. — Нас убьёт кулинария.

Василиса взяла рецепт, прищурилась.

— Так. Молоко, сахар, соль, мука и яйца, — сказала она и посмотрела на Кощея.

— Я тебя предупреждаю, — сразу сказал он, — мои не трогать.

— А где кровь девственницы? — настороженно спросила девица.

— Ой, как будто ты девственница, — отмахнулась Василиса. — Радуйся, что этого нет в рецепте. Сахар и соль уже есть.

— Вот это я понимаю, — кивнул Кощей. — Прогресс.

— Во дворе корова, — сообщил Эльф. — Кто доит?

— Кто доит? — переспросила Василиса.

Все посмотрели на Кощея.

— Я не доил с девятнадцатого века! — возмутился он.

— Отлично, — сказала Василиса. — Значит, опыт есть.

Корова вздохнула. Кощей вздохнул. Девица держала хвост.

— Держи крепко, — сказал Кощей.

Хвост вырвался и шмякнул его по лицу.

— Спасибо, — процедил Кощей. — Очень помогла.

Молоко, впрочем, было надоено ровно сколько надо.

— Теперь яйцо, — сказала девица.

— Избушка на курьих ножках, — логично заметил Эльф. — Значит, яйцо может снести.

— Может, — согласился Кощей и достал яйцо из-под избушки. — Тёплое. Свежачок.

— Так, мука, — продолжила девица.

Муки нигде не было. Зато был запертый шкаф и шкатулка с ключами.

— Много, — сказал Эльф.

— Очень много, — добавил Кощей.

— Все бесполезные, — подвела итог Василиса.

— О, — оживился Эльф. — Логическая ловушка!

— Наконец-то не тесто, — обрадовался Кощей.

— Найти все парные ключи, — прочитала Василиса. — Тот, что останется, — нужный.

— Как свидания, — пробормотал Кощей. — Либо пара, либо ключ от проблем.

Через несколько минут остался один ключ. Одинокий. Никем не любимый.

— Он, — кивнул Кощей.

Шкаф открылся. Мука была белая и подозрительно чистая.

— Хороший товар, — оценил Эльф.

— Высший сорт, — подтвердила девица, как профессионал.

— Готовим, — сказала Василиса.

— Кто мешает? — спросил Эльф.

— Все, — ответила она. — По очереди. И руки мойте.

Мешали. Комкали. Перепачкались. Кощей перепутал соль с сахаром.

— Ничего, — сказала Василиса. — Значит, ещё влюблён.

— Заклинание! — напомнила девица.

Все хором: — «Мешай не спеша. Думай не о смерти. И не оближи ложку».

— Сложно, — вздохнул Эльф. — Ложку не облизывать — это моё любимое дело.

Пирог отправили в печь. Печь загудела так, будто в ней снова жарили Ивана-дурака. Изба притихла.

Запахло не магией, а пирогом.

— Я не верю, что это мы, — сказала девица.

— Самая тяжёлая комната, — согласился Кощей.

Василиса разрезала пирог. Внутри лежала дверная ручка.

— Конечно, — кивнула она. — Сказка. Через желудок.

Ручку прикрутили. Дверь открылась.

— Запомните, — сказала Василиса, шагая вперёд с тем выражением лица, с каким обычно объявляют мораль всей истории, — самые сложные двери открываются не силой и не магией.

— А когда тебя заставили готовить, — добавил Кощей, не удержавшись.

Василиса бросила на него взгляд, в котором одновременно читались и суп, и сковорода, и долгий разговор после лабиринта, но ничего не ответила. Потому что дверь уже открывалась.

Они переступили порог — и в ту же секунду стало ясно: дальше идти некуда. Не потому, что путь оборвался, а потому, что он закончился. Впереди не было ни коридоров, ни порталов, ни привычной угрозы. Только пространство, которое не предлагало продолжения — только завершение.

Комната тянулась вверх, а не вперёд. Бесконечные стеллажи с книгами поднимались к потолку и исчезали во мраке так высоко, что даже пыль там, казалось, читала при свечах и делала пометки на полях.

Книги были повсюду: древние, новые, потрёпанные, с закладками, с пометками на полях, с подчеркнутыми фразами и с надписями вроде «НЕ ДАВАТЬ НИКОМУ», «РУКИ ПРОЧЬ» и «ЕСЛИ ВОЗЬМЁШЬ — ВЕРНИ».

В центре зала стоял трон. На троне сидел Тёмный Властелин. В очках. С книгой в руках.

И выглядел он не грозно, не демонично и не как человек, собирающийся убивать — он выглядел как библиотекарь, которого только что отвлекли от интересного места.

У его ног лежал огромный пёс — с таким видом, будто он знает все тайны мироздания, но объяснять их будет только за очень хорошие условия.

— …Ну наконец-то, — сказал Властелин, не поднимая глаз от страницы. — Я уже начал перечитывать.

Герои переглянулись.

— Это… — осторожно начал Эльф. — Финальный бой?

Властелин медленно поднял бровь и посмотрел поверх очков.

— Бой?

Вы что, вообще не поняли, куда пришли?

Потом он прищурился и посмотрел прямо на Эльфа.

— И вообще, ты что тут делаешь? Я тебя для троллей нанимал. Забыл?

— Я… — замялся Эльф. — В заложниках был.

Но потом передумал.

Они… — он кивнул на остальных, — стали моими друзьями.

— Так-так, — протянул Властелин и перевёл взгляд на девицу. — А ты почему их не ублажала? Я за тебя такую сумму Черномору отдал, ты забыла?

— Она тебя ублажать пришла, — спокойно сказала Василиса.

— Не хочу я его ублажать! — возмутилась девица. — И вообще… мне Эльф нравится!

Она посмотрела на Эльфа так, что тот мгновенно покраснел и стал напоминать спелый помидор с ушами.

— Так, — перебил Кощей, — теперь по делу. Мы прошли все лабиринты?

— Да, — кивнул Властелин.

— Отлично. Тогда где приз? Приз в студию, — с нажимом сказал Кощей.

— Приза не будет, — вздохнул Властелин. — Я все сбережения угробил на лабиринт. Вон этим предателям заплатил больше, чем сам приз стоил, — он кивнул на Эльфа, который уже обнимал девицу за плечи.

— Ваш приз, — продолжил он, — это знания, которые вы обрели.

— Все комнаты были про книги, — медленно сказал Властелин — Про сюжеты. Про мифы. Про клише. Про то, кто читает… и кто просто слышал пересказ.

— Так вот зачем тролли, Корвин, поле боя, бог знаний, пустыня… — прищурился Кощей.

— Конечно, — кивнул Властелин. — Это была проверка читателя.

— Проверка… — протянула Василиса. — Ну ничего себе. А где моя золотая медаль за эти экзамены?

— Экзамены? — усмехнулся Властелин. — Экзамены — для тех, кто заучивает.

У вас — последнее задание. Он щёлкнул пальцами. На полу вспыхнула надпись:

Назовите книгу, которая вас изменила. И объясните — почему. Без пафоса. Без цитат. Честно.

Повисла тишина.

— Это нечестно, — буркнул Эльф. — Тут нет правильного ответа.

— Именно, — улыбнулся Властелин. — Потому что читатель — не тот, кто знает сюжет. А тот, кто помнит, что с ним стало после.

Герои переглянулись.

— И что теперь? — осторожно спросила девица.

Властелин посмотрел на бесконечные полки, потом на них.

— Теперь я знаю, что мир ещё читают. А значит — его пока рано закрывать.

— А я знаю, чего тебе не хватает, — задумчиво сказал Кощей. — Бабы.

— Кстати, — подхватила Василиса, — а как насчёт шоу «Холостяк»? Ты строишь лабиринты, пусть девицы пробираются к твоему сердцу.

— У меня нет сердца, — спокойно ответил Властелин. — И вообще всё проще. Дама сердца должна лишь назвать, как зовут мою собаку.

Пёс лениво приоткрыл один глаз.

— Замечательно, — довольно сказала Василиса. — Тогда устраиваем адский лабиринт для девиц.

Библиотека тихо зашуршала страницами, будто одобрительно кивнула. А где-то между полок одна книга сама собой закрылась, решив, что эта история — наконец-то дочитана.