Нина Баскакова

Лабиринт из окон

Глава 1

От автора:

Давайте представим, что наш дом - это крепость. В этой крепость хозяин квартиры царь и бог. Представим, что каждый человек имеет право на абсолютную самооборону. Дети - это священные и неразумные существа. До своего совершеннолетия они плохо понимают, что делают, поэтому их нужно не наказывать, а объяснять. Человек же живёт лишь для того, чтоб приносить пользу обществу, так как это высшая цель существования. Раз представили, то теперь можно и посмотреть, что из этого получилось.

P.S. Не забываем, что это другой мир. Не все реакции людей того мира могут совпадать с нашими реакциями на то или иное событие.

Глава 1

13 ноября 2080 год. 3-я городская больница

Марк лежал в кровати. Вставать не хотелось. Хотя вчера и сняли гипс, велев разрабатывать ногу, Марк проигнорировал все рекомендации. Вместо этого он смотрел на серые холодные облака, что были видны в окно палаты. Серые тучи быстро проплывали мимо, не оставляя о себе воспоминаний. На место им приходили новые тучи, чтоб так же отправиться за горизонт.

Никаких мыслей, никаких сожалений, никаких чувств. Внутри образовался комок льда. Так проще. Боль ушла, а это главное.

В палату вошла медсестра. Сосед по палате перекинулся с ней шуточками. Он всегда шутил. Уместно это было или нет, его это не волновало. Раньше это разозлило бы Марка, но сейчас он лишь отметил, что чужая глупость больше не трогает. Улыбки, насмешки, слова — это всё было таким пустым и глупым, что не стоило обращать внимания. Странно было вспоминать, что раньше его легко было вывести на эмоции. Но что такое эмоции и минутное раздражение по сравнению с вечностью, в которую ему удалось заглянуть? Ничего. Пустота.

Медсестра приоткрыла окно, впуская в палату свежий осенний воздух и ушла, оставив после себя аромат больницы и лекарства. Как бы ни старались, но аромат болезни ничем нельзя было перебить.

— Добрый день. А Марк Новоров кто из вас? — заглядывая после стука, спросила девушка.

— Зачем он вам? Может быть я смогу помочь? — весело обратился хохмач.

— Я по программе Собеседник. Поэтому к нему, — мягко ответила она.

Марк только мельком посмотрел в её сторону. Высокая девушка в спортивной кофте и брюках, которые подчёркивала её фигуру. Светлые волосы, грубоватое лицо и вежливая улыбка, как у продавца. Она решительно пошла по направлению к Марку.

— Так всегда. Почему ко мне никто не ходит? — пробурчал сосед по палате.

— Это вам к лечащему врачу нужно обращаться, — ответила девушка. — Добрый день, Марк. Меня зовут Даша. Предлагаю вам прогуляться. Например, в зимний сад. Там и поговорим.

— У меня нет желания куда-то идти гулять, — ответил Марк.

— Я вас понимаю. Но давайте мы с вами переговорим, после этого вы напишите в моей анкете, что я вас раздражаю, а после этого мы не будем тратить время друг друга. Следующего собеседника вам пришлют только через неделю. Раньше не получится.

— Так вы ко мне каждый день ходите.

— Вы отказались уже ото всех моих коллег. На следующей неделе у нас будет выпуск после очередного обучения, поэтому сможете выбирать из новеньких. Они ещё полны энтузиазма и готовы придумывать всякую ерунду, чтоб вас заинтересовать. Вас ждут шарики у кровати, просмотры жизнеутверждающих фильмов и другая муть. Но вы сможете неделю отдыхать, — ответила девушка, подгоняя коляску к кровати. — Давайте не будем тратить время друг друга. Чем быстрее мы с вами покажемся на глазах других сотрудников, тем быстрее я избавлю вас от своего присутствия.

— А так ничего нельзя сделать? — спросил Марк.

— Мне за это не заплатят, — ответила Даша. — Я же должна приложить все усилия, чтоб вам понравиться и заинтересовать в совместной работе.

— Ты мне уже нравишься, что ерунду не говоришь, — сказал Марк, перебираясь на коляску и отказываясь от помощи Даши.

— Я так и поняла, что вам не нравится лишнее. Так давайте выделять суть, — ответила Даша.

— Не надо мне помогать. Сам справлюсь, — рыкнул Марк. Даша лишь пожала плечами и отошла чуть в сторону, пропуская вперёд коляску.

Она так и шла чуть позади Марка. Он уже знал дорогу к зимнему саду, что находился в соседнем корпусе, но туда можно было добраться по крытому переходу, поэтому оставалось лишь ждать, когда он наиграется в сильного и самостоятельного. И пусть они могли бы доехать быстрее, если бы она ему помогла, но для Марка было важно всё делать самому.

— Это повод, чтоб вытащить меня из кровати? — спросил Марк, останавливаясь на полпути и вытирая пот со лба.

— Естественно. Нужно пользоваться любой возможностью, — ответила Даша, не смотря в его сторону. Она рассеянно смотрела в окно, за которым бушевала непогода. — Сегодня ветер ураганный. У меня, как назло, у куртки молния сломалась. Когда шла сюда, а ветер до костей пробирал.

— Можно было отказаться от такой жертвенности.

— Можно. Но вы же этого не сделали.

— Вот только не надо меня ловить в психологические ловушки, — раздражённо ответил Марк.

— Это не ловушка. Факт. Вы рискнули жизнью, спасая другого человека.

— А ты сейчас так же рискуешь жизнью?

— Беру с вас пример. Заболею, но попытаюсь кого-то спасти.

— Даш, ничего, что мы с тобой на «ты»?

— Как тебе комфортнее. Мне это не принципиально, — ответила она.

— Меня всегда интересовало, что заставляет заниматься волонтёрством? Или бегать к больным, выслушивать их жалобы? Комплекс Терезы? Желание спасти если не мир, то хотя бы его часть? Самоутвердиться за чужой счёт? Вот у него так всё фигово, а у меня всё хорошо?

— Честно?

— Честно.

— За это дают неплохую прибавку к стипендии. Когда я пошла на курсы, то меня это интересовало в первую очередь. Потом я поняла, что здесь случайных людей не бывает. Мы слушаем чужие проблемы. Даём человеку выговориться, стараемся найти решение проблемы или изменить отношения человека к случившемуся. Но это легко лишь на первый взгляд. Тяжело каждый раз слушать такие вещи, от которых хочется в петлю полезть. Сложно найти слова для человека, у которого горе. Сложно попытаться понять, почему он сделал именно так, а не иначе. Не осудить.

— Тогда зачем себя мучить?

— Чтоб понять несовершенство этого мира. Почувствовать, что можно чего-то изменить, — ответила Даша.

— Самоутвердиться за чужой счёт.

— Хочешь так считать, пожалуйста, — легко согласилась Даша.

— Марк, так что тогда было? Ты пытался кого-то спасти или хотел прыгнуть с крыши? — спросила Даша.

— Зачем тебе это знать?

— Психолог настаивает на консультации психиатра. Лекарства, больница и слушатели на полгода. Оно тебе надо?

— Хотел спасти эту дуру, — буркнул Марк.

— Значит сам прыгал, — ответила Даша.

— Не прыгал. Я не знаю зачем туда забрался, — заворачивая к кустам в кадках, сказал Марк. — Тогда не было никаких мыслей. Может и решил бы полетать, но цели не было.

— А сейчас цель есть?

— Прыгать? — поднимая вверх брови, спросил Марк. Даша только кивнула. Он промолчал. Сложно было сказать, думал ли он соврать или решил её проигнорировать. Но Марк молчал.

Глава 2

13 ноября 2080 год. 3-я городская больница

Даша только вздохнула. Ему было двадцать шесть лет. Он был на пять лет старше её, но это не чувствовалось. Обычно Даша легко находила общий язык с людьми такого возраста. Здесь же сидел взрослый мужчина с холодным взглядом, трёхдневной щетиной, тёмными нечесаными волосами и крупными габаритами. Широкие плечи, крупные руки и массивные ноги, одна из которых была обрезана. Ступню сохранить не удалось. Другую спасли, но она пока не работала.

— Нет. Я уже напрыгался, — ответил Марк.

— Ты так и не поинтересовался, что стало с той девушкой.

— Зачем? Мне это не интересно. И раз она не пришла, значит всё было зря.

— У неё было обнаружено неоперабельное...

— Не надо. Не хочу знать.

— Травмы не оказались смертельными. Ты её тогда в сугроб кинул. Он смягчил падение. Но многочисленные переломы и сопутствующее заболевание...

— Даш, ты меня не слышишь? — как-то слишком спокойно спросил Марк.

— Слышу. Мне интересно, зачем всё это произошло. Ты не задумывался?

— О великом замысле? — хмыкнул Марк. — Нет. Эта жизнь слишком дерьмовая, чтоб ещё был в ней какой-то смысл. Мы его придумываем сами, чтоб нам не было скучно жить. Великие цели заставляют подниматься с кровати. Когда мы добиваемся этой цели, то радуемся и ставим новую. Проигрываем — так стискиваем зубы и меняем тактику. Но это всё наши прихоти, — ответил Марк. — Если эти прихоти убрать, то больше ничего не останется. Лишь серая, никчёмная, бессмысленная жизнь.

— Ты себе новых целей не ставишь? А придумывать новый смысл отказываешься?

— Чтоб потом этот смысл кто-то грубо отобрал? Я против этого. Проще жить так. Без цели и смысла.

— Серое существование притягивает болезни. Человек не видит смысла, чтоб поддерживать своё существование, поэтому болячки к нему липнут с такой скоростью, что не успеваешь лечить. И вот здоровый человек становится больным. Он больше не может приносить пользу государству. Не может работать в полную силу и становиться для общества обузой.

— У тебя слишком сильно развита потребность быть кому-то полезной, если ты повторяешь этот бред.

— Называешь бредом закон? — спросила Даша. Она не была удивлена, а скорее уточнила.

— Нам с рождения навязывают быть нужными, внушая, что в одиночку мы никто. Люди сами по себе доверчивые существа. Они будут верить тому, что скажет не один человек, а десять и в итоге возьмут за правило. Только начиная верить в этот бред, мы забываем — человека делает личностью не польза обществу, а его решения в тех или иных ситуациях. Подумай сама, если ты не сможешь приносить пользу обществу, ты станешь от этого хуже? — спросил Марк.

— Я найду способ принести пользу. Даже в ограниченном состоянии у меня остаются какие способности выполнять хотя бы минимальные задачи.

— Наивная, — Марк улыбнулся. Посмотрел куда-то вперёд. На какой-то миг для него перестал существовать больничный коридор. На миг он вспомнил себя и Тоню, когда они были студентами и после лекции ходили на набережную встречать и провожать баржи, гружённые песком и углём. Тогда они также спорили про жизнь, общество и людей. Пытались найти себя в этом споре, а в итоге обрели что-то большое.

— Пусть так. Но наивность и мечтательность — это двигатель прогресса. Когда реально оцениваешь риски и возможность неудачи, то страшно браться за что-то новое. Мечты же помогают избежать этого.

— И что же ты хочешь дать этому обществу? Стремишься к открытиям? Хочешь получить признание?

— У меня не такая серьёзная профессия, чтоб мечтать о славе и стремиться к открытиям. Я могу быть лишь тем винтиком, который поможет кому-то в производстве его идеи в итоговый результат. Достаточно качественно выполнять свою работу, в своё время создать семью и воспитать из детей достойных членов общества. Разве это не может быть та самая цель, которая будет тянуть меня на протяжении всей жизни и не даст сдаться?

— Меня спрашиваешь? — усмехнулся Марк.

— Почему бы и нет? Мы же с тобой разговариваем на эту тему.

— Может получиться так, что ты не сможешь качественно выполнить свою работу. Ты можешь вырастить детей, которые принесут не пользу, а вред. Что ты будешь делать тогда? Посчитаешь, что твоя жизнь пустая? Ведь ты не смогла принести пользу?

— Тогда я буду на твоём месте и общаться с Собеседником, чтоб понять, чего я сделала не так, — ответила Даша.

— Из разряда подумаю об этом потом.

— А ты думаешь о проблемах заранее? Это угнетает и тормозит.

— Даш, твои слова вызваны небольшим опытом и хорошей промывкой мозгов в институте. На деле жизнь состоит не из тех принципов, которые нам вдалбливают во время учёбы. Она сложная и другая. В мире много зла, противостоять которому мы не в силе. Ты читала моё дело, прежде чем прийти сюда. Вот тебе хороший пример.

— Я его не читала. Вчера глянула краем глаза. Ты отказался общаться с пятнадцатью Собеседниками и полностью игнорируешь программу реабилитации. Думаешь, что я готова была вникать в твою тяжёлую судьбу и грузить себя ещё одной жуткой историей? Извини, если я тебя обидела...

— Мне твоя честность нравится, — остановил её Марк. — Ты права. Зачем тратить время на то, что человеку не нужно.

— Тебе не нужно выговориться? Ты не хочешь видеть родителей. Почему? Считаешь, что теперь ты калека и не сможешь нормально жить?

— Я больше не смогу жить как прежде. Даже если бы захотел. И дело не в ногах.

— Тогда в чём? — спокойно спросила Даша. Она почти не смотрела в его сторону. Разглядывала стены, кусты, потолок. Кому-то улыбалась и строила глазки. До этого к нему приходили девушки и юноши, что начинали сыпать фальшивыми соболезнованиями. Говорили, что они его понимают. Но разве можно понять, что они не испытали сами? Они говорили ложь. Внимательно смотрели ему в глаза, ловили каждое изменение в его мимике и жесте, чтоб составить психологический портрет, как сказано в учебнике. Это всё вызывало отторжение. Марк начинал себя чувствовать подопытной обезьянкой. Говорить что-либо не хотелось. Но с Дашей такого эффекта не было. Она ясно дала понять, что это всего лишь работа. Не всегда интересная, только по какой-то причине Даша признала эту работу полезной.

— Ты когда-нибудь теряла близких людей?

— Нет.

— Тогда как ты поймёшь что это такое?

— Марк, а мне не надо понимать. Любая боль — это всего лишь боль. Физическая или душевная — это дискомфорт. Он мешает жить полноценной жизнью. Я не должна понять причину этой боли. Не должна понять, как тебе жить дальше. На это можешь найти ответ лишь ты. Моя задача — это показать тебе, что ты не один. Всегда есть люди, которые могут тебя понять и помочь.

— Помочь вернуть тех, кого больше нет?

— Помочь научиться жить дальше. Без них, но с ними.

— А смысл? Даш, смысл жить, когда уроды...

— Не наказаны? — Она посмотрела на него. В её глазах была такая усталость, что никак не вязалось с лёгкой манерой общения. — Я не знаю ответа на этот вопрос. Они не наказаны сейчас, но потом, возможно, что-то случится...

— Последнее время каждый добрый поступок мне кажется бессмысленным.

— Хочешь совершать злые поступки? Они обидели тебя и ты отомстишь им? Поодиночке ты легко порвёшь каждого из них. Даже без ног. Но такая победа тебя не удовлетворит. Она принесёт лишь горечь. Тоня этого бы тебе не простила. Вы ведь вместе хотели нести добро в этот гнилой мир. Может не так и плохо, что они больше не испытают разочарование от разбитых надежд и жестокой правды?

— Собеседник, ты должна меня как бы поддерживать, а не добавлять тёмных мыслей в мою гнилую голову.

— Почему это? Я должна поддержать разговор. А остальное — это побочные обязанности. Ты знаешь, что когда-то нас должны были заменить роботами? Ты должен был бы общаться с искусственным интеллектом, который подсказывал бы ответы на твои вопросы. Но оказалось, что робот не может нарушить программу, которую ему поставили. Иногда же её нужно нарушить и назвать вещи своими именами. Марк, уроды, которые устроили поджог, могут никогда не ответить за свои дела. Сейчас это стая подростков, что поодиночке бояться собственной тени. Адвокат сказал, что они не знали, что творили, когда поджигали вашу квартиру. Не понимали к чему приведёт их преступление. Мы с тобой знаем — они всё понимали. Только доказать это нельзя. Если прогнозировать их дальнейшую жизнь, то они могут и не дожить до своего совершеннолетия. Найдут способ испортить себе судьбу. Возможно всё будет иначе. Это повлияет на них до такой степени, что они станут членами общества, на которых потом будут равняться. Мы бессильны.

— После этого уж точно ничего не хочется.

— Не хочется жить? Но тебя там никто не ждёт. Хочешь верь, хочешь нет, но тебя там не ждут, потому что ты по какой-то причине нужен здесь. И навернулся с крыши ты не просто так. У каждого нашего шага есть причины. Мы не знаем для чего этот шаг сделан, но он потом отразиться в будущем и может сильно повлиять на других людей.

— Глупости всё это.

— Достаточно представить, что было бы, если бы какого-то человека не стало. Например, не стало бы какого-то близкого человека и тогда ты не смог бы что-то от него узнать, перенять. А может он кому-то жизнь спас. Вот думаешь, чего такого, один человек. Но если его стереть из жизни, то может произойти что-то очень страшное, к чему никто не будет готов. Ты пока подумай об этом. Мне же нужно идти.

— Уходишь? — Марк явно к этому не был готов.

— Мы с тобой уже о многом переговорили. Ты устал. Мне ещё конспекты писать и литературу к семинару готовить. Но если хочешь, то я могу прийти завтра. И мы ещё поговорим. Или могу не приходить. Тогда тебе нужно подписать отказ от общения со мной.

— Хитро.

— Марк, это всего лишь работа. Ничего личного. Так как? Завтра готов меня вновь увидеть?

— Приходи, — неожиданно для себя согласился Марк.

— Тогда завтра в то же время. Пойдём доведу тебя до палаты.

— Я ещё какое-то время побуду здесь, — ответил Марк.

— Как скажешь, — согласилась Даша.

Она подошла к посту дежурной медсестры и предупредила, чтоб за Марком приглядели. Когда же ему надоест гулять, санитар должен был его проводить в палату. Марк знал, что от него ожидали какой-нибудь дурной выходки, поэтому и не оставляли одного. Слишком многое произошло за последнее время, что было не изменить, даже если захотеть.

Даша в последний раз бросила взгляд на мужчину, что сидел под деревом в кадке и смотрел перед собой. Марк был головной болью всего их отдела. Он отказывался от реабилитации, но при этом в ней сильно нуждался. Четыре месяца назад он потерял семью в пожаре. Следователи сразу установили, что это был поджог. Машинное масло было разлито по всей квартире. Женщина и девочка связаны. Подозрение пало на Марка. Кто-то вспомнил, что они недавно ссорились. Марк хотел уехать из города. Конфликт в школе, где он преподавал с женой, вышел за рамки дозволенного. В отличие от Марка, Тоня отказывалась уезжать. Марк уверял, что это сделали его ученики, но прокуратура решила иначе. Они посадили его в следственный изолятор на три месяца, где Марк успел нажить себе врагов. Из-за этого два раза он лежал в тюремной больнице. Через три месяца его отпустили, так как ничего не смогли доказать. Извинились и отправили домой.

После этого следствия Марк теперь не мог преподавать. Но это было не так уж и важно для него. Даша была уверена, что он не вернётся в профессию. Никто не понес наказания. Преступление так и осталось нераскрытым. Это окончательно подорвало веру Марка в этот мир. Он напился. Полез зачем-то на крышу дома, где раньше жил. На деле не надо было быть гадалкой, чтоб понять об его замысле. В тот же вечер он на крыше встретил девушку, которая пришла туда, устав мучиться от неизлечимой болезни. Марк попытался её спасти. В последний момент поймал за руку. Держал какое-то время, пока не свалился сам. И всё равно, в полёте он кинул её в сугроб, а сам свалился на дорогу. При этом ему повезло. Позвоночник не был повреждён. А вот ноги...

И теперь Марк замкнулся в себе. Он отказывался с кем-то разговаривать. Отказывался делать предписания врачей. Для него перестала существовать этот мир. Даша его понимала, но и понимала, что общество может потерять сильного человека, который мог бы принести пользу. Значит нужно было вновь вернуть ему жажду жизни.

Ветер рвал и метал, нагибая деревья чуть ли не до самой земли. Куртка не могла противостоять его напору. Полы раскрылись. Даша уже и не держала её, понимая, что это бесполезно. Вместо этого она отдалась ветру, считая, что тот не причинит ей вреда. Буря напоминала ей то же состояние, которое сейчас царило в её душе. Она не понимала этот мир. Не понимала, откуда столько жестокости. Почему люди с радостью причиняли боль, но так тяжело делали что-то хорошее. Каждого пациента приходилось пропускать через свою душу. Она никогда не признавалась им, что делит эту боль каждый раз. Что понимает их как никто другой. Люди всё равно этому не верили. Они были эгоистами в своей боли. Не хотели ей делиться. Когда Даша это поняла, то перестала уговаривать их открыться. Она признавала за ними право на эгоизм, но отказывалась позволять замыкаться в этом эгоизме. Пациенты начинали доказывать Даши,что они имеют право сами решать свою судьбу, доказывали ей её глупость. И в это время раскрывались сами. Пусть изначально они воспринимали Дашу в качестве врага, но она не была против этого. Главное, чтоб был диалог. Чтоб появилась цель. Мелочная цель доказать свою правоту другому человеку. Но это была именно цель, которая позволяла сделать шаг к другой цели.

С Марком всё получилось довольно удачно. Он вышел на диалог. Значит положительная динамика налицо. Теперь нужно было запастись терпением. Этого же у неё было в избытке.

Глава 3

14 ноября 2080 год. 3-я городская больница

В этот раз Даша пришла в медицинской маске. Она была всё в той же спортивной кофте, только теперь вместо брюк была юбка до колена.

— Всем доброго дня. Я тут немного после вчерашнего простыла, но маска задержит все вирусы. Можете не беспокоиться о своём здоровье, — весело сказала она. — Василий, ловите.

— Что это? — спросил весельчак. — Девушки мне теперь дарят шоколад? Куда катится этот мир?!

— В верном направление. Это витаминизированный батончик. Чтоб вы быстрее встали на ноги и смогли подарить уже шоколад мне, — ответила она. Марк не видел её лица, но мог поспорить, что она сейчас улыбается. Даша подошла к Марку и положила шоколадный батончик ему на тумбочку. — Погуляем?

— Чего такая весёлая?

— Контрольную написала на отлично. Пять контрольных на отлично и три на четыре и я могу не сдавать зачёт, — ответила Даша. — Осталось написать ещё одну и зачёт в кармане.

— Отличница, активистка. Что ещё? — лениво спросил Марк.

— Спортсменка? — подсказал Василий, сидя на кровати и рассматривая батончик.

— Нет. Со спортом у меня не получилось, — ответила Даша. — Музыка. Пою в одной группе и песни пишу.

Она сказала это без ложной скромности. Так, словно речь шла о чём-то нормальным и естественным. Марк смотрел, как Даша подкатывает коляску, а сам думал, что в будущем девчонке придётся тяжело. Жизнь её сильно может нагнуть и поломать. Она напоминала ему прежнего самого себя и Тоню. Они ведь были такими же наивными и готовыми, чтоб изменить мир к лучшему. Разве не об этом думает человек, который готовится сеять первые семена в душах детей? Пытаться их заинтересовать сложными вещами и раскрыть секреты для понимания этих сложных, на первый взгляд, формул? Он проработал в школе не так и много. Четыре года были для него счастьем и своеобразной пыткой. С одной стороны, он был талантливым преподавателем, который смог выпустить семьдесят процентов из класса со знаниями выше среднего. С другой — он не ожидал, что придётся преподавать знания волчатам. Диким и наглым, что слушали лишь самих себя. Тоня же в первый год обучения столкнулась с тонкой психологической травлей от своих учеников. Она ничего не могла сделать, лишь ревела в подушку. На все жалобы получала лишь ответ, что волчата не знают, чего творят, потому что ещё маленькие. Эти маленькие «детки» были под метр семьдесят и выглядели вполне себе взрослыми людьми, которые не понимали элементарных норм поведения. Но они были детьми и оставалось лишь стиснуть кулаки и терпеть. Тоня быстро ушла в декрет. Марк был рад не только рождением дочери, но и тем, что Тоня больше могла не ходить в этот питомник.

— Марк, ты сегодня какой-то грустный. Что-то случилось? — спросила Даша, которая сегодня везла его коляску. Он и не заметил, как разрешил ей это.

— Всё также, — ответил Марк.

— Что ты собираешься делать, после того как тебя выпишут? Психолог говорит, что ты ещё не определился. Пока время ещё есть, но это вызывает тревогу.

— Не знаю.

— У тебя диплом химика. Ты можешь устроиться в лабораторию. Необязательно весь день проводить на ногах. Если ты не сможешь освоиться с протезом, то всё равно сможешь работать сидя.

— И приносить пользу обществу. Не быть для него обузой, — вернул он её слова, которые Даша любила повторять.

— А что в этом плохого? Человек должен чувствовать себя нужным, только тогда он будет жить.

— Жить. Думаешь это дар?

— Где-то я это слышала. Но не думаю, что это дар. Жизнь — это просто жизнь. Мы живём,чтоб справляться с трудностями и получать от этого удовольствие.

— Даша, ты говоришь порой наивные вещи, но такого бреда я от тебя ещё не слышал.

— Почему сразу бред? Сам подумай, когда случился в стране кризис, то люди сплотились. Были построены новые города,открыты производства, которые смогли выбраться из кризиса. Разве этот подвиг можно назвать бредом? И сейчас мы стараемся, чтоб каждое действие было не лишено смысла. Я живу не только для себя, но и для других. Это и есть жизнь.

— У тебя в голове каша.

— Считаешь, что нужно сидеть дома, закрывшись в четырёх стенах и беречь свою боль? Марк, если ты думаешь, что, отпустив боль и найдя смысл жизни, предашь семью, то ты не прав. Они останутся с тобой. В твоей памяти.

— Оставь меня в покое и уходи, — глухо сказал Марк. В его голосе не было эмоций, но Даша поняла, что он зол.

— Я уйду. Но тогда ты останешься один. Ты этого хочешь? — спросила она, оставляя коляску в зимнем саду. — Ты ответишь, что это тебе нужно, но это не так. Ты уже был один. Пора с этим заканчивать. Кстати, где твои друзья? Никто не пришёл тебя навестить.

— Значит такие оказались друзья.

— Жаль, но такое бывает. Послушай. — Даша положила ему на колени плеер. — Мы с ребятами недавно записали две песни. А я сейчас подойду. Мне нужно в ординаторскую заглянуть.

Даша продолжала находиться в хорошем настроении. Динамика росла, переходя в положительную. Пациент начинал реагировать на жизнь. Стал интересоваться происходящим в округе. Попросил доступ к интернету, но пока ему в этом было отказано. Даша отметила для себя, что нужно спросить для чего ему нужен был интернет. Пока она разговаривала с лечащем врачом, в ординаторскую подошёл отец Марка. После разговора с ним, Даша на какое-то время выпала из реальности.

Слова нашлись сами собой. Можно долго ходить вокруг да около, но честность в отношение с Марком пробивала к нему дорогу. Марк так и сидел на своём месте, смотря в окно. Серые тучи продолжали нависать над городом, только теперь они оставляли дождь на стёклах.

— Ты красиво поёшь, — сказал он. — И слова правильные, но до безобразия наивные.

— Людям необходимо верить в сказку. Кто-то должен говорить, что эта сказка существует, — ответила Даша. — Почему этим человеком не могу быть я?

— Сколько ты работаешь в своей профессии?

— Не так давно, чтоб очерстветь и не так мало, чтоб понимать, — ответила Даша. — Мама Тони попала в больницу с инфарктом. Ей прислали фотографии до момента преступления. Полиция вычислила, кто это сделал. Им оказался один совершеннолетний. Брат одного из учеников. На него и повесят всю вину.

— Как ты думаешь, это справедливо? — спросил Марк. Он выглядел слишком спокойно для человека, который должен был испытать хоть какие-то эмоции по делу, что так его волновало.

— Справедливо, что другие останутся на свободе?

— Нет. Справедливо ли пожертвовать одним человеком. Чтоб справедливость восторжествовала? Чтоб остановить стаю?

— Зачем тебе был нужен интернет? — спросила Даша.

— Общаться. Разве не для этого он нужен? — спросил Марк.

— Только не говори, что ты к этому причастен.

— Хорошо, — он улыбнулся. От его улыбке Даше стало нехорошо. — Я этого тебе не скажу.

— Но...

— Ты не ответила. Справедливо ли пожертвовать одним человеком, чтоб справедливость восторжествовала? — спросил он.

— Не знаю. Я не судья, чтоб решать такие вопросы.

— И я не судья, но иногда эти вопросы кому-то нужно решить, — ответил Марк. — Наверное пора разрабатывать ногу. Начать ходить в кабинет терапии. Как думаешь?

— Это хорошая идея, — рассеянно ответила Даша, думая о другом.

— Думаешь, как бы меня сдать?

— В мои обязанности это не входит. Я всего лишь слушаю и помогаю не остаться наедине со своими мыслями. Тайны других людей — это их тайны. Однажды груз, что лежит на моих плечах окажется слишком тяжёлым. Тогда я уйду. Но тайны так и останутся тайнами. Иначе в моей работе не будет смысла, — ответила Даша.

— А говорила, что это всего лишь работа.

— Так и есть. Это всего лишь работа, которую кто-то должен делать. Но сейчас мне нужно пересмотреть общение с тобой. Мне казалось, что тебе становится легче от общения со мной, но, похоже, я ошибалась.

— Все мы ошибаемся, — ответил Марк. На его губах появилась рассеянная улыбка, при этом он прямо посмотрел на Дашу. — Мне казалось, что ты наивная дура. Но я ошибся...

Глава 4

17 ноября 2080 год. Квартира родителей Даши

Простуда всё-таки свалила с ног. Даша лежала в кровати и пыталась читать. Только информация не усваивалась. Воспалённый мозг отказывался воспринимать новую информацию.

— Отдохнула бы, — заходя в комнату, сказала мама.

— Когда окончу институт, тогда и отдохну. Там будет только работа. Так и мечтаю приходить домой после работы и ничего не учить. Тогда смог пересмотреть все фильмы, прочитать книги, что были выпущены за последние девять лет, — мечтательно сказала Даша.

— Там семья пойдёт, — улыбнулась мама, ставя чай на столик рядом с Дашей.

— Ну... Я с этим ещё подожду, — сказала Даша.

Светлана Петровна не стала спорить, хотя была уверена в обратном. Как-то так получалось, что в их семье все рано выходили замуж и сразу обзаводились детьми. Так что об отдыхе можно было только мечтать.

— Папа ещё возвращаться не собирается?

— У них опять сдвинули проектные сроки, — ответила Светлана Петровна. — Так что его приезд откладывается ещё на месяц.

— Зато и отпуска будет больше.

— За последние три года я заметила, что работы больше, а отпуска и зарплаты меньше раза так в два, — ответила Светлана Петровна. — Интересно сколько он ещё собирается продолжать сидеть на двух стульях?

— О чём ты?

— Ни о чём. Мысли вслух. Ты же у нас психолог?

— Нет! Я всего лишь собеседник. У меня нет психологического образования. Лишь курсы на скорую руку...

— Как думаешь, можно ли начать жить с нуля после сорока лет? — спросила Светлана Петровна.

— Можно. Люди меняют работу, профессию. Уезжают в другой город. Вспоминают о мечтах и начинают их воплощать в жизнь. Возраст для жизни — это не помеха, — ответила Даша, пытаясь понять к чему клонит мама. — Думаешь уйти из сада?

— Мне нравится работать с детьми. И в другой профессии я себя не вижу, — ответила Светлана Петровна. — Но вот Насчёт другого города подумать можно.

— Не пугай меня так.

— А что такого? Сама же говоришь, что можно новую жизнь начать, было бы желание. Похоже у меня желание появилось. Осталось только его воплотить.

— Мам, жизнь твоя, но главное потом не пожалеть, — сказала Даша.

— Тебе суп сварить? — переводя тему, спросила Светлана Петровна.

— Ничего не хочу. Наверное, лучше попробую поспать.

— Я всё равно сварю. Может потом захочешь поесть. Я сегодня во вторую, а потом к бабушке заеду. Так что вернусь поздно. Может у неё заночую, — сказала Светлана Петровна.

— Хорошо. А я попробую уснуть.

Даша укуталась одеялом и честно закрыла глаза, только сна не было. Мама явно думала о разводе. Обман, что поселился в их доме, не мог долго продолжаться. Даже Даша уже начала задумываться, что с дополнительными командировками отца что-то не так. Но если родители разведутся, то это понизит социальный статус семьи. Будет урезана заработная плата. Может быть понижение в должности. Эти факторы многих останавливали от поспешных браков и импульсивных разводов. Семья держалась несмотря на проблемы. И пусть значение семьи утрачивалось, превращаясь не в союз чувств, а скорее выгодное совместное существование, но это оставалась семья.

Что дома проблемы, Даша догадывалась. Из-за этого она старалась пока отсрочить отношения, наслаждаясь жизнью и свободой. В душе было понимание, что рано или поздно она попрощается с этой свободой, найдёт человека, с которым вынуждена будет создать семью и окунётся в кучу проблем, что обязательно появятся. Но это всё будет потом. Когда придёт время и оттягивать создание семьи будет невозможным.

Чтоб сделать хорошую карьеру, нужно было обязательно родить минимум двух детей. Лучше так и вовсе трёх. Это не касалось лишь тех, кто не мог иметь детей по медицинским показаниям. Остальные должны были принести пользу обществу и оставить потомство. Из-за этого появлялось ощущение, что люди выполняли роль скота. Хотя Даша и понимала, что польза от этого была. После сильной эпидемии, где побочным эффектом было бесплодие, стране нужны были ресурсы. Из-за этого и был принят такой жестокий закон.

На тумбочке завибрировал телефон. Даша высунула нос из-под одеяла. Сообщение от незнакомого номера. Открыв его, Даша увидела фотографию красивой розы. Внизу было сообщение: «Поправляйся, а то меня энтузиасты с ума сведут своей деятельностью. Марк.»

Даша набрала номер, с которого пришло сообщение.

— Доброе утро, — шмыгая носом, сказала она.

— Нет. Утро сейчас злое. Я весь в блёстках лежу, — проворчал Марк.

— В блёстках?

— Это должно было поднять мне настроение. Пришла вздорная дама и пальнула мне разноцветными блёстками в лицо. Теперь они у меня на волосах и бороде.

— Будет повод сбрить бороду, — ответила Даша.

— А может я не хотел её сбривать?

— Тогда придётся её отмывать и вычищать от блёсток.

— Почему у вас в организации так много дураков?

— Они не дураки. К каждому больному нужен свой подход. Кому-то действительно поднимают настроение дурачества. А кто-то считает, что это ерунда. Тут зависит от взглядов на жизнь. Я позвоню в офис и попрошу,чтоб они прислали к тебе кого-то более серьёзного.

— Я не готов слушать лекции о поведении и психологии. Вчера приходила одна такая. Может придёшь ты?

— Я болею. Температурю.

— Это значит мне мучится до твоего выздоровления. Печально.

— Как ты добился того, что тебе вернули телефон? — спросила его Даша.

— Сказал, что хочу позвонить тебе. Ты же мой куратор.

— Куратор?

— Только с тобой интересно общаться, — ответил Марк.

— Я могу попробовать добиться разрешения, чтоб мы могли с тобой общаться по телефону. Но тогда нужна от тебя положительная динамика.

— Буду тебе благодарен, если ты избавишь меня от дурости, — сказал Марк.

— С меня подарок за такую роскошь.

— Не надо подарков. Главное, чтоб ты смог выйти на своих ногах из больницы и принёс пользу обществу.

— Я уже об этом думаю, — ответил Марк.

— Серьёзно?

— Да. Даш, я понимаю, что жизнь уже не будет прежней, но ещё можно что-то сделать.

— Это хорошие мысли.

— Я бы так не сказал. Они другие. Не такие, как были раньше.

— А какие были раньше? — спросила Даша.

— Добро должно победить.

— Считаешь, что вместо добра победит зло?

— Я этого не говорил. Это твои слова.

— Марк, ты хочешь назад в тюрьму? Я же понимаю, что ты хочешь отомстить.

— У меня нет желания мести. Я хочу обезопасить других людей от их действий. Не бойся, никто физически не пострадает. Да и как я могу чего-то сделать, если лежу в больнице и никуда не выхожу? — спросил Марк. Что-то промелькнуло в его голосе, что заставило Дашу насторожиться.

— Психологически можно навредить сильнее, чем физически.

— Думаешь, меня это волнует? Я тебе не рассказывал, как познакомился с Тоней?

— Нет.

— Она училась на соседнем факультете. Факультеты находились в одном здании. Мы виделись считай каждый день и не замечали друг друга. Пока она не подписалась волонтёром помочь с организацией ремонта в какой-то сельской школой. Подошла ко мне с предложением поехать в глушь стены красить. Я никак не мог понять чего там забыл а она смотрела на меня ясными глазами, в которых горела какая-то сила. Наверное, это была вера. Вера в лучшее. И вот стоим мы на лестнице между этажами. Мимом студенты спускаются в сторону столовой, а она не замечает на эту толпу и, пытаясь побороть смущение, пытается меня убедить. Что моя физическая сила может послужить чему-то доброму и хорошему. Спортивные соревнования — это неплохо, но лучше силу использовать не для потехи публики, а для дела. А у меня летом как раз должны были быть соревнования. Я тогда борьбой занимался. Знаешь, почему-то я тогда поехал с ней. Её оптимизм заряжал настолько, что хотелось свернуть горы. И пусть часто её слова мне казались наивным бредом, но ты права, всегда должны быть люди, которые могут заставить других поверить, что этот мир не настолько ужасен, как кажется на первый взгляд. И вот появляются уроды, которые уничтожают таких светлых людей. Не хочу, чтоб это повторилось.

— Ты не сможешь изменить этот мир.

— Не смогу, но я изменю его часть. Мне этого будет достаточно.

— Марк, ты понимаешь, что я обязана сообщить о твоих намерениях?

— Сообщай. Это будет даже лучше, — ответил Марк. — Поправляйся и возвращайся. Положительную динамику я тебе обеспечу.

Он повесил трубку. Даша же опять осталась в растерянности от их последнего разговора. Понятно, что ему было сложно оказаться в положение слабого. Ощутить бессилие,когда раньше он одерживал победы. Но в этот раз обстоятельства были сильнее вчерашнего бойца.

Глава 5

20 ноября 2080 года. Квартира родителей Даши

Простуда затянулась. Даша болела уже пятый день. Всё это время Марк не давал ей покоя, постоянно названивая и отправляя сообщения, картинки и стишки, чтоб ей не было так скучно болеть. По манере общения можно было понять, что у него настроение с каждым днём становилось всё лучше, но вместо радости такая перемена вызывала тревогу. Тревога усилилась, когда к ней пришёл следователь по поводу Марка.

Василий Семёнович задал несколько стандартных вопросов относительно самочувствия Марка. Когда же перешёл к более конкретным вопросам, то Даша его остановила.

— Этика моей профессии не позволяет раскрыть полностью разговор. Я могу лишь сказать, что у меня создаётся впечатление: он причастен к тем отправленным фотографиям, — ответила Даша.

— Дело уже касается не только фотографий, но и семей молодых людей, которых Марк подозревал в содеянном.

— Насколько помню, некоторые из них признались в содеянном, — сказала Даша.

— Это ничего не меняет. Отвечает только тот, кому на момент преступления было восемнадцать лет. Но его участие в этом деле вызывает много вопросов.

— Думаете, его заставили сознаться? — спросила Даша.

— Скорее подставили, но подставили довольно грамотно. Так, что никому не подкопаться. Никто копать и не собирается. Парень много крови попил, пока дожидался своего совершеннолетия. Избавиться от него на десяток лет никто не будет против. Меня интересует другое. В последнее время семьи молодых людей, которых подозревал Марк, стали испытывать трудности. У одного обанкротился отец. Вчера его нашли повешенным в гараже. У другого молодого человека сестра была поймана за торговлю запрещёнными веществами. Третьего участника событий выловили в заведение, где проводили незаконно азартные игры.

— Он создаёт им проблемы, чтоб жизнь не казалась сладкой, — тихо сказала Даша.

— Марк делился с вами планами мести?

— Марк тяжело переживает потерю семьи, но в нём живёт хороший человек, который любит детей. Мне кажется, что он не смог бы им отомстить. Он может думать о чём угодно, но у него не поднимется рука, — ответила Даша.

— Не забывайте, что Марк раньше занимался борьбой.

— Поэтому и говорю об этом, — ответила Даша. — Ему сложно бороться со слабым противником. Возможно, если бы он встретил этих парней сразу после случившегося, то он мог бы им навредить. Но прошло почти пять месяцев. В его разговорах нет слов о злости. Скорее сожаление о случившемся и своём бессилие, — ответила Даша.

— Он говорил вам, что увлекается животными?

— Нет, не говорил.

— Спросите, почему он так часто посещает сайт «Редкие и исчезающие животные». Это никак не связано с его профессией и странно его там видеть. Он же ведёт довольно активную жизнь именно на этом сайте. Оставляет комментарии. Лайкает фотографии. Я опросил его коллег и знакомых, но никто за ним такой любви к природе не замечал.

— А на другие сайты он заходит?

— В том-то и дело, что нет. У него сейчас только два интереса — это общение с вами и этот сайт. На прямые вопросы Марк не отвечает. С полицией общаться Марк отказывается. У него к нам, мягко сказать, сильное недоверие.

— У Марка ко всему миру недоверие и оправданное. Я постараюсь что-нибудь выяснить, но лишь то, что не противоречит рабочей этике, — пообещала Даша.

— Меня ваша этика поражает, — сказал Василий Семёнович. — Вы обещаете, что всё сказанное между вами и вашим подопечным останется в тайне, но при этом сообщаете о готовящемся преступление.

— Мы можем это сказать, но не называя имён и адресов. Тут уже ваша работа. Можно сказать про общие слова в разговоре, но нельзя говорить конкретно. Согласна, что это не то доверие, что от нас ждут люди, но иначе мы не можем. Единственное, когда тайна разговоров нарушается -- это угроза для пациента. Тогда мы вынуждены сообщить о его угрозе жизни и здоровью. Несмотря на такое противоречие, мы надёжнее, чем служба психологической помощи. Те по закону должны сообщать обо всём подозрительном. Так они и потеряли к себе доверие.

— У каждой профессии есть как плюсы,так и минусы.

— Согласна. Главное, выполнять свою работу качественно, — ответила Даша, прощаясь со следователем.

Этот разговор у неё отнял все силы, которые и так были направлены на борьбу с вирусом. Упав на кровать, Даша какое-то время просто лежала, смотря в потолок. Как же всё было в этой жизни сложно! В какой раз она в этом убеждалась и в какой раз этому удивлялась. Когда-то всё было намного проще. Нужно было лишь хорошо учиться. Потом появилась работа. И тогда мир открылся с неприглядной стороны. Сложно было принять такое количество несправедливости, боли и отчаяния в этом мире. Но больше Дашу беспокоило,как она всё это сможет изменить.

— Сложный пациент? — спросила Светлана Петровна.

— Нет. Он ничуть не сложнее других. Но с ним что-то не то. Вся его история кажется странной и непонятной. В ней много не состыковок. Вроде и логика в его действия есть, но на деле ерунда какая-то. Это как смотришь на семью и видишь красивую картинку, где мама, папа и трое детишек в квартире делают ремонт в новой квартире. Прям картинка для социальной рекламы. Но стоит копнуть глубже, то понимаешь, что не всё так радужно в этой семье. Сын имеет проблемы с поведением, дочка не хочет учиться. Третий ребёнок больной. Мама в этой семье, любит уйти в ночь, а вернуться через три дня. Их отец прикладывается к бутылке. Но с виду — это не семья, а картинка.

— Так часто бывает. После закона, который заставляет людей, ставшими чужими, жить под одной крышей, то это не приводит ни к чему хорошему.

— Мам, а может послать этот закон в топку и жить, как хочется тебе? — спросила Даша.

— Я же вижу, что ты давно хочешь так сделать.

— Последствия.

— Переживём. Ну, не получу я должность, которую хочу. Пойду на другую. Велика потеря. Через три года всё равно окажусь где хочу. А отцу так и надо. Меньше будет изменять.

— Даже не знаю будет ли он так сильно переживать, — Светлана Петровна протянула дочери сотовый телефон. — Посмотри.

Даша пролистнула несколько фотографий, где отец играл с годовалым ребёнком. Были фотографии, где он смеялся в обнимку с какой-то женщиной лет тридцати. На некоторых он с ней целовался. Прям семейная идиллия.

— Она прислала? — спросила Даша.

— Да. Полгода назад. На нашу годовщину свадьбы.

— Жестоко.

— Он отпуск делит между двумя семьями.

— Мам, а ты ещё любишь папу? — спросила Даша.

— Сложный вопрос. Раньше была любовь. Сейчас нас больше связывает пережитые года. Воспоминания.

— Тебе надо поговорить с папой. Решить, что делать дальше. Так жить нельзя. Это же издевательство над собой. Над своей жизнью. Мам, ты меня недавно спрашивала, можно ли начать всё сначала после сорока лет. Давай подумаем вслух. Сейчас средняя жизнь где-то восемьдесят пять — девяносто лет. Благодаря повышенному уровню жизни, здравоохранению и средствам косметологии — люди стали позже стареть. Или оставаться в среднем возрасте намного дольше, чем наши бабушки. Уже никого не удивишь родам в пятьдесят пять лет. А ты говоришь, что начать нельзя. Всё можно. Было бы желание. А желание должно быть, потому что именно желание и является двигателем жизни. Когда приходит понимание, что есть цель, к которой нужно стремиться, то человек словно оживает и начинает горы сворачивать, лишь бы получить желаемое. Он приносит пользу, совершает открытия, создаёт новое. Когда человек живёт привычным ритмом, то он перестаёт развиваться. Я не о тебе конкретно. Это просто пример из работы. Когда мы только начинаешь общаться с человеком, то видишь бледную тень от него. Но вот у человека появляется цель, а вместе с нею и блеск в глазах, улыбка на лице и лёгкая походка сочетаются с решимостью. Не надо бояться что-то менять. В любом случае — это лучше, чем видеть мир через тусклую призму стекла. — ответила Даша.

— Сложно всё это.

— Жизнь сама по себе сложная штука, но не надо её усложнять собственными руками. Извини, мам, но надо по работе переговорить, — включая затрезвонивший телефон, ответила Даша.

— Конечно, — Светлана Петровна только улыбнулась, отмечая, что дочь выросла. Когда-то она ей помогала с уроками, а теперь без неё не могут на работе. Время быстро пролетело. Неплохое время, которое уже не повторить.

Даша узнала последние новости о Марке, что он теперь стал заниматься физкультурой. Даже в бассейн пошёл, хотя его было туда не затащить. Динамика была на лицо. Как он и обещал. Теперь оставалось его уговорить встретиться с родителями. После этого Даша сможет вздохнуть свободнее. Когда происходило примирение между родителями и детьми, чаще всего надобность в собеседнике отпадала. Были исключения, но чаще всего родители хорошо понимали своих детей.

Пальцы сами набрали новый номер в телефонную книгу. Даша с удивлением посмотрела за своими действиями. Номер любовницы отца, от которой у него был ребёнок. Даша так и не поняла мальчик это или девочка. Лучше всего было забыть этот номер, что прислала те фотографии. Вместо этого Даша его сохранила, поставив вместо имени знак вопроса. Она не понимала для чего ей это было нужно, но решила, что когда поправиться, то решит эту проблему. Пока же с этой информацией нужно было примириться. Одно дело догадываться, а другое дело знать...

Глава 6

22 ноября 2080 года. Квартира родителей Даши

Даша проснулась в два часа ночи и поняла, что больше не уснёт. А всё потому что она поддалась слабости и задремала около пяти вечера. Простуда прошла, но после неё осталось ощущение отсутствия сил. Завтра же нужно было продолжать придерживаться привычного ритма жизни.

Утром нужно буде посетить врача. Потом забежать в институт. Она знала, что успеет на две лекции и семинар. После этого зайдёт в больницу. В планах ещё было позвонить друзьям. Пора было встретиться и вернуться к репетициям. Ещё подруга просила компанию составить на выходных пройтись по магазинам. Жизнь кипела. Времени было мало. Чтоб всё успеть, Даша составляла расписание. Каждый пункт вставал на своё место в определённый квадрат. Когда она смотрела на расписание, то начинала думать, что вся жизнь состоит из таких квадратов с пунктами и подпунктами. Их нужно лишь вовремя вписать и поставить в соответствующее место. Тогда и наступит счастье. Разве может быть что-то лучше, чем удовлетворение от проделанной работы? А планирование жизни и выполнение этих планов это такая же работа.

Но порой наступал момент, когда все планы рушились. Как случилось во время простуды. Даша смотрела на несделанную работу, на перенесённые или отменённые встречи и думала, что в жизни не всё можно вставить в расписание. От этого ей становилось не по себе. Мир рушился. Мелкие кусочки прежней жизни, которую она контролировала, никак не напоминали на целую картинку, которая поддавалась изменению. И тогда приходила бессонница. Грустные мысли, что в этом мире нет ничего вечного, а вместо вечности неразбериха, которая раздражает. И с этой неразберихой ничего нельзя было сделать. Лишь заварить чай и смотреть в окно на ночной город, где бурлила своя жизнь.

«Не спишь?» — сообщение от Марка застало её врасплох.

«Нет. Но я могу не спать, а ты нарушаешь больничный режим».

«Иногда такое можно себе позволить. Составишь компанию?»

«В нарушение режима?»

«Только не говори, что никогда не нарушала режим, не прогуливала школу».

«Меня это никогда не интересовало», — написала Даша.

«А я тебя хотел уговорить в конце неделе прогуляться в центре».

«Прогуляться? Хочешь сказать, что тебя выписывают?»

«На выходные обещали разрешить поехать домой под присмотром родителей. А значит я могу ещё и встретиться с тобой, чтоб прогуляться. Как думаешь?»

«А цель нашей прогулки?» — осторожно спросила Даша.

«Сменить больничные стены на атмосферу движения и жизни».

«Хорошая идея. Марк, а чем ты увлекаешься? В твоей истории болезни этого нет».

«Ты про сайт с редкими животными? Следователь и к тебе приходил?»

«Если не хочешь, то можешь не отвечать».

«Ничего там странного нет. У меня был ученик, семья которого занимается попыткой восстановить популяции редких исчезающих видов. Чтоб найти деньги на финансирование, они создали что-то вроде зоопарка. У этого зоопарка есть сайт. Он носит не только рекламный характер, но и познавательный. Только там сейчас мало народу. Илья кинул рассылку по друзьям и знакомым, чтоб полайкали и комментарии оставили под постами. Я и пошёл. Только затянуло. Сама загляни на сайт и посмотри. Статьи написаны интересно и легко».

«Ясно. Никто не ожидал, что ты увлекаешься животными».

«Даш, мне порой кажется, что жизнь разделилась на две части. В одной я был одним человеком, а теперь стал другим. Ты сейчас одна?»

«В смысле? А с кем ещё могу быть?»

«Обычно у людей есть личная жизнь. Мы с Тоней на последнем курсе поженились».

«Нет. Я замуж пока не планирую. Всему своё время».

«Тогда я тебе позвоню».

«Сейчас?!»

Вместо ответа телефон в руке Даши затрещал соловьиной трелью. Она поспешно приняла вызов.

— Ты можешь своего соседа по палате разбудить, — поспешно сказала Даша.

— Его теперь ничего не разбудит. Неожиданно сердце остановилось. Сегодня перед ужином.

— Он же молодой был... Весёлый.

— Никто от этого не застрахован. Мы можем строить планы, а эти планы могут не сбыться, потому что вмешается рок.

— И это печально, — тихо сказала Даша.

— Не думаю. Это неприятно, но печали здесь нет. Из-за этого так получилось, что теперь я в палате один. Смотрю фильмы по телефону. Увидел, что ты в сеть вошла. Значит тоже не спишь.

— Днём выспалась.

— И я сегодня полдня проспал. Сегодня пятнадцатое число. Как только оно наступает, так приходят воспоминания. Сколько бы ни пытался провернуть в голове, что тогда можно было бы изменить, но прихожу к выводу — ничего. От этого злость берёт.

— Хорошо, что ты понимаешь: твоей вины тут нет.

— Зато есть другие виноватые. Их много.

— Хочешь мстить?

— Нет. Но и оставить так всё нельзя.

— Давай о другом поговорим. Плохие мысли проговаривать нужно, но не думать же об этом постоянно. Ты уже решил, чем займёшься после больницы? Я могу подобрать для тебя какие-нибудь курсы. Первые уроки обычно бесплатные. Попробуешь, поймёшь, что тебе нравится. А там и сможешь пройти полный курс. Тебе ведь лучше заниматься чем-то дома?

— Тогда я полностью расплывусь и не буду двигаться. А двигаться надо. Завтра будут ставить на ноги.

— Ты молодец! Это же такое достижение!

— Нет тут никакого достижения. Всего лишь желание вновь встать на ноги. Я тут подумал, что хотя Тони и малышки больше нет, а я по какой-то причине остался до сих пор жив, значит это для чего-то нужно.

— Так и есть. Боль скоро притупиться.

— Нет, Даш. Она не пройдёт. Боль останется на всю жизнь. Будет напоминать. Заставлять вспоминать всё вновь. Но и помирать пока не время. Сама же говоришь, что нужно приносить пользу обществу, — на последних словах Марк хмыкнул.

— Ты продолжаешь считать, что это не цель для жизни? — возмутилась Даша.

— Я такого не говорил.

— Но ты об этом подумал.

Даша сама не поняла, как влезла в этот спор. Они спорили о жизни. Марк слушал её, изредка вставлял слова, которые ещё больше распыляли Дашу. Он же вспоминал другие споры. Вспоминал Тоню. Упрямую и нежную. Другой такой он никогда не найдёт. Марк это понимал. Даже Даша с похожим взглядом на этот мир была всё равно другой. Но общаться с ней ему нравилось. Это было привычное общение, что напоминало и заставляло привыкнуть к мысли, что теперь всё иначе.

Глава 7

22 ноября 2080 года. Квартира родителей Даши

Они проговорили в ту ночь до рассвета. Даша после разговора с Марком чувствовала себя опустошённой, но эта опустошённость была приятной. Он говорил мало, но его слова часто попадали в цель. Даша всегда была общительным человеком, но ещё никогда она не встречала собеседника, с которым было бы так интересно общаться.

— И что это за мечтательная улыбка на лице? — спросила Светлана Петровна, когда готовила завтрак.

— Так, задумалась...

— Раньше такой задумчивости у тебя не было, — переворачивая оладушки, сказала Светлана Петровна.

— Говорят, что в споре рождается истина. Мне кажется, что в споре можно узнать человека. Достаточно посмотреть, как он реагирует, когда не прав. Обратить внимание, как отстаивает точку зрения. Уважает ли собеседника или старается его унизить, чтоб почувствовать своё превосходство. Это ведь довольно много говорит о человеке.

— Скорее показывает зрелый он или нет. Когда человек внутренне вырос, то ему не надо в споре доказывать свою силу. Он ничего доказывать не будет.

— Почему?

— Зачем что-то доказывать, когда твой собеседник ещё не готов эту правду признать? Человек должен созреть для принятия действительности. Пока он сам до этого не дойдёт, то ты лишь потратишь свои силы.

— Мне всегда было интересно спорить с людьми. Когда соприкасаются две противоположные точки зрения, то можно увидеть недочёты собственных суждений.

— Или почувствовать азарт, — улыбнулась Светлана Петровна. — На деле сложно жить с человеком, с которым у вас противоположные точки зрения.

— Тяжело видеть, когда человек заблуждается, но при этом он не хочет признавать своё заблуждение. Так и кажется, что если я ему не объясню, что он не прав, то он так и останется в темноте, — ответила Даша.

— Не всегда твоя точка зрения — это свет.

— То же верно. Но я говорю общепринятые вещи. Хотя Марк считает, что у меня просто не хватает опыта. И мои слова — это всего лишь пересказ чужих мыслей.

— Значит Марк? — посмеиваясь, сказала Светлана Петровна. — А он старше тебя?

— Не особо. На пять лет. Но считает себя самым умным. В других обстоятельствах я бы с ним иначе разговаривала. Только сейчас, когда он в положение пациента, приходится подбирать слова.

— Я не припомню, чтоб тебе раньше твои пациенты звонили по ночам.

— Это всё ерунда, — отмахнулась Даша. — Надеюсь, что ерунда.

— А ты в этом уверена? — спросила Светла Петровна. Даша промолчала. Этой уверенности у неё не было, но говорить об этом маме она не стала.

Когда отношения чисто рабочие, то с этим проще. Каждый знает свою роль, держит дистанцию. Как бы это странно ни звучало, но Даша раньше никогда не сталкивалась с сильными проблемами на работе. Ей доставались пациенты, которые хорошо понимали эту дистанцию. Но Марк её не понимал. Вот и сейчас он ей написал сообщение, что желает удачного дня. Разве такое пишут обычным людям? Нет. Это пишут близким. Даша поймала себя на мысли, что хотя и много общалась, но вот так, без повода никому не писала. Пожелание удачи она могла отправить перед экзаменом. Здесь же будний день. Обычный будний день...

Звонок телефона показался чем-то громким и неестественным. Даша с минуту смотрела на оживший телефон, но принимать вызов не спешила.

— Отвечать не будешь? — спросила Светлана Петровна.

— Это папа. Не знаю, что ему сказать. Совсем не хочется разговаривать.

— Он твой отец и останется им, что бы ни случилось, — тихо сказала Светлана Петровна. — Наши разборки не должны влиять на тебя.

— Понять всё это можно, но вот принять... — Даша усмехнулась. Сама так помогала одному пациенту принять развод родителей. Он никак в это не мог поверить. С виду семья была крепкая, а оказалось, что за красивой картинкой скрывалась грязь и обман. — Да, пап.

— Чего трубку не берёшь? — спросил Никифор Старославович.

— А я должна телефон из рук не выпускать? — спросила Даша.

— Когда такие новости, то можно и поскорее ответить, — нарочито грубо сказал он.

— Какие новости?

— Твои песенки услышал один человек. Его они заинтересовали. Есть предложение тебе пойти к нему в солистки.

— Пока ко мне такие предложения не поступали, — ответила Даша.

— Я через три дня вернусь. Как раз и сходим к нему вместе. Без меня ничего не подписывай.

— Пап, у нас уже есть слаженный коллектив. Переходить в другой в мои планы пока не входило, — растерянно ответила Даша. — К тому же это всего лишь хобби.

— Которое тебя сделает популярной. Нельзя зарывать талант в землю!

— Ага, сейчас талант, а раньше ты говорил, что это баловства.

— Баловство прекращает быть баловством, когда начинает приносить деньги. Давно пора уже запомнить такую простую вещь, — ответил он таким тоном, что Даша поняла: спорить с ним сейчас бесполезно.

— Я подумаю над этим.

— Тут и думать нечего. Думаю, что этот вариант будет лучше, чем твой институт.

— Нет.

— Переведёшься на заочку. В будни будешь брать уроки вокала. Я обо всём договорюсь. Нужно ещё сценарное мастерство. Танцы, — не слушая дочь, ответил Никифор Старославович.

— Пап, ты слишком сильно серьёзно к тому относишься.

— Это ты не понимаешь своей удачи. Такой шанс выпадает раз в жизни! Поэтому спорить не будем. Может я раньше освобожусь. Нужно ковать железо пока горячо. Кстати, ты себя как чувствуешь? Мама говорила, что ты болеешь.

— Поправилась.

— Правильно. Болеть нечего, когда такие дела совершаются, — ответил Никифор Старославович.

— Пап, мне пора уходить. Когда приедешь, тогда и поговорим.

Даша выключила телефон и убрала его в карман. Быстро допила чай.

— Что случилось? — спросила Светлана Петровна.

— Папа придумал из меня певицу сделать, — ответила Даша.

— Неожиданно.

— Он понял, что на этом можно заработать деньги. Но я не собираюсь в этом участвовать.

— В зарабатывание денег?

— Деньги заработать было бы неплохо. Но хочется это сделать не таким путём, — ответила Даша. — К тому же петь для своего удовольствия — это одно, а на профессиональном уровне — это совсем другое.

Даша промолчала, что если мама всё же подаст на развод, то следующие несколько лет Дашу никто на сцену не выпустит. Артисты должны быть положительными. Как и их биография.

— Такой шанс выпадает лишь один раз в жизни, — мягко сказала Светлана Петровна.

— Согласна. Но не значит, что я должна его использовать. Выбор всё равно за мной, — ответила Даша. — Мне пора в поликлинику.

— Потом напиши, что тебе врач скажет.

— Хорошо, — Даша неожиданно рассмеялась. — Никогда не понимала и не пойму, почему должна менять планы в угоду каких-то неучтённых событий. Певицей стать! Нет, меня ждёт мой завод и работа по профессии. Иначе зачем я столько времени потратила на заучивание лекцией?

— Тебе виднее, — сказала Светлана Петровна. — Я тебе говорила, что всегда приму твой выбор.

— Буду знать, — ответила Даша, хотя и знала это раньше.

Она всегда считала, что ей повезло с семьёй. Мама поддерживала её в любых начинаниях. Когда Даша отказалась идти в институт, что подобрал отец, мама встала на её сторону. Она никогда не торопила дочь и не видела в ней способ дополнительного дохода. Отец же всё делил на две категорий, где можно было бы получить выгоду или бросить начинание, потому что оно не принесёт дохода.

Даша в его глазах дохода не приносила. Он не раз говорил, что разочаровался в дочери, думая: раз ей не досталась красота матери, то она возьмёт умом. Одно время Даша пыталась что-то ему доказать, потом перестала, после разговора с мамой. Светлана Петровна сказала дочери, что у неё свой путь. И если она считает, что нужно поступить именно так, то остаётся лишь сделать шаг вперёд, а не оглядываться по сторонам, ища одобрение в чужих глазах.

Возможно из-за такого отношения он и решил завести вторую семью. Чтоб в этот раз у него был такой ребёнок, каким можно гордиться и хвастаться перед друзьями. Только Даша почему-то была уверена, что его ожидания опять могут не оправдаться.

Забрав сумку с тетрадками и книжками, Даша попрощалась с мамой и пошла покорять вершины очередного обычного дня. Уже в дороге на телефон пришёл вызов с неизвестного номера. Предложение, от которого не стоит отказываться. Такая возможность бывает лишь раз в жизни. Стоит лишь сделать последний шаг... Даша ответила, что подумает. Пока же в её расписание были совсем другие дела.

Глава 8

29 ноября 2080 года. 3-я городская больница

— Сегодня выпал снег. Красивый и пушистый снег. Прям как на картинке. Я даже сделала несколько фотографий. Тебе показать их?

— Не хочу, — ответил Марк. Он лежал в кровати и смотрел в потолок. На глазу красовался фиолетовый синяк.

— Почему?

— Потому что не хочу.

— У тебя совсем нет настроения? — устало спросила Даша.

— Не особо. Как и у тебя.

— Я просто устала. Эта неделя была сложной.

— Расскажешь?

— Я тебе? — удивилась Даша. После этого рассмеялась. — Это я должна выслушивать тебя.

— Так у нас с тобой ведь разговор. Разговор — это не только когда кто-то говорит, а кто-то слушает.

— Разговор — это нечто большее, — закончила Даша.

— Раз сама всё знаешь, тогда что капризничаешь?

— Я не капризничаю. У меня нет такой привычке! Эта привычка скорее твоя.

— Ныть?

— Да. Ныть. Ты всего лишь споткнулся, а сделала из этого такую трагедию!

— Всего лишь споткнулся?

— Да.

— Из-за этого я руку сломал!

— Надо было быть аккуратнее, — ответила Даша.

— Аккуратнее? Даш, хватит издеваться.

— Даже не начинала издеваться. Я не понимаю твоих переживаний.

— Я теперь не могу отсюда выбраться, — ответил Марк. — Меня эти стены просто бесят. Они давят. Здесь же считай нет жизни. Время остановилось. Все понимают, что прежней жизни больше не будет. Мы смотрим друг на друга, подшучиваем, стараемся улыбаться, но все прекрасно понимают, что прежнего не вернуть.

— Вот это всё мрачное настроение связано с тем, что ты не сможешь погулять? — спросила его Даша, закатив глаза к потолку. — Сегодня договорюсь, чтоб тебя выпустили из больницы. Но нужно, чтоб кто-то взял ответственность за тебя. С родителями ты общаешься напряженно и они не могут находиться двадцать четыре часа в сутки с тобою.

— Я не понимаю этого правила! Почему при мне должна находиться нянька? — возмутился Марк.

— Потому что ты с крыши прыгнуть хотел! — слегка повышая голос, сказала Даша.

— Не собирался я с неё прыгать!

— Тогда зачем ты туда залез? — спросила Даша. Марк встретил её взгляд. Они какое-то время так и смотрели друг на друга. Никто не думал отводить взгляд.

— Было нужно и залез. На многих домах есть смотровые площадки. На каких-то и вовсе спортивные комплексы под открытым небом.

— На той крыше этого не было. Что ты там делал? Воздухом дышал?

— Это никак не связано с желанием «полетать», — ответил Марк. Его губы растянулись в улыбке. — Ты ведь всё понимаешь, Даша. У тебя большой опыт, чтоб разбираться в людях. Не думаю, что ты не понимаешь были у меня намерения отправиться на тот свет или их не было.

— Не надо заговаривать мне зубы, — скрещивая на груди руки, ответила Даша. От Марка не укрылся этот жест. Пусть её лицо оставалось спокойным, но дыхание участилось. Зрачки расширились. Со стороны общение было прежним, но Марк видел, что оно изменилось. Её реакция на его слова изменилась. Пропало равнодушие, на смену которому пришёл интерес.

— У меня нет такой цели. Даш, не знаю веришь ты в это или нет, но я придерживаюсь мнения, что самоубийцы не встретятся на том свете с дорогими ему людьми. А на том свете это обязательно произойдёт, иначе всё будет слишком несправедливо. Я любил Тоню. Даже не так. Я её люблю. Это был мой человек. Когда её не стало, то не стало и части меня. Это сложно понять. Принять зависимость от другого человека — тяжело. Но меня такая зависимость давно перестала напрягать. Она была для меня всем в этом мире. Не думаю, что я найду другую женщину, с которой будет также, как с Тоней. Одна только эта мысль держит меня на этом свете. Я хочу увидеться с ней вновь. Хочу взять на руки малышку. Вновь отвечать на её вопросы и вечером читать сказки. Мне необходимо вновь обнять Тоню. Почувствовать её рядом. Проснуться ночью и найти сбежавшее одеяло. Пусть на этом свете мы больше не вместе, но я надеюсь, что когда-нибудь мы встретимся вновь. Но эту встречу надо ещё заслужить. За трусость мне её никто не даст. Не даст второго шанса.

— Не знаю, как можно так сильно любить человека, — отводя глаза, сказала Даша.

— Это сложно. Намного сложнее, чем привычка. Но это одновременно и... прекрасно. Да. Прекрасно. Верное слово, которое хорошо характеризует это состояние. Когда любишь, то жизнь становится другой.

— Красивой?

— Сложной.

— У нас в жизни столько сложностей. Добавлять ещё одну...

— А не стоит бояться сложностей. Они делают нас только крепче. К тому же сложности могут принести не только проблемы, но и ощущение счастья. Забираясь в гору, чувствуешь не только боль мышц, но и теряешь голову от окружающей тебя красоты.

— Марк, нельзя рисковать. Никто не возьмет на себя такую ответственность, — ответила Даша. — Пока врачи не будут уверены, что ты справился с потерей, тебя домой не отпустят. Единственный выход — это договориться на то время, когда у твоих родителей будет выходной, чтоб они могли тебя проконтролировать.

— А мне разве не положена сиделка? Я бы не отказался, чтоб она была на тебя похожей, — сказал Марк, заметив, как на щеках Даши выступил румянец.

— Не полагается. К тому же она не возьмёт на себя ответственность за твои поступки. В её задачи входит помощь, но не опекунство, — ответила Даша.

— Значит нужен человек, который за меня поручится, что я не решу отправиться собственоручно на тот свет?

— Да.

— И тогда я смогу уехать из больницы?

— Сейчас всех беспокоит только твоё психическое состояние. Реабилитация может проходить и из дома. Будешь приезжать на полдня в больницу. Потом отправляться домой. Если это для тебя будет удобнее, то можно организовать, — ответила Даша. — Хотя многие предпочитают получать лечение в больнице.

— Нет, больница угнетает.

— Это тебе не везёт. Одного соседа по палате отправили в морг, второй с осоложнениями в реанимации. Марк, здесь нет системы. Просто так бывает.

— Меня другие больные не особо волнуют. Но это угнетает, — повторил он. Какое-то время они молчали. Каждый думал о своём. — Так что у тебя за проблемы?

— Нет никаких проблем. Есть мелкие неприятности.

— И какие у тебя неприятности?

— Отец давит, чтоб я бросила институт и пошла выступать на сцене.

— Нехило. Обычно всё бывает наоборот.

— А у меня так. Из-за этого поругались в моей группе. Кто-то меня посчитал дурой, а кто-то считает, что я правильно делаю.

— Так ты согласилась на такое предложение?

— Отказалась. Там целый ряд причин, почему нужно было отказаться, — сказала Даша. — Но теперь отец на меня давит. Говорит, что я его предала. В группе никто не хочет играть, потому что разлад. Ещё и контрольную завалила. Теперь надо к зачёту готовиться. Вроде никаких проблем нет, но эти неурядицы — они раздражают.

— Для многих твои неурядицы — это проблемы глобального значения, — сказал Марк.

— Нет. Глобальные проблемы — это предстоящий развод родителей. Он точно скоро будет не за горами.

— Даже так?

— Да. После этого и начнутся проблемы. Отец будет против, потому что не захочет терять деньги. Маме придётся несладко.

— Но ты ведь будешь с ней рядом, — улыбнулся Марк.

— Я думала после окончания института съехать, но тут придётся остаться с мамой. Не смогу её одну бросить.

— Вот это неожиданно. Не думал, что ты мечтаешь о свободе.

— Тут даже не свобода, а желание попробовать свои силы. Считай, я всё время под крылом у родителей прожила. Не знаю, что такое самостоятельная жизнь. Если возникают проблемы, то родители помогают их решить. Удобно. Тут не поспоришь, но это не позволяет узнать на что способна именно я сама. Пока я училась, то об этом думать не было смысла. Даже эта подработка не поможет покрыть всех расходов. Оставалось дождаться, когда будет нормальный доход. Может всё к лету ещё измениться. Нужно только дождаться этого времени.

— Даш, ты способна на многое. Не сомневайся в себе. Для этого не нужно ничего и не кому доказывать, — ответил Марк, беря её за руку. Даша растерянно посмотрела на него. Он же только улыбался, развлекаясь. Но девушка явно не понимала, что это всего лишь развлечение. Средство от скуки. — Кстати, я знаю, кто сможет за меня поручиться. Так что у меня скоро получится отсюда съехать. Ты ведь будешь и дальше со мной общаться?

— Пока в этом будет необходимость, — едва слышно сказала Даша. Справиться с волнением от его прикосновения у неё не получилось. Её глаза расширились, когда она почувствовала, что он провел пальцем по тыльной стороне руки. Это же было просто прикосновение, от которого почему-то хотело выпрыгнуть из груди сердце. — Мне пора.

Она выдернула руку из-под его руки, чем вызвала смех Марка.

— Какая же ты ещё наивная, — наблюдая за ней, сказал он.

— Зря ты так, — возвращая привычное самообладание, ответила Даша. — Я могу отказаться продолжать работать с тобой.

— Не откажешься. К тому же ничего не было. Всё промелькнуло лишь в твоих фантазиях, — ответил Марк. — Послезавтра пойдём с тобой гулять.

— Потом договоримся. И это просто прогулка.

— Да. Просто прогулка. А пока беги, — переворачиваясь на другой бок, ответил Марк. Даша хотела что-то сказать. Даже рот открыла, но потом резко его закрыла и молча вышла из палаты. Чем вызвала опять смех у Марка.

Глава 9

22 ноября 2080 года. Квартира родителей Даши

Даша давно так не злилась. У неё не было таких эмоций даже в спорах с отцом. Здесь же был неконтролируемы поток негатива, с которым не получалось справиться. Он над ней смеялся. Она же это видела. Издевался над ней, нарушая границы. Так было нельзя делать, но ему было почему-то плевать. И все эти пожелания доброго утра, доброй ночи — это была ерунда. Способ запудрить наивной девчонке голову.

— Я была о нём лучшего мнения, — пробормотала Даша, влетая в квартиру.

— О ком? — спросила Светлана Петровна, выходя из комнаты с чашкой чая.

— Это... Да на это не хватит никаких слов! — закидывая шапку на полку, сказала Даша. Шапка с полки соскочила в тот момент, когда Даша пыталась распутать шарф, что был повязан вокруг шее. Шарф распутываться не хотел. Шапка упала на нос. Всё это вызвало ещё большую злость.

— Подожди ты! Сейчас сама себя удушишь. — Светлана Петровна подошла к Даше и помогла распутать шарф. Убрала его на полку вместе с шапкой. — Иди мой руки, а я заварю тебе свежего чая. После этого ты мне расскажешь, что случилось.

— Ничего не случилось. Но...

— Вот про это «но» ты мне и расскажешь, — ответила Светлана Петровна.

Даша только фыркнула, сдувая прядь волос, что лезла на глаза. Злость продолжала кипеть. Зайдя в ванную, она плеснула на лицо холодной воды. Отражение в зеркале смотрело недоверчиво. В памяти всплыл разговор с отцом и продюсером. Дашу всё-таки уговорили прийти на встречу, чтоб обсудить условия контракта. Выступления, репетиции, графики — это всё было понятно и приемлемо. Сложно представить, что раскрутка новой группы произойдёт легко. К тому же любая работой была именно работой. Даша совсем не была готова к тому, что они пройдутся по её внешности. Продюсеру не понравился её тяжёлый подбородок и острый нос. Да и всё лицо, по его словам, подошло бы больше парню, чем девушке. Но всё это можно было исправить с помощью хирургии. Пока же придётся накладывать хороший грим, чтоб придать Даше женственности.

После этих слов она ушла. Развернулась и ушла. Отец потом ругался. Говорил, что она проявила неуважение, но Даша посчитала, что слушать оскорбления она не обязана. Сейчас же она критически смотрела на себя в зеркало и отражение ей совсем не нравилось.

Раньше времени на внешность совсем не было. Да и друзья никогда ничего такого не высказывали. Но и при этом никто из парней за ней не ухаживал. Даша считала, что они держат дистанцию, а она умеет выбирать хороших людей для общения. Только ведь всё могло быть в другом.

Почему-то лишь сегодня до неё это начало доходить. Когда она услышала смех Марка. И тот смех её ранил сильнее, чем критические слова продюсера. Тот тип был чужим человеком, что смотрел на неё, как на товар, который может принести прибыль. Марка она считала если не другом, то приятелем. Хотя нужно было считать работой.

Вещи полетели в стиральную машинку. Душ. Вот сейчас это ей просто необходимо. Даша понимала, что и фигура у неё была не такая, какая привлекает мужчин. Угловатая. Без мягких изгибов. Лишь грудь вроде не подвела. Волосы ещё были неплохие, только этого было мало. Нужно было недостатки прятать. Избавляться от них или гримировать. Нужно. Только это был бы обман.

— И чего я так разозлилась? Может потому что к этому не была готова? Или слишком остро отреагировала? — спросила Даша, смотря в зеркало.

— Даш, у тебя телефон звонит, — донёсся голос мамы из-за двери.

— Иду, — ответила Даша, строя рожу отражению. Настроение поднялось. Словно вода смыла все неприятности и проблемы.

Через пять минут всё вернулось на новый виток злости.

— Я не обижалась! — рявкнула она в третий раз. Или это уже был пятый?

— Обиделась, — насмешливо сказал Марк.

— Ты только для этого позвонил?

— Тебе нужно поговорить о том, что произошло. Нужно высказать, что тебя беспокоит, а я тебя выслушаю. Может даже дам совет, — продолжая издеваться, сказал Марк.

— Мне не нужны советы. И без них обойдусь.

— Нет, нужны. Я не хочу, чтоб ты отказалась от работы со мной.

— У меня такие мысли есть.

— Неправильные мысли. Мелкие трудности — это не повод бросать работу на полпути, — он неожиданно стал серьёзным. — Мне нужна твоя помощь. Я уже привык к тебе. Раз положено, чтоб меня кто-то контролировал, то пусть это будешь лучше ты, чем кто-то другой.

— Тогда зачем всё это? — спросила Даша. — Что это вообще было такое?

— Я тебе говорил про друга. Так вот, сегодняшние мои шутки — это детский лепет, по сравнению с его манерой общения. Он хороший парень, но порой теряет ощущение границы дозволенного. Когда ты с ним пересечёшься, то его поведение шокирует или оскорбит. Я всего лишь проверил твою реакцию.

— Он что, бабник?

— Интересно, что ты подразумеваешь под этим словом, — усмехнулся Марк. — Скорее он из другого мира. С другими границами дозволенного.

— Я тут каким боком? Друг твой. Вот ты с ним и общайся.

— Когда пойдём гулять, то он будет с нами, — ответил Марк.

— Слушай, а зачем тебе на этой прогулке нужна я? — спросила Даша.

— Чтоб зафиксировать, что друг у меня хороший, и у нас нет с ним идей сигануть с ближайшего моста.

— Поняла. Марк, давай завтра поговорим. Сегодня совсем нет сил.

— Так ты на меня не в обиде? Мы продолжаем работать вместе?

— Продолжаем. Но больше без таких проверок, — ответила Даша, отключая вызов.

— Всё в порядке? — спросила мама, заглядывая в комнату. — Я тебе чай налила.

— Нет сил. Сейчас больше всего я хочу лечь в кровать и уснуть, — ответила Даша, виновато улыбаясь.

— Ложись, а я тебе чай принесу.

Когда Светлана Петровна вернулась с кухни, то Даша уже спала. На тумбочке засветился телефон. Появилась картинка с пожеланием спокойной ночи и мишкой, что спал в обнимку с подушкой. Светлана Петровна только головой покачала. Подумав, что вот так и взрослеют дети, она пошла к себе в комнату. Муж уже звонил. Говорил, что встречается с друзьями. Ей же на телефон пришли очередные фотографии, где он гулял с малышом. Эти фотографии приходили регулярно, как свидетельство обмана. Нужно было что-то решить. Дальше терпеть унижение она не могла. Уже давно было всё обдумано и передумано. Но не хватало лишь решимости сделать последний шаг и разрушить мосты такой налаженной жизни...

Глава 10

23 ноября 2080 года. Парк «Лапово»

Дорожки парка были очищены от снега. Под плиткой были спрятаны панели, что нагревались от солнечного света. Снег на них не задерживался и быстро таял. Вода стекала в желобки, что располагались вдоль дорожек. Парк «Лапово» славился своими тёплыми дорожками и тёплым бассейном под открытом небом. Вокруг лежал снег, а на клумбах под колпаками цвели цветы. Рядом стояли фигуры животных, отлитых из меди или вырезанных из дерева. В стороне был вход на крытую площадку, где царило вечное лето.

Этот парк всегда считался семейным. Марк выбрал его из-за тёплых дорожек, где не нужно было бы продираться на коляске сквозь недавно выпавший снег. Другие парки предпочитали естественность, поэтому дорожки чистили лишь главные, а остальные заметались снегом.

Так как у Марка была сломана рука, то коляску везла Даша. Она наблюдала за его довольным лицом. Он с жадностью смотрел по сторонам и совсем не напоминал человека, который думает о смерти. Но всегда оставался шанс, что это притворство, а на деле план давно составлен.

— Ты подумал чем займёшься? — спросила Даша.

— Пока буду смотреть фильмы и читать книги.

— Марк, нужно двигаться. Нельзя опускать руки.

— Я и не собираюсь их опускать, но работать с одной рукой и одной целой ногой как-то проблематично. Не находишь? — спросил он, повернув голову в сторону Даши.

— Можно пока изучить теорию.

— Так ты мне уже предложила место лаборантом. Так чего теорию учить, если я её и так знаю?

— Не думаю, что это хороший вариант. Тебе нужно что-то новое и подвижное.

— Танцы?

— Тоже вариант.

— Я пошутил.

— А я серьёзно. Можно многое...

— Даш, избавь меня от своих оптимистических лекций. Они мне не нужны. У меня есть некоторые мысли про жизнь, но для начала надо всё проверить. Я столько времени провёл в больнице, что сейчас дурной от воздуха. Он прям пьянит. Дай напьюсь легальным способом. Потом я тебе составлю детальный план. Хорошо?

— Договорились. Буду ждать план, — согласилась Даша. — Почему ты не стал дожидаться, когда твой друг документы оформит?

— Потому. Я устал от этой тюрьмы. Никогда не думал, что режим будет так бесить.

— В больнице режим составлен так, чтоб это способствовало быстрому выздоровлению.

— Ага. Но бесит. Даш, а ты когда-нибудь в больнице лежала?

— Нет. Мне в этом плане повезло. Но один раз меня отправили в лагерь от школы. Я выиграла две олимпиады. Так что знаю про режим. Мне там не понравилось.

— А от меня требуешь его соблюдения.

— Так ты болеешь, — ответила Даша. Марк рассмеялся. — Вот умная ты девушка, но ход твоих мыслей меня порой поражает.

— Чем?

— А как ты думаешь будет способствовать выздоровлению злость на режим?

— Хочешь сказать, что у тебя были признаки депрессии от этого?

— Вот ещё момент, ты говоришь, что у меня были признаки депрессии. А я должен радоваться? У меня были поводы для этого? Или мне нужно было фальшиво улыбаться, чтоб меня оставили в покое?

— Нет, Марк. Это вызвало бы беспокойство ещё больше. Понимаешь, у человека разная реакция на стресс, но видно, когда он с ним справился и движится вперёд или когда он продолжает думать о случившемся и зашёл в тупик от этих дум. А ещё человек может тронуться умом.

— М, хорошо, что за сумасшедшего не приняли.

— Ты с родителями встретишься?

— Завтра. Пришлю тебе полный отчёт.

— Достаточно будет звонка, — ответила Даша. Ей как раз позвонили. Номер был известен и одновременно незнакомо. Звонила подруга отца, у которой он проводил время. Даша остановилась, не зная принимать вызов или нет.

— Даша, — позвал её Марк.

— Подожди немного. Мне нужно ответить, — быстро сказала Даша, нажимая принять вызов. После этого она отошла в сторону. — Я вас слушаю.

— Даша, мы с тобой незнакомы, но я много о тебе знаю, — раздался в телефоне звонкий голос.

— После таких слов возникают мысли о шантаже, — хмыкнула Даша, не зная, как реагировать на этот разговор. В трубке раздался смех.

— Что ты! Я просто хочу с тобой познакомиться. Мне кажется тебе нужно знать, что у тебя есть брат. Неожиданно? — приторно-ласково спросила женщина.

— Как вас зовут? Невежливо общаться с человеком, при этом не зная как его зовут.

— Ты права. Как-то я об этом забыла. Просто твой отец столько о тебе рассказывал, что мне кажется мы давно знакомы, — ответила она и опять рассмеялась. Смех был звонким и каким-то наигранным. — Меня зовут Эмма. Как насчёт того, чтоб встретиться?

— Завтра?

— Хорошо, завтра в торговом комплексе «Заречье». На втором этаже есть кафе с детской комнатой. Давай там и встретимся.

— Время?

— Десять утра. Тебе подойдёт? И давай на «ты». Не такая у нас с тобой большая разница в возрасте, чтоб использовать весь этот официоз, — ответила Эмма. — Договорились?

— Договорились, — отменяя вызов, сказала Даша. После этого сделав глубокий вдох, Даша вернулась к Марку, который наблюдал за ней всё это время.

— Ты лицо сделала бы попроще, а то мне аж страшно становится, — сказал он.

— Пока не могу, — процедила Даша сквозь зубы. — Это такая наглость, от которой у меня слов нет!

— Случилось...

— Ничего не случилось. Потом.

— Хорошо. Тогда пойдём гулять дальше.

Они шли молча. Даша была слишком поглощена в свои мысли, чтоб поддерживать разговор. Марк же получил передышку и теперь был занят телефоном, активно отвечая на сообщения. Вокруг гуляли люди. Выглянуло солнце, заставляя снег искриться. Девчушка зачерпнула ладошкой пушистый снег и сдула его в сторону солнца. Снежинки заискрились в лучах, что вызвало смех девочки.

— У меня мелкая не любила зиму. Как-то поскользнулась и упала лицом в снег. После этого она на улицу выезжала лишь в коляске или на санках. Этакая королева. Мы её уговаривали выйти из кареты, но не получалось. Отказывалась и всё. А то и в такие слёзы впадала, что приходилось сворачивать прогулку и идти домой. Как-то вышли на улицу и тут сильный порыв ветра принёс метель. Всё завьюжило. Повалил крупный снег. Хлопья чуть не с палец толщиной. Ветер этот снег пытался за шиворот закинуть. Ничего не видно. Короче настоящая буря. Мелкая же не испугалась, а рассмеялась. Сидела в санках и смеялась. После этого она перестала бояться падать. Правда, забавно? Мы пытались спрятаться от снега, а ей он понравился. В эту зиму с Тоней её хотели отвести в ледяной замок. Знаешь, его строят на площади в новогодние каникулы?

— Я там была. С друзьями делали фотографии.

— А мы всё откладывали, потому что она боялась льда и снега. Теперь его не увидит.

— Марк, тебе их не вернуть.

— Думаешь я этого не понимаю? Понимаю. Иногда живёшь обычно. Даже находишь поводы, чтоб не видеть жизнь в мрачных красках. Пока что-то не вызывает воспоминания. Тогда начинаешь думать, почему так несправедливо? Почему все вокруг живые, а мои девочки погибли? Ты говоришь, что надо общаться с родителями. Знаю, что надо. А ты знаешь, что они мне сказали на одном из свиданий? Когда я в изоляторе сидел?

— Нет.

— Они сказали, что я смогу начать всё сначала. Всё повторить. Они хотели утешить. Их же слова получились насмешкой и оскорблением. Начала нет. Жизнь есть. Начала нет, потому что есть прошлое. И его стереть не получится.

Марк словно выдавливал из себя слова. Даша слушала, понимая, что работы ещё будет много. Как бы Марк ни крепился, в его душе было слишком много боли.

— Вот я вас и нашёл! — Даша обернулась на мужской голос и чуть не столкнулась с молодым человеком в спортивной куртке и вязаной шапке. Глаза закрывали лыжные очки. На руках такие же перчатки. — Ты Даша. Психолог. А я Илья.

— Всё уладил? — спросил его Марк.

— Ты же меня знаешь, — беззаботно ответил Илья. — Не знаю, как вы, а я хочу есть. Тут недалеко есть кафе. Зайдём?

— Пошли, — согласился Марк. — Отбери у Даши управления.

— Не доверяешь мне? — спросила Даша.

— Да.

— Короче, квартиру я снял. Первый этаж. С пандусами. Но я так понял, что это временно, — быстро сказал Илья.

— Надеюсь на это, — ответил Марк.

— Переговорил с врачами. Они дают хороший прогноз.

Илья говорил быстро. Тараторил. Обрывал на полуслове. Марк же растягивал слова. Его речь была тяжёлой, ленивой. Даша смотрела на них и только видела различия. Если Марк больше был серьёзен и хмурился, то Илья веселился и шутил, словно не видя никаких проблем. При этом Марк его не останавливал, как это делал с коллегами Даши.

— Даш, а к тебе за консультацией обратиться можно? — неожиданно спросил Илья, прерывая Марка, который жаловался на условия в больнице.

— Я не психолог. Собеседник. Это другая форма помощи.

— Так может мне самому надо поговорить. Вот чтоб меня кто-нибудь выслушал, — ответил Илья.

— Для этого надо обратиться в наш офис. Составить заявление. Объяснить проблему. И тогда тебе подберут собеседника в соответствии с твоей проблемой, — сказала Даша. Как она поняла, Илья был одного с ней возраста. Официальностью можно было пренебречь. К тому же он сам на ней не настаивал, а Даша давно привыкла с ровесниками общаться на «ты».

— Это значит я должен нескольким людям изложить свои проблемы, прежде чем со мной кто-то поговорит? — удивился он. На губах при этом была улыбка. Даша не смогла понять смеются он над ней или говорит серьёзно.

— Вначале с тобой поговорят на приёме и определят степень проблемы.

— Степень? — уже заинтересовался Марк.

— Так может человеку нужно к психологу, а в особых случаях к психиатру. Он может представлять опасность для собеседника.

— И такие были случаи? — спросил Марк.

— Ситуации случаются разные. Не все клиенты из больниц. Некоторые приходят самотёком. А такие люди требуют повышенного внимания, — сказала Даша.

— Выбрать можно с кем поговорить? — спросил Илья. — Там, чтоб девушка симпатичная была. Поопытнее.

— Тётя Люба у нас самый симпатичный и опытный сотрудник. Ей уже за семьдесят, но она ещё даст фору молодым. Мы её обычно отправляем к таким привередливым клиентам, — ответила Даша. Вздохнула. Как же она устала объяснять, что собеседник — это не девушка, готовая на всё. Но не все парни это понимали.

— Илья, отстань от девушки, — сказал Марк.

— Так я чего? Мне интересно. С таким организациями я не сталкивался. Надо же знать, какие там обязанности...

— Разговаривать. Поддерживать беседу, — ответила Даша.

— Любую?

— Любую.

— А если я чушь буду нести?

— Значит чушь буду слушать и головой кивать.

— Класс! Вот это то, что я так долго искал, — довольно сказал он. Даша покосилась в его сторону, но Илья уже перешёл к теме обсуждения биатлона, который не интересовал Марка. Марк Илье так и сказал, но Илья его проигнорировал, продолжая рассказывать, кто одержал победу, а кто проиграл. Даша слушала его и не могла составить характеристику Ильи. А от этого зависело, какое влияние он окажет на Марка. Оставалось лишь наблюдать и думать, как объяснить Марку, если ей придётся отказать Илье в опеке.

Глава 11

23 ноября 2080 года. Кафе «Миррим».

Пока ждали заказ, Илья и Марк ушли руки помыть. Даша осталась на какое-то время одна. Воспользовавшись моментом, она набрала офис, чтоб узнать подробнее об Илье. Чтоб оформить опеку, ему потребовалось предоставить документы. Эти данные Даша и хотела узнать. Сомнения в пользе такого общения для Марка у неё продолжали оставаться. Он казался слишком молодым и безответственным. Разгильдяй, которого решил использовать в своих интересах Марк. А Марку зачем-то нужно было выбраться из больницы. Месть? Вполне вероятно.

— Что сидим и грустим? — подсаживаясь к ней и закидывая руку за спину Даши, сказал Илья. Очки на голове придерживали рыжую шевелюру. Нос и щёки обсыпали пятнышки. Серые глаза внимательно рассматривали лицо Даши, словно не могли задержаться на миг.

— Я разве похожа на человека, что грустит? — спросила Даша. — Где Марк?

— Пытается стрельнуть номер телефона у официантки, — беззаботно ответил Илья, продолжая наблюдать за Дашей.

— Что? — Она поискала глазами Марка. Тот действительно флиртовал с официанткой. — Он же не справился с потерей...

— Одно другому не мешает, — улыбнулся Илья.

— Ты его надоумил, чтоб мне голову запудрить?

— При чём тут это? К тому же такую умную голову не обмануть, — касаясь её волос, ответил Илья. Даша резко отстранилась. Хотела ему сказать, что он ведёт себя неправильно, но не успела. — Ведёшь себя как напуганная лошадь.

— Считаешь, что нужно позволять кому угодно вторгаться в личное пространство?!

— Ты слишком за него печёшься. Люди любят делать культы из несуществующих вещей. Одно время это была честь, которой как бы не было, но все с ней носились. Теперь это личное пространство. Как узнать человека, если он не даёт подойти к себе?

— Не приходит мысль, что этому человеку неинтересно?

— Заранее ставишь на провал? — удивлённо поднимая брови, спросил Илья.

— Почему это? — возмутилась Даша, которую коробила мысль, что её подозревают в пессимизме.

— Исход из твоих слов. Я могу сам играть в психолога. Вижу слабые места человека. Твоя слабость в недоверие. Зажатости. Будешь более открытой и народ к тебе потянется, — ответил Илья, касаясь её волос. —Ничего страшного не произошло. Чего боишься?

— Я не боюсь, но терпеть не могу, когда ко мне лезут без спроса.

— Записываться на приём не буду. Даже не проси, — ответил Илья, наматывая прядь волос себе на палец.

— Не порть причёску, — перехватывая его руку, попросила Даша. Это не было током. Всего лишь контраст между его ледяной рукой и её тёплыми пальцами. Но этот контраст был таким сильным, что отозвался чем-то непонятным в душе. Серые глаза были слишком близко. Даше показалось, что он читает её насквозь. Осторожно отпустив прядь волос, Илья перехвати руку Даши, переплетая свои пальцы с её. Она попыталась выдернуть свою руку, но он её осторожно погладил по пальцам, словно успокаивая, тем самым окончательно вывел из равновесия.

— Чего ты так нервничаешь? — спросил он, понижая голос. — Это же всё ерунда. Баловство. Если это баловство на тебя так действует, то не показывай виду.

— Почему? — также тихо спросила Даша.

— Трудно удержаться от соблазна, чтоб не ударить по слабостям. А вот и заказ принесли. Как ты можешь есть мороженое зимой? — отпуская её руку и забирая рис с мясной подливой, спросил Илья.

— Я не такая мерзлявая, как ты, — ответила Даша.

— Это хорошо. Может удастся растопить меня.

— Больно надо.

— Кто его знает... Марк, а мы тебя уже и не ждали.

— Мог бы и помочь, — сказал Марк. Поблагодарил девушку, которая помогла ему доехать до стола.

— Зачем? Ты и так хорошо справился, — невозмутимо ответил Илья.

— Илья, ты в курсе, что тебе придётся находиться с Марком круглосуточно? — спросила Даша, возвращаясь к рабочим вопросам, чтоб за ними скрыть волнение.

— Не вопрос. Я сейчас в отпуске. Не учусь. Проблем не вижу. А если ты ещё будешь к нам заглядывать, то никаких проблем точно не будет, потому что проблемы появляются, когда мы сами хотим создавать эти проблемы и не собираемся проблемы решать, а...

— Прекрати издеваться над Дашей. Она спрашивает тебя серьёзно, — сказал Марк.

— Кто издевается? Я? Ни капли, — кладя руку на колено Даши, ответил Илья. Даша поспешно отодвинула свой стул подальше от него, но Илья подвинул свой. Ещё и руку ей на плечи положил. — Ты куда от меня сбежать хочешь?

— Никуда. Отпусти ты...

— И не подумаю. Знаю я таких. Не успеешь обернуться, как сразу тебя и след простыл, — ответил Илья, прижимая её к себе. Даша попыталась вырваться из его объятий, но он не дал. — Хватит воевать. Я между прочим ем.

— Ну и ешь. Я при чём?

— А ты мне компанию составишь. Даш, у нас проблем не будет. Если я в деле, то значит в деле, — уверенно ответил он. Даша посмотрела на Марка, тот же ничего не сказал. Сделал вид, что его интересует больше еда, чем происходящее. — Ты мороженое ешь, а то растает. Знаешь поговорку? Всему своё время. Вот про мороженое — она прям на сто процентов подходит. Всему своё время. Или ты так не считаешь?

— Ты понимаешь, что я могу в любой момент отказаться от сотрудничества? Никогда я не терпела хамского поведения и не потерплю...

— Дашенька, не говори тоном директора моей школы, — попросил Илья. После его слов Марк хохотнул. Илья тут же этим воспользовался. — Я тут его летом встретил. Он от меня на другую сторону улицы перешёл. А я всего-то хотел поздороваться.

— По секрету скажу, он говорил, что ты ему в кошмарах снишься, —ответил Марк.

— Не думал, что так всё серьёзно. Нужно будет ему травок успокоительных попить. Может прислать? Хотя он подумает, что я его отравить хочу, — ответил Илья, поглядывая то на Марка, то на Дашу.

— Гроза школы? — спросила Даша, пытаясь незаметно разжать его пальцы и убрать руку со своего плеча.

— Он всю жизнь, как заноза, от которой не избавишься.

— Как противная мозоль на пятки, от которой спаса нет, но при этом она пользу приносит, — возразил Илья.

— Сомнительная польза от мозоли, — сказала Даша.

— Когда есть мозоль, то танцевать больно. Вместо танцев приходится уроки учить, — ответил Илья.

Он лукаво посмотрел на неё. Плутоватая улыбка была такой заразной, что Даша не выдержала и рассмеялась.

— Вот так ты мне нравишься намного больше. Улыбающийся человек больше вызывает доверия, чем человек с серьёзной рожей, — ответил Илья, отпуская её. — Так чем ты занимаешься, Даша. Не только же с больными мужчинами разговоры ведёшь.

— Я работаю не только с мужчинами, — ответила Даша.

— Не надо на меня так смотреть. Я с тобой драться не собираюсь. Взгляд помягче сделай. А то так и кажется, что ты сейчас на кулаках будешь доказывать правоту, — поднимая вертикально ладони, сказал Илья.

— Тогда что за намёки?

— Чего в голову пришло, то и сказал. Ты студентка. Так? Отличница и просто хороший человек.

— Достал дразнить, — Даша отвернулась от него. Нужно было успокоиться.

В кафе было много народу. Люди разговаривали, молча ели, был слышен смех. Когда-то она вместе с родителями ходила в кафе каждый раз, когда отец возвращался из командировки. Каждый раз это был праздник. А потом как-то эти праздники сошли на нет. Даша пыталась вспомнить, когда это произошло, но у неё это не получилось. Воспоминания разделились на две части. Вот она ещё малышка с двумя большими бантами, а потом поступление, институт и другая жизнь, где родители отошли на второй план.

Рядом что-то зажужжало. Она покосилась в сторону стола. По столешнице ползала механическая божья коровка. Подъехав к чашке с чаем, она остановилась. Расправила крылья и взлетела. Поднявшись над столом, она сделала кульбит и превратилась в воздухе, упав на ладонь Ильи небольшой красной розой с мелкими пятнышками.

— Как? — удивилась Даша.

— Попробуй догадаться, — мягко ответил Илья. — Ты на меня не обижайся. Я же не со зла. Не было в мыслях тебя обижать.

— Надо следить за тем, что ты говоришь, — ответила Даша, разглядывая розу на его ладони.

— Хочешь, подарю? Бери. Мне совсем не жалко.

— Интересная вещь, — сказала Даша, разглядывая розу-букашку. Чуть больше монетки, она легла на её ладонь и тут же превратилась в букашку, чем напугала Дашу и вызвала смех Ильи. — Там какая-то кнопка?

— Возможно, — ответил Илья. — Больше никаких обид?

— Без обид, — согласилась Даша.

— Тогда целуй, — показывая на свою щёку, ответил Илья. Поймав её удивлённый взгляд, он пояснил. — За подарок.

— Нет, слишком цена большая.

— Не глупи. Это всё ерунда. Вот если бы я тебя сюда предложил поцеловать, — показывая на губы, сказал он, — то это было бы куда серьёзнее. Но раз ты такая жмотина, то придётся брать плату самому.

Даша повернулась в его сторону, чтоб высказать всё, что она о нём думает, но не успела. Он невозмутимо поцеловал её в губы. И опять контраст холода и тепла. Даша не поняла, почему ответила ему. Несмело и быстро. Какой-то миг и два совершенно чужих и, по сути, незнакомых человека стали близкими. Даша это почувствовала, как и головокружение, от которого хотелось закрыть глаза. Илья заметил её глаза, в которых появился туман. Пальцы, что лежали на запястье, уловили учащённый пульс. Даша молчала. Она словно провалилась в свои ощущения. Илья не стал шутить, переключившись на разговор с Марком, о квартире, что он снял. Марк с каким-то сожалением посмотрел на Дашу, но ничего не стал говорить, поддержав тему, которую предложил Илья. Он знал, что так всё и закончится, но так было нужно для дела. Иногда чем-то приходилось жертвовать. Или кем-то...

Глава 12

23 ноября 2080 года. Квартира Ильи.

Квартира была просторная. Марк смотрел по сторонам, отмечая, что в широкие проёмы легко проедет коляска. Две комнаты и гостиная соединялись широкими коридорами. Санитарные комнаты были такие, что там можно было спокойно развернуться.

— Я не стал брать квартиру с кухней. Лишняя трата денег. К тому же при «высотке» есть столовая. А готовить из нас вряд ли кто будет, — сказал Илья, оглядываясь по сторонам.

— Как-то не до готовки, — ответил Марк.

— Того же мнения.

— Много денег ушло? — спросил Марк.

— Достаточно, но терпимо. У меня на счету монеток достаточно, чтоб оплатить хоромы на полгода вперёд и жить, не считая копейку. Потом ещё будет вычет за уход. Двадцать процентов верну. Как раз этого времени достаточно, чтоб обучение закончить. Там и работа будет. Надеюсь, что через месяц я не буду обязан с тобой двадцать четыре часа в сутки находится?

— Они скоро снимут с меня этот контроль.

— А я тебе говорил, что ту девку спасать не надо было. Хотела прыгнуть, так пусть и прыгала бы. Но у тебя свои идеалы...

— Рефлекс сработал.

— Угу, рефлекс. Девчонку не спас, зато проблем приобрёл и ноги лишился. А кто-то меня учил мыслить критически. Взвешенно.

— Собрался мне лекции читать? — спросил Марк.

— Больно надо воздух сотрясать, — садясь на диван в гостиной, сказал Илья. Зазвенел телефон. Илья достал его из кармана, сбросил вызов и убрал обратно. Протёр лицо руками.

— Неприятности?

— У меня? Это они у тебя, а не у меня. Мать против всей этой затеи. Целый день на мозг капала, пока я не отказался с ней разговаривать. С чего-то решила, что мне нужно её одобрение. Бесит вот это двуличие. Когда у меня реально были проблемы и нужны были советы, то ни её, ни отцу было некогда. А сейчас, когда мне это не нужно, то сразу появилось желание мне советы давать. У них целый выводок птенцов. Пусть с ними и занимаются.

— Только в ревность не впадай, — усмехнулся Марк.

— Больно надо. Всё равно от них хотел съезжать, но повода не было. Нужно было на ферме помогать. За детворой смотреть. Я там завяз на положение то ли раба, то ли наёмного рабочего, который работает за еду.

— Так надо было куда-то поступить.

— Зачем? — усмехнулся Илья. — Чем я хочу заниматься, тому не учат. Какие-то вещи сам умею, до каких-то дойду своим умом.

— Никогда не искал лёгких путей, и продолжаешь изобретать велосипед.

— Да. Это интереснее, чем учебники зубрить, — ответил Илья. — Теперь технические моменты. С вещами у тебя негусто. Есть предложение забрать старые вещи со склада.

— Выкинь их.

— Нужна доверенность от тебя. Выкину. Тогда что-то нужно докупить. Завтра мне нужно устроить встречу с твоими родителями. Ещё к вечеру обещала подойти Даша. На перевязку тебе в понедельник. Там же мне нужно сопроводить тебя на физиотерапию...

— По поводу Даши. С ней осторожнее.

— Причина? Сам запал на неё? — рассмеялся Илья.

— У неё отец непростой мужик.

— Плевать. Если других причин нет, тогда и проблем нет, — ответил Илья. — Я в столовую. Понадоблюсь звони.

— Сам справлюсь, — ответил Марк.

— Бывай.

Илья ушёл. Марк остался один. Попытался управлять коляской одной рукой, но это было сложно. Тишина. Дом современный, значит здесь хорошая шумоизоляция. Кричи не кричи, а тебя не услышат. Для этого ему и дали часы с кнопкой экстренного вызова на случай, если дела совсем будут плохи и понадобится помощь. Когда Марку давали такие часы и объяснили, как ими пользоваться, то он ещё смеялся про себя. Сейчас же они придавали ему уверенности, что он не сдохнет от беспомощности.

Больничные стены давили. Но ещё сильнее давила эта тишина. Он нажал несколько кнопок в телефоне. Подключился к домашней сети и после этого включил телевизор, что прятался за заставкой в виде картины. Голоса в телевизоре играли фоном и создавали эффект присутствия в квартире людей. Ещё несколько кнопок на телефоне и люди в виде голограмм ходят по квартире. Ссорятся, мирятся и разговаривают. А если выходят на улицу, то приводят с собой в квартиру толпу спешащих людей.

Так было лучше. Спокойнее. И паника начала отступать. Марк заметил, что дыхание нормализовалось.

Вот пёс сошёл с тротуара и побежал в сторону Марка. Марк понимал, что это задумано по сюжету, но мозг воспринимал пса как реальность. Даже рука потянулась погладить лохматую башку, но пёс ловко увернулся от руки Марка и подбежал к женщине. Герои должны следовать задумки сюжета. Чтоб добиться реалистичности и полного погружения, голограммы обходили живых людей, словно актёры, играющие спектакль в зале.

«Чем занята?» — написал он Даше.

«С подругой сидим в баре и напиваемся в хлам», — пришёл ответ от Даши. Следом за ней пришёл смайл с высунутым языком.

«Есть повод?»

«Их слишком много. Марк, давай до завтра. Сейчас мне нужно отключиться. Что я и хочу сделать».

«Нужна будет помощь, звони».

«Обязательно. Ты первый человек, которого я буду иметь в виду, если мне понадобится помощь», — написала она.

И опять тишина. Из этой тишины надо было как-то выходить. Жить. Но разве можно жить, когда... Вновь карусель из воспоминаний, от которой было почти невозможно избавиться.

В тоже время в баре «Устрой шум»

Поход по магазинам каким-то путём перерос в попойку. Когда Оля предложила пойти и выпить по коктейлю, то Даше показалось это нормальным предложением. И коктейль она выбрала без алкоголя. К нему ещё был пудинг, в состав которого входил ликёр. Стоило алкоголю попасть на язык, как сразу прорвался поток обид и непонимания. Оля жаловалась на свою жизнь, а Даша на свою. В итоге безалкогольный коктейль перешёл в тяжёлую категорию. К тому времени начались танцы. Начал приходить народ...

— Знаешь, мне в тебе не нравится? — спросила её Оля, наклоняясь к уху, чтоб перекричать музыку.

— Что?

— Ты не умеешь расслабляться! Нужно получать от жизни всё. Второго шанса не будет!

— Нет, я к этому не готова, — качая головой, ответила Даша.

Вокруг царило что-то невероятное. Люди танцевали, как в последний раз. Они отдавались безумию, забывая в нём серые будни, наполненные трудностями и стрессом. Студенты и молодёжь, что уже выпустилась и теперь работала по шесть дней в неделю смешивались в шторм безумных танцев и смеха.

Это всё заражало эмоциями. Ощущение праздника пропитывало душу, заставляя желать лёгкости. Хотелось забыться. Ещё один коктейль и Даша поменяла свои взгляды на этот шум. Веселье заряжало и захватывало. Какой-то парень закружил её в танце. Танцпол мелькал светомузыкой. Праздник и беззаботность. Шепот на ухо. Смех. Красивые слова и ощущение, что она находится в сказке. Такое в реальности быть не могло. Сообщение маме, что она не придёт ночевать. Музыка не отпустит. Чьи-то руки подхватывают над танцполом и начинают кружить, пока голова не начинает понимать, что происходит...

Даша более-менее начала соображать на улице. Она шла по ночному городу, крепко держа сумку. Нужно было попасть домой. Автобусы уже не ходили. Половина двенадцатого ночи. Такси проносились мимо, везя запоздавших пассажиров. Ей и самой нужно было вызвать такси, но она слишком торопилась уйти из бара. Оля куда-то сбежала, а к Даше клеился парень, что хотел продолжить знакомство в более тихо обстановке. Так как Даша ничего такого не планировала, поэтому постаралась сбежать из бара, пока этот кавалер отлучился.

Ночной зимний город напоминал сказку. Разноцветные огни на домах только усиливали это впечатление. Некоторые деревья были обвешены светящимися гирляндами. Прям волшебный лес в волшебной стране, как в детской книжке. Даша поймала себя, что улыбается. Глупо и по-детски, но улыбается.

Ветер поднимал снег. Кружил его и вновь опускал на землю, как и на танцах. Поворот. Круг. Танцевать с ветром также приятно, как и с человеком. Стоит закрыть глаза, как приходит ощущение партнёра. Уверенных движений и лёгкости.

— Какая ты сегодня весёлая, — услышала Даша и открыла глаза. Улица. Ночь. Какой-то парень кружит её в танце, а она глупо улыбается. Нужно было испугаться, но Даша страха не чувствовала.

— А разве плохо веселиться? — спросила она.

— Нет. Мне нравятся весёлые девушки, — ответил он, касаясь её щёки. — Какая ты холодная. Снегурочка. Хочешь отогрею? Что ты смеёшься?

— Ты третий человек за сегодняшний день, который это предлагает, — ответила Даша.

— Успешно?

— Нет! — возмутилась она и рассмеялась.

— Тогда это мой шанс, — вкрадчиво ответил парень. — У тебя есть деньги?

— Немного.

— Сколько?

— Пятёрка.

— Этого вполне хватит. Пойдём, — подхватывая её под локоть, сказал парень.

— Куда? — идя за ним, спросила Даша.

— Греться, — ответил он.

— Я даже не знаю, как тебя зовут!

— Ваня.

— Даша.

— Вот и познакомились.

— Я устала...

— Сейчас отдохнёшь. Тут недалеко, — пообещал он.

Даша уже почти ничего не соображала. Эйфория прошла. На её место пришла усталость. Больше всего хотелось спать, а не куда-то тащиться с незнакомым человеком. Магазин. Продукты, что оплатила Даша. Потом старый дом, гостиничного типа, где нужно снимать комнаты. И опять она оплатила комнату на неделю. Пятый этаж без лифта. Пока Даша поднималась по лестнице, то чуть не уснула там. Последний этаж Ваня её тащил.

Комната. Односпальная кровать. Обои местами порваны.

— Плевать, что у тебя нет ремонта. Тут есть кровать, — прошептала она, идя в её сторону.

— Того же мнения, — весело сказал Ваня, останавливая Дашу и снимая с неё куртку.

— Спать хочу.

— Обязательно. Но чуть позже, — помогая избавиться от свитера, сказал он. — Всё будет, но чуть позже. Вначале мы немного развлечёмся...

Глава 13

23 ноября 2080 года. Общежитие гостиничного типа «Пять люксов»

Темно. На душе плохо. Потолок. Свет от лампы ярким пятном освещает этот потолок, подчёркивая его щербатость. Даша натянула тонкое одеяло. Одежды нет. Не удивительно. В памяти осталось, как она лежала и смотрела на этот потолок, не в состоянии ничего больше сделать. Сейчас в состоянии, но теперь в этом не было смысла. Что произошло, то уже не изменить. А после драки махать кулаками и обещать кары небесные — это глупо. Хотя она слышала такие истории, когда девчонки перекладывали ответственность за свои поступки на чужие плечи. Даша не понимала этого тогда, не понимала этого и сейчас. Сама виновата. Нечего было столько пить. Не нужно было соглашаться на сомнительное предложение малознакомого парня. Но в то же время лучше тут отключиться, чем в сугробе.

— Проснулась? — спросил Ваня. Он сидел в кресле и смотрел телевизор. Под рукой была миска с орехами. В одних штанах и без рубашки, волосы дыбом, на щеках щетина — он напоминал человека, что давно не обращал на свой внешний вид.

— Который час? — тихо спросила Даша.

— Восемь утра. Выспалась?

— Голова болит.

— У меня где-то завлялась таблетка от похмелья. Сейчас найду, — он поднялся. Начал искать по ящикам. Ящиков в комнате было много. Они располагались вдоль стен на уровне головы и уходили под потолок. Там, где ящиков не было, то были видны ободранные обои.

— Где моя одежда?

— Сушится. Ты её вчера испачкала, — ответил Ваня.

— Ясно, — Даша поправила одеяло и села на кровати. — А мой телефон?

— Держи, — он протянул ей таблетку со стаканом воды, потом телефон.

На балансе оставалось пару сотен. Неплохо она вчера погуляла. И этот с неё денег стряс изрядно. Можно было бы возмутиться, но от этого толку не будет. Парень был из тех, кто отплюётся при любом раскладе, ещё и её сделает виноватой. Надо было вчера остановиться. — Не умеешь пить?

— Иногда хочется снять тормоза и пустить всё на самотёк, — ответила Даша. — При этом легко забыть, что такой путь приведёт к аварии.

— Зазнайка ты, — хмыкнул он. — Тебе кофе сделать?

— Не откажусь.

Даша слышала о таких небольших комнатах, что становились домом для приезжих. Иногда их снимали студенты. Редко кто использовал комнаты в качестве дома свиданий. Слишком они были неуютные, часто без ремонта и рассчитанные на ночёвку в такой комнате, а не постоянное времяпровождение.

— У тебя сегодня выходной? — спросила Даша.

— Я не работаю, — ответил Ваня. Он достал с полки электрический чайник. Ушёл в санитарную комнату. Оттуда послышался звук наливаемой воды.

— На что же ты живёшь?

— Тебе это правда интересно или ты спрашиваешь, чтоб поддержать разговор?

— Интересно, — ответила Даша. — Я так бы не смогла. Без работы, денег и каких-то накоплений рисковать и не работать.

— Ну, на работу ещё устроиться надо. Сейчас вместо человека предпочитают брать в сотрудники машины. Их лечь запрограммировать на выполнение действий. Они не воруют, не требуют повышение зарплаты и им не нужен отпуск, — включая чайник, ответил Ваня.

— Поэтому я и выбрала профессию, которую нельзя заменить машиной.

— И какая?

— Контролёр качества на производстве.

— Машина справится с этим лучше.

— Пока не сделана программа и машина для проверки, то работа будет.

— Это всё временно. Прогресс не стоит на месте, — ответил Ваня. — Это даже хорошо, что машины начинают всё больше заменять роботов. Больше времени остаётся для общения.

— Без денег особо не наобщаешься.

— Деньги всегда можно достать. Это не такая уж сильная проблема, какая кажется. Они всегда есть у тех, кто управляет машинами. Пишет для них программы, поддерживает, нанимает. Нужно лишь эти деньги добыть. И тут приходим как раз мы, те, кто выбирает своей профессией общение. Мы пробираемся в глубину души, вытаскиваем оттуда ниточки, за которые можно дёрнуть и получаем за это свои деньги.

— Нарушая закон.

— Необязательно. Я разве что-то нарушил? Но у меня теперь продуктов на десять дней и есть жильё на неделю, — насмешливо ответил Ваня.

— Сомнительное жильё и еда.

— Месяц назад было получше. Пришлось переехать и залечить раны, — ответил он, протягивая кофе Даше. Сам же подвинул кресло ближе к кровати. — Жизнь — это не всегда взлёты. Есть и падения. Я сейчас нахожусь в том моменте, когда пытаюсь подняться.

— Я тебе сама отдала эти деньги. Не спорю. Моё состояние не может быть этому оправданием. Но твой поступок... С моральной точки зрения...

— Мораль? Даш, а что такое эта мораль? У меня родители жили честно. Верили в светлое будущее. Ждали его, надеялись, так и померли, не дожив до него. Мне говорили, что нужно быть честным человеком. Вкачивали в голову знания. Заставляли учиться. Я знаю три иностранных языка. Перечитал всю классику. Могу поддержать разговор на любую тему. И вот школа закрыла двери, а я оказался на улице. В чём тут мораль? Учиться дальше? Чему? Как гайки закручивать? Но я не хочу! Зачем мне нужно было столько учить, если от меня требуется лишь механическая работа. Приехал сюда. Думал поступить. И что в итоге? По баллам я прошёл, но не прошёл по деньгам. Кредит на обучение не дали. В институте посоветовали лет пять поработать на мусороперерабатывающем заводе и если у меня ещё не пропадёт желание учиться, то приходить к ним. Говорят, что там неплохо платят. Как раз хватит покрыть обучение. Правда всё это время придётся жить на хлебе и воде, но для высокой цели разве это проблема? Вот и что мне делать после этого? На мусорке сидеть?

— И ты решил обманывать других?

— Нет. Я всего лишь живу по правилам, который показал мне этот мир. Ты ведь живёшь по таким же правилам. У тебя есть происхождение. Есть хорошая квартира, деньги, репутация. Это нормально. Ты живёшь в своём мире, не обращая внимание на мир других, которым повезло меньше, — ответил Ваня.

— И это даёт тебе право отобрать мои деньги?

— Уговорить, чтоб ты мне их отдала. К тому же ты от этого не обеднеешь, а твои монетки позволят продержаться мне какое-то время.

— Я этого не понимаю и не пойму, — ответила Даша, допивая кофе. — Надеюсь, что мы с тобой забудем об этой встречи и больше искать общения не будем.

— Ты мне понравилась, — забирая у неё кружку, ответил Ваня. — С тобой легко общаться.

— Имеешь в виду, что я не стала истерить?

— И это тоже. Может встретимся ещё раз? — предложил он.

— У меня нет столько денег, — ответила Даша. — Верни мою одежду.

— В следующий раз деньги будут с меня, — сказал Ваня, уходя в санитарную комнату. Вернулся он оттуда с вещами Даши.

— Вань, для меня люди делятся на три группы: родные, друзья и коллеги. Ты не подходишь ни к первой, ни к третьей группе. А дружить у нас с тобой не получится, после того, что у нас было.

— Ну, дружить я и не предлагаю. Как насчёт встречаться? — нахально заявил он.

— Нет. Если я и буду с кем-то встречаться, то это будет не человек, что перебивается случайными заработками на грани нарушения закона, а это будет серьёзный человек. У него будет постоянная работа и хорошая квартира, а не такая помойка.

— Серьёзной работы не обещаю, но квартира будет. Тогда я тебе позвоню, — сказал Ваня. Поймав её недоверчивый взгляд, он решил пояснить. — Ночью записал твой номер, как и адрес. Будешь игнорить звонки, приду в гости.

— Угроза?

— Предупреждение.

— Не боишься, что мой отец тебя с лестницы спустит?

— Не спустит. Ещё и согласиться тебя за меня замуж отдать, а когда обман раскроется, то будет поздно. Страх потерять репутацию играет только мне на руку, — ответил Ваня. — Или отделываешься мелкой кровью, или играем по-крупному.

— Я подумаю, — ответила Даша, заканчивая одеваться. — Мне пора.

— А как же попрощаться? — он подошёл к ней. Даша молча смотрела на него. Отступить — значит показать слабость. А он именно и хотел увидеть от неё эту слабость. Увидеть, что ему удалось её запугать.

— И как ты хочешь попрощаться? — спросила Даша.

— Вот так.

Он как-то резко её обнял и притянул к себе, впиваясь губами в её рот. Даша не сопротивлялась, но и не отвечала. Она терпеливо ждала, когда он закончит эту демонстрацию силы. Пока не решила подыграть, проведя ладонями по его плечам, спустилась к торсу и слегка подтолкнула к кровати. Поцелуй. Скопировать его и ответить так же было несложно. Ваня не удержал равновесие под её напором и упал на кровать. Даша только усмехнулась.

— Пока, — сказала она, уходя из комнаты.

— Ещё увидимся, — рассмеялся он.

— Обойдёшься, — прошептала Даша, уже закрывая за собой дверь.

Угораздило же её вляпаться. Это просто уму непостижимо. Больше всего хотелось заехать домой и переодеться, но на это не было времени. Ещё предстояла встреча с Эммой. Конечно, её можно было бы перенести, но Даша решила оставить всё как есть. Показывать трусость она не собиралась. Расставить все точки. Узнать, что от неё хочет эта женщина и уйти домой. Единственное, что предварительно Даша решила зайти в мобильные душевые и привести себя в порядок. После такой ночи это было самое верное решение. Душ должен был смыть всю грязь, которая могла к ней прилипнуть в эту ночь.

Лёгкий мороз. Снег скрипит под ногами.

Даша задумчиво шла по улице, направляясь к ближайшим мобильным душевым и пыталась понять, изменилось ли что-то или нет. Ведь как говорили первая ночь с мужчиной — это что-то особенное. После неё всё меняется. Но перемен не было. Решив, что люди сильно преувеличивают элементарные вещи, Даша успокоилась. Она осталась собой. Остальное можно было пережить.

Глава 14

23 ноября 2080 года. Торговый комплекс «Заречье»

Эмма пришла вовремя. Симпатичная женщина с трёхлетним мальчиком подошла к столику, за которым сидела Даша и пыталась завтракать. Есть не хотелось, но это было нужно, чтоб снизить интоксикацию после вчерашней попойки.

— Доброе утро. Я тебя так и представляла, — улыбнувшись, сказала Эмма. — Саша, это твоя сестрёнка. Поздоровался с ней.

Мальчишка что-то прошептал. Даша поморщилась и посмотрела на Эмму.

— Какая причина встречи?

— Просто познакомиться. Даша не надо искать никаких других причин. Мы как бы не чужие люди. У тебя же нет братьев и сестёр. Теперь будут, — усаживая сына на стул, сказала Эмма.

— Допустим это так. Но почему ты решила, что я буду с вами общаться? Какое мне до этого дело?

— А разве не интересно? — спросила Эмма.

— Меня интересует зачем названивать моей маме и отправлять фотографии?

— Я люблю твоего отца. Мне надоело видеть его раз в три месяца. Саша его почти не помнит. Для него отец — это фотография рядом с кроватью и видеозвонки перед сном по пять минут. Когда он к нам приезжает, то время пролетает быстро. Вместо двух положенных месяцев нам достаётся лишь один. Это несправедливо.

— Ясно. Жадность, — ответила Даша.

— Да, я жадная. И я устала быть на вторых ролях, — сказала Эмма. — Но твоя матушка этого понимать не хочет. Знаешь, я ведь не против, чтоб официально он оставался женатым. Но я хочу, чтоб он проводил весь отпуск с нами.

— Через год ты потребуешь развода. Максимум к пяти годам Саши, когда ему потребуется выбирать школу. Вам понадобится статус для сына. А может и для ещё одного ребёнка. Просто так ты от нашей семьи не отстанешь.

— Даша, не надо строить из меня изверга. Я всего лишь женщина, которая полюбила. Любовь — это такое чувство, что не поддаётся контролю. Когда-то я пыталась бороться, но потом подумала: зачем? Зачем мне надо лишать себя этих крупиц счастья? Жизнь такая короткая штука. Она такая сложная и трудная. Усложнять её смысла нет. Я и решила её облегчить.

— Разрушая чужую семью?

— Всегда нужно чем-то жертвовать, — пожала плечами Эмма.

Даша какое-то время просто смотрела на Эмму. Она была ненамного старше Даши. Можно сказать что они были почти ровесницы. Но Даша себя чувствовала умудрённой женщиной, которая понимала простую истину: на чужом несчастье счастья не построишь. Эмма же вела себя, по мнению Даши, как избалованный ребёнок, который захотел игрушку и решил получить её любым путём.

— Тебе по ночам нормально спится? — спросила Даша.

— Вполне. Никаких нервов не хватит, если переживать по каждому пустяку. И тебе не советую.

— Я твою позицию поняла. Мы не сможем общаться. Так что не звони больше. И не отправляй фотографии, — попросила Даша, расплачиваясь за завтрак.

— Уже уходишь?

— У меня дела, — ответила Даша.

Этот разговор был противный и гадкий. Даша десять раз пожалела, что согласилась на этот разговор. Да и что она хотела узнать? Увидеть? Сожаление? Скорее всего. Она хотела увидеть сожаление, женщины, которая не может справиться с чувствами. Тут же была шокирующая наглость человека, готового на всё, ради собственного удовольствия.

Даша не пошла домой. Какое-то время она бесцельно ходила по городу, думая над всем произошедшим. С одной стороны, ничего не поправимого не произошло. Но с другой — жизнь изменилась. Пусть не кардинально, но прежней она уже не будет.

Тот же день. Квартира Ильи.

— Надо позвонить Даше, — сказал Марк. — Дай мне телефон.

— У девчонки совсем нет выходных? — спросил Илья, даже не поворачиваясь в сторону Марка.

— Ей нравится работать. К тому же это одно из условий моего освобождения из той темницы под названием больница. Туда возвращаться я не хочу.

— Звони, — кидая ему телефон, ответил Илья, делая тише телевизор. — Но я бы не стал. Может она с кем гуляет.

— Даша не тратит на такое время. А так как с друзьями она поругалась, значит дома конспекты зубрит. У девушки весьма скучная жизнь, — ответил Марк, набирая номер.

— Говорят, что правильная жизнь всегда скучная, — лениво ответил Илья.

— Каждому своё. Я не скажу, что раньше жил неправильно, но скучно мне не было, — ответил Марк. — Даша, как у тебя дела? Ты чего плачешь?

— Я не могу говорить,— проревела Даша.

— Какая причина слёз? — спокойно спросил Марк. В его голосе были какие-то нотки, заставившие Дашу выпалить на одном дыхании.

— Он её убил.

— Ты где?

— Дома.

— Рядом кто-то есть?

— Следователи. Они не признали его вину. Самооборона.

— Жди там. Сейчас подъедем, — ответил Марк.

— И куда ты собираешься? — спросил Илья.

— Спасать принцессу. Никогда не хотел примерить роль рыцаря?

— Не, у них доспех тяжёлый, — ответил Илья, заказывая такси.

Тот же день. Дом Даши

Илья нашёл её перед подъездом. Даша сидела на лавочке и смотрела перед собой. Отсутствующий взгляд, потрёпанный волосы, на щеках разводы от слёз. Рядом стояла труповозка и машина уборщиков. На боку машины красовалась надпись: «Уборка любой сложности. Быстро, качественно, недорого».

Марк остался в машине. Илья подошёл к Даше. Она посмотрела на него пустым взглядом. Потом нахмурились, пытаясь вспомнить, где его видела.

— Она подать на развод хотела. А он... И подтвердили, что она напала, а он защищался. А эта уже едет сюда вселяться. Ты понимаешь? — вытирая слёзы, сказала Даша.

— Эта?

— Любовница отца. Как это дико! — Даша закрыла лицо руками. — Так не должно быть.

В это время вынесли крытые носилки. Следом вышли следователи. Они ничего не сказали. Пошли к своей машине. Даша только громче всхлиповать начала.

— Садись в машину, — заставляя её подняться, сказал Илья. — Я быстро.

Пока он узнавал, что случилось, Даша забралась на задние сидение машины. Увидев Марка, она только больше разревелась. Он обнял её за плечи и прижал к себе. Ни о чём не спрашивал. Ничего не говорил. Всего лишь сидел и ждал, когда она успокоится.

— Можно ехать, — сказал Илья, садясь в машину.

— Чего там?

— Батя её мать ударил. Та головой ударилась. Так как она ещё с ножом напала, то признали самозащитой. Спорная ерунда.

— Эта ерунда останется на его совести, — ответил Марк.

— Совесть? Думаешь она есть у таких людей? Я что-то сильно сомневаюсь. Да и живётся им вполне так себе не плохо. Трофима помнишь? Синюю бороду?

— И?

— Уже пятую жену похоронил. И всё то его убить пытаются, а потом ему деньжат отставляют после смерти. Он их прожирает и на новой женится. Соседи предупреждают дурёх. Уже и родня против него. Он же продолжает так деньги грести.

— Мало у него денег выходит с этого, раз пять жён похоронил, — спокойно ответил Марк. Дашу это спокойное обсуждение вывело из себя.

— И вы так легко об этом говорите?! Это неправильно!

— Дашут, ты не кричи. Жизнь сама по себе неправильная штука. Слишком она нелогичная, чтоб быть правильной, — ответил Марк. — Но понимать это тяжело. Ты не обижайся. А разговоры эти всего лишь жизнь.

— Не хочу я знать такую жизнь! — сказала Даша.

— Да кто же хочет? Но нас никто не спрашивает, — ответил Марк, только крепче прижимая её к себе и гася новый поток рыданий.

Глава 15

24 ноября 2080 года. Квартира Ильи

Даша лежала в кровати и смотрела в стену перед собой. Слёз больше не было. В голове пустота. Ни одной мысли. А в душе словно появилась чёрная дыра, что поглощала этот серый мир. Даша и раньше понимала, что мир не белый и пушистый. В нём много зла и несправедливости. Слишком много историй и чужих судеб прошло через неё в последние несколько лет, но она не была готова, что всё это коснётся её семьи.

Семья. Теперь это было что-то прошлое и поблёкшое. Воспоминания не появлялись. Их будто стёрли. Чернота в памяти и стена перед глазами, по которой скользит лунный свет. Но это не пугало. Что может напугать человека, который слишком близко столкнулся со смертью? Будущее? Оно сейчас меньше всего волновало. О будущем можно будет подумать позже. Когда вернуться чувства, а чёрная дыра перестанет пугать.

— Не спишь? — в комнату зашёл Илья.

— Нет, — с трудом ответила Даша. Короткое слово показалось непосильным и тяжёлым камнем, что пришлось выплеснуть, потому что нужно было ответить.

— Чай?

— Не хочу.

— Молочный коктейль с мороженым? Девчонки любят сладкое, — присаживаясь на край кровати, спросил Илья.

— Не уверена, что сейчас почувствую вкус. Который час?

— Два часа ночи, — включая бра, ответил Илья. Белый свет оставил пятно на стене, заставляя уйти луну.

— Ты не спишь.

— Ну, технически ты спишь в моей комнате, — усмехнулся он. Даша нахмурились. — Не думай. Я и в гостиной на диване могу уснуть. Что и хотел сделать, но тебя решил проведать.

— Я утром решу этот вопрос.

— Даш, не думай сегодня об этом,— накрывая её руку своей, сказал Илья. — Завтра чего-нибудь придумаем. Сейчас просто отдыхай.

— Я вчера ночью и так отдохнула. Если бы я пришла домой ночевать, то ничего бы этого не случилось, — прошептала Даша.

— И чем бы ты помешала? Своим присутствием? Он дождался бы момента, когда тебя не будет дома и избавился бы от жены, которая начала ему мешать.

— Это неправильно.

— Согласен. Это плохо. Но как бы мы этого ни хотели, глобально жизнь не поменять. Мы можем изменить какие-то пункты, дать себе слово не допускать их в жизнь, но бороться с системой — это путь в никуда.

— Многие...

— Полегли в этой борьбе. У нас есть устоявшаяся система законов. Они могут нравиться, а могут вызывать отторжение, но мы согласились их соблюдать, когда получали полные права по окончании школы. Так чего теперь слёзы лить? Даш, всё это рассчитано на то, чтоб люди тщательнее выбирали людей, с кем им придётся жить всю жизнь. Или расплачивались за свою ошибку. Можешь на меня обижаться, но ты и сама так думаешь. Я всего лишь озвучил твои мысли.

— Жестокие слова.

— Жестокие. Но ты поступаешь ещё хуже, когда берёшь вину за чужие поступки на свои плечи. Мы всего лишь люди, которые не могут предотвратить всех бед. Мы не можем уберечь близких, не можем встать на их место. Нам остаётся лишь жить дальше. Пусть это и тяжело поначалу. Только жизнь того стоит.

— Ты в этом уверен?

— Да.

Он сказал это уверенно. Без тени сомнений. Этой уверенности хотелось верить. Даша села на кровати. Взяла кружку с чаем. Терпкий чёрный чай приторно ложился на язык. Горечь и сладость, как жизнь, смешивались во вкус, от которого к глазам подступали слёзы. Почему человек, которого она считала идеалом, мог так поступить? Что случилось с их семьёй? Любовь? И ради этой любви нужно было убить человека, с которым прожили столько лет? С которым успели пережить столько бед и радостей? Это не укладывалось в голове. Она готова была простить отца за наличие второй семьи. Со временем, но она потом бы это приняла. Но зачем надо было убивать? Не хотел потерять положение? Скорее всего. Развод бы отразился на его карьере. Неминуемо было бы понижение в должности и запрет на повышение в течение пяти лет. Сейчас же ему ничего не будет. Самооборона. Он защищался от разъярённой жены, которая не могла разделать рыбу, потому что ей эту рыбу было жаль. Теперь ему ничего не будет. А если кто и подумает, что здесь дело нечисто, то промолчат.

— Тихо. Сколько плакать можно? — забирая у Даши из рук кружку, прошептал Илья. Даша и сама не поняла, как оказалась в его объятиях.

— Ты сделал слишком горький чай, — ответила она. — И слишком сладкий.

— А по мне нормальный, — ответил Илья, делая приличный глоток и отставляя кружку в сторону. — Давай ты пойдешь, умоешься. Только без глупостей. Будешь там реветь, пойду за ключом.

Эти слова настигли Дашу уже в дверях. Она промолчала. Зайдя в ванную комнату, она взглянула в зеркало. Лицо опухло от слёз. Глаза напоминают две узкие щели. Нас покраснел. Но разве всё это важно?

В кармане штанов запиликал мобильный телефон. Даша машинально достала трубку. Несколько сообщений от отца, которые Даша не стала читать. Сообщение от Эммы. Его Даша удалила, не открывая. Сообщение от Вани.

«Чего трубку не берёшь? Когда встретимся?»

«Никогда», — набрала ему Даша.

«Найду ведь».

«Флаг в руки!»

— Да что же за день такой! — прошептала она. — И почему всё так произошло? Почему именно так?

В этот раз телефон зазвонил. Ваня. Но Даша не хотела с ним разговаривать, поэтому телефон просто выключила.

Вернувшись в комнату, она увидела Илью, что лежал на кровати, поверх одеяла. Одна рука закинута за голову. Второй он похлопал по кровати на место рядом с собой.

— Нет.

— Чего так? Я не серый волк, а ты не красная шапка.

— Неправильно это.

— Я всего лишь хочу, чтоб ты не оставалась одна в тяжёлую минуту. И есть я тебя не собираюсь. Ты же разбираешься в людях, — выдвинул последний аргумент Илья.

— Поэтому тебе не доверяю, — ответила Даша, ложась на край кровати. Илья повернулся на бок и посмотрел на Дашу.

— Что меня всегда в девушках удивляет, вы ведь правильно всё говорите. Понимаете ситуацию, но летите на огонь. Прям мотыльки.

Он легонько коснулся её щеки. Даша с тревогой посмотрела на него, но увидела лишь улыбку. Искренние эмоции притягивали.

— Может потому что ты прав. Когда вокруг холодно и темно, то хочется света. И понимая, что этот свет может обжечь крылья, всё равно летишь на него, чтоб не оставаться в темноте. Кто предлагает этот свет, часто не понимает какой он оказывает эффект на мотыльков. Ты же это понимаешь и пользуешься. Нравиться крылья жечь?

— Нет. Нравятся мотыльки. Вы слишком красивые, чтоб устоять и не попытаться вас поймать. К тому же лучше такие разговоры, чем мрачные думы.

— У меня такое ощущение, что прежней жизни уже не будет.

— Ты права. Прошлое не повторится. Впереди будут сложные года, в которых то и дело будут мелькать приятные события, как лучи солнца. Но это всё будет не то. Не будет прежнего ощущения безопасности и беззаботности. Детство закончилось.

— Знаю. Прошлой ночью.

— М? — не скрывая любопытства, Илья посмотрел на неё, взглядом требуя продолжения.

— Вчера вечером домой идти не хотелось. Утром нужно было встретиться с любовницей отца.

— Зачем?

— Она настаивала.

— Я бы не пошёл. Это не мои проблемы. Не мои отношения. Лезть в них — создавать себе лишние проблемы.

— А я пошла.

— И тебе это чего-то дало?

— Нет.

— Вот я и говорю, что это трата времени.

— Я не была сегодня дома, когда... — Даша закрыла глаза, чтоб сдержать слёзы.

— Не начинай, — грубовато сказал Илья, обнимая её и прижимая к себе. Какое-то время они молчали.

— Вчера я думала, что самое страшное — это развод родителей и общение с любовницей отца. Утром думала, что случайный роман — это самое страшное, что случалось со мной за всю жизнь. А сейчас всё это кажется глупостью.

— Жизнь — она такая. Любит проблемы подкидывать. Одна проблема сильнее другой. А нам остаётся их решать, принимать и жить дальше. И что там со случайным романом?

— Тебя только это интересует? — поглядывая на него, спросила Даша.

— Меня много различных вещей интересует.

— Не хочу об этом говорить, — ответила Даша.

— И ладно. Можем и не говорить.

Время тянулось медленно. Ночь окутывал покрывалом, заставляя скрыть следы тяжёлого дня. Тусклый свет лишь слегка разгонял тьму, пока не потух, заставив Дашу испуганно вздрогнуть.

— Не бойся. Там авторежим. Через час гаснет самостоятельно, на случай, если я забуду выключить свет и усну раньше. Такое иногда со мной бывает, — ответил Илья. — Я и телевизор ставлю на автоматическое выключение по той же причине.

— Значит уже так поздно, — прошептала Даша.

— Или рано. Тут зависит от того, как посмотреть, — ответил Илья. Он коснулся губами её щеки. Скользнул к губам, которые плотно сжались. — Расслабься. И не бойся, мотылёк. Я не буду тебе сжигать крылья. Всего лишь согрею.

Тихий шёпот. Нежные поцелуи. Стук сердца и кровь к щекам. Лёгкий вздох и довольный смех.

— Всё будет хорошо, — прошептал Илья. — Всё будет хорошо. Отдыхай.

Марк уже час лежал без сна. Кошмар заставил проснуться. А после и сна уже не было. Утро случалось в окно. Предрассветная заря окрасила комнату в синеватый цвет. Беспомощность. Это злило. Он в который раз дал себе зарок, что как только заживёт рука, то примется учиться ходить. Каждый день он старался делать упражнения, что ему прописали.оставаться в таком состоянии он не хотел.

— Доброго утра, — заходя в комнату, сказал Илья.

— Выглядишь до неприличия довольным. Воспользовался ситуацией?

— Я не самый хороший парень, но не полный отморозок. Но поиграть с ней немного не удержался. Такое ощущение, что она и не целовалась не с кем.

— Избавь меня от этих подробностей, — попросил Марк.

— Я думаю ей предложить пожить у нас какое-то время. После всего случившегося Даше самой собеседник нужен. Как думаешь? — предложил Илья.

— Делай как знаешь. Тебя же всё равно не переубедить.

— Но тебя же надо поставить в известность, — ответил Илья.

— Считай поставил.

— Тогда начинаем новый день! А новый день надо начинать с умывания.

— Помолчал бы ты, — поморщился Марк.

— Может быть, когда-нибудь я стану немым. А пока...

Глава 16

20 декабря 2080 год. Квартира Ильи

Когда на город опускается ночь, то приходит время для тоски. Глубокой и серой, как покрывало, которым была накрыта кровать. Даша лежала на кровати, закрыв глаза. К горлу подступил ком, но плакать больше не хотелось. Слёзы давно закончились. Остались лишь боль и какая-то несправедливость, которую было не передать словами.

Она подняла руку. Кожа пошла пупырышками. Холодно. Даша чувствовала, что замёрзла. Нужно было накрыться, но не было сил и не было желания. Илья ушёл. Ничего не сказал. Она слышала, как хлопнула входная дверь. Ничего не сказал. Ушёл. Она сама не ожидала случившегося. Думала, что...

Какая разница, что она думала и какие были мотивы. Глупо. Вся жизнь — это глупость, которая не поддаётся логичному объяснению.

Даша всё же поднялась. Накинула халат. Нужно завтра подумать, куда переехать. Оставаться здесь больше было нельзя. Но вначале нужно было умыться.

— Даша, будешь пить чай? — спросил Марк. Он сидел в гостиной и смотрел фильм.

— Нет.

— А мне кажется, что тебе не помешает пропустить кружечку чая и успокоится, — ответил Марк.

— Нет. Я...

— Мы ведь с тобой друзья. Ты ведь так сказала в тот раз. Или это был отвлекающий манёвр?

— В тот раз я готова была назвать тебя кем угодно, лишь бы ты отказался от дурных мыслей, — ответила Даша, чем вызвала смех Марка.

— Дурные мысли... Скажешь тоже, но сейчас у тебя такой вид, что ты того и гляди последуешь моему примеру. Готов выступить в роли собеседника. Поговорить с тобой. Согласна?

Даша отвернулась. Она хотела проигнорировать слова Марка, но он не дал этого сделать.

— Я могу позвонить в психологическую службу и тогда они от тебя не отстанут полгода, — пригрозил Марк.

— Это нечестно.

— Согласен, но кто тебя будет спрашивать? Набирать номер? — спросил Марк, доставая телефон.

— Шантаж? — поворачиваясь к нему, спросила Даша.

— Угу, — ответил Марк, наливая чай. — Поругалась с Ильёй? Вроде смеялись вначале. А тут вдруг выскочили как ошпаренные и разбежались.

— Так иногда бывает. Я сейчас приду.

Опять появились слёзы. Сколько раз она себе говорила, что больше не будет плакать, да и слёзы уже отказывались литься, но тут...

Через полчаса она сидела в гостиной. Марк едва готов был сдержать улыбку. Мокрые зачёсанные волосы, на сжатых коленях лежат руки, прямая спина и вежливое выражение лица — этакая хорошая девочка, которая готова слушать, но чужое мнение её не волнует. Только стоило посмотреть на её лицо, как улыбка пропадала. Красные глаза, уголки рта опущены, превращая лицо в гримасу печали и боли.

Марк протянул ей кружку с чаем. Он уже понял, что она питает к нему какую-то непонятную страсть, выпивая по несколько кружек чая за вечер. Даша взяла кружку, стараясь контролировать руки,чтоб они не дрожали.

— Марк, я завтра уеду.

— Все эти ссоры — это пустое. Сегодня поссорились, а завтра помирились, — мягко сказал он.

— Тебе больше не нужна моя помощь. Контроль с тебя снят. Ты неплохо передвигаешься на протезе и костылях. Работаешь в химчистке. У тебя наладилась жизнь.

— А у тебя? Она наладилась? Отчего ты хочешь убежать? — спросил Марк.

— Ни от кого я не бегу. Прошло достаточно времени, чтоб начать жизнь сначала. Сегодня заехала домой за оставшимися вещами. Они были аккуратно сложены в коробку и ждали меня. От комнаты ничего не осталось. Теперь это детская. Эмма играет роль хозяйки на кухне. Хотела меня угостить чаем, а я не смогла на кухню пройти. Взяла вещи и ушла. Как можно так жить? Знать, что произошло в квартире и спокойно пить чай?

— У некоторых людей крепкие нервы, — спокойно ответил Марк. — Тут же как, Даш, если тебя не касается, то можно спать спокойно.

— Не понимаю и не хочу понимать, — упрямо сказала Даша.

— Люди стараются жить так, чтоб это было как можно выгоднее. Эмма хотела получить обеспеченного мужа, который в дальнейшем сможет оплатить обучение её детям и даст хорошую характеристику для получения работы. Ей было всё равно, что для этого нужно сделать. Она этого добилась и теперь рада. Почему она должна испытывать чувство вины? Наоборот, она упивается победой.

— На чужих слезах?

— Даш, ты знаешь, что мир не такой белый и пушистый, как о нём говорят. Так чему удивляешься? — прижимая её к себе, спросил Марк. Даша напряглась, но не выскользнула из объятий, как это часто делала, когда к ней лез Илья.

— Ты прав. Тут нечему удивляться. Я наверно слишком наивная, раз думала... Даже не знаю. Думала, что случившиеся их изменит.

— Люди меняются, когда происходит плохое с ними самими. Тогда они могут прочувствовать всю глубину боли, что выворачивает душу наизнанку, рушит окружающий мир на мелкие кусочки и заставляет меняться, против желания. Люди не любят ломаться. Ведь что такое человеческая сущность? Это набор знаний, полученных из окружающего мира и переваренных в понятия и действия. А тут тебе говорят, что эти все знания — это пустышка. Они ложные. Растерянность. Отрицание и мысли о потраченном впустую времени не дают покоя. В срочном порядке нужно усваивать новые знания, переваривать их и вводить в жизнь. Учиться жить иначе. Это сложно. Чаще всего люди меняются, когда уже нет иного пути, как выйти из комфортной и устоявшейся среды в мир, наполненный новыми, порой противоречивыми знаниями.

— Я себя сейчас так и чувствую: впереди что-то непонятное, а назад вернуться нельзя. Настоящее не то, какое я себе представляла.

— Когда я лежал в больнице, то чувствовал то же самое. Семьи нет. Они остались лишь в памяти. Будущее непонятно. Настоящее словно насмехается. Все говорят, что нужно жить дальше, двигаться и учиться жить без них. Я смотрел на этих «советчиков» и думал: какие же они глупцы, не понимающие очевидных вещей. Жить без человека, забравшего часть души, невозможно. Это же какая-то неполноценная жизнь. Пустая и серая. Можно жить из-за мести. Я хотел, чтоб эти уроды получили по заслугам, но в какой-то момент понял, что это не вернёт мне жену и дочь. Сколько прошло времени, а для меня они остаются живыми, но уехавшими куда-то далеко. А я опоздал на поезд. В какой-то момент этот поезд захотелось догнать. Но ты права. Он идёт совсем в другие земли. Мне нужно дождаться своего поезда. Для этого нужно всего лишь потерпеть. Подождать.

— А если впереди тебя ждёт долгая жизнь? Уверен, что не хочешь попробовать начать всё сначала? С другой женщиной?

— И остаться совсем без души? Не думаю, что решусь на такое, — усмехнулся Марк, чувствуя, что Даша расслабилась и положила голову ему на плечо. — Так что у тебя случилось с Ильёй?

— Мы с ним переспали, — буднично ответила Даша.

— Я думал, что вы уже давно...

— Нет. Только сегодня. Илья не тот человек, с которым хочется иметь отношения. Даже временные. Я его откровенно опасаюсь. У меня всегда была мысль, что стоит лишь ему получить желаемое, как он сбежит к другой. Для него это как спортивный интерес.

— Илья довольно сложный человек. С непростой судьбой и отсутствием сильных привязанностей. Но он всегда отдаёт долги. Это как-то оправдывает его характер.

— Значит я права.

— Да. Он идёт по жизни, не оглядываясь по сторонам. Для него люди — это всего лишь пешеходы, что проносятся мимо окна машины.

— В ту ночь, перед тем как всё случилось... Я думала, что первый раз уже был. С одним парнем. Так он сказал. Оказалось, что обманул. А я обманула Илью, который к этому не был готов и... Не пойми чего подумал по этому поводу. Знаю, что мелочи. Только как-то всё неприятно получилось.

— Обижаться с его стороны на такие вещи — глупо. В жизни и не такое бывает. Из-за этого ты теперь хочешь съехать? И молчание. Давай так. Горячку пороть не нужно. Спокойно найди квартиру. Устройся на работу. Сдай сессию. А этот чудик и на диване в гостиной поспит, если у него такая тонкая душевная организация.

— В его глазах было обвинение в обмане.

— Дашка, вместо того, чтоб думать о себе, ты думаешь о нём?

— Но...

Марк грубовато погладил её по плечам.

— Я уже не знаю, что думать, — тихо сказала Даша.

— Илья не пропадёт. Проветрится. Мозги включит. Все эти вещи всего лишь часть жизни, но они не являются её основой. Мы с тобой знаем, что жизнь состоит совсем из других вещей.

— Каких?

— Которые нельзя изменить. Вот это стоит внимания. А остальное... Ссора может закончится миром. Разбитое сердце можно залечить. Новая работа может быть намного лучше прежней. Нельзя лишь вернуть людей с того света, но и добровольно идти за ними следом — это неправильно. Мы ещё поборемся за жизнь.

— Я и не собиралась впадать в такие крайности. Как думаешь, стоит ли позвонить тому парню? Он мне раз в пару дней пишет или звонит, хотя я молчу. Или помирится с Ильёй?

— Помирись с Ильёй и позвони тому парню. Что ты так на меня удивлённо смотришь? Я же тебе не советую с ними роман крутить. С Ильёй всё равно общаться придётся. Вы в одной квартире живёте. А того парня ты явно заинтересовала, раз не отступается.

— Он странный. На улице подбирать пьяных женщин и разводить их на деньги, а потом ещё и шантажировать... Не думаю, что с ним нужно иметь дело, — ответила Даша. Сейчас она выглядела растерянной и неуверенной.

— Но у тебя есть мысли ему позвонить.

— Я хочу его спросить, почему он соврал.

— На это может быть много причин. Если ты говоришь, что он тебя шантажирует, то дай мне его номер. Я сам с ним поговорю, — предложил Марк.

— Думаешь это будет правильно?

— А что в этом такого? Мы же с тобой друзья, — ответил Марк.

Даша лишь вздохнула. А ведь действительно. Как-то так получилось, что у неё не оказалось никого, кто мог бы считаться не только друзьями на словах, но был другом и на деле. Группа распалась. Подруги лишь говорили сочувственные слова и переводили темы на проблемы, которые были на их актуальнее: как встретить Новый год было важнее, чем чьи-то переживания. Марк и Илья всё это время поддерживали и помогали справиться с мыслями, от которых не было покоя. Илья пытался её отвлечь, но при этом не надоедал и не уменьшал горе. Даша невольно начала считать его близким человеком, поэтому и попала в ловушку. Поцелуи к тому времени уже не смущали, а объятия были успокаивающими. Даша растворилась в них. К тому же знала, что ей нечего терять. Оказалось, что было. первый раз для неё оказался не меньшим шоком, чем для Ильи. Хотя упрёк в его глазах ранил довольно сильно. Моральная боль была намного сильнее физического дискомфорта. Но Марк был прав. Её вины в случившемся не было. А Илья всё равно бы не остался с ней. Он из тех людей, кто идёт дальше, не останавливаясь. Проводит хорошо время, разбивает сердца и не оглядывается. Так чего переживать?

— Спасибо за поддержку, — прошептала Даша.

— Для этого и существуют друзья, — ответил Марк. В квартиру вернулся Илья. Посмотрел на Марка и Дашу, молча снял куртку. На его лице появилась улыбка. Он достал из пакета мороженое и кинул его Даше. Себе и Марку он взял по банке пива, проигнорировав укоризненный взгляд Даши.

— Скоро праздник. Как справлять будем? Меня мои к себе зовут. Поедете? — невозмутимо спросил он.

— У тебя шумно, — ответил Марк.

— А ты Даш? — словно ничего не произошло, спросил Илья.

— Я пока не знаю.

— И я не знаю. Прям хоть разорвись.

Он выглядел совершенно невозмутимо. Рассказывал о каких-то приглашениях на вечеринки. Вспоминал, как встречал прошлые года и трепался без перерыва. Даша какое-то время его слушала, но не слышала. Она смотрела на живую мимику, жесты, слушала его смех и спотыкалась об серьёзный взгляд, словно внутри него сидел какой-то другой человек, которому веселье было чуждо. В итоге Даша ушла спать, а он остался с Марком в гостиной. Какое-то время Даша лежала в кровати, пока не уснула. Наверное так и должно всё было быть. Так было правильно. Им давно надо было разойтись и перестать спать вместе. Хотя, уже засыпая, Даша поймала себя на мысли, что засыпать одной одиноко.

— И что теперь делать? Не жениться же на ней, — нахмурившись спросил Илья.

— Дело твоё. Я советовать ничего не буду, — ответил Марк.

— Такое ощущение, что я где-то ошибся.

— Значит ищи ошибку и решай правильно. Ты жизнь знаешь больше неё, а порой мне кажется, что больше меня. И смысл мне чего-то тебе советовать?

— Я не всё знаю.

— Тогда займись самообразованием, пока есть время, — усмехнулся Марк. — Что там с нашим делом?

— Скоро закончу. Нужно ещё подождать, — ответил Илья. — После праздников будет проверка. Тогда всё и вскроется.

— Дашу только в это не вмешивай.

— Зачем мне это? Она тут совершенно ни при чём, — ответил Илья. — Но вот что с ней делать — не имею не малейшего понятия.

— Так для тебя была всего лишь игра. Чего волноваться? — насмешливо спросил его Марк.

— Результат игры не понравился. Придётся переиграть.

— Если она этого захочет.

— Думаю, что захочет, — самоуверенно ответил Илья. Марк же в этом был не так уверен.

Глава 17

23 декабря 2020 года. Перед институтом Даши

На улице шёл снег. Белые хлопья падали на землю, покрывая её ровным слоем. Вокруг сновали роботы, которые очищали тротуары. Даша вышла из института и сразу накинула колпак куртки, чтоб спрятаться от снега. Она поправила на плече сумку и стала спускаться по широкой лестнице. Как раз в этот момент её и окликнули. Обернувшись, она увидела Ваню. Он стоял около перил. Его куртку покрывал уже внушительный слой снега, но парень на это не обращал внимания. На голове у него была кожаная кепка, которая теперь напоминала небольшой сугроб.

— Чего тебе? — спросила его Даша.

— Тебя поджидаю. Хотел увидеть, — ответил Ваня.

— Увидел. Чего дальше?

— Прогуляемся?

— Считаешь, что погода подходит для прогулок? Да и зачем мне это нужно?

— Не злись, — ответил он, фамильярно беря её под руку. — Я тебе звонил.

— Знаю.

— Не хочешь разговаривать?

— Не вижу смысла. К тому же твои разговоры дорого стоят, — ответила Даша.

— Я верну деньги. Хоть сейчас. Недавно устроился на нормальную работу. В отдел ремонта технике.

— Хорошо. Деньги мне не помешают.

— Здесь есть неподалёку кафе. Зайдём? Я угощаю.

— Это лишнее, — ответила Даша, но руку не убрала.

— Лишнее? Мы с тобой давно не виделись.

— И лучше бы не встречались, — ответила Даша.

— Всё ты знаешь как лучше и что лучше!

— Для этого не надо иметь много ума. С тобой связываться... — она замолчала. Снег продолжал падать, старался задуть в лицо. Лечь на нос, но сталкиваясь с теплом, сразу превращался в воду, напоминающие слезинки. Прохожие старались укрыться от снега и ветра. Они прятались в шарфы и надвигали вниз шапки.Лишь дети весело ловили снежинки. И так было всегда. Взрослые куда-то торопились. Думали о проблемах, а дети находили что-то волшебное в непогоде. Даша смотрела на них, на ветер и пургу. Беззаботность закончилась. До собеседования ещё два часа. За это время можно успеть вернуться в квартиру и выпить чашку чая, а потом вновь помчаться сквозь непогоду...

— Даш, так как насчёт кафе? — ворвался в её мысли Ваня.

— Ладно, — согласилась Даша. — Но у меня не так много времени. Нужно ещё на собеседование успеть.

— Успеешь. Мы не будем с тобой засиживаться. Я сегодня во второй половине дня работаю, — ответил Ваня.

Они зашли в кафе, что пользовалось спросом у студентов. Нашли столик. Даша и не думала, что успела так замерзнуть и промокнуть за столь короткое время. В кафе было тепло. Пахло корицей, ванилью и сдобой.

— Значит ищешь работу?

— Я подала документы на заочное отделение после этого семестра. Сдам экзамены и пойду работать. Не могу больше выслушивать чужие проблемы. Да и денег с этого не хватит на аренду квартиры. Только не предлагай мне комнату в своей общаге!

— Неплохая комната. Есть и похуже, — усмехнулся он.

— Я хочу именно квартиру. Пусть однокомнатную, но именно квартиру. С ремонтом и всем необходимым для жизни, — ответила Даша. — В жизни есть некая планка, опускаться ниже которой я не хочу.

— Для меня важно не насколько можно упасть, а как долго придётся находиться в этом состоянии. Даже известные полководцы могли сделать тактическое отступление, чтоб потом выиграть бой. Так почему же этого не можем сделать мы, простые люди?

— Потому что отступление — это первый шаг к поражению.

— Глупости. Поражение — это упадок сил из-за вечного стремления вперёд. Победа же будет в умение приспособиться к окружающим условиям. А они меняются слишком часто, — ответил Ваня.

Даша только пожала плечами.

— Я своё слово сказала, а ты хочешь соглашайся, а хочешь нет. Это твоё право.

— Чего-то ты злишься.

— Нет, не злюсь, — Даша отвернулась. Спряталась за чаем и булочкой, сосредоточив всё внимание на них. Ваня молча какое-то время её просто рассматривал. В итоге Даша не выдержала. — Почему?

— А я похож на человека, который будет кого-то обижать или пользоваться ситуацией?

— Да.

— Нет. Допустим, что у меня тогда был реально сложный период и были мысли пойти на большую дорогу. Другого выхода не видел. Но встретил тебя. Это встреча помогла продержаться какое-то время, пока не удалось вернуть жизнь под контроль. У тебя обо мне сложилось плохое мнение. Я хотел бы это исправить.

— Зачем? — спросила Даша. — Шантажировать меня сейчас нечем. С отцом я в ссоре. А остальные сферы жизни...

— Хватит с этим шантажом. Допустим, неудачно хотел продолжить знакомство. Но это не значит, что надо меня теперь этим до конца жизни попрекать.

— Вот ещё! Я не собираюсь до конца жизни тебя держать в знакомых.

— Правильно. Знакомые — это слишком официально, — парировал он.

— Слишком нагло, — косо посмотрев на него, сказала Даша.

— Нагло. Наглость города берёт.

— Я тебе не город.

— Высокая и красивая башня, которую так и хочется покорить.

— И поставить в список своих побед?

— Нет. Я никогда не записываю победы и к ним не стремлюсь.

— Но хочешь покорить.

— Ты мне понравилась. Значит нужно действовать, а не сидеть сложа руки и ждать чудо. Хотя чудеса порой случаются, — ответил он с мечтательной улыбкой.

— Всё это хорошо, но я не люблю, когда меня обманывают и ты мне не нравишься, — ответила Даша. — Ты мне хотел вернуть деньги.

С жестокой улыбкой сказала она, наблюдая за его каменным выражением лица. Ваня промолчал. Только в глазах мелькнул какой-то огонёк, заставивший задуматься Дашу, что она делает что-то не то и похоже наживает себе врага. Но она так устала говорить, что от неё хотели услышать. В этот раз она не удержалась. На губах Вани мелькнула улыбка. Он слегка наклонился в её сторону.

— Деньги я тебе верну, как и обещал, но не думай, что так легко сольёшься, — ответил он.

Даша только усмехнулась. И опять угрожает. Что-то в этой жизни не меняется.

Из кафе она выходила в неплохом настроении. Приятно, когда возвращают долги, которые и не ожидаешь получить. Добро и зло. Странно, что всё может поменяться за какой-то миг. И всё простое может стать сложным. Даша обернулась на знакомые голоса. Ребята из её группы шли мимо остановке. Что-то обсуждали. Весёлые и довольные. Сколько прошло времени, когда они встречались в последний раз? Недели... Да, прошло несколько недель. Даша потеряла счёт времени, прячась от несправедливого и жестокого мира в горе. Они ведь ей писали. Говорили какие-то слова, но они не понимали. И это раздражало. Поэтому она и попросила, чтоб они о ней забыли и не трогали больше её. Даша тогда искренне считала, что вся эта музыкальная ерунда не стоит внимания. Она никогда не сможет больше петь, потому что та лёгкость, которую она чувствовала, когда оживляла слова и мелодии, лёгкости больше нет. Это же как невинность, которую легко потерять и больше не вернуть. Без лёгкости будут другие песни, которых не поймут ребята из группы. Не поймут и не поддержат.

Добро и зло. Это всё такое понятное и такое сложное. Дружба и вражда. Любовь и ненависть. Противоположности, которые находятся рядом и при этом так далеки друг от друга. Даша раньше их принимала, но не понимала. Как не могла понять, что человек может оказаться не тем, за кого она приняла вначале. Не понимала, как можно дать второй шанс. Как можно ненавидеть до такого состояния, что можно желать самого плохого. Наивность и невинность. Две подруги, которые идут рука об руку, пока не теряют друг друга. Они уходят, а с человеком остаётся непривычная пустота и серый мир яркий в своей серости.

Даша не стала их окликать. Она не знала, что сказать людям, с которыми дружила столько времени и которые почему-то теперь стали чужими. К тому же у неё больше не было времени на песни. Теперь нужно взрослеть. Работать. Съезжать с квартиры. Жить самостоятельно. Только это страшно. Сложно понимать, что никакой поддержки больше нет. Дверь закрыта в старый мир, а в новом никого.

Руки сами потянулись к телефону. Как раз подошёл автобус. Сообщение Даша уже дописывала, сидя в тёплом салоне.

«Давай только ты завяжешь со своим шантажом. Это только отталкивает».

«Не вопрос. Но и тебе не стоит на людей смотреть, как на пустое место», — ответил Ваня.

«Я не считаю тебя пустым местом. Только и чем-то значимым назвать не могу. Ты чего-то добился, чтоб тебя можно было уважать?»

«А ты?»

«Добьюсь», — уверенно ответила Даша.

«Тогда, пока мы ничего не добились, будем считаться на равных», — предложил Ваня.

«Договорились».

«Это правильно. Договариваться всегда нужно. Это лучше, чем спор».

«В споре рождается истина», — возразила Даша.

«Или портится настроение и получается ссора».

«Тогда надо просто согласиться и до ссоры не доводить».

Ответом ей был смеющийся смайл. Даша и сама улыбнулась. И пусть впереди сложно сказать, что будет впереди, но пора двигаться вперёд. А ошибка это или нет — время покажет.

23 декабря 2020 года. Вечер. Квартира Ильи.

Даша разогрела ужин и со своей тарелкой убежала в комнату. Оттуда донёсся её голос. Явно она с кем-то разговаривала по телефону. А до этого чего-то напевала себе под нос. Марк только прятал улыбку. Это всё лучше, чем слёзы.

Вернулся Илья. На миг задержался около двери. В последнее время он так часто делал, словно постоянно думал сбежать назад на улицу. Потом брал себя в руки и оставался.

— Даша дома? — спросил Илья.

— А где ей ещё быть? Или поверил, что она отсюда уедет прям вот срочно?

— Так показалась.

— Она сегодня на работу устроилась. Как бы не бросила свой институт.

— Мне до этого дела нет, — буркнул Илья, садясь рядом. Протёр лицо ладонями. После этого развалился на диване. — В последнее время она меня раздражает.

— И?

— Просто сказал.

— Чтоб я услышала, — усмехнулась Даша, выходя из комнаты. — Илья, я уеду лишь через месяц. А так как ты мне любезно уступил комнату, то спи на диване в гостиной.

— А мне плевать, где спать, — ответил Илья. — Чего-то ты сегодня больно весёлая.

— Предлагаешь заплакать? — спросила она. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза. Илья изображал на лице ленивое безразличие, Даша насмешливо смотрела на него. Марк уже хотел вмешаться, но у Даши зазвенел телефон. — О, такси подъехало.

— Куда едешь? — поинтересовался Марк. — Время уже недетское.

— Так и я не ребёнок. Гулять еду, — ответила она. — Ко времени Золушки вернусь.

— Если что, звони, — сказал Марк.

— Непременно, — уже около выхода, ответила она.

— Как родители? — спросил Марк, когда Даша ушла.

— А кто сказал, что я у них был? — рассеянно спросил Илья.

— Ты сказал, что к ним поедешь, чтоб не тратить праздник на их посещение.

— Мало ли я чего сказал? — выбивая пальцами дробь, ответил Илья. — Куда она намылилась?

— А Даша должна была по тебе слёзы в подушку лить? Ты не знал, что с ней делать. У неё был поклонник, который может залечить разбитое сердце и отвлечь от грустных мыслей. И не такой псевдоутешитель, как некоторые. Я с ним поговорил. Мы друг друга поняли. У парня к ней серьёзные намерения. Так что пусть гуляют.

— Зачем было вмешиваться? — зло спросил Илья.

— Парень, ты бы определился, чего от жизни хочешь, — рассмеялся Марк. — Тебе девочка мешала. Я тебе помог от неё избавиться. Радуйся.

— А вот чего-то нерадостно.

— Всё в твоих руках, — ответил Марк. Илья зло посмотрел на него, но ничего не ответил.

А что тут было отвечать? Илья понимал, что сам виноват, когда с ней связался. Марк был прав. Теперь проблем не было. Можно вздохнуть свободнее. Но чего-то было не так. Илья не мог выразить это словами, но внутри интуиция подсказывала, что где-то он ошибся. И это его злило.

Глава 18

31 декабря 2080 года. Квартира Ильи.

Марк смотрел в окно. Новый год выдался сопливым. Снег растаял, а потом ударили морозы. Ветер гонял пустой пакет. Люди торопливо проходили мимо. Новый год. Сегодня будут праздники. Только за утро подъехало пять машин с доставкой продуктов. А вчера их было двадцать. Праздник. Пирог в духовке с хрустящей корочкой. Сладкое молоко, которое пахло ванилью и мороженым. Засахаренные фрукты и мясной рулет. Ёлка. Детские песни и игры с малышкой. Вечером игрушки будут прибраны. Малышка отправится спать и настанет их вечер...

Телефон развеял воспоминания. Марк принял звонок.

— Тебе подарок на Новый год. Счёт стал шестизначным. Мелочь, а приятно. Правда? — весело спросил Илья.

— Кто?

— А против кого я подал иск за принесение тяжкого вреда здоровью? Папаня сегодня решил договориться миром. Пришлось ещё одно дело организовать, чтоб дурак нарушил условие освобождения, но парень такой наивный... В ловушку шагнул смело. А два дела по одной статье — это же прямой срок. Они не врубились, что всё произошло из-за малого. Так что ты вне подозрения.

— Пострадавшие? — поинтересовался Марк.

— Никто не внакладе. Но им больше и не нужно. Они изначально знали, что всю сумму не получат. Пусть радуются тому, что я им кинул, — рассмеялся Илья. — Надеюсь, что это не изменит нашего с тобой договора? Идём до конца?

— До конца. И хватит меня каждый раз спрашивать об этом, словно надеясь, что я откажусь.

— Марк, если честно, то для меня твоё поведение не совсем привычно. Поэтому и спрашиваю. Мало ли...

— Не мало. Они это заслужили.

— Понял. Сегодня я на вечеринку. Ты там глупостей не наделаешь? — спросил Илья.

— Гуляй.

— А Даша?

— У неё свои планы. Но не думай. Скучать не буду. С такими деньгами я найду себе компанию, — ответил Марк.

— Вот этот настрой мне нравится! Удачного праздника!

— С наступающим, — ответил Марк и отключил трубку.

Завтра календарь начнёт отсчёт. Год придёт другой. Но что он принесёт? Для него этот год принесёт сумму денег. Такую, что Марк сможет жить до конца жизни безбедно. А несколько семей будут втоптаны в грязь. Да в такую грязь, что они не смогут поднять голову. Так и должно быть. Так правильно. И ему их не жалко. Так должно быть и всё. Точка. Это не месть. Справедливость. И что делать дальше с этими деньгами? Он прежний отдал бы деньги на благотворительность. А нынешний? Нынешний помнил, что добро не найдёт благодарности. Вот к примеру сейчас. Когда опять заболела нога. А ведь тогда он хотел сделать доброе дело. Хотел спасти одну жизни и в итоге испортил свою.

И опять телефон. Родители. С ними разговаривать не хотелось. В последний раз они виделись недели две назад. Даша уговорила. Но что дала эта встреча? Толком ничего. Они пытались обходить больную тему. Пытались делать вид, что всё хорошо. Но эта фальшь и обман только раздражали. Как можно забыть? Хотя они никогда не были довольны его выбором. Он может лучше... Найти.

— Ты на них обижаешься, как ребёнок, — как-то сказала Даша. — Они не виноваты, что имеют своё мнение, которое не совпадает с твоим. Глупо требовать от них слова, которые ты хочешь услышать, но эти слова будут ложью. Стараясь сделать тебе приятное, они скажут эту ложь и ты опять будешь недоволен, потому что почувствуешь обман. Так зачем требовать чего-то от других людей? Это твоё горе. Больше ничьё. Вот и горюй, но не заставляй весь мир ходить в трауре.

Тогда эти слова показались жестокими. Марк их никак не мог понять. Вот и сейчас, они звонили из гостей, куда поехали встречать праздник. Поздравляли его. Спрашивали, не нужно ли приехать или приглашали приехать его к себе. Марк ответил, что у него другие планы, а им пожелал хорошего настроения. Даша была права. Они не обязаны ходить в трауре лишь потому, что этот траур у него.

А за окном гулял ветер. И этот ветер словно пробирался в душу, заставляя почувствовать холод. Жизнь словно остановилась. Она перестала быть линейной и понятной. Это были куски. Воспоминания, о которых спотыкалось сознание и заставляло прокручивать знакомые картинки. Вспоминать. От этих картинок веяло теплом и одновременно было больно. До зубовного скрежета. Душевная боль сильнее физической, потому что физическую боль, даже самую сильную, научились лечить, в отличие от души.

Чтоб как-то отвлечься, Марк включил телевизор. Праздник и веселье. Все ждали от следующего года чуда. Наивность и мечты. Надежда, что удача повернётся лицом и погладит по голове. Глупо. Каналы сменялись друг за другом, пока он не нашёл канал празднующий антиновый год, где все говорили, почему не хотят справлять этот дурацкий праздник и при этом говорили о нём больше, чем на других каналах. Это уже какой-то рекламный ход.

Марк ненавидел. Иногда эта ненависть утихала, но она оставалась в душе. Он обманывал себя, пытался простить, но не мог. Страх, что кто-то испытает такие же чувства, которые испытал он из-за малолетних уродов, был сильнее доброты и прощения. После страха пришла ненависть. И ему эта ненависть нравилась. Она наполняла жизнь смыслом. Согревала, когда становилось совсем холодно.

Выключив телевизор, он заковылял к дивану. Была идея ещё доплестись до кровати и наесться снотворного, чтоб проснуться лишь утром. Но часы показывали только три дня. Слишком рано, чтоб спать. Может и правда найти девушку, которая за деньги встретит с ним этот праздник? Но опять что-то останавливало.

— Так и думала, что ты здесь сидишь и скучаешь, — вваливаясь с сумками, сказала Даша.

— Не скучаю...

— Хорошо, грустишь и вспоминаешь, — захлопывая дверь, сказала она.

— Только не говори...

— Буду молчать. Надо хоть гирлянду повесить и создать какое-то ощущения праздника. Смотри, что я в магазине купила! — Она достала из сумки пышную ёлочку сантиметров пятьдесят в горшке. На что-то нажал. Ёлка начала плясать и переливаться разноцветными огнями.

— Чего это за ерунда? — спросил Марк, удивлённо смотря на Дашу.

— А по мне забавно, — немного подтанцовывая, ответила она. — Хоть кто-то веселится в этот день.

— Даша...

— Я купила много вкусностей. Так что будем сегодня праздновать.

— Что у тебя случилось?

— Ничего.

— Ты же планировала...

— Мало ли что я планировала, — ответила она, пряча глаза.

— Так. Поругалась?

— Нет. Просто... — она села рядом, сложив руки на коленях. Взгляд упёрся в стену. — Просто... Ваня сейчас под подозрением. Его в краже обвиняют.

— Хм.

— Я сама не ожидала. Сегодня пришли и сразу обвинение. Говорят, что у них есть доказательства. А он и ничего ответить не может потому, что в тот день на чьих-то именинах был. И... Не надо мне было с ним связываться. Зачем-то ему второй шанс дала. Правда глупо верить людям? — она посмотрела на Марка, ища у него поддержки.

— Верить людям надо. Иначе этот мир будет казаться слишком грязным и жестоким, — ответил Марк. — Сама же знаешь, что разочарования не избежны.

— Но их хотелось бы избежать, — ответила Даша. — Но раз не удаётся, то нужно жить дальше.

— И это верно, — ответил Марк.

— Будем смотреть на ёлочку и праздновать Новый год. И уж точно не грустить.

Она нервничала. Суетилась. Наигранно улыбалась, но хотела создать праздничное настроение. Нашла какие-то фильмы с приключениями, где не было бы и намёка на отношения и праздники. Горячо их обсуждала. А Марк только наблюдал за ней, видя в глазах неприкрытую грусть.

— Знаешь, у меня есть предложение. Поедем в парк.

— Что мы там забыли? — спросила Даша.

— Вечером концерт. Огни. Люди праздновать будут.

— А тебе охота стоять в толпе? К тому же там такой ветер, — укутываясь одеялом, ответила Даша.

— Лентяйка, — поддел он её.

— Нет, просто там холодно. Не хочу замёрзнуть. Ты ведь знаешь это чувство, когда начинает мёрзнуть что-то внутри. И тогда появляется потребность в тепле. А это опасно. Можно потерять бдительность и попасть в неприятности. Мы с тобой сейчас беззащитны. А неприятности нам не нужны, — тихо ответила она. Неожиданно встрепенулась. — Я вино купила. Ты будешь? Думаю, что по бокалу выпить нам не помешает.

— Тебе не нужно вино, — ответил Марк, кладя свою руку на её.

— А мне кажется...

— Это только кажется. Вино не решает проблем. И уж точно не согревает, — ответил он. — Ты ошибаешься, если считаешь иначе.

— Мне кажется, что я запуталась. Марк, я больше не понимаю, что мне делать дальше. Вокруг всё такое незнакомое. Всё привычное куда-то пропало. А я не заметила, как это произошло. Вроде попыталась наладить, но... Хочешь расскажу один секрет?

— Расскажи.

— Я хотела использовать Ваню. Мне было так страшно, что я не знала, как жить дальше. А он знал. У него был план. И я хотела пойти по его плану. Он же мне чуть не замуж предложил. Говорил, что ему просто долгое время не везло, пока не появилась я. А я для него как спасительная звезда, которая выведет из темного мрака.

— Ты понимаешь, что спасать его придётся всю жизнь. Не слишком ли тяжёлый груз взваливаешь на свои плечи?

— Мне казалось, что он спасёт меня. Что мы друг друга спасём. Вдвоём выжить проще, чем в одиночку, — ответила Даша. — Но не получилось. И теперь вновь начинать сначала.

— Не надо торопиться. Всё наладится. К тому же ты не одна.

— Я не верю в эту дружбу. Это временное общение, пока мы находимся в одной лодке. Скоро всё разрушится. Лодка прибудет к месту назначения или утонет. А что тогда делать мне? — не замечая, как у неё по щекам начали течь слёзы, спросила Даша.

— Даш, ну зачем думать о плохом? — обнимая её, спросил Марк. — Никто не знает, что случится завтра. Так зачем заранее настраивать себя?

— Чтоб не было неожиданностей, — ответила она.

— А их не будет. Всё пойдёт своим чередом, — ответил Марк. — Как должно быть.

Он коснулся губами её щёки. Даша вздрогнула. Хотела что-то ему ответить, но почему-то столкнулась с его губами. Это была точно не страсть. Тепло. Ей просто хотелось согреться, как и ему. Развеять холод и почувствовать, что кто-то есть рядом. Он всего лишь хотел её успокоить. Сказать, что она не одна. Но всё вышло не так, как планировалось. Тепло и близость от её присутствия была какой-то пьянящей. Искренней. Он знал её и не узнавал. Губы выплёскивали то, что так было давно спрятано в душе. Превращались в какой-то горько-сладкий коктейль. Его руки зарылись в её волосы, выкидывая из них заколки. Она вцепилась в его плечи, утопая в поцелуе.

— Хм, а вы тут неплохо проводите время. — Илья нарочно громко хлопнул дверью. Это сразу заставило прийти в себя. Даша отпрянула от Марка. В глазах испуг. Марк же усмехнулся. Провёл пальцами по её щеке.

— Может это и к лучшему, — подмигнув, сказал он Даше. — Что-то мы с тобой доутешали друг друга.

— Самый ошибочный способ отвлечь от слёз, — сказал Илья.

— У тебя синяки под глазами, — выдавила Даша с наигранной дерзостью, посмотрев на него.

— Ты сама выглядишь далеко не идеально, — ответил он.

— Какими судьбами? — спросил Марк.

— Планы поменялись. Как и у вас, — ответил Илья. Подошёл к ёлке. Включил её. Усмехнулся. — Забавная дрянь.

— Она весёлая, — ответила Даша.

— Тебе нравится? — он как-то искоса посмотрел на Дашу. На губах улыбка, а вот глаза... В них было необъяснимое. Не понятное.

— Иначе бы я её не купила, — ответила Даша. — Ты так и будешь в куртке ходить? Или ты сюда всего лишь за чем-то забежал?

— А какой ты хочешь услышать ответ? Чтоб я остался или чтоб ушёл?

— Без разницы, — ответила Даша.

— Без разницы ей! — он тихо рассмеялся. Даша напряглась от его смеха. Марк с интересом смотрел за развитием событий. Илья обогнул столик, что стоял рядом с диваном. Сел напротив Даши. Провёл кончиками пальцев по её щеке, губам, словно стирал прикосновения Марка. — Не надо так больше делать.

— Ты...

— Что я? — насмешливо спросил Илья. — Уж я точно не хуже тебя. Стоит отвернуться, а ты уже с другими гуляешь.

— А это тебя не касается, — ответила Даша, борясь с собой. Она хотела отвернуться, но не получалось. Он неторопливо гладил её шею, скользя к уху, щеке. Она же чувствовала, как сердце предательски выскакивало у неё из груди.

— Ну как же не касается? — насмешливо спросил Илья. — Хватит дуться. Даш! Ну сейчас-то чего реветь?

— Ты не понимаешь...

— Всё я понимаю. Иди сюда, — позвал он. Она сорвалась. Не выдержала. Слишком сильное было желание оказаться в его объятиях. Слишком сильно хотелось вновь почувствовать его рядом. — Что поделать, моя хорошая, мы оба попали в эту ловушку. Сама мне под лопатку засела, — прошептал он ей на ухо. — Вот я и подумал, а чего нам с тобой бороться с этим чувством? М? Не зачем. Вот и не будем.

— Ты дурак.

— Знаю. Но ошибки надо исправлять. Правильно?

— Прям мелодрама, — хохотнул Марк.

— А ты не завидуй, — ответил Илья.

— Да мне-то чего завидовать? Помирились и добро. Я так понимаю, что надо придумывать новую версию времяпровождения?

— Тебе — точно, — ответил Илья. — Даш, давай мы сегодня плакать больше не будем. Закрыли эту тему.

— Как...

— Просто. Праздник. А ныть весь вечер я не собираюсь. Поэтому иди умойся. Не возможно на твои слёзы смотреть. Хорошо? Вот и молодец.

— А ты?

— А чего я? — Илья улыбнулся. — Не растворюсь, — он покосился на Марка. — К тому же нам надо парой слов перекинуться.

Глава 19

15 Ноября 2098 года. Восемнадцать лет спустя.

Даша работала консьержем в одной из высоток, которые предоставляли услуги пансионного типа. Жильцы получали не только квартиры в личное пользование, но и ряд услуг, включающих в себя уборку комнат, стирку белья, доставку готовых обедов из ближайшей столовой. Такими квартирами пользовались одинокие люди или студенты. Из-за этого в доме было часто шумно, случались различные неприятности и проблемы, которые и должен был решать консьерж.

Часто на эту работу брали мужчин. Особенно если это касалось домов, находящихся в неблагополучной части города. После реконструкции, а то и вовсе сноса дешёвых общежитий, которые раньше замещали собой высотки, сомнительная часть общества или переехала на окраину, или обосновались в таких вот домах-пансионах. Контингент здесь был не из тех, с которыми охота встречаться в тёмном переулке. Но Даша к этому уже привыкла. После того как она вышла замуж за Ваню, они долго жили в общаге, потом переехали в пансион. Друзья, какие-то сомнительные компании и хождение на грани закона — это как-то стало привычным. Тем более что Ваня всегда эту границу соблюдал и никогда не пересекал. В итоге он и нашёл эту работу, которая хорошо повысила уровень жизни их семьи. Даша даже радовалась, что можно относительно нормально жить. Ещё бы отвадить друзей от Вани, но он не мог без них. Это его и сгубило.

— Мам, ключи дай от квартиры? — заглядывая за стойку, попросила Оля.

— Сейчас. Ты уже закончила?

— Сбежала с лекции. Этот бред слушать просто невозможно. Ты представляешь, что этот старый пень нам пытался внушить? Говорит, что молодёжь нынче должна третью часть своей зарплаты отдавать городу, за возможность просто жить в городе и халявную возможность получать знания. Да кому такие знания нужны? Блин, пусть я учусь по государственной программе, но из-за этого я должна слушать весь этот бред про обязанность и благодарность. Так и хочется послать всех на много некультурных букв.

— Оль, мы с тобой договаривались, что ты не бросишь учёбу. Сейчас с работой сложно. Без образования...

— Мам, только ты не начинай, — закатывая глаза к потолку, сказала Оля. — Я всё это помню. А сессию у пня закрою. Я переоденусь и помогу в прачечной. От этого намного будет больше пользы, чем от лекции, что я всем обязана лишь потому, что родилась на этом свете и в это время. Вот лет сто назад за моё рождения ещё бы и деньжат приплатило государство.

— Оль, не надо так.

— Не буду, хотя хочется, — сказала девушка, и зажав в руке ключ, побежала к лифту.

Даше оставалось лишь надеяться, что дочь не сорвётся и не наделает глупостей, как это было в старших классах, когда она связалась с активистами. Те времена Даша вспоминала с ужасом. Оля сбегала из дома, ночевала под мостами, жила в палатках, расставленных в парках, требуя вместе со всеми бесплатного образования и работы. На деле она убегала туда ради одного парня, по которому сохли все активистки, а он ими крутил как мог. Когда Оля поняла, что молодой человек только использует девушек, она прибежала домой и несколько дней плакала в подушку. Первая любовь прошла, а с тех пор осталась комната молодёжи, которая теперь раз в месяц проверяла её, не хилый штраф и понижение социального статуса. Тогда Даша и потеряла работу на заводе. Но это всё было в прошлом. Сейчас как-то жизнь устоялась. Вошла в привычный ритм. Оля взялась за ум. Осталось только чтоб ещё Витя в себя пришёл. За него она боялась больше всего.

Когда Даша осталась одна с двумя подростками, то вначале испугалась. Работы не было. Жильё уплачено всего лишь за месяц вперёд. Оля где-то пропадает. Витя дома, но лучше бы как раз куда-то сбежал. Тогда было бы спокойнее. Конечно, желать такое своему сыну было не совсем правильно, но... но иногда и такое случается.

— Денег дай! — Витя перепрыгнул через стойку и плюхнулся на стул рядом с Дашей. Этим он её довольно сильно напугал.

— Прекрати так делать! — тихо, но твёрдо, сказала она.

— Ты меня слышала? — нахально спросил он.

— У меня нет денег. — Даша отвернулась, чтоб поздороваться с постояльцем.

— А если я найду? Мать, ты вот зря меня злишь. Я же знаю, что они у тебя есть, — он наклонился вперёд. На губах улыбка, а в глазах злость. Даша отвернулась. Она никогда не могла понять, откуда у него такая злость на неё и окружающий мир.

— Вить, мне ещё надо оплатить...

— Значит деньги есть. Так в чём вопрос? — усмехнулся Витя. Его ладонь с грохотом опустилась на столешницу, а лицо приобрело жестокое выражение. — Мне долго ждать?

Даша промолчала. Достала телефон и перевела на счёт сына деньги.

— Доволен?

— Нет. Время — деньги. А я его потратил достаточно много.

Он быстро сорвался с места и ушёл. Даша на миг закрыла глаза ладонью. Как же она от всего этого устала! И опять пришли в голову плохие мысли, чтоб побыстрее всё это закончилось...

— Мам, если что я в прачечной, — возвращая ключи, сказала Оля.

— Хорошо.

— Как закончу, так гулять.

— Не задерживайся.

— Я помню о комендатском часе, — взмахнув светлыми волосами, ответила Оля.

На пульт пришёл заказ о доставке продуктов. Даша позвонила в столовую. Рабочий день продолжался. Вечером она поднимется к себе. Будет ждать, когда вернутся дети и ждать этого часа придётся с надеждой и одновременно страхом. Но что поделать? Кто же обещал, что всё в этой жизни легко.

К тому же это всё временно. Рано или поздно что-то случиться: хорошее или плохое, но случиться. Тогда придут перемены. Хорошие или плохие, но они будут. Нужно лишь их дождаться.

Время было около восьми вечера, когда Марк закончил со всеми делами. Возвращаться на базу не было смысла. Завтра всё равно его смена. Химикатов в машине предостаточно, поэтому забирать лишнее со склада не было смысла.

Он остановился около кафе. Район небогатый. Люди довольно агрессивные. Молодёжь одета в полоску. Значит бунтари. Если бы он ехал на такси, то не стал бы здесь останавливаться. Но его фургон и куртка с эмблемой компании заставляли даже самых дурных на голову, обходить его стороной. К тому же Марк не был из тех, кто даст себя в обиду. Высокий, с мощной фигурой, которую не скрывала одежда, он теперь напоминал солдата, выкинутого в родные места по ранению.

В кафе кормили неплохо. Меню приятно удивило разнообразием. Хозяин дружил с фермерами, которые поставляли овощи и зелень. Дешевле было кормить заменителями. И цены были небольшие.

Марк заказал себе порцию ужина и стал ждать, разглядывая кафе. Народ был большей частью холостяки-сотрудники, которые только начинали карьеру, и спецы на заводах. Одежда выдавала и тех, и других. Женщин было немного. Студенточки при деньгах. Хоть цена ужина была невысокой, но ударяла по кошельку существенно. Чуть в стороне за коктейлями сидели размалёванные девицы, с таким слоем косметики, что сложно было понять, как эти девицы выглядели в реальности. А что? Раз в месяц можно и развлечься. Не всё же из себя монаха изображать, как любил пошутить Илья.

Он сделал жест, что не против компании. Одна из них тут же подошла к нему. Марк набрал сумму на экране телефона и показал ей.

— Плюс ужин. Если будешь молчать, то накину ещё сотню.

— Договорились, — согласилась она, садясь напротив и тут же делая заказ.

В полутемном помещение было сложно разглядеть её внешность. Марк только заметил, что она худая и явно любила пользоваться одноразовыми красками для волос. Такую радугу на голове создать — это надо постараться. Мода на дикие цвета в волосах и на лице продолжала цвести. Зазвонил телефон.

— Чего надо? — без приветствия спросил он.

— Не хочешь заработать монеток? — предложил Илья.

— У меня сегодня другие планы на вечер. Предложи Тёмке. Он не откажется.

— Ну его. В тот раз его рвало три часа. Я один справлюсь.

— Тогда какого меня звать?

— Вдвоём быстрее. Так-то придётся до полуночи дерьмо разгребать.

— А ты особо не торопись, — ответил Марк и закончил разговор. Девушка старательно делала вид, что ничего не слышит и не видит. Неторопливо пережёвывала пищу и смотрела в телефон.

— Нос воротить не будешь, если предложу прокатиться на рабочем грузовике? Или надо такси вызывать?

— Мне без разницы, — ответила девица.

— Как тебя звать?

— Как хочешь. Подтверждение о возрасте вот. Можем и другие бумаги оформить, чтоб без претензий, — она показала ему экран телефона, на котором было отмечено, что обладатель этого телефона является совершеннолетним.

— Давай малую форму, чтоб не иметь претензий, — согласился Марк.

— Договорились.

Девица быстро начала заполнять форму их добровольных отношений на один вечер.

Марк изредка приглашал девиц. Илья советовал найти какую-нибудь постоянную. Но Марк предпочитал товарно-денежные отношения, где каждый знает свою роль: провести время и ничего большего. Эта девица явно придерживалась такого же мнения. Она спокойно поехала с ним в рабочем грузовике. Без лишних вопросов проехала с ним во второй район, где было много семейных. Наверное знала, что в каждом таком районе есть дома для одиноких или разведённых. Кто не хотел менять образ жизни или не хотел далеко уезжать от семьи, как, к примеру, Илья. Жена его выгнал с вещами, но дети остались, к которым он ходил чуть ли не ежедневно. Каким бы он придурком не был, но к семье относился серьёзно. Этот развод его сильно ударил по голове, но Валя так и не прощала, хотя он и старался измениться.

После развода Илья перебрался к Марку. Этого Марк не ожидал, но и не выгонял. Один Илья жить отказывался, мотивируя тем, что в одиночку или мыло с верёвкой купит, или сопьётся.

— Неплохая квартира, — сказала девица, оглядываясь по сторонам и привлекая к себе внимания. Марк уже и думать о ней забыл.

— Моя комната с бежевой дверью. Душ напротив, — сказал Марк. Сам же пошёл на кухню.

— Хочешь чтоб я смыла макияж? — Донеслись её слова.

— Желательно.

— Как скажешь, — тихо ответила она.

Какая-то она была без инициативная. Но ему было всё равно. Давно прошли те времена, когда Марка беспокоил кто-то кроме него. Может всё из-за прошлого, может из-за работы, но он черствел. С каждым днём становился всё жёстче и циничнее. Илья бы сказал, что это старость подкрадывается. Но Марк считал иначе. Слишком хорошо был усвоен урок, что в этом мире можно выжить при одном условии: нужно идти вперёд, брать, что нужно и не оглядываться на других. Вот и сейчас ему плевать на эту девчонку. Они лишь проведут время, а дальше разбегутся в разные стороны.

Илья возвращался домой в плохом настроенее. Валя собралась переехать в другой город. Как она выразилась, чтоб оказаться подальше от неё. Это Илью не устраивало. Он сказал, что подаст в суд на опеку над детьми. Просто так уступать ей сыновей, Илья не собирался. Мальчишки не должны называть чужого мужика отцом. Но Валя была непоколебима. Она хотела начать жизнь с чистого листа и с новым человеком, при этом детей она ему отдавать категорически не хотела.

Подъезжая, он хотел набрать Марка, но передумал, вспомнив, что монах в кой-то веке решил не держать свой целибат. Поэтому схватив в магазине при доме бутылку вина, он стал подниматься. Пока ехал в лифте, Илья успел открыть бутылку и сделать внушительный глоток. После этого почувствовал себя лучше. А ведь когда-то дал себе зарок, что больше и капли не нальёт.

— Если бы не эта стерва... — прошипел он сквозь зубы, открывая дверь.

Из кухни доносились всхлипы. Кто-то ревел. Достав из кармана цилиндр размером с кулак, он нажал на кнопку. В руках появилось неплохое оружие, которое помогло бы дать отпор кому угодно. На дубинке была ещё одна кнопка, которая выпускала бы шипы.

Кухня была совмещена с гостиной. В одном углу стоял стол. В другом диван. На диване сидел Марк без рубашки и обнимал девицу, которая ревела, не замечая ничего вокруг.

— У тебя странные понятия о хорошем вечере, — насмешливо сказал Илья, убирая дубинку и делая ещё глоток.

— И не говори, — ответил Марк.

— Извините, — пробормотал девушка, садясь прямо и размазывая по лицу слёзы.

— Нормально всё. Только давай заканчивать со слезами, — миролюбиво сказал Марк. Илья подошёл к девушке. Сел напротив неё.

— Симпатичная. Рыженькая, — разглядывая её, сказал он.

— Только она любит свои волосы скрывать. Замазывает их, — сказал Марк.

— Глупо. Огонь в волосах скрывать не нужно. Им гордится надо, — ответил Илья, подцепляя мокрую рыжую прядь. Подмигнул девушке, которая смущённо улыбнулась. — Иди соль с глаз смывай и заканчивай с истериками. Давай.

Девушка поторопилась вскочить с дивана, не рассчитав, что Илья находится слишком близко и налетела на него, роняя на пол. Он еле удержал бутылку, чтоб она не расплескалась.

— Я, конечно, рад, что так тебе понравился, — усмехнулся он, наблюдая как она от смущения не знает, куда себя деть. Девушка ничего не сказала. Быстро вскочила на ноги и бросилась в ванную.

— Где ты её нашёл?

— Не важно. Там уже таких нет, — ответил Марк.

— Это понятно, что нет.

— Девица невинная ещё. А на фиг мне это нужно?

— Поэтому и не стоит связываться с малолетками, — ответил Илья, отпивая из бутылки.

— Кто бы говорил.

— Поэтому и говорю. Я решил судиться со своей. Надоели выходки.

— Давно тебе это предлагал. У тебя есть все основания, чтоб отсудить детей, — ответил Марк.

— Так чего с девчонкой будешь делать?

— Ничего. Лекцию уже прочитал, что плохо ложиться в кровать за деньги. Видишь, как проняло.

— Поэтому лучше это делать забесплатно, — засмеялся Илья. — Вот скажи, что их толкает? Жажда приключений? Денег? Хорошо, что у меня нет дочерей. С пацанами проще.

Зазвонил телефон, который выпал из толстовки девицы. Противный звонок резал по ушам. Марк поднял его, чтоб сбросить вызов, когда на миг замер. На месте обозначения вызова была фотография Даши. Ни слово не говоря он показал эту фотографию Илье.

— Только не говори...

— Ей восемнадцать лет. Я видел возраст, — ответил Марк. — И рыженькая.

— Надо было раньше в суд подавать. Теперь не выиграю, — падая на пол, ответил Илья. — И чего теперь делать? Ремень доставать? Тебе морду бить? Дашу к ответу тащить?

— Меня в свои семейные разборки не тащи. Сам разбирайся, — рассмеялся Марк.

— Скотина ты. Ведь всё из-за тебя случилось.

— А не надо на меня стрелки переводить, — резко сказал Марк. — Я тебе говорил, что не надо было к ней лезть. Но ты же у нас самый умный.

— Я пойду? — робко спросила Даша, заходя на кухню.

— Сидеть, — хором сказали Марк и Илья.

— Но...

— Скажешь матери, что у подруги ночуешь, — ответил Илья. Телефон продолжал трезвонить. Марк принял звонок.

— Оль, ты на время смотришь? — донёсся взволнованный голос Даши.

— Привет, Даш. Узнала? — в трубке возникла пауза. Спустя миг донесся спокойный голос Даши, в котором казалось сплелись снег и буря.

— Узнала, Марк. И что это значит?

— Ничего. Познакомился с твоей дочерью. Слушай, а может ты приедешь? Не охота её в ночь отпускать. Пусть девочка и совершеннолетняя, но проблемы она хорошо находит, — поглядывая в сторону девицы, ответил Марк.

— Называй адрес. Я сейчас приеду, — ответила Даша.

— И зачем ты это сделал? — устало спросил Илья.

— Потому что Даша не тот человек, которому я бы стал лгать, — ответил Марк.

— Зачем? — взвизгнула Оля. На глазах опять выступили слёзы.

— Присядь, — строго сказал Марк. — Тебе просто не повезло, нарваться на старых друзей твоей матери. Одно дело, когда сторонняя девчонка себе жизнь портит, а с другой — когда вроде неблизкий человек. Такое бывает. И ничего с этим не поделать.

— Вы понимаете, что она разочаруется!

— А я бы прибил, — ответил Илья, смотря в потолок. — Хотя воспитывать надо, когда дети мелкие. А когда они вырастают, то...

— То делают ошибки, как и их родители, — ответил Марк. — Особенно если имеют на всё своё мнение. Короче, себя вспомни.

— Так я вроде и не изменился, — покосился на него Илья.

— Тогда о чём речь? — усмехнулся Марк.

— Ни о чём. Но весёлого мало. Боюсь представить её реакцию, когда она меня увидит.

— Если ты Валю всё это время терпел, то и появление Даши переживёшь.

Глава 20

Даша вызвала такси. Как ни странно, но она успокоилась. Больше не было переживаний и волнений. Ещё недавно она не находила себе места. После того как были переделаны все дела, а квартира уже белестела, Даша ходила из угла в угол, изредка подходя к окну. Дочери не было. Она опять не сдержала обещание. Даша надеялась, что дочь просто забыла о времени, но где-то в глубине души чувствовала, что дочь нашла неприятности.

Телефон не отвечал слишком долго. Когда трубку поднял Марк, Даша почему-то сразу успокоилась. Марк — это меньшее из неприятностей, которые могли быть.

В последний раз они виделись лет десять назад. Случайно столкнулись в городе. Где-то час просидели в кафе, а потом разошлись, обменявшись номерами телефона, но никто не думал, вновь продолжать общение. И ведь они расстались не врагами. Каждый при своей правде. Такое в жизни было часто. Доказывать же свою правоту было бесполезно. Марк считал, что поступал правильно. Даша это не признавала, но решила, что он имеет право на такие мысли.

Такси остановилось в хорошем районе. Даша только признала, что у Марка дела идут хорошо. Хороший холл. Консьерж и охрана. И опять никакого удивления. Даша была к этому готова. Но вот Илья, который открыл дверь, ввёл Дашу в ступор. На его лице появилась привычная усмешка, которая резанула по сердцу ножом. Даша отпрянула на шаг назад.

— Заходи, — пропуская её вперёд, сказал Илья. Даша внутренне сжалась, но на её лице ничего не отразилось. Она сдержанно кивнула ему и прошла в квартиру.

— Марк... Хотя я не удивлена, — сказала она. — Я за Олей.

— Вот так просто? Тебя ничего не удивляет.

— Не начинай, — попросила его Даша. — К тому же это всё не твоё дело.

— Значит не моё? — Илья как-то зло посмотрел на неё.

— Успокойтесь. Оставьте ваших кошек, что мимо пробегают для другого раза, — сказал Марк.

Чтоб его увидеть, Даше пришлось зайти на кухню. Илья шёл следом. Марк уже накинул рубашку, но застёгивать её не стал. В руках держал литровую кружку с чаем. Оля забилась в угол дивана и не смела поднять глаз.

— Даш, ты с каждым годом только краше становишься, — отсалютовал он ей, кружкой.

— И тебе привет, — ответила Даша.

— Ты знаешь, где я твою дочку нашёл?

— Не знаю. Но не надо мне об этом говорить. Если Оля захочет, то она расскажет сама.

— Значит, это так называется? — спросил Илья.

— А ты считаешь, что взрослому человеку можно указывать, что ему делать? Уже как бы поздно. И только не надо говорить, что ты на моём месте поступил бы иначе. Ты не на моём месте, а я не на твоём. Если бы Даша не находилась на испытательном сроке, то я бы не приехала. Но так как я за неё в ответе, то пришлось срываться в ночь. И ещё раз подчёркиваю, что она под моей ответственностью, а не под твоей. Лицо сделай попроще. Ты сам так решил. Так что не имеешь права...

Дальше всё произошло слишком быстро. Удар пришёлся по лицу. Даша от неожиданности упала на пол. Оля кинулась к матери. Илья же посмотрел на свою руку, которую теперь покрывала кровь. Даша вытерла разбитую губу.

— Прям так удивил, — усмехнулась она, не обращая внимания, что по щекам текли слёзы.

—Даш...

— Не подходи, — ответила она, поднимаясь. — Увиделись, а теперь пора прощаться. Ни у кого нет больше претензий? Марк, если дело в деньгах, то пришли мне счёт. Мой номер телефона ты знаешь.

— Стоп, — как-то резко сказал Марк. — Илья, иди к себе и проспись, пока не натворил ещё больше бед. Оля, поставь чай. И достань аптечку. В ящике над раковиной.

— Ты думаешь я здесь останусь? — выпалила Даша, косясь на Илью.

— Илья, ты меня слышал? Мне тебя за шкирку в комнату загнать? — спросил его Марк. — А ты, Даша, не дури. Сказал, что к тебе разговор есть. Так чего ты бежать собралась?

Илья выругался, но ушёл. Даша посмотрела ему вслед.

— Даша, очнись. Иди сюда. Как же мне ваши разборки надоели! Вот сколько раз я себе напоминаю, что дал слово больше не лезть в ваши отношения, но какого так себя вести?

— Он ни на сколько ни изменился, — садясь, ответила Даша.

— Я тебе про это говорил. Илья никогда не поменяется, как бы нам это не хотелось. Он сложный парень, который часто не знает, чего сам хочет.

— Вот аптечка, — сказала Оля.

— Спасибо, — забирая из её рук небольшой чемоданчик, ответил Марк. — Я его оправдывать не хочу, но у Ильи сейчас непростой период.

— Думаешь меня волнует его жизнь? — зло ответила Даша.

— Я вижу, что не волнует, но общаться вам всё равно придётся. Хочешь ты этого или нет. Он сейчас как-то маниакально к детям относиться. Если раньше ему на них было плевать, то тут прям в воспитание ударился. Хочет, чтоб они не выросли такими же, как он, — ответил Марк, доставая мазь.

— Может мне объяснят, что всё это значит? — спросила Оля, которая решила, что пора прояснить ситуацию.

— Ты ведь и сама догадалась, — устало ответила Даша. — Мы когда-то встречались с этим типом. Потом я забеременела. Он сказал, что дети ему не нужны. Был скандал и в итоге я ушла.

— Только ты забыла сказать, что не смогла точно сказать «этому типу» точно ли ребёнок от него. Не знал, что ты такая забывчивая! — сказал из коридора Илья, который сидел прислонившись к стене.

— Я ушла. Никогда к тебе претензий не имела. Даже потом, — ответила Даша. — И ты знал, что они твои. Видел же.

— Ага, сказала, сообщением. Поставила в известность по факту! И попросила к тебе в жизнь не лезть. А этот рогач не знал...

— Прекрати! — просипела Даша от боли, когда Марк довольно щедро зачерпнул мази на лопатку и начал обрабатывать рану.

— Чего прекратить? Ты дурила голову нам двоим!

— Следил бы ты за языком, Илья, — предупредил его Марк. — У меня терпение не железное.

— Хочешь сказать, что ты будешь ещё защищать...

— Надоел, — Марк протянул баночку Даши, а сам пошёл в коридор.

— Мам. Что ты молчишь?

Даша только отвернулась. Она не хотела ничего говорить. Не хотела оправдываться. Не хотела объяснять, что тогда ей было страшно и одиноко. Что тогда она впервые полюбила и хотела, чтоб это чувство было взаимным. Она мечтала о тепле, а получила игру «сегодня вместе, а завтра врозь». Так ещё и с претензиями каждый раз. Они расставались, сходились вновь, потом опять ссорились. Она не могла порвать эту связь, хотя и хотела. У неё не хватало сил. Два месяца с Ильёй были похожи на лет десять тяжёлой и совместной жизни. А Ваня всегда её радушно встречал. После праздников он потерял работу и долго жил за её счёт. Даша тогда это понимала. Она знала, что лучше было бы остаться одной, чем с неуравновешенным Ильёй или с любящим халяву Ваней. Но тогда это было для неё слишком страшным решением. Поэтому она и жила, как на качелях, с которых в итоге упала.

Илья её не хотел видеть. Ваня же предложил замуж. И пусть с ним жизнь была сложной, но его эта жизнь устраивала. Даша же какое-то время считала, что всё произошедшее ей в наказание за легкомыслие и обман, пока не простила себя. Она никогда раньше не встречала таких людей, как Илья, который был прирождённым манипулятором. Он легко делал так, чтоб люди с ним соглашались. Марк её пытался предупредить. Но она его почти не слушала. Сложно слушать голос разума, когда рядом человек, от которого сердце заходится бешеным ритмом. В то время Даша слишком сильно любила Илью, чтоб понимать всё, что говорил Марк.

В какой-то момент Марк отошёл от своих речей. Тогда они поругались. Даша не хотела ничего слушать, заявив, что может самостоятельно делать ошибки и отвечать за них. Марк тогда поднял руки и стал сторонним наблюдателем.

Хлопнула дверь, заставив всех вздрогнуть. Марк вернулся совершенно невозмутимый. Словно ничего такого не произошло.

— Оль, ты его особо не слушай. Илья ещё тот, хм, как бы помягче сказать, человек со сложным характером. Довольно токсичный человек, но умеющий входить в доверие к людям. К тому же когда-то он очень давно полюбил твою мать, но не знал, что с этим делать. И было наделано много ошибок, которые уже не исправить. Теперь они друг с другом общаются как огонь и лёд — только и делают, что шипят. Вначале оскорбляют друг друга, а то и до драки доходит, но потом начинают вместе чирикать. Пусть это и непонятные для меня отношения, но люди вправе выбирать тот способ общения, который им приятен, — сказал он, возвращаясь на своё место. — К тому же они упрямо не хотели расставаться. А я пытался им объяснить, что такая форма общения — это далеко не то что должно быть в нормальных отношениях, а уж тем более в семье. Когда же они вконец разругались, я даже этому был рад. Согласись, что каждый день всё это видеть не очень приятно?

— Да уж, мам. Оказывается у тебя жизнь с любой стороны весёлая, — хмыкнула Оля. — Это получается, что этот мужик родной папочка?

— По крови да. По факту нет, — ответила Даша.

— Может это мне решать? — довольно нахально спросила Оля.

— Решай, — пожала плечами Даша. — Дело твоё.

— Вот и не надо это делать за меня!

— Я тебе и слово против не говорю, — ответила Даша. — Поэтому тон можно и сбавить.

— Знаешь, я только не могу понять одного, почему ты столько лет молчала?

— А что тебе даст эта информация? Она ничего не меняет.

— Ты сильно ошибаешься, — ответила Оля, убирая назад аптечку. Марк только усмехнулся. Слишком сильно всё это напоминало ему Илью.

Глава 21

Время было около трёх часов ночи, но никто на это не обращал внимания. Оля ушла спать в комнату. Даша и Марк пили чай и разговаривали, как когда-то давно, но этот разговор был не о чем. Слова складывались в предложения. Марк и Даша легко поддерживали тему, но при этом ничего существенного не говорили. Этот разговор напоминал корабль, старательно обходящий мели. Марк решился перейти к сути, лишь когда увидел, что Даша немного расслабилась и теперь не старается при каждом неудобном слове войти в глухую оборону.

— Значит, у тебя их двое?

— Сын и дочь, — подтвердила Даша.

— Ты не говорила.

— А зачем тебе это было знать? — в свою очередь, спросила Даша. — Я тогда поставила в известность Илью. Мне кажется этого достаточно.

— Мы же с тобой вроде дружим.

— Марк, у нас с тобой странная дружба. Одно время я так и думала, что мы именно дружим. Но потом мне перестало так казаться, — спокойно ответила Даша. Её лицо почти не выражало эмоций. Холодная маска, которую оживляли лишь движения губ.

— Я тебе никогда не хотел зла, но и отгородить от Ильи напрямую не мог. Он мне был нужен, — ответил Марк.

— Не надо ничего говорить. Я догадывалась, что ты хотел отомстить. Но не думала, что ты такой жестокий. Хотя жестокость в последнее время это хорошее оправдание для поступков. Все только и говорят, что нужно грызть друг другу глотки, чтоб выжить. Но тебе ведь не нужно было выживать. Тебе хотелось их уничтожить. И ты уничтожил не только своих обидчиков, но и их семьи. Раздавил, как букашек. Ладно, обанкротить. Лишить их денег, власти. Но зачем было расправляться со всеми остальными? Зачем было из-за одной паршивой в семье уничтожать всех?

— Им надо было нормально воспитывать своих детей, — холодно ответил Марк.

— А если ребёнок не поддаётся воспитанию? Как тот же Илья? Ты сам говорил, что он никого не слушает, а делает лишь то, что хочет сам. Как быть с такими? Когда ребёнок рождается, то мы не несём ответственности за то, какая в нём «начинка». Естественно, что есть желание, чтоб ребёнок был умным, послушным и талантливым, а не упрямым и злым. Некоторые вещи можно сгладить с помощью воспитания, но ты же знаешь сам, что это не панацея. Если человек хочет себя уничтожить, он будет делать всё, чтоб исполнить свою мечту, независимо от возраста. Бывает, когда ребёнок срывается во время переходного возраста. Но уже тогда проявляется то, каким он будет в дальнейшим. Основа. А эту основу уже дальше шлифуют обстоятельства, окружение и моральные принципы. Но иногда ребёнок появляется на свет с поломанными представлениями о добре и зле. Мы говорим, что виной воспитание. Но это не совсем так. У него просто отсутствует привычные нам определения, что такое хорошо, а что такое плохо. Как у Ильи. Он же живёт для себя. Для своих прихотей. Ему ничего не стоит пойти и кому-то сломать жизнь. При этом он это делает исподтишка. Тихо, незаметно, как паук, что плетёт паутину. Он мне рассказывал о своих методах. Это страшно.

— Но иногда только это и работает, Даш.

— Я не спорю. Но бороться с пятном от масла, с помощью масла — эта так себе затея. Разве отвечая злом на зло, мы не добавляем в этот мир ещё большее зло? Не продлеваем эту дурную цепочку?

— Предлагаешь мне на любой удар подставлять щеку? Нет. Те времена прошли. Теперь на удар, я отвечаю ударом. И не со спины. В открытую.

— Я знаю. Вижу. Но в тебе что-то осталось хорошее, раз ты решил мне сообщить, куда пропала Оля.

— Не совсем так, — Марк усмехнулся. — Хотел тебя увидеть. Так что это всего лишь мой эгоистический порыв.

— Может и так, — легко согласилась Даша, откидываясь на спинку дивана и гладя на неё голову.

— Тебе надо помириться с Ильёй. Он хоть и та ещё тварь, но...

— Зачем мне это нужно? И без него проблем хватает.

— Он же от тебя не отстанет. Будет требовать своё. На фоне развода с женой Илья совсем разошёлся.

— И предлагаешь, чтоб я стала его отдушиной? За те месяцы, что я его знала, он мне так душу вымотал, что каждый месяц, можно было считать за десять лет.

Марк рассмеялся. Даша только вопросительно на него посмотрела.

— Пойми, сейчас мне и без него хватает поводов для таких встрясок, — сказала она.

— Я тебе не предлагаю с ним опять начать встречаться. Пусть общается с детьми. Я так понял, тебе с ними сложно.

— Пока Ваня был жив, то как-то попроще было. Он их сдерживал. А сейчас кто в лес, кто по дрова. Они живут своей жизнью, но при этом тянут меня. Знаешь, как лезть в неприятности, так кричат, что взрослые, а как пятки гореть начинают, то бегут ко мне и просят, чтоб я огонь потушила и пятки залечила. Я уже по-честному даже порой мечтаю, чтоб они определились или мы живём одной семьёй, или разбегаемся кто куда. Но детей всё устраивает. Так и живём.

— Значит Ваня умер?

— Погиб по глупости. Несчастный случай. Вначале погоревала, а потом дальше жить начала.

— Любила его? — осторожно спросил Марк.

— А что такое любовь, Марк? Выматывающие чувства, когда не знаешь, что будет завтра? Страсть? Чувства, что вспыхивают пламенем от одного прикосновения? Или это что-то тихое, спокойное и уверенное. Сладкое, но не приторное. Что такое любовь? Вечный адреналин и контроль за своими словами, чтоб не получить за это? Или свобода слова, право на своё мнение, пусть и ошибочное. Поддержка. Ваня он другой. Не такой, как Илья. Илья может из воздуха найти деньги. Он не видит проблем. Для него их просто не существует. Ваня всегда был другим. Он эти проблемы находил, но притом был довольно добрым по жизни. Старался помогать другим, даже в ущерб себе. Только помощь у него была какая-то специфическая. Несколько раз его чуть за эту помощь не посадили. Они разные. Как и любовь. Она тоже разная. Так что любила. Только к чему это?

— Интересно, — ответил Марк.

— А ты свою жену всё так же любишь?

Марк промолчал. Казалось, что он задумался. Поднялся, забирая у Даши пустую кружку из рук. Ополоснул кружки.

— Не хочешь об этом говорить.

— Не в этом дело. Ты правильно говоришь, что любовь разная. Но на неё не только влияет личность, но и время. Я продолжаю о ней вспоминать. Каждый день думаю о тех временах...

— Но ты понимаешь, что любишь именно то время. Когда ты был другим.

— Верно Даш. Тогда я был другим. А сейчас всё изменилось. Сильно изменилось. Настолько, что порой сложно понять, что правда, а что ложь, — ответил Марк, возвращаясь на своё место.

— Все мы меняемся с возрастом. Взрослеем. Тащим на плечах груз, который может погнуть плечи, а может заставить эти плечи стать крепче. От этого груза меняется не только внешность, но и внутреннее состояние души. Мы иначе реагируем на проблемы. Ищим другие поводы для улыбок. То, что раньше казалось нам диким, сейчас вызывает улыбку и понимание. А что было привычным, кажется жутким и неправильным. Но так и должно быть. Человек ведь не машина. Хотя и машине делают новую прошивку, заставляя её постоянно развиваться. Человек же создан, чтоб учиться и меняться в рамках, заложенных самой природой. Я смотрю на детей и замечаю, что они меняются. В лучшую или худшую сторону, но меняются. Меняются их взгляды, поступки. И меняюсь я. Но за собой уследить намного сложнее. Я же не вижу себя со стороны.

— Ты не особо сильно изменилась.

— Хочешь сказать, что такая же глупая и наивная? Ветреная? — улыбнулась Даша.

— Рассудительная. А ветренность — у всех есть свои недостатки.

— За которые приходится расплачиваться всю жизнь. Я же устала.

— Тогда не думай, что это расплата. У каждого из нас своя цель в жизни. Мы не знаем для чего рождаемся и не знаем, когда умрём. Сложности же есть всегда. Этого не избежать, даже создавая вокруг себя условия, похожие на вату. Где-нибудь, но колени обдерёшь. Поэтому на неприятности не стоит реагировать так остро. Ты с отцом общаешься?

— Нет, хотя он пытался наладить со мной отношения, но я же знаю, что он сделал. И не могу простить. Он меня считает дурой, которая сама загубила свою жизнь. Его дети во втором браке не такие. Они успешные и ими можно гордиться. Только мне от этого ни жарко, ни холодно, — ответила Даша. — А ты с родителями общаешься?

Марк скривился.

— Раз в месяц езжу их проведать. ЧТо-то типа семейного обеда. Они мне читают лекции, что я не так живу, не там работаю и не так одеваюсь. К последнему у них какой-то пунктик. Всё меня хотят нарядить в костюм при галстуке. А оно мне надо?

Даша рассмеялась. Звонко и искренне. Марк невольно поддержал её в ответ улыбкой.

— Они тебя любят.

— Знаю, поэтому и общаюсь. Хорошо, что перестали меня сватать.

— А ведь приятно, когда ты знаешь, что не один? — спросила его Даша.

— Что кто-то позвонит и напомнит о семейном обеде?

— Что всегда можно набрать номер и услышать, что надо теплее одеваться и вовремя обедать. Знаешь, это придаёт уверенности. Создаёт ощущения тыла за спиной. Намного легче жить, когда этот тыл есть. Им можно не воспользоваться, но уверенности от этого прибавляется. Я сейчас одна и знаю о чём говорю. Наверное люди поэтому и сходятся, чтоб не быть одни.

— Помню. У тебя и раньше был страх одиночества, — ответил Марк. — Дружба ведь тоже своеобразная поддержка.

— Своеобразная, — согласилась Даша.

— Так давай дружить. Создадим такой тыл. Если что-то случится, то можно всегда набрать номер. Правда?

— И признать слабость, — ответила Даша.

— Слабость не такая уж плохая штука. Каждый её может себе позволить. К тому же не всегда можно справиться с проблемами в одиночку. Согласна?

— Мы уже как-то так пробовали.

— Так попробуем ещё раз. Даш, вот что-то мне подсказывает, что лучше нам опять начать общаться. По крайней мере, всегда смогу оттащить от тебя Илью и поставить его на место. Если ты этого хочешь.

— Хочу, — твёрдо ответила Даша. — Договорились.

— Вот и славно.

Ночь уже подходила к концу, а разговоры не замолкали, переходя от серьёзного к незначительному. Марк и Даша не чувствовали, что прошло много лет. Как будто прошло максимум пару дней. Только тем за это время прибавилось...

Глава 22

21 Ноября 2098 года. Работа Даши

Даша была на смене. Запустив роботов, чтоб они убрались по этажам, она стала заполнять заявки на доставку еды от жильцов. Потом нужно было заполнить показания счётчиков и распределить их по квартирам. Всё это было довольно привычно и буднично. Хотя в голове то и дело возникали мысли по поводу Ильи, который недавно звонил и просил о встрече, Даша старательно заставляла себя не думать об этом.

Вновь встретиться. Но для чего? Она не видела в этом смысла. Если Оля ещё проявила какой-то интерес к этой встречи, то Витя послал всех довольно в грубой форме. Ему сейчас было не до семейных тайн и общения с родителями.

— Ты на меня злишься? — заглядывая за стойку, спросила Оля.

— Нет.

— Тогда почему ты со мной не разговариваешь? — Оля села на свободный стул. Даша не стала поворачиваться к ней, продолжая работать.

— С чего ты решила, что я с тобой не разговариваю?

— Потому что это правда. Ты дуешься на меня. Считаешь, что я тебя разочаровала. Или пытаешься показать это своим видом.

— Оля, ты мне сама сказала, что ты взрослый человек и сама можешь принимать решение. Отвечать за свои поступки. Если ты решила, что тебе нужна такая работа, то это твоё право. Разве я могу тебя отговаривать? — спокойно спросила Даша.

— Ты издеваешься, мам?

— Теперь ты ещё и недовольна, — Даша тихо усмехнулась. — Оль, мы с тобой на эту тему уже разговаривали однажды. Каждый человек сам решает, как ему жить и что делать. Я не могу уберечь тебя от всех твоих ошибок, к тому же ты всё равно не хочешь меня слушать и будешь их совершать независимо от моего желания. Честно, то у меня в голове не укладывается, что могло тебя подтолкнуть на такое поведение. Просто не понимаю. Ладно, когда ты ещё в школе училась. Запуталась. Бывает. Но сейчас? Мы же с тобой все решили. Обговорили ни один раз. Осталось продержаться не так много времени. Получить образование. Тогда контроль за тобой снимут. Ты же опять в омут с головой кидаешься. Хочешь денег? Независимости?

— Странно, что ты не понимаешь, мам, — ответила Оля, отводя глаза.

— Так объясни.

Даша закрыла программу, в которой работала. На дисплее появилось красное пятно. Робот наткнулся на препятствие и не мог с ним справиться. Нужно было пойти и выяснить, что произошло. Даша посмотрела на дочь. Та в какой-то век не стала красить волосы, оставив естественный рыжий цвет. Даже веснушки не замазала тональником.

— А нужно ли объяснять, если ты не понимаешь? — спросила Оля. Только в глазах была какая-то тоска, от которой стало не по себе.

— Оль, тебе не пять лет, чтоб мне играть с тобой в угадайку.

— Такая интересная! Вначале ты говоришь, чтоб я с тобой делилась, а когда я хочу, то ничего слушать не хочешь! — Оля резко вскочила и пошла в сторону лестницы, которая вела к техническим помещениям. Даша не стала её останавливать.

В последнее время она всё больше не понимала своих детей. И чувствовала, что начинает от них отдаляться. Возможно это было неправильно. Возможно, ей нужно было больше за ними бегать, стараться вывести на разговор. Но она устала за ними бегать. К тому же все её попытки хоть как-то привить им какие-то моральные нормы терпели каждый раз провал.

Недавно она Витя разразился огромной такой речью, что честным трудом ничего не заработаешь. Что только обман может принести достаточно денег, чтоб не чувствовать нужды. Обман и сила для него были важнее, чем честность и семья. И ведь его было не переубедить.

Поднявшись на третий этаж, Даша увидела красную лужу, которая вытекала из-под приоткрытой двери квартиры. Достаточно было лишь слегка заглянуть в коридор, чтоб увидеть лежащее тело, из-под которого и текла кровь. Вздохнув, Даша набрал номер служб, которые должны были установить, что произошло.

Смена вышла беспокойной. Вначале полиция и медики, потом труповозка и уборщики. При этом никто не отменял привычных обязанностей. Даша только и была что на телефоне, решая проблемы. Как раз в этот момент и появился Илья.

— Чего у вас тут? — буднично спросил он. Даша только подняла голову от программы, в которую забивала вызов сантехника в квартиру на шестом этаже, так и застыла.

— Что ты тут делаешь?

— Так у вас тут квартиру убрать нужно. Вызов был, — ответил он. Нахально улыбнулся. Даша поспешно отвернулась, чтоб не показать страх, который возник в душе, когда она увидела его улыбку. А ведь когда-то ей эта улыбка нравилась...

— Несчастный случай. Парень на нож напоролся.

— Серьёзно? — недоверчиво спросил её Илья.

— По камерам отследили. Так что несчастный случай. Работы немного.

— Тогда управлюсь быстро, — поднимая сумку с моющим инвентарём, ответил Илья.

Даша отметила в программе, что уборщик прибыл. После этого попыталась перевести дух, но тревога не отступала.

Прошла неделя с их последней встречи. Синяк уже зажил. Но память осталась. Илья и раньше порой вёл себя агрессивно. Из-за этого она и ушла от него окончательно, выбрав остаться с Ваней, который хотя и был простаком и любителем полежать на диване, но никогда её не бил. Они и не спорили с ним никогда. Даша пыталась, а Ваня её выслушивал, но не спорил. При этом поступал, как считал нужным. С Ильёй всё было иначе. Они с ним цапались как кошка с собакой. И ссора возникала на пустом месте. Потом же следовало бурное примирение и клятвы, что такое больше не повторится. Проходило пару дней и всё начиналось сначала.

Даша не хотела возвращаться к тому времени. Не хотела этих горок с чувствами...

— Мам, ты Олю не видела? — подходя к стойке, спросил Витя. — Чет она трубку не берёт.

— Где-то здесь, — ответила Даша. — Кто с тобой?

— Друзья. Сегодня они ночевать останутся, — с вызовом сказал Витя, словно нарывался на конфликт. — Они сегодня у меня ночуют.

Даша проигнорировала его слова. Только сделала пометку в системе.

— Ты ведь не против? — И опять в глазах вызов. Витя словно специально хотел вывести её на эмоции, но Даша уже давно не поддавалась.

— Не мешай мне работать, — попросила она.

— Ну, работай, мамочка. Работай, пока есть такая возможность, — ответил он и пошёл прочь.

Слова сына заставили тревогу только усилиться. Но об этом было просто некогда думать. На дисплее появился сигнал о возгорании в кладовке. Даша направила сигнал пожарным и включила пожарную тревогу, которая почему-то не включилась автоматически, а сама схватила огнетушитель и побеждала в сторону кладовке. Уже подходя к техническим помещениям, она почувствовала запах гари. Дым валил из кладовки чёрным столбом. От него слезились глаза, в носу появилось першение. Даша вспомнила, что забыла средство защиты у стойки. Но возвращаться за ними уже не было времени. Она открыла дверь в кладовку. Там дым был ещё гуще. Ничего нельзя было разглядеть. Дыхания не хватало. Перед глазами поплыло, но Даша всё равно решила пройти вперёд...

Она очнулась в больнице. Капельница. Кислородная маска. Давно она тут не была. Перед глазами потолок. Тело болит. Голова раскалывается. А в теле какая-то лёгкость. Кислород наполняет лёгкие. Кровь быстро бежит по венам. Не тревоги, ни боли. Даша вновь прикрыла глаза. Мозг не хотел просыпаться. Не хотел анализировать, что произошло, и как так получилось, что она оказалась на больничной койке. Вместо этого хотелось вспоминать о другом. О прогулках с детьми и праздниках. О Новом годе, когда они с Ваней протанцевали всю ночь. И о поездке в отпуск, на который они как-то выбрались в дом отдыха.

Почему-то сознание не хотело подсовывать трудные моменты жизни, а делало акцент на чём-то светлом и приятном. На тех моментах, когда хотелось гордиться детьми, а не когда в душе появился страх.

— Она ещё спит. Доктора говорят, что нужно какую-то операцию делать. — Сквозь дремоту в сознание всплыл голос Оли.

— И о чём это? — Лениво спросил Витя.

— О том, что нужно там чего-то менять. Вроде какие-то клапаны. Или чего-то в этом духе, — ответила Оля.

— Плевать. Я в принципе за тобой зашёл. Ты так и дальше будешь от меня бегать? — спросил Витя.

— Вить, давай потом.

— Угу, потом. Если помрёт, то ты тут ничем не поможешь. А деньги мне нужны. И кто-то обещал их достать, если не хочет оказаться высланной из города без права возврата, — вкрадчиво сказал Витя.

— Ты не можешь сейчас...

— Оль, хватит ныть. С тебя деньги, с меня доказательства. И забудем об этой истории. А то мне это начинает надоедать. Чего ты вздыхаешь? Давай, ты у нас умная и знаешь, где можно найти монеток.

— У матери на счету лежит небольшая сумма. Сейчас, пока она не пришла в себя, можно этим воспользоваться, — ответила Оля.

— Угу. А потом она увидит пропажу и начнёт копать, кто эти деньги взял. В итоге на нас выйдет.

— Можно сделать так, что не выйдет. Закроем это списанием за оказанную медпомощь или за штраф, — ответила Оля.

— И ты так можешь?

— Могу. Я много чего могу, — ответила Оля. — Но не проси повторить.

Даша слушала и молчала. На душе как-то совсем тяжело стало. Как будто какой-то камень сдавил грудь. И ушла лёгкость. Вот была она, а потом её не стало. Вместо этого дышать становилось всё труднее. Но она продолжала лежать и не шевелиться, надеясь, что в следующий раз её пробуждение будет легче...

Глава 23

— Тяжело и обидно, хотя предсказуемо. Вся жизнь довольно предсказуемая штука. Но когда наступает час икс, которого так долго ждёшь, то в итоге всё равно обидно. И только в голове один вопрос: за что? Но на него нет ответа. Можно начать вспоминать жизнь и притягивать какие-то события, давая им имя проступка или преступления, ошибки. Потом начинать оглядываться по сторонам и понимать, что у других ошибки намного серьёзнее. Люди вокруг совершают преступления. Настоящие преступления. Воруют, отнимают жизнь или стараются причинить другим боль, но живут и радуются жизни. А ты вроде совершил какую-то мелкую оплошность и жизнь по тебе проезжается по полной программе. Так проезжается, что больше не можешь голову поднять. И падать больше некуда. Так и живёшь: выше плинтуса не подняться, а ниже не упасть, — Даша говорила быстро, отрывисто. Слова лились без перерыва. Она словно боялась остановиться и потерять нить разговора или думала, что её перебьют. Марк не перебивал. Он слушал, отмечая, что её лицо стало какого-то земляного оттенка. Только глаза ярко горели на бледном лице. Слабая, исхудавшая, Даша напоминала ему старую лошадь, которая и работать не может, и на мясо её не пустишь, так как остались одна кожа да кости. Пристрелить же жалко. Странное сравнение. Наверное, из глубокого детства. Когда он какое-то время жил у дяди. А тот притащил такое больное животное и пытался её вылечить, уверяя, что хороший уход может творить чудеса. Но лошадь в итоге сдохла. Марк тогда и не понял жаль ему было скотину или он даже обрадовался, что её мучения закончены.

— Ответа на этот вопрос ты не получаешь. Мне кажется даже на том свете никто не будет тебе ничего объяснять. У судьбы свой план, который неподвластен к пониманию простому смертному. Так что не стоит и пытаться его понять, — ответил Марк.

— Ты прав. Не стоит. Да и желания нет это всё понимать. Если кто-то и решит объяснить причины, по которым происходят события в нашей жизни, всё равно останется ощущение несправедливости. Человек ведь любит, чтоб всё крутилось вокруг него на пользу, а не на вред. Наверное и человек, который совершает преступление, себя оправдывает, а кару воспринимает как несправедливость.

— Даш, оставь ты преступников в покое. Что ты к ним пристала. Или хочешь ступить на кривую дорогу?

— Я не знаю, что хочу. Пытаюсь понять и одновременно отказываюсь понимать, — Даша грустно улыбнулась. — Спасибо, что приехал. Я уже не знала кому звонить и что делать.

— На то и нужны друзья, Даш, — ответил Марк. — К тому же приятно побыть в твоей шкуре. Помнишь, как ты когда-то слушала...

— Мне тогда было на тебя плевать. Когда я взялась за твоё дело, то знала, что тебе это было не нужно, — ответила Даша. На лице появилась улыбка.

— Знаю. Твоя честность тогда мне и понравилась. Знаешь, что мы с тобой сделаем?

— Что?

— Для начала поставим на ноги. За операцию не волнуйся. Там не такие большие деньги.

— Угу, когда они есть. Я сейчас полностью на мели и заработать их не успею. А дети думают лишь о себе.

— Я же тебе сказал, что это не проблема. Потом рассчитаешься. Илья в бой рвётся. Хочет пообщаться с детишками. Так что на время переедем к тебе. Узнаем, что там и как. Не против?

— Не против.

— Вот и хорошо. С этой проблемой мы решили. Теперь давай ты не будешь больше себя не в чем винить, а сосредоточишься на здоровье.

— Это сложно.

— Жизнь всегда сложно жить. Особенно когда в голове так и кричит всё о несправедливости. Я тебя прекрасно понимаю. Но всегда надо найти желание и смысл. Если его нет, то надо создать. Знаешь, как смотришь вперёд. Видишь точку. И идёшь к этой точке. Для начала посмотри вперёд и подумай, какая точка мелькает у тебя перед глазами?

— Встать на ноги?

— Для начала поесть, — улыбнулся Марк. — Начнём с малого. А дальше, постепенно, понемногу будем добавлять точки, которые будут превращаться в пункты. Пункты составят список. А этот список придаст уверенности и надёжности. Вот ты уже и улыбаться начала ярче.

— Только этого не надо! Я же видела себя в зеркало!

— В зеркало ты себя видела в тот момент, а не сейчас. Так что тот момент не считается, — Марк взглянул на часы. — Мне пора. Завтра к тебе загляну. И не грусти. Совет так себе, но жизнь — это не та черта, которую мы подводим, когда что-то не получается. Пусть у тебя не получилось воспитать детей так, как ты хотела, но это не значит, что на этом всё закончилось. Неудача сильно подрывает веру в себя. Но жизнь есть и после неудачи. Но об этом пока рано. Мы об этом потом поговорим. Пока же набирайся сил.

— Постараюсь.

Марк вышел из палаты. Около поста медсестры его ждал Илья, который перестал трепаться и быстро попрощавшись пшёл догонять Марка.

— Чего узнал? — спросил его Марк.

— Ничего хорошего. Здоровье у неё ещё то. Операция нужна. Но говорят, что поправится, если всё сделать вовремя. Дети её неделю не навещают. Как она сюда поступила.

— Они прям твоя копия. Так что найдём общий язык. Парень чего-то тёмное мутит. Деньги у матери и сестры вымогает. Дочка ведётся, так как он чем-то её шантажирует.

— А Даша?

— Чего Даша? Винит себя, что диток упустила. Не дала им надлежащее воспитание.

— Ясно.

Марк покосился на Илью. Тот о чём-то задумался.

— Как там твои поживают?

— Никак. Они со мной разговаривать не хотят, — ответил Илья. — Мать настроила против. Я же теперь ещё та скотина оказываюсь по их мнению. Может ты с ней поговоришь?

— Нет. Сам разбирайся, — отмахнулся Марк. — Не до тебя.

— Какие-то дела?

— Мысли. Пока только мысли, — ответил Марк.

Оля лежала на кровати и смотрела в потолок. Она не появлялась на учёбе неделю. Единственное, что приходилось ходить на работу. Ей хватило ума понять, что если этого не делать, то можно остаться без крыши и еды. С учёбы она взяла самоотвод по причине болезни матери. Но проведать её так и не решилась. Несколько раз Оля доезжала до больницы, стояла перед забором и смотрела на вход, но так войти и не решалась. Она боялась не сдержать слезы. Боялась, что во всём признается, и тогда мать её возненавидит. Столько было сделано глупостей за это время! Столько было совершенно ошибок и сказана лживых слов, что она просто запуталась. Сама закрутила этот узел и сама не могла теперь его распутать.

Радовало только одно: брат больше не шантажировал. Сдержал слово.

Она повернулась к стене. Скоро придётся что-то решать. Жизнь как книжная полка— на ней стоят книги и фигурки-сувениры. Они стоят, пока не приходит время от них избавиться. Это сейчас и хотела сделать Оля, только рука не поднималась выкинуть прошлое и открыть дверь настоящему. Слишком тяжёлое было это настоящее.

Хлопнула дверь, заставив её внутренне съёжиться. Братец. Они никогда не были близки. Друзья из них не получились. С самого рождения он доводил её до слёз. Оле часто казалось, что ему нравится, когда она ревела и бежала жаловаться родителям. Но разве кто будет всерьёз принимать детские ссоры? Родители лишь отмахивались и грозили Вити наказанием. Его могли лишить сладкого или карманных денег, но он тогда отбирал у неё, грозя, что если она продолжит жаловаться, то он её где-нибудь "потеряет" на прогулки. И Оля верила. Она видела его жестокость по отношению к другим. Только это почему-то не видели взрослые. Хотя когда им было видеть? Мать работала. Отец был занят. Сложно было сказать, чем он занимался, но она никогда не видела его отдыхающим. Даже компании, которые собирались у них дома — это были какие-то коллеги отца.

И пусть по факту он и не был ей отцом, но Оля продолжала в мыслях называть его именно так. А биологический папаша слишком сильно напоминал Витю, чтоб как-то стремиться с ним общаться.

На глазах выступили слёзы. Ей было восемнадцать лет. По всем законам она была совершеннолетняя и могла делать, что угодно. Когда-то она ждала этого возраста, чтоб собрать вещи и уехать из дома. Но попав под следствие, Оля получила условный срок, который должна была провести под присмотром матери дома. И в голове мелькнула другая мысль. Если мать не спасут, то тогда ей придётся досиживать срок в поселении. Учёбу придётся прервать. Тогда она не сможет получить образование, которое её особо и не интересовало. Подпорченная репутация ещё долго не сможет восстановиться. А значит даже с образованием хорошую работу ей не найти. Максимум, что она будет, так это прислуживать другим. И от этой мысли приходила злость. Такая злость, от которой внутри всё закипало. Это было несправедливо! Одна ошибка заставляла страдать всю жизнь.

Мать говорила, что со временем всё наладится. Нужно было лишь подождать. Стремиться стать лучше. Обложиться хорошими характеристиками и тогда... Но это было всё долго и не надёжно. Оля хотела всё здесь и сейчас. Из-за этого и злилась.

Лучшую жизнь можно было получить двумя способами: один из них был честный, а другой сомнительный. Оля испробовала два способа, но везде провалилась. Особенно в тот вечер, когда решилась заработать лёгких денег. Тогда она только опозорилась. От этого слезы ещё сильнее потекли по щекам. В комнату открылась дверь. Оля почувствовала сквозняк, но оборачиваться не стала.

— Убирайся.

— Какое интересное приветствие, — последовал насмешливый голос. Оля резко обернулась и увидела Марка. Она тут же села на кровати.

— Вы...

— И тебе не хворать. Собирай вещи. Будем переезжать, — ответил он, наблюдая, как Оля только и делает, что открывает и закрывает рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— Значит вы переехали?— спросила Даша, которая сидела в кровати. Тонкие руки лежали на одеяле. Марк поморщился. Прошло несколько дней, а она стала выглядеть ещё хуже.

— Квартира слишком маленькая для всех.

— А Витя? Как он воспринял эту новость?

— Нормально воспринял. Знаешь, он обрадовался нашей компании. Всё-таки они у тебя не приспособлены к жизни, — ответил Марк, аккуратно переводя тему. Даша вздохнула и начала объяснять, что у детей подростковый возраст сильно задержался. Марк её слушал, а сам вспоминал, как щенок Ильи пытался права качать и как пришлось схватить его за горло и пообещать стереть с лица земли. И парень проверил. Илья уже начал обрывать его контакты с друзьями, которые тянули парня на дно. Витя сопротивлялся этому, даже пытался грозить, но не на тех напал. Марка его угрозы не волновали, а Илья только раззадоривался. Теперь ему было хоть чем отвлечься.

— Я ведь пыталась, но почему-то не получилось.

— Ты в этом не виновата. Я тебе уже говорил. Знаешь, порой я чувствую вину, что вас познакомил с Ильёй. Но тогда вы мне нужны были оба. А избавить тебя от его интереса, тогда у меня не получилось.

— Марк, ты слишком ответственно ко всему относишься. Если бы тогда я сама не заинтересовалась Ильёй, то ничего бы не было. Но он имеет какую-то притягательность. Порочную притягательность. Всё это наигранное веселье, убеждённость, что для него ничего нет невозможного и... Давай больше не будем вспоминать прошлое и искать виновных, — неожиданно сказала Даша. — Давай жить настоящим. Пора прошлое отпустить. Его не вернуть. Не вернуться в то время. Исправить ничего не получается. Так зачем его ворошить? Будем пытаться жить дальше.

— Как скажешь.

— Марк, я завтра на операцию ложусь. Всё может случиться. Ты за Олей присмотри. У тебя может сложиться о ней неверное представление после того случая, но она просто запутавшаяся девушка. Неудачные отношения сильно её тогда подкосили. Плюс, тогда её сильно подставили. Она взяла вину на себя, потому что любила. И расплатилась за это. Ей нужно получить образование. Просто проследи, чтоб она это сделала. Не хочу, чтоб она на улице оказалась.

— Никуда они не денутся. И ты не пропадёшь. Сама приглядишь.

— Всё может случиться, — улыбнулась Даша, только улыбка вышла грустной.

— Даш, а вот такой настрой мне не нравится. Вот скажи, что ты видела в жизни? Кроме учёбы и проблем? Ты добилась хоть чего-то?

— Не надо на больные мозоли наступать, — рассмеялась Даша, только смех прервал кашель. В итоге она ещё и задыхаться начала. Пришлось вызывать персонал. Марку пришлось выйти. В следующий раз он увидел её уже подключённой к аппарату искусственного дыхания.

— Даша, у тебя ещё вся жизнь впереди. Не надо так. Я же знаю, что говорю. Всегда есть выбор жить или умереть. Но ты должна выбрать жить. И на это есть причины. Ты ещё слишком мало сделала. А впереди ещё многое предстоит. Но теперь ты будешь не одна. Рядом всегда кто-то будет. Ты выживешь. Найдёшь себя и новый смысл. Прошлое же нужно перешагнуть, — быстро сказал он, держа её за руку. Даша не могла ответить. Она и глаза-то открыть не могла, но на его слова отреагировала слабым пожатием. — Вот и я думаю, что всё наладится. Надо только это пережить. И мы переживём. Потом ещё вспоминать будем. Или постараемся забыть, потому что найдём что-то приятнее, чем тяжёлое прошлое.

Её увезли на экстренную операцию. Марк остался в больнице дожидаться результатов. Сам же стоял и смотрел в окно. Странная штука жизнь. Чего-то теряется. Чего-то находиться. Люди рождаются и умирают. Кто-то заболевает, а кто-то выздоравливает. Но когда кто-то думает и ждёт, то есть смысл бороться. Есть смысл надеется на чудо.

Марк давно уже не надеялся на чудеса. Он слишком много в жизни видел, чтоб верить в чудо. Но сегодня этого чуда хотелось, чтоб понять, что сказанные слова в порыве правдивы. Прошлое не уйдёт, но пора его отодвинуть и дать возможность для настоящего. Или всё оставить как есть?

Глава 24

20 декабря 2098. Больница

Даша смотрела в окно, но не обращала внимания на погоду. Ей было все равно, как ветер гонит облака, как то и дело проглядывает солнце. Мир казался серым. Он и раньше был не особо ярким, но сейчас всё стало чёрно-белым. Даша поднялась с кровати. До окна было три шага. Немного потянуться и можно открыть щеколду. Прохладный ветер ворвался в палату, принося с собой свежесть и заставляя лёгкие работать.

— Решила полетать? — заходя в палату, спросил Илья. Поставил на тумбочку горшок с кактусом.

— Кактус?

— Колючий, но полезный, — ответил Илья.

— Чем?

— При случае им можно причинить тяжкий вред здоровью, — ответил он. Взял стул. Сел рядом с кроватью. Серый свитер, чёрные брюки и холодный взгляд. — Может закроешь окно?

— Может и закрою, — поворачиваясь к окну спиной, ответила Даша. Сложив на груди руки, она с вызовом посмотрела на Илью. Это его почему-то развеселило.

— Такая строгая ты мне больше нравишься. Вчера Марка напугала. Он к тебе зашёл, а ты лежишь и в стену смотришь, словно там пытаешься дырку просверлить.

— Больше не пытаюсь, — ответила Даша.

— Это правильно. Дырки в стенах не нужны.

— Зачем ты пришёл?

— Тебя проведать. Даш, тогда всё как-то не так получилось. Неверно было тебя оставлять одну с детьми. Деньги — это хорошо, но тут нужно было и воспитание.

— Какие деньги?

— Которые я на них давал. Может ты и не знала об этом. Мы тогда с Ваней долго думали говорить тебе о моей помощи или нет. В итоге решили, что ты можешь не согласиться её принять, поэтому и не говорили. Но я не был уверен, что Ваня тебе не проболтался.

— Значит...

— Значит какое-то время я за вами наблюдал, но потом всё закончилось чисто перечислением денег. Потом у меня начались сложности и мне было не до этого, — ответил Илья. — Но сейчас всё можно изменить. Время появилось.

— Не думаю, что можно что-то изменить.

— Я нашёл общий язык с Витей. Сейчас работаю над тем, чтоб окончательно вытащить его из дурного окружения. Нескольким его друзьям дали срок. Не смотри на меня с таким ужасом, — попросил Илья. — Они получили за дело, я лишь собрал доказательства и отдал их тем, кто занимается этим по работе. Витя как-то задумался. Теперь устроил его на официальную работу.

— Какую?

— Мы убираем квартиры после трупов. Всё официально. Деньги неплохие.

Умолчал, что он пригрозил сыну, что тот окажется как-нибудь на месте одного из таких несчастных, если тот не возьмётся за ум. На Витю это подействовало. Он боялся. Илья же всегда считал, что вначале должен быть страх, а потом уважение. Над уважением он работал, но Даше он ничего говорить на эту тему не стал.

— Они ни разу не пришли меня навестить. Такое ощущение, что меня вычеркнули из жизни, — ответила Даша. Неожиданно давно копившиеся слёзы вышли наружу. — Это просто обидно. Такое ощущение, что я столько лет потратила впустую.

— Это не так. Вити не до тебя. Он не видит выгоды в общение с тобой, поэтому и не общается. А Оля... Ей просто не до тебя.

— Как она?

— Всё хорошо. Учится и работает. Готовиться к сессии.

— Получается у тебя лучше выходит находить общий язык с детьми, — ответила Даша. Илья подошёл к ней, отметив, что она внутренне сжалась, когда он обошёл её и закрыл окно.

— Не в этом дело, Даш. Я с ними не особо и общаюсь. Только контролирую, но даю свободу. У меня когда-то были такие же проблемы дома. Родители не понимали, что я хочу. А хотел я всего лишь свободы. Чтоб они меня отпустили в свободное плаванье.

— Думаешь я их не отпускала?

— Иногда надо не отпускать, а указать на дверь, — ответил Илья. — Показать, что детство закончилось.

— Грустно это, когда у кого-то заканчивается детство.

— Не всегда. Иногда надо радоваться, что в мире стало на одного человека взрослее и умнее. Но ты права. Я не просто так пришёл. Мне нужно, чтоб ты поговорила с моей бывшей женой.

— И что я должна ей сказать?

— Не знаю. Но я боюсь, что она не справится одна с мальчишками. Меня же слушать никто не хочет.

— А меня послушает?

— Возможно.

— Я в этом не уверена.

— Даш, но мне нужно, чтоб ты помогла. Ты уже это проходила, а она нет, — ответил Илья. — Тебя когда выписывают?

— Не знаю. Говорят, что скоро.

— Позвони, когда всё решится.

Илья подмигнул ей. Похоже хотел то ли обнять, то ли в щеку поцеловать, но увидев её испуг в глазах, отказался от этой затеи. Вместо этого он быстро вышел из палаты и пошёл вниз, где его ждал Марк.

— Что ей сказал?

— Что у нас всё под контролем, — ответил Илья.

— И Даша тебе поверила?

— Она всегда была доверчивой. Я не стал ей говорить о твоём романе.

— Почему?

— Потому. Пока не время. Для начала надо её чем-то отвлечь. А потом такие новости сообщать. Всё решим, только дай время, — ответил Илья.

— Но времени нет, — раздражённо ответил Марк.

— Пара недель ничего не решит, — отмахнулся Илья.

— Может её отправить в какой-нибудь санаторий?

— Думаешь она согласиться? Я в этом не уверен.

— Но попробовать можно.

28 января 2099 года. Парк рядом с больницей

Даша куталась в куртку. Шарф и шапка почти полностью закрывали её лицо, оставляя лишь свободными глаза. Лёгкий мороз, немного снега и зима все превращали в серость. Это было привычным и логичным. За забором ездили машины. Там была жизнь, а в парке почти никого не было. Как на кладбище. Тишина и спокойствие, только снег хрустит под ногами и шумит дыхание.

— Вот я тебя и нашёл! — нагоняя её, сказал Марк.

— Так я никуда не пропадала, — ответила Даша.

— Говорят тебя завтра выписывают.

— В этот раз уже точно поправилась. Анализы в норме, — ответила Даша, вспоминая, что в больнице она провела добрых два месяца. Даже Новый год встречала в отделении. Никто её не отпускал, так как боялись, что придётся вновь откачивать.

— Даш. Я хочу тебе сказать...

— Что у тебя роман с Олей и она ждёт ребёнка? Я знаю.

— Откуда?

— У Оли привычка во время неприятностей звонить мне, — ответила Даша. — Она посчитала это неприятностью.

— И давно ты всё знаешь?

— С самого начала вашего романа, — ответила Даша. — Но если честно, то мне всё равно. Это теперь твоя головная боль.

— Всё равно?

— Да. Меня особо не волнует, что ты старше меня, а решил связать судьбу с Олей. Играйтесь. Только меня не трогайте, — Даша посмотрела на Марка.

— Я завтра приеду за тобой.

— Хорошо. Приезжай, зная, что её уже не будет в больнице к тому времени.

Она попросила выписаться на день раньше. В тот же вечер Даша навестила бывшую жену Ильи и пропала.

— Илья, я сегодня ночевать не буду, — сказал Витя.

— И?

— Ну это, ты же сам сказал...

— Мне плевать, где ты болтаешься. Завтра, чтоб был на работе, — ответил Илья, доставая тарелки. Двое мальчишек играли на диване в компьютерную игру и делали вид, что их ничего не касается.

— Я на связи.

— Угу. Парни, идите есть.

— Это хоть вкусно?

— Без понятия. Попробуем и узнаем, — ответил Илья. — Марк, Оля там собирается ужинать?

Ответа не последовало. Илья выругался сквозь зубы и пошёл в комнату. Оля спала, положив голову на колени Марку.

— Спит?

— Только уснула. Её всю ночь выворачивало. Тяжело беременность даётся, — ответил Марк, лениво проводя рукой по её волосам.

— Пройдёт. Ещё нервы играют роль.

— Ты нашёл Дашу?

— Даже не собираюсь искать, — ответил Илья. — Явно она этого не хочет.

— А может хочет? Женщины — они довольно непредсказуемые.

— Непредсказуемые. Но Даша не хочет, — Илья достал из кармана листок бумаги, сложенный в несколько слоёв. Протянул его Марку. — Моя мне передала от неё привет, когда я детей забирал. Я тогда на вашу долю оставлю. Пойду за парнями присмотрю.

Марк какое-то время смотрел на листок бумаги, потом развернул его. Страничка была расписана аккуратным почерком, каким писали когда-то в школе в тетрадках.

«Наша жизнь — это большой город с множеством окон. В каждом окне своя история, своя жизнь. Мы наблюдаем в окна за чужими историями, забывая порой о своей собственной истории. Особенно это сложно, когда соседнее окно — это окно близко человека. Так и хочется при первой возможности кинуться на помощь, когда видишь, что его окно помутнело, разбилось или на нём висят не те занавески. Так и хочется дать совета, исправить ошибку, забывая, что это не твоя жизнь. Наверное, я об этом и забыла, потерявшись в лабиринтах чужих окон.

Мне не всё равно на жизнь моих детей. На жизнь друзей. На ненависть к врагам. Я не могу смотреть, как вы пытаетесь жить, пересекаясь друг с другом, считая, что это пересечение поможет вам справиться с трудностями.

Я могу понять Олю, которая всегда хотела лучшей жизни, а Марк ей эту лучшую жизнь может предоставить. У него есть деньги, есть привлекательность, внутренняя сила, которая поможет не дать Оле сбиться с пути. Но я знаю его слишком хорошо и не уверена, что он найдёт в Оле то, что ищет. К тому же у нас с ним такая странная дружба, которая в любой момент может вспыхнуть во что-то неправильное. Я не хочу лишних ссор и домыслов.

Я могу понять Марка, который хочет начать всё с чистого листа. И я за него рада. Шаг вперёд — это намного лучше, чем шаг назад. Только я знаю Олю. Я вижу их разницу в возрасте. И я их знаю слишком хорошо, чтоб давать советы, наблюдать как они будут пытаться жить вместе. Если я ошибаюсь, то буду только радоваться, но если я окажусь права, то я буду огорчаться вместе с ними. И я не смогу выбрать, если придётся выбирать.

Витя и Илья. Два человека, которые причинили мне много боли, как физической, так и моральной. Вы похожи. Может даже слишком похожи друг на друга. Возможно это вас объединит. Я не могла с вами справиться поодиночке, а если вы объединитесь, то вы меня раздавить, как надоедливую букашку, которая мешает вам. Это меня пугает. И я не думаю, что будет иначе. Но я всегда оставляю надежду, что просто мы из разных миров и просто друг друга не понимаем. Такое бывает, когда люди живут параллелями, которые не должны пересекаться, но по нелепой случайности, по какому-то непонятному нам замыслу, пересеклись и принесли только проблемы. Возможно в их мире всё, что для меня жутко, для них логично и правильно. Не мне судить их, но и рядом находиться я не могу. Мне надоело замазывать синяки. Я устала прикрывать спину Вити, при этом постоянно опасаться удара в спину. Да, я знаю, что этот пожар устроил он, потому что разозлился на меня. Но я всё уладила и больше так делать не хочу.

Каждого из вас я по-своему люблю, понимаю и стараюсь принять. Оля, Марк, Витя и Илья — вы все часть моей жизни, которую я давно перестала контролировать. Каждый из вас поодиночке довольно сильная личность, умеющая подавлять. Но я не настолько сильна, чтоб стоять рядом с вами. Я уже давно не живу, а скорее существую в постоянном страхе и непонимании. Возможно мне пора перестать смотреть в ваши окна, а тот лабиринт, где я блуждаю последнее время пора разбить? Любите, живите, ругайтесь и миритесь, но без меня. Я не хочу быть вам судьёй и жилеткой, потому что не смогу выбрать нужную сторону. Моё окно разбито. И я не хочу, чтоб кто-то из вас заглядывал в мою новую квартиру. Может быть потом, со временем, когда я стану сильнее, мы вновь встретимся. Но пока я буду пытаться на осколках построить что-то новое».

— Я кажется уснула, — прошептала Оля, открывая глаза.

— Пойдём ужинать? — предложил Марк.

— Не знаю, стоит ли пытаться, — поморщилась Оля.

— Пытаться нужно всегда. Тебе уже за двоих есть надо, пусть и малыш пока ведёт себя слишком капризно, — ответил Марк. Оля улыбнулась ему в ответ.

— Давай только здесь поедим. Не хочу никого видеть.

— Договорились. Сейчас принесу, — ответил Марк.

Хлопнула входная дверь. В квартиру вернулся Витя.

— Ты же не собирался ночевать, — сказал Илья, режась в игру вместе с детьми.

— Передумал. Слушай, как у тебя получается так людей подставлять?

— Кто сказал, что я их подставляю?— усмехнулся Илья. — Всего лишь сливаю информацию заинтересованным людям, а как эту информацию добыть, то тут много вариантов.

— Расскажешь? — спросил Витя.

— Как-нибудь, — ответил Илья. — Устроим турнир?

— Ладно, — согласился Витя, подсаживаясь к ним на диван.

— Сейчас подойду, — сказал Илья, подходя к Марку. — Листок верни.

— Зачем?

— Сохраню на память, — ответил Илья.

— Вот только не надо мне лапшу вешать. Ты хочешь ей доказать, что она не права, — догадался Марк. — И всё это за моей спиной.

— У тебя есть Оля. А на двух стульях сидеть не получится. Даша это верно заметила, — ответил Илья, наблюдая за Марком.

— И поэтому ты решил за моей спиной её найти. Несмотря на то что она этого не хочет.

— Думаешь меня интересует чего она там хочет? Даша ничем особо не отличается от других. Сейчас не хочет, а завтра захочет. Надо только себя в руках держать. Сам же знаешь, что стоит её пальцем поманить, как она...

— Ладно, время покажет, — ответил Марк.

— Ты не против?

— Сам же заметил, что у меня есть Оля. Даша твоя. Конфликт исчерпан, — забирая тарелки, ответил Марк.

Конфликт. Никто не понял, как он возник. Никто не понял, как он появился, но негласно мешал. Они с Ильей никогда не говорили на эту тему, предпочитая не обсуждать тупиковую ситуацию в возникшем треугольнике, о котором и не подозревала Даша.

— Пахнет вроде вкусно, — сказала Оля.

— На вкус ещё лучше, — ответил Марк, протягивая ей тарелку и наблюдая, как она благодарно ему улыбается.

— И кто у нас выигрывает? — донёсся голос Ильи из соседней комнаты.

— Пап, пинаться нечестно! Это отвлекает!

— А ты не отвлекайся! — сказал Илья, доставая телефон. На экране появилась карта. Даша села в поезд. — Другой город, другая жизнь. Неплохое заблуждение, которое может сыграть на руку.

— О чём ты? — спросил Витя.

— Думаю, что идея с переездом довольно здравая, — ответил Илья. Три голоса наперебой стали возражать. Илья их не слушал, выстраивая новый план.

Даша ехала в поезде и смотрела, как вместо снега идёт дождь. Капли падали на стекло, оставляя на нём следы, похожие на слёзы. Обычно такая погода навевала уныние, но не сегодня. Впервые за долгое время она видела всё в ярком свете. Решение уехать далось с трудом, но это решение дало надежду.

— Вы красиво поёте, — заметил сосед напротив.

— Извините, я задумалась, — ответила Даша. — Не хотела вам мешать.

— Вы несколько не помешали. Вам надо профессионально петь.

— Когда-то я этим занималась, но это всё в прошлом.

— Меня, кстати, Александр зовут.

— Даша.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно.

Поезд увозил её всё дальше от города, где осталось прошлое. Впереди была неизвестность, но эта неизвестность не пугала, в отличие от настоящего, где было всё слишком сложно, чтоб принять и не сойти с ума.

— Я выиграл, — невозмутимо ответил Илья.

— Ты жульничал! — сказал Витя.

— Главное ведь результат, а не как я до него шёл. Считаете иначе? — оглядев сыновей, спросил он. Никто ему не возразил...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге