Лабиринт. Проводник проклятых

Глава 1. Путь солнца

Выйдя из подземки в сопровождении Константина и Алины, Алекс с наслаждением вдохнул морозный воздух столицы.

– Далеко нам? – Алина вытянула из кармана чёрную вязаную шапку и надела её.

– Минут пять пешком, – Константин уверенно свернул в проход между жилым домом и трёхэтажным торговым центром.

Здесь по тропинкам спешили люди, сливаясь в два потока: один двигался к метро, другой – от него. В воздухе кружились редкие снежинки. Утренние сумерки ещё не рассеялись, но, судя по затянутому серыми облаками небу, солнечной погоды сегодня не предвиделось.

Пройдя вдоль нескольких типовых девятиэтажек, спутники оказались в большом дворе. Они проследовали мимо двух подъездов длинного изогнутого полукругом дома и остановились возле третьего.

– Вот мы и пришли, – сказал Нагварден.

Не успели они подойти к подъездной двери, как Алекс резко остановился, ощутив вдруг нечто странное.

– Подождите! – воскликнул он, озираясь и не понимая, откуда идёт это непонятное ощущение. – Мне кажется, там… кто-то или что-то…

Алекс неопределённо махнул в сторону дома.

– Опиши, что чувствуешь? – Казалось, что Константин всё понял с одного взгляда, но не напрягся, а наоборот, слегка расслабился, проявляя доброжелательный интерес.

– Тяжело описать, – нахмурился Иррата, – не могу подобрать сравнение. Ощущение присутствия кого-то рядом. Кого-то, кого я не знаю, но как будто уже встречал. Словно колет иголкой и какое-то… чувство неотвратимости, что ли. Как в детстве, когда мать с родительского собрания возвращается, а ты ей про свои тройки-двойки ничего не говорил. И ты знаешь, что ремнём тебя скоро отчихвостят так, что мало не покажется.

Константин чуть не уронил сползающую с плеча сумку.

– Ой, не могу, – рассмеялся он, утирая выступившие слёзы, – такого сравнения я ещё не никогда не слышал. «Ремнём отчихвостят», надо же. Это надо будет записать.

– А что это? Или кто это? И почему я ничего не чувствую? – вмешалась в разговор Алина.

Ей передалась настороженность Алекса. Она вертела головой по сторонам, но, не зная, что искать и где, ничего не находила.

– Начувствуешься ещё, – всё ещё хихикал Константин, поправляя сумку, – подожди недельку, будет тебе полный набор удовольствий. Алекс, попробуй понять, откуда именно идёт это ощущение?

Иррата сосредоточенно прикрыл глаза и через пару секунд уверенно показал на окна шестого этажа:

– Оттуда.

Судя по расположению, вход в квартиру с этими окнами находился как в подъезде, возле которого они остановились.

– Всё верно, – кивнул Нагварден. – Мои поздравления. Ты научился чувствовать таких, как мы, когда оказываешься рядом.

– В доме живёт ещё один вампир, помимо тебя? – немного растерянно спросил Алекс, вновь прислушиваясь к ощущениям и понимая, что точно такие флюиды, только сильно приглушённые, исходят и от стоящего рядом Кости. А вот от своей спутницы он не чувствовал ничего. – И почему я не ощущаю ничего от Алины?

– Не живёт, но иногда заходит в гости, – ответил Константин, доставая связку ключей. – Как, например, сегодня, встречая меня из поездки. А что касается Алины… Сам догадаешься или ответить?

– Она ещё не до конца обратилась? – высказал догадку Алекс, придерживая открытую железную дверь перед Алиной.

– Бинго! – ответил идущий впереди Нагварден. – Твои новые способности и чувства ещё не пробудились полностью. Я Алину ощущаю, но не сильно. Ты же новообращённых пока не чувствуешь вообще. Ну, или просто привык к её обществу. И, чтобы ты не пугался так в следующий раз, от каждой семьи идут разные ощущения. Тебя, к примеру, и всех остальных Иррата я ощущаю, словно натянутую тонкую струну, из которой извлекают очень пронзительный, диссонирующий звук. Это можно описать ещё как чувство тревоги, опасности, бомбы, которая может вот-вот рвануть.

– Не самое приятное чувство, – заметил Алекс, наблюдая, как гвардеец быстро опустошает почтовый ящик, сгребая в руку счета, журналы, рекламные листовки и прочую макулатуру, накопившуюся за время его отсутствия, и вызывает лифт.

– Как же ты нас… Хм… пока что только Алекса терпишь столько времени рядом? – поинтересовалась Алина.

– Это только первый час тяжело, потом чувства притупляются, – рассеяно ответил Константин, изучая счёт за ЖКХ. – Вот заразы, опять цены повысили!

– Только не говори, что у вампиров проблемы с деньгами, – недоуменно нахмурилась Алина, – мне этого и в человеческой жизни хватало.

В голове Алекса промелькнула мысль, что о жизни новообращённой неизвестно вообще ничего, и он сделал зарубку в памяти при случае поинтересоваться её историей.

– Не знаю, как у всех, а у меня с деньгами всё нормально, – Константин зашёл в лифт, дождался, пока зайдут остальные, и нажал кнопку шестого этажа. – Но я родился ещё в Российской Империи и до сих пор поражаюсь нынешним ценам...

– Погоди, – удивлённо вскинула глаза Алина. Похоже, до неё только сейчас дошло, что Константин явно старше тех лет, на которые выглядел, – а сколько тебе сейчас?

– По нашим меркам мало, – пожал плечами гвардеец, – два месяца назад девяносто три года стукнуло.

Алина резко замолчала, пристально рассматривая немного заскучавшего Константина. Ермолов, хотя и подозревал, что реальный возраст гвардейца превышает те двадцать пять, на которые он выглядел, точной цифре поразился не меньше Алины.

– А ты воевал в Великую Отечественную? – неожиданно тихо спросила девушка.

– А как же, – ответил Нагварден. Лифт остановился, и Константин подошёл вплотную к ещё закрытым дверям, – на ней меня и обратили. Тем и спасли, собственно.

– И ты часто даёшь поводы усомниться в правильности этого решения! – раздался с той стороны дверей чей-то суровый голос – словно порыв северного ветра, бьющий наотмашь.

Алекс и Алина вздрогнули. Константин же неожиданно совершенно по-детски глупо хихикнул. Створки лифта распахнулись, и взгляду трёх вампиров предстал четвёртый. Вернее, четвёртая.

Голос её был под стать внешности: она стояла на лифтовой площадке, будто закалённый утёс, о который одна за другой разбивались волны. Невысокая, на вид около тридцати лет девушка с крепким натренированным телом без лишней капли жира, но и без рельефных мышц, что только добавляло ей красоты. С горделивой осанкой, идеально прямой спиной и уверенно расправленными плечами. Белые, словно снега Арктики, волосы заплетены во множество мелких косичек, открытые лоб и лицо без единого грамма косметики. Брови чуть темнее волос нахмурены, а из-под них мечут молнии льдисто-серые глаза. Взгляд цепкий, жёсткий, сосредоточенный – холодный, как фьорды Норвегии.

Она предстала перед спутниками в тёмных кожаных штанах и серой вязаной тунике с короткими рукавами. Вместо тапочек, в которых принято встречать гостей у лифта, на ногах её красовались высокие замшевые сапоги на плоской подошве. Из украшений Алекс успел заметить деревянные бусы на шее и во множестве вплетённые в волосы монетки, разноцветные камешки и бусинки.

– И я рад тебя видеть, Сольвейг! – Константин вышел из лифта и попытался обнять девушку, которую явно хорошо знал, но наткнулся на резко вытянутую руку и остановился.

Алекс и Алина нерешительно вышли из лифта и замерли за спиной гвардейца.

– Ты что, совсем ополоумел?! Притащить к себе домой двух Иррата!

– Сольвейг, дорогая, давай не на лестнице, – попытался образумить девушку Константин, но проще было попытаться сдвинуть с места скалу.

– Во-первых, никого из твоих соседей дома нет. Во-вторых, не заговаривай мне зубы. И, в-третьих, я не собираюсь пускать этих гнилых селёдок в дом!

– Это мой дом, – повысив голос и подобрав интонацию под стать девушке, ответил Константин, – и мне решать, кто в него войдёт, а кто нет!

– Ты… Ты – идиот!

Она быстро развернулась на месте, наградив двух Иррата взглядом, полным жгучей ненависти. Веер косичек взметнулся в воздух и стегнул Константина по лицу, после чего беловолосая скрылась в недрах квартиры.

– А мы точно не помешаем? – шёпотом спросила Алина, явно ошарашенная и даже немного напуганная таким приёмом.

– Да, может мы лучше в гостиницу? – подхватил Алекс.

– Нет, – твёрдо ответил Нагварден. – Ещё не хватало, чтобы в моём собственном доме за меня что-то решали. Проходите.

Алекс и Алина робко зашли в квартиру за Константином. Гвардеец быстро снял пальто и повесил его на вешалку возле двери. Не разуваясь, но тщательно вытерев обувь о коврик, он направился по коридору к дальней двери, откуда раздавалось лязганье и грохот посуды.

– Подождите меня тут, – на ходу он махнул рукой на ближайшую комнату и скрылся в помещении, где буйствовала беловолосая девушка.

Дверь за собой он закрывать не стал, но даже если бы он это сделал, Алекс всё равно бы услышал их разговор во всех красках.

– Сольвейг, что это, чёрт возьми, было?

– «Что это было»? Ты издеваешься что ли?! Ты привёл к себе домой двух Иррата и ещё спрашиваешь меня, что это было?

– Это мои гости.

– Совсем замечательно! Теперь ты в гости Иррата водишь? Так привёл бы сюда сразу весь их Совет, гори они в пекле!

– А тебе не приходило в голову сначала узнать, насколько веские у меня были причины для этого? И что теперь они о тебе подумают?

– Да плевать мне с морского утёса на то, кто и что обо мне подумает, тем более эта пара скользких мокриц! А причина вся в том, что ты – чёртов авантюрист и вечно вляпываешься в какие-то неприятности! Но это, прими мои поздравления, рекорд даже для тебя!

Пока двое Нагварден выясняли отношения, Иррата быстро сняли верхнюю одежду и обувь и прошли в указанную дверь. За нею обнаружилась уютная, хотя и не очень большая гостиная. Персикового цвета стены, на полу – паркетная доска светлого дерева. Вдоль стены – шкафы, полностью забитые книгами. У другой стены – большой светло-оранжевый диван на металлических ножках, с обеих сторон от которого расположились высокие торшеры.

Алекс и Алина сели на диван, переглянулись и синхронно пожали плечами.

– Подождём, – одними губами проговорила Алина, а Алекс кивнул, против воли и желания продолжая следить за спором в соседней комнате.

– Когда ты, наконец, повзрослеешь? – распалялась та, кого Константин называл Сольвейг. – То ты, никого не спросив, пытаешься влить свою кровь в любимую собаку, даже не подозревая, к чему это привёдет, то ты, никому не сообщив, исчезаешь на три месяца и, пока мы с Даниэлем носимся едва ли не по всему миру и сходим с ума в твоих поисках, ты занимаешься какой-то ерундой в Непале…

– Эта, как ты выразилась, «ерунда», называется медитациями и самопознанием.

– Да какая разница, как это называется?! Потом тебя понесло в Афганистан, потом ты забрался в заброшенный дом Сиринити и там бы и остался, не успей мы тебя спасти!

– Ты собираешься вспоминать все мои прегрешения, сестрёнка?! – не выдержал Константин. – Извини, но у меня нет на это времени!

Алекс посмотрел на Алину, и в её глазах увидел тот же немой вопрос, который возник и у него: «Сестрёнка?» Внешне Константин и Сольвейг не были похожи абсолютно ничем. Видимо определение «сестрёнка» в данном случае означало нечто иное.

– Я буду вспоминать все твои прегрешения до тех пор, пока ты не поумнеешь и будешь вести себя, как подобает!

– Да хватит уже разговаривать со мной так, словно ты моя мать! Я тебя люблю и ценю, и ближе тебя у меня никого нет, ты прекрасно знаешь, но некоторые границы я не позволю переходить даже тебе!

– Я вижу, как ты ценишь и любишь, брат. Тебе вообще в голову приходило, что я должна была подумать, когда почувствовала, как ты идёшь к дому с двумя Иррата? То ли тебя взяли в плен, то ли одурманили, то ли шантажируют, но то, что сам притащил их сюда, это просто ни в какие ворота!

– Да откуда мне было знать, что ты здесь? Когда я уезжал три дня назад, тебя и в стране-то не было!

– А позвонить, когда ты понял, что я здесь, ты не подумал? Хотя чем там думать…

– Сольвейг, прекращай.

– Знаешь что, иди-ка ты к морскому дьяволу!

Раздались стремительные чеканные шаги, и девушка мелькнула в дверном проеме, но не удостоила гостей даже взглядом, после чего громко хлопнула входная дверь.

Через несколько секунд на пороге появился всклокоченный, ещё не до конца успокоившийся после перепалки Константин. Он хмуро посмотрел на гостей, сделал глубокий вдох и неожиданно обезоруживающе улыбнулся.

– Вы извините за такой приём.

– Да ничего страшного, – с наигранной беспечностью махнула рукой Алина, – родственники они такие. А она действительно твоя сестра?

– Не родная, если ты об этом. Нас обратил один вампир, поэтому я считаю её старшей сестрой.

– И намного она старше? – с живым интересом спросила девушка.

Нагварден немного нахмурился, то ли вспоминая, то ли решая, стоит ли отвечать на этот вопрос.

– Веков на тринадцать, если ничего не путаю, – наконец ответил он.

– На сколько?! – глаза Алины приняли едва ли не идеально круглые формы. – Ох… с ума можно сойти!

– Да, – улыбнулся Константин, – сам до сих пор поражаюсь.

– Ничего страшного, что она вот так вот ушла? – Алекс кивнул на дверь. – Стать причиной семейной ссоры не слишком приятно.

– Да не волнуйся, – усмехнулся краем губ гвардеец, – скоро вернётся, ей просто надо немного остыть. Думаешь, она оставит меня с двумя Иррата наедине?

– Она явно из тех, кто не очень-то нас любит, – поёжилась Алина.

Похоже, весть о скором возвращении сестры Константина не сильно её обрадовала.

– Сольвейг можно понять, – мягко ответил Нагварден, – в дни её молодости Иррата убили её родного брата и любимого человека. Даниэль – это тот, кто нас обратил – рассказывал мне, что она всегда была холодной и замкнутой, почти все эти века жила одна. Ну, разумеется, те века, когда Даниэль уже не держал её при себе. Она так и не смогла полюбить кого-либо. Или смогла, но побоялась вновь потерять. Когда Даниэль обратил меня, я стал её отдушиной, в какой-то степени заменил погибшего брата. Она наконец-то начала проявлять хоть какие-то эмоции, кроме ярости и ненависти к Иррата.

– А что это за имя? Откуда она?

– А что, по ней не видно? – улыбнулся Нагварден. – Настоящая норвежская валькирия-воительница. А имя Сольвейг означает «путь солнца».

– Не очень-то она похожа на солнце, – задумчиво покачала головой Алина.

– Ну, для кого-то солнечные лучи ласковые и приятные, а для кого-то – разящие и обжигающие, – пожал плечами гвардеец. – Пойдём на кухню, нам всем следует поесть.

В просторном кухонном помещении всё было обставлено с таким же минимализмом, как и в гостиной: высокий стол с четырьмя барными стульями, лаконичный гарнитур. Из техники – только внушительный серебристый холодильник и небольшая микроволновка.

Константин открыл один из ящиков, достал оттуда три кружки, поставил их на столешницу и, подумав, вытащил ещё одну. Затем он открыл холодильник, и Алекс с Алиной удивлённо переглянулись.

– Ты что, донорский центр ограбил? – немного брезгливо поинтересовалась Алина.

В холодильнике на всех полках стопками лежали небольшие пластиковые пакеты с бордовой жидкостью.

– Почему сразу ограбил? – чуть обиженным тоном ответил гвардеец. – Вполне себе честно купил. И не в донорском центре, а в банке крови…

Говоря всё это, он извлёк из холодильника три пакета, осторожно раскрыл и ловко перелил содержимое в три кружки.

Отправив их греться в микроволновку, Константин сел на свободный стул.

– Интересно, а что, кровь можно вот так… в микроволновке? – с удивлением спросил Алекс. – Она от этого не испортится разве?

Константин хмыкнул.

– В обычной микроволновке – конечно испортится, – обезоруживающе улыбнулся он и кивнул на прибор. – Это специальная, здесь микроволны малой интенсивности, поэтому их воздействие не приводит к денатурации белков в эритроцитах… проще говоря, клетки не разрушаются, а кровь не сворачивается…

Алекс взглянул на гвардейца с сомнением, но кивнул, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Сконцентрировавшись на них, он почувствовал приближение кого-то из Нагварден.

– Похоже, твоя сестрёнка возвращается, – задумчиво изрёк он.

Константин утвердительно мотнул головой, подтверждая догадку Иррата. Через минуту хлопнула входная дверь, а ещё через несколько секунд недовольная Сольвейг возникла на пороге кухни. Она осмотрела сидящих за столом вампиров, послав отдельный «ласковый» взгляд брату, и чётким шагом подошла вплотную к Алексу и съёжившейся Алине.

– Медальоны! – отрывисто изрекла она, переводя давящий ледяной взгляд с Алекса на Алину и обратно.

Алекс, стараясь выглядеть как можно непринуждённее, спокойно достал кругляшок металла из-под водолазки и продемонстрировал его валькирии. Алина, не в силах оторвать глаза от воительницы, только с третьего раза смогла подцепить цепочку медальона, чтобы предъявить его.

– Неделю назад? – также коротко спросила валькирия Алекса.

Тот понял, что Сольвейг имеет в виду дату обращения.

– Уже чуть больше…

– А ты, – она перевела взгляд на Алину, – не больше двух дней.

Алина не нашла в себе сил открыть рот и просто кивнула.

– Одиннадцатое поколение, – Сольвейг ещё раз осмотрела медальоны и поджала губы. – С такими даже мой непутёвый брат справится.

– Сольвейг, прошу тебя, не начинай опять, – устало протянул Константин, поднимаясь и направляясь к пропищавшей микроволновке.

Он быстро достал кружки и поставил их на стол.

– Не опять, а снова, – отрезала девушка, наклонив голову набок, отчего вплетённые в косички монетки мелодично звякнули, стукнувшись друг об друга. – Мне нужны документы, которые ты привёз. Даниэль просил отправить ему сканы.

– А он разве не в городе?

Эта новость явно не обрадовала Константина. Нагварден, нахмурившись, посмотрел на сестру. Алекс вспомнил прочитанные им в поезде мысли: похоже, как раз с этим загадочным Даниэлем гвардеец и хотел обсудить его историю.

– Вчера улетел во Францию. Сказал, что несколько дней до него нельзя будет дозвониться, но почту проверяет. Собственно, поэтому я и оказалась здесь.

– Он не просил ничего передать?

– Кроме пожелания быть разумнее, ничего, – ядовито ответила Сольвейг и, не удержавшись, добавила, – но вряд ли ты учтёшь его пожелания.

– Я тоже тебя люблю, – с широкой улыбкой парировал Нагварден. – Документы в кабинете в сумке. Компьютер полностью в твоём распоряжении. Но постарайся поскорее, мне надо написать Даниэлю письмо, раз дозвониться до него нельзя.

– Ясно.

Сольвейг развернулась на месте, сделала несколько шагов, затем остановилась, вернулась на кухню, подхватила со стола кружку Константина, пропустив мимо ушей его возмущённое восклицание и, не сказав ни слова, ушла в кабинет.

– Вот всегда она так делает, – проворчал Нагварден, снова открывая холодильник. – А вы пейте, пока не остыло. Буря миновала.

Глава 2. Инверсия

Алина с тоской посмотрела на кружку с тёплой кровью. Человеческие привычки требовали кофе или, на худой конец, чая. Но об этом можно было забыть навсегда.

– Вот же гадство, – пробормотала она, сделав первый глоток, – убила бы за чашку кофе.

– Привыкнешь, – философски пожал плечами Константин, – а со временем сможешь различать в крови вкусы продуктов и напитков.

– Ого, даже так, – поразилась Алина и задумалась: – Вообще, я же только вчера вечером выпила целую фляжку, может, поэтому не особо голодная?

– Да, но нам предстоит сегодня снова отправляться в путь, – Нагварден настойчиво пододвинул кружку к девушке, – а в Великом Новгороде, насколько я знаю, вампиров нет, соответственно, никаких связей с банками крови. Сложно сказать, когда мы сможем снова поесть…

– Ну а куснуть кого-нибудь, в чём проблема-то? – спросила Алина.

Константин, к тому моменту тоже приступивший к трапезе, поперхнулся и закашлялся, с явным трудом удерживая губы сомкнутыми, чтобы не забрызгать кровью всю кухню. Ермолов вздрогнул, надеясь, что за такое предложение гвардейцы не четвертуют Алину на месте. Сам же он испытал сейчас укол стыда, памятуя об опыте в парке с первой кровью. В голове всплыли уверения Илека относительно того, что надо «это» обязательно научиться делать и что постоянно питаться из пакетов – всё равно, что есть просроченные консервы.

– Я что, неудачно пошутила? – растерянно спросила Алина тем временем, непонимающе глядя на Константина.

– Да как тебе сказать, – не зная, как реагировать, ответил Ермолов, пока Нагварден пытался прокашляться, – если проводить аналогии, ты только что предложила христианину плюнуть на распятие.

– Ой!

– Кха… Больше так не шути, – ответил наконец Константин, – особенно в компании представителей нашего клана. Да и при сиринийцах тоже не советовал бы.

– Кость, – обратился к гвардейцу Алекс, сам не заметив, как перёшел на панибратское обращение, – о семьях она ничего не знает. Да и я, в общем-то, тоже о многом не знаю.

– Так может быть, сейчас самое время мне объяснить? – в голосе Алины тревожно зазвенели недовольные и даже злые нотки.

Константин задумчиво взглянул на часы и покачал головой.

– Чуть позже отвечу на ваши вопросы. По крайней мере, на те из них, ответы на которые я знаю. А сейчас мне нужно написать письмо и купить билеты на поезд. Это первоочередное.

– И ещё прикупить вещей в дорогу, – всё ещё слегка недовольным голосом добавила Алина и посмотрела на Алекса, – ты сможешь выделить немного денег? А то я уже три дня в одной одежде, да и от зубной щетки я бы не отказалась.

Не успел Алекс прикинуть, а есть ли у него на это лишние деньги, как Константин быстрым движением достал из кармана бумажник и извлёк из него банковскую карточку.

– Ни в чём себе не отказывай, – улыбнулся он. – И даже не думай спорить.

– Да я и не думала, – ухмыльнулась Алина.

– А это я Алексу говорил, – гвардеец лукаво посмотрел на Ермолова, который действительно уже открыл было рот, чтобы отказаться.

– Послушай, – всё же попытался возразить он, – мне как-то неловко. Навязались на твою голову, едим у тебя, ещё ты и одевать нас собрался.

– С меня не убудет, – беспечно отмахнулся Нагварден, – да и не вы навязались, а я вас сам к себе пригласил.

– Первый раз вижу Иррата, которому что-то «неловко». – От голоса Сольвейг, замершей в дверном проеме, Алекс и Алина вздрогнули – настолько бесшумно она вернулась на кухню.

– Ну вот, сестрёнка, – усмехнулся Константин, – не зря я их привёл – ты увидела что-то новое.

– Исключение из правил всего лишь подтверждает правила, – категорично отрезала беловолосая. – Компьютер свободен. Кстати, верно ли я поняла, что ты собрался прокатиться до Великого Новгорода в этой очаровательной компании?

Последние слова Сольвейг произнесла донельзя ядовитым голосом.

– Совершенно верно, – серьёзно ответил брат валькирии, – и, предсказывая критику в свой адрес, отвечу сразу: у меня есть серьёзные на то причины. О них ты прочитаешь в письме, которое я отправлю Даниэлю и продублирую тебе.

Сольвейг заинтересованно посмотрела в глаза Константину и быстро кивнула.

– Хорошо. Вероятно, причина действительно важная. Отговаривать тебя не буду, знаю, что это бесполезно. Навязываться четвёртой тоже не буду, хотя и сильно волнуюсь. Знаю, что тебе это не понравится.

– Спасибо, сестрёнка. – В голосе гвардейца промелькнула искренняя благодарность. – А можно тебя кое о чём попросить? Не составишь компанию Алине в походе по торговому центру?

– Я что, нанималась нянчиться с волчатами? – К Сольвейг вернулось её прежнее раздражение.

– Да я сама схожу, не маленькая, – огрызнулась Алина. Похоже, перспектива остаться с валькирией наедине, её нервировала. – Сбегать не собираюсь, крови напилась, нападать ни на кого не буду – поняла, что нельзя.

– Вижу, что не маленькая, знаю, что сыта, и верю, что не сбежишь, – развернулся к двум Иррата Константин, – меня больше беспокоит риск незапланированной встречи с другими… вашими или нашими.

– Давай я схожу, – предложил Алекс, – чувствовать я вроде научился.

– «Научился», – фыркнула Сольвейг, – ты только возле дома меня почувствовал, а я вас – ещё когда вы из метро вышли. Ладно, брат мой, – посерьёзнела она, – я схожу. Но за это ты будешь писать или звонить мне дважды в сутки до тех пор, пока не вернёшься. И не дай Один тебе забыть об этом.

– Договорились, – вздохнул Константин, – насчёт Одина не уверен, но ваша задача, – он посмотрел на Иррата, – напоминать мне об этом. Иначе огребём все трое.

Алекс согласно кивнул и вновь вспомнил, что ему самому нужно сделать несколько звонков.

– Пошли, – беловолосая Нагварден подхватила со стола банковскую карточку брата и направилась к выходу.

Алина с некоторым опасением, но всё же последовала за ней.

Вскоре хлопнула дверь, и мужчины остались наедине. Гвардеец быстро допил содержимое кружки и поставил её в раковину.

– Ополосни чашки, если не сложно, – попросил он. – Я ненадолго за компьютер. Если что, душ, как и вся квартира, полностью в твоём распоряжении. Найдёшь, чем заняться?

– Да, конечно, – ответил Ермолов, поднимаясь из-за стола и переставляя посуду в мойку.

Закончив с посудой, он достал телефон. Первый звонок оказался неудачным. Женя не ответила. Пришлось ограничиться отправкой сообщения с просьбой перезвонить, как сможет. Тревожное чувство кольнуло острой иглой. Он помнил про защитное заклинание Фарвила, призванное уберечь девочку от вампиров, но что если Лорин смогла обойти это препятствие?

«Не паникуй раньше времени», – мысленно сказал себе Алекс, неприятно отметив тот факт, что первой он набрал именно Женю. Неужели эта связь из-за «первой крови» такая сильная? Иного варианта он не видел, но понял, что злится на себя самого за то, что Женя ему оказалась дороже, чем жена и дочь. Это было неправильно.

Помрачнев, он набрал номер Влада.

– Хей, привет! – Голос приятеля так сильно лучился оптимизмом, будто он только что выиграл несколько миллионов в лотерею. Это одновременно и раздражало, и успокаивало. – Как доехали? Москва всё ещё на месте?

– Привет. Да, на месте, – Алекс невольно усмехнулся, – всё нормально. Как Марина?

– Рад бы тебя порадовать, да нечем, – оптимизма в голосе Влада поубавилось, – лежит всё так же, в себя не приходила, даже не поворачивалась. Ей точно есть и пить не надо? Может хоть физраствор капельницей прокапать? У меня есть знакомая медсестра, вопросов лишних не задаст, денег много не возьмёт.

– Нет, мне сказали, что ничего ей не нужно, да и не хочется впутывать ещё кого-то. Ты вот ввязался во всё это, боюсь, как бы ещё и до тебя не добрались.

– Слушай, давай ты не будешь себя накручивать, ладно? У тебя сейчас проблем и без того до причинного места.

– Спасибо, дружище. Не знаю, смогу ли я тебя когда-нибудь отблагодарить…

– Пару магнитиков из Великого привези, – с усмешкой ответил Влад, – а если наткнёшься на интересную бутылку тамошнего производства, то и её прихвати.

– Постараюсь…

Удивительно, но Влад своим извечным задором даже умудрился немного поднять ему настроение. Завершив звонок, Алекс откинулся на стуле и запрокинул голову, хрустнув позвонками. Марина без изменений. Это было ожидаемо, хотя и не радовало.

Он снова открыл список контактов, долистал до нужного и нажал на вызов.

– Баб Ань, доброго утра. Я надеюсь, не разбудил? Как вы? Как Полинка?

– Что ты, милок, – бодро прокряхтела старуха, – мы люди старой закалки, привыкли засыпать с закатом и просыпаться с петухами… А Поля ещё спит, да и пущай, чего её подымать?

– Правильно, – ответил Алекс, непроизвольно улыбаясь, – пусть отсыпается, пока не началась учёба, работа и гулянки с друзьями по ночам.

– Ой, слышать я про ваши гулянки не хочу! – проворчала Анна Тихоновна и с укором добавила: – Ты мне лучше скажи, дочь-то навестить не собираешься?

– Я в командировке… по работе, – практически не соврал Алекс, – сейчас в Москве, вечером поезд до Великого Новгорода. Как вернусь, сразу заскочу.

– Ты ж вроде на энтой, на шайтан-машине своей работаешь…

– На компьютере, баб Ань, – с поразительным терпением пояснил Алекс, не вдаваясь в лишние подробности. – А сейчас вот послали в новгородский филиал… на курсы повышения квалификации.

Не то что бы Ермолов сильно специализировался на вранье, но если уж обстоятельства вынуждали это делать, то он рассчитывал быть максимально убедительным.

– Ясно, – протянула Анна Тихоновна. – Так что, Полю не будить?

– Не стоит. Я, может, завтра ещё позвоню. Передайте, что я её люблю и скучаю.

– Ладно уж, уговорил, передам, – старческий голос заметно потеплел. – А Маринка тебе не звонила? А то она к нам заходила анадысь и куда-то ушмыгнула опять, анчутка.

– Звонила, – чуть помедлив с ответом, проговорил Алекс, – но толком ни о чём не поговорили. Сказала, что ей надо обо всём подумать в одиночестве, просила какое-то время не звонить и не искать.

– А она гутарила, что супостатов с дубинками привела нам?

– Супостатов? – Алекс напрягся. – Баб Ань, это… вы про охранников что ли? Ну да, она мельком сказала что-то такое.

– Ну вот. Так они чего удумали – дома глаза нам мозолить, но Тамарка запретила, так они таперича в подъезде караулят, горемышные, да под окнами маются. Я их в уборную по одному запускаю, да чай выношу. Тамарка злится, не понимает, зачем Маринка их к нам приставила. Чего нас охранять? Кому мы нужны-то?

– Честно говоря, я сам толком не понял, – в очередной раз соврал Алекс. – Но думаю, для этого у Марины была веская причина. Поэтому будет лучше потерпеть их, пока я не вернусь, по крайней мере.

Они перекинулись ещё парой фраз и по-доброму распрощались. Алекс встал со стула и подошёл к окну, бросив взгляд на улицу. Разговоры его утомили, но отсутствие новостей оказалось в сложившейся ситуации весьма неплохой новостью.

Несколько минут Ермолов простоял возле окна, глядя в одну точку. В голове вдруг образовалась кристальная пустота, и сейчас ему нравилось это состояние. Впрочем, долго в нём задерживаться он не стал, решив последовать совету Константина и принять душ. Смыв с себя грязь и запахи плацкартного вагона, он даже снова ощутил себя человеком.

Когда Ермолов вернулся в гостиную, по стуку клавиатуры стало понятно, что гвардеец ещё находится в кабинете. Тогда он сел на диван и попытался практиковаться – прощупать пространство на предмет других вампиров. Сразу же он ощутил уже знакомые эманации от Кости, но вот Сольвейг или Алину почувствовать не смог.

– Отдыхаешь? – Голос со стороны дверей не застал его врасплох.

Алекс на тонком уровне восприятия ощущал гвардейца и уже знал, что тот направляется к нему.

– Тренируюсь, – усмехнулся он, открывая глаза. – Пытался определить, есть ли поблизости ещё вампиры, но кроме тебя никого не заметил.

– Боюсь, радиус твоих ощущений ещё мал, – с лёгким сожалением ответил гвардеец, заходя в комнату и присаживаясь на диван рядом с Алексом. – Я вот вполне чётко ощущаю сестру, хотя они в торговом центре возле метро. Всё приходит со временем.

– То есть, мы всегда чувствуем приближение друг друга?

– В основном – да. Есть способы приглушить свои флюиды, и если вампир специально не просматривает пространство вокруг себя, то мимо него вполне можно проскользнуть или подкрасться. Но к старым и матёрым вампирам, это, конечно, не относится. Такие как, например, Сольвейг или наш с ней учитель Даниэль, прощупывают пространство практически постоянно и на автомате. Впрочем, – Константин на несколько секунд замолчал, словно что-то вспоминая, – Даниэль говорил, что Сиринити и Ковен умеют с помощью своей магии закрываться полностью, и вот они-то могут подобраться к тебе на расстояние вытянутой руки, а ты этого не заметишь, каким бы опытным ни был.

– Мне до сих пор иногда всё происходящее кажется то ли сном, то ли бредом, – признался Алекс, приглаживая мокрые после душа волосы. – Каждый раз, когда я слышу что-то новое о вампирах, мне хочется рассмеяться или покрутить пальцем у виска.

– Понимаю тебя, – кивнул Константин. – Я ещё не настолько старый, чтобы забыть, как сам ощущал себя в первые недели после обращения. Совсем недавно только до меня дошло, как намучались со мной Даниэль и сестра в те годы. Сейчас молодые верят быстрее, благо всякой фантастической литературы и кино более чем достаточно. Кое-кто из наших, кстати говоря, её и пишет. Ну, и фильмы, конечно. Мне-то было «веселее». Сорок первый год, кругом война, тех, кто сегодня с тобой сидит в окопах или идёт в атаку, завтра уже нет в живых. Потом попадаешь под минометный обстрел, истекаешь кровью, готовишься уже попрощаться с жизнью и тут… всё это, – гвардеец невесело усмехнулся. – Вампиры, магия и прочее. А я тогда жёстким материалистом был, а ещё – комсомольцем и патриотом, – во всякую мистику не верил. Думал, то ли по голове чем-то ударило, сотрясение мозга, вот и чудится ерунда всякая. Даниэль и Сольвейг объясняли, но…

Константин замолчал, и взгляд его стал стеклянным – сейчас он смотрел внутрь себя, вспоминая события, которые произошли с ним более семидесяти лет назад.

– Не сразу я им поверил, – продолжил он, – долго они мне всё вдалбливали в голову. А потом как-то резко всё понял, да и доказательств они показали достаточно. Но всё равно сбежал я от них.

– Сбежал? – удивился Алекс. – Куда? Зачем?

– Как куда? – Константин удивился вопросу и перевёл затуманенный воспоминаниями взор на Иррата. – Говорю же, патриотом я был, да и сейчас остаюсь им и не стесняюсь этого. На фронт сбежал, не мог я так, сидеть в стороне, пока мои друзья умирали. Тебе, возможно, этого не понять…

– Да почему не понять?! – взвился Ермолов с некоторой долей обиды. – Твой поступок… на самом деле он очень правильный. Я бы тоже не стал отсиживаться…

– Правда? – Гвардеец уважительно взглянул на Алекса и примирительно развёл руками. – Ну, прости, я просто привык, что сейчас патриотизм многие считают чем-то зазорным, думал, ты тоже…

Ермолов встряхнул головой, задумался и, неожиданно даже для самого себя, начал рассказывать, в свою очередь возвращаясь к прошлому.

– Знаешь, мне, конечно, не так много лет, как тебе и уж тем более, твоей сестре, – проговорил он, – моё детство пришлось на восьмидесятые. Я прекрасно помню, как нас воспитывали в школе – и не так уж плохо было, я тебе скажу… Мы тогда реально были другими. Верили в дружбу, в искренние чувства, во взаимовыручку и так далее. По крайней мере, я верил… Был октябрёнком, пионером. И такую гордость испытывал, ты не представляешь, когда в пионеры принимали! Хотел стать для всех примером… И стремился… реально стремился помогать другим, стать лучше, учиться, спортом заниматься… А вот комсомольцем уже не успел… Новая эпоха нагрянула, и всё перевернулось с ног на голову. И вера в искренность и добро куда-то делась, а на их место пришёл цинизм…

Константин слушал Алекса с живым интересом, а когда он сделал паузу, в очередной раз уходя в воспоминания, произнёс:

– Инверсия… Этот принцип пропитывает всё мироздание и проникает во все сферы бытия. Любая пара противоположностей в таком случае едины в непрерывности и существуют одновременно в разном контексте восприятия… То есть, получается, идеалы предыдущей эпохи в новых условиях меняются на прямо противоположные. Это – вполне закономерное отражение закона Вселенной…

Ермолов кивнул, соглашаясь, хотя и был несколько удивлён внезапно изменившейся плоскости разговора.

– Да, наверное, – протянул он. – Но я это вообще к чему начал. Вот про Великую Отечественную… Как-то раньше даже мыслей не было ни у кого о том, чтобы подвергать сомнению великий подвиг нашего народа и обесценивать его. Мне в детстве казалось, что это – нечто незыблемое. Данность. Истина. Казалось, что наши солдаты фашизм уже давно победили, и он уже не вернётся… Но что сейчас происходит? Страшно новости читать! Банды скинхедов, форумы нацистов, каждый день – новые судебные дела ультраправых. А о Великой Отечественной уже чего только не услышишь…

– Человеческий век короток, – с явной болью в голосе произнёс Константин. – Сменяются поколения, и новые люди уже ничего не знают, не помнят ужасов той войны, не ценят подвига солдат…

– Но есть же и те, кто знает и помнит, – возразил Алекс со вздохом. – Я вот помню… не на личном опыте, конечно, но помню… книги, фильмы, рассказы ветеранов – живая история… И дочери собирался передать, привить уважение…

Они помолчали. Константин смотрел куда-то вдаль, по всей видимости, вновь окунувшись в воспоминания. Алекс же продолжил цепочку мысленных рассуждений о войне и природе человеческой памяти.

– Это похвально, – проникновенно и тихо произнёс наконец гвардеец, прерывая затянувшееся молчание. – То, что ты ценишь уроки истории… Но ты должен ещё кое-что понять. Ты – уже не человек. Тебе суждено пережить много эпох, и ты сможешь видеть, как шатает маятник инверсии, как меняются человеческие представления, идеалы, полюса общественных мнений.

Он хотел сказать что-то ещё, но Ермолов прервал его:

– А ты это сразу понял? И когда уходил на фронт – ты разве думал об этом? И… вот сейчас ты прожил уже немало, и… что? Изменил бы своё поведение тогда, в сорок первом?

Константин поджал губы и отрицательно мотнул головой.

– Тогда я думал о том, что надо во что бы то ни стало защитить свою Родину, и если бы сейчас мне предоставился шанс снова сделать этот выбор, он бы был таким же…

Алекс удовлетворённо кивнул.

– А что же Сольвейг и Даниэль… как они отреагировали, что ты ушёл на фронт? – поинтересовался он, уводя разговор чуть в сторону.

– Как что? Искали меня и нашли. Сольвейг тогда высказала всё, что обо мне думала. И поверь, то, что ты слышал сегодня, можно сравнить с лёгким морским бризом. Честно скажу – ничего и никого страшнее, чем сестрёнка той ночью, я ещё не видел.

– И ты вернулся к ним? – хмыкнул Ермолов.

– Шутишь что ли? Испугался я её, конечно, жутко, но я же упрямый, как баран. И сестре, и Даниэлю сказал, что пока война не закончится, никуда не пойду с ними. А силой уведут, так не прекращу попыток сбежать. Сестрёнка бушевала, как самая настоящая фурия, думал, прибьёт меня на месте, но Даниэль меня понял и согласился. Дал несколько советов о том, как выжить молодому вампиру и не привлекать к себе лишнего внимания, дал адрес, куда явиться после всего, и они ушли.

– И ты отправился к ним в сорок пятом?

– А вариантов-то немного было, – пожал плечами Константин, – от дома пепелище только осталось, родители погибли, сестра родная у меня была, так её тётка к себе взяла, приютила. Да и вот тогда я уже успел понять, что жить с людьми у меня уже не получится. Так что полюбовался я знаменем над Рейхстагом, услышал, что мы победили, да и отправился себе спокойно по тому адресу.

Алекс понимающе кивнул, и они снова замолчали, погружаясь каждый в свои раздумья.

– О, – внезапно оживился гвардеец, – наши подруги скоро будут здесь. – А я, пожалуй, пойду по твоим стопам и освежусь после дороги.

Нагварден проследовал в сторону ванной комнаты, а Алекс практически сразу почувствовал на грани восприятия приближение Сольвейг, отчего в первую секунду вздрогнул и поморщился от не самых приятных ощущений, а уже через пару минут две девушки вошли в квартиру.

Глава 3. Самый лучший день

Сольвейг показалась первой. Она на несколько секунд замерла в коридоре, бросив взгляд на Алекса. Удивительно, но неприязни и желания разорвать Иррата на мелкие кусочки в её серых глазах в этот раз не было. Вместо этого в них читались глубокая задумчивость и спокойный интерес. Спустя пять секунд этой игры в гляделки, она, так и не проронив ни слова, прошла дальше по коридору, по всей видимости, в кабинет.

Следом показалась Алина, держа в руках кучу объёмных пакетов, нести которые ей было не сильно тяжело, но явно неудобно.

– Я смотрю, шоппинг удался, – не скрывая иронии, проронил Алекс, наблюдая, как девушка с явным удовольствием поставила пакеты на пол.

– Не то слово, – довольная, как кошка, дорвавшаяся до сметаны, ответила Алина. Она посмотрела на диван, потом – на пакеты и осталась возле них, словно боялась отойти. – Я не хотела столько всего набирать, но Сольвейг сказала, что раз уж её брат не оговаривал сумму, то и ограничивать себя не стоит. Она помогла мне с выбором. Да и вообще, столько всего накупила!

– Я смотрю, вы успели подружиться? – Алекс даже не пытался скрыть удивления.

Из кабинета донёсся язвительный смешок, и Иррата понял, что он поторопился с выводами. Однако смешок был тихим, и Алекс его услышал только лишь ввиду обострившейся слуховой чувствительности. С Алиной такой метаморфозы ещё не произошло, иначе её ответ был бы другим:

– Не знаю насчёт дружбы, но она классная!

Сказано это было с непередаваемыми эмоциями радости и благодарности, а глаза Алины в этот момент сияли, словно драгоценные камни.

– Рад видеть тебя такой счастливой, – улыбнулся в ответ Алекс, решив оставить мысли о «классности» Сольвейг при себе.

– Это один из лучших дней в моей жизни, если не самый лучший, – не переставала лучиться радостью девушка.

– Кстати, о твоей жизни, – вспомнил Алекс, – я о тебе ведь ничего не знаю. Кто ты, чем занимаешься – вообще ничего.

– Да там и знать нечего, – нарочито беспечно ответила Алина, отвернувшись. – Ничего интересного.

– И всё же, – не сдавался Алекс, – мы так резко сорвались из города, уехали, и я не видел, что бы ты кому-то звонила и предупреждала. Мы вместе около полутора суток, но ты ни с кем не связывалась. Друзья, семья… думаешь, они не ищут тебя?

– Моих друзей убили у тебя на пороге, – резко ответила Алина, не глядя на Алекса. – А что до моей семьи – какое тебе до них дело?

– Не пойми меня неправильно, – мягким голосом, стараясь успокоить девушку, заговорил Иррата, – но раз уж нас свела жизнь, то мне не всё равно, и я беспокоюсь…

– Не стоит, – оборвала его Алина, сложив руки на груди и по-прежнему не глядя на собеседника, – я уже давно предоставлена сама себе.

– Тяжело поверить, что нет ни одного человека, которому…

– Хорошо! – Алина вновь прервала его и подняла раздражённый взгляд. – Хочешь знать? Ну так слушай: мой отец пять лет как сидит где-то под Ижевском и сидеть ему ещё долго, а мать беспробудно пьёт, сколько её помню. Одна бабка повесилась, вторая в дурдоме. Про дедов вообще ничего не знаю. Вот тебе моя семья. Как думаешь, кто-то из них сейчас беспокоится за меня? Доволен?!

Последнее слово она яростно выплюнула ему в лицо, и, словно истратив на этот порыв все силы, как-то обмякла и ссутулилась. Она несколько секунд стояла напротив Алекса, опустив руки и тяжело дыша, а потом резко развернулась и устремилась в сторону кухни. Алекс хотел было броситься за ней, но наткнулся на вышедшего из ванной Константина, который, разумеется, всё слышал. Страж покачал головой и тихо произнёс:

– Не сейчас. Дай ей время.

Из кабинета тем временем показалась Сольвейг. Она окатила Алекса, а заодно и своего брата взглядом, полным презрения, и ушла на кухню следом за Алиной.

– Что бы это означало? – задумчиво пробормотал гвардеец.

– По всей видимости, что все мы мужики одинаковые, – усмехнулся Ермолов, – все мы козлы и тупоголовые кретины.

– Это-то я понял, не первый год сестру знаю. Но с чего она вдруг пошла утешать Алину? Она же Иррата, пусть и не до конца обратившаяся.

– Похоже, женская солидарность сильнее, – тяжело вздохнул Алекс и вернулся в комнату.

Мужчины прошли в гостиную и сели на диван. В молчании они провели несколько минут, в течение которых Алекс старательно пытался не вслушиваться в разговор на кухне. В конце концов это стало получаться. Похоже, он всё-таки учился контролировать обострившиеся чувства.

Вскоре Алина вернулась в комнату с покрасневшими глазами, шмыгающим носом и недовольной Сольвейг за плечом.

Алекс резко поднялся навстречу.

– Извини меня, – тихо сказала Алина, стараясь не встречаться с ним взглядом, – не стоило вывалить всё на тебя, а тем более – винить в своей поганой жизни.

– Брось, – коротко ответил Ермолов, подходя к девушке, – если кто и виноват, то только я. Мне не следовало так давить на тебя и выпытывать всё. Я дурак, признаю это.

Алина подняла голову, посмотрела ему в глаза и неожиданно, сделав шаг вперёд, обняла Алекса и прижалась к нему.

– Не переживай, – он неловко обнял девушку, ощущая худобу и хрупкость её тела, – теперь всё будет хорошо. У тебя начинается новая жизнь, и она просто обязана быть лучше, слышишь меня?

Алина молча кивнула, отстранилась от него, бросила взгляд на пакеты с покупками и улыбнулась, шмыгнув носом:

– Ну, началась она точно прекрасно.

– Чудесно! – Константин хлопнул в ладоши и поднялся. – Мир и гармония восстановлены, нас ждёт путешествие, но кое у кого ещё нет билетов. Алекс, Алина – мне нужны ваши паспорта.

– Так у меня ж вроде есть билет, – напомнил Ермолов.

– Куплю нам отдельное купе, – улыбнулся Нагварден. – Ты же не хочешь снова ощутить на себе прелести плацкарта?

Вопрос был риторическим. Алекс поколебался, но решил не спорить, отправившись в прихожую, чтобы извлечь документы из верхней одежды и отдать их гвардейцу.

– Отлично, – ответил тот, забрав паспорта обоих Иррата и удаляясь с ними в кабинет. – Куплю билеты и после смогу ответить на некоторые ваши вопросы, – он многозначительно взглянул на новых знакомых. – Если, конечно, вы ещё не передумали их задать.

*****

Серов поставил на стол очередную чашку с крепким чёрным кофе и протёр слезящиеся от сигаретного дыма глаза. Каждый раз, когда он принимал отчёт Руина, в душе оставалось гадкое послевкусие. Не покидало ощущение, что он делает что-то мерзкое, толкая этого мальчишку в объятия к Лорин. Но сейчас к этому прибавился ещё и страх, и боялся он не за себя. Сам он уже давно привык ходить по краю, и это стало его образом и смыслом жизни.

В голове крутились слова вампирши, переданные Руином дословно: «Иначе все его сучки сдохнут в муках». Нетрудно было догадаться, кого она имела в виду. А ещё – намечалось что-то глобальное. Какой-то ритуал, на который уже подобрали жертв и ждут лишь прибытие артефакта.

Медлить было нельзя. Помимо всего прочего, сейчас в лапах у Лорин находился Егор, которого Олег считал не просто одним из самых ценных своих сотрудников, но и преданным другом – самоотверженным, храбрым, и к тому же, очень добрым человеком. Пожалуй, гораздо более добрым, чем того требовали обстоятельства.

Приняв решение, Олег затушил сигарету и поднялся. Он прошёл в лабораторию и, заправив несколько препаратов в шприцы-пистолеты, рассовал их по карманам.

Проделав это, он покинул базу и вышел в ночь. На улице было всё так же промозгло. Лёгкий морозец к вечеру усилился, и дорога поблёскивала от образовавшейся наледи. Серов вёл машину на автоматизме, думая о дочери, которая внезапно оказалась в эпицентре событий. Хотя, как «внезапно»? Скорее, предсказуемо. Он проявил слабость дважды, разрешив себе то, чего не должен был. В первый раз – когда женился и завёл ребенка. Во второй – когда не прекратил общаться с дочерью после развода. Олег всегда подозревал и втайне боялся, что Женю могут использовать в качестве рычага давления. И вот, худшие опасения оправдывались.

Олег не мог избавиться от чувства вины за то, что допустил это. За то, что Женя связалась с этим Алексом, что ночевала у него дома, что он использовал её в качестве донора. Отвратительно! Как он мог проморгать это? Переоценил свои силы, недооценил противника, увлёкся глобальными проблемами и не заметил того, что творится у него под самым носом. Сейчас он собирался положить этому конец – самым простым и эффективным способом.

Адрес Алексея Ермолова ему был хорошо известен. «Вряд ли за неделю он обрёл великую силу или успел развить вампирские способности, – подумал Серов. – Плюс к этому, может сработать эффект неожиданности».

Он затормозил около типовой девятиэтажки, с трудом втиснул старенькую Ниву на узкое парковочное место перед подъездом, скользнул взглядом по стоящему неподалёку знакомому чёрному фургону оперативной группы «Сигма». Стараясь держаться спокойно и не выдавать напряжения, он проверил шприц-пистолет в кармане и вошёл в подъезд.

– Готовность номер один, – объявил он в микронаушник и начал подниматься по лестнице.

Добравшись до седьмого этажа, охотник остановился у нужной квартиры, резко надавил на звонок и вытащил шприц-пистолет из кармана. По другую сторону двери послышался шорох, затем кто-то молча посмотрел в глазок.

Олег был готов действовать грубо и даже предполагал, что нужно будет сносить дверь с петель, но это не потребовалось. Лязгнул замок, и дверь сначала осторожно приоткрылась, а потом и широко распахнулась, открывая взору Серова высокого мужчину астенического телосложения.

Короткие щетинистые волосы, прямой длинный нос, тонкие губы, растянутые в улыбке. Лицо его выражало беспечность и неуместный оптимизм, хотя одновременно с этим глаза были хитро прищурены. Весь он был худой, нескладный и нелепый в цветастых домашних семейниках и серой футболке явно с чужого плеча.

Мужчина выжидательно уставился на гостя.

– Вечер добрый! – Серов поднёс сложенную ладонь к несуществующему козырьку. – Майор Сидоренко Роман Анатольевич!

С этими словами он быстро выудил из кармана липовое, но практически не отличимое от настоящего удостоверение.

– А в чём дело-то? – настороженно спросил незнакомец.

– У меня есть постановление на обыск данной квартиры. К нам поступил сигнал о том, что здесь хранится крупная партия наркотических веществ.

– Ну раз такое дело, проходите, – не найдя повода отказать стражу порядка, Влад посторонился, пропуская Серова в квартиру.

*****

Первым в комнате возник Константин. Толкая перед собой кресло на колесиках, он положил на журнальный столик перед Алексом два паспорта. Алина не заставила себя долго ждать и скоро предстала уже в новой одежде – чёрных вельветовых джинсах и ярко-красной плотной водолазке с высоким воротником, рукава которой были закатаны до локтей.

– Прекрасно выглядишь, – улыбнулся Алекс.

– Спасибо. – К Алине вернулось хорошее настроение. – И, Кость, тебе тоже спасибо. Не знаю, смогу ли я тебя отблагодарить когда-нибудь.

– Твори добро, дочь моя, и не греши, – рассмеялся Нагварден, откинувшись в кресле. – Право слово, не стоит благодарностей. Мне это ничего не стоило.

– Это стоило тебе кругленькой суммы, братец, – в гостиной появилась Сольвейг в компании кухонного стула. – Ты в такие магазины не ходишь, так что тебя ждёт сюрприз, когда посмотришь на выписку со счёта.

– Подозреваю, что возможность меня немного разорить доставила тебе огромное удовольствие, – иронично ответил Константин, взглянув на сестру.

– Не без этого, – не стала отрицать Сольвейг, поставив стул сиденьем к себе и опускаясь на него. Она подобрала под себя ноги, устроившись по-турецки, положила скрещенные руки на перекладину спинки и опустила на них голову. – Ты меня сегодня порядком вывел из себя.

– Предлагаю отложить нашу пикировку до лучшего времени, – гвардеец устроился поудобнее и повернулся к двум Иррата. – Итак, ваши вопросы, дамы и господа?

– Э-э, – протянул Алекс, несколько растерявшись, – даже не знаю, с чего начать.

– Можно я? – попросила Алина, и Константин подбадривающе кивнул.

– Расскажи, пожалуйста, чем отличаются вампиры от людей. В книгах и фильмах много всякого написано и показано. Но что из всего, что там показано, правда? Солнце, как я уже успела заметить, нам не вредит, верно?

– Верно, – Нагварден вздохнул, на секунду замолчал, собираясь с мыслями, и заговорил: – Вампирам не страшен солнечный свет. С возрастом он будет вызывать определённое чувство дискомфорта, но не более, чем сильная жара летом. Также нам не страшны серебро, святая вода, распятия, чеснок, осиновые колы и тому подобное. Точнее, проткнуть-то нас колом можно, но стопроцентной гарантии нашей смерти это не даст. Теоретически мы можем жить вечно, но убить нас возможно – отрубить голову, разорвать на части, сжечь заживо. Позвольте мне не заострять внимание на кровавых аспектах, в общем способы есть.

– А бонусы будут? – нетерпеливо направила Константина Алина. – И вообще, как долго у меня будет эта трансформация идти?

– Процесс перестроения организма длится около недели, – с готовностью пояснил Нагварден. – За это время обостряются все чувства: слух, зрение, обоняние, осязание. В темноте начинаешь лучше видеть. Регенерация тканей усиливается, всякие порезы-царапины заживают на раз, переломы – за пару часов.

– Даже отрубленная рука восстановится? – с поистине детской непосредственностью спросила Алина.

Константин усмехнулся.

– Восстановится. Правда, не за пару часов, и боль адская, поверьте на слово. Что ещё из приятных моментов, – он посмотрел на сестру, – ах да, возрастают сила, скорость, ловкость. Мы практически не болеем, если только не напьемся крови больного человека, толерантны к ядам. Летать, оборачиваться в летучих мышей и туман не умеем, это всё сказки. Со временем у нас понижается температура, замедляется сердцебиение. Чем старше становишься, тем оно слабее.

– Звучит неплохо, – заметила Алина, внимательно выслушав гвардейца. – А чем приходится расплачиваться за это?

– Поскольку чувства обостряются, мы тяжелее переносим сильную жару и сильный холод.

– Подожди, это как? – не понял Алекс. – Илек обучал меня контролю чувств. Мы с ним стояли голышом в парке, как долбаные эксгибиционисты. Он что, просто прикалывался?

– Да нет, не совсем. Я же говорю о сильной жаре и сильном холоде. Градусов до тридцати пяти тепла и до двадцати пяти-тридцати мороза ты ещё сможешь выдержать, контролируя и удерживая ощущения в пределах своего комфорта. Но не больше. Так что соваться в пустыню без надежного автомобиля с хорошим кондиционером не советую. Человеческая еда и питье нам, увы, недоступны – и на вкус омерзительно и внутри надолго не задержится. Только кровь.

– А обязательно человеческая? – Алина сморщилась. – Есть в этом что-то от каннибализма.

– А собак-кошек тебе, значит, не жалко? – прищурился Константин. – Нет, не обязательно человеческая. Кровь животных подойдёт, но через пару недель такого рациона ты начнёшь чувствовать дикую слабость и желание впиться в глотку первому встречному человеку. Почему так – не знаю. Мне довелось однажды провести неделю без человеческой крови, удовольствие не из самых приятных.

– Это когда это? – подала голос Сольвейг.

– В Непале, когда просидел неделю в пещере.

Сольвейг закатила глаза, но промолчала.

– И это всё? Всего два минуса? – не поверила Алина.

– Есть ещё один, – помедлив, добавил Нагварден и посмотрел на обоих Иррата с сомнением, словно решая, стоит ли говорить об этом.

Глава 4. Незаданный вопрос

– Ну, не томи уже, – нетерпеливо заёзрала на стуле Алина. – Хочу знать, к чему хоть готовиться…

– Нам приходится уходить из своих человеческих семей. Рано или поздно, – выдал Константин с ноткой трагизма в голосе.

Алина промолчала, поджав губы, а вот Алекс решил спросить:

– Это какое-то неписаное правило? Насколько это обязательно?

– Нет, никаких правил на этот счёт нет. Просто со временем ты сам поймёшь, что не сможешь больше жить с людьми. Близкие никогда не смирятся с тем, что ты стал другим. Это если рискнёшь довериться им. А если не сможешь, то будут удивляться, что годы идут, а ты ни капли не стареешь. Лет десять-пятнадцать ещё можно пережить, а потом неминуемо возникнут вопросы.

Алекс промолчал, играя скулами. Очень хотелось сказать, что всё это несправедливо, но Константин сам оставил когда-то свою семью, да и не к нему стоило предъявлять претензии.

– Подозреваю, что это очень дурацкий вопрос, но обратно человеком стать уже невозможно? – Алина прервала возникшую паузу, глядя то на гвардейца, то на Алекса.

Нагварден с тонкой улыбкой покачал головой и сменил тему:

– Итак, с плюсами и минусами мы разобрались. Ещё вопросы будут?

Ермолов пристально посмотрел на гвардейца, прикидывая, стоит ли спросить о том, что постоянно зудело на периферии сознания и тяжёлым камнем вины тянуло его к земле. А именно – о состоянии беспамятства, в которое он погрузился тогда в музее, о той жажде, что сжигает изнутри внутренности и заставляет ждать крови, как избавления. Об инстинктах хищника, которые он всё больше ощущал в себе…

Алекс помедлил, перевёл глаза на Алину, скользнул взглядом по Сольвейг и вновь вернулся к Константину.

– Да, будут, – кивнул он, но спросил совсем о другом, хотя и этот вопрос тоже служил предметом его интереса. – Вот ты мне скажи, что ещё мы можем развить из ментальных способностей: телекинез, ясновидение? Помню, Илек надавливал мне на виски и… я так понял, в этот момент он мог прочитать мои мысли. Это как вообще? Получается, вампиры телепатию могут развивать? И ещё, я очень подозреваю, что Лорин против меня применяла какой-то вампирский гипноз… В первую нашу встречу в день обращения, возможно и позже…

– Точно, – кивнул Константин, ударив себя по лбу, – про гипноз я забыл. Да, каждый вампир обладает лёгкими способностями к гипнозу. Эволюционно, этот механизм выработался, чтобы помогать гематоморфам питаться… так сказать, облегчить процесс взаимодействия с жертвой.

– Что ещё за гематоморфы? – не поняла Алина.

– Так иногда называют вампиров, – вклинился Алекс. – Я думаю, чтобы убрать налёт мистики и акцентировать внимание на… научных аспектах изменённой физиологии…

Константин кивнул, подтверждая догадку Ермолова.

– Понятно, – вздохнула Алина. – А… если мы можем вводить людей в гипноз, то можно им что-то внушить? Ну, приказать, чтобы человек выполнил?

– Не совсем так, – с энтузиазмом принялся пояснять Нагварден. – Нельзя запрограммировать человека, чтобы он… ну не знаю, сделал что-то страшное для тебя. В древние времена, когда банков крови не было, вампиры охотились и пили кровь прямиком из людей. Впрочем, – он поморщился и многозначительно взглянул на Алекса, – многие и сегодня регулярно занимается этим, считая, что живая кровь вкуснее и даёт больше сил.

Ермолов тяжело вздохнул, но промолчал. Чего нельзя было сказать про Алину.

– А это так? – вмешалась она с юношеской непосредственностью.

– Да, это так, – нехотя признал Константин, – но мы считаем себя разумным видом и поэтому отказались от диких традиций. В нашей с Сольвейг семье, да и у Сиринити тоже, охота не поощряется. Пить из живых людей допускается только в ходе ритуалов, ну или если жертва сама просит этого. Или – в каких-то экстремальных случаях.

– А почему не поощряется? – не унималась Алина. – Разве это не в порядке вещей, не устоявшаяся норма за… не знаю уж, за сколько тысяч лет?

– Во-первых, это варварство, – слегка раздражённо ответил гвардеец, – во-вторых, так меньше шансов, что о нашем существовании узнают, а в-третьих, зачем это нужно, когда есть куда более спокойный и цивилизованный способ питаться? И вообще, мы отклонились.

Константину, как и Алексу, явно была неприятна эта тема, и он вернулся к тому перекрёстку беседы, на котором они на неё свернули.

– Так вот, раньше при помощи гипноза мы стирали из памяти жертв сам факт того, что ими питались. Просто заставляли забывать. Сейчас этим тоже пользуются. Например, можно от милиции отмахнуться в стиле «это не те дроиды, которых вы ищете».

– Какой полезный талант, – фыркнула Алина. – Даже жаль, что у меня его раньше не было.

– Он у тебя и сейчас ещё не проявился, – счёл справедливым отметить Нагварден. – Что ты ещё, Алекс, спрашивал? Ах, да, про телекинетиков не скажу, не слышал о таком, – гвардеец посмотрел на сестру, но та отрицательно мотнула головой, – а телепаты и пророки встречаются. Кое-какой слепок мыслей может сделать каждый вампир, но он нечёткий и обмануть нам друг друга не сложно, только к людям есть смысл применять. А вот настоящие телепаты, которые мысли читают как книги и могут в этих книгах на полях дописать, появляются крайне редко. Слышал, что в Ковене есть один пророк, и у сиринийцев точно был.

– Почему был? – Вмешалась в разговор Сольвейг. – Насколько я знаю, Франц-Иосиф вполне себе жив, здоров и по вечерам с таким же удовольствием слушает симфонии своего обожаемого друга Моцарта.

– Прости, не так выразился. Да, был и есть…

Возникла небольшая пауза, которую вновь первой нарушила Алина.

– А можешь рассказать поподробнее о семьях? – спросила она. – А то я слышу названия, но они мне ничего не говорят.

– Конечно, – кивнул Нагварден. – Начну с вашей – Ордо Иррата. Знак вашей семьи ты можешь увидеть на своем медальоне. Пять ветвей молний означают пять подвластных вам видов магии. Каждый из вас обладает только одним видом магии, кому как повезёт. Предугадать невозможно, – это рулетка. Руководит вашей семьёй Совет из пяти вампиров. По одному, самому сильному и старому из каждой ветви магии. Что сказать о членах вашей семьи, – Константин нахмурился, – это гнездо кобр, шакалов и гиен. Каждый рвётся к власти как может, новые договоры и союзы возникают каждый день и так же часто разрушаются, потому что для Ордо Иррата удары в спину – это норма. Доверять кому-либо из вас, это всё равно, что добровольно залезть в клетку к голодным львам. Сборище убийц и редкостных сволочей. Если ты не такой, ты им станешь или не выживешь. Ваша семья самая многочисленная, но и смертей среди Ордо Иррата больше всего.

– В какую замечательную компанию я попала, – скривилась Алина.

– Из первого поколения, – не обратил внимания на её замечание Константин, – из ваших никто не выжил. Точно известно, что была одна, звали её Иррата. Но её давно убили. От её имени и пошло название вашей семьи. По неподтвержденным слухам, был ещё один Иррата первого поколения, который погиб, но так это или нет, точно сказать не могу.

Гвардеец немного помолчал, закусив губу и о чём-то задумавшись, а после заговорил вновь:

– Это если коротко. Поехали дальше. Моя семья – Нагварден. Также нас называют гвардейцами. Магией почти не обладаем, ну, кроме нескольких боевых заклинаний, но известны и страшны другим: во-первых, мы специалисты по разрушению чужой магии, а во-вторых, мы очень быстрые и ловкие.

– Это насколько? – заинтересовался Алекс.

– Проще показать, – хмыкнул Константин, перевёл взгляд на сестру и…

В следующее мгновение Ермолов ощутил, что к его горлу приставлено что-то холодное, металлическое и очень острое. Он ошарашенно повернул голову: рядом с ним стояла Сольвейг с «милой» улыбкой бенгальского тигра. Ещё миг, и Сольвейг оказалась вновь у двери, а Алекс смог судорожно сглотнуть слюну и провести рукой по горлу там, где только что побывало лезвие кинжала.

– Впечатляет, – осторожно произнёс он, пока Алина подбирала отвисшую челюсть.

– Рад, что оценил, – иронично ответил гвардеец, – мы быстры для вампиров также, как вампиры не из нашей семьи быстры для людей. В бою это очень помогает разрушить плетение летящего в тебя огненного шара или любой другой магической дряни.

– То есть, вы самые крутые? – К Алине вернулся дар речи.

– Как не прискорбно это признавать, но нет. На словах, конечно, всё красиво, но многое зависит от опыта и поколения.

– Мы с Алексом относимся к одиннадцатому, – медленно проговорила Алина, – а ты? Это же не секрет?

– Особого секрета нет, – Алекс успел заметить, что прежде, чем ответить, оба Нагварден переглянулись между собой, – я, как и моя сестра, относимся к шестому поколению. Даниэль, который нас обратил, как ты понимаешь, к пятому. Теоретически, мы с Сольвейг равны по силам. Но на практике, – Константин хмыкнул, – она разделает меня за полминуты.

– Полминуты против меня ты ещё ни разу не продержался, – уязвленным тоном заметила беловолосая.

Константин ничего не ответил, лишь демонстративно закатил глаза.

– Это я к тому, – продолжил он, – что очень многое решает опыт. Так… продолжим о Нагварден. Главу нашей семьи зовут Вигилант. Он из первого поколения, единственный из трёх, кто уцелел. Селена погибла, а Филипп исчез… много столетий назад. Большинство из нас занимается тем, что присматривает за Ордо Иррата. Ваши частенько любят оставлять трупы с характерными укусами, а сейчас не дремучие века, и мало кому хочется, чтобы люди начали на нас охотиться. Пойманных на месте преступления мы казним, от тел жертв избавляемся и заметаем следы, чтобы люди не узнали о нашем существовании.

– Получается, вы что-то типа дворников с топорами?

– Типа того, – кивнул Константин, – многих это не устраивает, особенно молодых, но большинство гвардейцев, кому перевалило за тысячу, не хочет развязывать новую войну и терять своих воспитанников.

– А была война между… семьями? – тихо спросила Алина.

– Сколько живы вампиры, столько она и шла, пока пару-тройку веков назад она всем не осточертела. Победителей в ней не было, а вот потери с каждой из сторон были ощутимые. Поэтому никто, даже Ордо Иррата, не хочет новой войны.

До Алекса вдруг долетели обрывки мыслей Сольвейг. Даже не мыслей, а образов – перед внутренним взглядом воительницы проплывали десятки потускневших лиц. Он даже на миг ощутил острую боль утраты и сожаление о том, что ничего уже нельзя изменить. Он поспешно отстранился.

– Сиринити, – вернул его к настоящему голос Константина, – к сожалению, про них могу рассказать очень немного, знаком только с одним из них. Очень тихие, молчаливые и очень сильные магически. На их медальонах изображён филин. Говорят, что они могут превращаться в эту птицу, но лично я ни разу не видел. Слышал, что они очень редко спят. Весьма дисциплинированы, чтят старших, уважительно относятся к младшим. Любопытный факт: мужчины-сиринийцы всегда чётного поколения: второго, четвёртого и так далее, женщины – из нечётного. Почему так – не знаю, но Сиринити предпочитают обращать только людей противоположного пола. Может традиция, может ещё что-то, они вообще очень скрытные и редко делятся откровениями. Глава их семьи Анжелика – единственная, кто дожил до наших дней из первого поколения. Поначалу главой семьи была Сиринити, в честь которой семью и назвали. Ещё у них в первом поколении был мужчина, но, если верить слухам, он прожил крайне короткую жизнь, и учеников у него не было.

– Ну, и остался у нас Ковен, – подсказал Алекс, желая больше узнать о семье Фарвила.

– Верно, – кивнул Константин. – Ковен. Самая загадочная и непонятная семья. Их всегда тринадцать и все – из первого поколения. Если интересно, потом вспомню и перечислю их всех. Они не могут создавать новых членов своей семьи, зато – самые сильные в магическом плане и, что самое главное, бессмертны в принципе. Тело можно уничтожить, но дух ковенанта рано или поздно найдёт новое подходящее тело и захватит его, в процессе вернув первоначальный облик практически полностью. И отомстит.

– Были прецеденты? – осторожно поинтересовался Алекс.

– О да, – протянул гвардеец, – основательница вашей семьи, Иррата, что-то не поделила с одним из ковенантов. Кажется, это был…

Константин на несколько секунд замолчал, пытаясь вспомнить нужное имя, но видимо у него это не получилось, поскольку он обратился с молчаливой просьбой к сестре.

– Это был Грай, – произнесла Сольвейг и осуждающе покачала головой, – клянусь ветром и солью, как так можно? Даже этого ты не помнишь!

– Вот сейчас мне, честно, стыдно, – виновато ответил брат, – определённо стоит восполнить пробелы в памяти и в знаниях. Так вот, что-то они не поделили, и Иррата при помощи нескольких своих учеников умудрились Грая убить. Кто же мог предположить, что через пару десятков лет Грай вернётся с того света во вполне себе здравом уме и трезвой памяти и с огромным желанием вывернуть Иррату и её подельников наизнанку? Короче говоря, трое ковенантов, собственно Грай, Аларих и Эстебан нагнали Иррату и прочих убийц недалеко от городка под названием Помпеи. Слышали о таком?

– Да ладно?! – воскликнула Алина, явно поражённая.

– Знал, что вам понравится, – Нагварден с удовольствием посмотрел на лица молодых вампиров, – Иррата сражалась до последнего, но ковенанты оказались сильнее. Без понятия, кто воспользовался ситуацией и разбудил Везувий, но факт остается фактом, это сражение вошло в историю.

– С ума сойти можно, – потрясённо пробормотал Алекс.

– С тех пор ковенантов никто и никогда не трогал, – продолжил рассказ Константин, – себе дороже. Впрочем, они и сами ни к кому не лезли. Я без понятия, чем они занимаются всю свою жизнь, знаю только, что кроме новых знаний их мало что интересует. Они очень редко появляются на публике. Я уж молчу о том, что я их никогда не видел, но даже Сольвейг за всю свою длинную жизнь никого из них не встречала.

Алекс и Алина синхронно перевели взгляды на сестру Константина, и та кивнула, подтверждая слова брата.

– Именно поэтому, Алекс, – жёстко проговорил Нагварден и впечатал в Иррата тяжёлый взгляд, – а не из-за твоей жалостливой истории и не из-за красивых глаз Алины вы оказались здесь, в моём доме. Чтобы ковенант, тем более Фарвил, который считается вторым вампиром в Ковене, явился к ещё не до конца обратившемуся Иррата, помог ему, сделал своим должником, спас ему жизнь… Это что-то невероятное и необычное даже по нашим меркам, понимаешь?

– Хотела бы я знать, – задумчиво произнесла Сольвейг, не сводя взора с Алекса, – что в тебе такого есть.

– Можете на меня так не смотреть, – недружелюбно ответил Иррата, чувствуя себя крайне неуютно под тяжёлым взорами гвардейцев, – я понятия не имею, чем так заинтересовал Фарвила и Лорин, провались она в пекло.

– От последнего я бы не отказалась, – неожиданно развеселилась Сольвейг.

– Твоя бы воля, ты бы всех Иррата туда отправила, – хмыкнув, заметил Константин и скользнул взглядом по Алексу и Алине. – Ещё будут вопросы или на сегодня хватит?

– А как вообще появились первые вампиры? – выдала тут же Алина, демонстрируя невероятную любознательность. – Вот это первое поколение – они ведь тоже были людьми сначала? Кто их обратил? И когда?

– О! – Нагварден выпрямился и даже поднял вверх руку с вытянутым указательным пальцем. – Я всё ждал, когда же вы спросите! Даже удивительно, что только сейчас, помнится, я этот вопрос задал в своё время в первую очередь.

– Ну не совсем, – с ухмылкой вмешалась Сольвейг, – твой первый вопрос был несколько другим. «Вампиры? Какие, мать вашу, вампиры? Вас взрывом, что ли контузило?»

– Да ну тебя, – Константин растерял весь торжествующий вид и, демонстративно отвернувшись от сестры, заговорил: – Откуда и как давно появились первые вампиры, неизвестно. Никто из первого поколения не помнит, как и кто их обращал. Я тут говорил, что Ковен интересуют только новые знания. Так вот, вопрос, откуда взялись вампиры, – единственный, на который они не смогли ответить за тысячелетия. И даже на вопрос «когда» точного ответа нет. Появление вампиров принято относить к началу бронзового века в Европе, то есть, случилось это примерно четыре с половиной тысячи лет назад, возможно больше. Точную дату не скажет никто. Вопрос, где они появились, тоже интересный. Вигилант считает, что родился где-то на территории нынешней Франции. Некоторые ковенанты уверены, что родились где-то на Апеннинах. Про остальных, увы, не знаю даже домыслов.

– И что, неужели никто так и не понял, откуда появились первые вампиры? – спросил Алекс. – И даже версий нет никаких?

– Версий-то много, и все хороши, – рассмеялся Константин, – одни считают, что это мог быть какой-то вирус, что вряд ли, иначе вампиров было бы куда больше, другие считают, что мы появились в результате какого-то магического обряда, третьи думают о вмешательстве высших сил.

– Интересно, что бы сказал на это Дарвин, – фыркнула Алина. – Как это вообще с точки зрения теории эволюции…

– Да ничего он не сказал на это, – совершенно серьёзно ответила Сольвейг, – его даже обратили специально, чтобы он развил эту тему, но только не вышло. Став вампиром, он быстро перегорел и потерял интерес к жизни…

Алекс и Алина с удивлением переглянулись, но промолчали.

– На этом я, пожалуй, остановлюсь, – проговорил Константин, поднимаясь. – Вам пока хватит информации для обдумывания. А сейчас нам пора потихоньку собираться и выдвигаться.

– Хорошо, – покладисто ответила Алина за обоих, перевела взгляд на пакеты с покупками и, чуть ли не мурлыча, пробормотала: – есть ещё и другие приятные занятия.

Глава 5. Без прикрытия

Университетский друг Ермолова всегда умел улаживать самые, на первый взгляд, сложные и конфликтные вопросы. Он всегда знал, когда и кому надо дать взятку, а где следует подсуетиться и подключить знакомых, которые имелись у него практически в любой сфере – инспектора ГИБДД, врачи, юристы, бухгалтера, страховщики. Каждому такому полезному «приятелю» Влад старался оказать взаимную услугу – чаще всего, опять же, посредством «сводничества» с кем-то полезным. Такой своеобразный круговорот взаимопомощи позволял Владу вполне комфортно идти по жизни – обустраивать жилище, делая в нём нескончаемый ремонт, покупать жене и любовнице украшения, раз в пятилетку менять машины, растить двоих детей, да и вообще, что называется, «держать руку на пульсе».

Любое знакомство с новым человеком он воспринимал с точки зрения того, какую выгоду из него можно извлечь. Вот почему Влад не долго раздумывал, когда к нему поступило одно «очень интересное предложение». Не сказать, что оно перевернуло всю его жизнь: Влад уже давно утратил способность искренне удивляться и, не смотря на то, что постоянно находился в приподнятом настроении, настоящая радость и искренние чувства уже давно стали ему недоступны. Влад огрубел, воспринимая мир только сквозь призму простых человеческих потребностей: в удовольствии, вкусной ед и выпивке, сексе, бытовом комфорте.

Властная девочка модельной внешности рассказала ему странные вещи, и сначала он принял её за сумасшедшую, но быстро поверил в существование теневого мира, увидев всё собственными глазами. Как-то спокойно принял новую реальность.

Он не знал, зачем именно Лорин понадобился его институтский приятель, но выполнять роль его «лучшего друга», а одновременно запутывать следы и передавать информацию Влад согласился без колебаний и угрызений совести.

Награда за такую, по сути, не очень уж пыльную работу, его вполне устраивала. Обращение, которое изначально было ему предложено, Влада не заинтересовало – как-то не прельстился он перспективой вечной жизни, не воспылал желанием отказаться от земных радостей, бросить детей и жену и стать алчущим крови хищником. А вот деньги…

В тот же день на его счёт поступил неплохой задаток. Втрое больше предприимчивый одногруппник Алексея Ермолова рассчитывал получить после того, как всё закончится, и потребность в его услугах отпадёт.

До сегодняшнего дня всё шло гладко.

Сначала Ермолов сам позвонил и предложил встретиться в кафе. Как Лорин удалось предвидеть или организовать этот звонок, Влад не особенно задумывался. Потом помощник Лорин передал порошок, заверив, что это не яд, а всего лишь сильное снотворное. Подсыпать его в бокал Алексею не составило труда. На следующее утро Влад забрал друга из Вешаловки, сочинив по пути мистическую легенду, после чего продолжал находиться рядом. Иногда направлял и поддерживал, иногда запутывал следы, шутил, не давал окончательно пасть духом. По сути, ничего криминального делать его не просили – убивать никого не заставляли, да и банальных «разборок» с мордобитием тоже не было.

Влад даже определённое удовольствие получал от процесса, предвкушая, как отгрохает шикарный коттедж за городом, бросит работать и начнёт жить в своё удовольствие в этом райском уголке с альпийскими горками и беседками в стиле «шале», будет принимать друзей, жарить шашлыки на заднем дворе и ловить рыбу в живописном озере, париться в баньке и разводить пчёл.

Вот такая у него банальная была мечта. Он хотел просто пожить, как люди – здесь, в родном городе. Он не грезил заграничными пляжами, не стремился к чему-то экстремальному или экзотическому. Влад любил Родину, поскольку здесь родился и вырос. И было тут всё простым, понятным и знакомым. К власти он не рвался, в карьере тоже звёзд с неба не хватал – вёл небольшой бизнес местного масштаба и особыми амбициями никогда не отличался.

Подарок Марине удалось вручить тоже без особых проблем. А потом всё сложилось ещё лучше. Алексей доверял ему с каждым днём всё больше, поэтому сам попросил присмотреть за Мариной.

До недавнего времени Влад справлялся с этой задачей прекрасно, убивая время на компьютерные стрелялки и попивая пиво за просмотром новинок мирового кинематографа.

Как и было приказано Лорин, он ни на минуту не покидал квартиру и время от времени контролировал лежащую на кровати Марину. Всё.

С момента отъезда Ермолова прошло около суток, когда раздался неожиданный звонок в дверь. Владу хватило около пары минут для того, чтобы окончательно сориентироваться и понять, что никакой перед ним не майор, несмотря на то, что удостоверение и постановление на обыск были вполне себе похожими на настоящие.

– Эй, обыск надо с понятыми! – возмутился Влад, прищурившись и приглаживая торчащие в разные стороны короткие волосы. – Я закон знаю…

– Сейчас будут тебе понятые, – последовал ответ.

В тот же миг в ладони подставного майора мелькнуло нечто, похожее на детский пистолет из пластика. Влад не успел понять, что произошло. Незнакомец метнулся к нему, заломил руку за спину. Что-то щёлкнуло, и по телу разлился жар.

– Эй, ты что творишь! – взвыл Влад, пытаясь вырваться.

Лицо его исказилось в гримасе боли, тело изогнулось в судороге, и он, хватаясь за стену, завалился на пол.

******

Глава ВУЗЧ кивнул двум молодым парням в полном боевом обмундировании – тяжёлом камуфляже с кобурой на поясе, мощных сапогах, бронежилетах и чёрных полумасках. Оперативники встали у стены, исключая возможность побега.

Пленник уже пришёл в себя. Он сидел на стуле с заведёнными за спину руками в наручника и недобро косился на Серова. Закинув ногу на ногу, охотник расположился напротив и не смог отказать себе в удовольствии – потянулся в карман за пачкой сигарет.

– Ну, рассказывай! – обратился он к Владу.

– Что именно? – Влад зло воззрился на него.

– А всё по порядку! Начни с того, как тебя угораздило пойти в услужение к вампирам, а закончить можешь тем, как долго ты находишься в этой квартире и с какой целью.

При упоминании о вампирах Влад непроизвольно дёрнулся и почему-то загнанно оглянулся. На скулах начали ходить желваки.

– Эй, приятель, полегче! Не хочешь представиться для начала? – спросил он, приглашая к диалогу, чтобы выведать хоть какую-то информацию о госте. – Ежу понятно, что ксива липовая, и ты никакой не майор. Тогда кто?

Олег криво усмехнулся и с наслаждением втянул в себя сигаретный дым, стряхивая пепел прямо на светлый ковёр Алекса.

– Хочешь знать, кто я? Уверен, что тебе это надо? – На слове «надо» Олег сделал особое ударение. – Просто если скажу тебе правду, то отпустить тебя живым я уже не смогу.

– Ну если так, а где тогда гарантии, что ты меня оставишь в живых после того, как я отвечу на все твои вопросы?

Серов усмехнулся и, поставив обе ноги на пол, наклонился вперёд, опираясь руками на колени, словно хотел сообщить пленнику что-то по-настоящему важное.

– Как я понимаю, моё честное слово тебя не убедит? – произнёс он, чуть понизив голос.

Влад отшатнулся, встретившись с колким пронзительным взглядом, и отрицательно мотнул головой.

– Убивать нам тебя ни к чему, – начал рассуждать Серов с доверительной интонацией. – А вот если ты нам поможешь, то вряд ли тебе это зачтётся теми, чьи секреты ты так стараешься уберечь. Но рассказать всё придётся так или иначе – если не добровольно, то с помощью препарата, известного в народе как «сыворотка правды». Слышал о таком?

– Это его ты мне вколол? – занервничал Влад и снова дёрнулся, звякнув наручниками.

Уголки губ Олега едва заметно скривились.

– Нет. Пока нет. Но если сомневаешься в серьёзности моих намерений, то вот, – Олег достал из кармана шприц-пистолет с заправленным препаратом. – Попробуем? Всего один укол, и в течение часа твоя предельная откровенность мне обеспечена.

– А это… у вас есть какая-то программа по защите свидетелей? – заёрзал на стуле Влад.

– Будешь добровольно сотрудничать, могу предложить защиту, – серьёзно ответил Серов и кивнул в сторону оперативников у стены. – А если нет, тогда всё равно всё расскажешь, но дальше выкручивайся сам.

Влад задумался, взвешивая все «за» и «против».

– Слушай, я на самом деле не так уж много и знаю, – с подкупающей искренностью ответил он. – Мне ставили задачи, я их решал, сведения все передавал, ну и всё, собственно. Я всего лишь исполнитель.

– Ну так рассказывай! Как давно знаешь о вампирах? Как произошло знакомство с ними? Какие поручения исполнял? Что знаешь о хозяине квартиры?

Влад снова задумался, и на его лице отразился мучительный процесс борьбы мотивов. С щемящей тоской понимая, что немалые деньги уплывают из его рук, Влад всё же признавал, что псевдо-майор прав. Лорин явно не церемонилась с предателями. Уже жалея, что согласился вообще на эту авантюру, он с сомнением взглянул на собеседника.

– Ладно. Я расскажу, – сдался, наконец, друг Алекса. – Только это, сними браслеты, а? Неудобно… Раз уж мы с тобой теперь партнёры.

Серов усмехнулся и сухо кашлянул.

– Слишком громко сказано, – проговорил он, но всё же подал знак одному из оперативников, чтобы тот освободил руки пленника.

Влад начал говорить, разминая затекшие конечности. И, хотя рассказ его был скупым, на все заданные вопросы он ответил.

Из тех крох информации, что удалось выудить, Серов узнал нечто новое, о чём ему до сих пор не было известно – о том, где и как прошло обращение Алексея, об убийстве в местном музее и о том, чем Ермолов занимается сейчас. И конечно, о случившемся с Мариной.

– И где она? Что-то в квартире её не наблюдается…

– Не знаю, мне не доложили, – с сарказмом ответил Влад. – Но Лорин за полчаса до твоего вторжения пришла и забрала её. Меня проинструктировала, чтобы я продолжал сообщать Ермолову о том, что она всё так же лежит и всё идёт нормально. Больше мне пока никаких заданий не давали. Так что если бы ты пришёл на час позже, меня бы уже здесь не было.

– Всё ясно, – Олег хлопнул ладонью по колену, – Значит, ты можешь позвонить этому своему Алексу в любой момент и узнать, что там у него происходит?

– Ну вообще да, только если я внезапно начну расспрашивать его о деталях, это будет, – Влад замялся, подбирая нужное слово, – странно, что ли. Просто я особо сильно никогда не давил, он сам всё выкладывал.

Серов кивнул, признавая вполне справедливые выводы.

– А сильно не надо. Веди себя, как обычно. Может, он и на этот раз что-то расскажет сам. Про Марину говорить ему смысла тоже нет. Себя подставишь, а эффекта ноль.

– Ладно, попытаюсь, – Влад вздохнул и нехотя полез за сотовым.

– На громкую поставь, – предупредил Олег.

Алекс взял трубку на первом же гудке.

– Да, слушаю. – Голос приятеля показался Владу особенно напряжённым и резким. – Что-то с Мариной?

Сквозь тревожные нотки в интонации можно было вполне отчетливо различить стук колёс.

– Да нет, с твоей благоверной всё в порядке, – как можно более беспечно ответил Влад. – Ну если можно так выразиться в данной ситуации. Просто проверка связи. Скучно мне тут, вот решил узнать, как там дела у тебя. Может, чем ещё смогу помочь? Там, в интернете поискать может что-то надо или ещё чего…

– Хм… – Алекс на миг задумался. – Нет, вроде пока ничего не нужно. А у вас там точно всё нормально?

– Да точно, точно! У тебя есть минутка пообщаться? Что у тебя там происходит – расскажи хоть в общих чертах. Старушки все живы?

– Да живы, живы, – отмахнулся Ермолов, внезапно раздражаясь. – Всё нормально, в Москве переночевал у друзей, теперь еду в Новгород. Подробности потом расскажу, когда вернусь. – Он сделал паузу и добавил: – Если вернусь, конечно.

– Ладно, ты это, давай без пессимизма. Я в тебя верю!

– Мне бы твою уверенность.

– Слушай, а эта девушка, как её... Алина, кажется – она ещё с тобой?

– Да, здесь, рядом. Я же говорю, всё в порядке.

На этом Влад решил заканчивать диалог, так как Алекс явно на откровенную беседу был не настроен. Нажав на отбой, он повернулся к Олегу.

– Это уже кое-что, – сдержанно похвалил Влада Серов. Он поднялся со стула и махнул в сторону двери. – Собирайся. Поедешь с нами.

– Куда? – насторожился Влад.

– Узнаешь. Когда для этого придёт время, – одарив собеседника многозначительным взглядом, ответил глава ВУЗЧ и направился к выходу из квартиры.

*****

– Дрожь пробирает каждый раз, когда оказываюсь в подобных местах! – закрыв глаза, Константин остановился на пороге здания железнодорожного вокзала Великого Новгорода, глубоко вдыхая морозный воздух.

Полы его длинного пальто, надетого нараспашку, трепетали на ветру.

– Быть может, поедем уже в гостиницу? – дрожащими губами выдавила Алина, явно не разделяя восторга спутника.

Переступая с ноги на ногу, она зябко куталась в новый пуховик. После поездки в тёплом купе новгородские минус пятнадцать, мягко говоря, бодрили.

– Напомни мне на досуге научить тебя контролировать восприятие температуры, – Нагварден сочувственно посмотрел на Алину и перевёл взгляд на Алекса, – ну, хоть ты-то меня понимаешь?

– Если бы сейчас было не так темно, и я приехал бы сюда в отпуск, то возможно я бы тебя понял, – вздохнул Иррата, оглядывая окрестности. – Но сейчас у меня голова болит о других вещах.

– Небеса послали мне неандертальцев, – вздохнул Константин. – Мы же в Великом Новгороде! Вы только представьте: город Рюрика и Александра Невского. Здесь земля, воздух и камни пропитаны историей. Здесь же путь из варяг в греки проходил! Это же один из городов, откуда Русь начиналась, в конце концов! Неужели от самой этой мысли дух не захватывает?!

– У меня по истории «тройка» была, – мрачно заметила Алина, посильнее натягивая шапку.

– Кость, когда всё закончится, – начал Алекс, – я могу вернуться с тобой сюда и обойти все музеи и местные достопримечательности, услышать всевозможные легенды и даже принести жертвы Перуну и прочим языческим богам, но сейчас мне надо сосредоточиться на другом.

Гвардеец кивнул, немного ссутулился и направился в сторону выхода, где замерли в ожидании несколько машин с «шашечками» на крыше.

Спустя полчаса гости новгородской земли стали временными обладателями трёх одноместных номеров в отеле неподалёку. Через час все собрались в комнате Константина, застав того за подключением мобильного телефона к ноутбуку.

– Какие у нас планы? – начал Алекс, которому не терпелось побыстрее выполнить задание и отправиться обратно домой.

– Если у меня получится, – Константин с большим сомнением покосился на ноутбук, – то я проверю почту, отпишусь сестре, что всё в порядке, и мы отправимся по нужному адресу.

– Что, вот так вот сразу? – поразился Ермолов.

– Предлагаешь пожить здесь недельку? – иронично ответил гвардеец. – Да и идём мы пока только осмотреться, что за здание, кто там обитает и вообще.

– Не будете возражать, если я останусь здесь? – спросила Алина и поспешно добавила: – Хочется поваляться на нормальной кровати и, если получится, поспать.

Нагварден, закончив воевать с ноутбуком, задумчиво посмотрел на девушку, взвешивая все «за» и «против», и в итоге согласно кивнул.

– Только из номера ни ногой, пока мы не вернёмся, хорошо? И ещё, – Нагварден написал на клочке бумаги ряд цифр, – это мой номер, если что, звони…

Минут через десять двое вампиров покинули здание гостиницы и направились в сторону реки.