Лабиринт

Пролог. Елена

Веки распахнулись и тут же захлопнулись от яркого белого света. Некоторое время в темноте вспыхивали белые пятна и, когда они полностью перестали меня беспокоить, все же открыла глаза. Только облегчения это не принесло. Все тот же свет буквально ослеплял, но я продолжала держать глаза открытыми, чтобы привыкнуть. Из раздраженных слезников начала сочиться влага. Сомкнула веки, смаргивая слезы, снова разомкнула. И наконец-то смогла осмотреться. А вместе со зрением пришло осознание целого ряда неприятных ощущений.

Я лежала на полу в позе эмбриона. Вся правая сторона заледенела, а ничем не прикрытая щека почти примерзла к камню. Похоже, вовремя пришла в себя, иначе замерзла бы до смерти. Приподняла гудящую голову, отделяя ее от пола. Беглым взглядом осмотрела видимое пространство. И пришла к неутешительным выводам: я пребывала не на знакомой улице, где буквально пару минут назад поскользнулась, а в большом зале из серого неотесанного камня. Из одежды на мне были мои любимые джинсы, свитер, сапоги и пуховик — в чем ходила сегодня в институт. Только теплая одежда не спасла от пронизывающего холода.

В стене перед моим взглядом были четыре одинаковых двери.

С трудом перевернув затекшее тело на спину, повернула голову и осмотрела другую стену, в которой так же оказались двери, идентичные и в том же количестве.

Из груди непроизвольно вырвался нервный смешок.

Повернула голову к потолку и только сейчас увидела источник света. Весь потолок был занят белым куполом из странного материала, от которого исходило белое сияние.

Тихое шуршание, раздавшееся неподалеку, заставило меня вздрогнуть. Подскочила, села, не обращая внимания на охватившую затекшее тело боль. Такое ощущение, что лежала без движения, по меньшей мере, дней десять, но я же помню, что совсем недавно еще шла по улице.

Помимо меня в зале пребывали еще шесть «счастливчиков». Пять девушек возрастом от семнадцати до двадцати шести лет, включая меня, и два парня. Одному, на первый взгляд, лет двадцать, второму двадцать пять. Кто-то до сих пор лежал, осматривая помещение. Кто-то сидел, рассматривая людей. Кто-то уже встал и медленно ходил вдоль стен, дергая за ручки двери. Попытки открыть их оказались тщетными.

Все присутствующие здесь были совершенно разные. В смысле, как в фентези, здесь помимо людей были и представители других рас. Не знаю каких, знакомство с этим жанром имею не долгое, но один из парней с симпатичной мордашкой и длинными, как у осла, ушами, вроде бы эльф. А девица с плоским лицом, выпирающими из нижней челюсти клыками и зеленой кожей — орчанка...

Мои размышления, пробуждающие панику и осознание неправильности ситуации, прервал тяжелый скрип одной из дверей. Идеальное привлечение внимания. Все как один повернулись на звук.

Из темного пространства, открывшегося за дверью, выступили два парня, похожие друг на друга как две капли воды. Оба высокие, темноволосые, с пронзительными зелеными глазами, одинаковыми формами лиц, носами, губами. И одеты они были в клетчатые брюки и пиджаки, рубашки с галстуками-бабочками, а на голове каждого — черная шляпа-котелок. Движения совершались тоже синхронно. И когда они одновременно остановились и открыли рты, чтобы начать говорить, я подумала, что заговорят они вместе. Но нет, один громко чихнул, посетовав после этого на скопившуюся в коридоре пыль, а другой саркастично усмехнулся, косясь в сторону чихнувшего, вернул на лицо постное выражение и начал бубнить:

— Добро пожаловать в Лабиринт, люди-нелюди.

К концу приветствия у меня сложилось впечатление, что он сейчас без сил сползет на пол и благополучно заснет на холодном камне. Первый толкнул его локтем в бок и бойко продолжил:

— Начиная с сегодняшнего дня и... навечно, вы стали обитателями этого мира. Все коридоры с испытаниями в полном вашем распоряжении. Есть несколько помещений, где вы сможете переждать темное время и утолить голод. Но ни в коем случае не ищите выхода из Лабиринта. Там вас будет ждать неминуемая гибель, — он улыбнулся, довольный произведенным эффектом.

Товарищи по несчастью задохнулись возмущением. Орчанка сжала большие ладони в кулаки и попыталась сдвинуться с места, чтобы начистить морды обидчикам. Уши эльфа прижались к голове, выдавая злость своего обладателя. Воздушная девушка лет семнадцати, зависшая в нескольких сантиметрах над полом, расплакалась. Остальные так и продолжали открывать и закрывать рты.

А я, с совершенным равнодушием на лице, пристально смотрела на приветствовавшего нас близнеца. Впала в ступор от услышанной новости и бурлящих внутри чувств. Если сейчас хоть немного пошевелюсь, все накопившееся не только сегодня, но и за два года учебы, вырвется наружу жуткой истерикой. Но все же я благодарна тому, что продолжительное время занималась рисунком и развила периферийное зрение, только по этой причине заметила все, что делали стоящие впереди.

Тот, на которого я слишком пристально смотрела, окинул всех равнодушным взглядом и остановил свое внимание на мне. Лучезарно улыбнулся, демонстрируя внушительные белые клыки, и подмигнул. Вздрогнула от неожиданности, сбрасывая оцепенение. Сознание сразу затопила паника, я, переставая видеть все вокруг, сползла на пол и заскребла пальцами по камню, пытаясь выбраться из несуществующей пропасти. Только спустя несколько мгновений, меня накрыла спасительная тьма. Я еще успела услышать сквозь шум что-то из инструктажа, но все слилось в неясный гул.

— Ну, и что с ней делать будем? — пробасил первый голос. — Здесь бросим или с собой потащим? Времени до темноты осталось немного, а нам еще убежище найти надо.

— С собой потащим, — ответил тихим порывом ветра второй. — Тот гарпий не простит нам, если оставим ее здесь. Заметил игрушку, а это значит, что все шишки теперь посыпятся не только на нее, но и на нас. Главное переждать ночь, а с утра можно бросить где-нибудь ближе к центру, может, выживет.

Раздался тихий глумливый смешок.

— Жаль, что его увлеченность грозит проблемами и нам, — сварливо заметил третий голос.

— Х… Хватит... Тише... — простонала я, с намерением заткнуть их. Я попыталась открыть глаза. В помещении было не так светло, половина купола уже окрасилась в черный цвет, предвещая наступление темного времени. А эти еще обсуждают, оставить им меня или нет. Их разговор мне не понравился и, думаю, меньше всего меня ввело бы в восторг начало.

Надо мной склонились орчанка, эльф, сильфида и оборотень, пристально разглядывая мое лицо.

— Ой, ты уже очнулась! — лицемерно воскликнула воздушная девица, пытаясь растянуть на лице улыбку.

— Не старайся выглядеть такой, какой ты не являешься, — пробормотала, сглатывая вязкую слюну. Пить хочется жутко. — И проваливайте уже, лицемерные твари!

Последнее я уже прокричала. С невероятным усилием, помогая себе руками и, не обращая внимания на злость присутствующих, села.

На них я больше не смотрела.

Подняла от пола взгляд только после второго хлопка двери. И столкнулась с пронзительным зеленым взглядом. Один из близнецов шел быстро, довольно улыбаясь и мурлыча под нос задорную мелодию. Я скривилась, знакомый мотив довел до зубовного скрежета. Мое состояние не укрылось от него. Улыбка стала еще шире.

— Ну, вот мы и остались наедине, — произнес тихо, когда остановился на расстоянии вытянутой руки и сел.

Достал откуда-то сверток и, не обращая внимания на мои попытки отползти подальше, развернул его. В небольших кармашках лежало много разных предметов, но разглядеть их мне не удалось. Он достал только ампулу с чем-то ядовито-зеленым и шприц, а все остальное завернул и спрятал обратно.

Мне захотелось забиться в угол, когда он набрал в шприц жидкость, но пошевелиться я была еще не способна. Замерзшее тело не двигалось, единственное, на что была способна, поддерживать его в сидячем положении.

Гарпий взял мою безвольную руку и вколол иглу. Пока вводил в вену непонятную жижу, притворно сочувственно улыбался и вкрадчиво проговаривал:

— У меня для тебя особое задание, милая. Выполни его хорошо. Если провалишь, — он вынул иглу, зашвырнул шприц куда-то и с той же улыбочкой продолжил: — тебя ожидает смерть в муках. Уж поверь, мы найдем идеальный способ. Если же выполнишь все, — а я уверен, что выполнишь, — к концу этого цикла мы, возможно, выпустим тебя из Лабиринта.

Придвинувшись ближе, почти вплотную, мне пришлось немного отклониться назад, чтобы оставить хоть немного личного пространства, он интимным шепотом проговорил мне на ухо условия задания.

Я явственно прочувствовала, как от страха веки распахнулись до болезненного ощущения. Теперь тело сковал не только холод, но и ужас. А где-то внутри уже начинал действовать введенный препарат, заставляя кровь кипеть от первобытной ярости и жажды крови.

Малознакомое, но уже ненавистное существо встало и сказало повелительным тоном:

— Вставай.

Тело помимо оцепенения и моей воли подчинилось. Я встала, скрипя зубами от болезненной пульсации в конечностях.

— Это тебе не понадобится. Снимай, — приказал, указывая на пуховик, извалянный в пыли, пальцем.

Захотелось воспротивиться и сказать что-то о том, что окоченею здесь без него, но тело уже выполняло приказ. Негнущимися дрожащими пальцами расстегнуло пуговицы, молнию и стало стягивать его медленно-медленно. Настолько, что парень этого просто не выдержал. Обреченно вздохнув, он обошел меня по кругу, на довольно приличном расстоянии, и потянул за рукава, срывая с меня уютную вещь одним движением.

— Немощщщная, — шипел при этом. — Лучше бы твою недалекую подружку сюда перенесли. Она подавала больше надежд.

Злость, поднявшаяся внутри на самый высокий пик, заставила двигаться быстрее. Не ощущая больше никакого дискомфорта при движениях, разрывая горло яростным рычанием, развернулась лицом к врагу и успела только щелкнуть зубами рядом с его лицом. Перед тем как отлететь на добрых пять метров, визжа от боли. Весь правый бок взорвался болью.

Никому не позволю хоть пальцем тронуть Настю. Никому.

В тот момент, когда наши лица были буквально в сантиметре друг от друга, я заметила, как его глаза мимолетно прикрыли вертикальные третьи веки, которые так же присутствуют и у рептилий. Но сейчас он смотрел на меня, как на интересного червячка. С которым не знал, что делать. То ли понаблюдать еще немного, то ли склевать. Совершенно по-птичьи повернул голову.

— Я передумал. Меняю условия: если не выполняешь задания, то в следующей партии игрушек будет твоя подруга, двоюродная сестра и несчастная сиротка Настенька, — довольно промурлыкал, не отрывая от меня взгляда.

Мне оставалось шипеть в бессильной ярости.

— Пришло время выполнить первое задание, милая, — медленно подошел ко мне, когда я смогла сесть, и потрепал по макушке. Издевательски ласковый голос сменился, и уже в приказном тоне он добавил: — а теперь встала и пошла отсюда. И возьми с собой что-нибудь в качестве доказательства, что не халтурила.

Последнее что я запомнила, когда он вытолкнул меня из помещения, были многочисленные коридоры, по которым я неслась сломя голову.

Часть 1. Жертвоприношение. Глава 1. Сильфида

Сказать, что я была ошарашена, снова оказавшись в храме гарпий, ничего не сказать. Я уже, наверное, раз в третий прихожу в себя, после попадания в воронку, здесь. И это не приносит мне никакого удовольствия. А близнецам Омнису и Таурусу наоборот, чем больше жертв, тем больше благ преподнесет пернатому народу их богиня.

Кроме меня в главном зале, из которого исходят все коридоры, находились шесть существ. Трое из них мои сотоварищи по несчастью уже второй раз. И один человек, девушка. Она дольше всех приходила в себя. Присутствие здесь человека наводит на недавние воспоминания. Когда мы с орчанкой, эльфом и оборотнем сбегали отсюда в прошлый раз, выпустили всех их мутантов. Люди не могут противостоять воздействию крови гарпий. Отсюда я могу сделать вывод, что их новым зверем будет эта девица. Даже на расстоянии видно, что она неадекватная.

Заметив на себе взгляды старых знакомых, мотнула головой в сторону новенькой и скромно потупила взгляд. Они обязательно поймут, что я этим хочу сказать. Наши перемигивания прервало торжественное явление близнецов. Вышли они из двери, которая расположена ближе к выходу, но остается неизменно запертой.

Глаза бы мои эти рожи не видели. Конечно, приличной сильфиде не пристало так думать, но иначе не получается после лицезрения этих счастливых живодеров.

Омнис как всегда громко чихнул, Таурус мысленно поржал, явив только усмешку, это ведь значит, что говорить будет он.

— Добро пожаловать в Лабиринт, люди-нелюди, — начал он торжественно и тут же приуныл.

Чихнувший братец ткнул его локтем в бок и продолжил:

— Начиная с сегодняшнего дня и... навечно, вы стали обитателями этого мира. Все коридоры с испытаниями в полном вашем распоряжении. Есть несколько помещений, где вы сможете переждать темное время и утолить голод. Но ни в коем случае не ищите выхода из Лабиринта. Там вас будет ждать неминуемая гибель, — он улыбнулся, довольный произведенным эффектом.

Что? Я метнула взгляд на человечку. Неужели я оказалась права и она здесь на правах новой зверушки. Она же в это время стояла как вкопанная и во все глаза смотрела на Тауруса, который инспектировал зал, проверяя, все ли присутствуют на оглашении условий. Когда взгляд его остановился на ней, он гаденько усмехнулся. Девчонка вздрогнула и упала как подкошенная. Люди слабы...

Но только не с сывороткой из крови гарпии…

Омнис некоторое время продолжал проговаривать условия, потом схватил брата за воротник и потащил прочь отсюда.

Новенькие, после очередного в нашей жизни выступления близнецов, быстро расползлись кто куда, а мы вчетвером остались, здесь обступив девицу.

— Не к добру это, — проворчал оборотень, засовывая руки в карманы и поддевая тело обморочной носком сапога.

— Ну, и что с ней делать будем? — пробасила орчанка, отодвигая того в сторону. — Здесь бросим или с собой потащим? Времени до темноты осталось немного, а нам еще убежище найти надо.

— С собой потащим, — ответила тихо, и не называя имен, продолжила, главное, чтобы ребята уловили ход мысли. — Тот гарпий не простит нам, если оставим ее здесь. Заметил игрушку, а это значит, что все шишки теперь посыпятся не только на нее, но и на нас. Главное переждать ночь, а с утра можно бросить где-нибудь ближе к центру, может, выживет.

Я не смогла подавить смешок.

— Жаль, что его увлеченность грозит проблемами и нам, — сварливо проговорил чопорный эльф, поняв мою игру.

Взяв ее с собой, мы повременим с введением в ее кровь сыворотки, а можем и быстро избавить себя от ходячей проблемы.

— Х… Хватит. Тихо, — раздался тихий стон с пола. И мы все склонились над человечкой, наблюдая за каждым ее действием.

Ой, она же слышала все! Пытаясь растянуть на лице улыбку, доброжелательно воскликнула:

— Ой, ты уже очнулась!

На мои слова она ответила очень грубо:

— Не старайся выглядеть такой, какой ты не являешься. И проваливайте уже, лицемерные твари.

Мы переглянулись. Надо уводить ее отсюда. Если что, можно будет бросить ее в одном из тех коридоров, где близнецам запрещено находится. Там из нее стены напитанные энергией смерти быстро выпьют жизнь. Собиралась уже схватить ее за руки, когда оборотень, наш главный следопыт, ткнул меня и орчанку, которая стояла по другую сторону от него, в бока локтями. Я переключила внимание на него. Он же в свою очередь мотнул головой в сторону запертой двери. Не успеваем. Я и сама уже слышала приближающиеся шаги. Придется все-таки бросить ее здесь и ждать, когда нас истребят по одному.

А она просто смотрела в пол и продолжала сидеть. Люди такие слабые.

Мы быстро скрылись за одной из дверей противоположной той, из которой должен был появиться Таурус. Успели вовремя, этим двоим на глаза попадаться не стоит, заморят и будут таковы.

Только в коридоре отдышавшись, я поняла, что приближается темное время. Потолок наполовину окрасился черным.

Я, опасливо озираясь, кралась по очередному коридору к повороту. Потолок почти весь окрасился черным, и вокруг воцарилось подобие сумерек. Мне оставалось сделать два шага, когда раздались громкие шаги, гулко отдающиеся от стен. Преследователь был еще далеко, но ощущение, что сейчас он выскочит из-за предыдущего поворота, нахлынуло непреодолимой волной.

Хватаясь за стену скользкими, мгновенно вспотевшими, руками, юркнула за угол и сделала назад пару шагов. Что-то клацнуло и спину опалило жаром. Подскочила от неожиданности и повернулась лицом к, внезапно объявившемуся, препятствию. Коридор, который в предыдущие разы был пуст и вел к выходу, занимала дорога огня, как я ее окрестила про себя.

На этот раз было, не пять видов плиток, излюбленное число двух отдельных гарпий, а семь. Та, на которую я случайно наступила, была белая и гладкая, отполированная до блеска.

Следующая в первом ряду — серая из необработанного камня, как и стены вокруг, пол в предыдущих коридорах и главном зале. Третья шлифованная окрашенная в синий цвет, а четвертая в красный. Все остальные смешались перед глазами, когда кто-то резко схватил за руку и потянул в сторону. Краем глаза выхватила темный силуэт с горящими зеленой яростью глазами. В каком-то затмении со всей силы ударила человеческую девицу по лицу и выдернула руку из цепких пальцев.

Она невнятно что-то прорычала мне в след, пока я неслась напролом через препятствие, пригибаясь ближе к полу под струями огня или высоко подпрыгивая над ними. Пару раз мне сильно опалило лицо, когда на бегу не успела вовремя увернуться.

Но когда я уже была на безопасном расстоянии от основной части коридора, обернулась и застыла в ужасе.

Человечка шла медленно. Не пригнувшись к земле, как до этого, а выпрямившись в полный рост. На бледном ее лице неудержимой яростью зеленели глаза, которые, я помню, были темно-карие, теплые даже в злости на нас четверых. Верхняя губа напряженно приподнята в подобии оскала, по коридору гулко раздавалось тихое утробное рычание. Она наступала не куда-нибудь, а на определенные плиты, ни одного всполоха не вырвалось из трубок, немного выпирающих из стен.

Когда она подходила к концу препятствия, оскал сменился на довольную ухмылку, так похожую на обычную гримасу близнецов. Человечка одним прыжком преодолела разделяющее нас расстояние и остановилась, присев на корточки и упираясь руками о пол перед собой. Она прекрасно знает, что я оказалась в западне.

Здесь тупик. В нескольких метрах за спиной находится дверь. Портал, который вынесет меня в родной мир, если успею до него добраться.

Попятилась спиной вперед, не отрывая взгляда от новой зверушки гарпий, которая так же неотрывно наблюдала за мной. Улыбка ее при каждом моем шаге расплывалась все шире и шире. Когда же ручка двери уперлась мне в поясницу, и я дернула, поворачивая ее, девица вытянула правую руку перед собой и разжала кулак. На ладони лежал небольшой серебряный ключик, который, несомненно, открывает именно эту дверь.

Меня словно окатило холодной водой. Стояла напротив этого чудовища и тряслась от страха, навалившегося после осознания, что на этот раз живой отсюда не выберусь.

В ее глазах на мгновение промелькнул остаток разума и, обведя коридор взглядом, она прошипела:

— Шшшшто этооо?

Раздумывать над тем, что она имела в виду, долго не пришлось, и я прошептала:

— Храм...

Бросившись вперед, прямо на человечку, попыталась пробиться к ней за спину. Но не тут-то было, по сути, слабое существо извернулось, скакнуло навстречу мне. Я даже залюбовалась высоким грациозным прыжком. Только зря. В следующее мгновение шею пронзила боль, а следом за этим последовало падение. Челюсти медленно сжимались, тупые человеческие зубы с трудом разрывали мышцы. Но в итоге добрались до сонной артерии. Некоторое время я еще пребывала в сознании, ощущая только боль раздираемого тела.

***

Я пришла в себя внезапно. Резко, помимо моей воли, открылись глаза, не давая мне возможности привыкнуть к яркому свету. Потолок был полностью белым. Тело, немного повозившись, село и повертело головой.

Осмотр пространства вокруг показал, что от места нападения на сильфиду я отошла не далеко. Или брызги полупрозрачной с голубоватым оттенком крови долетали на столь большое расстояние? В голове быстро пронеслись воспоминания, как я вгрызлась в шею далеко не хрупкой девушке, как раздирала ее, чтобы умертвить, а потом, жадно рыча, сдирала с костей и жевала куски сырого мяса с очень странным привкусом.

От воспоминаний о прошедшем темном времени, меня скрутило в рвотном позыве, но истощенное тело давно переварило поступившую пищу. Пока я, скрутившись калачиком, пыталась подавить неприятное ощущение, ко мне кто-то беззвучно подобрался. Поняла это только, когда мне потрепали по спутанным волосам на макушке.

— Хорошая зверушка. Только не оставила доказательств... — раздался совсем близко голос пернатого.

Какой-то внезапно пробудившийся инстинкт заставил меня подскочить с места и наброситься на него, сбивая с ног и подминая под себя его тело. Его глаза, совершенно спокойные, были напротив. Не понравилось мне это спокойствие, и рот сам исказился в оскале, а из глотки вырвалось утробное рычание.

— Подожди, — таким же спокойным голосом, как и взгляд, произнес он. — Сейчас действие сыворотки пройдет.

И, правда, через несколько секунд каждый отдел мышц начал последовательно расслабляться, оставляя после напряжения болезненное подергивание. Ярость отступила, являя полнейшее безразличие. Болезненно выдохнув сквозь зубы, бессовестно зарылась лицом в чужую рубашку, свернувшись на его груди калачиком.

— Слезай уже... — недовольно прошипел гарпий, пытаясь спихнуть меня.

Именно в этот момент все тело прошило резкой режущей болью. Конвульсивно впиваясь и разрывая ткань его рубашки ногтями, выгнулась так, что захрустели все суставы одновременно. Скатилась с пернатого на холодный пол. И тут мое тело словно начали разрывать на мелкие куски.

Я ничего не видела, перед глазами стояла непроглядная тьма, хотя чувствовала, что веки распахнуты до предела. Ко всем прелестям отдачи добавилась паника, перехватившая дыхание.

Перед мысленным взором, возможно от наступающего удушья, предстала картина: я задыхаясь извиваюсь, как уж на сковороде, на полу, а обеспокоенный гарпий шлепает меня ладонью, предварительно зафиксировав мои руки другой, по щекам, пытаясь привести в чувство. Сквозь боль почувствовала, что мои щеки уже начинают гореть от звонких пощечин, но ничего не могла сделать, тело мне не повиновалось.

— Чертов Омнис! Если еще раз не разбавил концентрат... — сквозь звон в ушах донесся голос. А потом я провалилась в благодатную тишину и очередной приступ парализующей боли мгновенно прервался.

Попыталась открыть глаза. Удивительно, но мне это сразу удалось, будто не было тех мгновений боли, которые застлали взгляд темнотой. Я смотрела на черную полосу, примерно в пять сантиметров, на белом потолке. Значит, прошли не мгновения, а больше получаса.

На лицо опустилась тень. Передо мной предстал гарпий.

— Как самочувствие? — поинтересовался он.

Глупый вопрос, как я могла себя чувствовать, пережив такое? Разбитой, измученной, растоптанной, слабой, как новорожденный котенок. Интересно, как он остановил откат? Ведь это точно он, кроме него здесь никого не было.

— Отвратительно... — собрав воедино все определения, проплывшие в пустоте, прохрипела в ответ.

Он кивнул каким-то своим мыслям и произнес:

— Даю тебе одно темное время на отдых, завтра тебя ждет новое задание.

И новая доза треклятой сыворотки меня тоже ждет, прямо не дождется. Я только кивнула, соглашаясь с предъявленным условием, оспорить которое не имела право. Вообще ни на что не имела право.

Пернатый снова кивнул своим мыслям, отвернулся и скрылся из поля зрения. Где-то рядом хлопнула дверь.

Села и с удивлением осознала, что не ощущаю последствий внезапного приступа. Во всем теле была какая-то подозрительная легкость. Осмотрелась. Все тот же коридор, в котором я проснулась после ночных кошмаров наяву. Хотя, ничего удивительного тут нет. Не могла же я в том состоянии переползти в другой. С легкостью, которая, чувствую, мне еще аукнется, встала с пола и побрела к виднеющемуся в конце повороту.

Я медленно переставляла ноги, которые наливались тяжестью. Не знаю, сколько коридоров прошла, но точно могу сказать, что ни одной двери в их стенах не было. Мне нужно найти одну из комнат, чтобы отдохнуть и спрятаться от темноты, которую я боюсь до потери сознания.

Потолок уже наполовину окрасился в черный. Это подгоняло меня передвигаться чуть более интенсивно. Хотя толку от этого все равно никакого. Медленно, все движения совершаются слишком медленно. Как будто подошва сапог увязает в смоле, которой кто-то обильно полил пол. Еще пара шагов и я упаду без сил.

Упрямо продолжала идти вперед, прислоняясь для пущей надежности плечом к стене. Тогда и заметила выступ дверного косяка, случайно задев его.

Отошла на шаг и встала напротив двери, с неверием рассматривая ее резную поверхность. Картина, изображенная на дереве, которую пыталась рассмотреть, не хотела становиться цельной. Поэтому плюнула на нее, схватилась за ручку и потянула на себя.

Помещение оказалось небольшим. С серыми стенами, с потолком, наполовину окрашенным в черный, в углу стоял стол, в другом — кровать. О! Чудесно! Хотя бы выспаться смогу. Я поспешно, как смогла на подгибающихся ногах, подошла к столу и с недоумением воззрилась на пачку спичек из родного мира, серебряный подсвечник, который два года назад сдала в ломбард, и пару парафиновых свечей, бывших в употреблении, потому что сама их и поджигала, когда свет отключали. В центре стола, который так же стоял в моей небольшой комнате, располагалось прикрытое крышкой блюдо. К нему я не притронулась, во рту до сих пор стояло специфическое послевкусие сырого мяса сильфиды. Боюсь представить, какое на вкус оно в готовом виде.

Отогнав не прошеные мысли, подхватила подсвечник и потащила ближе к кровати, рядом с которой стоял добротный стул. Обычно, взяв этот стул, выбивала дверь, когда в хламе терялись ключи, и я совсем уж не могла их найти. Именно эта мысль натолкнула меня на то, что в комнате собраны предметы каким-то образом принадлежащие мне в родном мире. И это не просто иллюзии, а материальные проекции воспоминаний. Я бы не смогла держать в руке воздух, она бы просто прошла мимо предмета. Интересно, такое во всех комнатах?

Поставила свечи на стул, села на кровать...

Приходила в себя долго. Последние часы прошли более чем кошмарно. Как только я села, меня накрыла очередная волна боли, которая не отпускала меня до сего момента.

Потолок практически весь был черный, осталась полоска в сантиметр, если не меньше. В комнате сгустились сумерки. Минут через десять тут будет кромешная тьма. Переборов слабость, дотянулась до пачки спичек, достала одну и на уровне глаз, не заботясь о безопасности, чиркнув единожды по упаковке, подожгла ее. Чтобы достать до свечи, пришлось поворачивать налитое свинцом тело на бок.

Мне удалось донести подожженную спичку до свечи, не загасив ее. Фитилек, немного потрещав, занялся беспокойным пламенем, бросая скачущие тени на стены.

Снова перевернувшись на спину, уставилась в потолок. Что там напоследок ответила сильфида? Лабиринт — храм? Интересно, кому он посвящен? Что за извращенное понятие об архитектуре? И почему именно лабиринт? А главное, как найти выход из него, если это практически не возможно? И все-таки, что-то мне подсказывает, что последнее мое задание будет связано именно с поиском выхода, что совершенно не реально, исходя из условий.

В целом получается, что на данный момент у меня очень много вопросов, но нет ни одного ответа. И еще добавляются. Что за сыворотка? Почему так действует, разделяя сознание от тела, заставляя наблюдать за действиями, словно со стороны? И каковы будут последствия?

Пока предавалась размышлениям, полосу света на потолке полностью поглотила чернота. Единственная свеча, с трудом, потрескивая, спасала от сгустившейся по углам тьмы. Ее мне все-таки показалось недостаточно и, мысленно дав себе пинка, я пошевелилась, села и поспешила зажечь вторую. Теперь можно со спокойной душой отдохнуть.

Откинулась на спину и сразу же провалилась в беспокойный сон.

Мне снилось, как я стояла в кромешной темноте, дрожала от страха и всматривалась вдаль.

Первой появилась мама. Она осунулась от беспокойства, глаза лихорадочно блестели, на впалых щеках четко виднелись дорожки слез, которые она выплакивала каждую ночь. И плакала, между прочим, обо мне. А я не могу отправить весточку ей. Не знаю, сколько времени прошло с моего исчезновения.

Я наблюдала за тем, как она медленно открывает рот и надтреснутым с нотками истерии голосом, громко зовет меня:

— Ежик! Леночка, где же ты?! Отзовись, Ежик!

Старое детское прозвище больно полоснуло по сердцу, но я даже бессильно осесть не смогла, стояла как истукан с острова Пасхи. Прозвище это пристало ко мне, когда в девять лет обрезала себе волосы почти под корень, в нескольких местах повредив кожу и оставив большие проплешины. Маме пришлось вести меня в парикмахерскую, чтобы обрили на лысо. И пока волосы отрастали, я была похожа на ежика-переростка.

Она все звала и звала меня, а я давилась беззвучными бессильными слезами.

Мама исчезла. На ее месте возникла сестра. Она бегала в темной пустоте громко кричала и пыталась найти меня.

И так, человек за человеком, вереница самых родных мне людей являлась в мой сон, пытаясь отыскать, но я только глотала слезы, понимая, что больше никогда их не увижу.

Я застряла в этом странном месте — лабиринте, в который не позволю забрать ни одного из них. Выполню все задания, но сестру затянуть сюда не дам.

Когда я открыла глаза, было светло, а над моим лицом навис гарпий, который от неожиданности моргнул третьим веком.

— Проваливай отсюда! — сварливо взвизгнула, кидая в отскочившее существо, возникшую ниоткуда, подушку.

Села по-турецки на кровати, удивляясь тому, как это легко у меня получилось, и наблюдала за действиями гарпия, который на этот раз объявился в своем пернатом образе.

В нашем мире этих существ изображают безобразными полулюдьми-полуптицами, обязательно на распотрошенном трупе очередной жертвы. Передо мной же предстала полная противоположность тех ощипанных отвратительных созданий. Он медленно плавно переступал на длинных птичьих ногах. Половину тела покрывали жесткие черные перья, которые захотелось пощупать, а руки полностью трансформировались в крылья, маховые перья которых подметали пол. Лицо почти не изменилось, только глаза стали по-птичьи круглыми.

Таурус подошел вплотную ко мне, наклонился так, чтобы наши лица находились на одном уровне, и зло усмехнулся, обнажая внушительные клыки.

— Пожалуй, сегодня я удвою дозу сыворотки, — проклекотал, хватая за руку. У него, оказывается, как у летучих мышей, есть подобие пальцев.

Откуда-то из воздуха достал небольшую плоскую коробочку, которую тут же открыл. Вынул из нее большой шприц, полностью заполненный зеленой жидкостью.

Я попыталась вырвать руку из захвата, но не тут-то было. Он вцепился в нее мертвой хваткой, при малейшем движении оставались глубокие, быстро заполняющиеся кровью, царапины.

Выпустив воздух, он воткнул иглу в вену на сгибе локтя и ввел мерзкую жижу в кровь.

— Надеюсь, сегодня ты так же будешь хорошей девочкой и выполнишь то, что я тебе прикажу.

Снова последовало разделение тела и сознания, намного быстрее, чем в предыдущий раз. Не было той всепоглощающей ярости. И я почувствовала, что против воли киваю, соглашаясь с ним.

Он склоняется к моему уху, слишком близко и интимно, заставляя бегать по телу стада мурашек, и проникновенным шепотом произносит имя следующей жертвы. Гарпий отстранился, нежно, как какую-то собачонку, потрепав меня по щеке.

Он уже собирался отвернуться, когда тело решило поддаться моему желанию. Рука-предательница потянулась к перьям на его груди, провела по ним пальцами и вернулась на место рядом с ногой, как было изначально.

Гарпий удивленно замер, рассматривая шаловливую конечность, на предмет ее удаления, потом выдохнул и все-таки удалился из комнаты.

А я поняла, что перья не только визуально мягкие. Что-то я не о том...

Пришло время. Тело поднялось с постели, побрело к выходу из комнаты, отворило дверь и направилось на поиски очередной жертвы.

Глава 2. Гарпии

Таурус стоял в тени чертогов Оракула. В самом углу, чтобы не попадаться на глаза безобразной, даже по меркам гарпий, женщины. Сегодня вечером его очередь выслушивать проповеди старухи, которая, сколько он себя помнил, вещала от лица богини.

Седая, морщинистая, с проплешинами в перьях, вестница Гаргиппии что-то напевала под нос старческим голосом и крючковатыми пальцами вышивала. Внезапно, словно почувствовала чужое присутствие, она подняла слепые глаза и посмотрела прямо в тот угол, где скрывался один из близнецов.

Гарпию показалось, что старуха не только посмотрела в его сторону, но и заглянула в глаза и саму душу.

Она отложила рукоделие, вытянула руку, на которой появилась фигурка недавно прибывшей в храм человечки, и проскрипела:

— Гаргиппии нужна она, чтобы сменить меня на посту Оракула. Подготовьте ее. Используйте ту сыворотку в большей концентрации или делайте дозы больше.

Перед мысленным взором Тауруса возникла недавняя картина того, как он вкалывает зверушке двойную дозу. Он знал, что Оракул заглянет в его сознание.

— Чудесно, Таурус. Ты как всегда опередил даже нас с Гаргиппией. Надеюсь, я скоро смогу уйти на покой, — она вздохнула и вернулась к оставленной без внимания вышивке.

Гарпий заскрипел зубами. Старуха никогда не обременяла себя условностями. Копалась в чужих головах, пытаясь выведать все. Они с Омнисом научились скрывать то, что ей знать не обязательно, но та каким-то непостижимым образом пробиралась через блок.

Он развернулся на каблуках и вышел из помпезного помещения. Путь его следовал в лабораторию, где вовсю веселился Омнис, синтезируя новые виды сыворотки и тестируя их на грызунах. Прошлые зверушки были как раз из жертв этих экспериментов. Сейчас же выдался один из тех редких случаев, когда они могут себе позволить протестировать ее на человеке.

Он улыбнулся мыслям. Когда Оракул объявила о том, что Гаргиппия требует жертв, они даже не предполагали, что им улыбнется удача. На мониторе, среди информации остальных существ, всплыла карточка человека.

Это произошло десять светлых времен назад, когда Таурус от надоевшего безделья забрел в чертоги. Последнее жертвоприношение прошло не совсем удачно: четверо из шестерых выжили и выбрались из лабиринта, предварительно открыв клетки с тварями. Это была настоящая потеря. Последние представители вида, выведенного гарпиями, вырвались из Лабиринта и теперь медленно подыхали, где попало без вмешательства создателей. Самая первая сыворотка была синтезирована для их создания.

Как только Таурус тогда вошел в чертог, Каталина сразу же, без обычных расшаркиваний, объявила новость, ставшую новой надеждой для всех гарпий, живущих на поверхности. Они, наконец, задобрят разгневанную богиню, и катастрофы медленно уничтожающие мир прекратятся.

Конечно, ему даже не дали возмутиться количеством оставшегося времени. Надо было вывести новых особей, подобрать жертв, добраться до них, выудить из родного мира и только тогда начинать. Но, как оказалось, список уже был составлен, вместо тварей — человек. Потом подоспели и условия, которыми Таурус был очень доволен. Жаль только своими руками ничего сделать нельзя, только ввести сыворотку в кровь и наблюдать.

А список... Четверо из семерых неплохо знакомы по предыдущим побегам, теперь они никуда не денутся. Двое новеньких. И новая зверушка.

Потом была приветственная речь, над которой пришлось немного поколдовать, дабы изменить под обстоятельства. Они полюбовались на испуганные лица жертв и единственное равнодушное.

Гарпий усмехнулся. Тогда она еще не знала, что ее ожидает. А сейчас как-то подозрительно быстро смирилась, хоть и пытается еще трепыхаться. Может уже продумывает, как выберется отсюда? Ведь она уже поняла, что последнее задание будет связано с этим. Она очень сообразительная. Но у нее вряд ли что-то получится, к тому времени она уже перестанет быть человеком, а сознание гарпии-медиума навсегда поселится в ее довольно милой головке.

Жаль, что у Гаргиппии на нее планы. Из этой человечки получилась бы идеальная зверушка, готовая на все ради куска мяса или нескольких кубиков сыворотки в кровь. Для дальнейших жертвоприношений не помешала бы.

Он на минуту замер перед дверью лаборатории, из-за которой доносились громкий истошный писк и крики Омниса, в очередной раз упустившего подопытную крысу. Сейчас лучше не входить, иначе отхватит он от братца по полной программе за сбежавшего грызуна. Пока стоял в ожидании прислушивался к воплям, и не сразу услышал приближающиеся скачки. Громкие, сопровождающиеся скребущими звуками, словно по камню проводили когтями или еще чем-то.

Когда уловил все-таки посторонние звуки, которых в этой части лабиринта быть не должно, он уже лежал на полу, крепко прижатый телом напавшего. Когда боль, затуманившая сознание после падения на камень, отступила, гарпий открыл крепко зажмуренные глаза, которые тут же от удивления стали как два блюдца.

На нем восседала человечка. Ее затуманенный взгляд был прикован к его глазам, по губам блуждала безумная улыбка. Гарпий замер от внезапной мысли понаблюдать за тем, что она будет делать дальше. Его не испугала даже перспектива быть убитым. В любом случае, если медиум не сможет сломить ее разум, она убьет здесь всех. В конце концов, оракул и жрецы не бессмертны.

Ее взгляд переместился на губы, лицо приняло сосредоточенный и серьезный вид. Таурус напрягся, мало ли что она может выкинуть, помимо банального поцелуя.

Девушка медленно наклоняется и, когда до соприкосновения остались считанные миллиметры, внезапно вскинулась, пристально смотря в конец коридора. Наклонила голову к плечу, прислушиваясь. Таурус невольно последовал ее примеру и услышал отдаленные гулкие шаги.

Зверушка, внезапно вспомнив о гарпии, снова посмотрела на него, наклонилась к лицу и провела шершавым языком по щеке, оставляя на коже влажный след. Таурус невольно содрогнулся от неприятного ощущения, словно наждачной бумагой провели, и невидящим взглядом уставился в потолок над плечом нависшей девицы. То, что она сейчас сделала, относилось к заявлению прав гарпии на отдельно взятую мужскую особь ее вида.

Человечка резко вскочила на ноги, продолжая смотреть ему в глаза, а он в этот момент случайно краем глаза заметил изменения. Только из того положения, в котором он находился, разглядеть что-либо подробнее не представлялось возможным. Она снова посмотрела в конец коридора, прислушалась и, растянув губы в кровожадной усмешке, сорвалась с места.

Гарпий с трудом сел, посмотрел в ту сторону, где уже скрылась зверушка, и невольно усмехнулся. Теперь главное, чтобы Омнис не пересматривал все записи за это светлое время, иначе засмеет.

Он встал с пола, подошел к двери, за которой уже завершились разборки со сбежавшим грызуном, открыл и вошел в лабораторию, при этом продолжая прокручивать в голове недавний случай.

Омнис, отвернувшись от монитора, радостно оскалился. Указывая на темное изображение, он произнес:

— Ты только посмотри, что она творит. Где только Оракул такую откопала?

— На смену себе она может выбрать только лучшее, — выдохнув, отвечает Таурус. Он даже не сразу понял, что задерживал дыхание с того момента, как открыл дверь. И будто что-то тяжелое с плеч свалилось, брат еще не соизволил переключить камеру.

— Что?! — вскричал Омнис, ошарашено смотря на брата, оскал сразу слетел с его лица. — Но почему именно она?

Он указал пальцем в монитор, на изображении в углу, под самым потолком, цепляясь длинными загнутыми когтями за промежутки в кладке, зависла человечка.

Гарпий в ответ только пожал плечами, подошел ближе и посмотрел на экран. Здесь-то он и смог оценить степень изменений. Руки девушки вытянулись, появился еще один сустав, наличие когтей, черты лица стали более выразительными. Мутирует она слишком быстро.

— Что ты в последнюю дозу сыворотки добавил? — задумчиво спросил он.

— Ничего, я просто ничем не разбавил кровь Оракула, — последовал ответ.

Таурус задохнулся от внезапного осознания того, что совсем недавно натворил. И не только он, но и его брат.

— Ты… — он стремительно подошел к креслу Омниса, развернул его и навис над ним. Тот с неподдельным недоумением взирал на него. — Ты знаешь, что сделал?! Ты же помнишь, что творил неразбавленный концентрат с теми грызунами! О чем ты думал, когда подсовывал мне это? Она же свихнется. Медиум не успеет сломить ее разум! — он обессилено опустился на стул, который стоял рядом, опустил голову, свесил руки. Совсем тихо произнес: — а я, дурак, еще и двойную дозу ей вколол…

— О, черт… — тихо чертыхнулся близнец, с ужасом смотря на брата, пребывающего в непривычном для него состоянии.

— Не то слово… — глухо сказал Таурус, вскидывая голову и смотря на монитор.

Девица смотрела прямо в объектив камеры. Оскалившись, она вытянула руку и когтем сковырнула ее. Экран заволокли помехи, прервавшиеся белым шумом.

Омнис нажал кнопку на клавиатуре, и появилось изображение с другой камеры в том же коридоре, только действие там развивалось уже более активно. Из-за поворота вывернул оборотень, который доставил им очень много проблем в предыдущие разы. Озираясь по сторонам, принюхиваясь к воздуху, но, не поднимая взгляда к потолку, так как не ожидал нападения сверху, он медленно брел к следующему повороту.

Таурус невольно усмехнулся, вспоминая о том, что ранее этот коридор без каких-либо препятствий вел к порталу. Но сейчас там его ожидал сюрприз.

***

Мое тело зависло под потолком, зацепившись длинными крепкими когтями за промежутки в кладке стен. То, что мной сейчас управляло, выбрало очень удобное место для ожидания следующей жертвы, как раз в углу над аркой, которая прикрывала меня от постороннего взгляда со стороны поворота.

Я отлично слышала шаги, раздающиеся под аркой. Вот и он идет. Губы растянулись в оскале.

Внезапно внимание привлек какой-то блик, бросила взгляд в ту сторону и заметила между камнями почти невидный отблеск на объективе камеры. Хорошо зрение обострилось, и смогла увидеть это мизерное детище цивилизации. Удивительно, но здесь, оказывается, есть блага цивилизации.

Но, если здесь стоит камера, то где-то должен находиться монитор, по которому за мной наблюдают. Нет, не предоставлю им удовольствия видеть, как мучаюсь, цепляясь за эти ужасные сырые стены. Невольно оскалилась при этой мысли, из-за внезапно появившихся клыков разучилась нормально улыбаться.

Неимоверным усилием воли подчинила себе руку, потянулась к противоположной стене. Как не удивительно, но дотянулась, и поддела обнаруженное оборудование. Вытянув его из осыпающегося раствора, перерезала проводок острыми когтями и швырнула в сторону. Прислушалась. Шаги слышны уже под аркой. Тело снова цепляется рукой за стену, чтобы не сползти вниз раньше времени.

Оборотень вошел в коридор медленно, опасливо озираясь и принюхиваясь.

Тело все подобралось, готовое в любой момент сорваться с места и броситься следом за осторожничающим существом. До этого он шел быстрее. Неужели все же почувствовал чужое присутствие и запах, даже с маскировкой.

Тело дождалось, когда он добрался до поворота, и сползло вниз. Как только почувствовало под ногами твердую поверхность, медленно, прижимаясь боком к стене, прокралось ближе к застывшему в замешательстве мужчине. Остановилось у него за спиной и выглянуло в коридор, положив подбородок на плечо. Повезло, что он не высокий, без проблем достала.

— Что-то не так?.. — помимо моей воли вырвалось шипение.

Спина оборотня напряглась. Медленно он разворачивается и смотрит в мои глаза, а я понимаю, что губы расплываются в многообещающей ухмылке. Он делает пару шагов назад и замирает. И я понимаю его. Путей отступления у него не осталось: с одной стороны я, с другой препятствие, мое самое любимое еще по приключенческим фильмам. И что-то подсказывает, что до сегодняшнего дня здесь был свободный коридор, а в самом конце портал.

Оборотень посмотрел через плечо в конец коридора, снова повернулся ко мне. Во взгляде появилась решимость. А моя ухмылка расползлась еще шире.

Он стремительно развернулся и, перекидываясь на ходу в волка, бросился в коридор. Вспрыгнул сверху на первые два, качающиеся маятником… топора? Не знаю, как они называются. Перескакивает на следующие и так пока не добрался до конца.

И тут уже начало действовать мое тело. Передвигаясь в такт движениям алебард, медленно продвигалось к попавшему в западню существу. У меня в руке материализовался небольшой ключик, который открывает дверь портала. Только сама я им воспользоваться не смогу, как и никто другой, кроме близнецов. Обидно быть так близко к свободе, но не иметь возможности выбраться. А тот уже узнал, что выход закрыт, и метался по небольшому свободному пространству, словно зверь в клетке. Хотя, почему это словно? Он и есть зверь.

Выходя из полосы препятствия, вытянула руку перед собой и разжала пальцы. На ладони перед затравленным взглядом оборотня поблескивал, в тусклом свете узкой белой полосы на потолке, ключ. Оскалившись, он ударил лапой по руке, располосовывая кожу. Ключ отлетел в сторону, отскочил от стены и приземлился в середине коридора.

Где-то внутри заклокотала ярость, которая все это время спала, свернувшись в тугой клубок. Не обращая внимания на истекающую кровью руку, замахнулась и двинула со всего маху по волчьей морде, оставляя глубокие кровавые раны. Он, мотая головой, отскакивает в сторону и, не мигая, смотрит на меня.

В сознании на короткое время прояснилось, и я почувствовала вполне осязаемый страх. Свой страх. Оцепенела от накатившей боли. Воззрившись на оборотня полными ужаса глазами, прошептала срывающимся голосом единственный вопрос:

— Зачем мы здесь?

— Жертвоприношение. Ты их зверушка, мы — жертвы... — успел прорычать оборотень, недоуменно моргая. Понял, что время передышки закончилось только тогда, когда моё тело нанесло удар, оставив на другой стороне морды ещё четыре глубокие борозды.

Зверь яростно рыкнул и отчаянно бросился на меня, намереваясь продать свою жизнь дороже. Если бы хоть частично владела своим телом, остановилась бы и ждала, когда на шее сомкнутся сильные челюсти. Дорога домой закрыта, влачить жалкое существование зверушки, которую пичкают какой-то зелёной гадостью, не собираюсь.

Но сегодня явно не мой день и, тем более, не оборотня.

Мой равнодушный взгляд отстраненно следил за тем, как рука, в которой прибавился сустав, вспарывает живот довольно крупной зверюги и проходит насквозь, острыми когтями разрывая мягкие ткани.

***

— Таурус... Таурус... Немедленно отправляйся туда, спасай свою зверушку... — с нескрываемой паникой в голосе шепчет, завороженный происходящим на мониторе, Омнис. — Она же сдохнет, если сожрет его.

Гарпий оторвал взгляд от мутантки, пожирающей оборотня, и равнодушно воззрился на паникера. Снова посмотрел на остановленное изображение, только уже оценивающе.

— А мне интересно, что будет, если полугарпия, сожрет отравленного мяса оборотня. Очень интересно, — произносит Таурус, тяжко вздыхает и продолжает: — но так и быть, пойду спасать. Жалко зверушку... Гаргиппия не простит нам потерю будущего Оракула.

Встаёт с кресла, идёт к двери, но останавливается, когда слышит за спиной:

— Только сам не помри там. Скорее всего, она уже свихнулась под действием сыворотки.

— Не бойся за меня брат. И не из таких передряг выбирался, — усмехнулся Таурус и вышел из лаборатории.

В коридоре на противоположной, с виду совершенно гладкой, стене нашарил небольшой выступ и открыл вход на короткие пути, которые с помощью нескольких пространственных переходов значительно ускоряли перемещение по лабиринту.

Он зашёл в более узкий тёмный коридор и направился в сторону, где сейчас зверушка пожирала вторую жертву. И если в лаборатории он был совершенно равнодушен к происходящему, то сейчас испытывал беспокойство. Ведь из них двоих именно ему всегда доставалась миссия присматривать за живым оружием. Богиня и правда не простит ему очередную потерю. Она отбирала её долго и тщательно среди сотен остальных. Тем более похитить человека с Земли намного более сложная задача, чем из любого другого мира. Даже для Гаргиппии.

Он шёл быстро, по нескольку раз переходя сквозь пространство, избегая приближаться к коридорам, которые прилегают к живой части храма. К тому ужасающему существу, которое свернулось в самом центре и высасывает жизненные силы всех, кто неосмотрительно забредет в его владения, вне зависимости от статуса того несчастного.

В скором времени Таурус вышел в ближайший к нужному месту основной коридор и выглянул из-за угла. В этот момент девица пыталась одной рукой оторвать от изрядно пожеванного тела руку, а другой запихивала в рот большой кусок сероватого мяса. Уж, не как трофей ли она собирается предоставить эту не полностью трансформированную лапу им с братом? Он усмехнулся этой мысли. Но тут же посерьезнел, когда заметил, что зверушка странно содрогнулась всем телом, схватилась за голову, опустилась на пол и, подняв лицо к потолку, замерла. Пришлось выйти из укрытия и направиться к ней.

Он прикоснулся к слегка подрагивающему плечу и тут же отскочил в сторону, когда к его шее метнулась рука в попытке схватить. Голова медленно повернулась и один, светящийся зеленым, глаз в упор посмотрел на него.

— Проваливай отсюда. Не мешай, — послышалось утробное рычание.

— Так, давай успокаивайся, скоро действие сыворотки закончится и все будет хорошо, — успокаивающим тоном произнёс Таурус, медленно подойдя к девице.

— Хорошо, говоришь, будет? — прорычала она и нервно хохотнула. — В моей голове уже кто-то сидит, Таурус. Это уже ненормально... Все ненормально...

Девушка снова схватилась за голову, а гарпий удивлённо замер.

— Таурус, я не могу с ней справиться, — тихо шипит голос Оракула. — Она сопротивляется... И не останавливается. Хочет убить себя и меня...

Несмотря на ситуацию, Таурус от осознания происходящего не в силах был пошевелиться. Гарпией-медиумом именно этой человечки стала нынешняя Оракул.

А девушка, договорив, с новыми усилиями продолжила впихивать в себя мясо, давясь и рыча, как голодная бездомная кошка или те зверушки, которых выпустили в прошлый раз. Кто тогда это сделал? Да, именно этот оборотень.

Гарпий усмехнулся воспоминаниям. Да, расправа подобная этой заготовлена у Гаргиппии для каждого, кто нарушит её ритуал. Но сейчас все более разнообразно. Жертв не просто разрывают на куски, как было с теми неразумными существами, которых вывел Омнис. Новая зверушка загоняет их в ловушку, проводит через препятствие и, показав ключ от двери-портала, убивает. Только теперь нужно отучить её употреблять непригодное для еды мясо.

Таурус подошёл ближе, схватил существо за плечи, отодрал от жертвы и швырнул в сторону. Та, пролетев несколько метров, приземлилась на все четыре лапы, низко припала к полу и утробно зарычала. Резко замолчав, она встала на ноги во весь рост, закатилась визгливым смехом, а потом, резко прервавшись, произнесла нормальным голосом:

— Ваша Оракул мертва. Пришлось подпалить ей мозг.

Опустила голову к правому плечу и посмотрела на него невменяемым безумным взглядом.

— Теперь я свободна от неё... Буду свободна от вас, от всех... — прокаркала, заливаясь смехом.

Девушка захлебнулась очередным приступом шумного веселья, закатила глаза и стала заваливаться на пол.

Таурус активировал передатчик и произнёс, наблюдая за её падением:

— Омнис, проверь чертоги Оракула.

Он медленно подошёл к распластанному на полу мутанту, иначе это существо нельзя больше назвать, человеческого в ней осталось только лицо и, возможно, некоторые отделы мозга. Гарпий вздохнул, сел рядом и попытался прощупать пульс. Все это с опаской. Вряд ли действие сыворотки уже прошло, скорее всего, все силы ушли на подавление ментального вмешательства.

В ухе щелкнуло, и раздался голос Омниса:

— Ты не поверишь! Она подпалила Каталине мозг. До сих пор дым из ушей идет. Хотя датчики зафиксировали смерть более двадцати минут назад.

Гарпий замер в замешательстве, так и не убрав руку с запястья живого орудия жертвоприношения. Он явно помнил, что менее пятнадцати минут назад, Оракул обратилась к нему, а уже позже зверушка сказала, что та мертва.

— Омнис, но Оракул связывалась со мной позже...

— Скорее зацепилась за разум. Тащи её в лабораторию, желудок промывать будем. Гаргиппия не простит нам ещё одного трупа на своей территории. Выпрет, как и нашего папашу, а с теми помнишь, что случилось.

— Угу, помню. Не хочу на собственной шкуре испытать подобное, — передернул плечами гарпий, отгоняя неприятные воспоминания. — Скоро буду...

Он отпустил запястье зверушки и попытался перехватить её тело удобней, чтобы поднять с пола. Та извернулась и вгрызлась в его руку.

— Руки... Убрал... — прорычала, уставившись немигающим взглядом. Отголоски зеленого сияния продолжали плескаться где-то в глубине глаз. — Сама... Дойду...

— Братишка, похоже, придётся обрабатывать руку. Не знаю, существуют ли гарпии, обращающиеся в волков, но на собственной шкуре проверять это не собираюсь, — послышалось в датчике.

Мысленно отмахнувшись от брата, Таурус встал и произнёс:

— Ладно, пойдёшь на своих двоих. Но учти, если надумаешь сдохнуть по дороге, я не буду возвращаться и тащить тебя на своём горбу. Так что ломку тебе придётся перетерпеть на ногах.

Он отвернулся и пошёл в предыдущий коридор. Туда, откуда ранее вышел.

Чуткий слух уловил, как человекоподобное существо что-то пробормотало, встало с пола, попыталось пройти хоть немного, но рухнуло обратно.

Пришлось возвращаться и тащить её.

Глава 3. Оборотень

Как и в последний раз, из общего зала, мы вышли вчетвером — я, сильфида, эльф и орчанка. Разочарованные тем, что не смогли прихватить с собой новую зверушку гарпий. Эта человечка именно за тем здесь появилась. Сыворотка из крови гарпии не способна убить только человека и мелких животных.

Несколько коридоров мы ещё прошли вместе, переругиваясь все по тому же поводу, а потом незаметно разошлись по разным направлениям. Последним куда-то пропал эльф. И в коридоре, который медленно заполняла тьма, я остался один.

Оборотни не боятся темноты, мы дети ночи. Но здесь она другая — осязаемая и опасная тьма заволакивает не только все пространство, но и разум, не позволяя мыслить адекватно, заставляя впадать в панику.

В прошлый раз мы смогли выбраться. Выпустили зверушек, нашли выход. В этот... В этот нам явно дали понять, что живыми отсюда не уйдём. Хотя был шанс утащить с собой человечку и бросить в одном из живых коридоров, где бы её без остатка выпили стены. Ну, да, так банально упустили шанс. Дотянули до последнего.

Теперь, главное, попробовать протянуть подольше.

Тёмное время, как здесь называется подобие ночи, неминуемо приближалось. Я до сих пор не мог найти безопасную комнату, в которой можно было бы переждать кромешную тьму. Даже с учётом того, что гарпии теперь сами выбирают очередность жертв, нет гарантий, что в эту ночь убьют не меня.

Зона безопасности нашлась чудом. Через три поворота. Чуть не прошёл мимо почти незаметной двери. Резьба, как и всегда, изображала быт оборотней. Как успел узнать у товарищей по несчастью, для каждого представало своё изображение, а само помещение подстраивалось под воспоминания временного обитателя. Моё всегда приобретало параметры обиталища в родном мире. Копировали все предметы до последнего в таких подробностях, которые ранее не замечал.

Переждав тёмное время в безопасности, с появлением узкой белой полосы выбрался из берлоги и поплелся изучать близлежащие коридоры, один из которых, как я предполагал, вел к порталу-выходу. Оттуда веяло сквозняком полным аромата свободы и опасности. Такое сочетание будоражило кровь и заставляло, на одних инстинктах, в первую очередь посетить именно его.

Я не стал противиться волчьему чутью, сразу же повернул туда.

По мере приближения поворота, за которым должна была показаться дверь, ощущение опасности возрастало, придавливая своим весом к полу, заставляя остановиться. Но я упрямо крался вперёд, вынюхивая невидимую пока ещё угрозу, заставляя себя держаться на ногах, не падать при малейшем шорохе и скулить, как побитый щенок.

До тёмного времени ещё далеко, сейчас мне ничего не грозит.

С такими умозаключениями добрался до конца коридора. И замер напротив глухой стены. Пощупал шероховатый камень, с удивлением отмечая, что тупик появился здесь недавно. Возможно незадолго до нашего очередного возвращения сюда. Предусмотрительные пернатые гады вычислили, какими путями мы выбирались?

Подняв взгляд вверх, потрясенно замер, когда заметил, что потолок более чем на половину окрасился в чёрный цвет.

Пришлось разворачиваться и идти назад, ощупывая стены на предмет нахождения в них двери. Просто чутьем обнаружить временное логово невозможно.

Проснулся я, когда темнота только-только начала отступать, знаменуя о наступлении короткого светлого времени.

На сегодня планировалось исследовать ещё несколько коридоров, по возможности не попадаясь на глаза новой зверушки близнецов. Возможно, смогу найти выход в обход новых правил. Ведь в последний раз было что-то подобное. Да, только не с разумным существом в роли орудия жертвоприношения, а тупых мутировавших грызунов. Знатно Омнис тогда напичкал их концентрированной сывороткой. Вымахали до взрослого волкодава. И заметить в темноте было не сложно — их выдавали светящиеся зелёным глаза.

Интересно, а как изменилась человечка, если они за это время вкололи ей не более двух ампул разбавленной крови гарпии? Мелкая живность начинала меняться через три дня, после введения первой порции, а как долго происходит процесс мутации у человека?

Отогнав ненужные мысли, встал с постели и пошёл к выходу.

За дверью меня ожидал сюрприз. Вместо одного коридора, который уходил вдаль в обе стороны, здесь был перекрёсток. Неожиданно, однако. Раньше лабиринт не менялся вообще, в правилах зачитанных гарпиями об этом не было сказано ни слова. Или это какой-то сбой, или нас не предупредили.

Как там остальные справляются с новыми открытиями?

После недолгих раздумий, решил обследовать все направления, может, наткнусь в одном из коридоров на выход.

Более всего мне приглянулся тёмный провал, который уходил по диагонали вправо. Туда я и направился.

Через несколько десятков метров на стенах появились факелы, свет от которых отгонял кромешную тьму. Тёмных коридоров здесь ещё не наблюдалось до этого момента. Обычно все со светящимся потолком, по которому можно свободно ориентироваться во времени.

Через несколько поворотов он упёрся в коридор с полукруглыми сводами. Здесь потолок уже был привычным.

Я в нерешительности замер. Сквозняк из другого конца принёс отголосок чужого присутствия. Стараясь не обращать внимания на неприятное ощущение, словно меня куда-то ведут на поводке, в принципе оно так и было, медленно, принюхиваясь к воздуху через каждые два шага, вошёл под свод.

На меня ничего на выскочило, ничего не упало. Это был обычный, как и все, коридор. Только не в пример остальных уже и ниже. Настолько низкий, что свет от потолка слепил глаза.

По мере того, как я пробирался вперёд, над правой стеной, в месте стыка с потолком, показалась узкая тёмная полоса, которая медленно увеличивалась. Стоит бросить на неё быстрый взгляд, как сразу отмечаешь, что она стала шире. Не нравятся мне эти все изменения.

Да и сама ситуация не нравится.

На этот раз гарпии подготовились основательно.

Даже светлое время сократили, чтобы пощекотать нервы жертвам.

Я продолжал брести вперёд, настороженно всматриваясь в конец коридора, где в какой-то момент привиделась пульсирующая красная субстанция. Оттуда принесло волну обжигающе горячей, наполненной голодом, энергии, заставившей меня остановиться.

Живой коридор. Туда или совсем нельзя лезть, или, если это препятствие нарисовалось, проскакивать его с запредельной скоростью. Или разворачиваться и идти обратно.

Развернулся, собираясь идти на поиски другого ответвления, и замер как вкопанный. Коридора нет, а буквально перед моим носом возвышалась монолитная стена. Возвышалась так, словно была здесь постоянно. Как я не смог заметить таких изменений? Нужно сматываться отсюда. И чем скорее, тем лучше.

Повернулся к живому коридору. Вдох-выдох. Инстинкты орут об опасности, но придётся выбираться из западни этим путём.

Медленно приблизился, остановился на безопасном расстоянии от начала. Тонкая красная оболочка пошла предвкушающими волнами, выпуская из мелких пор облачка едкого газа.

Вдох-выдох. Задержать дыхание на максимально возможное время и рвануть на всей скорости через препятствие. Сложно и почти невозможно, но лучше так, чем загнуться в том коридоре. Живые стены в любом случае дотянулись бы до падали.

Сразу же навалилась не естественная слабость, заставившая ноги заплетаться. Скорость резко снизилась. Воздуха не хватало. Вдыхать нельзя ни в коем случае. Лёгкие моментально расплавятся под воздействием мелких алых капель, которые неподвижно висели везде. А если ненароком задержаться здесь, то можно быстро стать питательным супчиком.

Как проскочил живой коридор, не запомнил. Последние шаги проделал с трудом и практически вслепую. В глазах потемнело от нехватки воздуха, в висках пульсировало, в ушах стучали молотки, а в затылке ломило от тупой боли.

Остановился, глубоко вдохнул и, когда зрение прояснилось, обернулся. Глухая стена.

— Аааа... Эти чертовы гарпии издеваются... — тихо пробормотал.

Это что же получается, стена следует за мной? Или это уже другая?

Пока неподвижно стоял, мелкие отверстия в коже, которые оставили капельки токсина, затянулись. И только собирался двинуть в конец следующего сводчатого коридора, как что-то дрогнуло, загудело, заходило ходуном и новообразовавшаяся стена медленно стала покрываться тонкой красной оболочкой.

За этими изменениями я наблюдал уже с более безопасного расстояния, инстинкты заставили нестись, не помня себя подальше от возникшей опасности.

К концу коридора брел медленно, опасливо осматриваясь и обнюхивая каждый дюйм пространства перед собой. До сих пор чувствовалось чужое присутствие и, что странно, приносил его сквозняк из следующего коридора.

Тот оказался совершенно обычным, как и большинство остальных. И, как оказалось, никого там нет. Опасливо прокрался в конец и выглянул за поворот.

Лучше бы этого не делал.

За углом меня ожидала очередная ловушка. Слишком много за последнее светлое время. Как-то подозрительно.

На правое плечо что-то опустилось и у самого уха послышалось шипение:

— Что-то не так?..

Я напрягся. Откуда она появилась? Как смогла незаметно подкрасться? Или почти неуловимое присутствие и была она? Почему-то в том, что это была именно человечка, у меня не возникло никаких сомнений.

Медленно развернулся, посмотрел в глаза. Как и у тех мутантов, они светились искусственной зелёной яростью. Меньше, чем кто-нибудь другой, она напоминала человека. Именно эта мысль заставила меня замереть в страхе, а её губы расплыться в многообещающей ухмылке.

Одним тяжёлым усилием сбросил с себя оцепенение и отошёл на пару шагов назад. Вот тут-то и открылась вся "прелесть" перспектив. С одной стороны самое нелюбимое препятствие, хоть и не один раз преодолевал его, когда путешествовал по закрытым местам родного мира. С другой мутантка, которая под действием сыворотки благополучно забыла о том, что значит быть человеком.

Обернулся, кинул взгляд в коридор с препятствием и, наверное, мне это показалось, уловил в самом конце очертание двери. Решимости прибавилось. Посмотрел на мутантку, развернулся и бросился по коридору, на ходу призывая внутреннего зверя.

***

Из забытья меня вывели практически силой, если так можно выразиться, когда тебе чем-то, мерзко отдающим железом, размыкают челюсти и вливают в рот не менее противное варево.

Жижа обожгла небо и тяжёлым валуном прокатилась в желудок. Тот тут же забыл, что секундой ранее бурля, как походный котелок, остановился. С болезненным спазмом скрутился и выбросил все содержимое в пищевод.

Я села, выпучив глаза. Содержимое несчастного органа тут же выплеснулось в заботливо поставленный таз, в который вцепилась мёртвой хваткой.

Кто-то попытался выдернуть из моих судорожно сжатых рук такой необходимый сейчас предмет. Сквозь пелену, застлавшую взгляд, не смогла разглядеть, кто покусился на спасение остатков моей одежды. Мало ли, вдруг снова вывернет.

Сквозь гул в ушах и быстро нарастающую дурноту, смогла услышать диалог:

— Омнис, я не могу отобрать у неё таз. Она сейчас перевернет его... Да помоги уже мне!

— Твоя зверушка, ты и заботься о ней, — хмыкнул второй, гремя склянками: — я итак на неё слишком много ценных ингредиентов истратил...

— Сначала научись разводить концентрат... — прошипел Таурус. — Ты её чуть не угробил...

На мгновение зависла, дурнота отошла на второй план, на первом остались лихорадочно мечущиеся мысли. Мне сегодня вкололи двойную дозу концентрата... Я чуть не сожрала оборотня, а со слов тех же пернатых братцев, мясо оборотня очень ядовито. Теперь я меньше всего, чем когда-либо, похожа на человека...

Сначала из гортани вырвался надсадный стон, который медленно перешёл в громкий смех.

— Таурус, похоже, зверушка все-таки сошла с ума... — услышала сквозь свой гомерический хохот, блеяние Омниса.

— Нет, она абсолютно адекватна. Смогла трезво оценить ситуацию и рассчитать последствия. Не так ли?

Меня потрепали по макушке. Очередной раз. Как какую-то собачонку. Извернулась и цапнула за руку. Кара не заставила себя ждать, щеку обожгло болью.

Из самого нутра поднялось утробное рычание. Я выпустила таз, который тут же с грохотом упал на пол, из рук и дернулась туда, откуда пришёл удар. От очередного убийства меня остановили длинные кожаные ремни, охватывающие запястья и щиколотки.

— Похоже она до сих пор под действием концентрата, Таурус. Не стоит провоцировать её.

— Омнис, придумай что-нибудь замедляющей скорость мутации... Что-то мне подсказывает, что нас скоро будут жрать.

Какое чудное единомыслие.

А мне что-то подсказывает, что у меня режутся клыки. Очень даже интенсивно и болезненно.

Зрение прояснилось, но изображение осталось размытым от, хлынувших сплошным потоком, слез. Я затравленно уставилась на два замерших в стороне силуэта и почти неслышно просипела:

— Помогите...

Именно этот момент выбрали резцы, чтобы под напором новых клыков вывалиться из десен и провалиться в глотку. Рот наполнился кровью.

Меня скрутило в приступе кашля. Ненужные уже зубы вместе с кровавой массой вывалились на свитер. Успела рассмотреть огромное тёмное пятно на груди и куда укатились два белых пятнышка.

Очередной болезненный спазм заставил откинуться на опущенную спинку кресла.

Голова взорвалась оглушающей болью. Перед тем, как моё сознание сбежало подальше, пришло ощущение, словно мне выворачивает лицо.

***

Первые предпосылки новой мутации, Таурус заметил не сразу. Забил тревогу, когда верхняя часть лица зверушки начала медленно раздуваться. Раздавалась в стороны сама лицевая часть черепа.

Тихий и медлительный треск ломаемых костей раздался, когда он отошёл от кресла ближе к лабораторному столу Омниса.

— Похоже она до сих пор под действием концентрата, Таурус. Не стоит провоцировать её, — произнёс близнец, намекая на сцену наказания.

Таурус только пожал плечами, поворачиваясь к мутанту. Из глаз девицы ушла фосфоресцирующая зелень, осталась только злость. Странная выпуклость опустилась ниже и разделилась на две части, остановилась прямо над удлинившимися человеческими клыками.

— Омнис, придумай что-нибудь замедляющей скорость мутации... Что-то мне подсказывает, что нас скоро будут жрать, - озвучил опасения гарпий.

За свою жизнь он не беспокоился, зверушку специально, перед тем как промыть желудок, надёжно привязали ремнями к креслу. Хотя, выдержат ли они - это ещё спорный вопрос. За брата тоже не переживал. Единственное, что беспокоило его - состояние зверушки. Как бы она не сошла с ума. В этом случае придётся её ликвидировать и ждать, когда появится информация о новой. А на это может уйти многие годы.

— Помогите... — раздалось за спиной надсадное сипение.

Гарпий резко развернулся на каблуках и уставился на девицу. Глаза заплаканы, из уголка губ по подбородку медленно сочится кровь. Она резко села и закашлялась, заливая порядком потрепанный свитер кровью. Человеческие зубы упали на пол и укатились под лабораторный стол. Он успел проследить их скольжение.

Когда вновь перевёл взгляд на кресло, зверушка уже откинулась на опущенную спинку и, закатив глаза, затихла.

В лаборатории воцарилась тишина, прерываемая только бряцаньем омнисовых склянок.

— Что там происходит? — спросил Омнис, поводя плечами от неприятного ощущения и не отрываясь от работы.

— Пока ничего, — отвечает Таурус, не отрывая настороженного взгляда от неподвижного тела. Его нервировали эта тишина и неподвижность. Неестественные. Затишье перед бурей. — Потеряла сознание. Ты не отвлекайся, поторопись. Не нравится мне все это. Если бы ты не подсунул концентрат, ничего этого не происходило и...

Договорить он не успел. Казавшееся безжизненным тело, с жутким воем, выгнулось, село и открыло глаза. Безумные зелёные глаза, полные ненависти. Губы зверушки растянулись в кривой усмешке, над нижней мелькнули острые концы мощных клыков. Такими гарпии на поверхности разрывают глотки загнанной добыче.

Мутантка перевела взгляд, и некоторое время тупо рассматривала запястья. Тихо хмыкнув, извернулась, вгрызлась в ремень справа.

— Омнис, поторопись. Она сейчас перегрызет ремни, — решил повторно поторопить брата Таурус, не отрывая взгляда от занятой зверушки.

— Отвлекли её, мне осталось совсем немного, — бросил через плечо брат и продолжил возиться с препаратами.

Таурус вздыхает. Всегда, когда возникают проблемы, разгребать их приходится ему. Особенно, если они связаны с живностью. Почему Гаргиппия не воспользуется ими, как орудием жертвоприношения? Зачем создаёт подобные сложности? Ведь с неразумными существами тоже возникали непредвиденные ситуации. Последняя вышла за все возможные рамки. И теперь она решила провести эксперимент над разумным. С далеко идущими планами.

С одним ремнем было покончено. Очередь перешла к другому. Девица вгрызлась в него ещё ожесточеннее, чем в первый, задевая клыками кожу и разрывая её в клочья, рыча и брызгая слюной.

Это немало озадачило гарпия. Вторая рука свободна. Почему не снять ремень обычным способом? Но она так и осталась покоиться на подлокотнике.

Таурус осмотрелся в поисках чего-нибудь, чем смог бы на время остановить обезумевшее существо. Практически рядом с его рукой обнаружилась ванночка с хирургическими инструментами, которыми брат препарирует отживших своё лабораторных крыс. Пошерудив среди железок, выудил остро заточенный скальпель.

Пока выбиралось оружие, которым можно было бы на время приостановить зверушку, второй ремень был полностью разгрызен. Сдерживали её теперь только те, которые охватывали ноги. И сдались слишком быстро.

Мутантка села на корточки, втянула полную грудь воздуха, подслеповато щурясь, уставилась в сторону Омниса. Коротко хохотнула и прошипела что-то невнятное о ещё двух жертвах. Посмотрела на Тауруса.

Его окатило вполне осязаемой волной ненависти, которая яростно клокотала в глубине, фосфоресцирующих зелёным, глаз. Замешательство, которое охватило его после смерти Каталины, спало. Гарпий встрепенулся, сбрасывая оцепенение, и приготовился при приближении зверушки нанести удар. Точный, смертельный удар. Если понадобится. Гаргиппия его, конечно, не простит за такой провал. Но бешеного дикого зверя необходимо умертвить, иначе он будет убивать всех без разбора, пока сам не издохнет.

Девица моргнула, приготовилась к прыжку, но отвлеклась, к чему-то прислушиваясь. Таурус невольно последовал её примеру, но вокруг царила тишина, острый слух гарпии не уловил ни звука.

Или это был простецкий отвлекающий маневр?

Пока гарпий слушал несуществующий шум, зверушка оттолкнулась от кресла и взвилась в прыжке, ещё в полёте примеряясь к его горлу. Пернатый оказался быстрее. Выбросив вперёд руку, воткнул скальпель в центр грудной клетки, туда, где уже красовалось огромное кровавое пятно. Та, не понимая, что случилось, остановилась и удивлённо уставилась на торчащую из груди тонкую пластиковую рукоятку.

Таурус, пока она не пришла в себя, оттолкнул её подальше, вдавливая оружие глубже.

— Ты что творишь?! — послышался вопль Омниса. Тот успел доработать нейтрализатор и собирался уже проверить его действие на подопытной, но стал свидетелем происшествия.

— Она собиралась убить нас... — попытался оправдаться Таурус, понимая, что сейчас ничего этим не добьётся. Он не повернулся к брату, продолжал внимательно наблюдать за каждым движением обезумевшей зверушки.

Она с невероятным усилием, медленно вытянула хирургический инструмент, осмотрела его и отшвырнула в сторону. Повела плечами, не выказывая никаких признаков ранения. В глазах её больше не клубилась зелёная ярость, напротив, в них застыла обида. Девица пару раз моргнула и, закатив глаза, стала медленно заваливаться.

— Я к ней подходить не буду, — произносит Омнис, когда та распласталась на холодном полу. Он протянул Таурусу шприц с прозрачной жидкостью. — Вколи ей это... И убери её отсюда. Мне тут теперь придётся убирать.

Гарпий молча, взял шприц, повертел в руках и проговорил:

— Думаю, это больше не понадобится...

— Скажешь это, когда она будет тебя грызть, — перебил Омнис, отворачиваясь и начиная убирать на столе.

Таурус пожал плечами, подошел к зверушке, вколол нейтрализатор и уволок за ноги из лаборатории.

Глава 4. Орчанка

Четыре дня. Четыре грыховых дня я скитаюсь, поэтому грыхову лабиринту.

И если первые три все было благополучно — я каким-то образом находила комнаты, то сегодня явно не мой день. В таких темпах я не смогу подточить клыки и к утру сама себе благополучно выколю глаза. Даже не придётся ждать их новую зверушку.

Я ведь изначально была за то, чтобы оттащить её в какой-нибудь живой коридор. Благо они разрослись. Появились там, где их не было. В прошлый раз где-то в этой местности и обреталась. Некоторые коридоры до боли знакомы. Но до ужаса все же больше. Только вот, не успели девицу вытащить из общего зала.

Грыхов Таурус, припёрся не вовремя...

Ненавижу пернатых выродков! Обоих. Но Тауруса больше.

Найти сегодня комнату становится необходимостью. Грыховы предки наделили нас непрерывно растущими нижними клыками. Приходится постоянно подтачивать их специальным приспособлением. И в прошлый раз, когда было позволено взять один предмет из родного мира, я взяла именно его. Тогда оказалось, что напрасно променяла нормальное оружие на него. Часто попадались безопасные комнаты. Сейчас бы это позволение было бы как нельзя кстати. Именно там можно материализовать все, что только можно. Только за пределами помещения оно сразу же испаряется. Проверено и не раз.

Там и отдохнуть можно, не дергаясь от мысли, что сейчас обязательно схарчат.

Нет, сегодня я в коридоре ночевать, не намерена. Обязательно найду спасительный уголок. Мало ли, вдруг сегодня её заставят убить меня? Так ей туда хода не будет без моего позволения.

Очередной спазм в деснах заставил взвыть благим матом и прибавить скорость. Пощупала языком кончик отросшего клыка, который теперь больше напоминал закручивающийся бивень, отметила, что он отрос ещё на четыре миллиметра. Взвыла ещё громче и со всех ног понеслась к повороту.

Надеюсь, хоть там найдётся почти не видный выступ дверного косяка. Срочно нужна комната! Срочно нужно сточить клыки! Иначе до того момента как разорву человечку на клочки, убью саму себя.

Как и следовало ожидать, в следующем коридоре искомого не нашлось. Понеслась дальше. В следующем тоже. И дальше тот же результат.

Через несколько поворотов остановилась перед разветвлением. Здесь было над чем задуматься. Три коридора. В конце ведущего прямо виднелся поворот, и видимый отрезок стены следующего был полностью багровым. Направо вел вполне приличный коридор, но я в него бы не пошла. Инстинкты при приближении к нему вопили почище меня с растущими бивнями. Определённо, в этот я не пойду, ни под каким предлогом. Третий показался более безопасным, хотя и тут все внутри боязливо сжималось. Что, между прочим, не свойственно воинственным оркам. Свернула в этот.

Шла не долго. Практически сразу, ещё издали, заметила небольшой выступ в стене. Сначала подумалось, что померещилось, но по мере приближения все больше понимала, что мне все-таки улыбнулась Иршмиль. Если это, конечно, не беззубая ухмылка Гаргиппии, которая не даёт жертвам умереть до того, как на их телах сомкнутся клыки её орудия.

Последние метры буквально летела к своей цели. А деревянную дверь, на которой были искусно вырезаны сцены из быта орков, открывала с замиранием сердца. А закрыв, тут же прислонилась к ней спиной.

Внутри все было так же, как я оставила перед переходом. Даже свитки, беспорядочно лежащие на покрывале, остались на своих местах. Разбитая чашка и лужица из травяного настоя были здесь же на полу. Я как раз шла с ней в руках к постели, чтобы просмотреть их, когда меня затянуло в портал. Все осталось так же, как в последнее запомнившееся мгновение.

Ненавижу гарпий! И их грыхову Гаргиппию! И человечку терпеть не могу! Надо было её все же с собой прихватить.

Первым делом, после того как отлепилась от двери, я бросилась к внушительному комоду, на котором у меня всегда лежало приспособление для стачивания клыков. Только сейчас их придётся пилить бесконечно долго.

Веки распахнулись. Резкий белый свет ударил в глаза, заставляя тут же зажмуриться.Сколько я спала? Не знаю, но чувствовала себя на удивление бодрой и полной сил. Не то, что ранее. Да тогда я ещё и вымоталась, спиливая почти половину длины клыков.

Посмотрела на потолок. Полностью белый. Нужно возвращаться к поиску выхода. Не верю я в то, что его совсем не существует. Если приложить больше усилий, то его можно найти из любой ситуации, даже совсем безнадёжной.

Встать с постели оказалось не просто. Мышцы затекли. И самого желания двигаться не было. Пришлось пересиливать себя, вставать и топать к небольшому настенному зеркалу, чтобы оценить длину клыков. Так точно можно вычислить, сколько прошло времени. Как оказалось не так уж и много, всего около двенадцати часов. Они ещё не успели сильно отрасти, но уже чувствовался дискомфорт.

Не люблю это ощущение.

На всякий случай нужно перед выходом немного подпилить их, чтобы не мучиться потом, не бегать по всем коридорам в попытке найти очередную комнату.

Так и поступила.

Покончив с привычным, ежевечерним, занятием снова заглянула в зеркало. Оценила преобразившийся оскал и пошла к выходу.

Коридор был пуст. Гулко звенела почти осязаемая тишина. И на потолке уже проступила узкая чёрная полоска.

Я не стала возвращаться назад, последнее разветвление было не очень удачным, до него тоже было что-то жуткое. Так что потопала вперед, поэтому же коридору.

Добравшись до поворота, опасливо выглянула в следующий коридор. Ничего подозрительного там не нашлось. Удрученно вздохнула, осознав этот факт. Подобное поведение не свойственно оркам, и чувствую я себя не лучшим образом, понимая, что угнетающая обстановка лабиринта давит на меня, заставляя внутренне визжать от страха.

Вышла из своего укрытия в середину и осмотрелась ещё раз. Почему-то в этот раз в воздухе чувствовалась явная угроза. Но откуда она исходит, определить было невозможно.

Постоянно озираясь, я медленно передвигалась ближе к следующему повороту. Уже где-то на полпути под сапогом что-то звонков щелкнуло и погрузилось в пол. Остановилась, подняла ногу и всмотрелась в гладкую поверхность плиты. Никаких борозд или ещё чего-нибудь не обнаружилось. Уже собиралась идти дальше, но не смогла ступить ни шагу. Пол подо мной содрогнулся, сверху раздался громкий скрежет. С ужасом уставилась на потолок.

Из небольших отверстий в белой поверхности опускались светящиеся острые пики. Послышалась ещё одна порция скрежета. Потолок дрогнул и стал медленно опускаться вниз.

Теперь стало понятно, почему я не сразу почувствовала опасность. Ловушка была хорошо скрыта. Больше медлить нельзя!

Сорвавшись с места, со всех ног бросилась к концу смертельного коридора. Через пару метров пришлось замедлиться. Чем больше была моя скорость передвижения, тем быстрее опускался потолок. Острые пики находились в опасной близости от макушки, так и норовя оцарапать. Или волосы могут зацепиться за одну из них.

Эта мысль заставила пригнуться и в таком положении продолжить дальнейший путь.

Я кралась, стараясь делать шаги шире, чтобы преодолеть как можно большее расстояние. Потолок опускался медленно, рывками в моменты, когда нога опускалась на очередную плиту.

Впереди призывно маячил поворот. Оставалось совсем немного.

И в тот момент, когда я должна была буквально вывалиться из замкнутого пространства лицом вперед, красиво впечаталась им в нечто твердое, но прозрачное. В замешательстве стала ощупывать пространство перед собой. Сплошная стена. Повела рукой в сторону. Тот же результат. В другой оказалось пространство между стеной и ребром преграды. Перебралась поближе, передвигаясь практически на корточках. В нескольких сантиметрах над головой висели острия пик, которые опустились ещё ниже.

Бочком протиснулась в узкое пространство.

Когда я уже практически перебралась на ту сторону, в бедро воткнулось светящееся острие. Стиснула зубы, чтобы не заорать в голос. А так только проскрипела несколько ругательств. Дернула ногой, чтобы высвободиться, но только прошипела что-то, что и сама не смогла понять.

Так, вдох-выдох. Успокоились. Пореветь можно будет потом, сейчас нужно выбраться из западни.

Кривясь от боли, немного опустила колено так, чтобы пика, чавкая, вышла из раны. Дернулась назад, вытягивая поврежденную конечность, и вывалилась в свободное пространство поворота. Потолок на той стороне с грохотом опустился на пол.

Вздохнуть с облегчением мне не дали. От раздавшегося позади голоса воздух застрял где-то на полпути из лёгких:

— У тебя все-таки получилось выбраться. Я так надеялась, что хоть сегодня мне не придётся марать руки. Знаешь, убийство в сознательном состоянии не принесёт мне душевного спокойствия. Лучше бы ты все-таки сдохла там, Архшрхида. И я была бы спокойна.

Раздался вздох полный страдания.

И я решила все-таки повернуться лицом к той, кто сегодня отправит меня на тот свет. Но почему-то так рано. Чёрная полоса ещё не успела доползти и до середины потолка.

Одеревеневшее от потрясения тело не сразу повиновались моей воле. Когда же смогла повернуться и разглядеть её сквозь застилающий глаза пот, я не смогла скрыть гримасу отвращения. От человеческого в ней почти ничего не осталось. А округлившиеся по-птичьи, совсем еще недавно бывшие карими глаза, светились зелёным. Явно из-за сыворотки.

Она смерила мою, сжавшуюся на полу, фигуру выжидающим взглядом и тихо приговорила:

— Ну, давай беги, чтобы я погналась за тобой... Просто так, без каких-либо действий, скучно убивать. Когда в моей голове сидела гарпия-медиум, все было намного проще. Она все делала за меня. Хм... только моими руками... — она хохотнула, словно только что пошутила.

Бежать?.. Да, бежать! Вскочила с пола и уже готова была броситься в свободный коридор, как остановилась. О, грых полосатый! Ведь она этого и хочет! Она же об этом только что сказала! Что со мной? Неужели этот лабиринт настолько подавляет волю, что начинаешь думать и действовать как жертва? Быть марионеткой этой самой Гаргиппии? Нет. Не собираюсь.

Вольный орочий народ никогда ни перед кем не приклонялся. Тем более перед чужими богами.

Я расправила плечи и в упор посмотрела на мутантку.

— Ты решила остаться. Похвальная глупость. Но я рада, что далеко бегать не придётся... — она не договорила.

Я схватила её за шею и впечатала затылком в стену.

— Заткнись... — прорычала, сжимая пальцы сильней. — Не то Гаргиппия лишится своей зверушки.

— Дерзай, — совершенно спокойно ответила она, наклоняя голову к плечу, словно не замечая охватившую гортань ладонь: — и тебя не выпустят отсюда и мёртвой... — помолчала, а потом тихо добавила, изворачиваясь и обхватывая ногами руку: — не беспокойся, все произойдёт очень быстро. Ты не успеешь ничего почувствовать... если будешь себя хорошо вести.

Хорошо себя вести?! Она издевается? Сильнее сжала пальцы. На грани слышимости раздался хруст. Мутантка тихо захрипела, но осталась невозмутимой. Только в зелёных глазах заплескалась неудержимая ярость.

Завороженная зелёным сиянием, я не сразу заметила, что отпустила её. Нет, не отпустила, она заставила меня это сделать, сжав руку между переплетёнными ногами до хруста.

Пока я, скуля от боли и придерживая сломанную конечность, пятилась назад, она встала с пола. Потирая горло, выпрямилась в полный рост и усмехнулась мне в лицо, обнажив мощные клыки. Сделала шаг в мою сторону, заставляя отшатнуться и прижаться спиной к стене.

Тут же паникой накрыло осознание, что я окончательно угодила в западню. Если до этого ещё была надежда, что смогу выбраться, то сейчас она полностью улетучилась.

— Что же ты не бежишь? В конце этого коридора выход, — она мотнула головой в свободное пространство.

Тут же появилось навязчивое желание сорваться с места и бежать туда. Так захотелось вернуться домой...

Баюкая пострадавшую руку в здоровой, отлепилась от стены и попыталась пробраться вдоль стены. Перед глазами все плыло от боли. И я не сразу смогла разглядеть, где находится тварь. Но прекрасно чувствовала, что она рядом. Стояла, ничего не предпринимая. Смотрела на мою попытку сбежать от неё. Возможно, смеялась.

Я медленно ковыляла, прислоняясь плечом к стене, чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве. И не сразу заметила очертания двери. Только когда она уже всплыла перед носом, поняла, что мои страдания закончились. Скоро я вернусь в родной мир...

Отпустила сломанную руку, которая плетью повисла вдоль тела, и потянулась здоровой к резной ручке. Крепко охватила ее, повернула, потянула на себя.

Никакого результата.

Стараясь не обращать внимания на тошнотворную волну паники, поднимающейся откуда-то из глубины запуганного подсознания, попыталась толкнуть дверь. Та не шелохнулась.

За спиной раздались неторопливые шаги и тихое позвякивание.

— Ни с чем несравнимое удовольствие — развеять последнюю надежду живого мыслящего существа, — послышался тихий голос. Волосы на затылке шевельнулись от лёгкого выдоха. Перед глазами маятником на небольшом колечке качался ключ. — Интересно наблюдать за тем, как ломается воля сильного существа. Как это существо мечется в попытках выбраться из западни. И как оно осознает всю тщетность этих попыток.

Я развернулась, оказавшись лицом к лицу с чудовищем. Что-то из внутренних переживаний, наверное, отразилось в глазах или как-то по-другому выдало себя. Зверушка гарпий долго заглядывала в моё лицо, а когда высмотрела нечто интересное, клыкасто ухмыльнулась. Настолько жутко, отвратительно и противоестественно, если вспомнить, кем она была до того, как ей вкололи первую дозу сыворотки. Под воздействием крови гарпий они все быстро менялись. И животные, и, как теперь оказалось, люди. Все остальные погибают, когда в кровь попадает малейшая капелька, содержащая проклятую кровь.

— Я бы не хотела убивать тебя. И если бы не была под воздействием этой отвратительной жижи, от одного твоего вида уже уносила ноги. Но то, что я буду делать сейчас, — необходимость. Возможно после того, как я перебью вас всех, смогу выбраться отсюда. Да, конечно, я уже буду не такой как раньше, но это не имеет особого значения. Люди ко всему привыкают. И к моей внешности тоже привыкнут. По крайней мере, надеюсь на это.

— Зачем ты мне это говоришь?! — выкрикнула ей в лицо и толкнула в грудь, чтобы хоть как-то увеличить расстояние. По спине уже катились крупные капли пота от не присущего мне страха.

— Удивительно, я уже не могу поговорить... Ну да, звери не говорят. Спасибо, что открыла мне глаза на это. Большое спасибо, за напоминание, что я должна быть бессловесной тварюшкой, выполняющей команды своих хозяев, — прорычала, снова продвинувшись практически вплотную.

Резкое движение рукой.

Я почти задыхаюсь от боли, когда замечаю в её руках нечто ярко-красное, неравномерно пульсирующее...

— Говорят, сердце змеи после смерти продолжает биться пока не зайдет солнце... — сквозь шум донесся до меня голос зверя. — Интересно, а как долго будешь жить без него ты?

Судорожно приложила руку к груди и с ужасом нащупала края рванной раны и пустоту. Снова посмотрела на орган в её ладони.

Она ждала долго, потолок уже на три четверти был затянут темнотой. Ничего не происходило, только мне с каждой минутой становилось все хуже и хуже. Уже прислонилась спиной к стене, чтобы оставаться на ногах.

Ещё через некоторое время она начала терять терпение.

— Мы ускорим процесс, — деловито проговорила. — Проверим, ты умрёшь сразу после того, как я раздавлю сердце или ещё помучаешься. Некоторые её долго страдают. Гаргиппии это понравилось бы.

Она сжала ладонь, в стороны хлынула кровь. Грудную клетку там, где должно было быть сердце, сдавило. Дыхание резко прервалось. Последнее, что я увидела, было сердце в руке твари, которая вгрызлась в него, словно голодный зверь.

***

Я пребывала в странном оцепенении. Не могла сдвинуться с места.

С того самого момента как пришла в себя. А это произошло минут двадцать назад.

Передо мной был потолок, сейчас это было единственным, что я видела, полностью затянутый темнотой. Но в помещении было светло, если так можно сказать о тусклом свете свечи, стоящей на столе. Свечи... Свеча! Кто-то её зажег!..

Я напряглась, пытаясь сесть, но эта попытка ни к чему не привела. Наверное, благодаря ей, все же смогла уловить чужое присутствие.

Послышались неторопливые шаги, и в поле зрения появился Таурус. Кого не ожидала увидеть в этой комнате подле меня, так это его. Кого угодно, даже оборотня, которого недавно попыталась сожрать, но только не кого-нибудь из гарпий.

Он осмотрел меня внимательным взглядом и только тогда соизволил произнести:

— Не пытайся двигаться ещё как минимум час. Навредишь себе, уничтожить нас, — коротко и ясно о том, что от меня что-то может зависеть. Намек на то, что зверушка должна быть в целости и сохранности. Он устало вздохнул, что заставило меня более пристально приглядеться к нему. Осмотр меня крайне порадовал. Я смогла их довести. Если при первой встрече в общем зале чёрный костюм был новенький, как с иголочки, и идеально выглаженный, то тот, который был на нем сейчас, представлял собой жалкое зрелище. Тёмные круги под глазами. Осунувшееся лицо. Растрепанные, стоящие дыбом волосы. На миг стало жалко его, вплоть до следующих слов: — твоя гарпия-медиум погибла, теперь за передвижением во время последующих заданий буду следить я. Ты доставила нам много проблем. Вот это, — он продемонстрировал мне какую-то маленькую продолговатую штуковину, а потом прицепил её к ремню: — всегда должно находиться с тобой. Только попробуй снять и оставить где-нибудь. А это позволит тебе слушать мои указания, — произнёс он, показывая небольшой беспроводной наушник и вкладывая его мне в ухо.

Я непроизвольно дернулась от его прикосновения. Или попыталась дернуться. Тело так и продолжало неподвижно лежать на месте. Не сократилась ни одна мышца, не дрогнул ни один нерв.

В мыслях мелькнуло что-то про ловушку, и сознание затопила паника. Вот тогда смогла все-таки дернуться в историческом припадке. Ладони приподнялись над покрывалом и снова грузно ухнули вниз, словно налитые свинцом.

— Не дергайся, — прошипел гарпий, нависая надо мной и силой придавливая руки к ворсистой поверхности. Повторил, напоминая: — навредишь себе, уничтожить нас. Гаргиппия не терпит предательство. А твоя смерть, или ещё что-то, с её точки зрения будет предательством. Тебе придётся завершить начатое. Нравится тебе это или нет. В любом случае сыворотка сделает своё дело.

Он отпустил меня и отошёл в сторону.

— До следующего задания осталось два часа, — посмотрел на наручные часы, перевёл взгляд на меня: — через час действие нейтрализатора прекратится. Тогда и сможешь двигаться. Я вернусь непосредственно перед объявлением следующей жертвы...

Он замолчал, повернулся туда, где должна быть дверь и скрылся из виду. Из коридора послышались приглушенные голоса. Расслышать что-либо не получалось. Поэтому я не очень-то и огорчилась, когда дверь захлопнулась.

Думать о том, как воспользоваться свалившейся на меня неподвижностью, не пришлось. Сознание под воздействием некого нейтрализатора, о котором говорил гарпий, ускользнуло в сон.

Пробуждение накатило волнами тошнотворной боли, разливающейся по всему телу.

Лицо горело, словно я ранее опустила его очень близко к костру или прижималась щеками к печке.

Перевернулась на бок, прижала к щекам холодные ладони, пытаясь хоть так остудить. Снова неподвижно замерла, смотря в одну точку. Осознание случившегося все никак не могло уместиться в пустующей голове.

Я пошевелилась!

Неужели прошёл час? Перевернулась на спину, посмотрела на потолок. Нет, меньше.Странно, когда я начала ориентироваться во времени по этому потолку?

Силой заставила тело сесть, подавляя готовый вырваться болезненный вопль. Осмотрела помещение. Обстановка та же самая, как в предыдущий раз, полностью копирующая мою комнату. На столе снова стояла прикрытая тарелка, несколько свечей, которые мне сегодня уже не понадобятся, и комплект одежды тёмных цветов.Встала и медленно, прихрамывая, подошла к столу. Подняла крышку с тарелки, вдохнула умопомрачительный запах куриного бульона и, пока желудок не возвестил о вполне материальной пустоте, снова прикрыла. Пробежалась пальцами по холодным свечам. Взяла в руки комплект, развернула, осмотрела. Положила обратно. Что нужно сделать, чтобы изменить здесь что-нибудь? Вспомнить или представить?

В памяти тут же всплыло ростовое зеркало в толстой резной раме, которое висело в маминой квартире напротив входа.

Оно тут же возникло на стене. Пришлось зажмуриться, чтобы осознать, что мелькнувшее в отражении чудовище я, а не кто-то другой. Сразу стало понятно, почему руки странно двигаются и периодически возникает ощущение, что они длинней, чем должны быть. Почему горит лицо. И почему заплетаются ноги.

Открыла глаза, подошла ближе к зеркалу и уставилась на существо, которым стала. Округлившиеся по-птичьи глаза с отвращением и ужасом осмотрели лицо. Челюстные кости немного выдвинулись вперёд, из-под верхней губы выглядывали кончики мощных клыков, кожа побледнела. Мне показалось, что она стала слишком белой. А волосы... Половина поседела.

Руки удлинились. Пришлось даже оторвать короткие и тесные рукава свитера, чтобы увидеть всю картину. Добавился ещё один сустав. Из мелких отверстий в коже пробивались жёсткие белые маховые перья. На пальцах теперь имелись крупные закрученные серпом тёмные когти. Но самым кошмаром для меня стали ноги. Все остальное было пока не тронуто изменением, но вот ноги. По три длинных когтистых пальца прорвали сапоги и торчали на добрых десять сантиметров вперёд. Четвёртые вылезли в районе пяток. Именно они мешали нормально передвигаться.

Теперь понятно, почему бриджи и безрукавка...

Уткнувшись лицом в ладони, чудом не расцарапав лоб, медленно опустилась на пол. Дала волю слезам.

— Вижу, ты не теряла времени даром, — послышался от двери голос гарпия. — Уже успела познакомиться с новым видом? Это не все, дальнейшие изменения понравятся тебе еще больше...

Я вздрогнула, как от пощечины. Откровенно издевательский тон заставил меня отнять руки от лица и повернуться. Глухо зарычать и оскалиться. В порыве ярости втянула полную грудь воздуха и поражено замерла. Запахи. Они стали более насыщенными, почти осязаемыми, окутали меня словно широкие ленты. От стен и мебели веяло тяжёлым смрадом затхлости и сырости, от супа поднимался кисловатый дымок. А от гарпия пахло совсем иначе. Хотя откуда мне это знать?

Он, не отрываясь, следил за моей реакцией, которая все больше и больше разочаровывала его. Только что-то собирался сказать, как я озвучила смутные догадки:

— Ты тот, второй. Омнис? — прищурилась. — Вы очень похожи. Ещё в тот день заметила это. Хм, но от тебя химией прёт за версту.

— Ты слишком наблюдательна, — скривился пернатый. Отлепился от дверного косяка и подошёл ближе. — Не думал, что после нейтрализатора изменения будут продолжаться с той же скоростью, — он взялся за подбородок и запрокинул мне голову так, чтобы я могла видеть его лицо. — Что-то напортачил с ингредиентами, наверное. Не важно, потом с этой проблемой разберусь, — он повертел мое лицо в стороны, высматривая какие-то определённые изменения. — Сейчас меня волнует больше, что ты сделала там в коридоре. Пришлось Таурусу отправляться туда и убирать то, что осталось от оборотня. И поверь мне, осталось от него немного. Он начал разлагаться почти моментально. Что ты сделала? И ещё вопрос, что случилось с Каталиной?

Я беспомощно оскалилась, раздраженно зарычав. Мотнула головой, пытаясь высвободиться из его захвата. И когда поняла, что так результата не добьюсь, выгнула шею под невероятным углом и попыталась цапнуть гарпия за руку. Клыки щелкнули в воздухе. Он успел отдернуть незащищенную конечность.

— Откуда мне знать, — прорычала, вскакивая на ноги. — Спросите у своей Гаргиппии. Уж она-то многое знает...

Последнее я произнесла с откровенной насмешкой вполне нормальным голосом. И вообще, с наслаждением наблюдала, как осторожничающий пернатый медленно пятится к выходу.

В коридоре послышались шаги, медленные, но они заставили поднять взгляд к потолку. Времени оставалось совсем немного. Бросила злобный взгляд на Омниса:

— Выйди, мне нужно переодеться, — прошипела, хватая со стола свёрток одежды.

Гарпий, который уже порядком успокоился, пожал плечами и вышел за дверь.

Старую, порядком попорченную, одежду я каким-то чудом сняла. Ноги с трудом вытащила из сапог. Но с новой, хоть и простой, пришлось помучиться. Длинные руки никак не хотели сложиться так, чтобы можно было вдеть голову в горловину безрукавки. Птичьи пальцы топорщились в стороны, не собирались поджиматься и лезть в штанины. Кое-как добившись приемлемого результата, отметила, что новый наряд очень удобный. Только лапы и перья пугали противоестественностью.

Прочесала всклокоченные волосы пальцами и завязала хвост, оторванной от старого свитера полоской ткани.

Успела до того, как в комнату зашли близнецы. В этот раз Омнис решил поделиться со мной информацией. Осмотрев меня с ног до головы, пощупав руки и подергав птичьи пальцы, как он ещё не ковырнул глаз ума не приложу, он задумчиво произнёс:

— В этот раз я разбавил сыворотку в двойном размере. Необходимо чтобы ты оставалась в своём уме и могла ориентироваться по нашим указаниям, — при этих словах я вспомнила, что аппарат остался на джинсах, метнулась к ним и перевесила его на пояс бридж. Проследив мой маневр, гарпий проворчал: — вот, почти провалила все.

Пока Омнис ещё пять минут распинался о нововведениях, я с ужасом наблюдала, как Таурус откуда-то достаёт сверток, разворачивает его, достаёт шприц и ампулу. Жидкость в ней была не насыщенного зелёного цвета, как раньше, а бледная полупрозрачная. Но это все равно не внушало ни капли позитива.

Гарпий набрал в шприц сыворотку, демонстративно выпустил воздух и замер в ожидании, когда брат замолкнет.

Образовавшаяся внезапно тишина заставила меня вздрогнуть. И как я не заметила, что пернатый уже завершил инструктаж? Пропустила все. Единственное, что засело в памяти, что бы не кусала и не сжирала никого.

Таурус подошёл ближе и, когда я протянула руку, вколол иглу в вену на предплечье. Или на пред-предплечье? Как он там вообще что-то нашел, наверное, так и останется для меня секретом. Для меня не стала ничем удивительным протянутая без принуждения конечность. Слишком я привыкла ко всему этому за несколько дней.

Сегодняшней жертвой должна была стать орчанка. Я напрягла ещё незамутненную память. Массивная девица, с торчащими из под нижней губы крупными клыками. Заставила мысленно содрогнуться. Как мне с ней справиться, если она вдвое шире меня в плечах и, как минимум, на пару голов выше?

Этим вопросом я задавалась недолго. Практически сразу зрение помутилось. Расплывчатая картинка восстановилась внезапно, практически сбив меня с ног. Теперь все было более объемным, а цвета насыщенными, сочными, яркими. Даже серые стены приобрели множество оттенков.

Я медленно брела к выходу, заворожено рассматривая все вокруг.

Уже в коридоре меня накрыла волна ярости, но на этот раз не всепоглощающей. Я слышала указания гарпий, следовала им и придумывала способ жертвоприношения. Да, немного пафосный, но хотя бы станет известно я ли виновата в том, что произошло с остатками тела оборотня.

***

Когда зверушка споткнулась, а после этого с блаженной миной наркомана под дозой медленно побрела к выходу, гарпии обреченно переглянулись. Все равно слишком быстро, даже после нейтрализатора.

— Гаргиппия, надеюсь, ты дашь ей возможность снова принять человеческий облик... — пробормотал Омнис, передергивая плечами.

— Хватит с нас уже чудовищ, — произнес Таурус, невольно вспомнив Каталину.

Оракул была персональным кошмаром близнецов с самого детства. Отец постоянно говорил о том, что когда-то она была человеком. Просто не хватило какой-то составляющей в сыворотке, которая позволила хотя бы на время возвращаться к исходному виду. Доработали препарат уже после того жертвоприношения, а потом и уничтожили следом за жрецами-близнецами.

— Омнис, я очень надеюсь, что ты нашёл тот ингредиент, иначе нас отправят на тот свет за бракованного Оракула, — гарпий напомнил брату о последствиях, которые их ждут, если эксперимент провалится.

— Могу тебя порадовать, только что обнаружил, — откликнулся Омнис, о чем-то думая. — Иди в лабораторию, проконтролируй её. Я схожу за образцами.

Оба брата вышли из комнаты. Один направился в лабораторию, другой в противоположную от неё сторону.

Таурус остановился, обернулся и заметил, как Омнис свернул в коридор, который ведёт туда, где он сбросил оба трупа. Гарпий вздохнул и продолжил путь.

— Надеюсь, ты найдёшь там то, что ищешь, — пробормотал он, когда был уже далеко от комнаты безопасности. Оставался последний поворот до лаборатории. И он преодолел расстояние до неё намного быстрее, чем обычно.

Хлопнув дверью, он влетел в помещение и уселся в кресло перед монитором. На экране была схема лабиринта, расчерченная зелеными линиями. В нескольких коридорах мигали индикаторы присутствия с именными указателями. Четыре красных — оставшиеся жертвы, зелёная — зверушка. Он отыскал точку, соответствующую орчанке, и сверился с картой ловушек. Она как раз была в непосредственной близости от одной из них. Гарпий активировал ее. Теперь осталось физическое воздействие на механизм.

Таурус надел наушники и отдал первый приказ в микрофон. Зелёная точка зверушки заметалась, но потом последовала указаниям, подбираясь к коридору-ловушке с противоположной стороны от жертвы.

Когда в лабораторию влетел встрепанный, вымазанный в чем-то, источающем тошнотворный запах, Омнис, он даже не удостоил его внимания, продолжая наблюдать за развивающимися событиями.

И только, когда зверушка с визгом отшвырнула от себя моментально начавший разлагаться орган, близнец выдал своё присутствие, проговорив в непосредственной близости от уха Тауруса:

— Видел? Мне удалось изъять это вещество из образцов, которые собрал на трупе того оборотня.

— Так и думал, что ты отправился именно туда, — закатил глаза гарпий. — Не мог свежих собрать?

— Как-то не очень хочется без рук остаться, — неуверенно пробормотал Омнис и поболтал перед лицом Тауруса пробиркой с мутной желтой жидкостью: — но конечный результат сыворотки уже готов к использованию.

— Ты не забыл её протестировать? — вполне разумно опасаясь, уточнил гарпий.

— Крыса стала крысой, — пожал плечами второй.

— Слишком быстро... — выразил сомнения Таурус. Раньше Омнис довольно долго возился с синтезом новых образцов сыворотки, а тут такая удача. — Неужели тебе сама Гаргиппия помогла?

— Возможно, — тихо ответил близнец, отступая подальше от монитора.

А там зверушка уже пришла в себя и в упор смотрела на учёного. Её губы расползлись в жуткой улыбке:

— Чудесно. Просто прекрасно. И так быстро. Ты единственный из всех жрецов-ученых, кто не подвел меня.

Глаза мутантки на миг полыхнули непроглядной тьмой. Она начала заваливаться на пол.

— Таурус, тащить её снова придётся тебе, — пробормотал Омнис, не отрывая взгляда от монитора. — С нами только что говорила Гаргиппия...

— Ну и что с того? — произнёс Таурус, выходя из лаборатории. Перспектива снова тащить на себе тушку мутантки его не радовала.

Глава 5. Эльф

В этот раз, каким-то совершенно непостижимым образом, я разминулся со своими никчемными спутниками почти сразу. А потом долго блуждал по коридорам, о которых раньше и не подозревал. Периодически в ответвлениях мелькали силуэты новеньких. Дриад и нагов невозможно спутать с кем-то ещё. Одни корявые, как старое трухлявое дерево. Другие шлейфом волочат за собой драгоценный хвост. В те моменты, когда они появлялись где-то вдали, я все больше и больше понимал, что хваленая память подвела меня.

За три-то попадания на жертвенный алтарь Гаргиппии можно было запомнить все. Что я и делал благополучно.

Вот только теперь эта пернатая завела меня в какую-то незнакомую часть лабиринта. Туда, где я ещё ни разу не был. И надо бы отсюда выбираться.

Для начала искать знакомые ответвления, а там уже и до дверей выбраться можно будет. Не думаю, что то, о чем говорили эти отвратительные существа, правда. Отсюда можно выбраться.

Да, именно так я думал. Вплоть до момента, когда все-таки на седьмой день из последних сил дополз до знакомого коридора. Там и остался. Перспектива искать безопасное помещение не прельщала. Что я там увижу? Ведь оно всегда показывает то, что было до перехода. Не хотелось бы снова быть свидетелем последствий резни в тронном зале. Лучше уж сдохнуть здесь. То, что это произойдёт сегодня, не было сомнений.

Я привалился спиной к стене. Запрокинул голову и уставился на потолок. Осталась небольшая, в ладонь шириной, полоса белого света. Вокруг медленно сгущался полумрак. За эти дни успел привыкнуть к почти осязаемой темноте. И если в первое время испытывал безотчетный страх, то сейчас воспринимал это как должное, с равнодушием и почти незаметной ноткой обреченности.

Внутри нарастало напряжение, словно кто-то медленно натягивал струну. Верный признак того, что случится что-то непоправимое. Предчувствие беды.

Странно, как все меняется в этом лабиринте. Сильное существо здесь ломается, становясь слабым подобием... Возможно, сегодня увижу, что становится со слабыми.

Посмотрел вправо, влево, и замер, не веря в то, что вижу. В конце коридора вырисовывался контур двери. Медленно, прикладывая невероятное усилие, встал с пола и, опираясь чуть ли не всем телом на стену, пошёл к видению.

Что удивительно, дверь оказалась вполне реальной и осязаемой. Только не поддалась, когда я потянул за ручку. Даже потряс для верности. Никакого результата.

Отошёл в сторону, привалился к стене и сполз на пол. Никуда идти больше не хотелось. Сил не было. Волнами накатила апатия. Вот так разочарование. А ведь свобода была так близко.

В полной тишине раздались гулкие размеренные шаги. Кто-то целенаправленно шёл сюда, не таясь, выставляя напоказ своё присутствие, зная, что мне больше некуда бежать. Скрежетание когтей по камню заставило меня повернуться к источнику шума. В конце коридора появилась та, кто при последней нашей встрече была человеком. Сейчас же она была гарпией, в полном смысле этого слова. Или была близка к тому, чтобы стать ей.

Я заворожено следил за тем, как она медленно и грациозно идёт на изящных птичьих лапах. Слушал, как шуршат при каждом движении короткие белые перья. И не мог пошевелиться. И бежать было некуда. Позади тупик с закрытой дверью, впереди она. Потянулся, вытянул заколку-иглу из растрепавшегося пучка, хоть какое-то, но оружие.

Тварь остановилась напротив, присела и уставилась на меня круглыми немигающими глазами, в которых плескалась непроглядная тьма. Что-то высматривала. Наклонилась ближе, протянула руку. Слишком близко, как раз для удара. Замахнулся, и заколка с сочным чавканьем погрузилась в глазное яблоко.

Она отшатнулась в сторону, не проронив ни звука, не выказав никаких чувств. Только равнодушие. Наклонилась настолько близко, что наши губы находились в считанных миллиметрах, и бесцветным голосом произнесла:

— Бедная девочка, как же ей будет больно, когда сойдёт действие сыворотки, — отстранилась, приникла к уху и зашептала: — ты умрёшь медленно, ушастый. На тебе я испробую новую способность, которую вложила в неё. От твоей смазливой мордашки останется только череп. А от идеального тела обглоданный скелет. Мило, не правда ли?

Я попытался отшатнуться и отползти подальше. Но она не позволила это сделать. Нежно провела пальцами по щеке и предупреждающие вдавила когти в кожу. Тихо пророкотала:

— Не так быстро, ушастый. Далеко не убежишь, силенок не хватит. Но на развитие науки ты ещё сгодишься. Я отомщу за попорченное личико моего Оракула, — она отодвинулась и посмотрела в глаза: — последнее желание, ушастый.

— Чтоб вы все сдохли, — выплюнул ей в лицо.

— Неверно, — отрезала она и в стремительном движении приникла к губам, впечатав мою голову в стену.

Нижнюю губу обожгло болью. Попытался оттолкнуть ее, осознавая, что как раз сейчас и происходит то самое развитие науки. Язык гарпии проник в рот, а следом за ним что-то склизкое и извивающееся. Оно прокатилось по пищеводу и камнем рухнуло в желудок. Замер от ужаса, смотря в чёрные глаза мутантки.

Она отползла к противоположной стене. Вытянула из глаза иглу, осмотрела и спокойно произнесла:

— Пожалуй, не буду выкидывать, оставлю на память. Ей будет интересно узнать, как потеряла глаз. Ты так не думаешь? — гарпия перевела взгляд единственного глаза на меня и расплылась в злорадной ухмылке, открывающей кончики мощных клыков. — Началось. Что ты чувствуешь, ушастый?

Я невольно прислушался к ощущениям. Внутри разгорался пожар. Очаг находился в желудке и медленно распространялся по остальным внутренним органам. Зазнобило. Бросило в жар. Появилось ощущение, словно под кожей что-то ползает. Почесал запястье, ставшая тонкой кожа осталась под ногтями, из тёмных кровавых отверстий, бывших мелкими порами, выползли белые личинки. Сразу же зачесалось все, что только может.

В животе скрутило и меня стошнило кровавым месивом.

Я бы хотел ничего этого не видеть и не ощущать. Но сознание упорно не хотело прокидать меня, констатируя каждое изменение, запоминая все. Возможно, это уже пернатая тварь влезла ко мне в голову и анализировала происходящее, так сказать, добывала информацию из первых рук.

Мои мучения на миг прервал холодный голос:

— Все же действие укуса более быстрое... Пожалуй, больше не будем использовать поцелуй. Она не сможет выдержать этого зрелища.

Разогнувшись, откинулся спиной на стену и разразился каркающим смехом. Уставился на неё. И тут же пришло понимание. Здесь нет той, которая со мной разговаривала несколькими мгновениями назад.

Мутантка посмотрела в мою сторону с отвращением. Вздрогнула, потянулась рукой к лицу и, с нарастающими болью и ужасом во взгляде, уставилась на кровь. Посмотрела на заколку. Вскочила и скрылась из виду.

Только спустя какое-то время до угасающего сознания донеслись отдаленные рыдания:

— Таурус, Таурус...

***

Я содрогнулась от вспыхнувших в сознании неприятных воспоминаний. Вот сжимаю в руках окровавленный орган. Вот кусаю его. А вот он выпадает из ослабевших пальцев комком червей...

Распахнула веки и невидящим взглядом уставилась в потолок.

Снова в комнате. В той же. И не лень постоянно таскать меня в такую даль? С каждым разом ухожу отсюда все дальше и дальше.

Села, спустила лапы с кровати, осмотрелась. Ничего не изменилось. Как была моя нетронутая никем комната, так и осталась. Все стоит на своих местах. Даже пылью не покрылось. И не должно было, ведь перед тем как споткнулась и попала сюда, навела порядок. А ещё заплатила за неё бабульке, у которой снимала. Божий одуванчик, который не мешал мне, премило сидела на лавочке с престарелыми подружками, щелкала семечки и сортировала соседей по роду деятельности. Вспомнились родители, двоюродная сестра. И на глаза навернулись слёзы.

Лучше бы не вспоминала.

Заползла в самый угол кровати, подтянула колени к груди и разревелась. Навзрыд. Так, как самозабвенно заливалась слезами в детстве. Ведь здесь же меня никто не увидит?

Или все-таки увидит...

Послышался скрип двери и медленные шаги. Кто-то приближался к столу. В нос бросился густой, насыщенный запах супа и жареного мяса. А ещё мокрых перьев. Не просто облитых водой, а вываренных в кипятке, как когда ощипывают тушку птицы. Только без примеси химии.

Вздрогнула, отняла ладони от лица, вытерев его о мягкие перья. Посмотрела на гарпия, который ставил тарелки.

Таурус... Телец, транспорт и стрелковое оружие... У Гаргиппии интересное чувство юмора. Если таковое вообще имеется.

Гарпий, словно почувствовав взгляд, обернулся.

— Ты уже успокоилась, Елена? — проговорил он, пристально вглядываясь в моё лицо.

Я уже хотела высказать какую-нибудь колкость, но пернатый равнодушно произнёс:

— Не стоит противиться воле Гаргиппии. Тебе придётся завершить жертвоприношение и остаться в лабиринте. Она выбрала тебя следующим Оракулом. И не позволит выйти за пределы храма.

Меня окатило волной леденящего холода. Что? А как же?..

— Ты пройдешь последнее испытание. И если найдёшь выход, она не в праве будет тебя задерживать. Если нет, ты останешься здесь, для начала, на три года. Так она сказала, — словно прочитал мысли и пробормотал чуть слышно: — Гаргиппия уже пыталась проникнуть в тебя после завершения задания...

Но я все-таки расслышала его.

— Но как? Когда? — пролепетала, схватившись за голову. Внутри заворочались клубы удушливой паники.

Я ни к кому определенному не обращалась, но гарпий попытался прояснить ситуацию:

— Сразу после того, как ты отшвырнула пораженный твоей способностью орган.

— Но я тогда уже была без сознания... — попыталась возразить, вставая с кровати. Следующая мысль заставила не только вцепиться в волосы и выдирать их клоками, но и взвыть от отчаянии. Меня даже не смутило то, что рядом находился свидетель.

— Успокойся, ты уже ничего не сможешь сделать. В бессознательное тело ей проникнуть легче, — пробормотал Таурус, пытаясь разжать пальцы и спасти мою, изрядно поседевшую, шевелюру. Ему все-таки удалось это сделать.

Освободившиеся руки вцепились ему в лицо, подтянув ближе.

— А что это ты такой участливый сегодня, Таурус? — съязвила, заглядывая в глаза. В непроглядную тьму, смотрящую на меня голодным зверем. Пришло осознание, что передо мной находится совсем иное существо.

Оно ухмыльнулось.

— Рада, что ты поняла, кто находится перед тобой, — открывался рот гарпия, но голос раздался женский. — Завтра задание буду выполнять я. Сама не справишься, а потерять тебя не могу себе позволить. У эльфа есть заколка, которую он может использовать как оружие. В этот раз нельзя было выносить с собой какие-либо предметы. Он каким-то образом обошел этот запрет. А я пропустила это, как воду через пальцы. Не проследила должным образом. Надеюсь, что ты завтра не сильно пострадаешь. А теперь ешь и набирайся сил, мне не нужно тело, которое будет спотыкаться на каждом шагу.

Все это было произнесено на одном дыхании.

В следующий миг я смотрела в удивленные зеленые глаза гарпия.

— И что это ты, позволь узнать, делаешь? — процедил он сквозь зубы.

А меня поразила мысль, что неспроста Гаргиппия выбрала его в качестве посла своей воли. Кому, как не надзирателю за зверушкой, поддерживать контакт и пытаться вызвать симпатию, чтобы удержать эту зверушку, то есть будущего Оракула, в лабиринте.

Невольно зарычав, отняла руки от его лица. Толкнула в грудь, чтобы отвоевать хоть немного личного пространства. И прошипела, указывая на дверь:

— Проваливай, откуда пришёл, Пернатый.

Когда разъяренный гарпий буквально вылетел из комнаты, я смогла вздохнуть свободнее. Прижала ладони к пылающим щекам в попытке остудить. Что творю? Что происходит вокруг? Кем становлюсь? Какие изменения ещё придётся претерпеть?

Голова разболелась. Потерла виски, пробежала взглядом по безликой комнате, оригинал которой был моим жилищем в родном мире, и остановилась на тарелках. Желудок взвыл раненым зверем.

Гаргиппия права, мне следует подкрепиться и восстановить силы перед следующей жертвой.

Я изнывала от безделья. За последние сутки поглощение еды и сон стали единственными доступными мне занятиями.

Лёжа на спине, следила за тем, как медленно на светлую часть потолка, наплывает тёмная полоса. Иного развлечения не нашлось. Осоловелый взгляд постепенно расфокусировался. Медленно, убаюкивающими волнами, накатывала дрема. Но засыпать нельзя. С минуты на минуту должен был прийти гарпий и вколоть очередную порцию сыворотки.

В коридоре послышались шаги. Таурус быстро приближался к моей комнате.

Напряглась, прислушиваясь. Как его встретить после отвратительной сцены? Что он подумал?

И почему меня это все интересует?

Пора подумать о другом... Но мне не дали.

Надсадно скрипнув, дверь чуть не слетела с петель и в помещение, тяжело дыша и отдуваясь, ввалился гарпий. Захлопнул её и привалился спиной.

Я села на кровати и с недоумением воззрилась на него. Забылись разом все вопросы, которые задавала себе. Поведение моего надзирателя не соответствовало обычному равнодушию.

Заметив обращенный к нему взгляд, Таурус все же пояснил странные действия:

— Омнис выпустил очередной эксперимент из лаборатории. Некоторое время придётся подождать, когда он доберётся до ближайшего живого коридора.

— Уж, не на тебя ли он его натравил? — язвительно прошипела. Тут же одернула себя и произнесла нормальным голосом: - и долго нам ждать?

— Нет, — односложно ответил он, отлепляясь от двери и направляясь ко мне. — Можно начать прямо сейчас. Пока сыворотка начнёт действовать, коридор уже поглотит несчастную зверушку.

Он вынул из кармана чёрного сюртука шприц, полный мутно-желтой жидкостью. Выпустил воздух и потянулся за моей рукой. Отдернула её и прикрыла другой.

Заметив мой напуганный взгляд, гарпий вздохнул и произнёс:

— Это та же самая, только Омнис доработал ее. Когда завершится трансформация, ты снова сможешь принять человеческий вид.

Внутри подняла голову надежда на то, что не всю жизнь мне придётся лицезреть существо, которым становлюсь. Не останусь отвратительным созданием навсегда. И о чем я тогда подумала, когда увидела пернатый вид Тауруса? О том, что они более сносные существа, чем те создания, которые изображаются в моём мире? Такие же твари. Мерзкие, чудовищные уроды.

Протянула ему руку и, зажмурившись, замерла в ожидании. Ощутив укол, вздрогнула. С каждым разом становится все страшнее и страшнее. И если вспомнить слова пернатой богини, то сегодня она займёт моё тело. Я снова переживу те ощущение, что преследовали меня в первые дни. Чужое присутствие.

— Мне интересно, твой разум когда-нибудь перестроится или Гаргиппия все оставит так? — раздался голос гарпия.

Открыла глаза. И только усилием воли заставила себя остаться на месте. Лицо Тауруса было напротив моего. Буквально в нескольких сантиметрах. Настолько близко, что я могла уловить его дыхание. Взгляд зеленых глаз блуждал по моему лицу.

Дернулась, выходя из состояния оцепенения. Отшатнулась назад. Теперь его взгляд остановился на уровне глаз.

— Не знаю, — прошипела. — Она мне не говорила.

Во взгляде гарпия появилось удивление. Третьи веки на миг прикрыли радужки и снова скрылись. Он приблизился к уху, обдавая щеку горячим дыханием.

— Мы понаблюдаем, — прошептал на грани слышимости.

Вдоль позвоночника пробежали мурашки, затерявшись внутри сгустком отвратительного липкого страха.

Я вытянула руки вперёд, чтобы оттолкнуть Тауруса. Но тот перехватил их за запястья и тихо позвал:

— Гаргиппия!..

Протяжно и гулко. Так, что в голове ещё долго гуляло эхо.

Сознание раскололось на две части. Моя быстро погрузилась в темноту.

Вокруг стояла густая вонь разлагающегося мяса.

Сознание медленно возвращалось из тёмного небытия. Вставало на своё место. Соединялось с отделенной половиной.

Медленно. Очень медленно. И вместе с ним возвращались чувства.

Все тело ломило, а правый глаз разрывало болью.

Открыла левый, осмотрелась. Коридор, как и сотни других. Почти стемнело. Напротив, у стены развалилась груда костей, тухлого мяса и червей. Она и источала незабываемый аромат. По остатку длинного уха на черепе смогла определить эльфа.

Так почему же второй глаз не открывается? Вздрогнула от этой мысли, насторожилась.

Потянулась рукой к лицу. Пальцы ощутили липкую влагу. Попыталась ощупать место, где должен быть глаз. Но не ощутила преграды.

Внутри нарастала паника. Что произошло?

В другой руке было что-то зажато. Оказалось, что изящная заколка-игла, которую и воткнули мне в глаз. На конце остались сгустки крови.

Где-то раздались торопливые шаги. Вскочила и бросилась туда.

Бежала быстро, со всех ног. С трудом дышала. Всхлипывала через раз. А из здорового слезника градом катилась влага. На пальцах до сих пор осталось ощущение липких сгустков крови и содержимого глазного яблока.

Я бежала, бежала, бежала. Меня преследовало ощущение, что этот коридор бесконечен. Затуманенный слезами взор улавливал только основное. И появившееся впереди препятствие заметила только тогда, когда меня остановили, придержав за плечи.

— Что случилось? — послышался обеспокоенный голос.

Чей, определить не смогла, поэтому глубоко вдохнула. Уловила только запах перьев. Значит Таурус.

Не получив вразумительного ответа, гарпий приподнят моё лицо за подбородок. И как мне показалось, излишне внимательно осмотрел. Повисшую тишину разорвало глухое, утробное рычание и злое:

— Где ушастый?

Взяв себя в руки, тихо пролепетала:

— Он уже мёртв.

Перед внутренним взглядом сразу встала груда костей и других останков у стены напротив. Мерзкая картина и отвратительная вонь. И проблеск уходящей жизни в мутных глазах. Тогда он был ещё жив, разумен. Но сейчас от него остался только скелет.

Пернатый судорожно вздохнул, прижал к себе и обнял.

Замерла, осознавая странность его поведения. Но потом расслабилась и зарылась носом в рубашку, пачкая кровью. От кожи исходило уютное тепло, проникающее сквозь тонкую ткань, поэтому и успокоилась быстро. Незаметно вдыхала, почему-то умиротворяющий, запах перьев. И только потом до меня дошло — во всем снова виновата Гаргиппия. Попыталась отстраниться. Но Таурус это сделал за меня. Взял за руку и потянул за собой. В стену.

— Пойдём в лабораторию. Омнис обработает рану, — произнес он.

А я пыталась упереться пальцами о стыки плит, чтобы не двигаться дальше. Очень не хотелось вслед за гарпием приложиться лбом о твёрдый камень. Когда не получилось задержать его, зажмурилась. Все внутри сжалось в предчувствии удара, которого не последовало. Запнулась когтями о невысокий порожек и все.

Боязливо открыла глаз и осмотрелась. Мы находились в полутемном коридоре. Освещение здесь было странное. Тонкие светящиеся голубым цветом контуры поперёк тоннеля с необработанными стенами.

Пернатый спокойно проходил сквозь контуры, а меня словно засасывало куда-то и выплевывало с другой сторону. Мерзкое сосущее чувство стало слишком навязчивым, когда мы, наконец, вышли к двери лаборатории.

Быстро. Очень быстро. Хотя, откуда мне знать, какое расстояние отделяет лабораторию от того коридора, где все произошло.

— Это тайные коридоры. Гаргиппия приказала показать тебе их.

Я развернулась, надеясь увидеть вход, но передо мной была глухая стена. Никаких намеков на дверь, только серый камень.

Таурус потянул меня за руку, увлекая за собой в лабораторию, где вовсю хозяйничал Омнис. Гарпий повернулся на звук шагов и замер. Из рук выпали пробирки. Плиты пола задымились.

— Что случилось? — прохрипел он, оценивая масштаб катастрофы.

— Ушастый, — просто ответил Таурус, указывая на кресло, которое я откуда-то смутно помню. — Омнис, нужно обработать рану и сделать все возможное, чтобы сохранить глаз.

— Не хочу вас огорчать, но глаз сохранить невозможно. Кое-кто основательно поковырялся в нем, — многозначительно произнёс близнец, после внимательного осмотра.

Что же, придётся смириться и с этим уродством. Что мне только делать, если все-таки получится выбраться отсюда?

***

— Таурус, изображения с камер в коридоре, где ошивался эльф, пропали, — произнёс Омнис, когда гарпий вошёл в лабораторию. — Его вообще сначала видно не было, а потом мелькнул в кадре и пропал. Ты какую ловушку ему выбрал?

— Насколько помню, лабиринт в лабиринте, — задумался Таурус и зачем-то уточнил: — а что?

— Не знаю, — пожал плечами брат. — Отсутствие записей из препятствия ещё можно объяснить, но почему из обычного коридора не поступает никакой информации?

— Омнис, это Гаргиппия... — задохнулся от внезапной догадки гарпий. — Нужно добраться туда как можно быстрее. Боюсь представить, что там творится. У эльфа, какое-никакое оружие. А Гаргиппия находится в безоружном теле.

Омнис со стороны наблюдал за суетой брата. Отмалчивался. Размышлял. О ком больше беспокоится близнец, о богине, которая в большинстве случаев является бестелесным духом, или об оболочке? И чем дольше он смотрел на бесцельные метания по лаборатории и прислушивался к возгласам разнообразного гневного содержания, тем больше склонялся к мысли, что в сложившейся ситуации состояние зверушки того беспокоит сильнее.

С появлением в общем зале человечки, поведение Тауруса начало меняться. Это Омнис отметил практически сразу.

И когда он ходил проверить труп Каталины, случайно увидел полотно, по которому Оракул вышивает нитями судьбы. Одна из двух чёрных нитей накрепко переплелась с единственной белой. Слепая недогарпия так и не поняла, что нить уже не принадлежала ей.

Гарпию надоело.

— Как курица, честное слово, — пробормотал себе под нос и уже громче обратился к брату: — хватит кудахтать, иди, спасай. Мало ли, вдруг её уже расчленяет злобный эльф.

Последнее он произнёс с неприкрытой издевкой, что сразу отрезвило Тауруса.

Он встрепенулся и без слов прошагал к двери.

— О, Гаргиппия, верни мне брата! Я уже скучаю по нему! — пролепетал Омнис, когда за близнецом захлопнулась дверь.

Таурус вышел недалеко от начала нужного коридора. Оставалось завернуть за угол и осмотреться. Зверушка должна быть там, он полностью в этом уверен.

Он так и поступил. Но пройдя несколько десятков шагов, так никого не увидел. Остановился, прислушался. Тишина. Он прошёл ещё немного и только тогда на него обрушились звуки. Вдалеке, почти в самом конце коридора, кто-то тяжело, болезненно дышал. Кто-то шумно вскочил на ноги.

В наушнике щелкнуло, и Омнис произнёс:

— Теперь ты появился на карте. Тебя зафиксировала одна из камер. Пока, вроде, все в полном порядке. Пройди ещё немного. Посмотрим повторится то же, что и с ними, или нет.

Гарпий пошёл на звук дыхания. И удивлённо замер, когда послышались шаги, лёгкие, цокающие когтями о камень.

Он почти бежал, когда впереди появилась мутантка. Остановился, внимательно вглядываясь. На её лице застыло что-то красное. Догадка была одна — кровь. Двигалась она, словно ничего не видела. Поврежден глаз?

Когда зверушка попыталась проскочить мимо, не замечая его, Таурус придержал её за плечи, останавливая.

— Что случилось? — спросил, когда она все же поняла, что больше не двигается. Голос его срывался от беспокойства.

Ответа не последовало. Гарпий приподнял её лицо за подбородок и внимательно всмотрелся. Да, красные засохшие потеки оказались кровью. И глаз. Правый глаз был сильно поврежден. Нужно немедленно показать Омнису. Может, возможно, ещё что-то сделать?

Ушастая тварь... В груди Тауруса развернула кольца ненависть к эльфам. Ко всем, не только к одному определенному.

— Где ушастый? — прошипел он, намереваясь сорваться с места и начистить уши одному отвратительному индивиду.

— ...мертв, — услышал главное.

Что-то промелькнуло в единственном глазу бывшей человечки, что заставило судорожно вздохнуть и прижать её к груди в порыве нежности. И обнять. Почему-то эти действия не вызвали у него внутреннего отторжения.

Девица зарылась лицом в рубашку, оставляя на белой ткани красные разводы. Замерла.

Когда она дернулась, пытаясь отстраниться, ему пришлось отпустить её. Взял за руку и повёл к входу на тайные пути.

Омнис ковырялся в реактивах, смешивая очередную версию сыворотки, которая не давала ему покоя. Он держал в руках обе пробирки, когда послышались шаги, открылась дверь и в лабораторию вошли Таурус со зверушкой.

Развернулся к вошедшим и замер. Из ослабевших рук выпали оба сосуда. Разбились. От плит поднялся клубок едкого дыма. Смесь изначально была не верной. Эксперимент не удался.

— Что случилось? — прохрипел он, не отрывая взгляда от окровавленного лица мутантки.

— Ушастый, — ответил брат и, когда пострадавшая села в кресло, добавил: — Омнис, нужно обработать рану и сделать все возможное, чтобы сохранить глаз.

Гарпий подошёл ближе, осмотрел повреждение и тяжело вздохнул.

— Не хочу вас огорчать, но глаз сохранить невозможно. Кое-кто основательно поковырялся в нем, — последнее он выделил интонацией и многозначительно посмотрел на виновницу.

Та потупилась, но ничего не сказала. Тяжело вздохнула и только.

А Омнис отметил, что она держится слишком спокойной. Перестройка сознания началась. Сколько времени это займёт, и завершится ли? Не остановится на полпути, не пополнит ряды обитателей Садов Гаргиппии?

Глава 6. Дриада

Вокруг не было ни капли воды. Только один голый камень, кем-то хорошо обработанный. Воздуха здесь тоже как такового не наблюдалось. Нечто спертое, душное и с запахом подземелья. Мне даже корни некуда пускать будет...

Это осознание вернуло меня к реальности и заставило открыть глаза.

Я лежала на холодном каменном полу. На спине. От яркого белого света, исходящего с куполообразного потолка, выступили слёзы. Все затуманилось. Попыталась поднять руки, чтобы утереть влагу, но не смогла сделать это нехитрое действие. Все тело затекло от долгого лежания в одном положении. Одеревенело, что в моём положении является катастрофой.

Приложив усилия, согнула скрипучий сустав на правой руке. Хрустнула левым. Попыталась приподняться. Позвонки затрещали, предвещая перелом.

Как же я завидуют остальным. Не переламываются от одного неверного движения. А мы, дриады, постоянно опасаемся, что нас сломает порыв ветра. Деревянный скелет — то еще удовольствие. Единственное, что радует в нашем существовании — толстая кожа, по фактуре напоминающая кору. Она защищает все внутренние органы от воздействия неблагоприятных факторов.

После нескольких попыток, у меня все же получилось приподняться и осмотреться, увиденное не порадовало. От моего леса не осталось ни следа. Ни осинки, ни сосенки. Был камень. Много камня. И ни капли воды. Солнечный свет тут заменял потолок, из странного материала, по ощущениям металла, холодный и не живой.

Я здесь завяну…

А теперь спокойнее. Приложив немного усилий, смогла сесть. И уже нормально оглядеть приютившее меня место.

Все увиденное пространство представляло собой обширный зал квадратной формы. Каменные стены, пол и потолок из незнакомого металла. Четыре двери в одной стене, столько же в противоположной.

Кроме меня, ещё шестеро неизвестных. Кто сидел. Кто встал и теперь бродил, чертыхаясь и кого-то проклиная. Одна продолжала лежать, свернувшись калачиком. В странной одежде. В балахоне, скорее всего, очень теплом, удивительного вида брюках и сапогах, с которых стекала грязная вода, собираясь в лужу. Успела оценить взгляды, которые бросили в её сторону собравшиеся в группу существа, которых я не смогла определить. У нас таких не водится.

От знакомства с новыми обстоятельствами, меня оторвало явления забавной парочки. К этому моменту человечка уже пришла в себя и встала. Почему-то внутренне я начала ее опасаться, хотя пока повода не было.

Близнецы что-то долго говорили. Я не прислушивалась. Какой толк, если из первых же слов понятно, что никто отсюда живым не выберется.

Когда ораторы замолчали, я прошмыгнула в одну из дверей. Сидеть в этом отвратительном месте дольше не хотелось.

Я брела по очередному коридору. Даже не так. Ползла, приволакивая за собой корни, которые начали засыхать. В последние пару дней не смогла найти ни капли воды.

До поворота оставалось совсем немного, но все же решила остановиться и отдохнуть. Опустилась на пол и привалилась спиной к стене. Запрокинула голову. Потолок уже наполовину закрыла чёрная тень. Оставалось ещё несколько часов до темноты. И небольшая надежда, что все же смогу найти комнату.

Может быть, сегодня мне не придётся ночевать в опасном коридоре? В последнее время часто стала слышать шаги. Совсем близко. А в ответвлениях иногда мелькали какие-то силуэты. Тёмные и пугающие. В такие моменты я прижималась к стене и, темнея от страха, сливалась с серой поверхностью.

Здесь я начала бояться даже собственную тень, которую почти не было видно. Она рассеивалась под потоками яркого белого света.

Все время хотелось пить. Кожа потемнела и потрескалась от нехватки воды. А перед глазами постоянно висела мутная пелена.

Мотнула головой, отгоняя безрадостные мысли. Там, в Бескрайнем лесу, я не волновалась по поводу внешности, не размышляла на вопросы, засохну или нет, рядом постоянно были родники, озёра, реки. Здесь же — ничего. И это ещё мягко сказано. Складывается впечатление, что лабиринт сам вытягивает все возможные соки.

С той стороны, откуда пришла, раздались гулкие шаги.

Вскочила, не обращая внимания на боль, и пронеслась в конец. Раздался звонкий щелчок, скрежет и с протяжным визгом я ухнула вниз. В темноту.

Пребольно приложилась животом о пол, рассадила ладони и набила шишку на лбу. Но это ничего, по сравнения с мерзким ощущением чего-то шевелящегося под телом.

В окружающей тьме раздавались странные звуки. Шипение, щелканье, шелест. Жужжание... Все сбивалось в оглушающую какофонию. Пока я осознавала, где нахожусь, и что окружает, меня успели несколько раз ужалить и укусить.

Потянулась, чтобы потереть пострадавшее место. Натолкнулась пальцами на что-то большое, скользкое и шестью лапками, которыми оно начало быстро перебирать, пытаясь сбежать.

До этого момента я не боялась насекомых. Но сейчас...

Темноту огласил мой вопль, который заглушил шум.

На секунду полчища перестали голосить, создав абсолютную тишину, остановились общей массой, не перекатывались под телом волнами. Словно попала в невесомость, ни звуков, ни поверхностей. Ничего.

По ушам с новой силой ударило звуком. Острые жвала вцепились в кожу-кору ещё ожесточеннее. Завизжала от боли. Вскочила и вслепую понеслась куда-то вперед, выставив руки вперед и пытаясь нащупать хоть что-то. Под ногами хрустели роговые панцири, в лицо брызгало нечто едкое.

За спиной слышался перестук множества огромных лап, что подстегивало бежать ещё быстрее.

Коридор бесконечный, темнота в нем всеобъемлющая. Медленно проникала во все потаенные уголки души и поселяла там безысходность и отчаяние. Обо что-то споткнулась. Упала, размазывая по плитам внутренности насекомых, свернулась калачиком. Отползла к стене, прижалась спиной. Внезапно напали апатия и полное смирение с происходящим. Мне стало все равно. Зажмурилась.

В этот момент послышались шаги, шуршание и чавканье. Открыла глаза. Высоко над полом маячил одинокий зелёный огонёк. Он медленно приближался. В такт с шагами. Пару раз он исчезал, словно кто-то моргал. А потом появлялся ещё ближе.

Я пребывала в оцепенении. Не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Страх сковал все тело.

Один рывок через силу. Хруст сломанной конечности, какой именно сразу определить не смогла. Поползла подальше от ужаса, притаившегося в темноте. Хотелось выть от страха, но губы отчего-то сжимались все сильнее и сильнее.

Ползла, не обращая внимания на боль в ноге, пока не уперлась головой... в стену? Тупик? Ощупала препятствие. Зацепилась за что-то выступающее из идеально ровной поверхности. Потрогала. Ручка! Дверь? Повернула выступ, дернула. Никакого результата.

Какое-то насекомое укусило за ногу и поползло вверх, причиняя боль. От ужаса засучила ногами в попытке сбросить. Не сразу поняла, что оно проникло под кожу.

Жук-древоточец.

За спиной что-то звякнуло, отвлекая внимание. Замерла прислушиваясь. Разделся звонкий щелчок пальцами и потолок в коридоре, моргнув несколько раз, засветился ослепляющим белым светом.

Первым делом бросила взгляд на ногу. Под кожей-корой медленно полз небольшой бугорок. Все выше и выше, причиняя нестерпимую боль. Если бы губы не склеились от обезвоживания, взвыла бы в голос. А так выдала только глухой стон. Дернула ногой и, с нескрываемым ужасом, уставилась на ускорившееся передвижение жука.

— Я вижу, жук-древоточец уже нашёл тебя, — послышался клекот.

Не сразу сообразил, что кроме меня и полчища жуков, которые облепили стены и многослойным ковром ползали по полу, здесь был ещё кто-то. Подняла взгляд и обомлела. Передо мной предстало самое ужасное чудовище когда-либо увиденное мной. Перед ней меркли те мириады насекомых, которых мне удалось рассмотреть. Полуптица. Или получеловек?

Но это было нечто одноглазое, в перьях и на массивных птичьих лапах. В чертах лица ещё оставалось что-то знакомое. В мыслях всплыл образ человечки, которую видела в общем зале. Неужели это существо она? Как так может быть? Почему? Те двое. Это они сделали.

Вжалась спиной в дверь так, что показалось древесина, прогнулась под моим напором. А человечка шагнула ближе. Вытянула перед собой руку, разжала кулак. Снова что-то звякнуло. На пальце повисло кольцо с ключиком. Явно от той двери, которую подпираю.

— Тебе очень повезло с броней. Деревянная кожа и скелет может спасти от той участи, которой подверглись остальные. Но против этого ты ничего противопоставить не сможешь. Меня радует, что с тобой я разберусь быстрее, — она злорадно хохотнула и принялась что-то снимать с плеча.

Из-за спины показался внушительный чёрный чехол. Существо присел на корточки, положило его перед собой на пол. Дернуло «молнию» и запустило руки в недра тёмной ткани. На свет показалось массивное оголовье топора. На вид настолько тяжёлое, что я смогла удивиться, как она может удерживать его в руках. Следом появилась длинная рукоять из какого-то странного материала. Моё чутье напрочь отказалось определить происхождение и состав.

Чудовище встало. Любовно поглаживая неизвестный металл, подошло ближе.

Инстинктивно вжалась в замурованную дверь. Ногу дергало. Перед глазами плыло от боли. Мысли не хотели выстраиваться в четкую линию, поддавшись панике.

Существо присело напротив, пристально заглядывая мне в глаза.

— Каждый приговоренный имеет право на последнее желание. Эльф пожелал, чтобы я сдохла. Каково твоё? — монотонно проговорила полугарпия, покачивая топор на коленях.

Внутри вскипела злоба и раздражение на беспомощность. Рванула вперёд, скрючив руки в попытке добраться до её горла, и выплюнула в морду:

— Раз пожелание сдохнуть уже высказали... Проваливай в Тартар, тварь!

Клыкастая ухмылка.

Стремительный блеск металла...

***

В этот раз боль была не всеобъемлющей, не интенсивной и не охватывала все тело. Не хотелось выть от беспомощности и конечности двигались нормально. Не приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы сдвинуть с места хотя бы палец.

Глаза не открывались. Или открылся один, но перед ним сосредоточилась тьма. Второй пронзило иглой боли. Показалось, что вся она из тела переползла в правую сторону лица и свернулась там тугими змеиными кольцами, дожидаясь этого момента.

Села. Ощупала лицо. Натолкнулась пальцами на бинты в районе глаз. Справа нащупала липкую влагу. Вскрикнув, отдернула руку. Вспомнились события последнего задания.

Это не было сном...

Послышалось шуршание и осторожные шаги. Со стороны затылка щелкнули ножницы, и повязку сняли.

Зажмурилась от яркого света.

Кто-то склонился надо мной, цепляя что-то на лицо и обдавая запахом перьев. Таурус.

Первым порывом было оттолкнуть и послать его куда подальше. Но когда протянула руки, обхватила за талию и вжалась лбом в живот. Из глаза хлынули слёзы. Он единственное существо, которое так часто бывает рядом со мной. В последнее время стал единственным, кто может помочь мне. И не оттолкнул сейчас, хоть и считает меня просто зверушкой с дальнейшими видами на Оракула.

Пока заливала его идеально белую рубашку солёными реками, Таурус терпеливо что-то завязывал на затылке. Попытался выпутаться из моей хватки, но я вцепилась ещё сильней. На что гарпий проговорил:

— Отпусти меня.

Пришлось подчиниться и расцепить ладони. Пернатый отстранился, но далеко отходить не стал.

— Открой глаз.

Стерла с лица слезы. Медленно, боязливо разжала веки. Пару раз моргнула. С одним глазом непривычно. Обзора не хватает.

Посмотрела на гарпия, который не открывал от меня взгляда.

— Сейчас выглядит лучше, — пробормотал тихо.

Мне пришлось прислушаться. В глазнице от напряжения дернуло нерв. Лицо перекосило.

— Осторожнее, — прошипел Таурус. — Заживление проходит медленно. Она может ещё некоторое время причинять неудобства.

Неудобства... Просто неудобства... Дыхание перехватило от возмущения, но я все же смогла просипеть:

— Для вас это просто неудобства, а мне теперь с этим жить! — не заметила, как вскочила на ноги.

Гарпий перехватил мои руки, которыми размахивала, словно ветряная мельница, и прижал к себе. Тихо проговорил в левое ухо, так чтобы не пришлось прислушиваться:

— Успокойся. Истериками ты можешь навредить себе ещё больше. Не знаю, зачем это Гаргиппии, какие цели она преследовала, когда позволила ушастому навредить её оболочке. Но тебе придётся привыкать к новым обстоятельствам.

Отпустил запястья и попытался отойти. Я со всей силы вцепилась в ворот рубашки, притянула ближе и, не отрывая взгляда от его глаз, прошипела в лицо:

— Привыкать к новым обстоятельствам? — перекривляла его, понимая, что выгляжу как минимум глупо. — Ваша пернатая тварь совсем оборзела. Как я покажусь перед своими с этим? Знаешь ли, если у вас подобное в норме, у нас же на меня будут коситься, как на неведомую зверушку... — осеклась, понимая, что сморозила. — Я намерена выбраться из этой дыры. Понял, выбраться! — встряхнула его.

Послышался треск разрываемой ткани. У меня в руке остался добрый кусок воротника, который в бешенстве отшвырнула в сторону. Совершенно равнодушное выражение лица гарпия выбешивало меня ещё больше. Все поджилки мелко тряслись от напряжения. Хотелось вцепиться ему в глотку и придушить. Нет, надо держать себя в руках. Мало ли какое наказание ожидает зарвавшуюся «зверушку».

Спокойствие сменилось презрительной гримасой. Таурус смерил меня оценивающим взглядом и не без тени насмешки произнёс:

— Выберешься? Ты? Ты не пройдешь и половины пути до выхода. Застрянешь и сдохнешь в первом же живом коридоре. И я с удовольствием посмотрю на это.

Я опешила. Не зная, что ответить на эту отповедь и сдерживая благородный порыв избавить мир от этого обитателя, застыла соляным столбом. Желание придушить заглушило ту странную заинтересованность в нем, которую так неосмотрительно вложила в меня Гаргиппия. Хотела, чтобы проявила по отношению к нему симпатию? Не дождется!

Сжала-разжала кулаки. Глубоко вдохнула-выдохнула. Но успокоения это не принесло. Пытаясь скрыть нарастающее с новой силой раздражение, неимоверными усилиями сдерживая злую дрожь в голосе, спросила:

— Так почему же именно я? Что такого сделала, чтобы оказаться здесь и пережить все это?! Зачем?..

Вопросы все сыпались и сыпались. Без остановки. Меня так и не посвятили в причины столь стремительного изменения среды обитания, тотальной жестокости и чем, по сути, является это место. Для чего служат эти запутанные катакомбы, додумала своим умом, кое-что услышала из разговоров близнецов, но хотелось бы узнать более точную принадлежность. А вдруг я не выберусь и придётся обитать здесь три года?

Гарпий, заслышав длинную очередь вопросов, приуныл, но все же решил что-то прояснить:

— Отвечу на вопрос — почему ты. Возможно, на тот момент, когда Гаргиппия выбирала кандидата на зверушку, ты была единственной, кто никому не нужен. Отвернулись все. Никаких привязанностей, — говорил Таурус, оценивающе рассматривая меня. Попытку возражения он быстро пересёк словами: — дружба с сестрой-подругой никак бы не повлияла, слишком незначительный фактор.

Вот так вот. Легко и просто. Никому не нужна — можно забрать и поиздеваться...

На меня тут же навалилась неподъемным грузом апатия. Да, придётся привыкать ко всему. Неприятно, обидно, больно, я не представляю, что буду делать, если выберусь, но вполне переживу и отсутствие глаза, и перспективу остаться изгоем в обществе. Ведь пережила же все злоключения, которые постигли меня в родном мире? Ко всему привыкла? Вышла из зоны комфорта? И сейчас все будет нормально.

Самовнушение не подействовало. Пальцы меленько нервно затряслись, коленки подогнулись, и я рухнула на пол. Подоспевшего гарпия, готового помочь мне, оттолкнула. Не хочу чувствовать себя совсем беспомощной. И так уже открыли глаза на то, о чем пыталась не думать лишний раз.

Перед лицом замаячил стакан с водой. Вырвала его из руки Тауруса, осушила и швырнула куда-то за плечо. Послышался грохот разлетающегося стекла. Из глаза хлынули слёзы. В очередной раз. Почему столько времени моё состояние было более менее нормальным, а сейчас постоянно срываюсь? Неужели до этого сыворотка притупляла моё восприятие, и я не могла адекватно оценить происходящее?

Сквозь рыдания уловила невнятное бормотание гарпия и последующий хлопок двери. Чудесно, лишние свидетели ушли сами.

Перебралась на кровать. Развалилась на спине, уставившись в потолок. Следила за тем, как медленно переползает граница темноты. Потом ещё долго всматривалась в непроглядную тьму. В итоге забылась беспокойным сном.

А днём, когда я все-таки смогла продрать опухшие веки, пришёл Таурус с очередной порцией отвратительной мутно-зеленой жижи и черным свертком. Протянул его мне.

Взяла, тут же выронила и с недоумением воззрилась на гарпия.

— Что это? — пролепетала. Пальцы запомнили неимоверную тяжесть и теперь дрожали.

— То, чем ты убьешь дриаду, — прояснили мне ситуацию. — Открой.

Пришлось послушаться. Села на корточки перед чехлом, открыла молнию и развела края в стороны. На чёрной подкладке лежал топор. Обычный топор без каких-либо изысков, но и рукоять, и само оголовье были из странного металла. Поднять, чтобы лучше рассмотреть не решилась. И так хватило. Снова застегнула.

Покорно, без понуканий со стороны, протянула руку. Отвертеться все равно не получится. Нужно избавиться ещё от двоих, чтобы получить возможность вернуться домой.

Гарпий ввёл в вену очередную порцию сыворотки. И снова: сознание разделилось, без усилий подхватила сверток и понеслась по коридорам, выискивая жертву.

Топор вывалился из ослабевших рук. Плена перед глазами спала. Проморгалась и уставилась на обезглавленную деревянную фигуру под дверью. И на жуков, которые уже основательно её проели. Смотрела долго. И только потом до меня дошло, что это все-таки насекомые, и я их боюсь до потери пульса.

И, только когда почувствовала, что что-то ползет вверх по ноге, задергалась и завизжала, сбрасывая повисших на перьях отвратительных созданий.

В панике осмотрелась вокруг. Лучше бы я этого не делала. Стены коридора облеплены ими, на полу многослойный ковёр, который влажно чавкал под ногами, заставляя вздрагивать от ужаса и отвращения.

Понеслась к выходу из коридора, но остановилась. Ничего не помню. Совсем. Как я здесь оказалась? Пробежала ещё немного и уперлась в тупик.

Как?.. Как отсюда выбраться? Что делать? Никакого выхода нет! Меня съедят насекомые!

Повернулась к противоположному концу короткого коридора. Отсюда был виден обезглавленный деревянный болванчик. Были видны и отверстия в коре - норы жуков-древоточцев. С ужасом осознала, что если не выберусь отсюда, то меня ожидает та же участь. Только начнут пожирать заживо.

Подобная перспектива забрала оставшиеся силы. Привалилась спиной к стене и сползла в чавкающий ковёр. Жуки единой волной отхлынули от меня. Замолчали. Замерли. Из общей массы выползла сороконожка, или что-то сильно напоминающее её, пошевелила передними лапками и поспешила ко мне, быстро волнообразно перебирая множеством конечностей.

Оцепенев от страха, я наблюдала за ней и не сразу заметила, как ещё несколько жуков решили совершить поползновение. Обратила внимание только когда один из них прихватил кожу жвалами. Остальные уже быстро перебирали ножками по ногам выше. Ковёр зашевелился, заголосил и волной ринулся в мою сторону.

Вскочила на ноги, лихорадочно осмотрелась, но не нашла пути к отступлению. Когда нижние слои подбирались к пальцам, в попытке найти хоть какое-то спасение посмотрела на ослепительно белый потолок. Близко к стене, которую я обтирала спиной, зияла чёрная дыра. Из неё тянулась рука, а до слуха, сквозь стрекот насекомых, донеслось:

— Скорее хватайся!

Дважды просить меня спасителю не пришлось.

С силой оттолкнувшись от пола, при этом раздавив парочку жучков, взвилась вверх и с первой попытки уцепилась за протянутую руку. Внутри все замерло в ожидании падения, которого не последовало. Наоборот, второй рукой перехватили запястье и потянули вверх. Помогли перебраться через край и прижали лицом к ослепительно белой рубашке.

Меня сразу же окутал запах влажных перьев. Сжала со всей силы полу полосатого жилета, второй рукой обхватила спину. Прижалась ещё теснее, пригреваясь и медленно успокаиваясь.

Позади что-то громко хлопнуло, и я вздрогнула.

Волоски на виске шевельнулись от дыхания, послышалось тихое:

— Успокойся, теперь все позади...

— Таурус, я ужасно боюсь насекомых... — пролепетала, отстраняясь и заглядывая ему в глаза.

Тут же отвела взгляд. Обернулась, быстро осмотрела пространство за спиной. Прогрохотал закрывшийся люк. Снова уткнулась ему в грудь.

Над головой послышался вздох.

— Я так и понял. Омнис уже получил своё. В большинстве случаев он отвечает за препятствия. И то, что написано мелким шрифтом не читает.

Что-то невнятно промычав в ответ, попыталась вытереть со щеки слёзы, которые полились ручьем после того как поняла, что никто меня сжирать заживо не собирается. Думала, что сейчас промокну перьями, как единственным возможным вариантом. Портить рубашки гарпию больше не хотелось.

И в изумлении уставилась на человеческие руки. Без лишней пернатой растительности, с нормальным количеством суставов, которые гнутся, как положено, без острых длинных когтей. Отстранилась от Тауруса, пошатываясь, встала на ноги. Человеческие. Непривычные. Уже успела отвыкнуть от них. Для меня теперь нормально балансировать на мощных птичьих лапах. Отошла на несколько шагов.

Уставившись на гарпия ошалелым взглядом, только и смогла спросить:

— Я сейчас человек?

И смутилась оценивающего взгляда. Уставилась на босые ноги.

— Внешне. Окончательно изменения завершатся через два светлых времени, — ответил он, вставая с пола. — Тогда и посмотрим не единичный ли это случай, — мой подбородок подхватили его пальцы. Лицо подняли вверх. Когда он успел так близко подойти? — Если все прошло удачно, то если выберешься отсюда, сможешь постоянно использовать человеческий облик. Впереди у тебя еще одно задание-жертвоприношение. Я буду молить Гаргиппию, чтобы ты не прошла последнее задание.

— Я... — только и смогла выдавить, смотря ему в глаза. Завораживающие, затягивающие. Отвела взгляд в сторону и под невероятным усилием все-таки с уверенностью проговорила: — никогда не доставлю тебе такое удовольствие. Обязательно пройду все до конца.

— Не будь настолько самоуверенной. Маршрут уже проложен. Вряд ли ты сможешь его преодолеть. — Усмехнулся.

Нервно сглотнула, понимая, что до начала о возможных препятствиях не узнаю. И да, чем ближе подходит это событие, тем больше страшусь неопределенности.

Снова подняла взгляд на гарпия. Очень хотелось, чтобы он уже отпустил меня. Шея уже затекла от неудобного положения.

Он некоторое время, ничего не говоря, вглядывался в лицо, потом отпустил. Приобнял за талию, прижимая к боку, и куда-то повёл.

— Провожу тебя, — пояснил свои действия. — Иначе сама не дойдешь. Скоро начнётся тёмное время.

Я невольно посмотрела на потолок. Оставалась небольшая белая полоса шириной с ладонь. И правда, как доберусь до комнаты, в которой обосновалась, одна и по темноте? Почему так рано? Ведь все действо должно было произойти ночью. Но сейчас ещё светло. Или так было всегда? И сейчас раньше пришла в себя после действия сыворотки.

Вздрогнула. Таурус крепче обнял меня, теснее прижимая к себе, и пробормотал:

— Тебе нелегко придётся с последним заданием. Омнис уже вывел зверя, который будет следовать за тобой. Я попытаюсь помочь. Но он скрывает часть возможных препятствий.

Не заметила, что мы остановились возле двери в мою комнату. Да, для меня это уже не просто безопасное место, а нечто большее.

Интересно, если пройду все испытания, как уйду отсюда? Ведь, как бы это странно не звучало, я успела привязаться к этому гарпию. Он постоянно рядом. Спасает меня. Но при этом жутко бесит и вызывает желание убивать без той сыворотки.

Почему-то мне сейчас не хотелось думать о том, что это он мне вкалывал ту мерзкую дрянь. И монстром стала благодаря ему. И сюда тоже попала через портал, который открывал он.

Не хотелось думать, что это он присматривает за зверушками для свершения жертвоприношения.

Гаргиппия, за что ты так со мной!

Вывернувшись из-под его руки, быстро прошмыгнула в комнату и заперла дверь. Прижалась к ней спиной. Сползла на пол и разрыдалась.

За что?!

Глава 7. Ламия

Инстинкты в панике вопили о том, что я нахожусь вне родного дома. И ещё больше — в совершенно другом мире. Вокруг меня замкнутое пространство. Много камня. И шесть живых существ. Совершенно разных. Ещё двое были далеко, но я уже ощущала вибрацию камня от их шагов.

Так, нужно открыть глаза. Необходимо осмотреться, чтобы понять, где я нахожусь.

С трудом разлепив веки, тут же их сомкнула. Ослепительно белый свет, нескончаемым потоком лившийся с потолка, был нестерпим. Переждав некоторое время, снова открыла глаза. Теперь можно и осмотреться.

Приподнялась на локтях. Повертела головой, рассматривая пространство вокруг. Пришла к неутешительному выводу.

Явно была под землёй. Чувствовались не только камни, которые изобиловали здесь, но и толща земли над потолком из странного материала. Внутри все молчало, когда пыталась подобрать ему название. Значит, в родном мире нет аналогов этого светящегося алмазно-твердого камня.

Села, поджав под себя ноги. Осмотрела взволнованных существ, которые оказались рядом. Послушала отрывки разговоров четверки, которая сбилась вместе. Словно они уже давно знакомы. Таких ещё никогда не видела. А вот человечка... В моём мире таких много. Даже можно сказать, с избытком. Иногда приходится уменьшать их популяцию. Плодятся, как крысы.

Я как раз была на одной из ферм, принадлежащих моей семье, когда вытянули сюда. Выбирала себе обед. Даже помню, что остановилась на пухлощеком семилетнем мальчишке. Мясо, которого обещало быть нежным и сочным.

Невольно сглотнула и облизнула губы раздвоенным языком. Я так и осталась голодной. А эти создания, которые пребывали немного в стороне, невольно вызывали обильное слюневыделение. И громкое бурчание пустого желудка.

Не появись те двое вовремя, подушила бы здесь всех.

А так, дверь бесшумно отворилась, и все взоры направились на вошедших. И пока они что-то говорили, отвлеклась на сдерживание обращения. За то время, пока я не сводила глаз с потенциального обеда, успела потерять контроль над змеиной сущностью. Еще чуть-чуть и перепугала бы еду.

Пришлось отогнать ненужные мысли. Снова облизнула пересохшие губы, рецепторы сразу же уловили новые запахи. Сырые перья и не такие яркие ароматы химических реактивов.

Не без удивления воззрилась на двух абсолютно одинаковых гарпий. Запах перьев характерен только для пернатых оборотней. А химией несёт только от одного. И да, жаль, что большую часть их монолога я пропустила. Так же от меня не укрылось, какой многообещающий взгляд послал один из близнецов человечке. Именно тогда пришло осознание, что моя песенка спета. Ощущение обреченности продержалось не долго, снова позволяя поднять голову раздражающему голоду.

Задержали нас ненадолго. Высказали все, обрадовали дальнейшими перспективами и ушли. Я решила не задерживаться долго в этом месте.

С трудом встала на ноги и, пошатываясь, медленно поковыляла к приглянувшейся двери.

Чем быстрее найду выход и выберусь отсюда, тем живее останусь.

Так я думала следующие три дня, отгоняя от себя, подавляющие волю, панические мысли, что так и не смогу отыскать не одной безопасной комнаты. Чтобы ускорить поиски, пришлось частично обратиться. Скользящий по камню хвост был идеален для передвижения, нежели поминутно подгибающиеся человеческие подпорки.

Почему так спешу найти комнату? Меня все это время гложил голод. Я думала в первую очередь не о возможности оказаться в безопасности, а о том, чтобы заглушить тупую боль в животе. Почему-то мысли об отсутствии в комнате, которую найду, еды не возникало.

И ещё немного отдохну.

Невольно посмотрела на потолок. В самом углу появилась тонкая чёрная полоса. Ну вот, если сегодня не найду ночлег, то не переживу очередной ночи. Меня нельзя обвинить в трусости, но здесь, в этих непонятных бесконечных коридорах, темнота осязаема. А отдаленные звуки и полные опасности запахи вселяли неподдельный ужас.

Расскажи я своим об этом — засмеяли бы. Но сейчас мне не было смешно. Потом, когда выберусь, посмеюсь от души, когда будет уже не столь страшно. Сейчас же нужно найти безопасную комнату и пережить очередную ночь.

Из ответвления коридора пахнуло мертвечиной. Невольно зажала нос. За три дня подобное происходило не раз, но привыкнуть невозможно. Проходя мимо, заглянула краем глаза. Остановилась как вкопанная, передо мной предстала картина, каковой я еще не видела.

Стены узкого коридорчика были красными, пульсировали, словно живой организм, а в воздухе носились мелкие яркие капли. Они собирались в большой шар, зависший высоко над полом.

Я так и продолжала заворожено следить за происходящим. И только за долю секунды до нападения отметила, что тошнотворный запах распространяет именно странное вещество. Чудом успела увернуться от жгута, вырвавшегося из сферы. А на стене уже разрасталось красное пятно, пульсирующее и сочащееся жидкостью.

Все нутро сжалось от ужаса. Рефлекторно отскочила из зоны поражения. И, не видя больше ничего вокруг, понеслась вперёд.

Я не помню, сколько пробежала, сколько поворотов миновала, но остановилась посреди какого-то зала. Потолок был чёрным наполовину.

Осмотрелась. Отсюда уходили вглубь лабиринта три коридора. Ни один из них не внушал доверия. А сзади медленно подбирались зловонное красное нечто. Чувствовала спиной, как оно поглощает мёртвый камень, меняет его структуру, делает частью себя.

Передернула плечами от отвращения и бросилась в центральный проем.

И когда я уже отчаялась, почти врезалась носом в дверь, на которой была вырезана ламия.

В недоумении отстранилась от препятствия. Проморгавшись, рассмотрела внимательней. Да, это была деревянная дверь. И на ней была искусно резьба — представительница моего народа.

Ощущение преследования прекратилось и, уже спокойно, я смогла нащупать ручку и открыть проход в моё временное пристанище.

Помещение, представшее передо мной, было тем самым амбаром, из которого меня перенесли сюда. Только множество загонов, где ранее должны были сидеть люди, пустовали. Выбирай любой.

Вздохнула.

Поползла в ближайший, с вернулась кольцами. Пропитание поищу, когда проснусь. С этой мыслью и заснула беспокойным сном.

Открыла глаза, села, потянулась, осмотрела окружающее пространство. И содрогнулась от ужаса. Тут же в памяти всплыли отрывки из предыдущих дней.

Желудок сразу же напомнил о себе, взревев раненым зверем. Откинулась обратно, свернулась калачиком, в попытке заглушить боль. Естественно не помогло.

Из соседнего загона послышалось шуршание.

Встрепенулась. Замерла, прислушиваясь. Повторилось. Села. Рот тут же наполнился слюной.

Как же был аппетитен этот звук!

Встала, бросилась ползти в ту сторону, но споткнулась и чудом не упала.

Ссхарховы подпорки! Когда я успела перевоплотиться?! Неужели во сне?

Восстановив равновесие, прокралась к потенциальной еде.

Меня ждало разочарование. В большом ворохе сена копошилась дюжина жирных крыс, совершенно не аппетитных. В отличие от звуков, которые они производили. Но и это сойдёт, чтобы набить желудок.

Наскоро проглотив быстрых и юрких существ, с трудом выковыряв их из сухой травы, прислушалась к ощущениям. Организм потихоньку приходил в норму, что меня крайне порадовала. А окружающая среда оказалась без изменений. Все такое же каменное безмолвие... и нечто живое за дверью моей комнаты. Внутреннее чутье никак не хотело причислить это к какому-то определенному виду.

Пришлось встать с пола и пройтись к выходу. Мимоходом взглянула на потолок. На половину чёрный. Вздохнула. Взялась за ручку и легонько толкнула дверь.

Прильнула лицом, к открывшейся щели, и попыталась осмотреть видимую часть коридора. Визитера здесь не было видно.

Послышалось чёткое цоканье когтей о камень. Длинных, мощных когтей хищной птицы. Интересно, почему я не смогла определить видовую принадлежность, если тут все ясно — гарпия.

Немного приоткрыла дверь, выглянула.

Тут же попыталась шарахнуться назад, но меня схватили когтистой рукой за запястье и вытянулись в коридор.

Что меня так напугало? Почему захотелось без раздумий сбежать и снова закрыться в комнате? Лицо и глаза существа, представленного передо мной. Даже не так — морда и единственное буркало.

По некоторым чертам еще можно было определить, что когда-то это была человечка, которую я видела в общем зале. От человека в ней осталось не много. Теперь это была почти полноценная гарпия. Только в оперении еще сквозили проплешины. А глаза... Единственный глаз был большим круглым глазищем, отсвечивающим ядовитым изумрудным светом. Настоящего цвета радужки за ним разглядеть невозможно. Второй был скрыт за чёрной повязкой. И что-то подсказывает, что не для красоты. Запах от неё исходил странный, как от одного из близнецов. Какие-то реактивы?

С нескрываемым ужасом смотрела в этот единственный глаз, пока она подтягивала меня ближе к себе. И ощущение было, словно она змея, гипнотизирующая беззащитного грызуна, а не пернатое.

Вдруг вспомнилось, что я в этом лабиринте для жертвоприношения, не иначе. Что я бесправная жертва. Что жить мне осталось не долго. Стало жалко себя. Всхлипнула.

Вздрогнула от понимания, что сейчас банально разревусь.

— Ну что же ты... — заботливо проклекотало существо, аккуратно подбирая пальцем покатившиеся из глаз слёзы. — Не беспокойся, змейка. На тебя мне дали три дня. Целых три дня. Тебе очень понравится то, что тебя ждёт.

Краем глаза отметила, что свободной рукой она потянулась за пазуху. Вынула, скорее всего, из кармана, шприц с зелёной жидкостью.

— Вот, змейка, отправная точка нашего путешествия, — радостно возвестила бывшая человечка, демонстрируя мне ёмкость. Жидкость в ней была густой и медленно перекатывалась из одного конца в другой, когда ею потрясли перед моим носом. — Тебе очень понравится его действие. Ты будешь в полном восторге, змейка.

В ужасе посмотрела в глаз полный вполне осязаемого безумия. Все моё нутро охватило какое-то странное чувство, которому уступил дорогу страх. Словно она заразилась меня своей одержимость.

Я не почувствовала ничего, только в каком-то немом изумлении проследила за, летящим на пол, пустым шприцом. Перевела взгляд на ухмыляющуюся морду.

— На самом деле тебе было дано пять дней, но ты так сладко спала, что как-то не хотелось мешать. Теперь же нам нужно уложиться в три! — воскликнув, она развела руки в стороны, отпуская меня. — Итак, начнём, змейка. Ты ищешь выход, я следую за тобой и в решающий момент... добиваю, если мне будет позволено.

Уголки губ растянулись в широкой ухмылке. Человечка взяла меня за плечи, развернула лицом к коридору, прошептала мне на ухо:

— Давай бегом, детка. Не хочу затягивать все это еще дольше, — и подтолкнула меня вперёд, придавая ускорение.

И только, когда пробежала до конца коридора. И справа появился вход в следующий. Поняла, что снова чувствую руки и ноги. И горячий комок где-то повыше запястья. Остановилась, подняла руку ближе к глазам. Там, куда ввели странное вещество, остался небольшой зелёный бугорок, от которого во все стороны спешили такие же яркие тонкие прожилки.

— Что это? — прошептала себе под нос, понимая, что меня никто не услышит и не объяснит произошедшего.

— Не время задавать вопросы, спеши. Я не хочу здесь задерживаться, — послышалось за спиной недовольное и усталое.

В какой-то момент показалось, что дыхание преследующего существа пошевелило волосы на затылке. Меня снова схватили за плечи и развернули лицом к коридору. Снова придали ускорение, шепнув вслед:

— Главное, выживи до нашей следующей встречи.

Когда почувствовала боль, я уже минула не первый поворот и несколько раз пробежала мимо красных ответвлений, из которых несло дохлятиной. За спиной слышалось быстрое цоканье, а иногда тихое недовольное ворчание.

На потолке светилась тонкая белая полоса, и пространство вокруг стремительно наливалось почти осязаемой тьмой.

Зелёные прожилки на руке тянулись все дальше и дальше. Ярко светящаяся сеточка покрывала все предплечье, кисть и тянулась к плечу. Вот как раз первый приступ боли пришелся на кисть. Пальцы онемели.

Остановилась. Поднесла руку ближе к лицу и присмотрелась. В полумраке я отчётливо видела, как мои человеческие ногти расслаиваются и отпадают кусками, а на их место лезут острые чёрные когти ламии. Именно это отчасти стало одним из процессов, вызывающих спазмы.

Тыльная сторона руки медленно покрывалась мелкой и плотной чешуей. Роговые пластинки брони невозможно пробить. Ничем.

Перед глазами заплясали круги, резко потемнело. Я прикрыла веки, переждала некоторое время. И когда снова открыла, рука была покрыта чешуей до локтя.

Что происходит? Для нас, ламий, обращение — естественный процесс, как и дыхание. Боль вызывает только первое перевоплощение. Но сейчас...

Мысли выветрились из головы. И ноги уже сами несли меня куда-то...

В следующий раз пришла в себя от болевого шока. К постоянному чувству жжения на коже и ломоты в костях я привыкла. Это было что-то новое.

Попыталась сфокусировать взгляд в одной точке и смогла рассмотреть, что из чешуйчатой ноги торчит какой-то острый штырь. И кровь, покрывающая его, отвратительно зелёного цвета. Не красная, а зелёная, как та жидкость, которую вколола мне гарпия.

С трудом, сдерживая болезненный вопль, подняла ногу и стянула её с острой пики. Та медленно с тихим шорохом поднималась из пола.

После немалых усилий мне все же удалось снять ступню. Отступив на шаг назад, наткнулась пяткой на что-то холодное и не менее острое. Чудом отдернула ногу, пока острие не вошло глубже. Подняла взгляд от пола и замерла в оцепенении.

По всему обозримому пространству коридора выезжали такие же штыри, на который я напоролась. Они лезли из стен, пола, потолка, медленно и неотвратимо. И в воздухе раздавался густой и тягучий шорох, который настойчиво ввинчивался в уши.

Почему я сразу этого не заметила? Неужели из-за боли так сильно рассеялось внимание? И почему какая-то железка пробила плотную чешую?

Сковырнула острым когтем с предплечья небольшую пластинку, сжала между пальцами и растерла. На пол осыпался порошок. Из глотки вырвался нервный смешок. Та зелёная гадость изменила все. Не только скорость обращения, но и структуру костей и чешуи...

И все эти изменения я с лихвой почувствовала.

— Ну, и чего мы застыли? — промурлыкали мне на ухо, обдавая шею дыханием. — Тебе нравится? Мило, не правда ли?

Я удивлённо моргнула. Когда она только успела подкрасться?

— Буду ждать тебя на той стороне, — проговорила мутантка и скрылась за лесом кольев.

Ноги скрутило болезненным спазмом. Я рухнула на пол, чудом не напоровшись на ближайшую железку. Как же не вовремя ноги трансформировались в хвост.

Восстановив равновесие, осмотрелась. Штыри выдвинулись еще больше. Между ними было довольно много пространства. Можно было бы проползти по центру коридора, не задевая боковые. Если бы не одно «но»: в свободных пространствах появились тонкие острия следующих.

Что же мне теперь делать? Если до этого и была какая-то возможность пройти препятствие с малыми потерями, то теперь...

Судорожно сглотнула, всматриваясь в далекий силуэт. Гарпия активно махала мне рукой, намекая на то, что я задержалась.

Как же?.. Как же мне добраться до конца? Что это?.. Я... Я боюсь?.. Но в природе ламий нет такого понятия, как страх.

Меня обуял безотчетный ужас, когда за спиной мутантки привиделась дверь. Далеко, но все же смогла разглядеть. Закрыта.

Добраться. Мне только нужно доползти туда. И я буду свободна.

Но... взгляд вернулся к железным кольям. Сглотнула. Надо всего лишь перетерпеть это. Выберусь, и со временем восстановлюсь.

Вздохнула. Собралась с силами и двинулась вперед. Преодолевая расстояние от одного штыря к другому. Задыхалась от боли, когда острия вспарывали хрупкие, рассыпающиеся от каждого усилия, чешуйки.

Медленно, очень медленно я подбиралась к концу коридора, оставляя за собой яркий зелёный шлейф и куски плоти. Уже ничего не чувствовала и видела перед собой только дверь. Тянулась только к ней.

Но до слуха, сквозь гул, донеслось:

— Наконец-то! Уже думала, что ты там так и останешься. А я застряну здесь. Давай, ползи дальше, вперёд.

И звонкие хлопки ладоней.

Вздрогнула. Но у неё же крылья, никак не руки. Остановилась, повернулась к ней.

Передо мной стояла человечка. Изрядно поседевшая, но именно та, которая была в общем зале. Рот сразу же наполнился слюной, а в животе противно забурлило. Даже в таком состоянии, когда вся израненная, на последнем издыхании корчусь от боли, все равно думаю о еде.

Инстинкты сыграли со мной злую шутку. Слишком привыкла к человечине, что при виде зверушки гарпий образ двери перед мысленным взором сразу померк.

Быстро перебирая лапами, оставляя на полу полосу зелёной крови и глубокие борозды от когтей, я ползла к потенциальной еде. Та попятилась и уперлась спиной в тупик. А выражение ужаса на её лице пролилось живительным бальзамом на ноющее от боли сердце.

Усмехнулась, предвкушая лёгкую добычу. Эта недогарпия ничего не стоит, пока находится в человеческом обличье. Она еще не успела обрести ту силу, которой славятся пернатые в обеих формах. Слышала я когда-то об этом.

— Таурус, что мне делать? Я потеряла контроль... — пролепетала человечка, вжимаясь в стену.

Со злорадством отметила, как у неё при этом тряслись губы.

Я примеривалась к решающему броску, когда раздался первый смешок. Она перестала дрожать от страха. Опустив голову, тихо посмеивалась.

— Боюсь, у тебя ничего не выйдет, — послышались сквозь смех. — Тебе осталось жить от силы минуты две. Змейка, ты испустишь дух сразу, как только окончательно сгустится тьма.

Она подняла лицо. Многообещающая усмешка заставила меня остановиться.

Как?.. Что она несёт?

Я открыла рот в попытке ответить, но не смогла вымолвить ни слова. В груди что-то клокотало, а к горлу толчками поднималось нечто горячее. Тело сотрясала мелкая нервная дрожь. И с новой силой накатила боль. Осела на пол, опираясь руками, чтобы не распластаться по холодному камню.

Неужели то, что она сказала все же правда? Снова попыталась высказаться, но по подбородку потекло вниз нечто тёплое. Потянулась мелко трясущейся рукой к лицу, вытерла, поднесла пальцы ближе к глазам. Кровь. Обычная, красная.

— Она выработала себя, — приговорила гарпия так, что сомнений не осталось — действие той зеленой жижи завершилось. — Твой организм полностью истощен.

Она снова засмеялась.

Я умру? Все еще не веряще уставилась в пространство. Но только заберу тебя с собой. Из последних сил злорадно усмехнулась и, прикладывая невероятные усилия, потянулась к ней. Меня еще хватит, чтобы переломить эту хрупкую, тоненькую шейку.

Тонкая светлая полоска померкла. Сгустилась тьма. Тело скрутило болезненным спазмом.

***

Тёмное время прошло в каком-то апатичном забытье.

Успокоилась я, когда на потолке появилась тонкая белая полоска. Это меня немного взбодрило. Осталось совсем чуть-чуть. Одна жертва и можно будет побороться за свою свободу.

Только, как я теперь буду жить? Человеческого во мне осталось не много.

Села, осмотрелась. Так и лежала на полу, не нашла в себе сил встать и добраться до кровати. И свечу тоже не зажгла. Да мне бы она и не помогла в моём состоянии полного опустошения.

Да, я просто лежала на полу и безразлично смотрела в темноту туда, где по моим предположениям находился потолок. Все тёмное время. И впервые за все время не испытывала страха. Вчера я столкнулась с тем, с чем вообще не хотела бы иметь дело никогда, — насекомыми. Если с темнотой я еще могу смириться, то это... По телу побежали мурашки, заставившие меня вскочить с места.

Некоторое время прыгала на месте, пытаясь сбросить с себя несуществующих жуков. Не сразу обратила внимание на шум у двери.

А нужно было, потому что гарпий застал меня в самом неподходящем положении. Извернувшись совершенно непостижимым образом, я пыталась безуспешно почесать спину. И о присутствии постороннего узнала только, когда к моим рукам присоединились еще две.

— Что на этот раз? — произнёс недовольный голос.

Вздрогнула, глубоко вдохнула в попытке узнать визитера по запаху. Как это теперь всегда происходит. И облегчённо вздохнула, когда почувствовала только мокрые перья.

— Вспомнила жуков, — пробормотала в ответ, почесывая предплечья, куда перебрались вездесущие мурашки.

— Настолько боишься насекомых? — снова задал вопрос Таурус, разворачивая меня лицом к себе и беря за запястья.

— Что за глупый вопрос? Ты прекрасно все видел, — прошипела ему в лицо.

— Омнис передал тебе список препятствий. Боюсь, не все тебе понравятся, — он отпустил руку, достал из кармана брюк сложенный листок и вложил его мне в ладонь. — Но перед тем, как ты ознакомишься с ним, — последнее задание. Осталась ламия. В этот раз тебе не придётся терпеть воздействие сыворотки. Обращение будешь контролировать сама. Мы попытаемся объяснить тебе, как это делать.

— А... — попыталась возразить, напомнив, что по собственной воле, не смогу даже пальцем тронуть другое существо.

— Тебе не придётся её убивать, — предупредил гарпий мой вопрос. — Это сделает новая разработка Омниса и её препятствие. Ты должна будешь только ввести ей в кровь мутаген и довести до нужного коридора. Все остальное сделает сам Лабиринт. На отдых тебе выделено семь светлых времен, на задание пять. Дальше все зависит только от тебя. Сегодня, как только появится тёмная полоса, начнём обучение.

— Моему счастью нет границ. Прямо небольшой отпуск, — пробормотала себе под нос.

Неделя. Неужели целую неделю я смогу не бродить по этим однообразным коридорам, которые запомнила наизусть. Не буду видеть этих жертв. Не буду делать ничего, что идёт в разрез с моими моральными устоями. И да, я очень боюсь увидеть ламию. К змеям, как таковым, не испытываю страха. Но даже представить не могу, как будет выглядеть полузмея получеловек. Я уже хорошо усвоила, что реальность здесь сильно отличается от того, что изображают там, где раньше обитала.

Реальность здесь и там слишком отличаются. Интересно, а как обстоят дела со временем?

Но вопрос оставила при себе. Когда выберусь отсюда, тогда и узнаю.

— Радуйся и живи, пока есть возможность. Даже я не знаю, что будет завтра, — он обнял меня за плечи, притянул к себе. Я не успела сообразить оттолкнуть его. — Надеюсь, что в любом случае все завершится хорошо. Главное, держись подальше от живых коридоров. Они опаснее любых насекомых. И обязательно просмотри список.

Меня отпустили, оставив в смешанных чувствах, и покинули комнату.

Выйдя из оцепенения, попятилась назад, запнулась о что-то и приземлилась на край кровати. Долго сидела, уставившись в одну точку. Что сейчас вообще произошло? И я не о том, что меня, можно сказать, освободили от очередного смертоубийства. И не о том, что мне больше не будут вкалывать ту мерзкую мутную жижу. Больше меня смутила эта странная готовность помочь мне, хотя до этого он вполне ясно намекал, что может сорвать мне поиск выхода отсюда. И эти внезапные объятия.

Моё сердце сейчас выскочить из груди.

Закрыла горящее лицо ладонями. И тут же отдернула. Я совсем забыла, что он дал мне какую-то бумажку. Та упала на пол. Подобрала её, развернула и вчиталась в корявый, местами не понятный почерк.

Содержимое записки заставило меня в отчаянии схватиться за голову. Часть препятствий, написанных там, я уже видела, остальные нет, но примерно представила, что это может быть. В ужас меня повергло упоминание коридора с насекомыми.

Когда я вышла из состояния, граничащего с неподдельный страхом, на потолке уже появилась тонкая чёрная полоса. Решила привести себя в более приличествующий этому времени порядок.

Только глаз остался немного припухшим и красным. И после умывания ледяной водой. Но сойдёт и так. Главное, что теперь он хотя бы нормально открыт, а не узкая щелочка.

Отойдя от зеркала, придирчиво осмотрела комнату. Заметила на полу злосчастную бумажку, которая выпала из ослабевших от безысходности рук. Наклонилась, подобрала и положила на стол. Об этом списке можно будет подумать позже. Для его претворения в жизнь, сначала нужно завершить последнее задание.

Единственное радует, что на этот раз мне не вколют никакой гадости. И самой мне ничего не придется делать. Так бы всегда. Только, думаю, в этом случае они бы вывели каких-нибудь иных существ для жертвоприношения, а не похищали человека.

Вздохнула. Прислушалась к окружающей среде. Где-то еще далеко послышались шаги. Гарпий идет. Подошла ближе к стене, прильнула к ней ухом. Еще дальше раздавалось почти неслышное шуршание. Ламия. Теперь бы определить, куда она ползет.

Со вздохом сожаления отстранилась от холодной поверхности, которая принесла хоть какое-то облегчение. Голова, в прямом смысле слова, гудела от боли. Все же слишком многое пришлось мне пережить за довольно короткое время. И слишком много тайн осталось вокруг этого места. А гарпии, похоже, так и не собираются ничего прояснять. Отошла к кровати, села и замерла в ожидании, когда в комнату войдет Таурус. Что он говорил сегодня? Будет объяснять, как обращаться в гарпию? Посмотрим, что из этого получится.

В коридоре за стеной послышались шаги, дверь, скрипнув, отворилась и явила пернатого. Стремительным шагом он прошел к столу, взял стул, установил его напротив меня и сел. Достал из кармана небольшой футляр и произнес:

— Дай мне руку, — при этом протягивая свою.

Настороженно покосилась на его конечность, быстро перевела взгляд на лицо, и убрала руки за спину.

— Что это? — зло процедила сквозь зубы. — Ты говорил, что больше ничего колоть не будете.

Он устало вздохнул, но произнес:

— Это поможет сконцентрироваться на обращении, понять, что ты чувствуешь во время изменения и в дальнейшем выработать привычку. Маленькие гарпии не умеют перевоплощаться, поэтому, как только им исполняется пять лет, им вводят этот катализатор, который вступает в реакцию с некоторыми компонентами крови и вызывают изменения.

— Он не зеленый?.. — подозрительно прищурилась, бросила быстрый взгляд на закрытый футляр. И тут же вздрогнула от громкого смеха.

Смеялся гарпий. Самозабвенно, запрокинув голову назад.

Обиженно засопела, понимая, что моя подозрительность смехотворна. Но что поделать, когда не хочешь продолжения того, что недавно переживала благодаря той зеленой гадости.

Таурус успокоился, склонился ко мне, прижался лбом к моему и тихо произнес, смотря мне в глаза:

— Нет, она не зеленая. Прозрачная, как вода. Не беспокойся.

В смущении отвела взгляд в сторону. Гарпий воспользовался моментом и поцеловал меня в щеку. Почти невесомое прикосновение заставило мое сердце пропустить удар. Я замерла, вперив в него невидящий взгляд. Как ошпаренная шарахнулась в сторону. Запрыгнула на кровать и сжалась в затравленный комок в самом углу.

Гаргиппия, да за что мне все это!

Таурус подошел ближе, протянул руку, намекая на то, что нужно завершить начатое. И это он проделал с плохо скрываемым смехом.

Я обиделась, но все же вытянула руку, бормоча под нос:

— Ты смеешься, а я... а я — ядовитая. Ты должен помнить, что случилось с оборотнем и остальными...

— Не переживай, со мной бы ничего не случилось... — рассмеялся в голос гарпий. Он ввел препарат и убрал шприц обратно в футляр. Потрепал меня по макушке, как... как какую-то собачонку!

Недовольно прищурилась, но, выбравшись из своего угла, вполне нормальным тоном поинтересовалась, да и тему нужно бы поменять:

— Когда начнется действие?

— Полтора часа, два, может и сутки. Теперь только нужно ждать, — он посмотрел на потолок и добавил: — я вернусь через три часа. Следи за состоянием. Первые симптомы похожи на действие той зеленой гадости, как ты ее называешь.

Когда Таурус вышел, я шлепнулась на колени, прижала холодные ладони к пылающим щекам и так и замерла.

Что это было?

По мере того, как шло время, я пыталась отмечать изменения состояния. Но то ли катализатор не действовал, то ли процесс его воздействия на меня слишком медленный.

Бездействие уже начало порядком раздражать.

Встав с кровати, начала прохаживаться по комнате из угла в угол. Попытка таким образом сдержать нервное возбуждение не помогла. Внутри медленно поднимала голову, как змея готовая к броску, ярость. Первобытная ярость, такая же, как после введения зеленой дряни. Только в разы медленнее.

Замерла, оценивая состояние. Наверное, об этом и говорил гарпий.

А где он сам? Обещал прийти через три часа. Прошло уже четыре. Глухо зарычала. Пернатый обманщик. Вот найду его...

Что с ним сделаю так и не додумала, стремительно бросившись к двери и вылетая в коридор. Куда бежала — не видела. И не сразу заметила, что ноги стали птичьими лапами, руки вытянулись и оперились. Да вообще ничего не заметила. Только когда внезапно остановилась, смогла рассмотреть и оценить произошедшие изменения. И не уловила тот момент, когда это произошло. Так же упустила, когда ярость сменилась спокойствием.

Я вертелась посередине коридора вокруг своей оси, пытаясь подробнее рассмотреть новую внешность. Жаль, конечно, что здесь нет зеркал. Хотелось бы посмотреть со стороны. И так сойдет. Примерно знаю, что собой представляю в данный момент. Но уже точно видно, что проплешины, зияющие в плотном оперении, заросли мягкими белыми перьями.

Наверное, так бы и дальше продолжалось, если бы немного в стороне не раздались шаги. А следом и недовольный голос:

— Ты что тут делаешь? Ты должна находиться в комнате, — он тяжело вздохнул и продолжил с тенью беспокойства в голосе: — А если бы ты угодила в живой коридор или заблудилась?

Почему-то, выбегая из комнаты, я об этом и не подумала. Больше меня интересовал вопрос, что сделаю с гарпием, когда встречу его. Так и не ответила на него.

Меня грубо схватили под руку и куда-то потянули. Хотела возмутиться, сказать, что не хочу возвращаться в надоевшее жилище и еще не полностью рассмотрела себя. Подняла взгляд от пола на гарпия и обомлела. Я, словно, видела его впервые. Не знаю, почему мне так показалось. Но на первый взгляд, какой был, такой и остался. Наверное, это из-за обострившегося после обращения зрения. Что-то неуловимо изменилось в нем.

А стены остались совершенно обычными, не считая того, что стали немного ярче.

Гарпий дотянул меня до комнаты, втащил в комнату, усадил на стул и встал напротив. Долго всматривался мне в лицо, потом спросил:

— Запомнила, что чувствовала во время обращения?

Оцепенение моментально слетело, сморгнула, понимая, что все это время, не моргая смотрела на него. И выдала:

— Нет.

— Как так? Как ты могла ничего не заметить?.. — возмутился гарпий, нависая надо мной. Зло прошипел: — вспоминай...

Внутри все сжалось от страха. Молчать сразу расхотелось. Я, не отрываясь, смотрела в глаза гарпия и лепетала:

— Сначала была злость из-за того, что прошло уже четыре часа, а тебя все нет. Хотя ты обещал прийти через три часа. Потом ярость. И тогда я вышла из комнаты...

Таурус вздохнул.

— Понятно. В лаборатории проблемы были. Так, придется менять отправную точку. Спокойствие... Или сосредоточение... Или что-то другое... — он задумался.

А я протянула руки-крылья, обхватила его лицо ладонями и повернула то в одну сторону, то в другую. Что же поменялось? Почему-то до сих пор не могла понять.

Гарпий замер. Попытался выпутаться из моих рук, но остановился, когда острый коготь чиркнул по коже, оставляя глубокую царапину.

— Ты что творишь? — предпринял еще одну попытку.

Я же с изумлением наблюдала, как царапина медленно затягивалась.

— А у меня так будет? — почему-то вырвалось до того, как я успела подумать, что говорить. Почему-то у меня глаз до сих пор не восстановился.

— Может быть, когда-нибудь, — проворчал Таурус, наконец-то вырвавшись из моей хватки.

Опустила руки на колени. Взгляд направила туда же. Неловкий момент получился. Щеки запоздало залились краской. Что на меня вообще нашло? И так каждый раз, когда он появляется в поле моего зрения. О, Гаргиппия, за что мне это?!

Забыть, забыть, забыть. Мне еще выбираться отсюда надо.

Что он там говорил о спокойствии или сосредоточении? Попробовать изменения направить на них или что-то другое?

Посмотрела на гарпия. Ясным взглядом. Без навязчивого желания рассмотреть, что-то неуловимое. Все равно не увижу ничего.

— Таурус, ну так что там с перевоплощением? — решила напомнить ему, потому что он стоял как истукан и смотрел в одну точку.

Вздрогнул и перевел взгляд на меня.

— Так, спокойствие тебе не подойдет, тем более при последнем задании. Это для юных гарпий перед первой охотой подходит. Попробуем сосредоточиться на ощущениях. Сейчас снова попытаемся стать человеком... — он замолк. После недолгого молчания произнес: — можно попробовать сосредоточиться на каком-нибудь предмете. Вот, только на чем... Нужно чтобы это было на шее, примерно здесь.

Указал пальцем на ямочку между ключицами. Я удивленно проследила за его движением и задумалась. Это что там за точка, если сосредотачиваться нужно на ней? И что у меня есть такое, подходящей длины и чтобы был предмет?

Меня осенило. Я бросилась в сторону кровати, пошарила под подушкой и достала кулон на тонкой цепочке. Прямо подходящей длины. Хорошо, что комната воспроизводит из памяти все мелочи. Вот и эта вещица, которую мне когда-то подарила Настя, оказалась здесь. Жаль, что ее невозможно будет вынести отсюда.

— Это подойдет? — поинтересовалась у гарпия, показывая находку.

— Более чем... — проговорил он, принимая цепочку и рассматривая ее подробнее. Нахмурился. — Откуда она у тебя? Посторонние вещи нельзя было брать с собой.

— Она была в этой комнате все время, вынести ее отсюда не смогу, — вздохнула.

— Тем лучше для нашего обучения, — проговорил Таурус. — Повернись спиной.

Я повиновалась. Повернулась и терпеливо ждала, когда он застегнет неудобную застежку. Я не носила ее именно из-за этого. И почему-то хранила под подушкой. Как оказалось сейчас — не зря. Вот и пригодилась.

Гарпий развернул меня лицом к себе, усадил на стул и проговорил, указывая на кулон:

— Сосредоточься на камне. Почувствуй эту точку, на ней ты будешь концентрировать внимание, а клетки мозга, под воздействием катализатора, будут запоминать каждое изменение. В течение семи светлых времен мы должны довести это все до автоматизма. Чтобы потом ты смогла перекинуться без каких-либо заминок или не потерять концентрацию в неподходящий момент.

Закрыла глаз и последовала его указаниям. Сосредоточила все внимание на прохладном камушке. На его тяжести. На точке кожи под ним. И немного глубже, где что-то неравномерно пульсировало.

— Почувствовала? — раздался шепот почти у самого уха. Кожу обдало горячим дыханием.

Чуть заметно кивнула, пытаясь удержать себя. Очень хотелось почесать зудящее место.

— Не отвлекайся! — послышалось возмущенное, когда я все же не выдержала и дернула рукой. Убедившись, что больше не предпринимаю попыток нарушить концентрацию, гарпий продолжил: — теперь попробуй разглядеть жгуты силы, которые исходят из найденной точки. Это и будет то, что поддерживает птичий облик. Попробуй втянуть их обратно.

Снова сконцентрировала внимание на пульсации, заметила, что во все стороны от точки концентрации исходят жгутики, которые находились в беспрерывном движении. Попыталась, как и сказал Таурус, втянуть их обратно. Результат был нулевым.

— Не получается, — пробормотала, открывая глаз.

— С первого раза и не получится, — вздохнул пернатый. — Поэтому тебе и дали столько времени до последней жертвы...

Он вздрогнул, прислушался к чему-то. Посмотрел на меня, потрепал по макушке. Пробормотал:

— Омнис вызывает. Не пытайся все сделать самостоятельно. Даже я не знаю, какие последствия ожидать. Я вернусь завтра, как только на потолке появится черная полоса.

Он ушел.

После этого время потекло совсем иначе. Теперь мне было не до скуки.

При следующем визите Таурус притащил с собой книги, которые оказались сборниками легенд мира, находящегося на поверхности. Теперь мой досуг хоть как-то разнообразился.

На третий день мне впервые удалось свернуть в небольшой пульсирующий комок новый пернатый облик. Теперь я училась его разворачивать.

А на седьмой день все-таки уговорила гарпия вколоть мне сыворотку, чтобы никакие внешние факторы не мешали мне концентрироваться.

Действие сыворотки закончилось внезапно. Обе части сознания соединились. Концентрации как не бывало.

В этот момент хлопала в ладоши, чем невольно привлекла внимание последней жертвы.

Она поползла в мою сторону, оставляя за собой зеленый шлейф и куски мяса. Я с ужасом и отвращением смотрела на эту картину, пятясь подальше, пока не впечаталась спиной в стену.

Вот тут-то меня и накрыло осознание, что меня сейчас растерзают.

— Таурус, что мне делать? Я потеряла контроль... — пролепетала трясущимися губами, вжимаясь в стену.

В наушнике щелкнуло, раздался голос гарпия:

— Попробуй потянуть время. Мутаген почти выработал себя. Да и ранения сразу дадут о себе знать.

Я покосилась на ламию. Да, ранения. От змеиного хвоста остались рваные ошметки. После того, как та дрянь перестанет действовать, она сразу издохнет.

Страх отошел на второй план, вперед вырвалась надежда. Нужно остановить змею до того, как она доползет до меня.

Опустила голову, тихо засмеялась.

— Боюсь, у тебя ничего не выйдет, — проговорила сквозь смех. — Тебе осталось жить от силы минуты две. Змейка, ты испустишь дух сразу, как только окончательно сгустится тьма.

Усмехнулась ей в лицо, отмечая, как она осела на пол и подергивается в попытке сдвинуться с места. Зеленая кровь снова стала красной.

— Она выработала себя. Твой организм полностью истощен.

Рассмеялась ей в морду.

Вжалась спиной в стену в попытке отстраниться от когтистой лапы, которую она протянула к шее.

В этот момент свет окончательно померк.

Часть 2. В поисках выхода. Глава 8. Лаборатория

Таурус в бешенстве метался по лаборатории Омниса. Тот в свою очередь пытался не обращать внимания на беготню брата, предаваясь любимой работе — созданию новой зверушки, которую он пустит по следу будущего Оракула.

— За что мне все это!.. Зачем я ей вколол эту дрянь!.. Нееет, зачем она вообще попросила это сделать! Нет! Это ламия во всем виновата! — гарпий вдруг остановился, вцепился пальцами в волосы. — Да, это ламия! Ну как можно столько дрыхнуть! Где теперь Елену искать...

Оставив в покое растрепанную шевелюру и вытянув безвольные руки вдоль тела, он словно оцепенел. Остекленевшие глаза смотрели в одну точку. На монитор, на котором больше не мигало ни единого индикатора. Точка, которая относилась к Елене, пропала сразу после ламии. Камеры показывали только темноту.

Таурус, выйдя из ступора, снова вернулся к метаниям. Только собирался открыть рот и продолжить выкрикивать обвинения в адрес змеи, как его тут же прервал Омнис:

— Хватит мешать мне работать... Может, уже пойдешь и поищешь ее? Небось, запомнил, в каком из коридоров они были... О, Гаргиппия, за что ты так обошлась с моим братом!

Он закатил глаза к потолку и откинулся на спинку кресла.

— Пожалуй, так и сделаю... — зацепился за предложение близнец.

Омнис собирался еще что-то сказать, но когда обернулся, Тауруса уже и след простыл. Гарпий сокрушенно покачал головой. Из-за этой девицы брат когда-нибудь окончательно слетит с катушек.

В коридорах стояла кромешная темнота. Почти осязаемая. Удушливая. Подавляющая. Заставляющая сжаться в комок от холодного всепроникающего страха. А осознание того, что вокруг, на довольно большом расстоянии, может не найтись ни одного живого существа, поселяло внутри липкое отчаяние, которое медленно сжимало сердце скользкими щупальцами.

Таурус отлично понимал, что может ожидать девушку, когда она очнется посреди коридора в темное время. Когда-то сам пережил много неприятных моментов связанных с этим.

Когда-то их с братом швырнули в этот лабиринт, а вход запечатали. Все наработки их отца, как и его самого уничтожили незадолго до этого. Осталась только одна — та, что выбралась из заточения и с неимоверной скоростью пожирала коридор за коридором.

Им пришлось самостоятельно приспосабливаться к выживанию в здешних условиях. Потом они набрели на Чертог Оракула, где познакомились с Каталиной и получили первое задание. После этого все наладилось.

Сейчас и темнота Таурусу была привычна, не то, что в детстве, когда их только закинули сюда. Он свободно ориентировался в коридорах, мог передвигаться, не натыкаясь на стены. Лабиринт словно помогал ему.

Поэтому он, используя не только внешние пути, но и скрытые, рекордно быстро добрался до коридора, где пропал индикатор Елены. Остановившись, как вкопанный, в небольшом тупиковом пространстве, где по карте располагалась дверь, гарпий попытался уловить хоть какое-то присутствие.

Вокруг стояла густая непроницаемая тишина. Только где-то на грани слышимости раздавалось далекое шуршание живого коридора.

Он еще немного покрутился на одном месте, прислушиваясь к окружающей среде. И, когда уже собирался уходить, чуткий слух уловил тихий всхлип.

Таурус встрепенулся, обернулся в сторону звука и шагнул к стене, чуть не споткнувшись обо что-то в темноте. Послышался сдавленный стон, шипение и какое-то шебуршание на полу. Потом еще один всхлип.

— Елена?.. — почему-то не уверенным шепотом позвал гарпий.

Ответом последовали очередной всхлип и сдавленные рыдания.

Придвинувшись ближе к месту предполагаемого нахождения девушки, он присел и протянул руку в сторону, где должно было быть лицо.

Коснулся кончиками пальцев влажной кожи на щеке. Вздохнул с облегчением. Долго искать не пришлось. Скользнул ладонью к плечу, обхватил за шею и притянул ближе к себе.

Раздался болезненный вздох, а следом вскрик. Девушка уткнулась носом ему в плечо и хрипло прошептала:

— Она пыталась сломать мне шею...

— Я видел, но вроде не дотянулась, — уверенно проговорил гарпий, подхватывая ее под коленками и вставая с пола.

— Не дотянулась, но почему-то кости все-таки хрустели, — горько усмехнулась. — Я тело практически не чувствую...

— Подожди немного, я отнесу тебя в лабораторию. Тебя Омнис осмотрит, — сказал Таурус, направляясь к выходу из тупика.

— Не иди туда... Там не пройдешь... Активированная ловушка... — прохрипела Елена и замолчала.

Гарпий замер в замешательстве. Она же должна была вернуться в исходное положение. Он прошел еще немного и натолкнулся на плотный частокол из железных прутьев. И, правда, до сих пор в активном состоянии.

Уже и до механизмов добрались. Скоро здесь тоже будет живой коридор.

Таурус вздохнул и пошел к входу на скрытые пути.

Омнис привычно ковырялся со склянками, когда дверь лаборатории шумно, с пинка, отворилась, и в помещение ввалился Таурус, внеся на руках, вцепившуюся в него мертвой хваткой, девицу.

Брат повернулся к нему спиной, сгружая ношу на кресло, и тут только гарпий смекнул, что поторопился с выводом. Скорее всего, тот закинул руки девицы на плечи, чтобы она не соскальзывала в узких коридорах скрытых путей.

С появлением этой девицы их спокойная и размеренная жизнь завершилась, началось что-то невообразимое.

Обреченно вздохнув, гарпий тихо поинтересовался:

— Что стряслось на этот раз!

Эта Елена не может спокойно завершить ни одного испытания. Зачем Гаргиппия остановила выбор именно на ней.

— Ламия повредила ей шейные позвонки... — начал Таурус, но был прерван недоуменным:

— Погоди... Как так-то?.. Ты же сам видел, что она даже не дотянулась до нее.

Омнис подошел ближе к креслу и уставился на неподвижную девушку. Та, в свою очередь, не сводила с него напряженный взгляд, покрасневшего от слез глаза. Гарпий подобрался еще ближе и ощупал ее шею, попутно пытаясь проанализировать ранение.

Он осторожно отступил в сторону, в памяти до сих пор были живы картины предыдущих ее визитов в это помещение. И, вздохнув не без облегчения, проговорил:

— К счастью, повреждения не серьезные. Наблюдаются значительные смещения позвонков, но переломов нет. Сейчас все вправлю, пару дней отлежишься, и можно будет приступать к последнему заданию.

Гарпий в предвкушении потер руки. Скоро, совсем скоро он сможет в полной мере оценить весь потенциал новой зверушки, которую он вывел специально для финального испытания. В момент, когда брат внес будущего Оракула в лабораторию, ему показалось, что все планы полетели ламии под хвост. Конечно, это все не важно, Гаргиппия нашла бы новую кандидатку на свободное местечко. Главное, что энергии смерти теперь хватит на поддержание благосостояния гарпий.

Но зверушка так и сидела бы в клетке до лучших времен. А когда еще эти времена наступят...

Омнис нервно всплеснул руками, пытаясь сбросить с них дрожь предвкушения, и произнес, обращаясь к близнецу и многообещающе смотря на девицу:

— Переверни ее на живот. Сейчас я ей все вправлю.

Пока Таурус выполнял его просьбу, он наблюдал, как Елена безуспешно пытается вывернуться из рук брата. При этом он столь же многообещающе громко похрустывал суставами пальцев. Сейчас он отыграется на ней за все те неприятности, которые она принесла ему и его брату.

— Эй, вы хотя бы спинку опустите... Не удобно... — тихо пролепетала девушка, дернувшись в неопределенную сторону.

Брови Омниса поползли на лоб от удивления. Он склонился над ней и еще раз прощупал повреждение. Гарпий повернулся к близнецу и хриплым голосом проговорил:

— Похоже, у нашего будущего Оракула пробудились способности к регенерации. Можно ничего не делать. Пару дней отлежится и сможет приступить к выполнению задания.

Он отошел к лабораторному столу. Перед тем как отвернуться, заметил, как озадачено переглянулись его брат и без пяти минут Оракул. Тяжко вздохнул и проговорил в пространство:

— О, Гаргиппия, за что ты так с нами!..

От дальнейших сетований на судьбу, его отвлек хлопок двери.

***

Таурус притащил меня в комнату. В ту самую, в которой я поселилась после первого задания. Здесь все было в том же состоянии, как и дома, в родном мире. Обидно, ведь это несет столько неприятных воспоминаний.

Гарпий сгрузил меня на кровать, а сам направился к выходу, с твердым намерением оставить меня здесь одну. Нет, так не пойдет.

Я открыла рот, в горле першило от жажды, и хриплым голосом позвала:

— Таурус... Не оставляй меня пока одну... Посиди немного со мной...

Получилось очень многословно и с душещипательным придыханием, будто уже сейчас готова испустить дух.

Пернатого проняло. Он остановился, оглянулся и спросил с недовольством:

— Что?

— Что вообще происходит? Я так и не поняла, о чем твой брат говорил, — задала вопрос, понимая, что этот сейчас развернется и сбежит. А так, хоть и останусь одна здесь, но хоть с пищей для размышлений. Омнис в лаборатории что-то пробормотал под нос, слух гарпии не смог распознать ни малейшего слова.

— У тебя открылись способности к регенерации, — проговорил Таурус. — Довольна? Я сейчас не могу остаться. Немного позже зайду проверить твое состояние.

Он ушел.

И, когда я осталась одна, все же смогла вздохнуть с облегчением. Наконец-то освободилась от этих заданий. Только теперь очередная неприятность. Почему же каждое из шести заданий завершалось так плачевно для меня?

А последнее?..

Я мысленно содрогнулась, вспомнив чешуйчатый ошметок мяса, который тянул ко мне руку. И ведь еще чуть-чуть и у нее все получилось бы. Как только вокруг воцарилась тьма, почувствовала, как хрустнули кости в шее. Перестала хоть как-то ощущать себя. А наряду с темнотой, банально разревелась.

Вот тут я и поняла, что темнота в комнате сильно отличается от той, которая разливается патокой по коридорам. Здесь она ограничена стенами со всех сторон и понимаешь, что находишься под хорошей защитой. А там — вязкая, густая, неограниченная ничем, огромное пространство полнейшей тьмы. И складывается ощущение, что темнеет и воздух, затвердевает. И словно режет дыхательные пути острейшими кинжалами.

Хотя, это только фантазия. Тогда меня одолела паника.

Явление гарпия было для меня неожиданностью. Приятной. И одновременно болезненной. Впервые в жизни об меня споткнулись...

Но это все не важно, главное я теперь в безопасной комнате.

Меня теперь беспокоил вопрос, почему и Омнис, и Таурус сказали, что у меня теперь есть регенерация, а глаз все в том же состоянии?

Вздохнула. Лежать в одном положении надоело. Да и отлежала себе уже все, что только можно. Перевернулась на бок. И уставилась в одну точку, осознавая, что сейчас произошло.

Я смогла пошевелиться. Вытянула перед собой руку, подвигала пальцами. То же проделала с другой. Попыталась сесть. Вот это уже не получилось. В шее кольнуло болью. Придется еще подождать. Теперь хотя бы появилась возможность поменять позу, а не мучиться от затекшей спины.

Медленно повернулась к стене и уперлась взглядом в, лежащую на покрывале, книгу. А вот и то, что разгонит скуку.

Через некоторое время за стеной послышались шаги. Скрипнула дверь.

Я отложила книгу и медленно, стараясь не двигать шеей, повернулась к вошедшему. Таурус удивленной тенью замер в дверном проеме. В темноте лица его, конечно не видно, но именно удивление было первым, что пришло мне на ум в этот момент.

Только сейчас пришло осознание, что вокруг и, правда, до сих пор темно. И я отлично вижу. А до этого еще и читала.

От дум о том, что я теперь и в человеческом обличье могу видеть в темноте, меня отвлек голос гарпия:

— Я вижу, ты уже можешь двигаться. Сама до лаборатории дойдешь?

— Нет, — прошептала в ответ. — Только если ползком. И то с большим трудом.

Вздохнула. Со стороны пернатого тоже донесся тяжкий вздох. Придется ему снова меня тащить.

— Омнис хочет проверить, как проходит восстановление. К сожалению, он не может покидать лабораторию в темное время, — проговорил гарпий, входя в комнату и направляясь ко мне. — Темноты боится. Так и не свыкся со здешней тьмой.

Еле сдержалась, чтобы не засмеяться. Нервно, почти истерично.

В комнате раздался громкий смешок. Все, что смогла выдать в ответ на его слова. Омнис... темноты... боится... А меня никто не спросил, боюсь ли ее. Повернулась на спину и уставилась в потолок.

Таурус понял, что со мной что-то не так, только когда поднял мое безвольное, трясущееся от смеха, тело на руки.

— Что на этот раз? — как-то обреченно спросил пернатый, направляясь к выходу.

Обхватила его руками, уткнулась носом в шею, вдыхая успокаивающий запах перьев.

— Я тоже боюсь ее... Темноту, — пробормотала в ответ. — Наверное, в моей анкете этого не было указано. Только насекомые.

Повисла тяжелая, напряжённая тишина. Скорее всего, так и есть. Гаргиппия, или кто там собирал информацию, решила не указывать такой немаловажный момент.

— Можешь не отвечать. Я итак уже поняла...

До лаборатории мы больше не обменялись ни словом.

В этот раз, отлепившись от гарпия, я смогла нормально осмотреть помещение, в котором побывала не один раз. Довольно просторное. Ослепительно белые стены, серые полы. И, что удивительно, светло. Подняла взгляд на потолок. Из совершенно обычного материала, покрашенного белой краской. Свет исходил от светильников с энергосберегающими лампочками.

Я настолько удивилась этому, что не заметила, как меня опустили в кресло. Сидела в оцепенении и с отвисшей челюстью рассматривала лабораторию целиком и полностью похожую на те, которые показывали в фильмах моего мира.

Что было еще более удивительным, по сравнению с обычным электрическим освещением, — техническое оснащение. Компьютеры, всякое оборудование для химических опытов, обидно стало, что в свое время не любила химию. На одной из стен висел большой монитор, на котором даже сейчас отображался лабиринт, информация обо мне и, как ни странно, до сих пор была показана о других.

У стены, за рабочим столом Омниса, располагались клетки. И только в одной из них сидело странное существо. Крупное, лысое, с короткими передними лапками, подвижное. Издалека подробнее разглядеть не смогла, но уже и так стало понятно, что изначальным материалом была крыса. Довольно крупная крыса.

— О... — не смогла скрыть удивления от увиденного. — Это по мою душу?..

Не заметила как села. Без усилий. Поднялась и медленно побрела к той части лаборатории. Зверь злобно зыркал на меня красными бусинками глаз и скалил крупные резцы.

— Прелесть. Крыса, — пробормотала, рассматривая ближе зверушку, которую скоро натравят на меня.

— Таурус, у меня что-то с глазами или она и правда сейчас встала? — послышался за спиной озадаченный голос Омниса. — И ты тащил эту симулянтку на своем горбу?

Повернулась к нему. Но уставилась на кресло, которое стояло за его спиной. Не без удивления опустила взгляд вниз - я стояла на ногах и вполне спокойно вертела головой. Последнее я отметила, когда резко повернулась на шевеление в волосах. Животинка протянула загребущие лапки между прутьями клетки и собиралась схватить меня. Вовремя отшатнулась.

— Восстановление проходит очень быстро, — спокойным тоном ответил брату Таурус. — Вполне можно было ожидать, что Гаргиппия что-нибудь подкинет.

— Знаешь, если бы у Гаргиппии на нее не было планов, вполне можно было бы пустить ее на опыты, — пробормотал гарпий, зачарованно смотря на меня.

Я же переводила взгляд с одного пернатого на другого, мысленно благодаря их богиню за то, что оградила меня от экспериментатора.

— Ну, раз ты так быстро восстановилась, значит, прямо сейчас приступим к инструктажу по последнему заданию, — проговорил Таурус, подходя ко мне и беря за руку.

Он довел недоумевающую меня до кресла напротив монитора, усадил в него и отошел за спину. Рядом, по левую руку, встал Омнис и начал проводить манипуляции с клавиатурой. Изображение на экране изменилось.

Мне оставалось только внимать его словам и запоминать новую информацию.

Глава 9. Лабиринт

На мониторе отобразился только лабиринт. Схематичная карта, состоящая из ломаных линий. Никаких закруглений, только прямые и острые углы. Центральная часть и некоторые коридоры, ближе к периферии были окрашены в красный цвет. Мне сразу пришла на ум мысль, что так отмечены живые коридоры. По спине сразу пробежались холодные мурашки. Вспомнилось, как я пробегала мимо одного такого ответвления. Как он с чавканьем поглощал каменные стены.

В стороне от одного из коридоров, в пустом промежутке, горели три зеленых индикатора и один красный.

Я обернулась на клетку со зверушкой, та буравила меня злобными красными глазками, уцепившись лапками за прутья. На ее шее только сейчас разглядела тонкий ошейник с датчиком слежения.

Снова перевела взгляд на экран. Таурус взял указку и ткнул в собрание индикаторов:

— Это то, где мы сейчас находимся, наша лаборатория. Завтра... Мы решили, что последнее задание начнется завтра. Итак, завтра ты начнешь продвижение отсюда, — он перевел в очертания зала почти у самого края, от него исходило много коридоров: — общий зал. И пойдешь по этому ответвлению. Запомни его и не сворачивай. В ином случае ты легко сможешь угодить в живой коридор, — он провел вдоль одной из линий, которая приобрела синий цвет. — Если что мы тебя будем направлять.

— Перед тем, как выпустим зверушку, дадим тебе фору... — проговорил задумчиво Омнис и после недолгого молчания продолжил: — пока половина потолка не окрасится черным. Надеюсь, тебе этого хватит, чтобы уйти подальше.

Я удивленно хлопала глазами, вертя головой то в одну сторону, то в другую. Когда они все успели решить? Пока я валялась в комнате? Но они еще не знали в тот момент, насколько быстро я восстанавливаюсь. Или им эта идея пришла только сейчас? Одновременно каждому из братьев?

Скорее тут Гаргиппия расстаралась.

Если так, придется смириться с участью и, пока пернатые братья расположены к разговорам, разузнать у них подробнее о лабиринте.

Близнецы, считающие, что информации достаточно, уже собирались разбрестись по своим делам, оставив меня наедине с мыслями о предстоящем событии и возможностью запомнить предоставленный маршрут движения. Я же не дала им этого сделать, остановив на полушаге:

— А расскажите подробнее о лабиринте...

Таурус обернулся ко мне. Губы его растянулись в ехидной ухмылке, он издевательски протянул:

— Все же решила остаться?

— Нет, чтобы впредь наверняка знать, за что сюда можно загреметь, — грубо пробормотала в ответ, стараясь не смотреть на него. Очень хотелось вцепиться ему в глотку или разорвать на мелкие кусочки.

— Что бы ты хотела узнать? — спокойным тоном проговорил Омнис.

— То, что лабиринт является храмом, я итак умудрилась узнать. И то, что я до этого была орудием жертвоприношения — тоже. Мне были бы интересны подробности о том, во что вписан этот лабиринт, по каким критериям выбирают жертв и еще многое.

Я перевела взгляд с пола на гарпий. Вовремя, чтобы заметить, как Таурус бросил на брата злобный взгляд, от которого и у меня по спине пробежали холодные мурашки.

Омнис, не обратив внимания на предупреждение, пододвинул ближе ко мне стул, уселся и произнес:

— С чего бы начать...

— Ни с чего, — прервал его Таурус. — Гаргиппия запретила рассказывать ей.

Гарпий пренебрежительно отмахнулся от него:

— Она все равно когда-нибудь узнает. Так почему бы не сейчас, — он задумался и после недолгой паузы проговорил: — пожалуй, начну с самого начала... В данный момент мы находимся в мире под названием Ильвин. На континенте Нортгард. И так как этот континент в незапамятные времена подвергся катастрофе, можно сказать, что он находится на изнанке мира. Вместо него на той стороне океан Забвения... Хм... После локального апокалипсиса Нортгард стал довольно странным местом: разделился на три части — Светлую и Темную половины, и между ними Парящие острова. Сейчас мы находимся на одном из островов. Гаргиппия с помощью энергии смерти, получаемой от жертвоприношений, поддерживает его в воздухе, не давая ему провалиться в бездну. Если энергии не хватает, то он постепенно начинает разрушаться.

По мере рассказа я все больше понимала, что это довольно странное место. Но как такой огромный лабиринт мог поместиться в недрах острова? Он, по меньшей мере, должен быть невероятных размеров. А сам мир? А континент?

Мои глаза удивленно округлились. О существовании подобного даже не подозревала.

Послышалось раздраженное хмыканье, торопливые шаги и хлопок двери. Таурус покинул лабораторию. Омнис посмотрел в сторону звука, вздохнул и произнес:

— Гаргиппия и правда запретила все подробно рассказывать. Только в общих чертах. Я вижу, ты удивлена услышанным, — гарпий фыркнул. — Еще удивительнее с рождения выживать в этом мире... Если границы Светлой половины полностью защищены магическим барьером, то Темная — окутана мраком испарений из разлома, а Парящие острова медленно, но верно проваливаются в бездну. Держатся на одном уровне пока прибежище гарпий и академия Истандир. От этого жертвоприношения зависело все и мы не могли допустить очередную ошибку. Поэтому Гаргиппия решила использовать в качестве орудия разумное существо. Единственные, кто может выдержать воздействие сыворотки из крови гарпии, — люди. И только потом у нее появилась идея сделать тебя новым Оракулом. А попасть сюда могут только ненужные никому, как ты, или совершившие что-то по-настоящему ужасное. Например, тот эльф. Перед тем как его перенесли сюда, он жестоко вырезал весь клан. И до этого, чего только не делал.

Он тяжело вздохнул. Дернулся, как от пощечины. И обронил:

— Пожалуй, на этом все. Я итак тебе дал пищу для размышлений не вовремя. А сейчас возвращайся к изучению маршрута.

Встал со стула и ушел в ту часть лаборатории, где стояли клетки. Животинка все так же ненавидящим взглядом прожигала мне спину.

Пришлось вернуться к прерванному занятию.

Я стояла в центре Общего зала. В предбаннике этого грандиозного подземного сооружения, где перед началом жертвоприношения собирали потенциальных жертв — преступников и отбросов общества.

Потолок весь был белый. Времени до того, как близнецы выпустят зверушку, было предостаточно.

В наушнике щелкнуло, и голос Тауруса раздраженно произнес

— Можешь начинать. Дверь по левую сторону от тебя.

Хмыкнула про себя. Хорошо, что предупредили, чтобы не двигалась. Так что я даже не вертелась, осматривая помещение. Да и при первом своем появлении здесь, успела рассмотреть все.

Повернулась налево и замерла в нерешительности. Дверей четыре.

— Ну, что стоишь? — снова послышался голос гарпия.

— Какая именно дверь? Здесь их четыре.

— Которая откроется, та и нужная, — процедили в наушнике.

Подошла к той, которая была напротив. Она и открылась. Какое интересное совпадение... Замерла на пороге и тяжело вздохнула.

— Нашла?.. — поинтересовался гарпий. Очень надеюсь, что смех мне послышался.

— Да, — пробормотала в ответ, разглядывая, удаляющийся вдаль, коридор.

— Иди до самого конца... — снова попытался вклиниться пернатый, но я его прервала:

— Можешь не комментировать, навигатор. Память у меня хорошая. Карту запомнила. Предупредишь, когда будете выпускать животинку. Ну, и если впереди живой коридор объявится.

Чудом не начала рычать. Из наушника послышалось раздраженное фырканье. Я так и продолжала стоять, рассматривая коридор и пытаясь понять, что нашло на Тауруса. С того момента, как Омнис мне хоть чуть-чуть рассказал о мире, он вел себя очень странно.

Отогнав непрошеные мысли, все же решила двинуться вперед. Переступила через невысокий порожек и отправилась к, виднеющемуся вдалеке, повороту. Единственное, что радовало в окружающей тишине — отсутствие опасности. Временное, но все же. Сейчас я могла спокойно прогуливаться по коридорам и никуда не торопиться. Но потом пришлось бы очень быстро наверстывать упущенное. Потому что зверушка меня уже ненавидит и готова растерзать на клочки.

Я все же решила не задерживаться и перешла на быстрый шаг. В скором времени, уже миновала несколько поворотов. Для повышения скорости пришлось обратиться в гарпию. Все же хочу выжить и выбраться отсюда.

Когда черная полоса достигла середины потолка, пребывала уже далеко от Общего зала. В это мгновение, что-то внутри меня натянулось, словно кто-то держит поводок.

Остановилась, осмотрелась. Ощущение натянутости пропало, но появилась непомерная внутренняя тяжесть.

Прислушалась. Где-то вдалеке послышались громкие и дольно грузные скачки. Все, они выпустили зверушку. Нужно торопиться. Сорвалась с места и понеслась к концу коридора, там маячил очередной поворот.

Теперь бы выдержать дистанцию, чтобы животинка не смогла догнать меня раньше, чем придумаю план, как избавиться от нее, не имея под рукой никакого оружия. Так же возникла мысль, что не стоит искать безопасную комнату. Можно переночевать в коридоре, зацепившись за стены. Скорее всего, может случиться так, что, однажды с наступлением светлого времени, меня уже будут ожидать под дверью. Поэтому лучше не рисковать. Да и, если что, можно будет передвигаться под потолком. Но это, в крайнем случае.

— Скоро будет первое препятствие, — послышался в наушнике насмешливый голос Тауруса.

Я зло фыркнула. Ответить нормально не представлялось возможности, боялась сбить дыхание.

Итак, какое там препятствие первое? Попыталась вспомнить перечень, указанный на клочке бумажки. И чуть не споткнулась на ровном месте. Первым пунктом были...

Завернула за очередной поворот и на несколько секунда зависла в воздухе перед тем, как провалиться в темную глубокую шахту. И не успела морально подготовиться к ожидающему меня ужасу.

***

Таурус вышел из коридора в Общий зал. Поставил клетку со зверушкой на пол и посмотрел на потолок.

До того как черная полоса поглотит половину, оставалось совсем немного.

Гарпий открыл решетку, запустил в клетку руку и схватил, заметавшуюся из угла в угол, животинку за шкирку. Вынул ее, прижал к груди и почесал за ухом, приговаривая:

— Ты справишься со своей задачей. Загонишь ее в угол, а там на свое усмотрение. Надеюсь, что все же ты угодишь в живой коридор и не сможешь причинить ей вред.

В глубине души он вообще не хотел выпускать крысу из клетки, но ослушаться нельзя. Вздохнув, он посадил зверушку на пол. Пришло время выпустить ее вслед за Еленой.

Провел ладонью по спине грызуна-мутанта. Тот выгнулся навстречу ласке, словно кошка. Но тут же под воздействием точечного импульса, направленного через ошейник, ринулся в нужный коридор, где еще в середине светлого времени, скрылась его жертва.

Гарпий вздохнул, смотря в провал коридора. Развернулся и пошел в лабораторию, где должен был сейчас руководить дальнейшим продвижением потенциального Оракула. Скоро должна была начаться полоса препятствий. И самое первое не самое для нее приятное.

Почему-то после того, как Омнис рассказал Елене, хоть и малую, но часть информации о лабиринте, Таурус чувствовал раздражение. Брат нарушил запрет Гаргиппии. Не смотря на то, что та сначала дала свое согласие на это, а потом так же легко его и забрала.

Таурус вошел в Лабораторию. Омнис сидел за монитором и в его отсутствие следил за передвижением двух индикаторов. Приглядевшись к экрану, гарпий вздохнул с облегчением, девушка была на значительном расстоянии от зверушки. Но впереди, буквально за поворотом, ее ждало препятствие. Там коридор был двухъярусный. Верхний ярус был свободным, а нижний кишел разнообразными насекомыми. Если не заметить люк в полу, то можно с легкостью попасть вниз.

Пернатый, отгоняя мысли о том, что Елена боится насекомых, усмехнулся и вышел на связь:

— Скоро будет первое препятствие.

В ответ раздалось злое фырканье.

Гарпий с замиранием сердца смотрел на монитор, буравя взглядом зеленую точку, быстро приближающуюся к крестику на повороте в другой коридор.

Индикатор добрался до отмеченного места и пропал. Тут же в самом углу экрана развернулось дополнительное изображение — нижний ярус, куда, несомненно, провалилась девушка. Точка не двигалась.

Таурус зло зарычал и ударил кулаками по столешнице. Клавиатура с грохотом подлетела.

— Елена! — прокричал он в микрофон. — Не спи! Выбирайся оттуда!

— Ты зачем так кричишь, все равно не выберется оттуда, — проворчал Омнис, демонстративно прочищая ухо. Он ткнул в сторону монитора и попытался добить брата: — о, до нее скоро зверушка доберется. Надеюсь, она не будет долго мучиться.

Таурус подскочил со стула и нервно обернулся к близнецу. Прожег того взглядом полным ненависти и, вернувшись обратно, уставился на, стремительно приближающееся к зеленому, красное пятно.

— Елена, ты слышишь? — вкрадчивым шепотом произнес он в микрофон: — быстро собирай ноги в руки и уходи оттуда. Крыса скоро будет там.

В наушнике послышалось невнятное чавканье, и тихий голос с паническими нотками проговорил:

— Где я?.. Таурус, что ты сказал?.. Я не все слышала...

— Быстро собирайся и уноси оттуда ноги. Крыса на подходе. Ты сейчас у насекомых.

— Насекомые... — неуверенное. — Насекомые?!

Раздался оглушительный визг, заставивший гарпия поморщиться, и зеленая точка на экране хаотично заметалась по коридору.

— Умеешь ты приободрить, — рассмеялся за спиной Омнис.

— Замолчи, — прошипел в ответ Таурус.

Глава 10. Насекомые

Приходила в себя долго.

Полет вышел быстрым, но об пол я приложилась отменно. Так, что весь воздух из легких выбило, когда приземлилась плашмя во что-то чавкающее и шевелящееся.

— Елена! — послышалось в наушнике. — Не спи! Выбирайся оттуда!

Поморщилась от крика, но ничего ответить не смогла. Пыталась восстановить дыхание. И осмотреться. Собрала конечности в кучку, приподнялась на локтях. Увидеть из такого положения ничего не удалось.

Пока я пыталась хоть что-то рассмотреть в темноте, пространство наполнилось вкрадчивым шёпотом:

— Елена, ты слышишь?... Крыса скоро будет там.

О чем он? Какая крыса? Где я вообще? Он что-то еще говорил?

Попыталась сесть. Под телом что-то начало отвратительно чавкать и хрустеть. Где-то в стороне послышался тихий стрекот.

Решила прояснить ситуацию. Еле-еле ворочая языком, не без паники, пробормотала:

— Где я?.. Таурус, что ты сказал?.. Я не все слышала...

В этот момент мне показалось, что по ноге что-то поползло, но я не придала этому значения. Резко провела рукой, скидывая это нечто, и прислушалась к тому, что скажет гарпий.

— Быстро собирайся и уноси оттуда ноги. Крыса на подходе. Ты сейчас у насекомых, — на одном дыхании выпалил Таурус.

А я зацепилась за одно. Меня не интересовала крыса. Вокруг меня сейчас находится то, чего я боюсь больше всего в жизни. Пребывая в полном оцепенении, пролепетала:

— Насекомые... Насекомые?!

Зрение привыкло к темноте. Из люка падало немного света. Так что уже можно было рассмотреть живой ковер на полу. Только вокруг меня было небольшое свободное пространство. Но некоторые самые смелые образчики насекомого мира уже решились на поползновение в мою сторону.

Надсадно завизжав, вскочила на ноги. По спине пробежал холодок. И появилось настойчивое чувство, будто по телу бегают полчища этих отвратительных существ. Попыталась стряхнуть с себя нескольких жуков, которые все же успели вскарабкаться. Затерялись в густых перьях и примерялись прокусить кожу острыми жвалами.

Только избавилась от этих, как тут же во всем пространстве коридора поднялся протестующий шум. Перестук лапок по камню и шелест крыльев смешались в однотонный гул.

Волна черных, блестящих в тусклом свете из люка, панцирей подкатилась ко мне, заставив метнуться к стене. Послышался влажный хруст. Ступню прошило болью. Скорее всего, какой-то кусок воткнулся. Хоть на лапах и плотная кожа, но это было более, чем ощутимо.

В воздухе разлился дурманящий запах крови. Насекомые с остервенением набросились на меня. По крайней мере, попытались.

Оттолкнувшись от пола, при этом раздавив еще несколько охотников на мою тушку, зацепилась когтями за край потолочной плиты. Подтянула к себе ноги и замерла в таком положении, присматриваясь к живому ковру на полу.

Странные у них здесь насекомые. Охочие до мяса. Или их просто не кормят никогда, что они ничем не брезгуют?

Потеряв жертву из виду, живое море хлынуло на стены.

Пробормотав себе под нос:

— Только не останавливаться...

Потянулась крылом к следующей плите, отмечая про себя, что здесь потолок в любом случае не засветится. Здесь обычный камень.

Перебралась ближе к противоположной стене. Там внизу было не настолько много насекомых. Вдоль нее вполне можно было бы пробраться к концу коридора и попробовать найти выход. Обратно лезть не решилась после слов Тауруса о крысе.

Волна жуков перекатилась ближе к облюбованной мной стене, забравшись намного выше, чем до этого.

Пришлось перебираться к другой. И так зигзагом, не давая живому и шелестящему потоку взобраться к потолку, добралась до конца коридора. Только люка здесь не наблюдалось. Никакого.

Вздохнула. Осмотрелась. Передернула плечами от омерзения. По спине пробежали мурашки, и снова поселилось чувство, будто с пару десятков этих отвратительных существ ползают по рукам и ногам. Захотелось почесаться, но пришлось подавить этот порыв. Разожми я руки, сразу бы рухнула вниз.

Снова окинула взглядом все обозримое пространство. Сюда свет почти не доходил, но я все равно могла различить некоторые детали. В самом углу был неглубокий провал в плитах. Он был запечатан. Посмотрела ниже, заметила небольшой выступ, такой же, как и в том коридоре с дриадой. Только тот включал свет, а здесь свет не предусмотрен. Значит, этот используется для чего-то другого.

Повиснув на ногах, с трудом дотянулась до выступа руками и нажала. Послышался громкий щелчок, каменный скрежет и угол залил свет. Насекомые схлынули в темноту.

Доползла до угла, вскарабкалась наверх и, под тусклым светом тонкой белой полосы, развалилась на каменном полу. Тут же спину охватил холод. Немного отдышусь и побегу дальше. Нельзя попадаться на глаза зверушке.

Но тут же вскочила на ноги и остервенело зачесалась, в попытке отогнать мерзкое ощущение, которое преследовало до сих пор.

Послышалось недовольное шуршание. Где-то очень близко к люку. Похоже, меня не собирались отпускать просто так.

В ужасе уставилась на темный провал, прислушиваясь к шуму. Чуткий слух уловил не только шевеление беснующихся внизу жуков, но и приближающиеся скачки. Несомненно, это зверушка пожаловала по мою душу. И если мне не изменяет восприятие, то она уже здесь. В конце коридора, там, где находился спуск вниз.

Шаги замерли. Чуть слышное угрожающее рычание заставило, вздрогнув, замереть в оцепенении.

Стараясь не производить резких движений, подняла голову, отрывая взгляд от провала, где уже виднелись тонкие усики жуков. Посмотрела на зверушку, которая остановилась перед люком и буравила меня маленькими злобными красными глазками. Та при виде меня припала к полу и готовилась к прыжку.

Вздохнув про себя, отметила, что расстояние слишком большое. Есть шанс удрать до того, как она тронется с места. Только не делать резких движений.

Так же, не вставая, вприсядку, очень медленно попятилась спиной к повороту за спиной. Продолжала смотреть в маленькие красные бусинки. Краем глаза отметила, что наверх выбрались с десяток черных жуков, которые расползлись в разные стороны. Один пополз ко мне.

Сглотнув от ужаса, с трудом удержалась от того, чтобы раздавить его еще на подходе. Пришлось терпеть, когда он пополз по крылу вверх, и продолжать неспешно отступать. Не издавать громких звуков было невероятно сложно. Прикусила язык и плотно сжала губы. Любой, даже самый тихий и слабый, стон заставит крысу сорваться с места раньше, чем я скроюсь с глаз ее.

Там за поворотом можно будет развить высокую скорость и оставить ее с носом. До следующего препятствия. И наконец, сбросить с себя мерзкое черное существо, которое лапками вызывало зуд. Желание почесаться было неимоверным. А еще больше хотелось сбросить его с себя и раздавить.

Пятилась я, пока не прикоснулась спиной к стене. Теперь же, прижимаясь к ней, бочком продолжила движение за угол. Морда зверушки поворачивалась вслед за мной.

Как только передо мной появилась стена, прикрывшая меня, вскочила на ноги, сбросила с себя насекомое и раздавила. Передернула плечами от омерзения и рванула вперед. В конец коридора.

Пространство стремительно наполнялось тьмой.

Когти потихоньку соскальзывали с камня.

Именно это заставило меня распахнуть веки. В глаза сразу ударил белый свет. Зажмурилась. За темное время успела забыть, что находилась в подвешенном состоянии под потолком. И он здесь светящийся, не в пример обычному в нижнем.

Полоса света находилась прямо перед лицом.

Во сне слышала как внизу, подо мной, несколько раз пробегала зверушка. Сначала в одну сторону, потом в другую.

Медленно, чтобы не упасть, повернулась к полу. Открыла глаза и осмотрела видимое пространство под собой. Никого не наблюдалось. Отцепила лапы, опустилась вниз. Пошла в конец коридора. Не спешила, потому что поблизости не раздавалось никакого шума. А зверушка производит слишком много посторонних звуков.

Когда я уже подходила к повороту, в наушнике раздалось:

— Препятствие.

Остановилась. Одно слово, а внутри все словно оборвалось. После того, что пережила в обществе мириад жуков и тишины темного времени, отвыкла от голоса Тауруса. Вслушалась, но больше он ничего не произнес.

Отошла к стене, прижавшись к ней всем телом, выглянула из-за угла. Представшая передо мной картина, напомнила мне о ловушке воздушного элементаля.

Среди обычных гладких плит, на полу виднелись с изображениями. Пять видов. И все располагались на разном расстоянии друг от друга.

Вытянула из укрытия ногу. Надавила носочком на ближайшую поверхность. Гладкую. В стене, напротив, на уровне головы открылось окошко, вытянулась тонкая и короткая трубка. Все полыхнуло огнем.

Чудом успела отскочить подальше. Как же мне теперь преодолеть его?

Попятилась к стене, облокотилась спиной и сползла на пол. Нужно подумать. Попытаться придумать, как вычислить безопасный путь. Иначе меня уже на первом шаге поджарит до хрустящей корочки.

Сосредоточилась, уставилась со своего расстояния на плитки, пытаясь запомнить и понять, какие они вызывают у меня ассоциации. Скорее всего... В памяти снова всплыли воспоминания о коридоре сильфиды. Там были такие же изображения. И, не смотря на то, что моим телом управлял кто-то другой, я смогла запомнить, по каким плитам шла за жертвой.

Вскочив, бросилась к одной из тех плит, наступила и зажмурилась в ожидании, когда я превращусь в уголек. Ничего не происходило. Открыла глаза и уставилась на пол. Они ничего не изменили с того времени или думали, что я благополучно забыла?

Прыгнула на следующую. Замерла. Прислушалась. Показалось, что послышалось частое цоканье коготков. Теперь же смогла расслышать этот малоприятный звук. Он быстро приближался.

Наскоро осмотрев полы, отметила, что каждая нужная плита находится на значительном расстоянии друг от друга. И как же я буду добираться до конца с погоней за спиной? Это будет очень сложно. Главное сейчас увеличить расстояние, чтобы зверушка не нагнала меня слишком быстро.

Допрыгнула до очередной плитки и уставилась на следующую. Та была совсем уж далеко. Осмотрела стены. Может, удастся пробраться к ней по стеночке? И вообще, выбраться, таким образом, из этого коридора?

Потянулась рукой к стене. Как только ладонь прикоснулась к холодной гладкой поверхности, на уровне головы открылось окошко и, выдвинувшаяся оттуда трубка выплюнула в меня поток огня. Чудом успела присесть и чуть ли не вжаться в пол. Быстрое передвижение отменяется.

Шаги звучали уже за поворотом. Оглянулась. Пока ничего видно не было.

Поднялась с пола. Приготовилась к прыжку. С силой оттолкнувшись, взвилась в воздух. Чудом приземлилась в нужное место.

Но ликовала я не долго. Из-за поворота все же выскочила красноглазая зверушка. Остановилась и уставилась на меня.

Во рту пересохло от страха. Сглотнула. Отстраненно отметила, что в горле саднит. Мне бы сейчас пару глотков воды. Но где ее искать? И сейчас нахожусь под прицелом мелких внимательных глазок. Крыса подняла морду к потолку, повела носом и затряслась, словно учуяла опасность, от которой не скрыться.

Тоже принюхалась, но ничего не смогла уловить. Что-то мне подсказывает, что Омнис основательно поработал с обонянием зверушки. Если не помог нюх, то можно обратиться к слуху. Прислушалась. Где-то слышалось шуршание, которого не должно быть поблизости. Только возле живого коридора, в момент его роста.

Пока пыталась переварить поступившую информацию, почувствовала на себе полный неподдельного ужаса взгляд животинки, которая еще недавно с удовольствием сожрала бы меня.

Если уж и у нее такая реакция, то сюда пожаловал всепоглощающий организм.

И теперь сбежать отсюда одной не получится. Оставить зверушку на растерзание не смогу.

Вздохнула. Зажмурилась. Посчитала до десяти, в попытке подавить растущую панику. Открыла глаза. Посмотрела на крысу и поманила ее пальцем, показывая на плиту. Такую же, на какой устроилась сама.

Пока она готовилась прыгать, я активировала микрофон и проговорила:

— Таурус?.. Подскажи, где там сейчас находится живой коридор? Он движется в мою сторону?

В наушнике щелкнуло и раздался голос гарпия:

— Нет, он на месте. Рядом с тобой зверушка.

— Я знаю. Мы сейчас спасаемся. Он подбирается к огненному коридору!

Мне не удалось скрыть дрожь в голосе. Последнюю фразу в ужасе провизжала. Именно этот момент выбрал главный ужас лабиринта, чтобы показаться перед нами.

***

— ...Он подбирается к огненному коридору! — взвизгнул в наушнике голос Елены. И связь прервалась.

Таурус в оцепенении уставился на монитор, где в коридоре с препятствием совместились зеленая и красная точки. И продолжили движение вместе.

— Омнис, а везде ли настроено отслеживание продвижения живого коридора? — безжизненным голосом поинтересовался у брата.

— Насколько я помню, мы ничего, кроме камер, не устанавливали в коридорах, где находятся основные препятствия для Елены, — задумчиво ответил гарпий и спросил, откладывая очередную работу и поворачиваясь к Таурусу: — что-то случилось?

— Да, — ответил близнец, поворачиваясь к Омнису. — Елена сказала, что неудачный эксперимент подобрался к огненному коридору.

— Абсолютно исключено, — проговорил ученый, вставая со своего места и подходя к столу, над которым висел монитор. — Не мог он за такое короткое время так разрастись. Чтобы это произошло, нужна хотя бы мизерная капля крови...

Гарпий замолчал, уставившись в одну точку.

— Оборотень... — озвучил его мысль Таурус. — Он проходил мимо коридора. И вполне мог угодить в него. Камеры в одном месте, на тот момент, не работали.

— Братец, я поздравляю нас. Скоро нас сожрут, — состроил кислую мину Омнис, возвращаясь за рабочий стол. — Теперь он не остановится, пока не поглотит все живое здесь.

— Вот удружил папаня нам, — вздохнул гарпий, возвращаясь к созерцанию экрана.

Две точки быстро приближались к следующему препятствию. Они двигались зигзагами от стены к стене. Скорее всего, голодное существо пыталось дотянуться до них с помощью шаров с пищеварительной кислотой. Которые так же помогают этому организму поглощать все новые и новые коридоры.

Таурус вздохнул. Активировал микрофон и проговорил:

— Елена, впереди препятствие. Будь осторожна.

После продолжительной тишины, в наушнике послышался обреченный стон. Точки на мониторе резко остановились. Сбившимся голосом девушка пролепетала:

— Да вы что? Издеваетесь что ли? Позади этот ужас, а впереди препятствие? Знаешь, Таурус, больше никогда не буду никаких заданий выполнять! С меня хватит! — закашлялась. — После того... как... выполню это все... Выберусь и заживу нормальной жизнью. Забуду все это как страшный сон. С меня хватит!..

Гарпий вздохнул с облегчением и рассмеялся. В микрофон он произнес:

— Тут такое дело, Елена, мы можем и не выбраться отсюда вообще. Нас просто съедят.

Повисла тишина. Потом в наушнике щелкнуло и послышалось:

— Спасибо, обнадежил. Я уж обрадовалась, что смогу ноги унести от этой гадости...

После этих слов движение индикаторов возобновилось.

Таурус откинулся на спинку кресла и попытался расслабиться. Возможно, есть способ остановить угрозу. Нужно только поискать. Сейчас же нужно проследить за выполнением задания.

Глава 11. Зверушки

Я с ужасом воззрилась на покрасневшую стену за спиной крысы. Сразу же сформировался огромный шар, из которого к нам устремились гибкие жгуты. Это произошло настолько быстро, что не смогла сразу сориентроваться. Чудом успела отскочить. Предплечье обожгло болью.

Стремительно уворачиваясь от потока огня, краем глаза заметила, несущуюся в мою сторону зверушку. Вытянула руки. Та сразу же запрыгнула и прижалась к груди. Пошатнулась от тяжести. Мне осталось только обхватить ее увесистое тельце и бежать к концу коридора.

Ползла почти по пластунски, когда огненный коридор подошел к концу. Здесь окошки в стенах были расположены намного ниже. Крыса расположилась на спине, прижимаясь ко мне всем телом, чтобы не поджариться. За нами следовал по пятам всепоглощающий организм, который жаждал сожрать именно нас.

Как от него оторваться?

Мимо пронеслись вперед несколько жгутов, пытающихся перекрыть мне путь. Тут же испарились в очередном потоке огня, оставив невыносимую вонь. Стараясь дышать через раз преодолела те несколько метров, которые отделяли нас от поворта в следующий коридор.

Свободный. Никаких препятствий. Хотя, будь они здесь, Таурус давно бы предупредил. Подскочив на ноги, бросилась со всех ног к, виднеющемуся далеко впереди, повороту. Животинка перебралась со спины на плечи, больно впившись коготками в кожу. Поморщилась. Нужно будет что-нибудь придумать потом, чтобы она не царапалась. Мысль о том, что кто-то из нас может не выбраться из сложившейся ситуации, я старалась не допускать. И в дальнейшем я не смогу с ей ничего сделать.

Крыска нервно попискивала в свободное от наушника ухо, то и дело оглядываясь назад. Даже не понимая ее, все прибавляла и прибавляла скорость. Пока не вылетела в следующий коридор. Здесь уже меня врасплох застал голос гарпия:

— Елена, впереди препятствие. Будь осторожна.

Я невольно обреченно застонала, резко останавливаясь. Переведя дух и немного восстановив дыхание, пролепетала:

— Да вы что? Издеваетесь что ли? Позади этот ужас, а впереди препятствие? Знаешь, Таурус, больше никогда не буду никаких заданий выполнять! С меня хватит! — надсадно закашлялась. — После того... как... выполню это все... Выберусь и заживу нормальной жизнью. Забуду все это как страшный сон. С меня хватит!..

Послышался смех и Таурус произнес:

— Тут такое дело, Елена, мы можем и не выбраться отсюда вообще. Нас просто съедят. Повисла тишина. Мне понадобилось время, чтобы успокоиться. Бесстрастным голосом, пытаясь не показывать, что я на грани истерики, сказала:

— Спасибо, обнадежил. Я уж обрадовалась, что смогу ноги унести от этой гадости...

Снова тихо. Слышно только тихое попискивание животного и шорох приближающегося живого коридора. Мне все-таки удалось немного оторваться от него.

Вздохнула. Хоть немного отдохнуть удалось. Теперь можно и дальше бежать, прямиком в объятия нового препятствия. Вот и чудесно! И снова я зажата между задумкой близнецов и чудовищем из центра лабиринта. Все снова вернулось на круги своя. Уже начинаю привыкать к этому.

Сорвалась с места и понеслась в конец коридора. Когда я остановилась перед топорами, которые маятниками проносились перед моим носом, вдалеке показалась красная стена.

— Какая прелесть, — только и прошипела, созерцая проносящееся мимо лица лезвие. — Прямо мое самое любимое. Только жаль, не помню названий.

Почесала за ухом крысу.

— Держись крепче, сейчас прокатимся с ветерком, — предостерегла ее. Оглянулась, отмечая, сколько осталось существу добираться до нас.

Еще далеко. Повернулась лицом к преграде, приготовилась к прыжку, с силой оттолкнулась от пола и запрыгнула на топор.

Крыса от неожиданности вонзила коготки глубже, распарывая кожу. Почувствовала, как вниз поползли теплые струйки крови. Но не стала заострять на этом внимание. Сейчас важно было подметить момент, когда можно будет перепрыгнуть на следующее лезвие. Желательно до того, как нас расплющит об стену.

Когда край соседнего маятника, несшегося в противоположную сторону, поравнялся с моим, я перепрыгнула на него, чудом не поскользнувшись и не упав вниз. Судорожно вцепившись в железо, нервно хохотнула, потому что в голове сразу пронеслась картина, как меня разрезает, достигающее пола, острие. Передернула плечами, вскарабкалась на вынужденный насест. Повернулась, чтобы отметить, где находится преследователь. Шар формировался прямо за спиной.

Выпучив от страха глаза, понеслась вперед. Куда наступаю, не смотрела. Постоянно соскальзывая, и только благодаря желанию выжить, до сих пор находилась наверху. А не кусками на полу. Снова мимо пролетели упругие щупальца, от лезвия впереди откололся кусок. По спине пробежали мурашки, потому что сначала показалось, что это та часть, на которую я собиралась прыгать. Когда же я поняла, что меня не ожидает дополнительных препятствий, из груди вырвался вздох облегчения.

Так и прыгала до самого конца коридора, уворачиваясь от жгутов, которые уничтожали все на своем пути.

Надо потом посмотреть, что у меня с рукой. Потому что место ранения саднило. Надеялась, что ничего серьезного там не будет. Когда приземлилась на пол и пробежала немного в следующий коридор, все же смогла уделить внимание руке. Посмотрела. Зажмурилась, мысленно пытаясь упокоить себя. Открыла глаз, снова воззрилась на предплечье. Тут же замутило, виски сдавило, в ушах зашумело. Почему-то регенерация проходила медленно, если не сказать очень медленно. Щупальце прожгло плоть до кости, ровно, без рваных краев. Словно ножом разрезали подтаявшее масло.

Сглотнула. Отвела взгляд от красного месива мышц и сухожилий. Осмотрела, представший передо мной, коридор. Пусто. Обычный.

Чудесно!

Прислушалась, за поворотом слышался лязг железа. И больше ничего. Чудовище из центра, к моему счастью, приостановилось. Но расслабляться рано.

Стараясь не двигать пострадавшей рукой, побежала вперед. Уже отсюда видно было, что в конце нас ждет разветвление. Один проход черным провалом уходил влево. Второй зиял красным зевом.

— Зверушка, мы в ловушке, — пролепетала я, останавливаясь. Здоровой рукой потрепала загривок крысы, которая настороженно косилась в сторону красной дыры и зло шипела. — Если здесь не догонит, то там перехватит.

Озвучила не радужные перспективы и медленными шажками двинулась вперед, держась ближе к левой стороне.

Когда я подходила к безопасному проходу, из красного провала потянулись в мою сторону тоненькие красные жгутики. Настолько тонкие, что и не сразу их заметила. Только когда они были уже сантиметрах в сорока от меня.

Судорожно сглотнув, остановилась. Они тоже замерли, только иногда волновались, переливаясь в свете потолка всеми оттенками красного. Когда на плече завозилась крыса, щупальца зашевелились и попытались подобраться ближе.

Внутри словно все оборвалось. Невероятным усилием воли заставила себя сдвинуться с места до того, как жгутики дотянулись до нас. Со всех ног бросилась в свободный коридор. В стену справа врезался толстый щуп. На пол попадали куски камня.

Припустила быстрее.

— Ты не туда свернула, вернись к развилке, — послышалось в наушнике.

— С удовольствием сделала бы это... если бы меня там не ждал сюрприз... — прохрипела в ответ, оборачиваясь на ходу, чтобы узнать, что щупальце от меня буквально в двадцати сантиметрах. И отставать не собирается. — Оно не отстает от меня!

Взвизгнула, отскакивая подальше вперед. Пока отвечала гарпию, конец жгута свернулся в упругие кольца и выстрелил мне в спину. Меня снова осыпало каменным крошевом.

Побежала еще быстрее. Хотя, куда еще? Такой спринтерской скорости я не развивала даже в школе на уроках физкультуры. Но... хочешь жить, умей вертеться. Вот и выкручиваюсь, как могу. Жить-то я очень хочу, даже если придется остаться в лабиринте.

— Боюсь тебя огорчить, но движешься ты к центру, — обрадовал меня глухой голос Тауруса.

— Как так?.. — резко затормозила, но тут же вспомнила о погоне и продолжила забег. — Что мне делать?.. Я не смогу где-нибудь впереди свернуть?..

— Нет, впереди несколько поворотов. Но нет ни одного разветвления. Похоже, тебя загоняют в нужное место, чтобы там уже обглодать.

Спокойствие, только спокойствие. Попыталась успокоить себя. Но не тут-то было, стремительный бег, неприятная новость и скользкий преследователь позади — сделали свое дело. Внутри нарастала паника. Из-за усталости начали подгибаться ноги. Да и мысли не добавляли позитивного настроя.

Этот Таурус. Не мог промолчать. Я хотя бы находилась в неведении, а теперь... Теперь мое сознание вязло в холодных топях все поглощающего ужаса.

Удалось немного оторваться от погони. Забежала за поворот и притаилась, прижавшись спиной к холодной стене. Животинка перелезла на голову и вцепилась в волосы, окончательно уничтожив развалившийся хвост.

Вздохнула. Посмотрела на руку. Рана затягивалась очень медленно.

Где-то в процессе забега потеряла концентрацию и теперь снова пребывала в человеческой форме, которая оказалась не готова к таким длительным пробежкам.

Ноги затряслись, пришлось присесть. Как же я устала. Все пошло не по плану. Запомнила только ту часть лабиринта, где были мои препятствия. Теперь же, если и вспомню карту, то точно не смогу определить, где нахожусь. Со слов гарпия, движусь к центру. Где-то в красной зоне. Но какой именно проход для меня расчистили? Насколько помню, туда выходят семь коридоров. По какому из них продвигаюсь я?

Крыса дернулась, выдирая внушительный клок волос, и пронзительно запищала.

Поморщилась от боли. В ушах зазвенело.

Отдых завершился, пора бежать дальше.

Медленно, опираясь на стену, поднялась с пола и побрела к концу коридора. Пока решила не спешить. Потом успею вдоволь набегаться. Пока преследователя не видно, можно немного расслабиться.

За следующим поворотом оказалось пусто. В конце предыдущего, по стене медленно расплывалось красное пятно, которое захватывало все больше и больше пространства.

Оторвалась от не самого приятного зрелища и посмотрела на потолок. Черная полоса добралась до середины. Бесконечный день обещал продлиться еще очень долго. Но уже нужно искать безопасное место для ночлега. Но вряд ли в этой части осталось что-то кроме моего маршрута. А пробираться по коридорам в темное время... Я не смогу. И вполне возможно, что именно в момент, когда буду бродить в темноте, до меня доберутся.

— Ты вошла в красную зону, — вклинился в размышления гарпий. — Осторожней там. Возможно, скоро связь оборвется. Оно может быть повсюду.

Повисла тишина. Попыталась связаться с Таурусом со своей стороны, но все попытки оказались тщетными. Значит, до этого все было в порядке, а вот именно за этим поворотом началось то, куда меня с таким рвением загоняли. Для чего? Почему меня еще там, в коридоре не слопали?

Сглотнула, невольно останавливаясь. Теперь все, впереди неизвестность, позади преследует нечто. И больше нет ничего, что связывало бы меня с теми, кто находится за пределами запретной зоны. По спине пробежали мурашки. Поняла, почему красное нечто сбавило скорость. Я на его территории, и дороги назад нет.

Сняла крыску с плеча, усадила на здоровое предплечье. Она подняла морду и уставилась красными бусинками глаз мне в лицо. В ожидании, что за этим последует. Я не стала тянуть. Медленно бредя вдоль коридора, тихо проговорила:

— Как только мы окажемся в опасности, беги отсюда. Пробирайся к гарпиям любыми путями. Приведи помощь. Я в любом случае уже из этого лабиринта не выберусь. А если останусь жива, придется на время поселиться здесь.

Горько усмехнулась, поглаживая животинку между ушами.

— Скорее всего, Омнис внедрил тебе в память столько всего интересного. Может даже подробная карта всех коридоров найдется. Ведь не просто так ты меня быстро догнала, — крыска что-то тихо пропищала, кивнув головой. Задумчиво уставилась на нее. — Вот и славно. Пойдешь тайными путями. Мне кажется, на них оно не может воздействовать.

Зверушка согласно закивала, не отрывая от меня взгляда. Прислушалась, принюхалась, вздрогнула. Пропищав что-то, соскочила с рук и бросилась к стене. Поскребла камень, выразительно смотря в мою сторону.

— Ты думаешь, что уже нужно спасаться? Я не вижу пока явной опасности, — пробормотала в ответ, оглядываясь по сторонам. И правда, ничего вокруг не говорило о том, что в этом коридоре может крыться что-то, чего могла испугаться мутировавшая крыса. И я еще не добралась до нужного места, как мне кажется. Преследователь все медлит.

Животинка же в свою очередь встала на задние лапы и передними провела по ушам, прижимая их к голове.

Вздохнула. Намек понят. Забыла, что, кроме зрения, теперь могу использовать и слух. Прислушалась. Все вокруг словно кишело жизнью. Шуршало, перекатывалось, пребывало в постоянном движении. Сложилось впечатление, что вокруг снова насекомые. Но нет.

Все же добралась до пункта назначения. Не вовремя расслабилась.

Содрогнулась, наблюдая за появлением красных пятен на потолке и стенах. Нетронутым остался только участок, напротив которого остановилась будущая спасительница.

Бросилась к стене. Вспомнив, что делал гарпий, перед тем как открыть вход, проделала то же самое. Перед нами открылся темный провал никуда.

Крыса юркнула туда первой и остановилась. Я же замешкалась на пороге, чуть не споткнувшись обо что-то. Лучше бы не опускала взгляд. В нескольких сантиметрах от моих ног протянулся жгут, который, резко воспряв вверх, обхватил меня поперек живота.

Сознание затопила боль. Сквозь брызнувшие из глаз слезы, заметила, что зверушка готовится к прыжку. В голове закрутилась единственная мысль: нельзя дать ей погибнуть здесь. Она должна добраться до гарпий и привести кого-нибудь из них сюда. Я нужна Гаргиппии живой, значит, они не бросят меня здесь. По крайней мере, Таурус.

— Беги!!! — взвыла я, понимая, что меня уже накрывает и боль от подключившейся внезапно регенерации.

Успела заметить, как крыса мотнула головой и, мелькнув хвостом, скрылась в темноте. Потом уже ничего кроме всепоглощающей боли я больше не воспринимала.

***

Связь прервалась внезапно. Сразу после того, как он предупредил Елену. Как только она зашла в красную зону, оба индикатора потухли.

Гарпий отъехал от стола на кресле и в отчаянии схватился за голову. Буквально один неправильный поворот на развилке. И она в пасти чудовища из центра. Да, они с Омнисом так и не дали название результату эксперимента отца. Неудачному результату. Они не заметили тот момент, когда создание смогло выбраться из заточения и поглотить большую часть Лабиринта.

Близнец, понимающий терзания брата, встал из-за стола, подошел к нему и проговорил, положив руку на плечо:

— Не переживай ты так. Скорее всего, она найдет способ выбраться. Или придумает что-то. Не могла Гаргиппия выбрать Оракулом дуру. Тем более рядом с ней зверушка... — Омнис резко оборвал монолог, который хотел затянуть надолго. Лишь бы брат не убивался от горя. Прислушался. — Кстати о зверушках, похоже, одна пожаловала к нам.

За дверью послышался писк. Мелкие коготки заскребли дверь.

Таурус поднял голову, посмотрел на экран. Рядом с лабораторией мигал красный огонек.

Гарпий, как ужаленный, подскочил с места и понесся к выходу. Открыл дверь и воззрился на, беспокойно вертящуюся на месте, крысу. Та, увидев, что на нее все же обратили внимание, посеменила к стене, где был проход на тайные пути. Теперь стало понятно, почему зверушка так быстро нашла Елену. Омнис вложил в нее слишком много... теперь уже полезных качеств.

Пернатый пошел следом за ней.

— Будь осторожен, брат, — произнес Омнис, выглядывая из-за дверного косяка. — Надеюсь, тебя там не сожрут.

— Тоже надеюсь, — последовал ответ. — Да и ее надо вытащить. Она нужна Гаргиппии.

— Да, она нужна мне, — проговорил уже другой голос. — Только я не могу сейчас проникнуть в ее разум полностью, чтобы помочь. Получилось послать ей несколько подсказок. Надеюсь, она найдет им применение. Надо будет поблагодарить Омниса за то, что создал такое умное существо.

Повисла тишина. Таурус обернулся, но в коридоре за спиной никого не оказалось. Вздохнув, он провел манипуляции с механизмом, открывающим проход, и последовал за крысой, которая юркнула в темный провал первой.

Зверушка остановилась около темной двери, окруженной красным ореолом. Поскребла ее и обернулась к гарпию.

Таурус потянулся к ручке, повернул ее и вывалился в коридор, который был странным образом поделен на две части. Одна представляла собой вполне нормальную, с серыми стенами, полом и светящимся потолком, который был окрашен черным более чем наполовину. Вторая была перекрыта красной, пульсирующей стеной, словно состоящей из какой-то странной субстанции. Это тот самый пищеварительный сок, который разъедает все, на что попадет. Ровно в центре, из пульсирующего нечто, торчала рука. По предплечье. Открытые мышцы медленно покрывались кожей. Пальцы судорожно подрагивали в попытке сжаться в кулак.

Гарпий, недолго думая и наплевав на безопасность, бросился к преграде. Вцепился в конечность, которая тут же с силой сжала пальцы, и потянул. Со всей возможной силой. Вытянуть удалось не более, чем на сантиметр. Открывшийся промежуток почти голой кости, быстро затянулся мягкими тканями. Настолько быстро, что пернатый замер в удивлении, теряя драгоценное время. Взяв себя в руки, он все же продолжил медленно вытягивать Елену из смертельной ловушки.

Почему-то на него бесформенное существо никак не реагировало.

— Я пока прикрываю тебя, — послышался голос Гаргиппии за спиной. Таурус обернулся и встретился взглядом с черными бусинками глаз крысы. — Пока не вытащишь ее, ты под моей защитой. Потом все будет зависеть от твоей скорости.

После этих слов, он вернулся к прерванному занятию. С остервенением потянул, вытягивая еще больше. И уже показались пальцы второй руки. Схватил их, не обращая внимания на то, что они еще не восстановились. Надо действовать быстрее. Нельзя долго ждать, когда кровавая каша затянется кожей.

После следующего рывка, послышался хриплый вопль и на пол вывалился, содрогающийся в конвульсиях, полуобглоданый скелет.

Под крик:

— Бежим отсюда!!!

Гарпий сорвал с себя рубашку, закутал в нее быстро восстанавливающееся тело, подхватил на руки и бросился к открытой двери тайных путей.

Крыса, как это повелось с самого начала, заскочила в провал первой. Потом Таурус со своей ношей. И дверь за их спинами захлопнулась, подернувшись красной рябью. Гарпий попытался открыть ее, но она не поддалась.

Они неспешно побрели в темноте.

Елена пришла в себя, обвила руками шею пернатого и тихо прошептала:

— Таурус... Гаргиппия показала мне, как можно запереть его надолго. И кто выпустил его... Теперь мне придется остаться здесь...

Девушка горько усмехнулась и обмякла безвольной куклой.

Глава 12. Решение

Боль. Всепоглощающая боль. Раздирала, давила, резала. Но сознание оставалось на плаву. Не давая мне отстраниться от всего этого кошмара.

Невероятным усилием воли, я каким-то образом смогла подобраться сквозь густой кисель, окружающий меня, к самой границе и вытянула руку. Тут же открытую плоть охватило обжигающей волной боли. Взвыла, глотая густую жижу. Внутри все взорвалось.

Но ускоренная регенерация не давала чудовищу поглотить меня полностью.

Крыса убежала уже давно, скоро должна вернуться с подмогой. Кого она приведет? Скорее всего, Тауруса. Главное продержаться это время. Выжить, чтобы запереть это существо там, где ему место. Жаль, что уничтожить его нельзя.

Удивительно, но в момент, когда у меня в первый раз от боли помутилось сознание, мне пришло видение. Сначала я увидела карту лабиринта. Одну точку возле центрального помещения. А потом я шла по коридору, почему-то свободному. Меня снова куда-то пытались загнать. Прошла несколько поворотов и остановилась возле какого-то рычага. Попыталась схватиться за него и почему-то именно опустить. Он не поддавался. Не могла поймать его. И в момент, когда отчаялась, все-таки получилось. Сжала его и потянула вниз. Как только он коснулся пола, приложив немало усилий, выломала его...

И меня начали вытягивать из липкого кокона. Задохнулась от боли, когда еще небольшая часть руки оказалась на открытом воздухе.

Через некоторое время и другую руку обожгло сквозняком. Сознание собралось сбежать, но в следующий миг, с диким криком, я выпала из кокона целиком наполненного пищеварительным соком. На этот раз все тело пронзило болью регенерации. Сидела на холодном полу и мелко подрагивала.

Раздался крик:

— Бежим отсюда!!!

Послышались торопливые мелкие шажки, на плечи что-то опустилось. Стало легче. По крайней мере, не хотелось больше выть от пронизывающего холода.

Меня подхватили на руки и куда-то понесли. Я еще не могла видеть, потому что веки и глаза расщепило в первую очередь. Как и кожу, которая сейчас восстанавливалась с завидной скоростью. Только каким-то шестым чувством угадала, что мы вступили в темноту тайных путей. Наконец-то смогла нормально вдохнуть.

Перья. Влажные перья. Таурус. Руки тут же протянулись к его шее, обвили ее. Неожиданно для себя прошептала:

— Таурус... Гаргиппия показала мне, как можно запереть его надолго. И кто выпустил его... Теперь мне придется остаться здесь...

Проанализировать, что я наговорила пернатому, не получилось. Сознание решило сбежать. Далеко и надолго.

Приходила в себя с трудом. Все немилосердно болело, но уже не так интенсивно, как в тот момент, когда меня вытянули из нутра того чудовища.

Яркий свет слепил глаза через плотно сомкнутые веки. Хотелось перевернуться на другой бок и прикрыть голову подушкой. Но...

Я распахнула веки. Глаза. Все. На месте. Целые. И видят. Осмотрелась вокруг. Лаборатория. Чуть поодаль сидели за столом гарпии и о чем-то тихо переговаривались, чтобы не разбудить меня.

Рядом кто-то завозился, тихо пискнул, провел вибрисами по руке. Захотелось хихикнуть от щекотки. Провела ладонью по жесткой короткой шерстке крысы. Очень большой крысы. Заодно и себя осмотрела. От пережитого не осталось и следа. Ни шрамов, ни рубцов. Ничего. Хотя я прекрасно помню по ощущениям, что мое тело тогда стало сплошной кровавой раной.

Спасибо Гаргиппии за такое полезное приобретение, как регенерация. Если бы она еще была не такой болезненной...

Вздохнула. Взяла крысу на колени. Кожу тут же расчертили красные полосы от коготков, которые тут же пропали. Я так и пребывала в рубашке Тауруса, покрывшейся красными разводами крови.

Почесала зверушку за ухом и тихо пробормотала:

— Ты тоже хороший проводник для Гаргиппии.

Та недоверчиво покосилась на меня красными глазками и, зарывшись мордой в рубашку, свернулась калачиком. Провела по спине рукой.

— Я слышала.

Животинка и вида не подала, что расслышала.

Гарпии же замолчали и одновременно обернулись ко мне. В глазах Тауруса сквозь абсолютное спокойствие проглядывало удивление, а Омнис и не пытался скрыть любопытства.

Внутри все напряглось. Появилась какая-то настороженность. Сгребла крысу руками и прижала к себе, не обращая внимания на истеричный писк и расцарапанную руку. Близнецы с недоумением проследили за моими манипуляциями. На живой щит, которым я прикрылась от них. И слажено вздохнули.

Омнис разулыбался, вставая с места. Подошел ближе, присел на ближайший стул и проговорил лилейным голоском, от которого у меня мурашки по спине пробежали:

— Повторюсь, если бы не планы Гаргиппии на тебя, а теперь еще и то, что провалила седьмое задание, я бы с удовольствием пустил тебя на опыты.

Вот как знала, что выдаст что-нибудь малоприятное. Крыска дернулась в тисках моих рук и попыталась кинуться на потенциального обидчика.

— Ну, давай выдавай нам: кто? когда? как? — скучающим тоном продолжил ученый, рассматривая ногти. Ну, совсем не интересно. Совершенно.

Я похлопала ресницами, силясь вспомнить, о чем он говорит. Потом с трудом вспомнила о видениях. Одно помню отлично, а второе отложилось в подкорке, словно итак знала. Сделав вид, что задумалась, выдала в той же последовательности, что и заданные вопросы:

— Оборотень. Когда попал сюда в первый раз. Опустить рычаг рядом с центральной комнатой.

Пришло время гарпию выпучивать глаза и хлопать ресницами в попытке систематизировать полученную информацию. И так как она была не полной, то получалось это с трудом.

Усмехнулась, наблюдая за потугами пернатого. Почему-то так просто все раскрывать не хотелось. Тут уже Таурус не выдержал, засмеялся, прерывая мыслительный процесс брата. Встал с места и подошел к нам. Положил рядом со мной какой-то сверток, и тихо произнес:

— Накинь пока это. Потом найдем что-нибудь другое. Покажи на карте то место, где находится рычаг.

— Спасибо, — пробормотала в ответ, кутаясь в теплый халат. — Я уже порядком замерзла...

Отложив крыску в сторону, спрыгнула на пол и пошла к монитору с картой. Память услужливо преподнесла нужные фрагменты видения. Искать центральное помещение лабиринта пришлось долго. Потому что в предоставленном масштабе, она была довольно маленькой. И находилась очень высоко.

Пошарив взглядом по столу, обнаружила карандаш. Схватила его и ткнула в нужную точку.

Близнецы с удивлением переглянулись. Омнис спросил:

— Ты там частенько бывал раньше, видел что-нибудь?..

Таурус пожал плечами и задумчиво проговорил:

— Нет. Или просто не придавал значения... Теперь туда и не пробраться. — Он вздохнул. Посмотрел на меня. — Ты сможешь пробраться к центру.

У меня от такого заявления, в буквальном смысле слова, отвисла челюсть. Еще бы пальцем указал на меня, чтобы я окончательно отбросила все сомнения и понеслась туда вершить светлые деяния. Медленно опустила руку, положила импровизированную указку обратно на стол. А хотелось швырнуть ее. В гарпий. Повернулась к ним, прожигая злым взглядом, и категорично отрезала, по крайней мере попыталась:

— Ни за что! Я туда не сунусь! Больше я такого не переживу! Да лучше пусть меня она загрызет, — кивнула в сторону крысы, — чем снова будет глодать оно, — ткнула пальцем в границу красной зоны на карте. Замолчала в ожидании решения пернатых, не надеясь, на то, что они откинут идею отправить меня туда.

— На данный момент, только у тебя есть возможность постоянного восстановления. Кого-нибудь из нас оно быстро поглотит. До того, как мы преодолеем границу, — проговорил Таурус.

— Оно скоро может добраться до лаборатории, — пробормотал Омнис, опустив взгляд на пол. — И тогда нам некуда будет уходить.

Задохнулась возмущением. Они теперь еще и давить на меня собрались.

Но от этого мероприятия так же зависит и моя жизнь, вряд ли долго протяну, если оно поглотит весь лабиринт. Эта мысль отрезвила. Я вздохнула.

— Ладно. Пойду туда, — обреченно пробормотала.

— Я в тебе не сомневался, — разулыбался Омнис, поднимаясь со стула, подходя ко мне и хлопая по плечу.

Извернулась. Брезгливо скривилась. Ненавижу навязчивый химический запах. Проследила взглядом за дальнейшей его траекторией. Вернулся за стол, приступил к прерванной работе.

Перевела взгляд на Тауруса. Тот пожал плечами. Сам, наверное, не понимает поведения брата. Или нет, понимает. Гарпий закатил глаза к потолку, вздохнул. Посмотрел на близнеца грустным-грустным взглядом. И двинулся в мою сторону.

Проходя мимо, подхватил меня под локоток и потянул из лаборатории.

Заметив мое недоумение, он пояснил:

— Тебе нужно отдохнуть перед вылазкой в красную зону. Подготовиться тоже не мешает. Омнис, как всегда, уже что-то придумал. И расскажешь подробнее о видениях.

— Хорошо, — пробормотала в ответ.

С трудом притормозила его. Наклонилась. Протянула руку крысе, быстро семенящей за нами. Та зацепилась за рукав халата и переползла на плечи. Недовольно пропищала что-то. Удобнее умостилась и уставилась на пернатого.

Мы вышли из лаборатории и двинулись направо по коридору. И как это ни удивительно, добрались мы туда очень быстро. Такое ощущение, что комната передвинулась ближе. Но, тем не менее, я успела пересказать Таурусу видения.

Некоторое время стояли молча у двери моей комнаты. Прервал затянувшуюся тишину гарпий:

— Иди, отдыхай, а я пойду, перескажу подробнее твой рассказ Омнису. Не обращай на него внимания, он сильно переживает по каждому поводу. Зайду за тобой, когда очередная его разработка будет готова, — он широко улыбнулся, развернулся и пошел обратно.

Я еще некоторое время стояла перед дверью, смотрела вслед удаляющемуся гарпию. Совершенно бездумно. Пока он не скрылся за поворотом.

Открыла дверь, зашла в комнату, которая осталась в том же состоянии, в котором я ее оставила.

Проснулась от того, что почувствовала поблизости чужое присутствие. Открыла глаза уставилась в полностью белый потолок. Под боком завозилась крыса.

Послышались шаги. Скрипнула дверь. Я повернула голову и проследила за передвижением Тауруса к столу. Гарпий в одной руке нес темный сверток, в другой... еще что-то.

Перевернулась на бок, подложила под голову руку. Охрипшим голосом спросила:

— Сколько я была в отключке?

Пернатый положил сверток. Поставил небольшой поднос и повернулся ко мне. Только тогда он ответил:

— Два с половиной светлых времени. Омнис еще не завершил. Можешь пока продолжать отдыхать.

Вздохнула. Снова перевернулась на спину. Какая хорошая новость! Знали бы эти пернатые братцы, как мне не хочется переживать подобное еще раз. Но на этот раз все обещает быть намного хуже, потому что мне придется пробираться прямо в центр красной зоны. Это будет самый настоящий заплыв в пищеварительном соке. В море боли и ужаса.

Мотнула головой, прогоняя прочь упаднические настроения. Да, с одной стороны это страшно, но с другой... следующие три года, что мне предстоит пробыть здесь, будут прожиты без тени страха. Не придется постоянно оглядываться, чтобы удостовериться, что следом не ползет некое существо, которое может растворить в себе все. И камни тоже.

— Отлично. А где там... живой коридор? — поинтересовалась, перебирая пальцами шерсть крысы, которая перебралась на живот.

Вот незадача, похоже, мы с животинкой друг к другу привязались. Если Омнис, вдруг, изъявит желание изъять ее у меня, буду всеми правдами и неправдами защищать ее. Что-то подсказывает, она тоже в долгу не останется.

Гарпий проследил за моей рукой, улыбнулся. Я засмотрелась, пропустив мимо ушей его слова. Переспросила.

Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул. Открыл. Посмотрел на меня и терпеливо повторил:

— На данный момент, в пределах границы. По коридорам вне ее носятся несколько шаров. Ищут тебя.

Вздохнула, спихивая зверушку в сторону. Села. Поправила халат. Пальцы подрагивали.

— Они точно ищут меня. Оно меня сразу сожрет, как только подойду на расстояние самого длинного коридора, — скрыть охватившее меня отчаяние не получилось. Сожрут и не подавятся. — Как бы ни хотела, у меня не получится подготовиться к этому... Вы с Омнисом присмотрите за крысой, пока я там? Посадите в клетку, чтобы не сбежала. Она может побежать за мной. Не хотелось бы, чтобы такое умное существо погибло там.

Сознание словно подернулось дымкой. С удивлением отмечала льющиеся из меня слова, наблюдая за тем, как вытягивается лицо Тауруса. Тот тоже не ожидал, что Гаргиппия вмешается. Да еще и с такой просьбой.

— И очень надеюсь, что Омнис все завершит быстро. Нужно торопиться, оно теряет терпение. Я не хочу терять лабиринт, жрецов и нового Оракула.

— Пойду, предупрежу Омниса, — проговорил гарпий, пытаясь натянуть на лицо бесстрастное выражение.

— Мне придется управлять ею. Иначе ничего не получится, — я наблюдала за тем, как мои руки берут крысу и протягивают пернатому.

Тот подошел, взял животинку. И не задерживаясь, вышел из комнаты. Гаргиппия больше ничего не говорила.

По крайней мере, Таурусу. Меня же она решила уведомить:

— Как и в моем видении, ты будешь только наблюдателем. Я не могу полностью довериться тебе. Ты можешь в любой момент сорваться, и тогда все пропадет. Потерять все это, значит уничтожить большую часть популяции гарпий. Немного потерпи. Как завершу все, верну тебе власть над телом.

Обнадежила. Хотя да, я сама чувствовала, что могу смалодушничать и бросить все. Развернуться и сбежать. А вернет она мне объедки. То, что останется после трапезы чудовища.

— Я рада, что ты понимаешь это. И тому, что твоим телом так просто управлять, — с этими словами она подняла тело с постели и пошла к столу. Осмотрела сверток. Это оказалась аккуратно сложенная одежда. Черные бриджи и в тон им майка. Нижнее белье. О, и новый передатчик. Самое нужное. Только думаю, в том месте их быстро превратят в питательный супчик. Как и мое тельце.

Мысленно вздохнула, наблюдая за тем, как рука поднимает крышку с подноса. При виде супчика желудок взревел. Да, в преддверии становления жидкой субстанцией для питания живого коридора, сама с вожделением смотрю на нечто жидкое и аппетитное. Интересно, тому существу я тоже кажусь такой вкусной?

Гаргиппия положила крышку обратно. Взяла одежду и двинулась к зеркалу.

Отражение поразило меня. В целом я не изменилась, была все такая же, но теперь я была не пепельной блондинкой. Волосы, после пережитого, приняли цвет запекшейся крови. Я присмотрелась. На корнях они были уже белыми.

— Немного поменялась пигментация, но все уже приходит в норму, — пояснила Гаргиппия. — С перьями та же проблема. С вами, Оракулами, единственная проблема — при каждом стрессе темнеете.

Мысленно хмыкнула. Логично. Куда еще больше белеть, если ты итак седой до невозможности.

Она вздохнула, осматривая себя. Отошла к кровати, бросила на нее стопку одежды. Сняла халат. Принялась натягивать на мое тельце обтягивающие вещи. Я, конечно, довольно худенькая, особенно после последних событий, но на кого этот размер? Гаргиппия прошла к столу, взяла передатчик, прицепила на пояс бридж. Вложила наушник в ухо. И задумчиво проговорила:

— Знаешь, я так рада, что смогла предоставить моим жрецам хоть какие-то технологии. Иначе бедняжки бы совсем одичали здесь. После того, как их предшественники отработали свое, пришлось уничтожить все, что было в лаборатории. И следующим жрецам предоставить все новое... Вот только с этой тварью ничего не получалось сделать. Пришлось запереть. А этот оборотень...

Она со злостью со всей силы ударила кулаком по столу. От грохота даже я вздрогнула. Мысленно. Как же неприятно наблюдать все со стороны. Часто ли она так будет занимать мое тело, когда вступлю в права Оракула? Если да, то, сколько я протяну?

— Ладно, Таурус прав. Нам нужно еще немного отдохнуть. Перед предстоящей вылазкой.

Тело донесли до кровати, удобно уложили и закрыли глаза.

Мы стояли перед поворотом в коридор, где начиналась красная зона. Мимо несколько раз проносился красный шар, периодически выпускающий гибкие жгуты. Но словно не замечал нас. То есть, не замечал моего тела, в котором сейчас пребывала сама Гаргиппия. Я же представляю собой сгусток самосознания, который заперт в оболочке, как в ловушке. Было очень страшно. Но деться никуда не могла.

Перед выходом Омнис выдал нам какую-то штуку, с помощью которой нас некоторое время не будет видно существу. Но предупредил, что долго оно не продержится. На вопрос, сумеем ли мы за это время пройти хотя бы половину пути, неопределенно пожал плечами. Гаргиппия это восприняла спокойно, для меня же это стало шоком. Вот так, даже сам разработчик пребывает в неведении.

Нас довели по тайным путям к точке, где ближе всего перебираться от границы к центру. И вернулись обратно.

А мы с Гаргиппией теперь выглядывали из-за поворота и ждали, когда мимо пролетит шар и затеряется в дальних коридорах. Тогда можно будет беспрепятственно проникнуть в живой коридор. За это время успела рассмотреть его подробнее. И, если то, куда я угодила в прошлый раз, было полностью закрытым со всех сторон пространством, наполненным пищеварительным соком, то здесь он представлял собой пульсирующую полость, по которой вразнобой носились красные капли.

— Да, они сильно отличаются. То, что сидит ближе к центру, в центре, и на окраинах. Но действия одинаковы, — прошептала хозяйка Лабиринта, стараясь не привлекать внимание. Вздохнула. — И почему я настояла на том, чтобы уничтожили абсолютно все...

Она снова выглянула.

В центре формировалась сфера. На этот раз медленно. Она отделилась от жгутов, которые поддерживали ее, и полетела в нашу сторону. Преодолев угол, набрала скорость и унеслась дальше.

Проследив за ней взглядом, Гаргиппия вернулась к осмотру живой полости. Удостоверившись, что признаков формирования нового шара нет, она нажала на предоставленной Омнисом штуковине кнопку и вышла из укрытия.

Пока я пребывала в ужасе от нарисовавшихся перспектив, местная пернатая богиня дошла до границы. Преодолела ее, ступив на, пружинящий от каждого шага, пол. Коридор словно не заметил ее. А красные капельки отталкивались от воздуха в пяти сантиметрах от кожи.

Интересная штучка. Интересно, насколько ее хватит?

Мы медленно пробирались ближе к центру. И много позже я начала замечать, что расстояние между кожей и шариками постепенно уменьшается.

Глава 13. Живой коридор

Гаргиппия медленно, маленькими шажками, пробиралась вглубь чудовища из центральной комнаты. Она была совершенно спокойна и собрана. Тем более действие омнисовой штуковины подходило к концу. Явственно ощущалось жжение на коже там, где пролетали шарики с пищеварительным соком.

Я же в это время пребывала в ужасе от осознания, что ощущаю, как мы крадемся по пищеводу к желудку. Медленно и неумолимо. Радовало, что еще не успели пережевать. И надеюсь, это произойдет не скоро.

Мы преодолели очередной поворот и остановились. В центре коридора формировался большой шар. К счастью, медленно. Но среди сгустков, стремящихся попасть внутрь новообразования, практически не было видно ни просвета.

Хозяйка Лабиринта процедила сквозь зубы:

— Как же не вовремя...

Вздохнула.

«И что будем делать?» — вопросила я, не надеясь, что меня услышат. Она очень часто делает вид, словно не слышит меня.

— Пока разработка Омниса еще действует, будем пробовать просочиться в те промежутки, — она указала в угол между полом и шаром, откуда по каким-то причинам не собиралась жидкость.

«Надеюсь, ты полностью уверена в этой затее.» — мысленно пробормотала, с ужасом взирая на открывающуюся, отсюда картину.

— Не уверена, — процедила Гаргиппия. — Но лучше рискнуть сейчас, чем потом потерять все.

Я вздохнула, почему-то успокаиваясь. Ей есть что терять. А у меня впереди только перспектива застрять здесь на три года.

Чего мне точно не хотелось, так это умереть здесь. Быть растворенной в питательный супчик, который отправится прямиком в мягкие ткани, которые окружали нас.

Тело подобралось ближе к сфере, припало к полу, и медленно поползло в свободный промежуток. С отвращением отмечала, как пружинит под руками ворсистая поверхность. Как скользят ладони по слизи, которая сочилась из мелких отверстий. Все это пульсировало и мелко подрагивало. С трудом подавила рвотный позыв.

Чудом, не задев ничего, встала уже на другой стороне. Немного почистила одежду, смахивая налипшую слизь. И осмотрелась. Шар полностью сформировался и улетел туда, откуда мы только что пришли. Перед нами предстало продолжение коридора, которое не сильно радовало глаз. Здесь придется тоже протискиваться как получится, а действие штуковины Омниса почти сошло на нет. Мелкие шарики уже подлетали на расстояние нескольких миллиметров и зависали. Я была буквально облеплена этими маленькими сферами. Пока, к счастью, они не могли мне ничего сделать.

Перед нами предстал еще один шар, который почти завершил сбор пищеварительного сока и готовился вылететь.

Гаргиппия замерла.

Сбросив оцепенение, шагнула вперед, припала к полу и повторила предыдущий маневр. Хоть сфера и занимала почти все пространство, но у нас получилось пробраться без потерь. Дальше было свободно.

Мы медленно проходили коридор за коридором. Действие чудо-машинки завершилось и мелкие капли садились на кожу и растворяли ее. Тут же за дело бралась регенерация. Глубокие ранки мгновенно затягивались. Мое сознание сразу затопила боль от множества точечных импульсов.

А Гаргиппия в это время спокойно пробиралась дальше.

Боюсь представить, сколько усилий она прикладывала, чтобы поддерживать тело в вертикальном положении. И вести его дальше. Мне же хотелось свернуться на полу и переждать, когда все пройдет.

Несколько раз у меня получалось перехватить контроль над своей оболочкой. Но каждый раз не вовремя. И снова была вытеснена обратно в темноту, откуда наблюдала за дальнейшими действиями. Старалась больше не влезать.

Так продолжалось еще три поворота. На четвертом я случайно влезла, осознав, что пробраться дальше не представляется возможности. Хозяйка Лабиринта тут же нарычала на меня, задвинув подальше и дав понять, что она сама все тут сделает.

Перед нами предстала красная стена. Такая же, как и та, перекрывшая мне путь к отступлению, в прошлый раз. И мне прекрасно известно, что там все буквально бурлит жидкостью, готовой переварить все.

Мы долго стояли в тишине, неотрывно смотря на пульсирующую преграду, когда Гаргиппия все-таки неуверенно прошептала:

— Мне все равно придется идти туда...

Словно убеждала саму себя.

Я мысленно хмыкнула. Она была в том коридоре, в теле крысы, и видела все. Я помню ее крик. Когда гарпий убегал оттуда, унося меня.

Тело сделало неуверенный шаг вперед. Еще один. И остановилось.

— Где-то за этой стеной должно быть то, что мы ищем. По крайней мере, я надеюсь, что нам не придется еще и проплывать этот коридор.

Не хотелось бы огорчать ее, но что-то подсказывало мне, что плыть за красной преградой нам придётся. И довольно долго. Отдуваться за болевые ощущения буду я. Боюсь представить, какой вернусь после этого нежданного приключения.

Точно заново поседею. Интересно, а на этот раз шрамы останутся или все восстановится идеально, как в прошлый?

От неприятных мыслей меня отвлек голос:

— Я очень надеюсь, что ты готова к тому, что сейчас на тебя обрушится. Я постараюсь максимально смягчить удар, но не смогу принять все на себя. Мне нужно быть предельно сосредоточенной.

Вздохнув, отправила мысленный посыл, что готова. Пока она говорила, я и правда успела смириться с предстоящим. Получила в ответ скупой кивок.

Ноги двинулись дальше.

Вытянутые, на уровне груди, руки прикоснулись к теплой поверхности, которая мелко завибрировала. Из стены потянулись тонкие жгуты, готовые опутать нас с головы до ног. Дернулась от отвращения, но запястья уже плотно стянули и медленно затягивали внутрь. Возникло ощущение, словно ладони опустила в кипяток. Вспомнилось, как в прошлый раз оно охватило сразу все тело. Тогда меня сразу смело потоком пищеварительного сока. Сейчас же все происходило постепенно.

Когда снова попыталась вырваться, на секунду вернув управление, послышалось злобное шипение и полный злобы голос:

— Терпи, иначе, после того как все завершим, брошу тебя в центральной комнате. И найду замену. Или есть вариант устроить тебе три года мучений.

Задохнулась от возмущения и боли, услышав злой предвкушающий смех.

Меня затянуло по локти. Как же долго. Это самая страшная пытка, которой могли бы подвергнуть любого человека. Медленное переваривание заживо, а если еще приплюсовать к этому постоянную регенерацию... Словно услышав мои мысли, еще одно щупальце обвилось вокруг живота, ускоряя процесс поглощения.

В следующее мгновение меня с ног до головы окатило красной зловонной жидкостью. От пронзившей все тело боли хотелось кричать. Страх затопил сознание. Мысли спутались.

Гаргиппия спокойно осмотрелась. Отметила, что придется добираться до конца коридора. И стала медленно продираться через, замедляющую каждое движение, субстанцию. Не дышала и пребывала в отрешенном состоянии. Ведь ее ничего не отвлекало. Она все свалила на меня.

С трудом преодолев коридор и добравшись до поворота, мы остановились. Следующий упирался в тупик, в конце которого была открытая железная дверь. Это то, что мы искали.

Хозяйка Лабиринта собиралась прибавить скорость, чтобы быстрее добраться до открытого прохода. Но загустевшая вокруг нас жижа не дала сделать ни шага. А меня буквально выжигало изнутри всепоглощающей болью. Кожа уже давно была вся съедена, не успевала восстановиться. Теперь черед дошел до медленного разъедания других мягких тканей. Медленного и намного болезненного.

После долгого бездействия она протянула руку в сторону. Движение далось легко. Шагнула в бок. Еще раз. Остановилась. И только тогда пошла вперед. А за нашей спиной начала формироваться сфера. Гуща на том месте затрещала разрядами. Когда Гаргиппия обернулась на звук, я успела заметить, как в одно и то же место били молнии. И под их ударами сформировалась оболочка шара, которая постепенно росла.

Да, это то, о чем говорила богиня, формирование сферы на окраине и ближе к центру сильно отличаются. Теперь я это смогла увидеть на примере.

Мы припустили к двери еще быстрее. По крайней мере, пытались. Увязали в окружающей жиже. Но в итоге добрались.

Осмотрев стены возле двери, гарпия не нашла ничего. Разочарованно опустив руки, замерла на месте. Простояла так, пока на руках не открылись кости. Встрепенулась. Пошла осматривать саму дверь. Прикрыла ее. Со стороны коридора был вентиль. А за ней нашелся и рычаг.

Мы с трудом закрыли дверь, петли проржавели основательно и не хотели поддаваться. Закрутили вентиль, который неплохо сохранился. И потянулись к рычагу. Нам удалось его опустить только с третьей попытки и выломать. Здесь успело заржаветь только основание.

Стены и пол содрогнулись. Запульсировали быстрее. Жидкость схлынула куда-то единой волной. Тело тут же овеял сквозняк, вызывая пронзительную боль. Но хозяйка Лабиринта уже пустила его бежать по коридорам, пока мертвеющая субстанция со стен и потолка не придавила нас при падении.

Мы неслись сквозь всю, быстро темнеющую, красную зону, постоянно поскальзываясь на скользком полу. Гаргиппия чудом удерживала равновесие, не давая моему телу упасть. Иначе бы она его больше не подняла.

За спиной что-то громко чавкнуло. Вокруг немного посветлело. Гарпия нервно сглотнула, обернулась на ходу и сразу же прибавила шаг.

Я только успела заметить, как с потолка отделился пласт разлагающегося мяса и рухнул вниз, издав похожий шум. От страха позабыла о боли. Теперь мысленно подгоняла соседку бежать быстрее. Та отфыркивалась от истеричного подбадривания, но все же изо всех сил пыталась выжать из моих ног все возможное.

Сбоку рухнул еще один кусок, обдавая нас зловонием и брызгами слизи. Теперь каждый коридор представлял собой сплошную полосу препятствий. По которой мы неслись сломя голову зигзагами, уворачиваясь от падающих с потолка снарядов.

За время забега тело успело почти полностью восстановиться. Остались только некоторые участки кожи. Но я уже могла не отвлекаться на дикую всепоглощающую боль, и со своего места подсказывала Гаргиппии, в какую сторону вильнуть от очередного крупного потолочного пласта.

В коридорах постепенно становилось светло. Приглушенный красный свет сменялся ярким белым сиянием потолка.

А мы все так же продолжали бежать.

— Как-то все быстро происходит... — пробормотала главная гарпия. — Слишком быстро... По моим подсчетам... Это должно было начаться... Дня через два... Не раньше... Мы бы смогли спокойно выбраться...

Мне осталось только мысленно вздохнуть. Что-то подсказывает, после такого забега я буду несколько дней валяться без движения.

Не знаю, сколько еще коридоров мы преодолели. Но вылетая из-за очередного поворота, я запуталась в чем-то мягком, теплом и бархатистом. Меня плотно укутали и обняли. У самого уха послышался голос гарпия:

— Успокойся, все уже позади. Больше никуда не надо бежать.

Тело обмякло от усталости. Таурусу пришлось поднять меня на руки, чтобы я не рухнула на скользкий пол. Та жижа, выливаясь за пределы преграды, залила все ближайшие к бывшей красной зоне коридоры.

Но, что меня больше всего радовало, так это единоличное пребывание в собственном теле. Гаргиппия ушла в тот момент, когда я угодила в плед и объятия пернатого. Вздохнула с облегчением, утыкаясь носом в ворот рубашки, пропахшей перьями.

И, наверное, заснула.

Глава 14. Зал Оракула

Проснулась я уже в своей комнате.

Лежала на боку с закрытыми глазами и цеплялась руками за что-то большое... Или за кого-то. И это явно была не крыса, та намного меньше.

Сколько времени я спала, не знаю, но чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Появилась мысль, что вполне могла бы сейчас не только свернуть горы, повернуть вспять реки, но и осушить океан. Пить хотелось немилосердно. Сглотнула, горло саднило от жажды.

И еще я запуталась, как мумия, в огромном пледе, в который меня завернул гарпий, перед тем, как вырубилась.

За спиной кто-то заворочался, сквозь плед спину царапнули острые коготки. А вот и крыска. Тогда в кого так вцепилась, как в спасительную соломинку?

Открыла глаза. Посмотрела перед собой. Встретилась взглядом с серыми глазами гарпия. Настороженный взгляд сначала испугал меня. Но я все равно сильнее обхватила пернатого руками, при этом еще плотнее завернув его в покрывало, и вжалась лицом в помятую рубашку, вдыхая запах перьев.

— Спасибо, что не ушел, — прохрипела, раздирая сухое горло.

Таурус тяжко вздохнул, но ничего не ответил. Ну да, если бы не стреножила его, он бы уже давно унесся в лабораторию к брату. И я бы мучилась от кошмаров.

Отстранилась от гарпия, выпустила его из своих цепких рук, давая свободу, и села. Осмотрела комнату. Такая же, как и всегда. Никаких изменений. Только на столе стоит бутылка с водой. Плотнее запахнувшись в плед, потянулась к ней. Благо стол стоял близко к кровати.

Дотянулась, схватила, открутила крышку и припала губами прямо к горлышку. Не успокоилась, пока не осушила наполовину. Только тогда повернулась к Таурусу и спросила:

— Сколько я проспала?

Мне правда было интересно, потому что для нескольких часов отдыха чувствовала себя более, чем просто хорошо.

— Не более трех часов... — пробубнил гарпий, вставая и разминая хрустящие суставы.

Я на время зависла в непонимании. Не более трех часов... Но ощущение такое, словно проспала часов на шесть или семь больше.

— Это из-за быстрого восстановления, — пояснил пернатый, отходя к двери. И торопливо добавил, хватаясь за ручку: — Я пойду, а ты отдыхай.

Только пожала на это плечами и откинулась на спину. Главное, что он не решился сбежать в самый опасный для меня момент. Ведь вполне могла окончательно сорваться.

Гарпий вышел.

А я повернулась к стене, обхватила тушку крысы и притянула к себе. Долго лежала, смотря бездумно на стену перед собой и почесывая зверушку за ухом.

Я и не заметила, как меня сморила очередная волна усталости. Проснулась второй раз от того, что под боком зашевелилась животинка. Той уже надоело лежать стиснутой и без малейшего движения. Она выскользнула из моих крепких объятий и куда-то сбежала.

В скором времени от двери послышалось предостерегающее шипение.

Повернулась на звук. У двери стоял Омнис. Почему-то это я сразу определила.

Заметив, что я проснулась, гарпий произнес, кивая в сторону крысы:

— Позови ее. Мне нужно пройти. Оставить вещи.

Он продемонстрировал очередную черную стопочку. Я вздохнула, свесилась с кровати и протянула руки вниз.

— Иди сюда... — тихо прошептала, не сводя взгляда с крыски.

Та услышала, бросив последний недовольный взгляд на пернатого и презрительно махнув лысым хвостом, развернулась ко мне, подбежала. Но осталась сидеть на полу.

Гарпий проследил за ней. Прошел к столу. Положил сверток и снова посмотрел на крысу.

— Не думал, что в итоге получится такое, — он задумался. — Будем использовать ее при жертвоприношениях.

Я вздрогнула. Почему-то не хотелось видеть мою крысу в роли загонщика. Но это лучше, чем видеть, как из кого-то делают чудовище.

Погладила насторожившегося грызуна по голове. Обхватила ее руками поперек тельца, подняла и прижала к себе. Потом протянула Омнису.

— Присмотри за ней.

— Зачем? — опешил он.

— Или передай Таурусу. Обычно же он присматривает за зверьем?

— Ну да, — неуверенно ответил гарпий, протягивая руки и принимая увесистый груз. Прижав крысу к груди, словно нечто ценное, он произнес: — позже зайдет Таурус. Отведет тебя в зал Оракула и все объяснит.

Пернатый покинул комнату, забирая с собой единственное существо, которому я могла выговориться.

Любопытно. Зал Оракула. Когда случайно влезла в голову бывшего Оракула, ее слепыми глазами я видела очертания ярко освещенного помещения. Высокие колонны. Все было размыто. И на коленях чувствовала отрез ткани. Наверное, это и был тот зал.

Почему-то мне не хотелось туда. Но следующие три года мне придется обитать там. Интересно, чем я буду заниматься? Каким-то рукоделием? Вышиванием? Никогда не любила подобное времяпрепровождение, а тут еще и так долго.

Мотнула головой, отгоняя лишние мысли. Потом, когда окажусь там, сориентируюсь. А сейчас не мешает одеться, а то в пледе уже душновато.

И почему я не поинтересовалась у гарпия сколько прошло времени? Ладно. Потом у Тауруса спрошу.

Встала с кровати. Взяла со стола одежду, развернула, осмотрела. Сбросила с себя плед и принялась натягивать на себя обновки. Благодаря живому коридору, это уже третий комплект однообразной одежды, доставшийся мне в пользование.

Вздохнула. Подошла к зеркалу. Осмотрела себя. Ничего не изменилось. Волосы так и были цвета запекшейся крови. На самых-самых корнях виднелась седина. Или лучше сказать платиновая белизна? А еще очень сильно похудела. Но то еще ничего по сравнению с взглядом. Пустой, равнодушный, застывший, даже с учетом того, что внутри буквально бушуют эмоции. Но радовало мысль, что оба глаза целы.

За стеной послышались шаги. Они быстро приближались. Скрипнула дверь. В зеркале отразился входящий Таурус.

Развернулась к нему, но не успела ни слова сказать, ни сделать шага. Он подлетел ко мне, обхватил руками за плечи и прижал к себе.

— Елена... — тихо выдохнул в волосы.

Но я все равно услышала. Отчего-то задрожали руки, когда потянулась обнять его в ответ.

— Таурус... — удалось всхлипнуть.

И сразу же разразилась рыданиями.

Гарпий сильнее обнял меня. Хотя куда сильнее. Сквозь свои надрывные всхлипы услышала, как захрустели ребра. Когда перестала трястись, он ослабил хватку, погладил по спине, запустил пальцы в волосы, перебирая темные пряди. И зашептал что-то успокаивающее на ухо.

Я всхлипнула в последний раз. Таурус отстранился. Обхватил мое лицо ладонями и поднял вверх, заглядывая в глаза. Большими пальцами вытер со щек остатки слез и проговорил:

— Гаргиппия сказала нам, что вместо тебя пойдет в живой коридор. Попросила не рассказывать, потому что могли испугать тебя. Ты бы закрылась, и ей пришлось бы силой вламываться в твое сознание. И неизвестно, как бы это сказалось на тебе в дальнейшем. У тебя сознание так и осталось человеческим. Почему-то изменения остановились.

Из всего, что он говорил, зацепилась только за последнее. Изменения почему-то остановились? Мне кажется, я знаю почему. Куда еще изменяться, если итак чувствую себя по уши влюбленной дурой. Стояла, замерев под взглядом гарпия, всматривалась в теплые и такие родные глаза, и понимала, что Гаргиппия в моих чувствах все-таки не виновата. Да, привязала к нему меня она, но только чтобы в дальнейшем не стремилась вернуться назад. Чтобы там, в моем мире, не осталось ничего, к чему можно было бы вернуться.

Какие-то изменения в себе, в плане чувств, заметила после второго задания. И вполне вероятно, что способствовала этому бывший Оракул, которой я подпалила мозг внезапным вторжением в сознание. Хотя, зачем об этом думать сейчас, если они целиком и полностью теперь принадлежат мне...

— Елена, ты меня слышишь?.. — послышался, словно сквозь толщу воды, голос Тауруса.

Я вынырнула из размышлений. Даже не заметила, когда успела так глубоко задуматься. Отведя взгляд в сторону, тихо проговорила:

— Не слышала. Я задумалась...

Гарпий почему-то рассмеялся, потрепал меня по волосам, снова прижал к себе и только тогда сказал:

— Сейчас пойдем в зал Оракула. Я тебе все покажу и расскажу.

— Х-хорошо, — ответила с запинкой, вздохнув.

А еще во всем виновата не только бывшая Оракул, но и его запах. Успокаивающий, обволакивающий, теплый запах перьев.

Шмыгнула носом. Судорожно вздохнула. Раз не завершила задание, нужно выполнять условия.

Таурус отстранился, взял меня за руку и куда-то повел.

Мы стояли в центре круглого помещения, носящего гордое название зал Оракула. И ничего примечательно он собой не представлял. Такие же серые стены, как в коридорах и других залах. В тон им колонны, утопающие где-то высоко в белесой дымке. Потолка не было видно, но что-то подсказывало, что он из того же материала, что и везде. Напротив высоких двустворчатых ворот находилось возвышение, на котором были разбросаны разномастные подушки.

— Надеюсь, там нет клопов, — пробормотала под нос, с отвращением рассматривая горку текстильной продукции. Не давала покоя мысль, что на них ранее поджарилась гарпия.

— Можем поменять тут все, — сказал Таурус, осматривая помещение с какой-то непередаваемой эмоцией. Или целой гаммой. Определить не получалось.

Явно это не самое его любимое место во всем лабиринте.

Подошла ближе к возвышению, поднялась на него и с недоумением уставилась на отрез ткани и корзину с нитками, лежащие на самой большой подушке. Как ни странно, нитки были трех тонов: два черных, один белый и множество серых мотков. Теперь я смогла рассмотреть насколько много серых оттенков.

Тяжко вздохнула, смотря на будущую работу. Не зря до этого думала о рукоделии. Теперь мысли решили материализоваться.

— Каждая нить — определенная гарпия. Оттенок передает цвет оперения, — пояснил пернатый, подходя ближе и взяв из корзины один черный моток. — Это я. Второй моток — Омнис.

— А это, получается, я? — спросила, выуживая из множества серых, провалившиеся ниже, белые нитки.

— Да. Почему-то Гаргиппия считает, что ориентироваться по цвету оперения удобнее. Думает, что рукоделие заставляет сосредоточиться, очистить мозг от лишних мыслей и, естественно, послать видение, сообщение или самой пробраться в разум Оракула.

— А если я вообще не умею вышивать? — положила моток обратно и вытерла руки о бриджи. — Мне раньше как-то не нужен был столь бесполезный навык. И надеялась, что в дальнейшем он не понадобится мне.

— Придется учиться, — хмыкнул Таурус, пытаясь подавить смех. Схватил меня за запястье и потащил в один из промежутков между колоннами. — Хочу показать тебе кое-что. Только запоминай, что я делаю. Каталина об этом не знала. Ей это было не зачем, а многие Оракулы до нее жили в этих комнатах.

— Каталина жила здесь? — задала вопрос, указывая на ворох подушек. К этому моменту мы уже остановились. Почему-то очень захотелось прояснить эту ситуацию. И тут же добавила: — и она умерла на этих подушках?

От внезапного осознания по спине пробежал холодок. Передернула плечами, отгоняя неприятное ощущение. Но тут меня добил ответ гарпия:

— Да, она жила в этом помещении, потому что считала, что чудовищам не нужны никакие блага и так далее. Ты поджарила ее в тот момент, когда она медитировала.

То ли у меня не получилось скрыть отвращения, то ли по какой-то другой причине, пернатый добавил:

— Мы можем поменять их, если захочешь.

Что за «если захочешь»? Конечно, захочу! Не собираюсь даже видеть то, на чем годами, не слезая, сидели. Да еще и...

— Лучше все же поменять...

— Хорошо, — ответил Таурус. — Завтра все сделаем... А сейчас запоминай. Тебе здесь жить потом три года, нехорошо получится, если что-то забудешь. Здесь особый код.

Не скрывая удивления, посмотрела в лицо гарпия. Он же не отрывал взгляда от меня. Вздохнула. Все же мне интересно.

— Показывай уже, — прошептала, пытаясь скрыть нетерпение. Но в голосе все равно послышалась дрожь.

Он отвернулся к стене.

Дальше он проводил какие-то манипуляции с камнями на стене. Я честно пыталась запомнить каждое движение, каждый пас, пересчитывала количество плит следом за ним. Но мои старания были напрасны — все сразу же выветрилось из головы. Осталась призрачная надежда, что в нужный момент все вспомню.

После того, как он нажал на очередной камень, щелкнул затвор, послышался шум механизмов, и часть стены началась отъезжать назад. Потом скрылась в стороне, за стеной.

— А зачем такие сложности? — поинтересовалась у гарпия, заглядывая в темный провал.

— Насколько я знаю, когда только был создан механизм поддержания острова в воздухе, жрецов в лабиринте было много. И они устраивали паломничества в зал Оракула, чтобы переспросить Гаргиппию о чем-нибудь, даже о незначительных моментах. Вот и сделали эти комнаты, чтобы Оракул могла отдохнуть, набраться сил, придти в себя, и снова вернуться на свое место... Проходи, теперь они принадлежат тебе.

Он улыбнулся, подталкивая меня в темноту. Я невольно уперлась пятками. Не хотелось идти в неизвестность. Мало ли что там впереди. Вдруг очередной монстр, вроде живого коридора. Похоже, боязнь темноты и чудовищ стойко обосновались в моем подсознании.

Я сделала маленький шажок за порог и замерла зажмурившись. Меня ослепил яркий свет. Если в зале за спиной все скрадывала дымка под потолком, то тут предо мной предстало буйство света. Открыла глаза. И цвета.

Пол помещения, которое охарактеризовала как гостиную, покрывали разноцветные циновки. В центре стоял небольшой низкий чайный столик, а вокруг него раскиданы разнокалиберные подушки. И здесь тоже. Радует, что, по словам гарпия, здесь давно никто не обитал. Белые стены. Светящийся потолок. Никаких обоев, излишеств и, в целом, жилой характер комнате несет только пуховой текстиль. Даже подошла к вороху подушек, взяла одну и потискала ее. Мягкая. Бросила ее на пол.

Осмотрелась. В трех стенах имелись двери. При быстром осмотре оказалось, что одна ведет в уютную спальню, вторая в ванну. А третья... Третья вела в запущенный зимний сад. Удивительно, что в подземном лабиринте, нашлось такое помещение.

Пока стояла на пороге и смотрела на всю эту одичавшую красоту, ко мне подошел Таурус. Настолько близко, что почувствовала дыхание на затылке.

— Нравится?.. — тихо спросил.

— Еще как... — ответила в тон ему, хотя хотелось восторженно закричать. Резко сел голос.

— Это еще не все, — в голосе пернатого послышалась улыбка. — Сейчас покажу тебе униформу Оракула.

Не успела сообразить, о чем он говорит, как была схвачена за руку и утащена следом. Мы покинули комнаты, пересекли зал и, после очередных манипуляций со скрытыми механизмами, попали в следующую комнату. Ничем не примечательную. Обычную. Небольшую, с серыми стенами. Единственным украшением здесь были два умопомрачительных наряда, ладно сидящих на манекенах с безобразными лицами полуптиц.

Один я про себя обозвала сбруей. Кожаный топ, обшитый металлом, был прикреплён тонкими цепями к таким же, но очень коротким, шортам. И цепи, цепи, цепи...

— Что это за сбруя? — решила поинтересоваться у пернатого, дергая за одну из скрепляющих комплект цепочек.

— Это должна носить Оракул, когда находится в образе гарпии, — ответил Таурус, наблюдая за моей реакцией.

Я же поморщилась, представив себе эту картину, но промолчала. Извращение какое-то... Перешла к созерцанию следующего наряда. Платье в пол. Белое, с расклешенной юбкой, плотным кружевным лифом, ажурным воротником-стоечкой и такими же рукавами, полностью скрывающими руки. И накидкой из белых перьев за спиной. Невероятной длины.

Обомлела от восхищения. Ради такого образа стоило пройти весь этот путь... Но это ладно. А...

— Завтра, как только на потолке появится белая полоса, ждем тебя в центре зала Оракула, — послышался за спиной голос гарпия. Тихий смешок заставил по спине пробежать орды мурашек.

Забыла, что хотела спросить у него. Когда обернулась, его уже не было в помещении.

На следующий день, как только появилась тонюсенькая полосочка света на потолке, я уже полностью собранная сидела на ворохе совершенно новых подушек в центре зала Оракула и занималась первым в моей жизни рукоделием - полотном Судьбы.

Гарпии пришли позже.

Часть 3. Разорванная нить. Глава 15. Гаргиппия

Комната была тускло освещена одной свечой. Скупо обставлена мебелью. Нежилая. Безликая. Кабинет.

За письменным столом сидела женщина и внимательно читала письмо. Брови ее сводились все ближе к переносице, глаза сверкали гневом, а уголки клюва зло кривились. Послышался скрежет зубов. Темные волосы на затылке встопорщились.

Она скомкала лист бумаги, швырнула его в угол. Ударила по столу кулаком и закричала:

— Алконост! Ты еще пожалеешь о своем решении! Хочешь отобрать моего жреца? Получишь маленький непредсказуемый подарочек — моего Оракула.

Она зло усмехнулась.

Сирин Гаргиппия была сильно раздражена. Настолько сильно, что не могла спокойно сидеть на одном месте. Вскочив из-за стола, она понеслась по кабинету. Остановилась. Вперила невидящий взгляд в место, куда приземлился бумажный комок. Перед глазами до сих пор стоял лицемерный, наполненный язвительностью текст, написанный корявым почерком.

— Не зря мать всегда говорила, что ты пишешь как курица лапой... — пробормотала Сирин, пытаясь выбросить произошедшее из головы.

«Дорогая и горячо любимая сестрица Сирин!

Спешу уведомить тебя, что недалече как третьего дня, скончался последний смотритель моих прекраснейших и великолепнейших садов. И так как в прошлый раз я позаимствовала у тебя жрецов, то хочу донести весть, что собираюсь взять на время малыша Тауруса. Он как раз справится с обязанностями смотрителя.

Очень надеюсь, что ты будешь не против этого мероприятия.

П.С. Сьерру так и не нашли, боюсь, что она скрывается в Обители Истандир.

Всегда с любовью,

твоя сестрица Алконост.»

Гаргиппия мотнула головой, пытаясь заставить себя забыть раздражающий короткий текст. Но злилась еще больше.

Когда-то может быть между тремя сестрами Гаргиппиями и были нежные чувства. Сейчас же Сирин и Алконост вели боевые действия против друг друга. Пока скрытно, но одна сестра периодически похищала жрецов другой. А вторая нападала на сады Безумия первой. Сьерра же пропала в неизвестном направлении, когда узнали, что она выбрала путь стихий, а не тьмы или света, как положено в их семье.

Сирин стояла посреди комнаты и думала, как выкрутиться из сложившегося положения. Жреца хочет отобрать? Тауруса? Вдруг она вспомнила о Елене.

Что она сделала? Привязала нового Оракула именно к этому гарпию? Это будет вдвойне озлобленная мутировавшая гарпия. Если Омниса она бы еще спустила с рук, то...

Гарпия разразилась злобным смехом. Вот так решение проблемы. Одним укусом избавиться и от ненавистной сестрицы, и от ее садов.

Только почему в этот раз она решила предупредить через письмо? Раньше она просто так забирала всех, кого посчитала сильнее среднестатистической гарпии.

Сирин задумалась. Надо как-нибудь это выяснить. Она прошла к выходу, открыла дверь и осмотрела ближайшее пространство. Взгляд ее остановился на гарпие-служанке, замершей от неожиданности у стены. Схватила ее за руку и затянула в помещение.

Обойдя ее вокруг и осмотрев со всех сторон, задумчиво пробормотала:

— Если поработать над образом блаженной и утемнить волосы, — она подергала за светло-серую прядь: — вполне подойдешь для предстоящей миссии. Я отправлю тебя в сады Безумия, нужно кое-что выяснить.

Еще раз обошла, встала напротив, внимательно вгляделась в лицо. Уделила больше внимание глазам. Усмехнулась. Как она могла пропустить в своем окружении такого первоклассного шпиона. И, бедную девочку, наняли в уборщицы.

Вздохнула. Нужно будет заняться кадрами, иначе так все потихоньку перейдет в загребущие ручки сестрички. И так переловила всех жрецов в храме, теперь еще и до лучших из них принялась. Нет, так не пойдет. Когда она, Сирин, так сдала позиции?

Она подошла к столу, нажала на кнопку под столешницей. И, когда в кабинет вошла гарпия-стражница, проговорила, указывая на будущего шпиона:

— Подготовьте ее к внедрению в сады Безумия. Все инструкции у вас есть. Проведите необходимые работы.

На недоуменный взгляд стражницы, она добавила:

— Она как никто другой подходит для этого.

— Но, Ваше Темнейшество, эта гарпия не проверена, может она...

— Не может, —отрезала Гаргиппия. — Она единственная из тех, кто находится здесь, в разум кого я могу проникну беспрепятственно. А теперь иди и выполняй распоряжение.

Она усмехнулась, наблюдая за реакцией темноволосой пернатой. Когда та вышла, забрав с собой новоявленного медиума, довольно прищелкнула клювом и направилась к потайной двери, коридор от которой вел в помещение, где концентрировалась темная энергия, полученная из жертв. Теперь можно спокойно заняться делом — поддержанием жизни на парящем острове.

А потом... А потом проникнуть в сознание той гарпии и пройтись по самолюбию сестрицы. Разворошить осиное гнездо и понаблюдать за тем, что предпримет Алконост.

Она медленно спускалась по винтовой лестнице, размышляя о дальнейших планах, когда внизу послышались шаги. Сирин замерла, превратившись вслух. Кто мог пробраться в святая святых ее крепости? В помещение, которое находится над центром подземного лабиринта, опечатываемое каждый раз, когда она покидала его?Существо, позарившееся на дармовую темную энергию, скорее всего, не знало, что проникнуть в комнату не может никто, кроме его хозяйки. Замок, установленный на двери, распознавал только кровь старшей Гаргиппии.

Пернатая сдвинулась с места. Медленно переступая босыми ногами по ступенькам, спускалась вниз, прислушиваясь к малейшему шуму. Вот снова по полу прошлепали босые ноги. Значит, там сейчас находится другая гарпия.

Оставалась последняя ступенька. Гаргиппия выглянула из-за поворота и осмотрела пространства перед комнатой. В самом углу стояла высокая фигура в плаще. Босая. И не предпринимала никаких попыток вскрыть замок.

Сирин спустилась со ступеньки, вышла на открытое пространство и грозно спросила:

— Кто ты? Что ты здесь делаешь?

Попутно, в целях безопасности, выпустила когти на руках.

Гарпий повернулся, скинул капюшон и проговорил:

— Сирин, я уже думал, что ты не придёшь. Я здесь уже три дня сижу. Не могу выбраться.

Она потеряла дар речи, во все глаза, рассматривая до боли знакомое лицо. Сделала один неуверенный шаг в его сторону, второй. Сорвалась с места и бросилась к нему, цепляясь за шею.

Он поморщился от боли.

— Осторожнее, не задень ожоги. Она пыталась сварить меня.

Гарпия словно не слышала его. Отпустила шею, обхватила руками лицо и невпопад пробормотала, смотря широко открытыми глазами в его темные:

— Минос, ты живой! Она написала мне, что ты умер. Я была так зла на нее... Она хочет забрать Тауруса. А как ты выжил? И что тут делаешь?

— Я чудом выбрался оттуда. Брата она недавно заморила, а меня пыталась сварить. Когда добрался, вспомнил, что есть тайный вход сюда...

Сирин вздохнула.

— Только ты забыл, что дальше пройти самому нельзя, — провела пальцем по его щеке. — Ожоги... Пойдем наверх, попытаемся ускорить регенерацию. Почему-то она не справляется... Алконост тебя, случаем, не в кислоте сварить пыталась?

— Ты как всегда проницательна, — нервно рассмеялся мужчина. — Ты же хотела пойти распределить энергию...

— Это подождет. Сейчас главное, твое здоровье, — проговорила гарпия, убрала руки с лица Миноса. Взяла его ладонь и повела по лестнице. Некоторое время они шли в тишине, но старшая Гаргиппия прервала ее, нервно хихикнув: — а за близнецов можешь пока не переживать, я обеспечила их чудесной защитой. Особенно Тауруса, — она остановилась у последней ступеньки, развернулась к Миносу лицом. — Я думала, что переборщила с наставлениями Омнису, по поводу создания нового Оракула. Но все оказалось намного лучше, чем можно было подумать. Она выцарапает Алконост глаза, но не отдаст ей ни одного из них.

Глаза гарпия округлились от удивления.

— Что ты там за чудовище создала?

— Она получилась вполне милой девочкой, но жуткой собственницей.

— Значит все-таки получилось из человека сделать приличную гарпию? — улыбнулся Минос, смотря на Сирин восхищенным взглядом. — У Омниса все же получилось то, что не получилось у нас с Хроносом.

— Да, — просто ответила гарпия, развернулась к выходу и повела его дальше. — Сын Хроноса талантливый мальчик.

Она довольно прищелкнула клювом.

В кабинете усадила давнего друга и бывшего жреца в кресло, и пошла, искать в шкафу баночку с мазью от ожогов. Найдя, вернулась, сняла с него плащ, стянула измазанную кровью рубашку и осмотрела повреждения критическим взглядом. Ощупала уже восстановившиеся ткани. Вздохнула.

— Пока я тут тебя лечу, рассказывай, как смог оттуда выбраться. И что стало с остальными. Я знаю только, что она каким-то образом смогла скрыть факт похищений от всех. В том числе и от меня. Даже не знаю как, но я не заметила, что однажды всех моих работников лабиринта переловили, как каких-то мышей.

Сирин возмущенно топнула ногой, поморщилась от боли, пронзившей босую стопу, и принялась дрожащими руками откручивать крышку. Отложила ее на стол. Зачерпнула немного мази и нанесла на ожог.

Минос, выдохнув сквозь плотно сжатые зубы, начал рассказ.

Минос сидел на коленях возле умирающего Хроноса. Старший брат-близнец медленно поднял руку, положил на голову младшему и попытался растрепать волосы. Этот подбадривающий жест вызвал бурю эмоций, но гарпий выдержал, не выказывая их ничем.

Хронос открыл рот и попытался что-то сказать, но закашлялся. Выплюнув сгусток крови, он все же смог прохрипеть:

— М-минос... Если выберешься... О-отсюда... Присмотри за тем... Чтобы ни О-мнис... Ни Таурус... Не попали в лапы... Алко... ност... Нельзя этого... До-пустить... Си-рин не сможет... Сама за-щитить их... Они... Сейчас един... ственная... Ее опора...

— Не говори больше. Тебе нельзя, — гарпий прервал брата, который снова зашелся в надсадном кашле. — Я сделаю все возможное. Попытаюсь выбраться отсюда.

— Выберись... Обязательно... Это мое... Последнее... Желание... — просипел Хронос. Закашлялся. Резко вдохнул и медленно выдохнул, смотря в одну точку. Обмяк.

Минос невидящим взглядом смотрел в бледнеющее лицо брата. Внезапно в камере раздался громкий, надрывный, животный стон. Гарпий слышал его, но никак не мог понять, кто его издал. Из живых здесь остался только он. Он... И больше никого из двухсот, похищенных Алконост, жрецов лабиринта.

Значит, это он исторг этот крик боли? Да. И именно его терзают подступающие к горлу рыдания. Сдерживаясь, он закрыл глаза и со всей силы ударил кулаком об пол, разбивая в кровь костяшки пальцев. Боль сразу же отрезвила.

За спиной послышался скрежет заржавевшего замка. Дверь с громким скрипом открылась. Последовавшую тишину, нарушил насмешливый женский голос, обладательницу которого гарпий с удовольствием бы задушил на месте:

— Один уже сдох? Какая жалость. Думала, что он еще немного поживет, и я смогу понаблюдать, как он испускает дух. Наверное, вчера немного не рассчитала и добавила больше яда, чем обычно.

Тяжкий, насквозь наигранный, скорбный вздох послышался справа от Миноса. Он вздрогнул от отвращения, когда плеча коснулся широкий, волочащийся следом за Алконост, подол белого платья.

Она рассмеялась, заметив реакцию узника.

— Не бойся, любимчик Сирин. Твоя очередь наступит завтра. Я позабочусь, чтобы ты страдал долго. Помнишь, ту прелесть, которой последней создал этот мусор? — она остановилась с другой стороны Хроноса и поддела его ногой.

Гарпий возблагодарил Провидение, что не может двигать рукой от боли, иначе вцепился бы средней Гаргиппии в глотку. Задушил бы ее. Нет, ему бы не дали этого сделать. У двери послышался шорох перьев. Телохранители сумасшедшей хозяйки садов Безумия.

— Я знаю, ты помнишь... — прошипела Алконост, наклоняясь, хватая когтистой лапой подбородок Миноса и поднимая его лицо вверх. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю! Здесь больше нет твоего далеко не гениального братца и твоей покровительницы. Завтра я сварю тебя заживо в пищеварительном соке той прелести, которую последней вывел Хронос. Она, наверное, уже поглотила весь лабиринт, — она зашлась в смехе. — Мой оборотень выпустил ее из той милой комнатки, в которую вы ее упекли. А еще... Я хочу заполучить себе в игрушки малыша Тауруса... И устроить ему чудесную, полную мук жизнь.

Она еще пуще прежнего разразилась смехом. Отпустила лицо гарпия и, переступив через тело Хроноса, пошла к выходу.

Дверь закрылась, шаги удалились.

Только тогда Минос отмер, передернул плечами и посмотрел на тело брата.

— Я выберусь отсюда любой ценой, — твердо сказал он.

Мешок с его головы сняли уже в гроте. Тусклый свет, пробивающийся от входа, освещал камни вокруг и три фигуры. Две из них были облачены в серые плащи, третья выделялась белым платьем.

Гарпий поморщился от отвращения.

— Вот и пришел этот замечательный день! — провозгласила Алконост, сверкая янтарными глазами в темноте. — Ха-ха, я, наконец, избавлюсь от всего ненужного мусора! А потом доберусь до глотки Сирин и удавлю ее!!! Начинайте!

Она разразилась безумным смехом.

Минос окинул быстрым взглядом пространство вокруг и заметил в самом углу углубление, наполненное, отливающей в темноте темно-красным цветом, жидкостью.

Его схватили под связанные руки и потащили в том направлении. Чем ближе его подтаскивали туда, тем яснее он чувствовал гнилостную вонь, исходящую из смертоносного озерца. Он рефлекторно начал упираться ногами, хотя и понимал, что в данный момент это единственный возможный способ выбраться отсюда.

Гарпии поставили его на самом краю. И отошли в стороны. За спиной послышались шаги. На плечи легли ладони. Короткие волосы на затылке шевельнуло чужое дыхание. Ему только нужно выдержать боль и вовремя притвориться мертвым. Средней Гаргиппии этого будет достаточно, чтобы просто выбросить труп.

— Передай приветик своему никчемному братцу, Минос, — хихикнула на ухо Алконост и подтолкнула его в спину.

Мгновение падения, вспышка всепоглощающей боли, и он потерял сознание.

Пришел в себя в свободном падении. В пропасть под островом. Живой, но основательно потрепанный. Каким-то образом смог обратиться и выбраться из туманных испарений. Как летел дальше не запомнил, но уже в крепости рядом с комнатой с темной энергией, откуда не смог выбраться, смог прийти в себя.

Сирин, уже давно завершив размазывать по ожогам мазь, сидела на соседнем стуле и рыдала, промакивая слезы платочком.

— О, Минос, — пробормотала она. — Алконост совсем обезумела! Зачем она так с нами? Я боюсь за мальчиков. Почему-то она нацелена именно на Тауруса... И оборотень был с ней заодно...

Минос вздохнул.

— Не надо было тебе все рассказывать... Знал, что ты слишком впечатлительная и все равно... Успокойся. Не плачь. Все будет хорошо. Ты же сама сказала, что Таурус с Омнисом под надежной защитой.

— Мне все равно боязно за них. Я не могу спуститься вниз и проверить все ли нормально. И это меня больше всего пугает. Могу, конечно, посмотреть через Елену, но пока не хочу ее беспокоить. Она итак сильно перенервничала, когда мы запирали центральную комнату.

Гарпий подвинул стул ближе к Сирин. Приобнял ее за плечи, прижал к себе и проговорил:

— Не переживай, еще есть время. Она не сможет сразу добраться до лабиринта. Ей нужно сначала отпраздновать маленькую победу.

Старшая Гаргиппия медленно успокаивалась, прижавшись к теплому боку возлюбленного, от которого пришлось когда-то отказаться в пользу поддержания баланса островов. Теперь он свободен от обязанностей смотрителя лабиринта. И... Она постаралась не думать, что было бы дальше. Но обняла его и прижалась щекой к плечу, на котором не осталось ни следа от безобразного ожога.

Глава 16. Оракул

Прошло уже несколько светлых времен с последних событий, но я все равно пребывала в инстинктивном страхе, что существо снова вырвется на свободу. И отправится на мои поиски, чтобы отомстить. Доберется оно быстро, так как знает вкус моей крови и запах. Ничего его не остановит, даже сломанный рычаг.

Повела плечами, сбрасывая с себя отвратительное липкое ощущение, которое холодным потом струилось по спине. Ужас. Да еще и эти перья на накидке. Щекотали кожу через ткань, максимально усиливая желание почесаться.

Теперь я постоянно сидела в зале Оракула на ворохе подушек и все размышляла, с какой стороны подобраться к рукоделию. Естественно, боялась, что первый же стежок запутает нить, и я потом замучаюсь снова ее распутывать. И если судить из названия этой странной вышивки — полотнище Судьбы — то кого-то из-за одного узелка может ожидать нелегкая жизнь.

Периодически мое уединение нарушал Таурус. И мы долго сидели так, как сейчас. Он на подушках, вытянув ноги, а я ложилась на спину, удобно устраивая голову у него на коленях, и ковырялась рукой в корзине с нитками.

В очередной раз, перебирая пальцами небольшие моточки, зацепила три из них и выудила на свет. Поднесла к глазам и с удивлением уставилась на три абсолютно черных комочка, зажатых между пальцами.

Подскочила, села, повернулась к гарпию и продемонстрировала находку ему.

— Таурус, — протянула я, — их три! Три черных! Откуда третий?!

— Не знаю, — задумчиво произнес в ответ пернатый, беря в руку третий моток и внимательно его рассматривая. — Из черных гарпий остались только мы с Омнисом... Откуда мог появиться еще один?

Он сжал ладонь в кулак, закрыл глаза и притих. Я тоже молчала, боясь нарушить тишину.

— Это дядя Минос, брат нашего с Омнисом отца, — произнес он, после долгого молчания. Открыл глаза, посмотрел на меня. — Скорее всего, вернулся из ссылки в сады Безумия. Почему только с ним нет отца и остальных?

— Сейчас узнаем... Только не беспокой меня, иначе потеряюсь где-нибудь в Гаргиппии, — проговорила, забирая у него моток и забрасывая все три обратно в корзину.

Устроилась поудобнее. Умостила голову на его коленях. Закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Выдохнула. Потянулась вверх и, как только прошло внезапное ощущение легкости, открыла глаза.

Я была в помещении с каменными стенами, но это был не зал Оракула. Небольшой кабинет. Сидела на стуле. Рядом кто-то был. Щека упиралась в чужое плечо. Подняла голову, посмотрела на темноволосого мужчину. Тот смотрел на меня с беспокойством.

— Сирин, что с тобой? — пробормотал он, встряхивая меня за плечи.

Так, запомним — Сирин. Если есть имя, то Гаргиппия получается фамилия. Отложим на потом. Вернулась хозяйка. Меня снова оттеснили на второй план. Послышался голос:

— Елена? Когда ты успела освоить двухстороннюю связь? Почему я не знала? — почему-то она говорила вслух.

Еще когда Каталина проникала в мой разум, когда я впадала в транс от сыворотки. Надеюсь, донесла до нее всю нужную информацию. Она поняла, о каком моменте идет речь.

— Понятно. Почему ты сейчас здесь? — Гаргиппия задала следующий вопрос.

Да так, ничего. Хотелось ответить мне, но я все же сказала правду. Появился третий черный моток. Поэтому решила выяснить, что это значит. Таурус предположил, что это их дядя...

— Передай Таурусу, что он как никогда прав. Но ничего больше. Если будет спрашивать об отце — молчи.

Перед тем, как я вернулась обратно, успела услышать:

— Талантливая и добрая девочка... Жаль, Алконост не такая...

Явно говорила с тем мужчиной.

Я уже вернулась в тело, но еще долго лежала с закрытыми глазами, стараясь не выдать себя. Сирин Гаргиппия ясно дала понять, чтобы не распространяла ненужные нынешним жрецам сведения. Почему-то она скрывала от близнецов наличие минимум еще одной Гаргиппии, если не больше. Да там, наверное, целый пантеон можно собрать из сестричек-гарпий. Сады Безумия точно принадлежат той самой Алконост. А вот насчет ссылки жрецов туда, более чем сомневаюсь. Дядюшка Тауруса был основательно потрепан и истощен, хоть и старался скрыть это. Возможно Сирин даже поспособствовала ему в этом. Вполне возможно... здесь имело место похищение.

И если дядя вернулся, а отец нет, то второго уже нет в живых. А первый каким-то образом сбежал.

Значит скоро придут за одним из близнецов... Или сразу за двумя...

Вздрогнула от внезапных умозаключений. Открыла глаза. Посмотрела на обеспокоенное лицо Тауруса, склонившегося надо мной.

К счастью, оба братца пока здесь. И пусть только кто-то попробует приложить к любому из них свои лапки. Безумные лапки.

Наверное, что-то из моих мыслей отразилось на лице, потому что гарпий спросил невпопад:

— Что-то случилось? У тебя получилось?.. Что-то узнала?

Вздохнула, понимая, что сейчас придется соврать:

— Да, получилось. Вот только ничего особо не узнала. Практически ничего и не увидела. Да и Гаргиппия молчит.

Ответила, о многом умолчав. Да и ответом это назвать невозможно.

Протянула руку к его лицу, прикоснулась ладонью к щеке. Улыбнулась, видя, как он сразу упал духом, и проговорила:

— Не расстраивайся, позже я еще попробую пробраться в сознание Гаргиппии. Может тогда удастся что-нибудь разузнать.

Главное, чтобы к тому моменту не было поздно.

После моих слов Таурус посмотрел на меня с подозрением и плохо скрытым любопытством. Следующие вопросы, к счастью, не застали меня врасплох:

— Как ты смогла перенестись в ее сознание? Кроме Каталины и Гаргиппии у тебя удавалось еще с кем-нибудь проделать то же самое?

Попыталась вспомнить еще подобное. Но, похоже, что впервые и, на тот момент, единственный раз, я смогла проникнуть в чужое сознание на примере Каталины. Не лучшем примере. В итоге же спалила ее мозг. Что там ей не так повернула, но ускользать пришлось быстро. В сознание Гаргиппии получилось попасть только сейчас. И на удивление легко. Скорее всего, это из-за того, что связь Богиня-Оракул полностью настроилась.

— Я отпустила все ненужные мысли, которые тяготили меня в тот момент, и мысленно направила себя к Гаргиппии. Открыла глаза уже там, — ответила, пытаясь вспомнить, что происходило в тот момент. — С Каталиной все было иначе. Но в чем разница я не могу проанализировать сейчас.

Повисла тишина. Задумчивое лицо гарпия выдавало ход мыслей. Сейчас побежит донести благую весть брату. Хоть бы по дороге никто не словил. Расстояние до лаборатории довольно большое.

И, если по словам того же Тауруса, здесь раньше было много жрецов, а сейчас только они вдвоем, то скорее всего их тайно, под носом у Сирин, переловили гарпии Алконост. Только как они сюда проникли тогда? И кто на этот раз явится за близнецами?

— Ты сейчас пойдешь к Омнису? — спросила, убирая руку от его лица и помогая себе сесть. Посмотрела на него.

— Да, я в лабораторию, — ответил, вставая с подушек, поправляя брюки и направляясь к выходу.

Не беспокоясь о том, что это может быть подозрительно, я проговорила ему в след:

— Осторожнее там. Будь начеку. Проверяй каждый поворот. И тем более на тайных путях.

Гарпий остановился, рассмеялся, сказал:

— Не беспокойся. В лабиринте только мы втроем, — задумался, — вчетвером. О крысе забыл.

Я только хмыкнула на это уточнение. Вполне возможно, что нас здесь уже пятеро.

Он вышел.

И для меня нашлось время, чтобы поразмышлять. Хотя, куда еще думать, итак себя уже накрутила. Теперь чего-то выжидаю. И... ведь не зря в меня заложили некоторые способности. Сирин все знала. А если и не знала, то догадывалась.

Как лучше всего узнать на месте ли гарпии? Окинула взглядом пространство вокруг себя. Остановилась на корзине с нитками и полотнище, к которому так и не притронулась. Вот оно! Если при побеге дядюшки пернатых из садов Безумия появился лишний моток, то при пропаже одного из близнецов — один пропадет. Только теперь бы еще научиться вышивать.

Я нервно хихикнула, подтягивая корзину ближе к себе и роясь в ней в поисках завалившихся глубже черных мотков.

Чудесно! Вот и они! Все три. Еще и белый откопала. Свой. Повозилась в корзине еще немного. Вытащила на свет иглы и ножницы. Потянулась к полотну, развернула его. Совершенно чистая канва. Ни разу не использованная. В удивлении уставилась на нее. Где-то еще должны быть пяльцы, иначе получится коряво, это я еще от мамы узнала, когда она думала, что сможет научить меня вышиванию. Отвела взгляд от находок. Вернулась к ковырянию содержимого корзины. На дне нашлось искомое.

Села удобнее. Натянула канву на пяльцы. И замерла в нерешительности. А что делать дальше? Посмотрела на нитки, которые лежали с одной стороны, перевела взгляд на набор игл для вышивания, пребывающие с другой. Вздохнула.

Взяла один черный моток, отмотала немного, вспомнив при этом далекие уроки труда. Тогда учительница говорила, что для того чтобы нитка при стяжке не запуталась, нужно отмотать нить чуть длиннее расстояния до локтя. Это, наверное, единственное, что я помню о шитье и вышивании. Ну и видела у матери наборы для вышивки. Сама же в этом, как оказалось, замечена не была.

Отрезала нитку, с трудом вдела в иголку. Взяла в руки пяльцы и с недоумением воззрилась на белую канву.

Почему я тогда, в прошлом, не наблюдала за одноклассницами, которые, в отличии от меня, с удовольствием выполняли практическую часть урока? Сейчас бы знала, как поступить дальше.

Перевернув будущую вышивку изнаночной стороной к себе, осмотрела ее и воткнула иголку в одно из крайних отверстий. Повернула обратно. Вытянула нить. Полностью, не оставив с изнанки ни хвостика.

Попыталась еще несколько раз проделать то же самое, но уже с узелком, который постоянно проскальзывал через дырочку. В итоге, зажала его с другой стороны.

Первый же стежок закончился тем, что все запуталось. Битый час потратила на то, чтобы распутать замысловатый узел. С трудом мне это удалось. И после нескольких попыток, у меня получился вполне сносный крестик. Которым я даже залюбовалась.

Но мгновением позже с ужасом наблюдала, как следом за черной нитью потянулась белая. Моя. Посмотрела на мотки. Неужели для начальных крестиков я использовала нить, принадлежащую Таурусу?

Надеюсь, ничего непоправимого не произошло? Нервно сглотнула, понимая, что в свете последних событий могло случиться все. Даже самое невозможное.

Отложила начинание в сторону. Мне очень многому придется научиться. Надеюсь, Гаргиппия поможет мне в освоении вышивки? Без посторонней помощи я не справлюсь, а впереди еще три года.

Омнис оторвался от смешивания реактивов и поднял затуманенный взгляд на монитор. Внутри росло какое-то смутное предчувствие. Невидящим взглядом он смотрел в одну точку. Пока не встрепенулся, отгоняя наваждение.

Что-то было не так.

Среди линий лабиринта мельтешила зеленая точка. Быстро, хаотично, словно заблудилась и не могла найти нужный коридор.

Гарпий уже хотел махнуть рукой на это и вернуться к работе. Скорее всего, это снова Елена мечется из угла в угол в попытке визуально запомнить каждый коридор. Был такой момент уже. Он перевел взгляд на то место, где должен быть на карте зал Оракула, и потерял дар связно мыслить. Потому что еще одна точка спокойно находилась в центре помещения.

Он подскочил с места, подбежал к столу, над которым висел экран, и схватился за мышку. Навел курсор на неподвижный индикатор. Выскочило окно информации. Естественно, результат ему не понравился. В зале сидела Елена. И если она там, то в коридорах плутает Таурус, который по времени уже давно должен был быть в лаборатории.

В чем же проблема? Омнис задумался. Щелкнул по схеме зала. Тут же загрузились видео с камер наблюдения. Новоявленный Оракул кропотливо распутывала замысловатый узел на черной нити. Еще он заметил, что вдоль нее к ушку иглы тянется белая.

Гарпий хлопнул себя ладонью по лбу и залился смехом. Елена для своего обучения рукоделию выбрала нить судьбы его брата. И сразу же запутала. Не вовремя Таурус вышел оттуда.

А почему она решила заняться этим именно сейчас? Мелькнула мысль, и пернатый сразу стал серьезным, прищурившись внимательно всмотрелся в фигуру на экране.

Девушка нервничала, но нитку распутывала аккуратно. Старалась не дергать сильно, чтобы не порвать. Иногда замирала и вздыхала. А по нахмуренным бровям было видно, что ее одолевают тяжелые думы.

Пернатый переключил внимание на коридор, где замер индикатор близнеца. Гарпий остановился в центре коридора и, согнувшись пополам, пытался отдышаться. На другой камере в этот момент был расправлен последний узелок. Гарпий вздохнул, нажал на кнопку микрофона и продиктовал брату маршрут.

Ждать пришлось долго, но картина, представшая по возвращению Тауруса, превзошла все ожидания Омниса.

Дверь чудом не слетела с петель, грохнув о стену, когда брат ввалился в помещение. Он пролетел еще с пару метров и с трудом остановился, балансируя руками, чтобы не упасть. Костюм был изрядно пожеван. Где он успел побывать, пока тайна, но это точно произошло после того, как Омнис отключился.

Таурус повернулся к нему и, выпучив от ужаса глаза, прокричал:

— Ты не представляешь, где я только что побывал! Даже не знал, что здесь есть нечто подобное! Я из такой дыры сейчас выполз!.. — гарпий притих, задумался. Спокойно продолжил: — а ты говорил, что мы все обследовали тогда. Тут открылся еще один люк в подпол, — он ткнул пальцем в карту. — А там такое!..

Последнее он уже прокричал, отчаянно жестикулируя руками, пытаясь показать что-то огромное и... Волосатое? Омнис озадачено наблюдал за движениями близнеца. Но никак не мог интерпретировать некоторые из них.

— Так, ты нормально скажи или нарисуй уже, что там тебе привиделось, — гарпий оборвал беззвучную пантомиму, доставая из ящика стола лист бумаги и карандаш и двигая ближе к Таурусу.

— В том-то и дело, что не привиделось, — пробормотал тот в ответ, принимая предложенное и начиная что-то черкать.

Через некоторое время он протянул готовую зарисовку. Омнис долго изучал странную загогулину. Перевел взгляд на брата. Делано вздохнул.

— Ну, тебя и потрепало. Связываться с этой Еленой себе дороже, — проговорил, сдерживая смех.

— А она тут при чем? — недоумению брата не было предела.

— После твоего ухода, она решила заняться рукоделием и случайно запутала твою нить, — разъяснил ситуацию гарпий.

Таурус хлопнулся на стул, запрокинул голову и протяжно застонал:

— Я больше подобного не вынесу, — встрепенулся и нормально продолжил: — у них с Гаргиппией наладилась двухсторонняя связь... И что-то мне ее поведение в последнее время не нравится...

Омнис только вздохнул. Скорее всего, к действиям ее побудило что-то, что она узнала от Гаргиппии. Ему это не очень понравилось. Вернувшись к прерванной работе, он никак не мог снова сосредоточиться на ней. Не давало смутное предчувствие, которое до сих пор не покидало.

Глава 17. Похищение

Прошло еще некоторое время и мне стало казаться, что мое подвешенное состояние - это не что иное, как беспочвенная паранойя. Время спокойно бежало вперед. Светлое время сменялось темным. И ничего. Совсем ничего, из ряда вон выходящего, не происходило.

Пока пребывала в зале Оракула, научилась не только сносно вышивать крестиком, но и плести невидимые нити, которыми опутала весь лабиринт. Теперь я знаю здесь каждый миллиметр. И могу спокойно следить за каждым передвижением близнецов. И постоянно чувствовала себя пауком, восседающим в центре паутины и следящим за передвижением потенциальной пищи.

Похоже, с этим мне помогла Гаргиппия, потому что сама бы подобное проделать не смогла. Да и не додумалась.

С вышивкой я с трудом, но разобралась. Наверное, тоже не без постороннего вмешательства. Если сначала я пыталась не запутать единственную нить, то теперь использовала всю корзинку. И, кто бы мог сомневаться, на полотнище потихоньку вырисовывался план лабиринта. Ну, прямо, что вижу, то и вышиваю.

Таурус, увидев мое творение, как-то сказал, что у Каталины получались картины и живописней. И это при наличии только серых тонов. Я тогда только вздохнула, постаравшись не обращать внимания на толпу кошек, которые ревниво шипели и царапались где-то внутри.

Рядом со мной теперь часто сидела крыска. Попросила Омниса выпустить ее из клетки. Было не так страшно оставаться одной после ухода Тауруса. В большом помещении иногда гуляли сквозняки, издавая протяжный неприятный гул. Откуда они брались в подземных, полностью изолированных от поверхности, залах, я не могла понять. Да и вентиляция здесь была настроена странным образом — через потолок. Как рассказывал гарпий, в металле были мелкие поры, пропускающие воздух, который поступал по трубам с поверхности. Все распределялось равномерно.

При этом всем нити находились в покое и вибрировали только при движении близнецов. Крыса тоже была спокойна. А я так и находилась в нервном напряжении, постоянно ожидая нападения из ниоткуда.

Если я правильно поняла, от сестры Сирин можно ждать чего угодно. Даже проникновение на полностью закрытую территорию.

Я отложила рукоделие в сторону и в очередной раз прощупала нити. Тишина. Только в лаборатории Омнис творил очередную странную живность. В клетках сидели еще несколько. Почувствовала слабое колебание. А Таурус в это время убирал остатки живого коридора.

Вздохнула. Вроде бы все в порядке, но под ложечкой сосало от растущего плохого предчувствия. Не нравилось мне это затишье. Странное. Интересно, что об этом подумала бы Гаргиппия?

Притянула ближе к себе полотнище. Долго рассматривала. Потом только приступила к вышиванию. Сделала несколько крестиков черной нитью. Потянулась за черно-белой, которая была немного в стороне...

На моих глазах вторая черная нитка медленно таяла. Та часть, которая уже была вшита в рисунок, пропала полностью.

Дернула за иголку. Полупрозрачная нить оборвалась, в ушке остался только кончик белой. Обрывок окончательно истаял. Оглянулась на корзину. Сверху лежали два темных мотка и мой. Третий исчез! Зарылась в нее почти с головой в надежде откопать пропажу. Но, как и ожидалось, его там не оказалось.

Я невидящим взглядом смотрела в одну точку, боясь признать очевидное. Таурус угодил в сады Безумия. Но как так-то? Ведь буквально за долю секунды до случившегося проверяла паутину! Вскочила на ноги и замерла в нерешительности. Куда бежать? Где искать? Да я же и из лабиринта выбраться не смогу. Что делать?

Почти задохнулась от отчаяния и нахлынувших мыслей, когда тяжелые створы дверей отворились и влетел взмыленный Омнис. Он остановился ближе к выходу, отдышался и выпалил:

— Таурус пропал!

Так уж получилось, что выкрикнули мы это одновременно. И замерли, не сводя друг с друга полных удивления круглых глаз.

— А ты откуда знаешь? — спросил гарпий, не скрывая подозрения, когда первый шок прошел.

— Нить пропала... — пробормотала, указывая пальцем на отброшенную на подушки вышивку. Горестно вздохнула: — но я не смогла заметить момента, когда все произошло. Даже паутина не дрогнула.

— Паутина? — переспросил он, во взгляде сразу появился исследовательский интерес. Он успел забыть, что его брат пропал прямо из-под носа. — Похоже, Гаргиппия благоволит тебе, если позволяет проникать в ее сознание и учит плести паутину. Каталине она поведала тайну плетения только через три года.

Зацепилась за его слова «только через три года». Получается, что ей тоже был дан выбор, но она решила остаться здесь? Или у нее не было выбора, и она постоянно прозябала в этом большом гулком зале? Или что-то побудило ее остаться здесь? Ни один из вопросов не озвучила. Вдруг все не так, как я подумала? В конце концов, внешний вид не позволил бы ей нормально обитать в человеческом обществе. Так, ладно, подумаю об отвлеченных темах потом. Сейчас нужно решать, что делать с Таурусом.

— Благоволит, не благоволит, нам нужно думать, как найти Тауруса. А потом еще и вытащить его из садов, — проговорила я, пытаясь вернуть пернатого из грез об очередном эксперименте в реальность. Почему-то показалось, что думает он о том, как вскрыть мне череп и проверить, как там все устроено.

— О, так ты уже знаешь, где он? — глаза Омниса снова удивленно округлились.

— Я просто подумала о том, что если при возвращении вашего дяди появился лишний моток ниток, то при попадании в сады он наоборот исчезнет, — объяснила очевидное.

Пернатый вздохнул.

— Это да, — произнес он тихо, опустив взгляд. — Но, чтобы выйти из лабиринта, нам нужно ждать определенный день. И, боюсь, он наступит очень поздно. Для Тауруса.

— Возможно, следующей целью будешь ты, Омнис, — не стала слушать его. Похоже, я скатываюсь в банальную истерику. — Сейчас Таурус, потом ты. Не думал об этом? Нужно предупредить следующий шаг, пробраться к врагу и...

Что «и» так и не сказала. Перед глазами помутилось. В сознании раздался голос Гаргиппии:

— Елена, Тауруса похитила Алконост... — короткая тишина. — Ой, так ты уже знаешь? Давай хватай Омниса и летите к воротам садов Безумия. Я сняла все ограничения. Можешь делать все, что хочешь.

А с вашей сестрой? Хотелось задать вопрос. Но вслух говорить о том, что Гаргиппия не одна, пока не хотелось. Омнис потом сам узнает. Тем более они все соберутся там.

— Разберись с ней на свое усмотрение. Я попытаюсь поговорить с ней. Вразумить. Но вряд ли она прислушается к моим словам. Слишком она обезумела от зависти и жажды власти. Впору ей отдать этот лабиринт. Но в одиночку она уничтожит все.

Я сильно удивилась. Сирин решила пооткровенничать? Почему она мне все это говорит? И кто займет место Алконост, если я ее в итоге переговоров укушу?

— Наша третья сестра, Сьерра. Хоть она и выбрала огонь, а не тьму или свет, ей придется смириться с моим решением. Садам нужна хозяйка. После обучения в академии ей придется вернуться обратно.

Все понятно с этими Гаргиппиями. Там еще и третья есть. Развели целый пантеон.

Вздохнула. Когда выбираться?

— Через темное время. Мы как раз найдем, куда она скрыла сады.

После этих слов повисла тишина. Зрение медленно прояснялось. Я все так же стояла среди вороха подушек на возвышении в зале Оракула. Напротив меня стоял нервничающий Омнис.

— Иди в лабораторию, Омнис. Нужно основательно подготовиться к выходу. Добро на выход из лабиринта получено. Завтра отправляемся к садам, — спокойно проговорила, садясь на подушки, подтягивая к себе вышивку. Мечтательно улыбнулась. — Гаргиппия разрешила творить с нашим врагом все, что захочется.

Гарпий успокоился, понимающе усмехнулся и молча, вышел из зала.

Чувствую, что он придумает что-то грандиозное, и мне не придется самой вгрызаться в Алконост.

И пока не наступит нужный момент, я продолжу вышивать. Ведь Сирин просигнализирует мне. По крайней мере, надеюсь на это.

Все темное время я не могла сомкнуть глаза. И дергалась от каждого, издаваемого зверушкой, звука. Постоянно казалось, что по комнате носились сквозняки, как тогда в зале.

Боялась, что Алконост послала кого-то и за Омнисом. Или сама явилась по его душу. И я осталась одна вместе с крысой в этом огромном темном лабиринте, где больше нет никого. Ни единого живого существа, не считая насекомых, которых боюсь до потери пульса.

Больше всего мне хотелось, чтобы это все было кошмарным сном. И, открыв глаза, оказалась в своей комнате, в родном мире. Встану, сварю кофе, после душа выпью его, соберусь и потопаю в институт.

Но проблема в том, что это не сон, а самая что ни на есть реальность. И сейчас я переживаю самое настоящее нервное потрясение. Наверное. Ибо никак иначе мое состояние не могу назвать.

Естественно, при наступлении светлого времени буквально выползла в зал Оракула. Плюхнувшись в подушки, схватила полотнище и приступила к вышивке, остервенело, дергая нитки и чуть не разрывая их и ячейки канвы.

Через некоторое время мне это надоело. Отбросила в сторону. И пошла, бродить по коридорам, сворачивая паутину обратно в мотки. Как-то так получилось, что за это время смогла запомнить большинство коридоров. А нити... после того, как похитили Тауруса, больше не нужны.

Свернув последнюю, вздохнула, посмотрела в конец коридора. Где-то там он вчера разгребал завал. И там его пребывание в лабиринте прервалось. На стенах и полу еще остались подсохшие следы бурой субстанции, которая осталась от живого коридора. Развернулась, пошла обратно к залу. На полпути свернула. Пошла в лабораторию. Интересно, что там Омнис уже придумал.

Когда я еще не дошла до двери, у меня возникло странное чувство. И снова видение. Пришлось остановиться. Перед глазами предстала схема. С нашим с Омнисом расположением в реальном времени. Немного в стороне появилась мерцающая точка. И словно экран переключился на объектив камеры. В том месте появилась дверь. Выход, о котором говорила Сирин.

Видение быстро рассеялось. Я со всех ног бросилась к двери лаборатории, открыла ее и влетела в помещение.

Ошарашенный гарпий дернулся за столом. Склянки зазвенели. Но я не обратила на это внимание. Подлетела к карте и стала искать на ней ту точку, которая была отмечена на схеме. На мониторе она тоже светилась.

- Омнис, у тебя все готово? Гаргиппия уже указала нам на выход. Сюда, - обернулась к гарпию, при этом ткнув пальцем в экран.

- Угу, - неопределенно пробубнил он под нос, складывая что-то в рюкзак.

С любопытством проследила за его действиями, но больше ничего не сказала. И постаралась ничем не проявить заинтересованность.

А так хотелось узнать, что он создал на этот раз.

Еще раз взглянула на карту, в попытке запомнить дорогу к нужной точке, которая находилась на противоположной стороне лабиринта, отвернулась и потопала к выходу. Нужно выбираться отсюда как можно быстрее. Мало ли что там с Таурусом творят. Нельзя допустить, чтобы он сильно пострадал.

Почему-то после очередного вмешательства Гаргиппии, я чувствовала небывалое воодушевление и желание крушить все, что попадется на пути. Плохо она на меня влияет.

Отогнав лишние мысли, снова прокрутила в голове маршрут, когда выходила. А потом меня схватил за руку Омнис, который вышел следом и потянул к стене. Открыл ход на тайные пути и произнес, заталкивая меня первой:

- Так будет быстрее. Если будем тащиться через весь лабиринт, потеряем слишком много времени. Его у нас итак мало. Ты, главное, пока идешь здесь, все время держи в сознании нужное место, куда хочешь попасть. Тогда, вполне возможно, доберемся намного быстрее.

Вздохнула. Экономия времени - хорошо, но почему-то мне не удавалось сосредоточиться на одной точке. Мысли скакали и не хотели задерживаться на чем-то одном.

Я сильно волновалась.

Как итог, мы долго блуждали в темноте тайных путей. Гарпий всю дорогу тяжко вздыхал. Боюсь представить, что он обо мне подумал. Уже не надеялись, по крайней мере, я, выбраться оттуда, как перед нами появилась, окруженная ореолом света, дверь.

- Ну, наконец-то! - воскликнул пернатый и дернул за ручку.

Проход открылся, мы вышли наружу. Оказались в коридоре, как и большинство остальных. Только заканчивался он тупиком. И именно там расположилась дверь. Омнис пошел к ней первым. Толкнул. На удивление она сразу поддалась, отворившись наружу. А там...

А там плотные клубы тумана снизу, бескрайнее небо сверху, и больше ничего. В коридор проник, пронизывающий до костей, холодный ветер.

Стояла позади гарпия. Он схватил меня за руку, подтянул ближе к проему и проговорил:

- Прыгай.

Опешила. Как так? Я летать-то не умею, а он меня уже туда, вниз, отправляет. До этого мгновения думала, что мы сразу выйдем в нужном месте, но, похоже, здесь что-то не так. Вернув дар речи, и упираясь со всех сил, пролепетала:

- Но я не умею летать...

Омнис вздохнул. Отпустив мою руку, он свесился наружу, осмотрелся, а когда вернулся обратно, проговорил:

- В полосе Парящих островов не действуют общепринятые законы. От острова к острову можно перебраться только своим ходом. Любые координаты сразу сбиваются. Поэтому данный портал открыл проход на наружную сторону нижней части острова. Нам нельзя долго ждать, пока ты научишься. Нам нужно чтобы ты прямо сейчас полетела. Когда будешь падать, расправь крылья и попытайся словить восходящие потоки воздуха. Если не сможешь этого сделать - сгинешь в бездне.

И пока я от возмущения хватала ртом воздух, он вытолкнул меня наружу.

Сразу же прорезался голос. Я визжала и падала вниз, расставив руки в стороны. От ужаса не сразу заметила, как обратилась.

Меня резко подняло вверх, когда подо мной уже виднелись туманные облака с алыми всполохами.

***

Таурус уже в который раз приходил в этот коридор. Он не считал. Но с момента, как избавились от существа из центра, появлялся здесь каждое светлое время. Обязательно после посещения зала Оракула.

Сегодня, пока вычищал следы пребывания чудовища, он размышлял над поведением Елены. В последнее время складывалось ощущение, что ее одолевают какие-то страхи. Она постоянно рассматривала его, словно боялась, что он вот-вот исчезнет, щупала, будто опасалась, что он плод ее воображения, и приставала с расспросами. Некоторое время гарпию казалось, что новая Оракул медленно сходит с ума, но когда заметил, что она бросает обеспокоенные взгляды на корзину с мотками, почему-то успокоился. Она постоянно находится в состоянии ожидания чего-то.

И вышивать начала после того, как неудачно посетила разум Гаргиппии. А так ли все было на самом деле? Не скрывает ли она что-нибудь очень важное?

По коридору пробежал сквозняк, прерывая ход мыслей. Таурус оторвался от обдирания от стенки подсохшей слизи и осмотрелся. В последнее время слишком часто образовываются завихрения воздуха там, где им совсем не место.

Не обнаружив ничего подозрительного, он вернулся к прерванной работе.

Попытался вернуться. Потому что этого ему сделать не дали. Как кто-то мог проникнуть в полностью изолированный подземный лабиринт? Единственное, что ему оставалась делать, так это раздумывать над этим вопросом. Ни издать звука, ни видеть, ни двигаться он не мог. Кто-то силой удерживал его, прижимая щекой к стене. Он даже не чувствовал кожей холодного камня. Его лишили почти всех чувств, оставив слух. Но ничего не слышал.

В следующее мгновение, кроме слуха появилось еще что-то. Ощущение, словно его расщепляют на молекулы и соединяют снова. Больше не повторилось, но и этого хватило, чтобы понять - он больше не в коридоре, а каком-то гулком помещении. Небольшом, но нежилом.

Послышались шаги. Торопливые, словно кто-то срывался на бег.

Пернатый прислушался, но ничего, кроме этого звука и шума, падающих с потолка капель, не услышал.

Шаги остановились, послышался тихий смех.

- Ох, я и не думала, что вы так быстро справитесь, чудом успела подготовить для него апартаменты, - послышался веселый женский голос. Снова шаги. - Заводите его сюда.

Послышался металлический лязг. Его куда-то повели. Остановились.

- Вот, сюда, - снова тот же голос.

Его приставили спиной к сырой стене. Что-то холодное защелкнулось на ногах. Спустя какое-то время и на руках. Он попытался дернуться, но не смог и пальцем шевельнуть. Его до сих пор что-то удерживало.

- Не так быстро, мальчик, - заговорила женщина и засмеялась. - Время дергаться, еще не пришло. Я позабочусь, чтобы ты остался доволен здешним сервисом.

Далее говорившая разразилась зловещим смехом.

По коже Тауруса побежали мурашки. И не только из-за безумия, сквозившего в голосе неизвестной, но и от раздавшегося за спиной звука. Где-то на уровне шеи в стену что-то вкручивали. Скрежет прервался. Его заставили отклониться вперед и застегнули железный ошейник.

- Мне нравится, как это смотрится, - проговорила незнакомка. - Пойдемте, нам нужно еще скрыть сады от ненужных глаз. Сестрица не должна узнать, что произошло.

Скрыть сады... Гарпий закаменел. Он в садах Безумия. И здесь, кроме него и незнакомки, еще находились Тени. Только эти человекоподобные существа имели достаточно могущества, чтобы скрыть целый остров. Он нервно сглотнул.

Снова послышались шаги. Когда они удалились, к Таурусу вернулось зрение. Осмотрел помещение. Он находился в темнице. Царивший здесь полумрак не давал возможности осмотреть все подробнее.

Он вздохнул. Теперь, после случившегося, стало понятно поведение Елены. Она подозревала, что подобное может случиться.

Глава 18. Поиск

Я медленно поднималась вверх. Почему-то с невероятной силой тянуло сложить крылья и больше не прилагать усилий. А перед глазами еще мелькали странные алые всполохи. Интересно, что там внизу? За туманом?

Руки уже порядком устали. Первый ужас отошел на второй план. Теперь же надо мной властвовал благоговейный страх. Когда одновременно и боишься, и восхищаешься. Так я поднималась, гонимая страхом, что упаду в бездну, но при этом любовалась красивыми завихрениями клубов тумана. Когда я добралась до полосы, где слои испарений редели и открывался невероятный вид на яркое небо и каменную глыбу, висящую в воздухе, боялась, что от парящей скалы отколется кусок и прилетит в меня.

А уже потом, когда поравнялась с верхней частью острова и поднялась чуть-чуть выше, меня затопил неподдельный восторг. Я не замечала больше, что происходит вокруг, но любовалась открывающимися видами. Был забыт и первоначальный ужас, и то, что впервые в жизни парю в воздухе, расправив руки-крылья. И все не могла понять - реальность это или нереально красивые декорации для фентезийного фильма?

Подо мной раскрывалась невероятно удивительная картина. В туманном мареве завис большой обломок скальной породы. На поверхности била ключом жизнь. Здесь была и гора, на вершине которой устроилось величественное сооружение из белого камня. Две высокие башни, обвиваясь вокруг друг друга, тянулись высоко в небо. В густой лесной чаще затерялся город. Скорее всего, там живут остальные гарпии. Возможно, некогда этот остров полностью был покрыт лесом, но случился или обвал, или оползень. Часть горы обрывалась глубоким обрывом, с которого вниз водопадом срывалась вода и рекой тянулась к самому краю, где потоком падала в пустоту...

Я бы продолжала любоваться видами, если бы рядом не кашлянули, привлекая внимание. Обернулась и встретилась с насмешливым взглядом Омниса.

- Хватит витать в облаках. Сейчас упрешься в купол, сдерживающий ядовитые испарения. Полетели туда. - Проговорил он, указывая на замок и направляясь туда. Когда заметил, что я не сдвинулась с места, продолжил: - потом налюбуешься. Сейчас нужно торопиться. Мало ли, что с Таурусом творят.

Гарпий отвернулся и полетел дальше.

Попыталась хоть на дюйм сдвинуться с места, взмахнула крыльями, но ничего не получилось. Вздохнула. Попыталась еще раз. С тем же результатом. Что-то не так делаю? Разнервничалась.

- Омнис! - позвала пернатого, тот остановился и обернулся.

- Что случилось?! - поинтересовался, наблюдая за мной с расстояния.

- Я не знаю, что делать дальше!.. - прокричала в ответ. Щеки залил румянец. Почему-то факт, что не знаю, как летать, вызывал смущение. Хотя вполне логично, что выбравшись впервые из лабиринта, я не могу знать элементарных для гарпий вещей.

Омнис вздохнул. Вернулся обратно.

- Цепляйся, - сказал он, подставляя мне шею. - Позже тебе все объясню.

Я сразу же вцепилась в него. Чуть ли не мертвой хваткой.

Гарпий взмахнул крыльями, и мы полетели.

Быстро приближались к громаде сооружения. Если с той высоты, на которой я до этого парила, оно казалось высоким и величественным, то по мере приближения становилось видно, что это поистине монументальное здание.

Из далека стены башен казались монолитными и гладкими. Вблизи же они были испещрены панорамными окнами, балкончиками, барельефами. Было много статуй. И все было из белого камня. Белые рамы. Окна зашторены белыми портьерами.

Даже голова закружилась от обилия светлых тонов.

Здания в городе, у подножия исполина, были выстроены из того же материала. Но там белый перемежался яркой зеленью деревьев и травы.

Как же хорошо, что передвигаюсь не своими силами. Иначе летела бы камнем вниз от нахлынувших впечатлений. Зажмурилась. Встряхнула головой. Вроде бы дурнота отступила.

- Сейчас уже сядем, - попытался приободрить меня гарпий.

Я только кивнула и сильнее вцепилась в него. Все же руки немного расслабились.

- Только не задуши меня. - Прохрипел Омнис, резко дернувшись в сторону.

Пришлось немного ослабить хватку. Кажется, что меня сейчас укачает. Глаза слипались.

- Омнис! Зачем ты ее на себе тащил?! - послышался возмущённый женский голос.

Он гвоздями вбивался в сознание. Голова жутко болела. В горле пересохло. Но хотя бы проснулась. Попыталась продрать глаза. Слипшиеся веки с трудом поддались усилиям. От яркого света сразу же зажмурилась. Переждала чуть-чуть, пока не перестали плясать белые круги. Попыталась снова открыть. Удалось.

Сразу же уставилась на белый светящийся потолок. Как в лабиринте. Неужели пришлось вернуться? Закрыла лицо ладонями. Обреченно застонала. Громко, протяжно, со вкусом.

- О, наконец-то проснулась, - послышался тот же голос, только теперь в нем слышались ворчливые нотки.

Стоп! Под землей были только я, гарпии-близнецы и крыса. Больше никого постороннего, до момента, пока не похитили Тауруса. И то, что я слышу, явно принадлежит Гаргиппии.

Затаив дыхание, медленно отняла ладони от лица и посмотрела перед собой. На фоне потолка появился расплывчатый темный силуэт. Глаза снова заслезились от яркого света. Сморгнула. После этого все начало проясняться.

Я наконец-то смогла разглядеть хозяйку лабиринта. Вот только осмотр ничего хорошего не дал. Почему-то до этого казалось, что она как минимум должна быть безупречной красавицей без единого изъяна. Обладательница голоса была таковой, но все портил черный изогнутый, хищный клюв там, где у нормальных людей находятся нос и губы.

Этого хватило, чтобы снова зажмуриться.

Послышался вздох. А следом за ним ворчливое:

- Ну как всегда! Почему всех так шокирует моя промежуточная личина?.. Елена, открывай глаза. Посмотри на меня.

В вопросе сквозило возмущение, которое она не собиралась скрывать. Но последние слова были наполнены раздражением. Прозвучали настолько настойчиво, что я сразу же распахнула веки. Села. Осмотрелась.

Давно бы уже пора это сделать. Нормально все разглядеть смогла только сейчас, когда в голове прояснилось, и зрение перестало подводить.

Помещение было небольшое. С серыми каменными стенами. Белым светящимся потолком, таким же, как в лабиринте. По ощущениям уже давно прошло время полного освещения, но здесь не было ни намека на черную полосу. Значит, в этом месте данная система не действует. Из меблировки здесь были только - стеллаж со стеклянными створами, весь заставленный книгами; массивный письменный стол, на котором стопочками лежали какие-то бумаги; три стула; диван, на котором пребывала я. В общем, обычный кабинет. Простой, без изысков, без вычурных деталей.

У меня в ногах сидела Сирин, внимательно наблюдала за моей реакцией. Вполне возможно отмечала все изменения, происходящие при осмотре комнаты. На одном из стульев немного в стороне сидел незнакомый темноволосый мужчина. А стену за его спиной подпирал Омнис.

Теперь лицо женщины было вполне нормальным. По крайней мере, не было черного рогового нароста. Без чужеродного элемента она казалась юной девушкой. Почему-то вспомнилась выдержка из одной книги о гарпиях, которую я прочитала совсем недавно, о том, что эти создания вечные подростки. По спине пробежал холодок. Нервно повела плечами. Когда они осознают, что повзрослели, удаляются в сады Безумия и там доживают последние дни.

Скоропостижная старость и смерть. Буквально несколько дней и все.

По рукам прошлась волна мурашек. Перья вслед за ней вставали дыбом.

Я все еще в пернатом облике. Вздохнула. Ну да, перед тем, как заснуть, даже не подумала о том, что надо бы поменять внешность.

Закрыла глаза. Сосредоточилась на нужной точке. Обращение прошло быстро.

- Вот так-то лучше, - проговорила Сирин, удобнее устраиваясь. Теперь она могла это сделать, ей больше не мешали мои крылья. Вздохнув, она продолжила: - мы нашли местонахождение садов Безумия, но вскрыть его защиту пока не можем.

- Алконост связалась с тенями. Только они способны выставлять подобные барьеры, - взял слово... дядя близнецов.

Гарпия зло зашипела.

- Как она вообще могла связаться с носителями сил хаоса?! - вскричала, вскочив на ноги. Взяв себя в руки и успокоившись, на что понадобилось немного времени, продолжила: - этот барьер не пропускает гарпий. Но тебя, - она выразительно посмотрела на меня: - он пропустит.

Я хотела уже возмутиться, почему она собралась повесить это на меня. Но получила ответ, так и не задав вопрос.

- Ты единственная из нас всех на данный момент, кто является гарпией не в полной мере. Твое сознание еще не претерпело изменений, как бы я ни старалась. А для щита, который реагирует не только на физическую принадлежность к виду, но и на умственную, ты останешься человеком. Тебе надо будет проникнуть в сады и избавиться от того, кто поддерживает барьер. Все это надо будет проделать быстро и незаметно. А мы прибудем сразу же, как развеется воздействие хаоса.

Молча, смотрела на нее, понимая, что за меня уже все решили. Только в этот момент до меня дошло, что передо мной все же не рядовая гарпия, а высшее создание, против которого я, недогарпия, ничего сделать не смогу. Она влезет мне в голову и поведет сама, лишь бы все было выполнено. Хотя, думаю, в этом случае у нее ничего не получится.

И естественно, моего ответа не требовалось.

- Сирин, не дави на девочку. Вряд ли она сможет сама все сделать, - встрял в монолог незнакомый гарпий, заступаясь за меня.

- Не дави?! Не сможет сама?! - раздраженно всплеснула руками местная богиня. - Ты просто не видел, как она вгрызалась в того треклятого оборотня, как разрывала сильфидочку, как расправлялась с остальными. И заметь, я не всегда контролировала ее. Природная ярость, подкрепленная сывороткой, чистая безусловная, без лишних чувств. Она справится со всем, с любым заданием...

- Я все еще здесь, - попыталась перебить ее.

- И это чудесно. Омнис, ты принес с собой то, что я просила? - обернулась к нему.

Тот достал откуда-то памятный футляр и перебросил Сирин. Она словила его. Повернув к себе замочком, открыла и тут же захлопнула. Посмотрела на меня. Широко улыбаясь и нежно проводя пальцами по крышке, проговорила:

- Просто прекрасно. Надеюсь, ты поняла, что тут находится?

Затравлено сглотнула, медленно кивнула. Пробормотала, опустив взгляд:

- Я постараюсь все сделать без этого.

- Нет, без нее ты провалишь все. Пока ты находишься в обычном состоянии - неуклюжая и неповоротливая. Совсем человек. Сыворотка поможет тебе собраться, как и в прошлые разы. Главное, все проделать незаметно.

Села ровно и сложила руки на коленях. Смотря в одну точку перед собой, тихо произнесла:

- Вы так уверены, что я без этого не справлюсь? - повернулась к ней лицом, посмотрела в глаза. - Вы даже не представляете, как это мерзко. Ощущение такое, словно кто-то тянет тебя на поводке в нужное место. И ты не можешь этому сопротивляться... Нет, только без этого.

Сирин усмехнулась.

- Интересно. Упрямишься? Ладно, мы посмотрим, как у тебя получится без этого, - она снова погладила крышку шкатулки. - Я согласна на твое условие. Только ради эксперимента. И запомни, если что-то с тобой случится, буду очень жалеть, что не ввела эту сыворотку тебе насильно. Не расстраивай меня.

Вздохнула с облегчением. Больше не будет этого ужасного разделения сознания, противоестественной ярости и ощущения, что смотрю дешевый триллер, наблюдая со стороны за своими же действиями. Но она все же прервала мою минуту ликования:

- Но на всякий случай я положу это тебе в дорогу. Насколько знаю мою сестрицу, она тебе пригодится.

В недоумении воззрилась на нее. И тут же получила ответ:

- Она не отличается ни умом, ни сообразительностью. И, если поймает тебя, то решит использовать находку именно на тебе.

Я хлопала глазами не в силах понять правду услышала или надо мной подшутили. Перевела взгляд на дядю близнецов. Тот кивнул, подтверждая слова Гаргиппии и подкрепляя их едким замечанием:

- Она даже труп не проверила, перед тем, как избавиться от меня.

А меня перекосило. По спине пробежал липкий холодок. Повела плечами. Потянулась рукой, чтобы почесать вдоль позвоночника. Не зря мне показалось при первом взгляде, что он значительно потрепан. Хоть на тот момент раны и затянулись, но едкий запах мази еще витал в воздухе. И кое-что еще. Эту вонь я не забуду никогда. Да, я не могла чувствовать ее, пока на моем месте была Гаргиппия, но позже смогла прочувствовать все оттенки. Решила уточнить:

- А от вас она пыталась избавиться с помощью пищеварительного сока неудавшегося эксперимента вашего брата?

- Да. Как ты поняла это? - в недоумении пробормотал гарпий.

Сирин и Омнис смотрели с любопытством.

- Запах. Его я не забуду никогда. Кроме мази, тогда в кабине стоял запах протухшего мяса. Уже почти выветрился, но все равно чувствовался.

Я собиралась задать еще пару вопросов, но Гаргиппия прервала, раздраженно тряхнув головой:

- Так, все хватит. Больше не поднимайте эту тему. Я из-за этого существа чуть не лишилась лабиринта. - Она посмотрела на меня. - Прошло два дня. Мало ли что она могла за это время сделать с Таурусом. Нужно спешить. Пойдешь первая. У тебя с собой будет только это, - она положила футляр мне на колени. - Скажешь Алконост, что это небольшой презент от меня в честь примирения. А дальше действуй по обстоятельствам. Но могу сразу сказать, испробовать мой подарок она решит на тебе. Постарайся не натворить глупостей и не разнести там все...

Дальше мне продемонстрировали карты, провели инструктаж по тому, как добраться до острова, как найти и обезвредить тень, которая держит барьер.

А потом отправили в свободное падение, толкнув с балкона башни.

На этот раз, быстро сориентировавшись, обернулась гарпией и полетела по запомнившемуся маршруту.

***

Несколько часов после того, как Тауруса приковали в подвешенном состоянии к стене, в темнице царил полумрак. Неясные лучи света достигали только до половины помещения, проникая через маленькие зарешеченные окошки под потолком. Не смотря на отверстия в стене, под землей было душно и сыро.

За короткое время пребывания здесь, гарпий успел рассмотреть каждую деталь. В пространстве доступном взгляду, без поворота головы. Поворачивать шею ему не давал тугой ошейник. При каждой попытке пошевелиться, тонкие металлические края впивались в кожу и оставляли глубокие царапины. Так же дела обстояли и с руками. От усилий, которые он прикладывал, чтобы не удавиться случайно железным ободом, на коже выступал пот и ручейками стекал вниз. Влага покрывала шею. Ранки и ссадины пощипывало.

В очередной раз забывшись, попытался поднять руку, чтобы вытереть пот. Тяжелый браслет громко звякнул звеньями цепи, заглушив звон ключей, щелчок замка и скрип открываемой двери.

Только когда послышались легкие шаги, Таурус поднял взгляд от пола.

В помещение летящей походкой, ворвалась женщина в белом платье. Следом за ней вплыли невзрачные существа в серых одеждах. Трое. Тени.

Гарпий невольно задумался о том, кто из этих троих удерживает скрывающий остров барьер.

От разглядывания безликой серости его отвлек звонкий щелчок. Он перевел взгляд на незнакомку и невольно повел плечами, пытаясь разогнать холодные мурашки. Тут же шею пронзила резкая боль. Поморщился.

Щелкнула белая гарпия ни чем иным, а клювом! Белым роговым отростком, который был на месте, где предполагается находиться рту и носу. Бледная кожа. Глаза на выкате. Взгляд пустой, ничего не выражающий. Где-то в самой глубине плескалось что-то темное.

Он даже не заметил, когда в темнице стало светло, как днем. А Тень осталась одна. За то сумел рассмотреть, что платье женщины было из белых перьев. Подол неравномерно покрывали бурые пятна, вызывающие только одну возможную ассоциацию - кровь.

Она подошла ближе, встала напротив. Долго смотрела на него, не произнося ни слова. Потом все же произнесла:

- Ну что, уже нравится?

Напомнила сказанные перед уходом слова.

Таурус промолчал. Отвел взгляд. Вблизи она вызывала большее отвращение. Легкий, почти незаметный, сквозняк донес до его обоняния запах несвежей крови и пота. На светлой одежде стали видны темные пятна и какие-то потеки.

- Нет? - в голосе слышалось деланное разочарование. - После этого тебе понравится.

Гарпия щелкнула пальцами. Свет в помещении стал на порядок ярче.

Узник невольно зажмурился от рези в глазах.

- Пару дней посидишь так, - послышалось сквозь громкий безумный смех, внезапно разразившийся в тишине.

Послышались шаги, хлопок двери и звон ключей.

Когда Таурус смог открыть глаза, которые тут же заслезились, в камере никого не было.

Глава 19. Сады Безумия

Я летела. На этот раз сама. Без подсказок и не на чужой шее.

Вылетела уже давно, постоянно сверяясь с картой местности, которая намертво отпечаталась в сознании. Уже успела порядком устать. Периодически появлялаь навязчивая мысль сложить крылья.

Вот уже должен был показаться остров, но вместо него на полной скорости ворвалась в облако непроглядного тумана. Попыталась снизить скорость. Ничего не получилось. Меня словно тянуло дальше, не давая возможности остановиться и обдумать, что делать.

Сначала меня затянуло во что-то вроде воронки. Я приложилась головой о невидимый барьер. До того, как меня размазало по камням, успела отметить, что вовремя прилетела, как раз ко времени забора воздуха. Получается, здесь выставили сплошной барьер, раз он не может самостоятельно поступать.

С трудом отлепившись от холодной скалы и цепляясь за камень когтями, поползла наверх. Рюкзак со шкатулкой неприятно перевешивал ослабшее тело вниз. Хоть ноша и не была большой, но для меня тяжелой, как та скала, по которой взбиралась.

Добралась до края, перелезла. Осмотрелась. Вокруг такой же туман и сырость. Видны темные силуэты деревьев и слышно журчание ручья. И больше ничего. Свесилась вниз. Присмотрелась к ближайшим камням. Вроде не оставила никаких следов. По всем ощущениям должна была оставить минимум кровавый шлейф, потому что приложилась знатно.

Когда повернулась к лесу и попыталась вблизи рассмотреть окружение, послышался шелест травы. Она была высокой, поэтому я только припала ближе к земле, чтобы быть менее заметной. Темная одежда отлично сливалась с растительностью, а белые перья - были не заметны в густом тумане. Тем более, что он покрывал все густой пеленой до самой поверхности. Теперь вполне могла сойти за крупный длинный валун.

Из-за деревьев вышли двое. В серых, почти сливающихся с окружающей средой, одеждах. Те самые таинственные Тени?

Или кто-то другой? Кто-то из гарпий, которые здесь доживают свой век.

Но последнее предположение тут же развеялось. Существа заговорили. На незнакомом языке. В нем не было даже намека на тот, на котором говорят гарпии. На тот, к которому я уже привыкла и понимаю, как родной.

Этот был чужой, лающий, с множеством шипящих звуков и странных сочетаний.

Переговариваясь и обходя притихшую меня с двух сторон, Тени медленно прошли к краю острова, осмотрели небольшую полянку, взглянули вниз. Краем глаза отметила, как они синхронно пожали плечами, развернулись и пошли обратно.

Захотелось дать себе подзатыльника, потому что искали они меня. Никто иной столь шумно сквозь их барьер больше не проникал.

Они прочесали поляну вдоль и поперек, натоптали тропинок в высокой траве, но так ничего и никого не нашли. При этом успели потоптаться по моим ногам и спине, пару раз пнуть под ребра, постоять на руке. Мне пришлось, молча стерпеть это все. Ведь в тумане, который они сами создали, я казалась большим продолговатым валуном. Хорошо, что еще не всю траву примяли. Заметили бы сразу.

Они скрылись в лесу, переругавшись напоследок между собой.

Выждав некоторое время, шумно выдохнула, перевернулась на спину, раскинула руки в стороны и уставилась перед собой. Нужно прийти в себя и двигаться дальше.

Долго разлеживаться не стала. Собравшись с силами, заставила себя подняться с земли и медленно побрела к лесу.

Постоянно оглядываясь и внимательно смотря по сторонам, зашла под кроны высоких деревьев.

Под ногами так же ничего не было видно, как и наверху. Постоянно вздрагивала от хруста веток, что ни шаг, то обязательно производила шум. Как еще сюда не сбежались все прихвостни Алконост? Наверное, туман еще и звук глушит...

Далее начались заросли колючих кустарников, через которые продиралась с большим трудом. А в голове в этот момент крутилась одна мысль: сад называется. Запущенный. После того, как Гаргиппия сошла с ума, здесь, наверное, никто и не наводил порядок. Некому смотреть за самым зеленым уголком островов гарпий. Невольно вздохнула. А в лучшие времена, здесь должно быть было чудесно.

Через довольно продолжительное время, смогла выбраться на опушку.

Я замерла, вытаращив глаза. Передо мной высилась крепость из серого камня, выполненная в романском стиле моего родного мира. Но это сооружение было поистине циклопических размеров.

Сглотнула вставший в горле ком. Как я туда попаду?

Медленно, скрываясь за стволами деревьев, прошлась вдоль внешней стены. Никаких намеков на вход не увидела. Или его не было. Или Алконост приказала заложить его, что более вероятно. В какой-то из стен даже заметила свежую кладку.

Могла бы перелететь... Но заметила, что плотность тумана в метре от стены выше.

Незаметно проползла туда, протянула руку и нащупала что-то плотное. Еще один барьер? Но в этом, сколько бы я не ползла вдоль него, не нащупала никакой бреши.

Получается, остается один вариант... Последовать совету Сирин, которым она меня пыталась предостеречь. Заставить их, меня схватить и вколоть эту зелено-желтую жижу.

Сняла рюкзак, вытащила футляр, открыла. Осмотрела содержимое. И стеклянный шприц, и емкость с вакциной не повреждены. Захлопнула. Положила обратно. Закинула сумку за плечо. Встала во весь рост и пошла в сторону той стены, где видела заложенный вход.

Остановилась напротив, лицом к сооружению. Глубоко вдохнула, выдохнула. Прислушалась.

Они появились практически сразу. Вышли из леса, прямо за спиной. Я слышала шелест листвы. Хруст сухих веток и тихие шаги. Настолько легкие, что и не услышишь без усилий.

А в следующее мгновение на меня навалилась темнота. Была в сознании, все слышала, ощущала, но зрение словно отключили. От таких резких изменений в горле пересохло от страха. Сглотнула. А что если они так и оставят?

Меня куда-то повели.

Звякнула связка ключей. Щелкнул замок. Скрипнула дверь. В лицо пахнуло сыростью, духотой и гнилой соломой. Повели дальше.

Следующий запах заставил меня замереть на секунду, дернуться в ту сторону, откуда он пришел, - сырые перья. Тут же получила тычок под ребра. Туда, где уже наливался синяк от удара подкованным железом мыска сапога одной из Теней. Зашипела от боли. Поморщилась, но пошла дальше.

Горячий ветерок донес тихий шепот:

- Елена?..

Вздрогнула. Еле заметно, чтобы конвоиры не заметили. В ту же темницу? Губы невольно растянулись в предвкушающей улыбке.

Остановились. Отобрали рюкзак. Меня развернули, прислонили спиной к теплой, покрытой влагой, стене и что-то защелкнули на запястьях.

Металлический холод полоснул по коже. Неприятно и даже, в некотором роде, больно. Невольно зашипела. В правый бок тут же врезался тяжелый кулак. Зарычала. Дернулась туда, откуда пришел удар.

Послышались взволнованные голоса. Язык снова не смогла разобрать. Обсуждали меня.

От входа раздались шаркающие шаги. Некто третий присоединился к разговору.

Замерла, прижавшись спиной к стене, когда услышала открывающуюся "молнию". Сглотнула от волнения. Сразу навалилось понимание того, что произойдет совсем скоро. Хорошо, что я буду в полубессознательном состоянии и запомню не все.

Что-то зашуршало. Новое действующее лицо порылось в пустой сумке, нашло шкатулку и вытащило его на свет. Хмыкнуло и ворчливо произнесло на гарпийском:

- И что это у нас такое? Кого они вообще притащили? - открыло шкатулку.

От противоположной стены до моего слуха донесся удивленный вздох. Еле заметно улыбнулась. Да, единственный здесь, кто знает о действии содержимого футляра, - Таурус. И сейчас он оценил все предстоящие перспективы, ожидающие сестру Сирин. Почему-то в том, что здесь находится именно она, не сомневалась.

- Все-таки что-то интересное, - пробормотала она себе под нос. Сказала что-то Теням.

Ко мне снова вернулось зрение. Белый яркий свет сразу ослепил, пришлось закрыть глаза. Когда открыла, смогла осмотреть помещение и, находящихся здесь, существ. Серые Тени были ничем не примечательные мужчина и женщина. Слишком смазанные, безликие, такие быстро смешаются с толпой и скроются в неизвестном направлении. Будто и не было. На противоположной стене распят Таурус. Забыла, как дышать от ужаса и облегчения. Живой, но сильно потрепанный. Настолько сильно, что я мысленно возблагодарила Сирин, за эксперименты с регенерацией и тому подобным. Ведь ее смотрители лабиринта и ученые тоже их плоды. Раны, которые зияли в груди гарпия, у существа лишенного возможности быстро восстановиться, уже бы давно вызвали сепсис и смерть. А пернатый еще держится.

Перевела взгляд полный ненависти на Алконост. Чудовище. Еще безобразнее в своей половинистой пернатости, чем ее сестра. В замызганном платье, некогда ослепительно белом. С засаленными спутанными волосами. С безумным взглядом в круглых птичьих глазах.

Внутри, без каких-либо дополнительных ухищрений, поднималась ярость. Дернулась в ее сторону, но от ужасных последствий гарпию спасли широкие наручники. Меня снова впечатало спиной в стену.

В руках она держала треклятую шкатулку. Открытую, а в глазах читалось намерение. Спасительное и для меня, и для Тауруса. Ведь, если она не вколет мне сыворотку, то я не смогу избавиться от железных браслетов.

Не хватит собственных сил.

Уголки белого клюва Алконост растянулись в ухмылке. Она разразилась смехом, подходя ко мне.

- Мы сейчас проверим на тебе эту милую штучку. - Она вынула двумя пальцами емкость с желто-зеленой жижей, потрясла ее, внимательно всмотрелась в медленно всплывающие пузырьки. - Сирин никогда не подсунет неинтересную вещичку. Это же она тебя прислала? Вытащить это?

Выжидающе уставилась на меня, пренебрежительно указывая пальцем на гарпия.

Кивнула. Говорить не хотелось, иначе бы разразилась отборной бранью. А это никого еще до добра не доводило.

Она достала шприц, набрала в него жидкость. Протянула его Тени и что-то коротко пролаяла на их языке. Та подошла, вколола мне сыворотку и отошла в сторону.

- Надеюсь, ты разорвешь его на клочки, - проговорила хозяйка садов.

От противоположной стены послышался кашляющий смех. Таурус откровенно потешался над наивностью Алконост. Он уже знает, какой будет результат. Тронуть его я не посмею, а вот остальных...

Я усмехнулась и прошипела, пытаясь прорваться через шум, который стоял в ушах:

- Мы на это еще посмотрим...

А в следующее мгновение в глазах помутилось, сознание разделилось. Адекватная половина частично ушла на второй план, теперь снова пребывала в роли наблюдателя. А инстинкты гарпии вылезли на первый.

Зарычала. Дернулась вперед. Для первого раза слишком медленно и не прилагая усилий, чтобы просто напугать безумную гарпию. Та разразилась смехом, наблюдая за моими потугами. Явно думает, что ей ничего не грозит. Ведь не знает она о некоторых моих особенностях. И это радует.

Оскалилась при этой мысли. В этот раз разделение не полное, Омнис снова поработал.

По телу пробежалась волна дрожи. Все, теперь можно поиграть с гарпией всерьез. Рванулась изо всех сил вперед. Послышался звон. Одна рука оказалась на свободе.

Смех резко оборвался. Послышался крик и удаляющиеся шаги. Алконост сбежала, а я в этот момент пыталась разжать второй наручник. В помещении остались растерянные Тени и, нервно смеющийся, Таурус.

- Ничего, и ее догоню. А сейчас расправлюсь с вами, - пробормотала, раздробив железо, спасибо Омнису за укрепление когтей, и повернувшись к серым существам.

Те вынули из-под плащей какое-то оружие и попытались зажать меня в тиски. Только не ожидали они, что у меня руки подлиней будут. И дотянуться до шей легче легкого. Обхватив их, одним движением пальцев раскрошила шейные позвонки. Тела кулями осели на пол.

- В этот раз Омнис немного переборщил... Все слишком легко... - пробормотала себе под нос, рассматривая ладони.

- Барьер держит третий, - тихо произнес Таурус, прервав мои размышления.

- Сейчас и его найду. И ее поймаю, - проговорила, подходя к нему и проводя рукой по абсолютно белой макушке. Посмотрела на ладонь, между пальцами запутался клок волос. - Дождись здесь или Омниса, или кого-нибудь еще.

Как трухлявую древесину, раскрошила его оковы. Помогла опуститься на пол.

- Сколько работы ему предстоит по твоему восстановлению... - сказала, отходя на несколько шагов. - Я пойду, скоро действие этой гадости закончится. А ты жди. Никуда не уходи отсюда.

Развернулась и побежала прочь из темницы. Туда, где в полнейшей тишине здания затерялись быстрые шаги Гаргиппии. Найду там и третьего.

Выбравшись из подземелья, пошла медленнее, постоянно прислушиваясь, чтобы уловить малейшее постороннее движение. Внутри весь замок был испещрен длинными коридорами, вдоль которых тянулись ряды однообразных деревянных дверей. Из помещений не доносилось ни звука, но чуть заметные сквозняки доносили до меня ужасную вонь разлагающихся трупов. Эта гарпия заморила не только жрецов Сирин, но и обитателей острова. И если от тел первых она избавилась, чтобы скрыть улики, то о вторых она не озаботилась. Боюсь, что все эти двери заперты.

Подошла к одной, легонько дернула. Так и есть - закрыто на ключ.

Продолжила путь. Когда уже взобралась на третий этаж, в одной из комнат послышались тихие голоса. Настолько тихие, что мне пришлось даже сосредоточиться только на слухе, чтобы различить их. Говорили на том странном языке. Женский и мужской голоса. Потом раздался всхлип. А следом тишина. Но мне хватило и этого.

Безошибочно нашла нужную комнату. Остановилась у двери. Взялась за ручку. Потянула. Раздался скрежет, и она легко снялась с петель. Не глядя, отбросила ее за спину.

Из темноты до моего обоняния тут же донеслось облако душного смрада. Закашлялась. Как они здесь вообще решились спрятаться? Хотя, если бы они не заговорили так не вовремя для себя, я бы и не нашла их.

Шагнула за порог, осмотрелась. В помещении стояли четыре кровати. На трех из них лежали тела. Четвертое распласталось на полу. Та, кого я искала, стояла в дальнем углу, прижавшись спиной к стене. Круглые глаза, выпучились от страха, готовые в любой момент выпасть из глазниц. Руки прижаты к груди. А перед ней, прикрывая ее, стоял тот самый третий.

Я усмехнулась.

- А вот и тот, от кого надо было избавится в первую очередь, но его не оказалось в нужное время в нужном месте, - проговорила скучающим тоном, рассматривая когти.

Он вытянул из ножен, спрятанных под плащом, меч и направил его на меня, отступив при этом на полшага.

Закатила глаза к потолку. Эта уже все рассказала. Делано вздохнула. Немного еще помедлила, собираясь с силами. И только тогда сорвалась с места, за считанные секунды, преодолевая разделяющее нас расстояние. При такой скорости единственный удар в солнечное сплетение оказался летальным. Мужчина надсадно крякнул, отлетел в стену рядом с Алконост, и сполз на пол, оставляя за собой кровавую полосу.

Тишина, окутывающая весь остров, сменилась шумом. Туман за окном стремительно рассеивался.

- Это было слишком просто, - произнесла, рассматривая окровавленный кулак. Слизнула немного крови. Поморщившись, сплюнула. - Кошмар. Как теперь от этого отмыться? О твое платье вытереть?

Перевела взгляд на притихшую гарпию.

- За меня тебя Сирин уничтожит... - прорычала пернатая, затравленно смотря мне в глаза.

- Она самолично дала мне разрешение избавиться от тебя, - сказала, подходя к ней. - Один укус и от тебя не останется ничего...

От двери послышались шаги, возмущенное фырканье и тихий голос:

- Елена, деточка, почему ты ее еще не укусила?

- Сирин?! Она хочет убить меня! Спаси меня! - вскричала Алконост, радостно смеясь и срываясь с места навстречу сестре.

- Тебя ждала, - пробормотала я, хватая руку шустрой Гаргиппии и впиваясь в нее клыками. Отпустила и продолжила: - мне кажется, ты хотела своими глазами увидеть последствия укуса. Хотя уже видела на примере эльфа. Наблюдай, а я пошла вниз.

И пошла к выходу. Когда подошла к Сирин, она положила ладонь мне на плечо и проговорила:

- Ты молодец. И да, ты угадала с моим желанием. - Она улыбнулась. - Позже оговорим условия на ближайшие три года.

Только кивнула в ответ, ничего говорить не хотелось. Она убрала руку. И я пошла дальше.

Когда вышла из комнаты, пред глазами все поплыло. Осела на пол. Действие ненавистной жижи завершилось. Сознание медленно уплывало в темноту.

***

С момента, когда включили свет, прошло два дня. Не смотря на то, что помещение было ярко освещено, Таурус начал проваливаться в беспокойную дремоту. Чего ему сейчас больше всего хотелось, так это полной темноты. Тишина уже итак набила уши ватой. Настолько полной и всепоглощающей он не чувствовал с самого детства. Даже в лабиринте было слишком шумно.

Барьер мастеров Хаоса, Теней, поглощал все.

Тяжелые, опухшие веки медленно смеживались, когда вдалеке послышались шаги. Гарпий тяжело вздохнул. Хоть какое-то разнообразие. Только оно не несет в себе ничего хорошего. Будет даже хуже, чем сейчас.

Он стоически выдержал минуты ожидания, стараясь сделать так, чтобы глаза не закрылись в неподходящий момент.

Вошедшим Теням обрадовался как родным. На глаза сразу упала кромешная темнота. Теперь можно было вздремнуть. Пока они будут куда-то тащить его. Он вполне мог сейчас воспользоваться услугами извозчиков, тем более, что его потащат на какую-нибудь пытку. Что вполне ожидаемо со стороны белой гарпии.

Послышался звон металла. Руки и ноги почувствовали свободу. Он повис только на ошейнике, который сильнее сдавил шею.

Через некоторое время, когда пернатый стал задыхаться, ослабла и эта хватка. Его подхватили под руки и потянули на выход. Гарпий глубоко вздохнул и решил последовать своему плану - вздремнуть перед дальнейшими мучениями...

Таурус открыл глаза, когда внезапно остановились. В новом помещении было светло, но не настолько как в подземелье. В центре стоял стол. Пыточный, наверное. Со сторон рук и ног находились эластичные ремни. Там, где должна находиться голова, располагался металлический обруч. А в стороне был маленький столик с какими-то инструментами. Оттуда, где они стояли, рассмотреть ничего невозможно. Гарпий нервно сглотнул.

Его подвели к большому столу, взвалили на него, пристегнули ремнями. Затянули на голове обруч и ушли.

Он остался один. Неотрывно смотрел в потолок, в ожидании прихода нового действующего лица. Внутри тряслись все поджилки. Происходящее вселяло в него неподдельный страх. В лабиринте было спокойно. Как он угодил в такую передрягу?

Хлопнула дверь. Раздались шаги. В поле зрения появилась белая гарпия. Она склонилась над ним и прошипела:

- Сейчас мы посмотрим, что у тебя внутри, маленькая чёрная гарпия. Нам будет весело тут вдвоем. - Она мерзко захихикала, потянулась рукой куда-то в сторону. Послышался звон. Спустя пару секунд она продемонстрировала ему ножницы. - Сейчас мы избавим тебя от лишнего.

Потянулась своими лапами к рубашке. Таурус дернулся в сторону.

- Успокойся, малыш, - просюсюкала хозяйка садов, медленно разрезая ткань. - Не дергайся так. Пока ничего плохого с тобой не случится. Но это пока...

Уголки клюва растянулись в предвкушающей ухмылке.

Пернатый нервно сглотнул, внутренне сжимаясь. Его с головой затопила паника. Он еще пуще прежнего заметался по столу. Рука садовницы дернулась, и ножницы резанули кожу. Гарпий зашипел сквозь зубы.

- Я же сказала, не дергайся!.. - вскричала она, залепляя ему звонкую пощечину. Потрепала по покрасневшей щеке и проговорила вкрадчивым тоном: - Не надо дергаться, иначе будет хуже. - После короткой паузы она сказала: - сейчас начнется самое интересное.

Собрав остатки рубашки, она отшвырнула их в сторону. Отвернулась к столику и завозилась с инструментами. Что-то перебирала, бормотала себе под нос. Но в итоге, когда обернулась, в ее руке оказался остро заточенный скальпель.

- Пожалуй, исходя из того, что ты такой непослушный, и постоянно дергаешься, я не буду делать тебе наркоз, - ее сюсюкающий тон, заставил гарпия заскрежетать зубами.

Но его злость продолжалась не долго. Примерно до того момента, пока она не проткнула грудную клетку острым лезвием и не повела надрез вниз. После этого была только боль, полностью затопившая сознание...

Пришел он в себя намного позже. Уже после того, как безумная хозяйка садов, завершила кромсать его. Первым делом, Таурус поразился, что она оставила его в живых. Наверное, все же при вскрытии заметила что-то необычное... Он нервно хохотнул, тут же скорчившись от боли. В груди клокотало при каждом вдохе. Она даже не озадачилась хоть как-то закрыть зияющие раны.

Гарпий не мог видеть, что творится с ним. Голову не давал опустить ошейник. Он снова был прикован к стене.

Послышались приближающиеся шаги. Он весь напрягся, превращаясь вслух. Неужели снова идут за ним?

Но когда дверь открылась, и в помещение ввели белую гарпию с широко открытыми невидящими глазами, смог только еле слышно прошептать:

- Елена...

И столько удивления и страха было в этом почти неслышном возгласе. Но девушка только многозначительно улыбнулась.

Глава 20. Пантеон

Веки мгновенно распахнулись. Я попыталась сесть. Но мне это не удалось. Почему-то хотелось куда-то бежать, кого-то спасать. Память восстанавливалась медленно, поэтому еще долго пребывала в смятении.

Рядом заворочались, сильнее утыкаясь носом мне в спину и сжимая в крепких тисках рук.

С трудом повернулась и уставилась на совершенно белую макушку. Таурус... Пазл в голове сложился. Все произошедшие события собрались воедино.

- Он не отходил от тебя все время, пока ты была без сознания, а потом пока спала. - Послышался из-за спины голос Омниса. - Боюсь представить, что творила Алконост. Не все раны еще полностью затянулись.

Я повернула голову и посмотрела на хмурого гарпия.

- А ты вообще не пострадала... - обиженно проворчал он.

Вздохнула.

- Когда меня привели туда, он уже был в таком состоянии. А позже не вовремя завершилось действие сыворотки. Я хотела вернуться в подземелье.

- Мы обнаружили его на подходе к третьему этажу. Он лежал без сознания.

- Значит, не послушал меня... - тихо проговорила, запустив пальцы в волосы Тауруса. Вытянула вместе с вылезшими клоками. - Омнис, ты сможешь что-нибудь с этим сделать?

Обтерла руку об одеяло.

Гарпий долго смотрел на то место, потом произнес:

- Да, но потребуется время. Не знаю сколько, но он точно восстановится. А вот с тем, что происходит у него в голове, придется разбираться тебе.

- Хорошо, с этим я попытаюсь справиться сама. - Пробормотала и попыталась разжать руки, вцепившиеся в меня мертвой хваткой. Шумно вдохнула. Выдохнула. Посмотрела на Омниса. - Помоги, пожалуйста.

Он, вдруг, рассмеялся:

- А говорила, сама справишься. Его уже пора будить. Так что можно и пошуметь, попробовать растолкать его. Да и Сирин уже ждет. Скоро соберется Совет Старейшин. Ты обязательно должна там присутствовать.

- Мы сейчас на главном острове? - задала я вопрос, который все это время жег мне нутро. Вот хотелось мне спросить и все. При этом все так же пыталась выползти на свободу, не разбудив Тауруса. Ему, как никому поблизости, сейчас нужен отдых.

- Да. В гостевых покоях обители Гаргиппии. - Ответил гарпий. Встал с места и пошел к выходу. Остановился, развернулся, посмотрел на меня и произнес: - я пойду, нужно придумать что-нибудь для него. Буди его. Пусть идет в свою комнату и не тащится за тобой на Совет.

Он вышел, оставив меня в тишине и наедине с неразрешимой проблемой. Выбраться из объятий Тауруса не получалось. Пришлось последовать совету. Попытаться растолкать его.

Потрясла за плечо. Гарпий что-то невнятно пробормотал, но убрал руки и повернулся на другой бок. Вздохнула. Наконец-то смогу нормально пошевелиться. За время, пока лежала без движения, все конечности затекли. И если руки уже перестало покалывать, то ноги только начинало.

Откинула одеяло. С трудом встала. Осмотрела себя. Я была одета в то же, в чем гонялась за Алконост и третьей Тенью.

Почему-то подумалось о том, что хочу возблагодарить Гаргиппию за то, что все прошло бескровно. Иначе щеголяла бы сейчас в покрытой бурыми пятнами одежде. А часть еще обтерла бы об одеяло и простыню.

Осмотрела комнату. Обошла ее. Заглянула во все углы, рассмотрела все фактуры. Обнаружила две двери. Одна вела в ванную, другая в гостиную.

Приняла душ. Переоделась в, кем-то заботливо приготовленное, белое платье. И снова вышла в комнату. Здесь ничего, к счастью, не изменилось. По крайней мере, Таурус все так же продолжал мирно посапывать, укутавшись с головой в одеяло.

Вышла из комнаты. Прошла до выхода из гостиной. Открыла дверь и замерла. Передо мной застыла серая гарпия с занесенной вверх рукой. Ладонь была сжата в кулак. Собиралась постучать.

Она отмерла. Шумно выдохнула и проговорила:

- Вас ждет госпожа Сирин и Совет Старейшин. Я провожу вас до зала Совета. Следуйте за мной.

Развернулась и пошла по коридору, не оборачиваясь и не проверяя, иду ли я следом.

Пришлось выйти из помещения, плотно прикрыть дверь и идти в конец коридора, где она, наконец, остановилась и ждала меня.

Когда я уже подходила, гарпия укоризненно проговорила:

- Нужно торопиться. Старейшины не любят опаздывающих.

Почувствовала, как дернулся нерв под глазом. Попробовала бы она после того, что пережила совсем недавно я в садах, побегать. Мышцы после душа еще подрагивали от перенапряжения в попытке расслабиться, противились любому движению. Ноги подкашивались.

И, похоже, проснулась раньше, чем нужно было. Зевнула, прикрыв рот ладонью. Гарпия вздохнула, закатила глаза к потолку, но спокойно произнесла:

- Потерпите немного. Это все займет не более двадцати минут. Потом сможете снова вернуться в свои покои и отдохнуть.

После последних слов, она опасливо покосилась в мою сторону. Явно до нее дошли слухи, что я не совсем адекватная или что-то в том ключе. Только коротко кивнула. Ладно, немного потерплю, попытаюсь вынести, ожидающую меня, пытку с расспросами. Что на меня выльют море вопросов, почему-то не сомневалась.

Пришлось даже ускориться, чтобы быстрее отмучиться и снова вернуться в комнату.

Провожатая отворила передо мной высокие двустворчатые ворота. Дверьми это назвать язык не поворачивается. Деревянные, резные. На каждой половине был изображен свой рисунок. На одной створе солнце и растительный орнамент, на другой - луна и звезды. Но рассматривать долго мне не дали. Гарпия нервно дернула головой, указывая на проход.

Вошла в зал Совета. Осмотрелась.

Помещение было невероятных размеров. Потолок тонул в светлом мареве и терялся в высоте. Противоположная от ворот стена тянулась полукругом и вся состояла из окон. В центре стоял большой круглый стол. За ним, в креслах с высокими спинками, сидели шестнадцать гарпий. Все разных оттенков серого. У каждой в волосах виднелась черная прядь. Семнадцатая, сидевшая рядом с Сирин, была огненно-рыжей. Одно кресло было свободным, тоже рядом с Гаргиппией.

Когда двери отворились, все слаженно повернулись в мою сторону. Хозяйка лабиринта широко улыбнулась и проговорила, указывая на единственное свободное место:

- Елена, проходи. Присаживайся. Мы бы могли и без тебя справиться. Но достопочтенные прародительницы основных аристократических родов гарпий потребовали твоего присутствия...

У меня снова дернулся глаз. Отделилась от места, где замерла, и проковыляла к столу. Села. Окинула всех взглядом. Прародительницы... Все выглядели очень молодо. Настолько, что показалось, что передо мной сидят подростки.

Посмотрела на рыжую гарпию. Копия Сирин. Только та черная. Интересно, если младшая сестра Гаргиппии вернулась, но еще не стала хозяйкой садов, в той корзине появился моток оранжевых ниток?

Пока задавалась этими вопросом, гарпии что-то обсуждали. Периодически косились в мою сторону. Но пока ко мне не обращались.

Когда единогласно было принято какое-то решение, ко мне обратилась хозяйка лабиринта:

- Елена, - она указала на рыжую, - это моя младшая сестра - Сьерра. После избавления от Алконост, она станет хозяйкой садов. Но, ей сначала нужно научиться контролировать свою силу. И пока она не закончит Академию Истандир, ты будешь заменять ее на острове.

Я вздохнула, опуская плечи. На меня сейчас повесят все обязанности. Но раз я выжила в лабиринте, то и это все осилю. По крайней мере, так думает Сирин. И она очень уверена в моих силах.

- На оставшееся от нашего договора время ты будешь иметь возможность выходить из зала Оракула и посещать сады Безумия. Я надеюсь, ты сможешь поправить там ситуацию до прихода Сьерры. Благодаря Алконост, все там пришло в упадок. Прародительницы уже оценили ущерб и помогут тебе, чем смогут.

Я кивнула, снова окинула всех собравшихся взглядом и уставилась на столешницу.

Гарпии зашептались. Возникло ощущение, словно по кругу пролетел сквозняк, шевелящий листья. Тихий шелест. Вздрогнула от пробежавших по спине мурашек.

- Мы бы хотели услышать историю о том, что случилось в садах, из уст очевидца, - встала светло-серая гарпия.

Почувствовала на себе ее взгляд, повернулась, посмотрела ей в глаза и улыбнулась:

- Вряд ли вам понравится то, что там произошло.

- Елена, расскажи им. - Произнесла Сирин. - Пусть знают на будущее, что ждет тех, кто тронет моих жрецов или Оракула.

Все понятно. Гаргиппия не терпит этих древних пернатых, но ей приходится считаться с их мнением. Совет же. Если Сирин просит, то нет резона скрывать хоть что-то. Расскажу все в красках, как все было.

Безразлично пожала плечами и начала рассказ. Спокойным сухим тоном, как будто рассказывала что-то незначительное, поведанное мне кем-то третьим.

К концу истории три гарпии хватались за грудь в поисках сердца. Еще четыре безвольно сползли по спинкам кресел. Остальные переводили огромные глазищи с меня на старшую Гаргиппию и обратно.

Когда замолчала, сразу же подумала о том, что у представительниц Совета очень слабые нервы. Вроде бы ничего и не произошло, просто рассказала историю, а какая гамма реакций.

Вот пережила бы каждая из них то, что выпало на мою долю... Внутри разрастались злость и раздражение. Серые пернатые тетки с метками Гаргиппии мне не нравились. Что-то в них было неправильное. Бросила короткий взгляд на Сирин. Та внимательно смотрела на меня, а заметив, что я, наконец, обратила на нее внимание, кивнула. Осталось только вздохнуть.

Старшая Гаргиппия встала, окинула всех пронзительным взглядом и громко произнесла тоном, не терпящим возражений:

- Итак, уважаемые Старейшины, на сегодня объявляю Совет завершенным. Думаю, всем вам нужно прийти в себя после душещипательной истории Елены. На данный момент мы покидаем вас.

И пока пернатые недоуменно хлопали глазами, она поманила сестру, а меня схватила за запястье и потянула прочь из зала Совета. Как только мы покинули помещение, раздался гвалт голосов. Гарпии спорили между собой, перекрикивали друг друга. На следующем совете они, скорее всего, потребуют, чтобы чуждую им белую гарпию казнили. Уже послышались подобные предложения.

Но что-то подсказывает, что их ждет большой облом.

Сирин затянула нас в свой кабинет. Как только захлопнула дверь, тут же прижалась к ней спиной. Мы со Сьеррой отошли вглубь и плюхнулись на стулья, силясь перевести дыхание. Угнаться за старшей Гаргиппией было даже сложнее, чем избавиться от средней.

- Вот так всегда. Эти старые перечницы не считались и с мнением нашей матери. И она их здесь поселила... - переведя дух, проговорила хозяйка лабиринта, смотря куда-то под стол. - Выселить их не представляется возможности. Высокомерные старые курицы.

Последнее она раздраженно выплюнула в пространство и зашипела, как заправская змея.

Почему-то такая Гаргиппия не вызывала у меня раздражения или других неприязненных чувств. Была слишком обычной. Я даже расслабилась.

Отлепившись от двери, она прошла к своему креслу. Села. Посмотрела на меня долгим внимательным взглядом и произнесла:

- Я постараюсь как можно дольше переносить следующий Совет древних куриц. Возможно, получится все три года тянуть, потом ты или вернешься к себе, или станешь полноправным Оракулом. Это в том случае, если решишь остаться.

Вздрогнула, услышав последнее уточнение. Повела плечами. Нет, в лабиринте я точно не останусь. Спасибо, насмотрелась на местные диковины.

- Сьерра, тебе нужно как можно быстрее возвращаться в Академию. Там ты находишься в безопасности. Я чудом выбила отмены охоты на тебя. Они могут нарушить данное мне слово. Им нельзя доверять. Я постараюсь довести большинство из них до мысли, что им пора в сады Безумия. Но не уверена...

- А там уже я тогда завершу начатое, - перебила ее, а то как-то совсем не уверенно она продолжила. - Ты же меня хочешь пока и туда определить.

- Только не убивай своими руками. Это запрещено делать. Только довести до падения с острова, - подхватила дальше Сирин. Потом с удивлением уставилась на меня. - Ты стала рассуждать как настоящая гарпия. Осторожнее, а то скоро перестанешь стремиться в родной мир. Осядешь здесь...

Она рассмеялась. Я поморщилась. А Сьерра переводила недоуменный взгляд с сестры на меня и обратно.

- Так, ладно, повеселимся потом, когда все будет сделано. А сейчас... Елена, в сады будешь летать через каждые два светлых времени на два дня. Всегда с сопровождением. Кто-нибудь из Совета может открыть на тебя охоту. Я бы не хотела отпускать туда Тауруса. За ним нужно постоянно присматривать. Мне его поведение после пребывания там не нравится. Но сейчас он является смотрителем лабиринта и тем, кто связан с тобой. Проследить за его здоровьем придется тебе. - Вздохнула старшая Гаргиппия. - Что она с ним сделала? Как вернешься в лабиринт, посмотри, что там с нитями. Возможно, с ними что-то случилось.

- Хорошо, проверю.

- Вернетесь вниз завтра. Сейчас и тебе, и близнецам необходимо отдохнуть. А тебе, Сьерра, выбраться отсюда уже сейчас. Старые перечницы на взводе. Вы обе для них как красные тряпки для быка.

- Тогда я могу идти? - произнесла я, после ее слов как-то сразу навалилась усталость. Встала и пошатнулась. Перед глазами все поплыло.

- Не переутруждайся, тебя сейчас отведут, - улыбнулась Сирин.

Легонько скрипнула дверь. Повернулась на звук.

На пороге стоял Таурус. Во взгляде бушевало безумное отчаяние, словно он потерял что-то очень важное и не может найти. Как только он посмотрел на меня, сразу успокоился. Прошел в помещение, взял меня за руку и куда-то повел. Уже в коридоре услышала горестный вздох хозяйки лабиринта:

- Вот, Таурус ее за ручку водит. А Минос до сих пор шарахается от меня, как от огня...

Послышался далекий смех Сьерры.

А мы продолжили идти дальше, хотя мне хотелось вернуться и возмутиться поведением той, кого считают тут божеством.

Глава 21. Таурус

В лабиринт мы вернулись на следующий день, как и сказала Сирин. Против ее воли как-то не хотелось идти. Омнис сразу же удрал в лабораторию и принялся за сотворение очередного шедевра научной мысли. А Таурус куда-то пропал и не появлялся до следующего дня, скорее всего отскабливал от стен сухие останки чудовища из центра.

Вечером того же дня, когда состоялся Совет, старухи-гарпии нарушили свое слово и отправили за Сьеррой гарпий-охотников.

Старшая Гаргиппия пребывала в крайней степени бешенства. Она вызвала меня в кабинет, куда я пришла в сопровождении Тауруса, который теперь не отходил на меня ни на минуту. И вместе составили список, кого из шестнадцати мы в первую очередь направим в сады.

Половина Совета в скором времени окажется в обители престарелых гарпий.

Меня пока они не затронули, но уже стоило задуматься.

По возвращении в зал Оракула, я первым делом бросилась к корзине с нитками. Вот насыщенно рыжий моток. Словно огненный шар. Сьерра. Два черных мотка. Омнис и Минос. Я замерла, с удивлением рассматривая странный двухцветный клубок. Черно-белый. Я и Таурус?

Нервно сглотнула. Похоже, Гаргиппия и не подозревала, что нити, которые она связала просто для того, чтобы задержать меня здесь, превратятся в нечто подобное.

- Да, я не подозревала, что такое может случиться. Они должны были переплетаться, только когда ты вдевала любую из них в иглу... Алконост натворила дел... - послышался голос Сирин. - Придется подождать, посмотреть, как это скажется на вас.Мне же пришлось только вздохнуть. Экспериментаторы... Она и Омнис.

Интересно, а моток Сьерры, когда она станет полноправной хозяйкой садов, пропадет? Ведь у Сирин его нет. И у Алконост не было. Скорее всего, да. Жалко будет, он такой красивый.

Повертела в руке рыжий клубок, рассматривая со всех сторон, положила обратно.

И если я начну им вышивать, вся нить исчезнет или только та часть, которая не задействована?

Оба вопроса остались без ответа. Наверное, старшая Гаргиппия покинула свой наблюдательный пункт и пытается привлечь к себе внимание дядюшки близнецов.

Уже на следующий день вернулась к своим обязанностям Оракула.

Когда взяла в руки полотно, сразу же отметила, что уже вышитый белой нитью фрагмент, так же теперь являет собой переплетение с черной. Здесь, впрочем, вернулась изначальная текстура. Посмотрела на моток. Вздохнула. Несомненно, теперь все более удобно, но к чему это приведет.

Уселась среди подушек, положила вышивку на колени. К пояснице сразу же прижалась крыска. Сирин решила, что Омнис создаст новую зверушку для будущих жертвоприношений, а она уже стала моим питомцем. И лучше не отправлять ее на такие ответственные задания.

Отрезала нить, вдела в иглу и склонилась над работой. В это мгновение скрипнула дверь. Раздались приближающиеся шаги. Рядом опустился Таурус. Одной рукой обнял за плечи, прижимая меня к теплому боку. Другой потянулся к корзине, выуживая оттуда черно-белый моток.

Отложила рукоделие. Запустила руку в белую шевелюру. Растрепала. Склонила голову ему на плечо. И прикрыла глаза.

Сейчас, несмотря ни на что, я испытывала спокойствие и умиротворение. Никуда не нужно было бежать. Никого не требовалось спасать. Ничего не надо было преодолевать через силу. И рядом находится тот, кто вселяет в меня уверенность.

Он же выдержал все, что творила с ним Алконост. Значит и я смогу пережить все.

Вздохнула.

- Это наши нити? - немного хрипловатым от долгого молчания голосом произнес Таурус.

- Да, после нашего возвращения из садов, они стали такими. Первоначальная задумка Сирин немного усовершенствовалась.

- Экспериментаторы... И она, и Омнис. - Вздохнул гарпий, повторяя мою мысль. - Он снова что-то делает. Говорит, что собирается создать что-то, что поможет мне восстановиться. И еще работает над созданием нового орудия жертвоприношения.

- Я его попросила, чтобы он придумал что-нибудь. Твои раны, даже при наличии ускоренной регенерации, долго затягиваются. Волосы... - показала ему ладонь, на которой пушились белые клочки: - выпадают. Боюсь представить, какие процессы еще происходят. Что она делала с тобой? Ты в таком состоянии.

- Я отключился, когда она начала вскрывать мне грудную клетку... - пробормотал он, сильнее сжимая меня в объятиях.

- Не переживай. Мы с Омнисом сделаем все лучшим образом. Снова станешь собой. Таким как был прежде. До этого похищения, - попыталась приободрить его.

- Скажи, а ты ведь догадывалась, что нечто подобное может произойти? - вдруг спросил Таурус, повернув меня лицом к себе. - Только честно ответь.

Последнее прозвучало совсем по-детски. Я не сдержалась и усмехнулась. Потрепала его по макушке и проговорила поучительным тоном:

- Я не просто догадывалась. Я - знала.

- Как?! - не смог скрыть удивления гарпий.

- Знала, что нечто подобное можно ждать в ближайшее время, после посещения головушки Сирин. Поэтому и напичкала по всем коридорам паутину. А настоящую тревогу я ощутила, когда почувствовала сквозняки здесь, в зале Оракула. И совсем перепугалась, когда начала исчезать твоя нить. А потом старшая Гаргиппия очень настоятельно предложила отправиться в сады... Я впервые полетела сама!..

Не смогла скрыть своего восторга от полета. Тут же горько усмехнулась. Если бы это все было в других обстоятельствах, то смогла бы насладиться теми минутами свободы подольше.

Меня тут же прижали к груди. Пытаясь утешить, погладили ладонями по спине. Я успела уловить только судорожный вздох. А когда подняла лицо, то не смогла уловить эмоций Тауруса. Отстранилась. Всмотрелась в его глаза. Приложила ладонь к груди.

- Больше не делай так. Тебе больно... - помолчав немного, произнесла: - послезавтра нам нужно будет вылететь в сады. Еще и там нам нужно будет навести порядок. Давай, сегодня и завтра помогу тебе с уборкой в центральных коридорах, а уже потом, после посещения садов, займусь своими обязанностями?

Гарпий пытался возразить, но я уже подскочила с подушек и протянула ему руку. Он закатил глаза к потолку, встал сам и, сжав мою ладонь в своей, повел в какой-то из коридоров.

Два светлых времени мы вычищали, присохшие к стенам, останки монстра. В процессе не заметили, как к нам присоединился и Омнис. Поэтому смогли управиться быстро. Тем более, что при болевом спазме, после отсечения основной части, щупальца-коридоры значительно сократились.

Продолжение зачистки ожидало нас и в садах.

Кое-как добравшись туда, облазили всю крепость. И пришли к довольно неприятному выводу. Алконост совсем не следила за обитателями своей обители.

Даже не так. Она собрала их по комнатам, заперла всех и благополучно забыла. Понятное дело, что благодаря ее зацикленности на успешности сестры, которая отхватила себе лабиринт со всеми вытекающими, она не заметила, что в коридорах замка стоит далеко не аромат роз.

Я обессилено привалилась спиной к стене. Уже обошли пять этажей. На каждом отпирали замкнутые двери. И во всех комнатах была одна и та же картина. Скорчившиеся в муках тела. Не первой свежести. Они и источали смрад, который заполонил все вокруг.

- И что будем делать? - спросила у, пристроившегося рядом, Тауруса. - Здесь работы непочатый край. Больше месяца будем возиться.

Гарпий вздохнул, бросил взгляд на ближайшую дверь и произнес:

- В пакеты и в пропасть под островом. Насколько я знаю, здесь всегда так избавлялись от тел гарпий, которые не могли сами добраться до обрыва.

Меня перекосило от местных обычаев.

- А у нас в землю закапывают, - пробормотала я. - Но так как здесь дефицит земли и рабочих рук только две пары, не будем нарушать традиций. Где тут можно найти пакеты? Лучше начать сейчас, чем потом еще дольше возиться со всем этим. Нам еще придется что-то с лесом делать.

Отлепилась от стены и замерла в нерешительности. Если лабиринт я теперь знала, как свои пять пальцев, то здесь была всего однажды и передвигалась под действием сыворотки. Запомнить маршрут передвижения не смогла бы в любом случае.

- Пойдем, - он взял меня за руку и куда-то повел.

Мы спустились в подвал. Не ту часть, где находятся темницы, в которых тоже надо бы прибрать. А хозяйственную, где хранится все необходимое для повседневной жизни дома престарелых. Что удивительно, в отличие от местных казематов, здесь не наблюдалось и малейшего признака сырости. Сухое хранилище.

Взяв все необходимое, вернулись на пятый этаж. Решили начать сверху. Потом постепенно доберемся до первого, а там и до запущенного дремучего леса доберемся.

За день мы успели убрать только часть этажа. Небольшую, но все же какой-то результат появился. Из шести комнат мы вынесли трупы, вымыли полы, поменяли матрасы и постельное на кроватях, открыли узкие окна, чтобы проветрить. В общем, замучились бегать вверх вниз.

Вечером этого же дня послышался шелест крыльев. Прибыла первая из списка, составленного Гаргиппией.

Я не стала сильно удивляться этому событию. Она была самой ретивой в состязании - добраться до младшей Гаргиппии любой ценой. Ее гарпии-охотники, возможно, подобрались слишком близко к Сьерре, что не укрылось от Сирин...

В конце концов, нам с Таурусом необходимы были дополнительные руки. И вот они прибыли. Вдвоем мы очистили только часть этажа, а втроем сделаем намного больше. Главное, заставить заносчивую высокомерную гарпию работать. И, с учетом того, что она резко потеряла свой статус в Совете и среди иных гарпий, отпираться долго не будет.

На следующий день, после недолгих уговоров и угроз, нам удалось приобщить ее к общественно полезному труду. На этот раз мы выдраили весь этаж.

И пока мы два дня находились в лабиринте, она потихоньку работала над следующим.

Через четырнадцать дней к нам присоединилась еще одна бывшая представительница Совета. Все вместе мы довели работы в замке до конца и выбрались в сады.

Я в очередной раз с удивлением рассматривала обособленную кучку мотков, которые появились ниоткуда. Взяла один. Повертела перед глазами, пытаясь рассмотреть подробнее. Светло-серый с тонким черным волокном. Сморгнула. Отложила этот, взяла другой. Потемнее, но та же история.

Задумалась. Совет? Очень похоже. Сирин решила подпортить им жизнь и таким способом.

Усмехнулась. Чудесно. Я, как никто другой, позабочусь о них.

За спиной зашевелилась крыска. Подобралась ближе к кучке. Обнюхала. Повернула ко мне морду и коротко рыкнула.

- Да, это совсем нехорошие гарпии, поэтому мотки и лежат отдельно, - проговорила я, проводя ладонью вдоль хребта животинки. - Можешь делать с ними, что хочешь.

Крыса фыркнула, подхватила клыком один из мотков и зарылась в подушки.

- Интересное решение, - послышался от входа смех Тауруса.

Отвела взгляд от импровизированной норы и посмотрела на гарпия. Усмехнулась.

- Мне теперь интересно, что происходит с этой древней курицей.

- Когда ты в последний раз запутала мою нить, я блуждал по лабиринту и наткнулся на такие коридоры и их обитателей, о которых не подозревал, - рассмеялся пернатый, проходя в зал Оракула.

Невольно засмотрелась на него. За последние полгода он снова стал похож на себя прежнего. Изможденность и затравленность ушли еще давно. Насколько я знала полностью пропали шрамы, которые остались после того, как Алконост вскрыла ему грудную клетку. И волосы... Когда-то они были абсолютно белыми и вылезали клоками. Сейчас же они были угольно-черными, а о недавнем седом прошлом напоминали только белые, значительно отросшие кончики.

Встряхнула головой, отгоняя наваждение. Гарпий к этому моменту уже сидел рядом.

- А? Что ты говорил? - попыталась переспросить.

Но в ответ послышалось совсем другое:

- Подрежешь мне кончики?

- А до этого, что говорил? Я ничего об этом не слышала.

- Омнис и я решили тебе об этом не рассказывать. Но это было так себе приключение. Выход я не нашел, пока ты не распутала нить. А что сейчас происходит с той гарпией, боюсь даже представить... Так ты подрежешь концы?

- Ладно. Поворачивайся спиной. - Пробормотала, вытаскивая из корзины с нитками еще и расческу. Ножницы лежали рядом.

Гарпий пересел вперед, ко мне спиной. И я принялась за работу.

- И почему ты не обратишься с этим к Омнису? Отвлекаешь меня от работы.

- Омнис, кроме своих опытов, больше ничего не видит. Даже если ему прямо под самый нос поднесешь. Готовится к предстоящему жертвоприношению. А у тебя не такая уж и срочная работа.

Вздохнула. Да, буквально неделю назад Гаргиппия передала через меня информацию о жертвоприношении. Которое состоится только через полгода. Но Омнис уже заперся в своей лаборатории. Не пускал туда брата. И маялся в попытках придумать что-то оригинальное.

- И мне нравится, когда моих волос касаешься ты, а не кто-то другой... - сварливо пробормотал гарпий, обиженно насупившись.

Удивленно замерла. Из рук даже выпали инструменты. Глухой удар тяжелых ножниц о пол между подушками, немного привел меня в себя. Отмерла. Обхватила его за талию, прижалась щекой к плечу.

- Боюсь представить, как я там, у себя, буду жить без тебя... - прошептала чуть слышно.

Но Таурус услышал. Вздрогнул.

- Ты так и не передумала?

- Не изменю своим планам никогда...

- А если некуда будет возвращаться?

Все внутри обмерло после этих слов. Отстранилась. Снова взяла в руки ножницы и продолжила прерванное занятие.

- Я об этом не думала. И пока думать не хочу. Вот, когда такое случится, тогда и решу, что делать. - Постаралась сделать так, чтобы голос звучал уверенно. Хотя все внутри дрожало от странного предчувствия.

На тот момент я боялась даже подумать о том, что мне некуда будет возвращаться в родном мире. Но через три года все изменилось.

Эпилог. Три года

Срок пребывания в лабиринте быстро подошел к концу. Три года пролетели, как будто их и не было.

За это время успели провести три жертвоприношения. Таких же удачных, как и мое. Сирин получила достаточно темной энергии для поддержания жизни на островах. И получила бонусом ко всему этому - дядюшку близнецов, который все пытался сопротивляться. Уже не намекам, а прямым действиям. Как потом оказалось, что он до сих пор считал себя смотрителем лабиринта. Привычка.

А Омнис под шумок создал идеальную животинку для жертвоприношений. И погружался в науку все глубже и глубже. Уже потом я узнала, что просто близилось время для выбора пары. Почему-то мне показалось, что отрываться от основной работы он совсем не собирался. Но долг звал произвести на свет следующее поколение близнецов. На все увещевания старшей Гаргиппии, он запирался еще на большее количество замков в лаборатории.

Но в итоге сдался на волю зова природы и убеждений хозяйки лабиринта. Против которой он бы в любом случае не пошел.

Теперь же миниатюрная симпатичная серая гарпия высиживает в гнезде два яйца размером с баскетбольные мячи.

Сады окончательно восстановили, и на острове уже поселилась, завершив обучение, Сьерра. Огненно-рыжая гарпия разбавила серость, которая заполонила замок и лес, когда нам с Сирин удалось избавиться от запланированной части Совета. Я с ней даже подружилась. На почве общей ненависти к древним теткам.

Остальные были под каблуком. Или можно выразиться под клыком. Шаг вправо, шаг в лево - в моток вонзаются острые зубки моей крыски. Сирин понравилось, как корчилась одна из Старейшин, когда животинка утащила ее моток и основательно погрызла. Только сначала пришлось провести разъяснительную работу с мелкой пакостницей, чтобы внедрить в управление Советом, столь интересное наказание.

Мы с Таурусом так и остались... друзьями. Ну, или попросту по самые кончики перьев влюбленными друг в друга идиотами.

И после небольшой беседы со старшей Гаргиппией, я поняла, что мне вообще никогда ничего не светит. Нормальные отношения мне будут только сниться в розовых ванильных снах, после череды кошмаров про лабиринт и жертвоприношение, как небольшой утешительный приз. Проблема в том, что благодаря зеленой гадости, которой меня пичкали, чтобы быстрее сделать из меня гарпию и завершить ритуал, стала немного ядовитой. Ну, совсем капельку. Настолько, что те, кого я укушу, поцелую или сделаю еще что-то, за считанные минуты станут кучкой гнилых костей. Меня это вполне впечатлило.

Но почему-то на один вопрос Сирин только пожала плечами и пошла, исследовать упущение. Почему тот литр слез, который я вылила на гарпия, никаким образом не повлиял на него?

У Тауруса все оказалось намного проще. Лабиринт для него и отец, и мать, и жена, и сын, и вообще смысл всей жизни. Если разорвутся нити, скрепляющие их, или он выберет себе пару и откажется от уз смотритель-лабиринт, то протянет он не больше суток.

Хотя нет, ошиблась. Здесь ситуация намного сложней.

В очередной раз вздохнула, рассматривая свое отражение в зеркале. С начала всей этой истории сильно изменилась. Настолько, что появись перед своими родственниками, они меня и не признают. За три года я не то, что не стала выглядеть старше, а словно стала младше лет на шесть. Белые волосы отросли до поясницы. И даже в человеческом облике телосложение немного поменялось. Все тело казалось немного вытянутым... Омнис с Сирин объяснили это тем, что в моем организме еще продолжаются процессы запущенные той сывороткой. Они завершатся только тогда, когда я стану полноценной гарпией.

Пока это не приносит мне неудобств, могу и потерпеть немного.

Сегодня я собираюсь найти портал в родной мир и отбыть отсюда, так как с меня, наконец, сняли обязанности Оракула и временной исполняющей обязанности хозяйки садов.

С будущим папашей и счастливой обладательницей дядюшки близнецов попрощалась еще вчера. Осталось заглянуть к Таурусу.

Я покинула зал Оракула и пошла на поиски гарпия. В последние полгода он находился где угодно в лабиринте и старался не попадаться мне на глаза. А все началось после очередного выяснения, собираюсь ли покинуть лабиринт или останусь здесь. Ответ ему естественно не понравился.

Искать мне его и не пришлось. В одном из коридоров он медленно брел мне на встречу. А заметив, ускорился.

Я невольно улыбнулась, наблюдая за ним. Он снова стал прежним Таурусом. И внешне, и внутренне. Характер снова вернулся к той отметке, которую про себя обозвала - невыносимый гарпий.

Остановившись передо мной, он долго рассматривал меня. Потом заключил в крепкие теплые объятия и пробормотал мне в макушку:

- Не передумала. А я так надеялся.

Обняла в ответ, прижимаясь щекой к груди.

- Я не могу изменить свое решение. Хочу вернуться туда, откуда меня так резко выдернули. Хоть никто там меня и не держал. Здесь мне оставаться будет намного больнее. Здесь я пережила такое, что другим людям и не снилось. Здесь я стала тем, кем быть по собственной воле никогда бы не захотела. Но здесь я оставляю больше... - замолчала, перед внутренним взглядом появился образ двери. - Мне пора. Гаргиппия открыла портал.

- Я тебя провожу, - проговорил Таурус, выпуская меня из кольца рук. - На пути туда нет препятствий. Ты выполнила все условия... И все же я еще надеюсь, что ты передумаешь и останешься здесь.

Последние слова он проговорил с улыбкой.

- Нам нужно поспешить, портал не будет долго открыт. Еще здесь останешься, - фыркнул он, выводя меня из оцепенения. Взял меня за руку и куда-то потянул.

Остановились мы возле двери.

Он обнял меня напоследок, развернул лицом к порталу и подтолкнул в спину.

Я, с трудом удержав равновесие, остановилась напротив заветной двери. Взялась за ручку, повернула и открыла. Передо мной была темнота. Закрыла глаза. Сделала решительный шаг. После мгновения скользких неприятных ощущений, почувствовала свежий ветерок.

Открыла глаза. Замерла. И долго стояла на месте не решаясь. Или шагнуть вперед в пустоту, или вернуться назад.

Тот мир, который помню, сильно изменился.

Стояла на выступающей части, полностью остекленного, блестящего небоскреба. Вокруг подпирали небо еще с десяток исполинов. Внизу, где-то у подножий, простиралось плотное белое марево. А немного выше того уровня, где находилась я, проходили транспортные пути...

На этом моменте и выдала долгий, надсадный стон, переходящий в крик ужаса.

Что произошло?

Откуда все это? Сколько прошло времени?

Всего же три года! Три года!

"А если некуда будет возвращаться?"

Почему-то вспомнились эти слова гарпия. И, правда, теперь некуда. Нет того, что я знала... Обратилась, расправила крылья. Спрыгнула с выступа. Полетела.

Как, оказалось, изменился не один район. Возникло ощущение, что здесь прошло намного больше времени, чем в лабиринте. Настолько много, что не осталось ничего привычного мне. Никого, к кому можно было бы вернуться. Ни матери, ни сестры, никого.

Вернулась на свое место, где еще зиял провал портала. Наверное, мне ничего не остается, как вернуться обратно. Приспособиться к новым условиям здесь, я не смогу. И... как здесь отнесутся к настоящей гарпии, если меня когда-нибудь раскроют?

Вытерла слезы со щек. Вернулась в человеческий облик. И решительно шагнула обратно в лабиринт.

Таурус сидел на полу. Спиной к двери.

Тихо прикрыла ее. Подошла к гарпию. Опустилась на колени и обняла его за шею.

- Ты оказался прав. Когда предположил, что мне будет некуда возвращаться. Мой мир слишком изменился, чтобы оставаться там. Буду приспосабливаться к этому миру. Может, со временем вернусь к тому, с чего начала. Снова стану Оракулом. Мне очень даже это понравилось. И... нужно решать наш вопрос. Без тебя здесь существовать не смогу. Похоже, я окончательно стала гарпией.

Он вздрогнул. Прижался щекой к моей руке, лежащей на плече. Замер.

- Спасибо, что не ушла. Я не смогу существовать без тебя.

От ощущения внутреннего тепла, прикрыла глаза. Не заметила, когда Таурус повернулся. Вздрогнула от прикосновения его губ к моим.

Резко оттолкнула, отползла на четвереньках в сторону. Уставилась на него в ожидании, что произойдет дальше. Никаких изменений не наблюдалось.

Гарпий рассмеялся.

- И с этим всем мы тоже разберемся.

Как оказалось позже, все наши проблемы были решаемы. Только не совсем нормальным способом.