Лабиринт

Глава 1.1

ПОРОК — это хорошо.

Он повторял себе, это вновь и вновь, идя вперед по длинному коридору.

ПОРОК — это хорошо.

Стены давили, а слишком яркий свет заставлял прищуриваться, и он шел почти вслепую.

ПОРОК — это хорошо.

Он считает каждый свой шаг, опускает левую ногу на пол и выдыхает воздух, так он успокаивает свое сердце.

ПОРОК — это хорошо.

Коридор стал сужаться, свет становился все глуше и темнее, дверь терялась в полумраке, и только панель для ввода электронного ключа помогала сориентироваться.

ПОРОК — это хорошо.

Он коснулся пальцами холодной ручки двери и с силой надавил.

ПОРОК — это хорошо.

Эти слова уже не помогали.

***

Ава Пейдж стояла в одиночестве над операционным столом, изучая лицо девушки, которой сама же и вынесла смертный приговор. Спящей было шестнадцать лет, синяки и раны, с которыми она поступила к ним, уже прошли, и это было хорошо, ничто не должно было выдать ее пребывание в лабиринте. Перед отправкой они состригут ей длинные волосы, однажды девушка чуть не распрощалась с жизнью из-за своих локонов. Женщина в последний раз окинула взглядом прикрытую покрывалом подопытную и отошла от стола.

Двери в лабораторию открылись, впуская четверых медиков: трех мужчин и одну женщину.

— Добрый день, — сухо поприветствовала вошедших Ава Пейдж. — Сегодня у нас много работы, — она указала на лежащую девушку. — Вы должны как можно быстрее подготовить ее.

Кайл Стром, один из прибывших медиков, приблизился к столу, чтобы рассмотреть девушку, и увиденное ему не очень понравилось, хотя показывать он этого, конечно, не стал. Мужчина поднял глаза на руководительницу проекта.

— Разве мы не должны были отправить к ним Терезу? — он старался говорить спокойно, обычным деловым тоном, которым изъяснялись все в этой лаборатории. — Мы долго готовили ее.

— Тереза останется пока с нами, — не замечая перемены в голосе медика, произнесла канцлер. — Сейчас вы должны будете подготовить Ри, следует убрать из ее памяти все вспоминания о лабиринте.

Лана Кросс, двадцатисемилетняя женщина, работающая на организацию «ПОРОК» уже больше пяти лет, протянула руку к планшету, висящему на койке. Через ее руки прошло множество мальчишек, она перестала обращать внимания на их лица уже после тридцатого подопытного. Девушек ей еще не приходилось подготавливать — разве что Терезу, но та была особым случаем. Женщина стянула вниз покрывало, открывая взору присутствующих обнаженное тело подопытной. Следовало осмотреть девушку полностью — ничто не должно навести её в будущем на мысль о прошлой жизни.

— Отчего ее не отправили дальше? — Лоранс Уайт принял из рук Кросс планшет и пробежал глазами исписанные страницы. — Ведь она выбралась из лабиринта, значит, должна отправиться дальше. Разве не так?

Ава Пейдж кивнула и даже мысленно порадовалась вопросу — ей нравилось, когда подопечные задавали правильные вопросы. Значит, их мозг все еще работает верно.

— Нет смысла отправлять ее дальше, — наконец ответила женщина. — Она осталась жива только потому, что мы ей позволили; будь на ее месте другая, что протянула дольше остальных — вы бы видели сейчас перед собой не Ри. От нее одной мало толку, но если ей удастся сделать все правильно, то она попадет дальше.

— Когда вы хотите поднять лифт? — Лана вновь натянула покрывало на подопытную и сделала несколько пометок в ее больничном листе.

— Никакого лифта, — Ава Пейдж стояла в отдалении ото всех, бесстрастно наблюдая за работой медиков. — Подправьте ей память и отправьте в лабиринт.

— В лабиринт? — Кайл все же не смог сдержать возгласа — еще никогда они не поступали так с подопытными. Им нужно было попасть прямо в Глэйд, освоиться, принять свою участь.

— Да, — женщина не подала виду, но бурная реакция медика не слишком ей понравилась. — Ей один раз почти удалось выжить в нем, я хочу посмотреть, как у нее получится это вновь.

— Тогда воспоминания о гриверах нужно оставить? — Лана отвернулась от своего коллеги, посчитав его поведения недопустимым в условиях их работы; остальные двое мужчин сделали так же.

— Никаких воспоминаний о ее прошлом, — Ава Пейдж подошла ближе к столу и взглянула на подопытную. — Никаких воспоминаний о лабиринте, — она дотронулась до лба девушки. — Никаких воспоминаний о ней самой.

— Вы думаете, она справится с гриверами, если ничего не будет помнить? — Лоранс Уайт разглядывал снимки головного мозга подопытной; он не смотрел на своих коллег, но знал, что его услышали.

— Если не выживет, значит, не подходит нам, — спокойно ответила женщина. — Тогда будем действовать по старому плану. Единственное, что она должна знать, так это то, что монстров в лабиринте надо убивать. Времени осталось мало; я хочу посмотреть на всех подопытных в критических ситуациях — они все должны хотеть сразиться с тем, что поджидает за высокими стенами. Мне нужно, чтобы они думали, чтобы их мозг работал. И она станет той, кто подтолкнет их к этому решению.

Ава Пейдж обвела присутствующих взглядом, ожидая их реакцию на свои слова: все кивнули, соглашаясь. Трое медиков вышли вслед за канцлером, в лаборатории остался только один мужчина.

Глава 1.2

ПОРОК — это хорошо.

Он стянул со стола ножницы, приподнял голову девушки, осторожно взял ее волосы в руку и одним махом отрезал длинные локоны.

ПОРОК — это хорошо.

Ножницы все кромсали и кромсали волосы, придавая прическе неаккуратный вид.

ПОРОК — это хорошо.

Он откинул край простыни, обнажая левую руку по плечо. На столике рядом покоился шприц, игла которого через мгновение легко вошла в живую плоть.

ПОРОК — это хорошо.

Он прибрался за собой, и, взявшись за края каталки, толкнул ее в сторону входной двери, вывозя девушку прочь из лаборатории.

ПОРОК — это хорошо.

Он не сумел позаботиться о ней раньше. Он сделает это сейчас.

***

Она не помнила, когда последний раз просыпалась с такой гудящей головой. Глаза отказывались открываться, остатки сна все еще пытались увлечь ее обратно, но она чувствовала под своей щекой мелкую каменную крошку, доставляющую дискомфорт — нужно было найти более удобную позу. Ри с огромным усилием перевернулась на спину, ощущая холод камня сквозь тонкую ткань своей кофты; это немного отрезвило. Девушка распахнула глаза и уставилась в ночное небо. Сознание, наконец, начало работать, но и страх подобрался так же быстро.

Ри рывком приняла сидячее положение и подобрала к себе ноги, обхватив колени руками, силясь вспомнить, как очутилась в странном месте. Никаких мыслей не было. Она помотала головой из стороны в сторону, стараясь поскорее привыкнуть к ночной тьме, пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме высоких стен. Вид одних только каменных громадин возрождал в ней забытый страх замкнутых пространств. Она не понимала, откуда знает о своей клаустрофобии и почему решила, будто отсюда не выбраться, но чутье подсказывало: "отсюда нет выхода", и это пугало. Паника грозилась поглотить ее. Девушка продолжала сидеть на месте, крепко зажмурившись, в надежде, что проснется... но где она проснется? Где ее дом? Есть ли у нее этот самый дом?

Нечеловеческий рев послышался откуда-то издалека, и Ри подскочила на ноги. Рев послышался снова, вместе со странным гулом, стены начали сдвигаться. Она бросилась бежать подальше от пугающих звуков и сдвигающихся каменных громадин. Карты у нее не было, верного направления она не знала, но продолжала мчаться вперед, сворачивая в каждый поворот, что попадался ей на пути. Наконец гул стал еле слышен, а рев совсем прекратился. Девушка остановилась, прислонившись спиной к стене, и подняла голову к небу, упираясь затылком в холодный камень.

Горячие слезы полились по щекам, забираясь в уши. Ри плакала, опускаясь на каменный пол; сил не оставалось; она не могла ничего вспомнить, и это приводило к еще большему бессилию. Коснувшись бедра, девушка вдруг нащупала, какой-то странный предмет, прикрепленный к ноге, схватилась за него двумя руками и потянула вверх. Из импровизированных ножен вышел мачете, уже слегка проржавевший в нескольких местах. Испугавшись оружия, она отбросила его в сторону, вид мелькнувшей стали породил новое количество вопросов, на которые невозможно было найти ответа.

Теплые струйки продолжали бежать по щекам, пропитывая ткань брюк, в которые Ри уткнулась лицом.

— Помогите, — она сама еле смогла расслышать свой шепот. — Помогите, — ком застрял в горле, хотелось пить. — Помогите! — закричала во всю силу своих легких, но тут же прикрыла рот рукой, вспоминая о страшном реве, от которого сбежала. — Пожалуйста, спасите меня, — вновь прошептала она.

Девушка опустилась на пол, подложив согнутую руку под голову, закрывая глаза, надеясь, что проснется подальше от страшного лабиринта, из которого не выбраться. Остатки сил покидали тело Ри, сон был готов забрать ее в свой мир, но громкий гул заставил девушку вновь вскочить на ноги. Она не обратила внимание на то, как рефлекторно бросилась к отброшенному мачете, крепко сжав рукоять в своей ладони. Гул усилился, и стена позади нее начала двигаться.

Теперь Ри, не задумываясь, бросается вперед, в последний миг успевая покинуть опасный участок. Она оборачивается назад, чтоб взглянуть, как стены сойдутся, представляя, что могла быть там. Нельзя спать. Девушка двинулась дальше по проходу, хотя ноги ее уже еле слушались, оставаться на одном месте было опасно. В этом месте нельзя спать. Мачете в руках давал призрачную надежду на возможность справиться со всем, что может ожидать ее здесь. Она будто узнавала это ощущение, как большой палец правой руки гладил деревянную рукоятку мачете: вверх-вниз, вверх-вниз, успокаивающее чувство.

Ри продолжала идти, переходя из одного коридора в другой, осматриваясь по сторонам, надеясь найти хоть что-то. В какой-то момент она решила забраться вверх по плющу, густо опутавшим одну из стен, но добраться до самого верха ей не удалось, пришлось возвращаться назад. Она пыталась несколько раз, но постоянно возвращалась на землю, так и не добравшись до цели, а другой возможности выбраться она не видела. Стены не переставали сдвигаться, проходы закрывались, открывая все новые и новые коридоры, которые все равно не смогли вывести Ри из лабиринта.

В одном из коридоров девушка решила немного передохнуть; из-за постоянных пробежек во рту пересохло, следовало перевести дыхание и позволить накопиться слюне, чтобы хоть чем-то утолить жажду. Она присела на корточки, посередине прохода, не доверяя больше стенам. Странный звук послышался совершенно неожиданно; ничего не было, и вдруг — словно наковальня упала на землю. Девушка выпрямилась, оглянулась назад, желая определить, откуда шел звук. Вновь установилась тишина, нарушаемая только ее собственным громким дыханием.

— Эй! — Ри сделала шаг вперед. — Там есть кто-то?

Глава 1.3

Безмолвие было ей ответом. Она решила было, что ей просто показалось — в этом ужасном месте, что только не привидится и не послышится. Но новый звук заставил ее застыть на месте и затаить дыхание. Что-то двигалось, она слышала. Мелкая каменная крошка скрежетала под поступью того, кто шел по проходу впереди. Ри боялась шевельнуться — она не узнавала в этих звуках человеческий шаг. Когда звук стал ближе, девушка отошла к стене, прижавшись к ней в надежде, что густой плющ сможет скрыть ее. Если это человек — она выйдет, попросит помощи, а если нет...

Крик едва не сорвался с губ, стоило ей увидеть то, что приняла за человека. Непонятное существо с лапами, как у паука, и жалом, словно у скорпиона, оно было механическое и живое одновременно. Девушка посильнее обхватила рукоять мачете, и это движение было ей знакомо так же, как и ожидание нападения, будто она не впервые встречается с этими монстрами.

Живая машина замерла на месте, поворачиваясь мордой к проходу, где притаилась Ри. Девушка смотрела на него краем глаза, страх вновь овладевал ей, и она постаралась не упасть на колени, хотя ноги подкашивались. А монстр не желал уходить прочь, он начал быстро перебирать своим множеством ног, сокращая расстояние между собой и Ри. Когда девушка уже чувствовала мерзкий запах не то машинного масла, не то органический смрад живого существа, ее нервы, наконец, сдали. Монстр проходил совсем близко с Ри, и та понимала, что он все равно заметит ее. Быстрее, чем можно было ожидать от себя, девушка пролетела между задних лап живой машины, радуясь, что его жало было поднято кверху.

Она бежала, не останавливаясь, сердце колотилось с такой силой, что, казалось, сейчас прорвет грудную клетку. А монстр следовал за ней, Ри не оборачивалась назад, но представляла себе, как быстро тот переставляет свои лапы, желая настичь ее. В боку начало покалывать, если ничего не придумать, то очень скоро она окончательно выбьется из сил. «Левая нога и выдох» эта мысль всплыла в ее голове вместе с незнакомым и далеким голосом, но это как будто было решение проблемы. Девушка опустила левую ногу на пол и выпустила воздух сквозь сжатые зубы, оттолкнулась правой ногой и снова выдохнула, опустив левую на землю. Монстр приближался, а Ри, кажется, нашла возможность открыть второе дыхание. Она повернула в очередной проход и оказалась лицом к стене. Перед глазами все поплыло. Выхода нет.

В критических ситуациях мозг работает с утроенной скоростью. Девушка кинулась к стене и забралась по плющу вверх, желая найти наиболее густо заросший участок. Умостившись наверху и повернувшись к стене спиной, она вцепилась руками в растение и замерла. Монстр показался сразу же, стоило Ри затихнуть. Он двинулся вперед, но заметил стену и, перебирая лапками, вернулся назад. Раздумывать больше было нельзя.

— Здесь!

Девушка разжала пальцы и упала вниз. Она ощущала себя камнем, недолгий полет в ее голове растянулся на целые минуты, а монстр двигался, словно в замедленной съемке. Ри крутанулась в воздухе, уходя от смертоносного жала, выставляя вперед зажатый в руках мачете. Острие легко вошло по самую рукоятку, в один из глаз монстра, пространство наполнилось пугающим ревом. Девушка выдернула мачете и нанесла новый удар. Совсем близко с ее лицом проскользнула одна из лап чудовища, желая ухватить непутевую убийцу, но Ри смогла вовремя отклониться в сторону, позволив своим обострившимся инстинктам работать за нее. Рев монстра закладывал уши, но страха в девушке не осталось, красная пелена застилала ей обзор, она знала, что должна уничтожить это чудовище. Удары наносились снова и снова, пока девушка не почувствовала, как руки коснулся холодный металл. Монстр все же добрался до нее.

Выдернув мачете из последней нанесенной раны, Ри скатилась вниз на пол, и каким-то чудом ее не задело повторно ни одна из лап живого робота. Она бросилась бежать прочь, оставляя позади себя непонятное существо. У нее оставались считанные мгновения на то, чтобы уйти, и она не собиралась их упускать.

***

— Мэм? — мужчина обернулся назад, привлекая к себе внимание женщины, следящей за большими мониторами, на которых можно было наблюдать жизнь других подопытных. — Ей удалось уйти, но она получила ранение.

— Насколько сильное? — Ава Пейдж опустила взгляд вниз, смотря на одного из наблюдателей.

— Пока ранение не представляется опасным, — мужчина вернулся к своему монитору. — Она может туго перевязать руку, но все равно требуется зашить рану, — пальцы его «запорхали» над цифровой клавиатурой. — Если не сделать это в ближайшие сутки, то она получит заражение крови, спустя еще несколько часов она умрет.

Женщина подошла ближе к наблюдателю и склонилась над ним, заглядывая ему через плечо, смотря на бегущую в темноте девушку.

— Она убила его?

— По нашим данным, — на экране появилась таблица с показателями, и одна из колонок на глазах становилась меньше. — Ей удалось вывести гривера из строя, но полностью уничтожить подобное им не представляется возможным, но даже учитывая это, она основательно подпортила его навигационную систему. Нужен ремонт.

Ава Пейдж едва заметно улыбнулась, чего-то подобного она ожидала. Еще в свой первый раз в лабиринте Ри показала себя лучшим стратегом, и именно она, в конце концов, осталась жива, в тот день, когда все проходы оказались открыты. Хотя большинство подопытных девушек и девочек сами покончили с собой, не справившись со страхом и неопределенностью, эти их поступки даже огорчали канцлера.

— Пускай идет дальше, — женщина выпрямилась. — Если ей встретится на пути кто-то, не мешайте, мы должны взглянуть на способности девчонки, но сами никого к ней не посылайте.

Мужчина кивнул и вернулся к работе, не чувствуя на себе постороннего взгляда.

***

Он следил за одним из наблюдателей, так, что никто не мог этого заметить, даже вездесущий взор Авы Пейдж был направлен в сторону от него. На его мониторе тоже было видно, как Ри бежит, прижимая кровоточащую рану на правой руке. Он не мог помочь ей с ранением, но он постарается увести от нее очередную опасность. Пальцы забегали по клавиатуре, открывая новые окна, показывая передвижение других гриверов. Если повезет, никто не заметит его манипуляций с этими монстрами.

Глава 1.4

Рука сильно кровоточила, но боли не было, сказывался адреналин, все еще струящийся по ее венам. Ри не остановилась даже, когда перестала слышать рев монстра, стараясь оказаться подальше, как можно дальше. Мозг пытался осмыслить, что произошло, почему она с таким горячим желанием старалась уничтожить то чудовище. Девушка все еще ничего не помнила из своей жизни, но каким-то шестым чувством знала, что никогда не была такой храброй, или лучше сказать глупой. Ей надо было спасаться бегством, а не сражаться, может тогда она не истекала бы кровью.

Ри наконец остановилась и, наплевав на предосторожность, прислонилась к стене, коснувшись лбом холодного камня. Следовало перевязать рану, иначе очень скоро ей грозила серьезная потеря крови. Мачете прекрасно подходил не только для нанесения увечий, но и для того, чтобы отрезать куски ткани от несвежей кофты. Сунув оружие обратно в ножны, девушка, как сумела, перевязала рану, постаралась затянуть ее потуже, дабы остановить кровь и опустилась на землю. Хотелось спать и есть, но больше хотелось пить, во рту было сухо, как в пустыне. Странно, она знала, что такое пустыня, но даже не могла вспомнить, а была ли она там когда либо.

Нужно было идти дальше, оставаться на месте значит подписать себе смертный приговор. Ри все еще не могла понять, как могла оказаться в этом жутком месте, но что она знала точно, так это то, что ее сюда сунули против воли. Разве она могла бы согласиться на подобное? Вновь послышался гул, который уже почти стал приятен ее ушам, уж лучше пускай он, чем рев одного из монстров.

Поднявшись на ноги, девушка двинулась вперед, не следовало оставаться на месте, вдруг напавший на нее живой робот совсем даже не умер и только ждет, когда она выбьется из сил. Бежать не было сил, и Ри просто быстро шла, все еще отсчитывая каждый из своих шагов: опустить левую ногу и выдохнуть. Она посмотрела вверх, надеясь заметить первые лучи солнца. Но небо все еще было темным, никакой надежды на новый день. Никакой надежды на спасение.

Кровь стала засыхать на ткани кофты, а девушка продолжала идти вперед, то и дело приваливаясь к очередной стене и переводя дыхание. Размышление о том, что она скоро упадет и не сможет подняться, заменяло все другие мысли. Сейчас её больше не беспокоило то, каким образом она здесь оказалась, и даже выбраться было не так уж важно. Она просто старалась не умереть. Только отступающая тьма ночи давала ей силы двигаться дальше. Ри не знала куда идти, очередной проход ничем не отличался от предыдущего. Лабиринт перестал меняться, и привычный гул сменился тишиной, которая могла легко свести с ума.

Утро наконец-то вступило в свои права: наступила жара, и девушка попыталась спрятаться в тени стен. Адреналин больше не спасал ее, и боль в руке была просто невыносимой, хотелось плакать, но казалось, что слез больше не было, так же, как и слюны во рту, которая хоть немного спасала от жажды. Ри упала на землю через сто метров, хотя ей это расстояние показалось километрами. Во рту чувствовался вкус крови, наверное, сломала зуб или разбила губу, когда падала, она была рада ощущать металлический привкус. Из-под стены веяло прохладой, и она протиснулась в узкий проход, спасаясь от жары. Больше нет никаких шансов, она сделала все, что могла.

***

Минхо бежал. Он делал так каждый день. Бежал, хотя знал, что больше в этом лабиринте ему делать нечего, никому из них. Не осталось ни одного прохода, который бы бегуны не изучили, но они продолжали вставать по утрам и бежать, потому что в них верили те, кто остался за стеной. Всем оставшимся в Глэйде нужно было на что-то надеяться, даже ему самому, давно потерявшему надежду.

Парень достаточно далеко убежал от ворот, совсем скоро появится внутренний круг, Бен, наверное, давно уже там. Минхо отстегнул с пояса небольшое подобие термоса, в котором бегуны таскали воду. Пить следовало осторожно, вода в Глэйде не была дефицитом, но здесь в лабиринте ее стоило экономить, могло случиться всякое, хотя он знал после случившегося, ему вряд ли понадобится вода. Крепко прикрепив термос обратно к поясу, парень двинулся дальше.

До внутреннего круга оставалось немного, когда Минхо заметил капли крови, ведущие в две стороны. Обычно кровь была не редкостью в лабиринте, но не в это время, у них давно никто не умирал. Парень двинулся в одну сторону и довольно скоро оказался в проходе, который заканчивался тупиком. Там на полу, перед самым выходом находилась целая лужа мерзкой слизи, он узнал ее. Гривер. Ему было известно, что эти твари не вылезают наружу днем, но все равно опасался. Окинув еще раз взглядом место, Минхо кинулся в другую сторону. Инстинкт самосохранения кричал ему, что надо бежать дальше к внутреннему кругу, встретиться с Беном, но вид крови не давал ему покоя. У них давно никто не умирал.

Кровавые следы пропали так же неожиданно, как и появились. Парень присел перед стеной, где было больше всего крови, давно засохшей крови, значит прошло не мало времени. Теперь можно было закончить это небольшое, спонтанное расследование: все равно больше некуда идти. Он выждал еще мгновение, а потом бросился бежать дальше — бегунам нельзя останавливаться.

Изменившийся за ночь лабиринт не смог сбить его с толку, он бы, наверное, и с закрытыми глазами смог найти путь к внутреннему кругу, что не удивительно, учитывая, сколько времени он провел в этих проходах. Парень завернул на очередном повороте и тут же вернулся назад. Его обязанность состоит не только в беге по лабиринту, он должен подмечать все странное, что попадется ему на пути, и сейчас он заметил. Минхо кинулся к одной из стен и опустился перед ней на колени. Рука в кровавых подтеках выглядывала из-под громадины, и он, не задумываясь, потянул ее.

Глэйдер вытянул незваного «гостя» лабиринта из-под стены. Парень был без сознания, правый рукав замызганной кофты принял бурый оттенок, кровь продолжала идти из раны на предплечье.

— Эй! — Минхо легко толкнул парня в плечо. — Эй, ты жив вообще?

Ответа не последовал, да бегун и не ожидал ничего услышать. Дотронувшись до запястья пострадавшего, он нащупал пульс, так, как показывали ему медики, и остался доволен. Поднявшись на ноги, Минхо легко подхватил новую ношу на руки. Парень был настолько худой и бледный, что глэйдеру показалось, будто тот потерял всю свою кровь. Поудобнее перехватив свой «груз», бегун двинулся обратно к выходу, оставив Бена одного изучать сегодняшнюю часть лабиринта. Быстро преодолевая каждый из проходов, Минхо думал о том, что Алби не придет в восторг от очередного новичка, тем более появившегося так странно, но этот почти мертвец провел в лабиринте всю ночь, хоть что-то это да значит.

Глава 2.1

Каждый новый день в Глэйде ничем не отличался от предыдущего. Так же, как и сотни, раз до этого мальчишки просыпались, завтракали тем, что приготовили повара, и шли выполнять свои обязанности. Никто не оставался без работы, всем находилось занятие, кому-то по душе, а кому-то нет. Томас помогал Ньюту в саду окучивать землю и добавлять в нее удобрение, с расспросами о лабиринте больше не лез, так как опасался услышать то, что ему скажут, но на распахнутые ворота все же поглядывал.

— Ладно, — Ньют поднялся на ноги и выпрямил спину, прогибаясь в пояснице. — Передохнем десять минут.

Солнце в этом месте не было, но все равно стояла душная погода, и от силовой работы очень скоро потом, катившемся с парней, можно было умываться. Том посмотрел на небольшой лесок, который стоял прямо посередине Глэйда, и немного позавидовал тем, кто был к нему ближе. Там прекрасно можно было устроиться под широкими стволами, спрятавшись в тени.

— Чак, — Ньют обернулся, чтобы найти глазами одного из своих друзей, и обнаружил того, упавшего на землю и смотревшего на синее небо. — Чак! — снова позвал парень.

Самый младший из глэйдеров приподнялся, сфокусировал взгляд и, заметив кто его зовет, принял сидячее положение. Мальчик надеялся, что Ньют просто решил поговорить с ним, или еще что-то, идти куда-то не было никакого желания, хотя он чувствовал, что к этому все и идет.

— Будь добр, — Ньют поднял над головой пустой термос из-под воды, обычно ему хватало одного на целый день, но сейчас с ним был новенький, который забыл свою ёмкость с жидкостью. — Принеси попить.

Толстячок помедлил, обдумывая причины, по которым мог бы отказаться, и не нашел их, он уже начал подниматься на ноги, когда Томас выпрямился в свой полный рост.

— Я сам схожу за водой, — парень протянул вперед руку, забрав термос, и пошел обратно к лагерю, по дороге подмигнув Чаку и получив за это благодарную улыбку.

Тому не нравилось это место, он ненавидел его, но он был рад, что оказался здесь не один. Пару дней назад, когда лифт доставил его в Глэйд не понятно откуда и не понятно зачем, парень не мог и секунды спокойно просидеть. Все думал и думал о том, как могло это произойти, силился вспомнить что-то о себе, не только имя, но ничего не выходило. Ни у кого не вышло. На второй день Алби показал ему окрестности, много времени на это не ушло, их импровизированное поселение было небольшим, а в лесу, неподалеку, не оказалось ничего интересного, кроме нескольких могил, о которых парень пытался не думать. Теперь вот он должен решить, чем будет заниматься, и для начала Ньют предложил поработать садовником.

Оказавшись возле домов, Томас быстро приблизился к бочкам, в которых хранилась вода, сдвинул крышку и наполнил термос. Сделав несколько больших глотков из железной кружки, парень постоял минуту и, развернувшись, пошел обратно. Чак к его возвращению уже находился возле Ньюта, о чем-то переговариваясь.

— Вода!

Том привлек внимание парней и передал термос, усаживаясь на землю и уставившись на вход в лабиринт. Ребята продолжали говорить рядом с ним, и поначалу он даже пытался прислушиваться к разговору, но разом обо всем забыл, когда увидел, как из входа в лабиринт появляется один из бегунов.

— Минхо! — Томас вскочил на ноги. — Он кого-то несет, — он кинулся вперед, обегая стороной Чака, который через мгновение тоже стоял на ногах.

Парень быстро оказался рядом с идущим от лабиринта бегуном, за ним тут же потянулись те, кто находился поблизости.

— Кто это? — Чак, самый невысокий из всех глэйдеров, протиснулся через толпу, окружившую Минхо.

— Не знаю, — ответил парень и поудобнее перехватил лежащего на своих руках мальчишку. — Скажите Алби, чтобы пришел к медикам.

***

Бегун шел вперед, не обращая внимание на вопросы, которыми его забрасывали, он собирался все рассказать, но только одному Алби, а тот потом сам решит, что поведать парням. Минхо поморщился оттого, что его рубашка спереди пропиталась кровью и стала прилипать к телу, это было плохим знаком. Он вспомнил, сколько крови нашел до этого на полу лабиринта, и как сильно пропиталась кофта этого незнакомого парнишки, а теперь и его собственная рубашка оказалась в крови. Если так пойдет и дальше, то этот незадачливый гость умрет, не дождавшись помощи, в этом месте не было настоящих условий для лечения, и уж точно они не смогли бы перелить ему кровь.

Поняв, что бегун не собирается отвечать на их вопросы, глэйдеры разомкнули круг, дав ему возможность нормально пройти. Кто-то вернулся к прерванному занятию, а кто-то так и продолжал идти следом за Минхо, в надежде услышать его разговор с лидером.

Дверь в дом, где расположились медики, оказалась открыта. Парень с истекающим кровью незнакомцем прошел внутрь и, кинув взгляд на одного из своих братьев, одними только глазами задал ему вопрос: куда?

— Положи к дальней стене, — распорядился Джефф и зажег вторую лампочку, разгоняя тьму, от одной толку было мало.

Бегун сгрузил тело на койку и отошел назад, пропуская вперед медиков, он перевел дух, теперь можно было не переживать об этом мальчишке.

— Пойдем, поговорим, — Алби опустил руку на плечо Минхо и вывел того из дома, стоящие под дверью ребята сразу же бросились в рассыпную, открыто подслушивать разговор лидера никто не собирался.

Двое отошли к смотровой башне, которая хорошо просматривалась со всех сторон, и рядом с которой нельзя было спрятаться, чтобы оказаться свидетелем чужого разговора. А этим двоим было, что скрывать.

— Рассказывай.

Минхо как можно подробнее изложил все произошедшее, постарался не упустить ни одной детали: начал с того, как вошел в лабиринт и закончил тем, как оказался в Глэйде.

— Это все? — Алби взглянув на своего друга, у него не было причин сомневаться в его словах, но он всегда задавал этот вопрос, чтобы подстегнуть память каждого, кто его слышал.

— Да, — Минхо не мигая, смотрел в глаза лидера, давая понять, что сказать действительно больше нечего.

Они посидели еще немного рядом, пока бегун опустошал свой термос, и пока один из медиков не появился перед ними.

— Алби, — Уинстон смотрел на лидера шокированным взглядом. — Ты должен это увидеть.

Все трое, не раздумывая, бросились обратно к лагерю, вокруг вновь собирались парни, каждый из них чувствовал — происходит неладное. Алби вошел внутрь дома и закрыл за собой дверь, пресекая попытки ребят заглянуть внутрь. Он на секунду замер, вцепившись в ручку двери, опасаясь увидеть что-то поистине шокирующее, ведь никто из медиков не стал бы так реагировать на ужаленного. Парень, наконец, оторвал взгляд от деревяшки перед собой и обернулся.

— Это девчонка! — чуть громче, чем хотел, возвестил Джефф.

Лидер Глэйда неодобрительно взглянул на медика, и тот поспешил замолчать, чтобы не ляпнуть еще чего-то. Алби подошел ближе к койке и взглянул на обнаженное по пояс тело. Перед ним и правда лежала девчонка, правда, ее грудная клетка была туго перевязана чем-то вроде эластичного бинта, что делало один из признаков ее женственности почти незаметным. Неудивительно, что Минхо принял ее за парня, в одежде и с этой «обгрызанной» прической в ней невозможно узнать девушку.

— Как она здесь оказалась? — наконец задал вопрос Уинстон, когда понял, что лидер убедился в том, что они не соврали ему. — Разве такое возможно? Она же девчонка!

Алби очень хотел ответить на эти вопросы, но не мог. Парень взглянул на медиков, продолжая сидеть перед койкой новенькой на корточках.

— Мне нужно еще что-то узнать. У нее есть следы жала?

Джефф толкнул своего напарника вбок, и в неясном свете лампочки над головой лидер заметил, как Уинстон покраснел, и это ему не понравилось.

— Вроде нет, — промямлил медик. — Но мы осмотрели только верхнюю часть, — он прокашлялся. — Ее могли укусить за ногу.

— Или за задницу, — мрачно пошутил Алби, он выпрямился. — Не занимайтесь чепухой и посмотрите, что у нее под штанами, я не желаю, чтобы в нашем Глэйде находился ужаленный, — он посмотрел на поврежденную руку девчонки. — Не забудьте хорошенько поработать с ее рукой, она должна быть живой, когда я стану задавать ей вопросы.

Два медика дружно кивнули, а потом переглянулись между собой. Девчонок им лечить еще не приходилось.

Глава 2.2

— Мне надо вернуться в лабиринт, — Минхо оказался возле бочек вместе с Алби, и стал наполнять термос. — Бен, скорее всего, решил, что меня сожрали, или еще что похуже.

— Что похуже уже случилось, — невесело проговорил лидер, все так же продолжая смотреть в сторону дома, где сейчас лежала девчонка, стук крышки о края бочки заставил его обернуться к своему другу — Нет смысла возвращаться обратно, ты потратил слишком много времени на то, чтобы притащить сюда эту девчонку.

В голосе Алби слышались упрекающие нотки, бегун хотел было спросить, что все это значит, но решил промолчать. Все новое в этом месте обычно всегда оказывается не слишком хорошим для глэйдеров.

— Как думаешь, как она могла появиться в лабиринте? — Минхо посмотрел на большие каменные ворота. — Теперь к нам станут поступать только девчонки, причем прямо из лабиринта, живые или мертвые?

— Не знаю, — лидер провел рукой по лицу в попытке вместе с потом стереть и образы, которые появились перед глазами, страшные сцены убийств, которые так часто приходили к нему во сне.

— Нужно сказать остальным, — отвлек бегун своего друга от слишком тяжелых размышлений. — Они видели, как я нес ее, следует рассказать о случившемся.

Алби кивнул, согласившись со словами бегуна, но на самом деле думал, что лучше бы никто ничего не знал. Глэйд существует гармонично, потому что здесь только парни, они друзья друг для друга, близкие люди, им нечего делить и не из-за чего драться. С появлением девчонки все может измениться, и он не мог сказать, как быстро. От девчонок одни проблемы.

— Пускай ею занимаются медики, — нашел лидер нужные слова. — Вечером во время ужина все расскажем парням, — он шумно выдохнул. — Сейчас главное узнать, что она помнит, может, от нее пытались избавиться те, кто отправил нас сюда, из-за того, что она слишком много знает.

Ему хотелось в это верить, потому что больше не во что было. Он знал, выхода в лабиринте нет, знал и никому не сообщил, боясь посеять панику, ведь эти парни под его покровительством только и живут, что надеждой на спасение. Теперь и у него появилась надежда, и заключалась она в незнакомой девчонке.

Минхо следил за другом. Алби был самым старшим из всех них, самым первым, кто оказался здесь, только благодаря его силе воли, его верным указаниям и правильному руководству, они сумели наладить нормальную жизнь. Если, конечно, слово «нормально» подходили к существованию в этом странном месте. Бегун помнил с каким разочарованием лидер смотрит на воссозданный ими лабиринт, сколько тоски в его глазах от всех тех мыслей, возникающих перед осознанием того, что им не выбраться. Но сейчас он замечал неясный блеск в глазах своего друга, блеск, утраченный много месяцев назад, и это радовало его. Минхо проследил взгляд Алби и посмотрел на вход в лабиринт, из которого сам недавно вышел с незнакомым парнем, который оказался девчонкой. Он желал, чтобы его находка смогла им всем помочь.

***

Томас, как и остальные в Глэйде, не мог найти себе места после прихода Минхо. Он продолжал работать, желая отвлечься, но это мало помогало. Перед глазами юноши стоял бегун с окровавленным парнем на руках, незнакомым парнем. Том попытался спросить у Ньюта, а бывало ли нечто подобное раньше, но тот лишь отмахнулся от его расспросов и принялся поливать их небольшой огород.

— Чак, — Томас оказался рядом с парнем и шепотом позвал его. — Чак, — он не хотел, чтобы Ньют услышал, о чем он станет разговаривать с младшим. — Чак.

Мальчишка обратил внимание на то, что к нему обращаются, только когда поднял глаза вверх и обернулся. Том мотнул головой в сторону, подзывая парнишку ближе к себе. Чак бросил взгляд на занятого Ньюта и двинулся в сторону друга, продолжая делать вид, что очень занят работой.

— Чего тебе? — мальчик встал недалеко от Томаса и начал рыхлить землю, хотя сделал все уже минут двадцать назад.

— Ответь мне на один вопрос, — у него было много вопросов, но он уже задавал их, и ему никто не ответил, поэтому решил задать только один. — У вас когда-нибудь находили новеньких в лабиринте?

Чак помедлил — он не знал, что можно было говорить новому глэйдеру, а что нельзя. Томас ему нравился, он, по мнению мальчишки, был неплохим парнем, но Алби совершенно не обрадуется, если Чак скажет что-то лишнее.

— Не знаю, — он опустил голову, вниз глядя перед собой. — Мне об этом никто не рассказывал.

И это было правдой, Чак сам многого не знал, хотя и провел в Глэйде больше месяца. Всегда будет нечто скрытое. Иногда ему кажется, что лидер хранит какой-то секрет, о котором никто, кроме него, не знает. Мальчик пытается представить, что это могло бы быть, но заканчиваются его размышления всегда слишком мрачно, потому, что знай Алби о чем-то хорошем, он не стал бы скрывать это от других, а значит, он держит в себе какую-то дурную тайну. А может, ничего на самом деле и нет, и Чак все себе придумал.

Томас хотел попытаться выведать еще, что-нибудь у своего нового друга, или собрата, как они себя все тут называют. Парень кисло улыбнулся. Никто из них ничего не знает о своем прошлом, своих семьях и были ли они вообще, но почти называют себя братьями. Он не мог ни к кому обратиться подобным образом, он даже не мог подумать о том, что станет когда-нибудь так делать, ибо не представлял, что будет дальше. Алби говорил, что провел в этом месте три с лишним года, но Том не желал себе подобной участи. Новенький глэйдер знал: просто так ему отсюда не выбраться, но и терять надежду на то, что это произойдет, не собирался. Его до дрожи в ногах пугало то, что издает страшные звуки по ночам в лабиринте, и проверять, кто именно там живет, он пока не собирался. Хотя, ему говорили, что там не выживают, и он был уверен, что так и есть, до сегодняшнего дня.

Глава 2.3

Алби провел весь остаток дня возле дома медиков, строго посматривая на всех, кто проходил мимо. Он мог бы этого не делать, просто сказать, что запрещает входить, и знал, что его послушаются, но так же он знал, что этот запрет мигом породит кучу вопросов в головах его друзей, и может быть они даже начнут строить свои собственные теории, почему их лидер так не хочет показать, что происходит внутри. В конечном итоге, все привело бы к абсурдным догадкам и слухам, один страшнее другого, они бы просто сами себя испугали.

Пару часов назад Джефф и Уинстон сообщили ему, что с девчонкой вроде как все в порядке. Парни без должного медицинского образования за пару лет здорово наловчились в своем докторском деле, и Алби не сомневался — они сделали все, что от них зависело. Правда, никто из двоих не мог точно сказать, когда девчонка проснется и проснется ли вообще.

— Она потеряла много крови, — тихо, чтобы слышал только лидер, сообщил Джефф. — Бледная, словно смерть, — он помолчал, а потом добавил. — И тощая словно скелет, будет чудом, если она выживет.

Алби кивнул и отправил ребят обратно в дом, оставшись сидеть перед дверью, заклиная девчонку очнуться.

— Привет.

Задумавшись, парень поначалу и не понял, что это обратились к нему, но, подняв голову, увидел стоящего перед собой Томаса. Новенький выглядел спокойным, но по его глазам было видно, как трудно ему дается это мнимое спокойствие. Алби не желал сейчас с кем-то говорить, в особенности, с этим парнем, который задавал слишком много вопросов, на которые ему еще не время было слышать ответы.

— У тебя нет работы? — лидер Глэйда сдвинул брови, стараясь выглядеть строгим, иногда с этими мальчишками нельзя было по-другому.

— Ньют отпустил меня, — Томас под пристальным взглядом присел рядом с парнем и посмотрел куда-то в сторону, подбирая верные слова, но его определили.

— Тогда иди и займись еще чем-нибудь, — он помедлил. — Отправляйся на кухню, поварам всегда нужна помощь.

Новенький посмотрел на лидера, желая понять, говорит ли тот серьезно, в глазах того не было и намека на веселье, и Том понял, что сейчас ему здесь ничего не светит. Он поднялся с земли и ушел, оставив парня одного.

Алби проводил глэйдера взглядом. Когда-то он сам был на его месте, ничего не знал, ни о чем не догадывался, боялся. Он был первым, и ему было тяжелее во всех смыслах. Никто не мог помочь ему разобраться в происходящем, никто не объяснил, какие опасности могут поджидать в лабиринте, никто не пытался его защитить. После того, как стали появляться остальные, после первой смерти, парень решил для себя, что больше никому не позволит умереть, никого не оставит в одиночестве. Алби помнил Пита, мальчишку чуть младше себя, он с первого взгляда показался ему слишком слабым, непригодным для жизни в Глэйде. Глядя на других, молодой лидер видел хоть каплю силы, а в том же совершенно ничего. Когда Пит повесился в лесу, Алби приказал спилить тот злосчастный сук и пару дней ни с кем не разговаривал. Он до сих пор винил себя в смерти мальчишки, он думал, что уделил тому слишком мало времени, что тот еще мог измениться, мог влиться в жизнь их тогда еще маленького поселения, стать сильнее, научиться справляться со съедающим чувством безысходности. И сейчас, спустя два с половиной года, лидер пристально наблюдал за всеми своими друзьями, своими подопечными, своей новой семьей. Они просто обязаны найти выход.

***

Бен появился, когда уже почти стемнело, до закрытия ворот оставалось немного, и ужин был готов. Парень выбежал из лабиринта и, не обратив никакого внимания на встречающих его друзей, сразу же бросился в сторону домов. Лидера он заметил стоящего возле костра.

— Минхо пропал, — на выдохе произнес Бен и уперся руками в колени, пот стекал по его лицу, ему было жарко, не смотря на прохладу ночи, а от костра жар только усиливался. — Мы побежали разными дорогами, — начал тараторить парень, вновь взглянув на своего собрата. — Мы должны были встретиться во внутреннем круге, но он не пришел, я ждал, — он помедлил. — А потом побежал дальше.

Гримаса боли исказила лицо бегуна, когда он произнес последние слова. Он корил себя за то, что не отправился искать друга, следовало оставить это нелепое задание, ведь они все и так знали, что выбраться нет никакой возможности.

— Успокойся, — Алби положил руку на плечо парня, слегка сжав его. — С Минхо все в порядке, он пришел еще днем.

— Что!? — Бен поискал глазами своего напарника и не заметил его в толпе других ребят, но слова лидера успокоили его, и на место отчаяния пришла злоба. — Где этот говнюк? — со злостью выплюнул слова парень — Я его сейчас сам лично отправлю кормить гриверов.

Лидер впервые за этот день выдал некое подобие улыбки. Он знал, Бен никогда не выполнит своих угроз, тот просто сильно переживал за друга, и это радовало Алби больше всего. Они должны быть сплоченными, чтобы выжить.

— Сейчас придет, — спокойно осадил своего подопечного лидер. — Ужин готов, как только все соберутся, мы поговорим.

Бену не понравилось, как друг произнес простое: «мы поговорим», парень насторожился и пошел вокруг костра, разыскивая своего напарника, собираясь расспросить о произошедшем. Если Минхо вернулся из лабиринта раньше, то значит, нашел что-то важное, просто так друг не бросил бы свое задание не законченным, и именно об этом собирался рассказать Алби.

— Что нового, Бен? — Галли стоял близко к огню, и тени, пляшущие на его лице, делали парня пугающим.

— Ты не видел Минхо? — проигнорировал вопрос Бен.

— Он вроде был у медиков, — отвечает парень, делая глоток из прозрачной банки с толстыми стенками. — Он и Алби сегодня вообще оттуда не отходили.

— Спасибо.

Бегун двинулся прочь от костра, не ощущая внимательного взгляда одного из своих братьев. Галли терпеть не мог, когда от него что-то скрывали. Парень находился в Глэйде не меньше Минхо или Бена, он был стражем, но Алби все равно не доверял ему полностью, в особенности, то, что касалось лабиринта. У глэйдера часто возникала мысль прокрасться в хижину, из которой бегуны сделали что-то вроде своего личного штаба, где проводились их совещания, где они хранили все тайны лабиринта, но, конечно, ничего подобного он не делал. Звание стража не дается просто так, он охраняет покой наравне с самим лидером, и отступиться от своих обязанностей, сделать нечто наперекор Алби означало бы подвергнуть сомнению все традиции, которые они успели создать. Галли терпеть не мог, когда от него что-то скрывали, но еще больше он ненавидел, когда нарушались правила.

Наконец, на поляну перед костром выкатили большой котел с ужином. Еда в Глэйде была простой, никаких деликатесов, только то, что ребята выращивали своими руками или им отправляли в лифте. Здесь была различная живность, за которой тщательно следили, нельзя было позволить, чтобы из рациона исчезло мясо, главный источник белка, главный источник энергии. Повара в Глэйде всегда готовили хорошо, правда, большого выбора специй у них не было, отчего пища казалось пресноватой. Сегодня в меню была густая похлебка с большими кусками свинины, картофеля и моркови. Получив по порции, глэйдеры расселись вокруг костра, но никто не стал притрагиваться к еде.

Глава 2.4

Алби смотрел на дом медиков, из которого выходили Минхо и Бен, даже в темноте можно было увидеть, каким растерянным выглядит последний бегун. Парень подумал, что через пару минут подобные лица будут у многих. Дождавшись пока абсолютно все окажутся в зоне видимости, лидер окинул присутствующих взглядом, почувствовав на себе внимание каждого.

— Все вы знаете, что сегодня Минхо вернулся из лабиринта не один, — последовало несколько кивков. — Он нашел раненого, — парень замялся. — Он нашел раненую девушку!

Глэйдеры, все, как один, охнули, и тут же послышались первые перешептывания: «девчонка?», «ты слышал, девчонка!», «здесь не может быть девчонок?», «как она смогла выжить?», «почему сейчас?». Алби позволил своим друзьям немного переварить услышанное, чего-то подобного можно было ожидать. Когда взгляды снова были направлены на него, он продолжил.

— Нам ничего неизвестно о том, как она там оказалась, как сумела выжить, и что это все может значить, — парень поднял руку вверх, показывая, что время вопросов еще не подошло. — Сейчас она спит, неизвестно когда очнется и сможет ли вообще выкарабкаться, — новая волна перешептываний поднялась, и Алби пришлось повысить голос. — Не нужно вопросов, и не нужно пытаться поговорить с девчонкой, как только станет что-то известно, я вам все расскажу, — несколько рук все же поднялось в воздух, ребята желали высказаться, или спросить, было уже не важно. — Просто давайте поедим, — устало проговорил парень. — И отправимся спать.

Присутствующие поняли, они больше ничего не узнают, но приступать к еде все равно не спешили. Алби получил свою порцию похлебки и устроился под навесом, опираясь спиной на балку. Он знал, никто не станет есть, пока не закроются ворота, пока они открыты, на душе у всех не спокойно. Лидер посмотрел на сидящего в одиночестве Уинстона и вспомнил о том, что Джеффу стоит отнести поесть. Но он не успел ничего сказать.

Послышался привычный, но от этого не менее устрашающий грохот. Ворота закрывались на ночь. Искры от соприкосновения камня с камнем были видны даже с далекого расстояния, а звук стоял такой громкий, что несколько мальчишек даже зажали уши руками. Алби в этот момент впервые подумал, что подобный грохот и мертвого поднимет.

***

Джефф сожалел, что ему не удалось пойти на ужин вместе со всеми. В доме одному было скучно, он только и мог делать, что разглядывать свою пациентку. Парень весело усмехнулся, его никогда не перестанет забавлять то, что он и Уинстон в Глэйде главные доктора. Простые мальчишки, без специальных навыков, очень скоро они научились всему на практике: вправляли суставы, промывали раны, зашивали порезы, лечили ожоги, даже пару раз накладывали нечто вроде гипсов. Дни, когда к ним никто не приходил за помощью, парни считали самыми радостными, все же лучше, когда все живы и здоровы.

Медик снова взглянул на девчонку, прикрытую серым давно обветшалым и тонким одеялом. Они так и не решились освободить ее грудь от бинтов, хотя штаны все же пришлось снять. Джефф и Уинстон знали, что выполняют свои обязанности, что должны удостовериться в отсутствии каких-либо серьезных ранений или еще чего пострашнее. Но, убедившись, что на девчонке нет следов от жала гривера, парни тут же вернули штаны на место и занялись, наконец, раной на предплечье. Чуть позже, аккуратно зашив рану и наложив повязку, медики надели на свою пациентку футболку, которую принес Алби, и оставили отдыхать. В свете лампы девчонка напоминала восковую куклу, и Джефф на мгновение понадеялся на то, что она на самом деле не живая. Ведь тогда все в их жизни осталось бы по-прежнему.

Парень подошел к окну, под которым стояла койка с девчонкой, и выглянул на улицу. Все его друзья уже сидели с тарелками полными еды, в животе медика зашевелились голодные змеи, и он снова пожалел, что находится здесь один. Он все продолжал смотреть на поляну, пока Алби не умостился под навесом, а взгляды глэйдеров не устремились в сторону ворот. Послышался грохот, и Джефф отвернулся от окна, не желая смотреть на надоевшую картину. Тонкий писк вырвался из горла медика, когда он увидел сидящую на койке девчонку. Она, не мигая, смотрела на него. Глаза девчонки казались абсолютно черными в неясно освещенном помещении и смотрели на медика в упор. Парень не посмел двинуться под пугающим взглядом, он лишь продолжал смотреть на новенькую, вжимаясь в стену дома, открывая и закрывая рот. Бескровные губы девчонки с усилием зашевелились, слишком сухие, они лопнули в нескольких местах, и по ее подбородку потекла кровь. Она прошептала:

— Здесь нельзя оставаться.

Глава 3.1

Джефф все продолжает смотреть на девчонку, а та, произнеся свою странную фразу, заваливается назад и вновь отключается. Медик подходит ближе, чтобы взглянуть на нее, и понимает, что та спит: дыхание у нее спокойное, под закрытыми веками больше не двигаются глазные яблоки, значит, сны ее не беспокоят. Он еще немного стоит рядом с койкой, и разворачивается, дабы пойти и сообщить обо всем Алби, и в этот момент дверь в дом распахивается.

— Я принес тебе ужин.

На пороге в дом стоит Томас, в руках у него тарелка с похлебкой, а в глазах заинтересованный блеск. Джефф не ожидал увидеть новенького, он отступает назад и немного в сторону, стараясь закрыть от обзора парня спящую девчонку.

— Какого черта ты здесь оказался? — медик не имеет ничего против Тома, он же теперь часть Глэйда, но новенький, кажется, слишком бесцеремонным и навязчивым в своем желании узнать обо всем.

— Увидел, что Уинстон сидит один, — начал неловко оправдываться глэйдер, силясь разглядеть девчонку за спиной медика. — Подумал, что ты голоден и попросил поваров наложить тебе порцию.

Томас делает шаг вперед, и Джефф отступает назад.

— Алби знает, что ты здесь?

Этот вопрос заставляет Тома остановиться, а медик переводит дыхание. Лидер, конечно, рассказал обо всем, но они еще днем договорились, что никого не станут подпускать к незнакомке, пока Алби сам с ней не поговорит. Мало ли, что та может наплести парням.

— Ну, они все ужинают, — слегка замявшись, выдает Том. — Да и потом, — говорит он чуть увереннее. — Алби все равно рассказал о случившемся, так что присутствие девчонки в вашем доме уже не секрет.

Томас не собирается идти наперекор словам лидера, но известие о девушке, которая умудрилась выжить в лабиринте, так взволновало его, что он просто не сумел усидеть на месте. Раз она пришла из-за стен, значит, там должен быть вход, ведь не могла же девчонка появится из воздуха, а в таком случае, она может знать, где этот самый вход находится.

Джефф смотрел на новенького и раздумывал, над тем, что нужно сделать: выпроводить парня и сказать об его приходе Алби, или забрать свой ужин и позволить парню остаться, в конце концов, он прав, лидер уже обо всем им рассказал. Медик сделал несколько шагов вперед и забрал из рук своего нового собрата тарелку, тот посчитал это знаком и тоже прошел вглубь комнаты. Джефф мысленно вздохнул, не все попавшие в это место вели себя подобно Тому. Кое-кого приходилось неделями выводить из ступора, в который они впадали, осознав, где очутились, кому-то требовалось больше времени, редко кто оставался не сломленным под гнетом обстоятельств. Медик знал, еще немного, и этот парень перестанет быть таким активным в своем желании отыскать ответы на все свои вопросы.

Поняв, что его не собираются выпроваживать, Томас прошел мимо глэйдера и приблизился к койке, на которой лежала девчонка.

— У нее кровь? — парень указал на кровавые подтеки на подбородке незнакомки, лопнувшие участки губ снова пересохли.

— Точно, — вспомнил Джефф и указал Тому в угол. — Возьми там тазик с водой и тряпку, оботри ей лицо и промочи губы. Нам так и не удалось ее напоить, может хоть инстинктивно она слижет капли влаги.

Глэйдер постоял немного, посмотрел на медика, который хоть и был занят своим ужином, все равно исподлобья наблюдал за ним. Помедлив еще несколько секунд, Томас наконец добрался до темного угла и вытащил на тусклый свет небольшой железный таз, наполненный прохладной водой. Койки в Глэйде были небольшими, оттого парню пришлось устроиться рядом, опустившись на одно колено. Осторожно, чтобы не причинить боль, он промокнул губы незнакомки, и тут же, к его удивлению, ее язык показался наружу и быстро слизал живительные капли, но сама девчонка так и не очнулась. Том вытирал ее подбородок, когда в дом вошел Алби.

***

— Какого черта, Джефф? — лидер Глэйда неодобрительно смотрел на вскочившего со своего места медика. — Я же сказал, чтобы никого к ней не пускали.

— Да ладно тебе, Алби, — Томас поднялся на ноги и повернулся ко входу. — Я просто решил…

— Я сказал, чтобы к ней не лезли, — перебил парня Алби. — Выметайся отсюда, щенок, и чтобы близко тебя здесь не видел!

— Да она даже не в сознании, — решил настоять на своем Том. — Если бы я и захотел, то не смог бы с ней поговорить.

— Вообще-то, — подал голос медик. — Она недавно просыпалась.

Две пары глаз уставились на Джеффа, и он передернул плечами от пристального внимания.

— И что она сказала? — Том подошел ближе к глэйдерам, забыв о минутной перепалке.

— Ничего особенного, — спокойно ответил медик, наблюдая за двумя своими собратьями, выражение их лиц было идеально схоже: заинтересованность и настороженность, словно они боялись услышать ответ. — Сказала какую—то странную фразу и снова вырубилась.

— Какую фразу? — одновременно выпалили Томас и Алби.

— "Здесь нельзя оставаться", — слово в слово повторил Джефф, запомнив сказанное девчонкой, хотя не запомнить было бы глупо. — Она сказала: "здесь нельзя оставаться", — вновь повторил парень. — И ничего больше.

— Как думаешь? — протянул Том, поворачиваясь к лидеру. — Что это могло означать?

Алби пожал плечами, все происходящее заводило в тупик. Он обернулся в сторону и посмотрел на половину скрытую спиной Томаса девчонку. Она лежала лицом к входу, и он прекрасно мог разглядеть кровоподтек под нижней губой. Незнакомка выглядела слишком мелкой, ребенок по сравнению со всеми ними, и кто только додумался сунуть ее в самое пекло.

— Ничего это не значит, — ответил лидер, вернувшись глазами к подопечным. — Нам всем известно, что оставаться здесь нельзя, она не открыла ничего нового.

Дверь отворилась, и в открывшийся проем заглянул Минхо.

— Что-то случилось? — бегун смотрел на Алби. — Девчонка очнулась?

Лидер помотал головой, и, тяжко вздохнув, потер переносицу.

— Идите спать, — приказал он тихим голосом. — Завтра у всех много работы, — Алби взглянул на медика. — Ты и Уинстон останетесь здесь, подежурите, может она снова очнется.

Джефф кивнул и вернулся к своему остывшему ужину. Минхо еще пару мгновений постоял в двери и тоже ушел, вслед за ним вышел лидер. Томас потоптался на месте, спать хотелось сильно, но и оставлять загадочную девчонку, не расспросив ее, не было никакого желания. Парень, взглянув на незнакомку в последний раз и пожелав медику доброй ночи, ретировался из дома. Возле спального места его ждал Чак, который хотел узнать, где Том ходил, тот лишь отмахнулся от расспросов младшего и улегся на свой гамак. Костер все еще горел и глэйдер прекрасно видел фигуру их лидера со сгорбленными плечами. Томас перевел взгляд в темноту, там, где находился лабиринт, и постарался представить, каким образом девчонка могла оказаться в нем, и как сумела остаться живой. Воображение рисовало ему белую, светящуюся дверь и женщину, приглашающую его войти. Если бы все было так просто?

Глава 3.2

Всю ночь двое медиков продежурили возле постели девушки, сменяя друг друга каждые два часа. Под утро Уинстон заснул прямо на полу возле кровати своей пациентки, и разбудил его тихий шепот.

— Пить.

Парень резко пробудился и повернулся боком, голова девчонки была повернута в сторону, и она смотрела на него. Медик бросился к другу, толкнул его в плечо, а потом вернулся к незнакомке. Джефф сел на койке и, потерев глаза, стал смотреть, как напарник аккуратно приподнимает голову девушки и подносит к ее губам кружку с водой. Она делает несколько жадных глотков и тут же начинает кашлять, половина живительной влаги оказывается у нее на коже, струйками стекает вниз и впитывается в футболку.

— Не торопись, — останавливает Уинстон девушку, когда та снова тянется к кружке. — Пей медленно.

Девчонка смотрит на медика и один раз моргает, говоря тем самым то ли спасибо, то ли, что все поняла.

— Я схожу за Алби, — Джефф поднимается на ноги. — Как раз принесу нам чего-нибудь поесть, — его взгляд останавливается на незнакомке. — Ты есть хочешь?

Девушка снова моргает, и Уинстон помогает ей вновь опуститься на подушки. Сил у нее еще недостаточно.

Медик выходит из дома и с удовольствием потягивается. Глэйд еще спит, вокруг стоит тишина, и если не смотреть на стены лабиринта, то можно подумать, что ты просто находишься на природе. Джефф бредет к железным бочкам, кружкой черпает воду и выливает ее себе на голову. Бодрит лучше любого «доброго утра». Встряхнувшись, словно собака, он снова потягивается и спешит к навесу, где все еще спят его собратья.

Алби спит неспокойно, то и дело просыпается, но под утро ему, наконец, удается забыться беспокойным сном. Медик проходит сквозь десяток одинаковых гамаков, которые расположены так близко друг к другу, что если не соблюдать осторожность можно легко на кого-нибудь наступить. Добравшись до лидера, Джефф наклоняется и трясет парня за плечо. Алби сразу же открывает глаза, совершенно не сонный взгляд устремлен на глэйдера.

— Пойдем, — тихо зовет его медик и идет к выходу, осматриваясь по сторонам, не разбудил ли он еще кого-нибудь.

Томас наблюдает за передвижением собратьев из-под полуопущенных век, и видя, как Алби торопится, понимает, что девчонка очнулась. Идти ему за ними было нельзя, поэтому он постарался вновь заснуть. Парень перевернулся набок, насколько это возможно, когда спишь в гамаке, и увидел, что еще один человек не спит. Минхо смотрел на Тома, Том смотрел на Минхо, и они оба незаметно кивнули друг другу. Обоих беспокоило происходящее, обоих интересовало, что это за девчонка.

***

Отправив лидера дальше, Джефф зарулил на кухню в поисках еды. Повара все еще спали, они просыпались раньше, чем остальные, но видно сейчас слишком рано даже для них. Обшарив все вокруг и сунув нос в несколько эмалированных кастрюль, медик отыскал остатки вчерашнего ужина. Решив, что они с Уинстоном смогут повременить с завтраком, парень наложил порцию для девчонки и, прихватив несколько кусков хлеба, направился к дому.

Алби находился возле незнакомки, когда Джефф вошел в дом. Уинстон стоял в стороне от лидера, и, заметив друга, махнул рукой, подзывая его к себе. Видно лишний шум мог чему-то помешать.

— Как ты себя чувствуешь? — лидер уселся на невысокий, трехногий стул, пододвинув его ближе к койке.

Девчонка продолжала лежать, не делая попыток принять сидячее положение или встать, силы не вернулись к ней. Алби подметил, что сегодня она выглядела лучше, чем вчера, хотя сухие губы с отслаивающейся кожей и кровоподтеком не придавали ей большой красоты.

— Рука болит, — прошелестела в ответ девушка, она хотела сказать что-то еще, но парень не дал этого сделать.

— Ты помнишь, как оказалась в лабиринте?

Незнакомка отрицательно помотала головой.

— Ты знаешь, откуда ты?

Вновь отрицательный ответ.

— Ты знаешь, как тебя зовут?

Девчонка кивнула и облизнула губы перед тем, как прошептать.

— Ри, — она подалась вверх, чтобы ее могли расслышать. — Меня зовут Ри, и я не знаю, где нахожусь.

Лидер Глэйда посмотрел на притаившихся в углу медиков и постарался скрыть свое разочарование. Более чем исчерпывающие ответы заставили его снова потерять всякую надежду. Она знала не больше них самих, от нее не было никакого толку, а вместо спасения она принесла одни только проблемы.

— Ладно, — Алби посмотрел на девушку. — Поешь и отдыхай, тебе следует набраться сил.

Девчонка смотрела, как парень поднимается с кровати с совершенно каменным выражением лица. Она не понимает, что тут происходит, к чему все эти вопросы, ночь, проведенная в лабиринте, подернулась дымкой, и она считает все просто сном, но, пересилив свою слабость, Ри хватается здоровой рукой за небольшой оконный подоконник и подтягивается. Ей нужно сказать этому парню, что она не безнадежная, что она знает нечто важное.

Лидер Глэйда оказывается возле медиков и хочет попросить, чтобы они снова никого сюда не впускали, но не произносит ни слова, потому что в этом нет никакого смысла. Теперь, когда выяснилась, что девчонке ни черта неизвестно, все равно, с кем она станет разговаривать. Алби идет к выходу, так и не проронив ни слова, и возле самой двери вдруг останавливается.

— Я знаю... — еле различимо хрипит девушка. — ...Я знаю, — повторяет она снова и делает глотательное движение, пуская вниз по раздраженной гортани немного слюны. — Я знаю, что здесь нельзя оставаться.

Вмиг вспыхнувшее любопытство в глазах лидера пропало. Он постоял еще немного и произнес.

— Мы все это знаем.

Глава 3.3

Ри привалилась к стене, все и так немногочисленные силы покинули ее, лечь обратно она уже не могла. Горло саднило, правая рука болела, голова раскалывалась, и желудок «прилип» к позвоночнику, так сильно хотелось есть. Девушка приоткрыла глаза и взглянула на парней, оставшихся в доме.

— Пить, — прошептала она так же, как полчаса назад.

Уинстон подоспел к ней и, придерживая кружку рукой, позволил Ри вдоволь напиться. Ее желудок быстро наполнялся жидкостью, но это не приносило никакого чувства насыщения. Оторвавшись от воды, она обратилась к сидящему рядом с ней парню.

— Я хочу есть.

После обильного питья, голос перестал походить на воронье карканье, хотя до переливчатого голосочка соловья все равно было далеко. Джефф подошел к девчонке и поставил ей на колени тарелку с похлебкой и несколькими кусками хлеба из муки грубого помола. Ри потянулась к ложке правой рукой и попыталась вытащить ее из густого варева, но ничего не вышло.

— Если хочешь, — Уинстон указал глазами на тарелку. — Я могу накормить тебя.

Девушка несколько раз мотнула головой. Она уже передумала есть непонятно что в тарелке и просто отломила левой рукой небольшой ломтик от хлеба. Жевать каждый кусок приходилось очень долго, слюны во рту было все еще мало, и Ри выпила несколько кружек воды, пока перед ней не остался только один кусок хлеба. Больше в ее желудок пока не лезло.

Насытившись и почувствовав себя лучше, девушка поблагодарила парней и задала свой первый вопрос.

— Как я здесь очутилась?

Медики переглянулись между собой и решили, что рано или поздно Алби все равно рассказал бы девчонке обо всем происходящем.

— Вчера днем тебя принес из лабиринта один из бегунов, — Джефф устроился на том же стуле, на котором сидел их лидер.

— Минхо принес тебя всю в крови, — подхватил нить повествования Уинстон. — Сказал, что нашел тебя под одной из стен, ты лежала там без сознания и с серьезным ранением.

Ри перевела взгляд на свою руку, подняла слишком длинный рукав футболки и посмотрела на перевязанное место. Вместо бинтов ее обмотали какими-то тряпками, чистыми конечно, но все равно тряпками.

— Мы обработали твою рану, — продолжил Джефф. — Проверили твое тело... — он замялся, вспоминая как неловко было проводить осмотр девушки без сознания. — ...Проверили, не ужалили ли тебя гриверы. Нам нельзя оставлять в Глэйде ужаленных, иначе, все закончится плохо для каждого из нас.

Ри постаралась представить себе о чем эти двое говорят, она даже пропустила мимо ушей их признание в том, что ее видели без одежды. Голова начала работать, мысли завертелись, и девушка смогла вспомнить, что произошло, боль в руке немало в этом помогла.

— Я помню, что проснулась в каком-то странном месте, — смотря в стену произнесла Ри. — Вокруг не было ничего кроме стен, они возвышались надо мной так высоко, что в темноте невозможно было понять, где они кончаются, — она облизнулась. — Потом поднялся рев, и послышался грохот, гул, и я побежала. Бежала так долго, как только смогла, — девушка замолкла, подходя к самому главному. — А потом был монстр, чудовище наполовину механическое, наполовину живое, оно преследовало меня, преследовало, преследовало, — начала повторяться Ри и схватилась за голову, шепча. — Я только хотела убежать, мне было страшно, а перед глазами все плыло, и я наносила ему удары вновь и вновь, пока оно наконец не ранило меня. Потом пришло утро, — девушка подняла глаза на парней. — И я хотела только одного, чтобы боль поскорее ушла, и я покинула это страшное место.

Медики вновь переглянулись между собой. Рассказ девчонки был более чем исчерпывающим, хотя бы в плане того, как она очутилась в лабиринте, жаль она больше ничего вспомнила. Но вот момент про то, как Ри сражалась с гривером стоит пересказать Алби и как можно быстрее. Джефф поднялся на ноги.

— Тебе нужно еще немного поспать, — возвестил парень. — Ты отдыхай, а мы с Уинстоном пока сходим позавтракать, вернемся очень быстро.

Уинстон непонимающе посмотрел на друга, лидер не разрешал им оставлять девчонку одну. Джефф дернул напарника за руку, заставляя встать на ноги, и потащил его к двери.

— Ничего не бойся, Ри, — возле самого порога произнес Джефф. — Здесь тебе ничего не угрожает.

Девушка слышала, как парни на улице о чем-то переговариваются, а потом их голоса все удаляются и удаляются, пока совсем не перестают долетать до нее. Улегшись обратно на кровать, Ри перевернулась на спину и посмотрела в потолок. Это место еще страннее того, где она впервые очнулась, пусть не такое опасное, но все равно странное. За окнами мелькали тени, и она слышала гул множества голосов. Кто такие эти парни? О каком бегуне они говорили? Кто такие эти бегуны? И почему их лидер так хотел узнать о ее жизни? Вопросы заполонили голову, а дать ответ было некому. Девушка перевела взгляд на пол, где пробившийся через окно солнечный свет освещал участок пола, и поднявшиеся в воздух пылинки устроили свой танец. Картина была умиротворяющей, и Ри заснула, все еще желая, чтобы все оказалось только сном.

***

— Значит, сразилась с гривером? — Алби опустил на землю одну из деревянных балок возле недостроенного пока дома. — И как она сумела остаться в живых?

— Говорит, что не знает, — ответил Джефф. — Не помнит, как так получилось, все было для нее, как в тумане.

— И я должен в это поверить? — лидер принял из рук Луиса, одного из строителей, банку с гвоздями. — От гривера еще никто не уходил живым, никто не сумел сразиться с ним, никому это не удавалось.

— Мы думали, что выжить в лабиринте тоже никому не под силу, — вступил в разговор Уинстон. — Но Ри пример того, что мы ошибались.

— Ей просто повезло, — отмахнулся от слов медика Алби. — Нам многое неизвестно, может в какие-то ночи гриверы не появляются в лабиринте.

— Тогда, как она получила ранение?

Трое парней разом посмотрели на нового участника разговора, и лидер Глэйда сплюнул от досады, глядя на новенького. И как этот парень только умудряется находиться в неподходящих местах?

— У нее с собой был мачете, — Алби вернулся к прерванному занятию, смысла отсылать Томаса не было. — Она могла поранить саму себя.

— Не похоже, чтобы ей нравилось причинять себе боль, — заметил Том. — А рана у нее должна быть серьезная, если она провалялась долгое время без сознания.

— Она могла споткнуться и напороться на клинок, — предложив свой вариант Уинстон.

— Ага, — усмехнулся Томас. — А потом решила, что подобное будет выглядеть глупым, и придумала рассказ про гривера.

Медик хотел добавить что-то еще, но окрик лидера заставил замолчать.

— Хватит! — рявкнул Алби. — Идите и займитесь работой, — он взглянул на Джеффа и Уинстона. — После поговорим. А ты... — он перевел взгляд на Томаса. — Займись делом и не маячь перед глазами.

Сказано было тоном, не терпящим возражения, и все трое разошлись. Том вернулся к обстругиванию толстых ветвей, которые чуть позже пойдут на покрытие крыши, и параллельно наблюдал за тем, как уходят медики. Ему очень хотелось поговорить с девчонкой. Он отчего-то верил ее словам, он знал, у нее нет смысла лгать им, ведь она сама толком не понимает, где оказалась. Зачем что-то придумывать? Парень перевел взгляд на Алби, и снова вернулся к созерцанию веток перед собой. Все же работать с Ньютом в саду было куда приятнее.

Глава 3.4

После очередного пробуждения Ри поняла, что очень хочет в туалет. В доме стояла темнота, слишком мало света проникало сквозь окно. Присев на кровати, девушка попыталась подняться на ноги, но ничего не вышло. Стоило ей принять вертикальное положение, комната закачалась, и Ри чуть не вырвало остатками не переварившегося хлеба. Опустившись обратно на койку, она сделала несколько судорожных вздохов, в попытке загнать подальше кислый комок, стоящий в горле. С каждой минутой в туалет хотелось все сильнее, и девушка уже стала переживать, как бы ей не надуть прямо в штаны. Как на зло, парней, что за ней присматривали, не оказалось в доме.

— Придется попробовать еще раз.

В этот раз она ухватилась рукой за небольшой подоконник и, держась за него, поднялась на ноги. Закрыв глаза, Ри старалась справиться с качкой, и ей это почти удалось. Еда уже не просилась наружу, хотя ее все еще вело в сторону, когда она передвигалась вперед, держась за стену. Девушка не знала, где здесь находится включатель света и есть ли здесь вообще электричество, и поэтому продолжала идти медленно, ногой проверяя, не стоит ли у нее на пути какое-то препятствие. Наконец, оказавшись возле двери, в которой было небольшое отверстие, видимо, заменяющее окно, она дернула за ручку.

Свежий воздух в одночасье затуманил разум Ри, стоило ей переступить порог дома. Там внутри было жарко и пахло потом. Девушка опустила голову вниз и принюхалась, потом пахло от нее. Теперь вместе с туалетом ей не помешало посетить и душ.

Наступал вечер, глэйдеры заканчивали свою работу и готовились к ужину. Вдалеке Ри заметила, как группа ребят складывает небольшой костер и хотела уже позвать их, но поняла, что ничего не выйдет. Голос до конца не окреп, не было смысла кричать сейчас, можно сделать только хуже.

Посмотрев по сторонам, девушка решила двинуться в лес. Раз не смогла найти туалет, то справить нужду в кустах будет не так уж и неправильно. Она прошла несколько десятков метров, почти дошла до последнего строения, когда чья-то сильная рука схватила ее за больное плечо. Прошипев сквозь зубы проклятия, которые все еще оставались в ее памяти, Ри повернулась и попыталась вырвать свою руку из болезненного захвата, получилось только хуже.

— Отпусти меня, — спокойно, но твердо почти что приказала девушка, взглянув на причинившего ей боль человека.

Перед ней оказался парень, и она мысленно вздохнула, когда же ей встретиться кто-то из девушек? Незнакомец оказался довольно высоким, ей пришлось смотреть на него снизу-вверх и нечто подсказывало Ри, что она этого не любит. Светло-карие глаза изучали ее лицо, потом перешли ниже, и в этот момент он наконец отпустил ее руку.

— Прости, — виновато произнес парень. — Я совсем забыл, что у тебя ранена правая рука.

— Я вижу окружающим известно обо мне намного больше меня самой, — она не хотела грубить, но в туалет хотелось не меньше, чем в момент пробуждения, и оставаться на месте не было никакого желания. — Мне нужно идти.

Ри повернулась обратно к лесу и, пританцовывая, постаралась быстрее скрыться за густым кустарником.

— Подожди, — парень нагнал ее и заставил вновь посмотреть на себя. — Тебе нельзя уходить одной.

— Мне нужно идти, — не слушая никаких возражений, девушка двинулась дальше.

— Тогда я пойду с тобой, — вызвался незнакомец, и эти его слова заставили девушку тяжко вздохнуть.

— Мне нужно в туалет, — лучше во всем признаться. — Будь добр, иди куда шел, я сделаю свои дела и сразу вернусь.

Парень кивнул, понимая состояние девчонки, и взял ее за руку.

— Да послушай, — вышла из себя девушка. — Отстань, еще несколько секунд, и я не пожелаю тебе оказаться рядом со мной.

— Я отведу тебя в туалет, — спокойно объяснил Ри ее неожиданный помощник и повел обратно в сторону домов.

Сделать все дела в лесу было бы куда быстрее, но узнать где что в этом месте находится намного продуктивнее. Девушка посильнее ухватилась за руку парня и старалась поспеть за ним. Все же длинноногие люди иногда забывают, как тяжело коротышкам успеть за ними.

Глава 3.5

Томас оставил Ри одну и отошел в сторону, позволив девушке, не смущаясь, сделать свои дела. Парень наткнулся на нее не случайно, он как раз направлялся к дому медиков, чтобы поговорить с девчонкой лично. Алби может это не понравится, но это уже не важно. Никто не хочет рассказывать ему о том, что творится в лабиринте, и поэтому он узнает обо всем из первых уст.

Стоя под деревом, Том смотрел на вход в лабиринт, где уже столпились другие глэйдеры в ожидании, когда появятся бегуны. Проснувшись сегодня с утра, парень размышлял насчет того, чтобы попросить лидера позволить ему отправиться в лабиринт и уже почти решился спросить об этом, но хмурое выражение лица Алби после разговора с девчонкой не позволило ему этого сделать. Лишний раз вызывать гнев лидера никому не хотелось, в особенности, новенькому, с которым еще не все считались. Конечно, он ведь находится здесь меньше недели, и остальные смотрят на него свысока, понимая, что он ничего толком не знает. В особенности, его не переваривает Галли, страж Глэйда, и Томас не может взять в толк с чего вызвал такую неприязнь.

— Эй, — тихий голос сбоку заставил задумавшегося парня вздрогнуть. — Может, ты мне заодно покажешь, где у вас здесь душ?

Том посмотрел на Ри с высоты своего роста, отметив, что после похода в туалет она выглядит уже не так напряженно. И все еще очень сильно смахивает на парня, в особенности, с этой прической.

— Да, я покажу, только вот нам нужно найти Чака, чтобы он дал тебе, чем обтереться, — он хотел снова взять девчонку за руку, но та не позволила ему этого сделать, и Томас просто пошел вперед.

— Чего они ждут? — Ри заметила стоящих возле стен парней, которые топтались на месте.

— Сейчас должны вернуться бегуны, — отвечает Томас. — Их всегда ждут.

— Бегуны?

Глэйдер не знал, рассказали ли ей что-то медики, но решил, что ничего страшного не случится, если он поведает ей о жизни в этом месте. В конце концов, ему нужно было, чтобы она разговорилась.

— Они исследуют лабиринт, — парню пришлось немного притормозить, так как девушка за ним не поспевала. — Ищут выход из него.

— А он есть? — в раз севшим голосом осведомилась Ри, вспоминая четкое ощущение, посетившее ее в момент нахождения за стенами, она думала, что выхода оттуда нет.

— Из любого лабиринта есть выход, — преувеличенно бодро возвестил глэйдер, хотя сам был не слишком в этом уверен.

Чака он нашел быстро, тот подтягивал свой гамак, когда Томас заглянул под навес, оставив девушку ждать на улице.

— Чак, — позвал парня Томас. — Иди сюда.

Мальчишка затянул потуже узел и подошел к другу.

— Чего тебе?

— Мне нужно полотенце или еще чего-нибудь.

— Сейчас не время принимать душ, — младший указал на разжигаемый костер. — Скоро ужин, и...

— Просто дай мне что-нибудь, — перебил мальчика Том.

— Да зачем? — не понимающее взглянул на парня Чак. — Сейчас будем ужинать, да и бегуны скоро вернутся.

— Это не для меня, — сказал правду Томас.

— А для кого? — младший осмотрелся по сторонам в поисках того самого человека, которому вдруг понадобился душ и который не решился сам появится.

— Для меня, — Ри вышла из-за угла, встретилась глазами с пухлым мальчишкой и вновь разочарованно вздохнула, ей необходимо было увидеть в этом месте еще одну девушку. — Обещаю, что не буду тратить воду понапрасну, но судя по моему запаху, мне душ не помешает.

Чак широко раскрытыми глазами смотрел на девчонку, потом перевел взгляд на Тома, потом снова на девчонку и снова на своего друга.

— А Алби знает? — спросил мальчик шепотом.

— Нет, — так же тихо ответил Томас. — Но думаю, он не будет против.

Младший не был так в этом уверен, но все равно отправился в сторону душа вместе с незнакомкой и новеньким. Остановившись перед небольшим строением, он повернул куда-то в сторону, уходя в другой дом, и возвратился, неся в руках сложенный в несколько раз кусок серой ткани и мыло.

— Вот, возьми, — Чак протянул вещи девушке. — Только тебе следует поторопиться, когда бегуны вернутся, им понадобится душ.

Ри кивнула и вошла в деревянную будку, которая была чуть больше туалета, в котором она недавно побывала. Здесь тоже находилось окно, но под самым потолком и совсем небольшое. Над головой девушки виднелась самодельная душевая лейка, по виду похожая на садовую. Крана здесь не было, только рычаг, который девушка опустила вниз и тут же вернула его в исходное положение. Раздевшись, Ри оставила вещи на маленькой скамье и встала под душ так, чтобы не замочить повязку. Вода была слегка теплой, видно нагрелась за день, и девушка с удовольствием постояла под слабыми струйками, прикрыв глаза. Ее все еще беспокоило отсутствие других девушек, она надеялась встретить их на ужине, если конечно ее туда позовут. После утреннего разговора с тем чернокожим парнем, она не чувствовала себя в этом месте желанным гостем, скорее даже наоборот.

Намылив волосы левой рукой, она слегка помассировала голову, ощутив под своими пальцами песок. Мыло ничем не пахло, зато хорошо пенилось и смывало всю грязь. Ри старалась лишний раз не беспокоить свою поврежденную конечность, но когда стала обмыливать тело, пожалела, что вообще решила пойти мыться. Девушка быстро ополоснулась и обтерлась тканью, стянув промокшую повязку. Рана смотрелось не слишком привлекательно, и, натянув на себя вещи, Ри прижала влажную ткань к руке. Эластичный бинт, что скрывал ее грудь от чужих глаз, она сунула в карман, без него легче дышалось. Теперь ей следует вернуться обратно в дом к тем двум парням.

Она толкнула дверь, ожидая увидеть, что ее ждут, но деревяшка, вдруг ударилась обо что-то, и послышался совершенно незнакомый ей голос.

***

— Какого черта? — Минхо дернул дверь на себя, свободной рукой потирая ушибленный лоб и нос.

Вид растерянной девчонки заставил его проглотить рвущиеся из груди не слишком лестные слова.

— Извините, — промолвила Ри. — Я не думала, что кто-то придет сюда, я думала те два парня, скажут вам, что в душе кто-то есть.

— Два парня?

— Одного, кажется, зовут Чак, а имя второго я не знаю, — быстро произнесла девушка, не осознавая, что сдает глэйдеров с потрохами.

— Все нормально, — уже спокойным голосом произнес бегун и, бросив взгляд на руку девчонки, заметил тряпку, которой она прижимала рану. — У тебя разошлись швы.

Девушку перестало удивлять, что здесь всем все известно, и просто отрицательно мотнула головой.

— Просто рана выглядит не слишком приятно, вот я и прикрыла ее, пока мне не заменят повязку.

Минхо кивнул, и они оба замерли. Ри продолжала стоять в душе с открытой дверью, а глэйдер смотрел на что-то позади нее.

— Мне нужно идти, — наконец проговорила девушка, делая шаг вперед, заставляя парня отступить.

— Иди к костру, — дал указания бегун. — Найдешь там Джеффа или Уинстона, они поменяют тебе повязку.

Ри кивнула и пошла туда, куда указал парень. Спиной она ощущала на себе чужой взгляд, и это было знакомое ощущение. Если за тобой долгое время следят, то в конечном итоге ты учишься различать настоящие взгляды от тех, что сам себе надумал. Там, в лабиринте, она тоже чувствовала чужое внимание.

Глава 4.1

Кто бы не затащил меня в это жуткое место, кто бы не пожелал увидеть, как я подохну в том лабиринте, единственное, за что я буду благодарна, это за эластичный бинт в моем кармане, который должен скрывать мою грудь. Ибо, как оказалось, в этом обществе мне даже не стоит думать о том, чтобы позволить себе вольность в хождение по местности без скрывающей мои вторичные половые признаки материи.

Когда я вышла к костру, то постаралась рассмотреть каждого из сидящих или стоящих здесь людей. Если бы я смогла увидеть хоть одну девушку, то сердце мое было бы спокойно, но... Здесь были только парни. Все, от мала до велика, они уставились на меня, и мне стало страшно. Пусть я не помню кто я, откуда и зачем очутилась здесь, мне было известно о такой вещи, как сексуальный голод. Неизвестно, как давно они все здесь находятся, но что-то подсказывает мне, им тоже прекрасно известно о тесных контактах между женщиной и мужчиной.

— Добрый вечер, — голос мой звучал глухо, пришлось прокашляться, чтобы было слышно всем. — Не могли бы вы сказать, где находятся... — замолчала, силясь вспомнить какие имена назвал тот парень возле душа — ...где находятся Джефф и Уинстон, у меня слетела повязка на руке.

— Мы здесь, — на другой стороне костра я заметила вскочивших на ноги тех самых ребят, что присматривали за мной.

Они очень быстро оказались рядом со мной, и тот, что пониже коснулся моей руки, развернул меня к свету огня, убирая ткань, которую я продолжала прижимать к ране.

— Выглядит неплохо, — сообщил один из них, второй согласно кивнул. — Если ты хочешь, мы можем наложить повязку сейчас, или после ужина?

За мной все еще наблюдали, кто-то открыто, а кто-то делая вид, что совсем не интересуется моей персоной, но при этом все равно бросал на меня заинтересованные взгляды. Я чувствовала себя неуютно и хотела оказаться в том доме, куда никто не заходил кроме этих двоих, ну, может еще того сурового чернокожего парня, которому я точно не понравилась.

— Ты уже здесь? — встретившийся мне в лесу парень, вышел на поляну вместе с тем маленьким толстячком, они оба тащили стол, заставленный тарелками, с чем-то определенно съедобным. Мой желудок жалобно застонал, вспомнив о том куске хлеба, и потребовал что-то более стоящее.

— Вас не оказалось рядом, когда я вышла, но мне сказали, что нужно идти сюда, — я еще раз бросила взгляд на тарелки и обратилась к Джеффу и Уинстону, знать бы кто из них кто. — Думаю, мы могли бы поужинать, а после заняться моей рукой.

Парни кивнули и, потоптавшись немного рядом со мной, вернулись на свое место. Остальные подтянулись к столу и стали расхватывать тарелки с едой. Мне следовало подойти, но я не знала, можно ли. Какие у них тут правила? Кто берет порцию первым, а кто после? Может на меня вообще не готовили? Пока я стояла и думала куда себя деть, возле стола появился тот самый парень, задающий много вопросов, на которые я не знаю ответов. Рядом с ним оказался еще один, выше и поздоровее, он бросал на меня недовольные взгляды и говорил что-то на ухо чернокожему. Теперь мне точно следует уйти.

— Вот, — перед моим носом оказалась тарелка полная чего-то горячего и вкусно пахнущего. — Возьми.

Мой лесной проводник протягивает мне еду, и я принимаю ее с благодарной улыбкой, на что мои все еще поврежденные губы отзываются тянущей болью.

— Спасибо большое, — смотрю на него, ожидая дальнейших действий, нужно ли провести какой-то ритуал перед приемом пищи, может сесть в определенное место?

— Ты можешь сесть прямо на землю, — просвещает меня парень. — Или можешь устроиться под тем навесом на скамье.

Вокруг все садятся там же, где стояли, и я решаю слишком не выделяться, отходя под навес. Земля холодная, но тарелка в моих руках теплая, и еда сейчас интересует меня куда больше, чем неудобное положение.

— Как тебя зовут? — первая ложка с горячей картошкой и мясным подливом оказывается внутри моего желудка, и окружающая обстановка перестает казаться такой уж ужасной.

— Томас, — представляется парень. — А это Чак, — он показывает в сторону, и я оборачиваюсь, наблюдая за передвижением того самого пухляша. — А тебя как зовут?

— Ри, — охотно отвечаю на вопрос. — Скажи мне, кто из тех двоих Джефф, а кто Уинстон?

Парень смотрит в сторону двух своих собратьев или сородичей, не понятно кто они друг для друга.

— Тот, что повыше, это Уинстон, — кивает Томас, глядя на одного из тех двоих. — А второй, это Джефф.

Отлично, теперь разобралась. Мы продолжаем поглощать еду в полном молчании, у меня еще много вопросов, но еда волнует меня в первую очередь. Остальные же парни вроде как отошли от ступора после моего появления, вокруг слышны оживленные разговоры и смешки. Чак, сидящий справа от меня, уходит, чтобы через пару минут принести три железные кружки. С благодарностью принимаю питье и без какой-либо задней мысли делаю большой глоток, как оказалось совершенно не воды. Горло обжигает огнем, вниз по пищеводу несется раскаленная лава, слезы брызгают из глаз, часть питья попадает на траву и на мою кожу.

— Что это? — кашель рвется из груди, и Томас ощутимо несколько раз бьет меня по спине. — Что это вы пьете?

— Не знаю, — пухляш подставляет внутренности кружки к огню, и я могу рассмотреть янтарную жидкость. — Это какой-то секрет Котелка, он никому о нем не рассказывает.

Мальчишка делает маленький глоток, но по лицу видно, что ему совсем не нравится это пойло, в принципе остальные пьют его очень даже охотно, кто так же из кружек, а кто из прозрачных банок. Во рту остается неприятное послевкусие, и я стараюсь заглушить его, запихивая в рот остатки ужина. Нужно быть осторожней с местными напитками, в особенности, с такими крепкими.

Когда еды не остается, я поднимаюсь на ноги, намереваясь поблагодарить Чака и Томаса за помощь и уйти в дом, чтобы дождаться там Джеффа и Уинстона. Стоит мне выпрямиться в полный рост, я замечаю идущего ко мне парня, того самого, которому не понравились мои ответы.

— Вижу, ты чувствуешь себя лучше?

Глава 4.2

Алби весь вечер неотрывно следил за девчонкой. Поначалу он намеревался наказать медиков за то, что оставили ее одну, в особенности, когда понял, что другие глэйдеры обращают на нее слишком много внимания. Конечно, не все были так заинтересованы новенькой, но самые старшие уж точно. Он понимал, ему придется выпустить ее из дома, не все же время ей находиться подле медиков, следовало дать ей работу, никто в Глэйде не имеет право отлынивать от своих обязанностей. Но в то же время оставить ее в доме, не показывать никому было самым лучшим решением, тогда бы парни не смотрели на нее так изучающе.

Закончив с ужином, лидер Глэйда отставил тарелку в сторону и двинулся навстречу девчонки, осадив стража, который решил к нему присоединиться. Алби слышал, как за его спиной Галли скрипнул зубами, но перечить ему не стал. Парень не удивился, увидев рядом с новенькой Томаса и Чака: первый давно намеревался с ней побеседовать, а второй просто находился всегда рядом, проникнувшись к новенькому какой-то странной симпатией.

Ри твердо стояла на ногах, глядя в глаза лидеру, скрывая страх, что вызывал у нее этот суровый парень. Он был выше нее, здесь, кажется, все были выше нее, разве что с Чаком они оказались одного роста. И смотрел так, будто пытался заглянуть ей в мозг и отыскать там нечто интересное, но девушка знала, он ничего там не найдет, даже если очень захочет. Мозг ее был полон разного, но ничего о ней самой или об этом месте, там не было.

— Вижу, ты чувствуешь себя лучше? — Алби не улыбался и не пытался говорить так, чтобы его голос звучал дружелюбнее. Он понимал, девчонка не заслужила подобного отношения к себе, но для него она все равно являла собой опасность, не меньшую, чем гриверы за стеной.

— Да, — Ри помедлила. — Спасибо, я чувствую себя намного лучше, Джефф и Уинстон очень помогли.

Лидер кивнул, соглашаясь с ее словами по поводу медиков. Где бы они были без этих двоих?

— Раз так, то тебя нужно представить остальным, — Алби отошел в сторону от девушки, и та, более не скрытая его спиной, увидела стоящих на ногах присутствующих, все смотрели на нее, как и в самом начале. — Вот та, из-за которой произошел переполох, — парень указал рукой на новенькую. — Первая девушка нашего Глэйда — Ри.

Она чувствовала издевку в словах чернокожего, но не подала никакого вида, предоставив парню возможность продолжить ее представление толпе. Он начал указывать на каждого из собравшихся на поляне и называл их имена. Ри старалась удержать в памяти всех, и у нее получалось, но на двенадцатом парне она перестала пытаться, потому что их было много, а мозг ее все еще отказывался работать нормально. Кого она запомнила сразу, так это того самого бегуна, о котором говорил Томас. Минхо смотрел на нее, но не выказывал никакого интереса, просто наблюдал, решая что-то в своей голове.

Когда все имена были названы, Алби умолк, но не дал никому начать разговор. Вместо этого он повернулся к девушке и подозвал к себе обоих медиков.

— Ри будет спать в вашем доме, — это был не вопрос, а почти приказ. — Позаботьтесь об ее ране, и сообщите мне, когда она сможет работать. Все ясно? — медики кивнули. — Тебе все ясно? — лидер посмотрел на девушку.

Ри задумалась, она ничего не знала об этом месте, но то, что парень перед ней является кем-то вроде здешнего вожака, для нее было понятно. Его слушались, и она не собиралась подвергать сомнению слова главенствующего человека, которого здесь бесспорно уважают. Девушка кивнула.

***

До дома я пошла одна. Томас предложил проводить, но я не успела ответить на его предложение, так как окрик Алби был слышен, наверное, в самом дальнем углу этой широкой поляны. Я думала, что Чак составит мне компанию, но тот убежал за Томом, оставив меня одну.

Идти по лесу в полной темноте оказалось непросто. Свет от костра не доходил до строений, что, конечно, было очень предприимчивым, учитывая, что все дома здесь были сделаны из дерева, но не слишком-то удобно. Мимо меня быстро проходили парни, казалось, что они даже под ноги не смотрели и могли дойти до места с закрытыми глазами, что само собой не удивительно. Может через какое-то время и я смогу лучше ориентироваться.

— Возьми, — голос позади заставил — вздрогнуть, а свеча перед глазами — зажмуриться. — Ты убьешься, если пойдешь дальше в темноте.

— Спасибо, — хватаюсь за свечу чуть выше чужих пальцев и оборачиваюсь, поднимая огонь повыше.

Тот самый Минхо, которого я стукнула дверью душа и который спас меня из лабиринта.

— Спасибо, что спас меня, — давно следовало найти своего спасителя. — Мне сказали, что это ты принес меня сюда.

Парень кивает, неразговорчивый, как и их вожак, скорее всего недоверие у этих обоих в крови.

— Надеюсь, я смогу отплатить тебе тем же.

Он снова кивнул, и я перестала пытаться казаться вежливой. Развернувшись, иду дальше, подсвечивая свой путь свечой. В доме, куда мне надо попасть, в окне еле видимо горит свет, и, оказавшись еще ближе, я задуваю свечу.

— Мы думали, ты потерялась, — Джефф улыбается, заметив меня в дверях, наливая в таз воду из кувшина.

— Темнота не слишком помогает в передвижении, особенно, если ты ничего здесь не знаешь, — не спешу идти на перевязку, заинтересованно оглядываю помещение.

Здесь пять коек, та, на которой сегодня очнулась я, теперь огорожена самодельной ширмой, состоящей из трех веток, соединенных между собой плотной тканью по середине. Все в этом доме обветшалое, сделано, собрано, создано неумелыми руками всех тех парней, что сегодня встретились мне. Не знаю, как они тут живут, не знаю, как справляются, но знаю точно, те, кто отправил меня сюда, закинули сюда и всех их. Только вопрос, зачем? Кому могло понадобиться делать нечто подобное? В чем провинились эти парни? И что сделала я, что заслужила подобной участи?

— Ри, нам нужно наложить повязку, — Уинстон дотрагивается до моего плеча, привлекая к себе мое рассеянное внимание.

На мне футболка с чужого плеча, явно не женская, да и откуда здесь взяться чему-то подобному. Рукава широкие, и я легко оголяю руку по плечо, предоставляя парням заняться раной. Отворачиваюсь, чтобы ничего не видеть, ужин все еще переваривается, и я не хочу с ним расстаться, взглянув на ранение. Джефф дотрагивается до руки, и я выдыхаю воздух сквозь зубы, вместе с болью приходят и воспоминания о том, как я получила рану. В нос ударяет тот самый мерзкий запах машинного масла и чего-то более противного, что никак не удается охарактеризовать. В ушах стоит рев чудовища и грохот его металлических лап, опускающихся на каменный пол. Все настолько реально, что хочется вскочить и броситься бежать, но я смотрю в упор на Уинстона и убеждаю себя, что все уже позади.

— Все нормально? — Уинстон щелкает пальцами у меня перед носом, приводя в чувства.

— Да, — отвечаю тихо. — Все нормально, просто вспомнила...— замолкаю, так и не договорив.

Парни переглядываются между собой, ведя свой личный диалог, и понятно, что я там главный герой. Чтобы как-то отвлечь себя, я начинаю задавать все те скопившиеся у меня в голове вопросы, которые беспокоят.

— Как давно вы здесь?

— Я два года, — отвечает Джефф, продолжая осматривать швы. — Уинстон появился сразу за мной, так что он здесь находится чуть меньше двух лет.

Следующий вопрос не слетает с моих губ. Неужели они здесь так долго? Как они справляются с этим? В неизвестности, запертые, окруженные лабиринтом и тварями, что там находятся, как они могут жить спокойно? Теперь я тоже здесь, и сколько пройдет времени, прежде чем я не сойду с ума? Воздуха начинает не хватать, оттягиваю ворот футболки, будто мне это поможет.

— Ри, — Уинстон дергает меня за руку. — Ри, успокойся…

Тяжелая ладонь опускается на мою щеку, и я прихожу в себя, глядя в глаза ударившего меня парня. Паника отступает, я дышу ровнее, отпускаю ворот футболки, забыв покраснеть, ведь больше мою грудь ничего не сковывает, а футболка все еще слишком широкая, и многое можно увидеть. Страх где-то там внутри моей души распространяется, но я стараюсь взять себя в руки. Пытаюсь убедить себя, что сейчас непозволительная роскошь вести себя подобным образом, но ничего не могу с собой поделать. И как я еще умудрилась остаться спокойной, проснувшись в этом доме одна?

— Все хорошо, — потираю ушибленную щеку. — Все хорошо.

Парни вновь переглядываются, и я начинаю чувствовать, как Джефф работает быстрее, стараясь закончить с перевязкой. Узел затягивается и двое отступают от меня, давая возможность вздохнуть свободнее.

— Тебе нужно поспать, — Уинстон убирает таз с водой, которая не понадобилась, и оставляет на полу перед моей койкой кружку с водой — Мы будем под навесом, там же, где и остальные. Если что, зови.

— Здесь же много места, — я не трушу оставаться одна, тем более я не должна хотеть остаться один на один с парнями, но...— Ляжете на койки, и мне не придется вас звать. Вдруг мне понадобится в туалет? — думаю, что нашла весомый аргумент, но нет, парни мотают головой.

— Эти койки предназначены для раненных, — произносит Джефф. — Мы не станем спать на них, даже если никто их не занимает, — он замолкает, а потом добавляет. — Плохая примета.

Киваю. Видно, эти двое тоже не горят желанием остаться со мной наедине. Что же, это неплохо, если и остальные станут вести себя так же, то думаю, моя женская часть может спать спокойно, не опасаясь никаких поползновений.

Джефф и Уинстон уходят, пожелав мне спокойной ночи и выключив свет. Укладываюсь на койку, подкладывая под голову согнутую в локте руку, и стараюсь выдворить из головы все мысли. Мне нужно поспать, набраться сил и разузнать обо всем, что творится в этом месте. Еще мне надо показать Алби, что я не собираюсь быть обузой ни для него, ни для кого бы то ни было еще. Шевелю поврежденной рукой, поскорее бы все зажило, и можно было бы работать. Закрываю глаза, вслушиваясь в отдаленные голоса устраивающихся на ночлег парней. Сон подступает ко мне на своих мягких лапах, принося с собой бесконечное количество устрашающих картин. Чудовище, напавшее на меня, становится главным героем моего сна. Проснуться мне не удается.

Глава 4.3

Утром Алби поднимается рано и дает глэйдерам еще немного поспать. Смотрит на еще пока закрытые ворота, а после переводит взгляд на дом медиков. Он знает, что теперь Ри часть их Глэйда, часть их семьи, он должен заботиться о ней так же, как и об остальных, но он бы очень хотел не знать о ее существовании. Обойдя спящих, лидер будит бегунов и выгоняет их на тренировку.

Было бы странно заставлять бегать парней, что каждый день только этим и занимаются, но Алби все равно дает им такое задание, вручая в руки каждого по железному бидону, наполненному водой. Бегуны должны быть не только быстрыми, но и выносливыми. С каждой новой тренировкой количество веса, что они на себе таскают, увеличивается, и с каждым разом они должны бежать все быстрее. Алби провожает взглядом пробежавшего рядом с ним Минхо и дает тому отмашку, чтобы дальше продолжали сами.

Перед открытием врат бегуны должны основательно поесть, чтобы чувство голода не отвлекало их от поставленной задачи. Пусть даже они знают весь лабиринт, как свои пять пальцев, глэйдеры не должны этого понять, а значит заведенные с самого начала традиции должны жить.

Алби возвращается под навес и поднимает на ноги поваров. Парни, зевая и потирая глаза, бредут умываться, а потом сразу принимаются за приготовление завтрака. Через полчаса громкий окрик лидера заставляет проснуться и остальных жителей Глэйда. Первыми завтракают бегуны, до того, как откроются врата. Когда последний из них заканчивает трапезу, все глэйдеры без исключения бредут к воротам, чтобы проводить и пожелать удачи тем, кто ищет для них выход. Минхо вбегает в лабиринт последним, оборачиваясь назад, окидывая взглядом своих собратьев, и замечает притаившуюся сбоку ото всех девчонку. Ри тоже пришла проводить их.

— Доброе утро. Как тебе спалось? — Томас рад видеть девушку, планы насчет расспросов он еще не оставил.

— Хорошо, — тихо отвечает девушка, все еще не проснувшись, она вышла из дома, когда услышала разговоры за стеной, не смогла заснуть. — Куда они побежали?

— На поиски выхода, — отвечает парень. — Я тебе вчера говорил, они всегда туда возвращаются.

Ри кивает, припоминая сказанные Томом слова. Страшный сон все еще продолжает тревожить ее, хотя она уже проснулась. Она не может представить себе, что кто-то добровольно мог отправиться в лабиринт.

— Но неужели они не боятся тех чудовищ, там, внутри? — девушка смотрит вперед на каменный проход лабиринта.

— Гриверов, — Томас поправил Ри. — Те, что там обитают, называются гриверами, и они не выходят днем, только по ночам.

Новенькая снова кивает, ей все равно, как называются те чудовища, она уяснила для себя, что от них следует держаться подальше.

— Том!

Ри продолжала смотреть на вход, а Томас обернулся, заметив идущего к нему Ньюта.

— Сегодня ты будешь работать со мной, — сообщил главный садовод Глэйда. — Алби сказал, что от тебя никакого толку при строительстве, — парень ухмыльнулся, глядя на вытянутое лицо новенького. — Так что будешь помогать мне с землей.

— А можно мне?

Томас сделал шаг в сторону, и только тогда Ньют заметил стоящую за его спиной девушку.

— У меня все еще болит рука, — сообщила она. — Но я могла бы помочь поливать огород или еще что-нибудь, — Ри подняла вверх левую руку. — Одна моя конечность все еще работает.

Глава 4.4

После того, как Ньют разрешил мне присоединиться к нему и Томасу в саду, мы все втроем отправились завтракать, правда, взяв несколько бутербродов и тарелку с кашей, мне пришлось вернуться обратно в дом. Я забыла обвязать бинт вокруг груди, а привлекать к себе внимание мне не хотелось.

Вычистив тарелку дочиста и съев бутерброды, я стянула футболку и вытащила из кармана штанов бинт. С первого раза получилось слабо, и моя грудь еще слишком выдавалась под футболкой. Во второй раз получилось лучше, хотя дышать стало значительно тяжелее, но подобное я могла пережить. Уж лучше нехватка воздуха, чем разыгравшиеся гормоны.

Выйдя из дома, я увидела стоящего под деревом Чака, который, оказывается, ждал меня.

— Ньют сказал, чтобы я привел тебя к нему, — произнес пухляш. — Сказал, что ты можешь заблудиться.

Мы были с ним одного роста, и поэтому я могла смотреть прямо ему в глаза. Это было, наверное, самым приятным, остальные жители этого места все оказывались выше меня, и я не могу сказать точно, но, кажется, в прошлой жизни, там, вне стен лабиринта, мне это совершенно не нравилось.

Чак шел впереди меня, то и дело оглядываясь проверяя, не отстала ли я. А я и правда в какой-то момент чуть не потерялась, оказавшись на чистом участке земли и оглянувшись назад. Здесь было красиво. Настоящая девственная природа, если не обращать внимания на громадины со всех сторон. Кроны деревьев в небольшом лесу создавали купол, под которым могло быть так прохладно. Дома и навесы, блеяние овец, хрюканье свиней, шутки парней, все это могло бы быть восхитительным, и почти что было, на долю мгновений, пока Чак не вернул меня с небес на землю.

— Пойдем, — поторопил меня пухляш. — Ньют не Алби, конечно, но он не любит, когда опаздывают.

Дальше я шла прямо, смотря только в спину своего провожатого. Через несколько минут быстрой ходьбы мы оказались в том месте, что они называли садом. Тут были грядки, много грядок с помидорами, сладким перцем, огурцами, даже картошка росла. Чуть подальше от овощей высились небольшие, но все равно красивые фруктовые деревья, яблоки в основном, но были и груши. Садоводов оказалось немного, но работы было предостаточно. Ньют дал мне возможность просто понаблюдать, и я ходила по пятам то за ним, то за Томасом. Задавая вопросы.

— Кто-нибудь знает, как мы здесь оказались? — пристраиваюсь сбоку от Тома и смотрю на Ньюта.

— Никто не знает, — отвечает мой лесной провожатый, поднимая на меня глаза, отвлекаясь от работы. — Здесь никто ничего не знает, кроме имен.

— Вообще ничего? — у меня не укладывается подобное в голове. — Как так может быть?

— Вот так, — теперь Ньют тоже вовлечен в разговор. — Каждый из новеньких глэйдеров прибывает на лифте, один раз в месяц, вместе с провизией, вещами, лекарствами или строительным инвентарем.

— А вы пробовали запрыгнуть в лифт и уехать на нем обратно?

Видно, я задаю глупый вопрос, потому что парни переглядываются между собой и улыбаются.

— Мы пробовали все, — Ньют протягивает Тому лопату — Что бы тебе не пришло в голову, мы все пробовали, и все равно все еще здесь, — они идут к другому дереву, видимо, ставя тем самым точку в этом разговоре.

— А разве в лабиринте нет выхода? — догоняю я парней. — Ведь если вы уверены, что те чудовища появляются только ночью, то днем они должны где-то прятаться?

— Мы ничего не нашли...— Ньют переводит взгляд на Томаса, а потом вновь на меня — ...Пока ничего не нашли. Бегуны отправляются на поиски выхода и когда-нибудь точно найдут.

— Когда-нибудь... — смотрю на лабиринт. — Вы здесь столько лет и думаете, что все еще можно найти выход?

Они не отвечают, а мне и не нужно. Мой мозг только сейчас сопоставляет полученные данные, и вывод, что он делает, мне не нравится. Эти парни здесь больше двух лет, если судить по тому, как давно тут Джефф, наверняка кто-то был и до него. Предположим, что они не сразу стали исследовать лабиринт, конечно, были напуганы, вокруг все такое неизведанное, враждебное. Значит, минус три месяца, а то и полгода. Остается полтора года, плюс минут еще три, четыре месяца. Цифра устрашает. Столько времени, а они еще не нашли выход.

— А ты не хочешь вернуться туда? — вопрос Томаса звучит абсурдно, и Ньют даже странно смотрит на него. — Ты ведь сказала, что убила гривера, — с нажимом произносит парень. — Может, тебе удастся сделать это еще раз.

— Нет! — отвечаю резко. — Я никогда не вернусь туда! — оборачиваюсь на вход в лабиринт и поникшим голосом добавляю. — Я боюсь их.

***

Он отводит камеры на стене лабиринта в сторону, скрывая от их глаз Ри и парней, что находятся рядом с ней. Камеры расставлены лишь по периметру стен, то, что происходит внутри самого Глэйда, им почти не видно. Он думает, ему удалось спрятать девушку, но звук эти проклятые камеры тоже записывают, и впереди него за спиной другого наблюдателя появляется чудовище, не то, которого боятся глэйдеры, а самое настоящее.

— Продублируйте, что она сказала?

Ава Пейдж смотрит на один из мониторов, и по помещению проносится женский голос: «Я никогда не вернусь туда. Я боюсь их». Канцлер поначалу глядит перед собой, лицо выражает полное недовольство, но через секунду оно проясняется.

— Пускай боится, — заявляет женщина. — Дадим ей время втереться в доверие, они должны начать прислушиваться к ней, посчитать ее одной из них, частью Глэйда, — она посмотрела на монитор, на девушку, вернувшуюся к разговору с парнями. — Чуть позже позвольте ей увидеть гривера, — приказывает канцлер. — Она не должна забывать о них, но остальные пусть останутся в неведении. Она должна хотеть отправиться в лабиринт, а мысль о том, что она может сойти из-за этого с ума, поможет нам.

Наблюдатель кивнул, и перед ним на экране появился снимок головного мозга девушки. ПОРОК не только отправлял молодых юношей и девушек за стены лабиринта, он еще и влезал в их мозг, обычно просто для изучения, но в данном случае и для манипулирования.

Он опустил глаза к виртуальной клавиатуре, сделал незаметный глубокий вдох и вновь вернулся к наблюдению. Все внутри него вопило о том, что он должен помочь девушке, но здравый смысл заставлял отступить. Сейчас не время выдавать себя. А Ри справится, она сильная, всегда была сильной. Она выдержит.

Глава 5.1

Вечереет. Ребята заканчивают работать, убирая каждый свой рабочий инвентарь. Скоро вернутся бегуны, и слышно, как Котелок подгоняет своих помощников, чтобы те работали быстрее и торопились с ужином. Я делаю очередную зарубку на стволе дерева, седьмую по счету, и опускаюсь на землю, позволяя отдохнуть своему уставшему телу и все еще не до конца зажившей руке.

Прошла неделя. Семь долгих, по моему мнению, дней. Рука еще беспокоит меня, но теперь я хотя бы могу не просто смотреть, как работают другие, а и немного помогать в силу своих возможностей. Ньют говорит, что у меня легкая рука и что мне словно на роду было написано заниматься садом. Правда он чуть не взял свои слова обратно, когда я, заболтавшись с Томом, начала копать совершенно не в том месте, и только чудом помидорный куст остался цел. Нам обоим тогда знатно досталось, хорошо, что Алби в этот момент был в другом месте.

За семь дней я немного освоилась в Глэйде, мне даже оказали честь и позволили оставить свое имя на стене. Пришлось очень постараться, чтобы выдолбить несколько букв своего имени, и в тот момент я была рада, что родители дали мне такое странное имя. На зачеркнутые имена я старалась не обращать внимания, так же, как обхожу стороной могилы в небольшом лесу. Не хочется думать о тех, кто успел умереть и о том, что я могла сама пополнить ряды этих несчастных, и уж обо мне никто не стал бы переживать, потому что для них я бы не существовала.

Среди зарослей наблюдаю, как мимо проходит Томас, а рядом с ним как обычно трусит Чак. Этим двоим я могу сказать огромное «спасибо» за то, что не оставляли все это время ни на секунду, хотя поначалу пухляш не слишком-то мне доверял. Вот Том, тот другое дело, этого парня моя персона интересовала не меньше, чем вся сложившаяся в данном месте ситуация. Правда, он хотел знать обо всем случившемся со мной в лабиринте, а мне в свою очередь не очень хотелось проигрывать ту ночь в голове. Сошлись на рассказе о пробуждении в центре лабиринта и попытке найти выход. Про гривера он, конечно, тоже расспрашивал, но я сделала вид, будто не услышала его вопроса. В целом, если опустить расспросы, то Томас оказался отличным парнем и помощником, благодаря ему я многое узнала и многому научилась, конечно, он не один оказался таким благородным.

Мне все еще немного странно находиться в окружении кучи парней, и я все еще стараюсь долго не задерживаться наедине с теми, кто не вызывает у меня доверия. К таким людям я отношу стража Глэйда: здорового парня со светлыми волосами и длинными руками. Галли, так назвал его Томас, когда я спросила его, что за тип посматривает на меня. Мой друг попросил держаться от пугающего глэйдера подальше, Том сам попал в немилость стража, и я не собиралась попадать туда вместе с ним. Мне и так достаточно оказанного внимания.

Алби до сих пор считает, что я большая проблема. Он почти не говорит со мной, и, кажется, был бы рад, если бы так поступали остальные. Временами, когда весь Глэйд собирается вместе, он смотрит на меня, и я думаю, что он хочет от меня избавиться, даже больше чем выбраться из лабиринта. Томас говорит, будто мне все только кажется, но веры в это у меня нет никакой.

Вот уже и ребята подтянулись ко входу в лабиринт в ожидании бегунов. Несколько человек складывают дрова для костра, и мне надо бы сходить помочь, чтобы совсем не отрываться от коллектива, но я продолжаю сидеть на месте. Кто-то из парней начинает кричать, приветствуя бегунов, и из входа в лабиринт появляются они: первыми бегут Люк и Норман, двое таких же неразлучных друзей, как и здешние медики, за ними Бен и лишь последним появляется Минхо. Он всегда выходит последним, иногда стоит в лабиринте и ждет, когда появятся остальные. Мой спаситель своим чувством ответственности не уступает даже нашему лидеру, за одним лишь исключением. Минхо не считает меня бесполезным и никчемным созданием.

Ребята расходятся, костер разгорается, голос Котелка уже не слышен, значит, ужин готов. Мимо меня проходят бегуны, в том же порядке, что и вышли из лабиринта, вот только Минхо поворачивает в сторону и оказывается недалеко от дерева, под которым я притаилась.

***

— Что-нибудь нашли? — Ри смотрит на подошедшего парня, который садится рядом с ней и упирается затылком в ствол дерева.

Уже пять дней они встречаются под этим деревом: она спрашивает у него один и тот же вопрос, а он молчит и просто смотрит куда-то в пустоту. Минхо не может сказать правду.

— Сегодня я видел место твоего сражения с гривером, — произносит бегун после молчания. — Все еще не могу поверить, что девчонка вроде тебя смогла уйти от него. Скажи мне, ты все же парень, только маскируешься?

Девушка улыбается, смотря на то, как двигаются губы парня в привычной ей улыбке. Раньше она думала, что он хмурый и неразговорчивый, похожий на лидера Глэйда, но после одного ночного разговора все изменилось.

Глава 5.2

Ри тогда приснился страшный сон. В первые несколько дней ей часто во сне приходилось возвращаться к ужасу, пережитому в лабиринте и, проснувшись, она не могла уснуть. Обычно девушка отсиживалась в доме, лежала на кровати, думая о том, что могла бы находиться за пределами громадных стен, о мире, который остался в ее воспоминаниях, о солнце, которого здесь не было, об огромных океанах, в которых можно было нырнуть с головой, о других людях, о суете городов и звуках современной цивилизации. Только в этот раз мозг не желал помочь ей забыться, снова и снова подсовывая жуткие картинки, заставляя страдать наяву. Ри поднялась с постели и, захватив свечу, которую дал ей Минхо, вышла на улицу, прислушиваясь к темноте.

Когда ворота закрыты, можно на время успокоиться и позволить себе почувствовать себя в безопасности, пусть даже мнимой. Девушка стоит несколько минут перед домом, привыкая к темноте, потому что до сих пор не знает, откуда ей взять огонь и зажечь свечу. Положив бесполезную вещь в карман своих штанов, Ри обходит стороной дом, и сразу же оказывается перед небольшим лесом, здесь еще темнее, чем во всем остальном Глэйде. Она уверяет себя, что ей совершенно не страшно, что ей нечего опасаться, что лес пустой и кроме спящих под навесом парней никого нет. Совершенно не страшно.

В первый день после работы, Томас показал Ри все здешние «достопримечательности» и, конечно же, она знала, что в лесу находится кладбище, вот только в темноте не смогла толком разобрать куда идет и, когда она споткнулась обо что-то непонятное на земле, а приблизив лицо ближе к этому самому непонятному, ей каким-то непонятным усилием удалось сдержать крик. Девушка оперлась руками в землю и на четвереньках поползла назад от раскиданных повсюду костей, когда она вынужденно остановилась, потому что уперлась во что-то, крик все же вырвался из ее горла, вот только его никто не услышал.

— Какого черта ты здесь делаешь? — Минхо зажимал девчонке рот, спасая остальных глэйдеров от недосыпания из-за слишком любопытных новеньких. — Это всего лишь я, — произнес парень шепотом. — Так что не смей орать.

Ри быстро кивнула, насколько это было возможно, и тут же оказалась на свободе, вновь отползая только уже в сторону. Развернувшись, девушка увидела мужской силуэт, она не разглядела лица, но голос без сомнения узнала.

— Почему ты не спишь? — Ри постаралась, чтобы ее слова звучали спокойно, словно ничего не произошло.

— Тебя хотел об этом спросить, — парень сделал шаг вперед и протянул девушке руку, предлагая свою помощь. — Ночь — не самое лучшее время для подобных вылазок, особенно, когда ничего здесь не знаешь, — он дернул Ри на себя, когда та вложила свои подрагивающие пальцы в его раскрытую ладонь. — Пошел в туалет, увидел в доме свет и решил проверить, что случилось. Тебя внутри не оказалось, вот я и отправился узнать, куда пропала наша первая девушка, — он посмотрел в сторону, туда, где были кости. — Не думал, что испугаешься костей после того, что пережила, — он усмехнулся, но Ри этого не увидела, скорее, почувствовала, потому что его голос стал звучать по-иному — Ты у нас теперь легенда: "девчонка, сразившаяся с гривером", "девчонка, выжившая в лабиринте". У тебя могли бы быть стальные яйца, окажись ты парнем.

Девушка не ожидала услышать ничего подобного от того, кто казался ей не самым лучшим собеседником, но это был ее спаситель, он улыбался ей и говорил какие-то глупости, незаметно становясь боком, закрывая ей обзор на кости.

— Мне приснился страшный сон, — правда прорывается сама по себе. — Он снова пришел ко мне, и там во сне я уже не смогла победить.

Минхо стоял несколько мгновений переваривая услышанное, а потом взял девчонку за руку и потянул за собой, прочь из леса.

— Пошли, пройдемся.

Ри покорно следовала за парнем и даже не пыталась отделаться от его пальцев, все еще сжимающих ее ладонь. Она знает, что нельзя поощрять тактильные контакты, но успокаивает себя тем, что он просто показывает ей дорогу и без его руки она давно бы снова обо что-нибудь споткнулась.

Бегун выводит девушку из леса и продолжает идти дальше. Вокруг стоит полная тишина, все еще темно, но не так сильно, как было в лесу. Ри теперь может рассмотреть своего спасителя, и совсем не важно, что она видит только его спину. Минхо высокий, и широкий в плечах, концы волос на затылке смешно топорщатся в разные стороны, и ее это немного забавляет. Теперь он не кажется ей слишком серьезным, из-за торчащих волос и того, что он сказал ей там в лесу.

— Мы возле ворот, — парень останавливается совсем близко с каменной громадиной, и девушку удивляет, как он понял, что они стоят именно перед воротами, здесь нет ни одной щели, абсолютно гладкая поверхность. — Давай, — бегун тянет Ри вперед. — Посмотри хорошенько.

Она выходит вперед, чувствует, как сильные пальцы отпускают ее, и подходит совсем близко к воротам лабиринта.

— Видишь, какие они большие эти стены? — произносит за ее спиной Минхо. — Видишь, какие они крепкие? — он сам подходит к стене и вновь берет девушку за руку, поднимая ее вверх и прикладывая раскрытую ладонь к холодному камню. — Они защищают нас, — говорит он тихо. — Ты не должна ничего бояться, гриверам сюда не проникнуть, тебя никто не тронет.

Парень отступает назад, понимая, что слишком близко стоит к Ри и чувствует, как она легко дрожит, словно от холода. Но здесь холодов не бывает, и он решает, что напугал ее, подойдя непозволительно близко. Алби предупреждал его, нельзя допускать подобных моментов, девчонка может испугаться, а кто-то из глэйдеров не сдержаться.

— Пойдем, я отведу тебя обратно, нужно выспаться перед завтрашним днем.

Ри разворачивается и кивает ему, в последний раз проводит пальцами по холодному камню и идет вслед за бегуном, держась на расстоянии. Он был прав, она дрожала от его близкого присутствия, вот только это ее совсем не пугало. Он не пугал ее.

— Вот, держи, — Минхо вытащил из штанов старый коробок со спичками и протянул его девчонке. — Зажги свечу если соберешься прогуляться в следующий раз, — он неожиданно улыбнулся, и свет, падающий из открытой двери дома, помог разглядеть девушке эту улыбку: широкую и дружелюбную. — Только не спали тут ничего, а то нас обоих отправят в лабиринт.

Ри быстро кивнула, улыбаясь в ответ, и уже собиралась поблагодарить парня, но тот развернулся и побрел обратно к навесу, досыпать остаток ночи. Закрыв за собой дверь, девушка вытащила свечу из кармана и поставила ее на трехногий стульчик, который теперь постоянно стоял рядом с ее кроватью. Она погасила свет и уселась на постель, вытащив одну спичку из коробка, и уверенным движением подожгла ее, поднеся трепыхающееся пламя к фитилю. Свечка «ожила», и вместе с ней ожили тени на стенах и потолке, которые Ри принялась разглядывать, улегшись на кровать. Пальцы ее все еще чувствовали холод камня и прикосновения Минхо, первое ей не очень нравилось, а вот по поводу второго она не имела ничего против. Он спас ее один раз, и может быть рядом с ним она чувствует себя в безопасности. Образы на потолке стали утомлять, и девушка задула свечу, закрыв глаза, позволив сну завладеть собой. Больше ей гриверы не снились.

Глава 5.3

— Поверь, я больше парень, чем вы все вместе взятые, даже при отсутствии самой большой мужской гордости.

Последнее звучит похабно, и девушка на миг замирает с открытым ртом и смотрит на парня.

— Я тебе верю, — Минхо улыбается, делая вид, что не заметил замешательства своей собеседницы. — Ты — самый крутой парень во всем Глэйде.

— Ри!

Девушка поворачивается голову и видит, как Томас машет ей рукой, подзывая к себе.

— Мне надо принять душ перед ужином, — бегун поднимается на ноги и помогает девчонке подняться. — Пахну я так же, как и ты, когда я тебя нашел, — очередная хитрая улыбка отображается на его лице. — И поверь мне, пахла ты далеко не розами.

Она несильно бьет его по плечу и отправляется прочь из леса, смотря прямо на Тома, не позволяя себе обернуться. Минхо потирает ушибленное место, все еще улыбаясь. Девчонка определенно нравится ему: забавная и далеко не трусиха, пусть даже и сама в это не верит. Он тоже вспоминает их ночной поход к стене и дрожь в ее теле, которая заставила его отступить, и до сих пор заставляет. Он наблюдает, как Ри идет рядом с Томом и отвешивает ему шутливый подзатыльник, немного подпрыгнув вверх. Какие могут быть мысли о чем-то запретном, если единственное, что ему хочется делать при виде нее — это защищать. Разве кто-то может думать по-другому?

***

Ужин проходит, как обычно: на поляне, под треск костра и гомон мужских голосов. По моему мнению, сегодня Котелок превзошел сам себя, и мясо на огне получилось просто божественным. Пока Томас отвлекается на разговор с Ньютом, я успеваю стащить с тарелки друга один кусочек мяса. Чак замечает мой маневр, но молчит и улыбается. Том приносит попить, мне по привычке протягивает кружку с простой водой, я все еще не привыкла к волшебному пойлу нашего повара.

После ужина, все расходятся, и я бреду к дому вместе с Томасом, чтобы чуть позже развалится вместе с ним на койках и поговорить. В этот раз Чак оставляет нас одних, на завтра Алби обещал взять его к строителям, и мальчик хочет выспаться, чтобы в ответственный день не клевать носом. Пухляш слишком сильно желает показать лидеру, что может быть полезным, хотя я его не могу за это винить, сама до сих пор ищу одобрения в глазах нашего вожака.

— Мне кажется, Алби был бы рад не знать о моем существовании, — смотрю в потолок и чувствую на себе взгляд Тома. — Или ему могла бы понравиться моя смерть. То есть, он чувствовал бы себя лучше, притащи меня Минхо в Глэйд уже бездыханную, ну, или на грани, из-за которой Джефф с Уинстоном не могли бы меня вытащить.

— Ты преувеличиваешь, — он всегда так говорит. — Алби конечно строг, бывает даже чересчур, но он хочет как лучше, пусть порой нам это не слишком нравится. Теперь ты часть Глэйда, и о тебе он тоже заботится.

— Он не разговаривает со мной, — замечаю я чуть погодя. — За все то время, что прошло с моего пробуждения и того фарса во время представления меня всем вам, он сказал мне всего двенадцать слов, — поворачиваю голову и вижу в полумраке лицо Тома. — Поверь мне, я считала.

— А тебе так нужно его одобрение? — парень прищуривается и внимательно смотрит на меня. — Не хватает мужского внимания?

В Тома летит тонкая подушка, и он подкладывает ее себе под голову, продолжая смеяться над своей шуткой и моей реакцией на нее. Мне же вот совершенно не смешно, потому, что этого пресловутого мужского внимания мне очень даже достаточно, временами через край.

— Я тоже хотел, чтобы он оценил меня, — отсмеявшись, тихо произносит Томас. — Хочу, чтобы он увидел меня и понял, я, как никто, подхожу на роль бегуна. Я готов отправиться в лабиринт.

Силюсь разглядеть выражение лица друга, но он смотрит на потолок, и мне виден лишь его профиль, с прямым носом и несколькими крупными родинками. Резко поднимаюсь на ноги и пересаживаюсь к нему на койку, тесня в сторону от края.

— Ты идиот! — повышаю на него голос. — Что за блажь пришла тебе в голову? Никто, из живущих здесь, не хочет отправиться в лабиринт, не имея при этом никаких четких указаний, который привели бы его к выходу из этого места. Думаю, даже бегуны не слишком-то рады своим ежедневным прогулкам туда. Ты рехнулся, если решил стать бегуном.

— Ты не понимаешь, — Томас рывком садится на кровати, почти сталкиваясь со мной лбом. — Я чувствую, что должен это сделать. Просто так мне это не объяснить, но я знаю, мое место среди бегунов, в проходах в лабиринт, а не здесь в саду и с лопатой в руках.

Он говорит быстро и горячо, словно сам до конца не был уверен в своих словах, и старался сейчас убедить себя. На стуле горела лишь одна свеча, но даже ее света мне достаточно, чтобы разглядеть, как расширились его зрачки.

— Ты была там, — он схватил меня за предплечья и легко встряхнул, будто приводил в чувства. — Ты должна понимать, неужели, ты не чувствуешь того же самого? Неужели, тебе будет лучше просидеть за этими стенами, пока ожидание не съест тебя изнутри? Неужели, такая жизнь лучше того, что уготовано для нас в лабиринте? Я не готов провести в Глэйде три года, как Алби, — его голос сник до шепота. — Лучше погибнуть там, но знать, что сделал все, что мог.

Меня начинает трясти из-за отчаяния, которое слышу в словах друга, из-за страха, что он может натворить, из-за воспоминаний, которые старалась похоронить. Пальцы касаются локтей Томаса, это единственное, до чего я могу дотянуться, ибо он все еще продолжает держать меня.

— Я понимаю тебя, — произношу это как можно тише, скорее даже не для него, а для себя самой, но он слышит. — Но я хочу прожить эти три года, очень хочу, — добавляю чуть громче. — Там, в лабиринте тебя не ждет дверь с надписью «выход», тебя не встретят шампанским и аплодисментами, только голые стены и опасность, поджидающая на каждом углу, — заглядываю в глаза парня, что сделать не сложно, ведь мы сидим совсем близко. — Ты можешь стать бегуном, я верю в это, но не ожидай ничего выдающегося, и может тогда новое занятие оправдает твои ожидания.

Молчим. Мне нужно переварить пламенную речь друга, а ему то, что я не поддержала его. Том до сих пор уверен, будто мое появление не случайно и что я знаю о чем-то очень важном, но просто пока не могу вспомнить. Наверное, именно поэтому в момент пробуждения я встретила его, а никого-то другого. Он так же, как и Алби, желает узнать обо всем, что может быть в моей голове, и если этим лидер меня раздражает, то Томасу я даже благодарна. Он первый, кто проявил ко мне дружеское участие, первый бросился решать мои проблемы, и он первый, кого я не думала бояться.

Подаюсь вперед и опускаю голову на плечо парня. Том разжимает пальцы на моих руках, и я могу обнять его, закрыв глаза, прогоняя от себя мысли о том, что он может остаться в лабиринте навсегда.

— Ты только не делай глупостей, — шепчу куда-то в шею друга. — Только не делай глупостей, я этого не переживу.

***

Томас опускает руки на спину Ри, сжимает их в замок и притягивает ее ближе. Он не может поверить, что она не чувствует того, что чувствует он. Еще в то мгновение, когда он увидел Минхо и окровавленного «парня», которого тот нес на руках, Том почувствовал нечто необъяснимое, глядя на незнакомца. Это было резкое и непонятно откуда пришедшее ощущение правильности происходящего, словно этот «парень» действительно должен был появиться. Томас переживал, ходил целый день, поглядывал на дом медиков и молился, чтобы незнакомец оказался жив. После того, как Алби сказал, что парень на самом деле девчонка, глэйдер стал испытывать еще больший страх за раненую незнакомку. Она не должна была умереть, потому что он не поговорил с ней, не узнал ее.

Парень понимает, что ему давно следовало уйти, когда дыхание девушки, опалявшее его шею, стало ровным и спокойным, а руки, которые она опустила на его спину, сползли вниз.

— Ри, ты спишь?

Она никак не отреагировала на его вопрос, и Том убедился, что ему действительно пора. Аккуратно, чтобы не разбудить девушку, парень высвободился из объятий, поднялся с постели, придерживая уснувшую подругу, и, только оказавшись на ногах, подхватил Ри на руки и отнес на ее собственную кровать. Передвинув перегородку и скрыв девушку от тех любопытных, которые могли заглянуть сюда, пока она спит, Томас вышел из дома, не забыв задуть свечу.

Под навесом его ждал гамак, тихо посапывающий рядом Чак и тишина, которая заставляла думать. Как хорошо было полчаса назад, когда он разговаривал с Ри и еще не знал, что она не разделяет его взглядов. Он не желал осознавать, что все его мысли о ней были ошибочны, что она ничем не отличается от остальных попавших сюда. Конечно, она сказала, что он сможет стать бегуном, что она верит в это, но он ожидал, что она захочет пойти с ним.

Томас сжал в кулаке тонкое одеяло, которым почти не пользовался по назначению, и закрыл глаза, отделяя ненужные слова от других, тех, что хотел запомнить. Его кожа на шее все еще хранила горячее дыхание девушки, мозг воспроизводил последние сказанные Ри слова: «Не делай глупостей, я этого не переживу», и он почти забыл про настигшее его отчаяние.

Вдалеке послышался грохот и гул, это лабиринт стал меняться, потом парень услышал рев, это гриверы вышли из своих укрытий, и теперь рыскают по проходам в поисках глупца, оставшегося там на ночь. Том боялся этих монстров, и он принимал то, что они могут его достать, но отказываться от своего желания стать бегуном не собирался. Он повернулся набок и закрыл глаза, думая о лабиринте, девушке и спасении. Когда он найдет выход, то сможет сказать Ри, что оказался прав, его место там внутри. Он был уверен, что она станет им гордиться.

Глава 6.1

Следующим утром, проснувшись на своей кровати, я силюсь вспомнить, как на ней оказалась. Точно помню крепкое плечо Томаса, его руки на моей спине, наш тяжелый разговор и мою просьбу, чтобы он не делал глупостей. Как заснула, совершенно вылетело из головы, просто было так хорошо и уютно, что я даже не поняла, как отключилась. Под утро правда мне снова приснился кошмар, и поэтому я сейчас стою на улице в ожидании, когда проснутся остальные.

Уже достаточно светло, я могу спокойно добраться до бочек с водой и умыться. В руках у меня зубная щетка и тюбик с самой дешевой зубной пастой, которая оставляет после себя привкус мела во рту. Когда Чак передавал мне эти нехитрые банные принадлежности, я испытала удивление и одновременно сильную злость. Те ублюдки, что всех нас сюда сунули, оказались очень предусмотрительными, не забыли ни о чем. За это их хотелось убить.

Умывшись и унеся вещи обратно в дом, разматываю эластичный бинт со своей груди, давая ей немного передохнуть. Обычно я снимаю бинт на ночь, но вчера было не до этого. Натягиваю футболку и выхожу обратно на улицу, сейчас, пока все спят, мне нечего опасаться и можно ходить, не скрывая того, что делает меня девушкой.

Иду к костру и палкой собираю золу в одну кучу, чтобы вечером легче было развести новый костер. Закончив с этим, необдуманно вытираю испачканные руки о футболку, оставляя на ней темные разводы. Теперь надо будет попросить у Чака новую, давно надо было это сделать, а то ту, что на мне, я ношу неделю, и она начинает крепко попахивать, «далеко не розами», как любит говорить Минхо.

Вспоминаю парня и поворачиваю голову к стене лабиринта. Странно, но ворота оказываются открытыми, а ведь я не слышала, чтобы они открывались, да и рано еще. Оглядываюсь назад, может, я оказалась невнимательной и все уже давно проснулись. Но нет, за моей спиной никого нет, под навесом вижу спящих парней. Поворачиваю голову обратно, но и ворота тоже открыты. Здравый смысл вопит мне, что нужно пойти и разбудить Алби, или Ньюта, да хоть кого-нибудь, но любопытство берет верх.

Медленно бреду в сторону ворот, постоянно поглядывая назад, не хочется, чтобы Алби проснулся и наорал на меня за подобное самовольство. Вот я уже совсем близко, осталось всего пара шагов, и окажусь перед открытым проходом, но знакомый скрежет заставляет замереть на месте. Страх, загнанный за эти семь дней, поднимается в душе, и я готова закричать.

Этого просто не может быть! Гриверы не выходят по утрам, они не могут быть здесь, не сейчас. Но лязг от металлических лап чудовища все приближается, а я не могу сдвинуться с места, чтобы броситься назад и предупредить. Вместо этого я стою и вслушиваюсь в ужасающие звуки, идущие из прохода. Мое сердце быстро стучит где-то в районе пяток, и, только когда из-за угла стены показывается блестящий кусочек металла, я наконец стартую с места.

— Гриверы! — кричу, что есть сил. — Гриверы! Они здесь! Спасайтесь! Гриверы пришли!

Больше не оборачиваюсь назад, бегу так быстро, как даже в лабиринте не бежала, спасаю свою шкуру. Я должна предупредить остальных, я должна спасти своих друзей.

На мои крики из-под навеса показываются парни в разной степени раздетости. Они смотрят на меня непонимающими и совсем не сонными глазами, жизнь в Глэйде научила их просыпаться за доли секунд.

— Гриверы, — уже тише произношу я, подбежав к первому, кого вижу в толпе, первого, кому доверяю. — Там гриверы! — хватаю Минхо за обнаженные плечи и почти повисаю на нем. — Гриверы.

***

Минхо непонимающе смотрит на Ри в своих руках, та доверчиво прижимается к нему, ища защиты, вот только он не понимает, от чего ее нужно защищать. Девушка продолжает шептать ему что-то в район ключицы, и он наклоняет голову вперед, желая расслышать, что именно она произносит.

— Что она там несет?

Алби недовольно смотрит на куратора бегунов и на девчонку. Ему совершенно не нравится происходящее и то, как новенькая, которой здесь вообще быть не должно, бессовестно прижимается к полуобнажённому парню.

— Она говорит, что видела гривера, — отвечает Минхо, разобрав шепот девушки. — Говорит, что ворота открыты.

Глэйдеры разом поднимают головы, устремляя свои взоры на наглухо закрытый вход в лабиринт. Лидер бросает взгляд на часы, что носит не снимая, одни из немногих, остальные у бегунов. Стрелки часов показывают, что до открытия ворот осталось еще не меньше часа. Выходка девчонки нравится ему еще меньше.

— Ри, успокойся, — Минхо встряхивает девушку за плечи, краем глаза наблюдая, как искажается лицо Алби, он заставляет ее взглянуть на себя, но та смотрит и будто не замечает. — Ри, — чуть громче произносит парень. — Приди в себя, Ри.

Следующие действия бегун видит, словно в замедленной съемке: страж Глэйда, до этого стоявший за спиной лидера, оказывается рядом с девушкой и, дернув ее за руку, поворачивает к себе, чтобы через мгновение оставить красный след на ее щеке. Пощечина выходит звонкой и очень сильной, голова Ри отклоняется назад, и слезы брызгают из ее глаз.

— Какого хрена? — теперь Томас оказывается рядом с Галли и бьет того по руке, заставив отпустить девушку.

— Это дура сошла с ума! — констатирует страж. — Разбудила нас, да еще и несет какую-то чушь!

Парень сплевывает сквозь зубы и зло смотрит на новенького, посмевшего ударить его. Если бы здесь никого не было, этот шенк давно бы валялся на земле, выплевывая кровь вперемешку со своими собственными зубами. Но лидер все еще стоит рядом, и это сдерживает Галли.

— Ри, что с тобой случилось? — Том встает перед ней, отгораживая от стража. — Тебе приснился страшный сон?

Ей снятся кошмары, он знает об этом, она рассказывала. Один и тот же ужас приходит во сне и заставляет просыпаться в холодном поту, правда, парень думал, что все давно прошло.

— Они открыты! — сквозь слезы уверяет девушка. — Они открыты, и он пришел, я слышала, как он идет, я видела его часть.

— Посмотри, — Минхо надоедает этот разговор, ибо все вокруг смотрят на Ри, как на помешавшуюся. — Ворота закрыты, — Томас отходит в сторону, открывая обзор на стену лабиринта. — Ворота закрыты, и там никого нет. Слышишь меня, никого. Никто не придет, никто не причинит тебе боль, — последнее парень произносит тише, чтобы только она услышала, но Том тоже слышит и кивает, подтверждая слова бегуна.

Глаза Ри расширяются от шока, она не может поверить тому, что видит. Ворота и правда закрыты, там, где находится вход в лабиринт, просто стена, гладкая и холодная, как обычно. Девушка мотает головой, закрывает глаза, вновь их открывает, но все остается по-прежнему. Ворота закрыты, гриверов нет, она ошиблась.

— Все, закончили балаган! — Алби оглядывает глэйдеров недобрым взглядом. — Если вы проснулись, то значит, ваш день начался, принимайтесь за работу, завтрак подадут, как обычно, — парни быстро расходятся, тихо переговариваясь между собой, обсуждая произошедшее. — А ты, — лидер показывает пальцем на девушку. — Ты понесешь наказание за эту свою несмешную шутку, — он смотрит на стража, все еще стоявшего рядом. — Киньте ее в яму, никакой еды и воды до завтрашнего утра. И никаких посетителей, вы меня поняли?

Алби смотрит на Томаса и Минхо, никто из них не кивает, но и оспаривать решение лидера не спешит. Страж больно хватает Ри за руку, но та вдруг неожиданно вырывается и бьет его по лицу раскрытой ладонью, зацепив когтями щеку.

— Ах, ты...— парень наступает на сжавшуюся в комок девушку, которая понимает, что сделала что-то неправильно.

— Остынь, Галли, — Минхо выставляет руку перед глэйдером. — Я сам посажу ее в яму. Не нужно ее трогать.

— Алби сказал сделать это мне, — насупившись, произносит страж.

— Он сказал посадить ее в яму, — как и пять минут назад, встревает Томас. — Кто должен это сделать, он не говорил.

Новенький берет Ри за руку, уводя не сопротивляющуюся девушку прочь от любопытных глаз, бегун следует за ними. Если бы эти оба могли видеть, каким убийственным взглядом их провожают, десять раз подумали бы, стоит ли им поворачиваться спиной.

Глава 6.2

В яме пахнет сыростью, от земляных стен тянет холодом, а пробивающийся сквозь прутья свет заставляет чувствовать меня самой настоящей пленницей. Щека, по которой ударил меня Галли, все еще болит, я дотрагиваюсь до нее, но уже не чувствую того жара, коим она пылала несколько часов назад, а может и не часов. Время в безделье тянется очень медленно, и в голову лезут непрошенные мысли.

Прокручиваю в голове произошедшее сегодня утром, и не могу ничего понять, до сих пор не верю, что все мне просто привиделось. Открытые ворота были так реальны, так же, как и тот червяк у меня под ногой, который вылез из земли и теперь пытается пролезть сквозь раскиданную здесь солому. И гривер был, он не мог не быть, я ведь слышала его передвижение, видела кусок его металлической лапы, и все это было настоящим, у меня не могло быть галлюцинации.

Ко мне никто не приходит, я разбираю голоса вдалеке, но не слышу шагов, приближающихся ко мне. Когда Минхо и Томас привели меня к яме, я не сопротивляясь, опустилась в свою клетку и даже не обернулась к ним, когда один произнес, что придет навестить меня позже, а второй пообещал поговорить с Алби. Тогда меня ничего не интересовало, а сейчас я очень хочу, чтобы они вытащили меня поскорее из этого места. Одно дело быть запертой неизвестными людьми в лабиринте, и совсем другое быть запертой в клетке, теми, кого считал друзьями.

На голой земле сидеть неудобно, и я решаюсь улечься с наибольшим комфортом. Сгребаю солому в кучу и кладу на нее голову, не заботясь о чистоте своей футболки, которая теперь соприкасается с голой землей. Еще меньше меня тревожит простуда, что может настичь после таких вот валяний, это беспокоит в последнюю очередь. Наблюдаю за кусочками света, падающими на мой живот, сосчитываю, сколько квадратиков в решетке, и стараюсь понять каким образом прутья связаны, все это скоро утомляет, и я забываюсь сном.

В очередной раз мне приходится погрузиться в кошмар. Темнота волной накрывает меня, и в ней я слышу скрежет и лязг, ощущаю, как меня обступают с разных сторон, зажимая в тесный круг, щеку опаляет то ли дыхание, то ли просто горячий воздух, я понимаю, мне некуда бежать. Когда кожи касается прохладный металл, вдруг отчетливо понимаю, что в моих пальцах зажата деревянная рукоятка, привычным движением провожу по ней большим пальцем, это мой мачете, тот, что спас меня тогда. Теперь я могу победить свой страх.

Мое оружие, будто луч света вспыхивает во тьме, когда я вскидываю его вверх, он освещает моего врага, и я попадаю в живые ткани гривера. Рев заполняет мои уши, подстегивая меня, заставляя двигаться быстрее, разить своих врагов, уворачиваться от них, не давать им шанса уйти живыми. Гриверы исчезают так же неожиданно, как и появились, мачете более не отбрасывает света, но здесь в темноте я вижу предмет, что забрал свет моего оружия. Он лежит недалеко от меня, ровный прямоугольный предмет, и мне нужно подойти к нему, это очень важно. Делаю шаг, еще один, опускаюсь перед неожиданной находкой, оказавшейся ящиком, тяну к нему руки, и в этот же самый момент меня тянет обратно. Стараюсь зацепиться за края предмета, но он ускользает от меня, и я, повинуясь силе, которая тащит меня к свету. Открываю глаза и вижу над собой взволнованное лицо Чака. Сейчас я совсем не рада его видеть.

***

Томас никак не мог выкроить минутку, чтобы навестить Ри, Алби взял его работать с собой и неотрывно следил за каждым движением новенького. Парень удивлялся, как лидер успевает работать, если только и делает, что оглядывается на него, не сбежал ли он куда-нибудь.

Во время обеда Том так же не смог отделаться от назойливого внимания Алби, они сегодня работали на другом конце Глэйда, и еду им принесли прямо туда. Чак хмуро смотрел на лидера, передавая тому порцию, потом перевел полный надежды взгляд на своего друга, но Томас совсем старался на него не смотреть, понимая, что мальчишка ждет от него каких-то действий. Парню было тошно от себя, следовало встать и просто пойти к Ри, отнести поесть и может быть даже одеяло, ведь он знал, как прохладно бывает в этих самых ямах. Но не делал этого, потому что оказался бы с девушкой по соседству, и уж оттуда точно не смог бы ей ничем помочь.

С наступлением вечера и возвращением бегунов Томас решил, что наконец-то сможет вытащить Ри из заточения. Он намеревался переговорить об этом с Минхо, но тот не обратил на Тома никакого внимания, пройдя мимо и не смотря в его сторону. Новенький решил, что все дело в застывшем неподалеку лидере, и решил не беспокоить куратора бегунов до ужина, вот тогда с наступлением темноты у них будут все шансы помочь девушке.

Но на самом деле Минхо не собирался идти и помогать Ри. Ему, конечно, было ее жаль, но утренний инцидент никак не шел у него из головы, и даже не привидевшийся ей гривер беспокоил его. Он чувствовал, как его друг, его собрат, его лидер стоит на самой грани, считанные мгновения отделяли Алби от того, чтобы самому не отодрать девчонку от груди бегуна и не залепить ей пощечину, а потом связать и оттащить в лабиринт. И Минхо понимал, отчего его друг еле сдерживается. Парень знал, девушка обвязывает свою грудь плотным бинтом, делая себя еще большей похожей на парня, пытается не смущать глэйдеров своим видом, но сегодня утром она была без него. Бегун мог ощущать ее грудь своей кожей, даже сквозь ткань футболки, и уже по его собственному телу прошла небольшая дрожь. И не только он один отреагировал подобным образом на Ри, он увидел это в их глазах, не у всех, но даже малое количество заинтересовавшихся пугало его.

Отправившись на очередное обследование лабиринта, Минхо специально разделился с Беном, желая побыть в одиночестве. Впервые он не старался запомнить увиденное, он пытался принять важное для себя решение и, возвращаясь в Глэйд, уже знал, что будет делать. Он заметил Томаса, видел, что тот хотел поговорить, но прошел мимо, понимая, что именно ему хотят сказать. Отстегивая с пояса небольшие ножны, в которых хранились пара ножей, бегун взглянул назад, туда, где находились ямы, и мысленно попросил прощения у девушки. Он продолжит защищать ее, будет присматривать, но близко к себе не подпустит. Руки еще чувствовали дрожащее тело, а мозг помнил большие карие глаза, молящие о помощи. Минхо моргнул и прогнал видение. Ему следует держать себя в руках.

Глава 6.3

— Я тебе тут принес кое-чего поесть, — Чак показывает на землю, и я, приняв сидячее положение, вижу сверток бумаги и термос. — Там все пока ужинают, — он смотрит назад, и я только сейчас замечаю, что на дворе уже ночь.

Живот предательски урчит, выдавая мой голод, но я не спешу набрасываться на принесенную пухляшом еду.

— Тебе нельзя здесь находиться, — произношу тихо, ямы находятся далеко от основных построек, но все равно опасаюсь, что нас могут услышать. — Алби сказал, чтобы ко мне никто не приходил.

Стараюсь говорить спокойно, словно меня не интересует запрет лидера, словно я не ждала, когда придут Томас или Минхо, словно не чувствовала себя немного преданной ими.

— Томас не смог прийти,— Чак видимо умеет читать мысли, или мое лицо выражает больше, чем планировалось. — Алби сегодня весь день за ним приглядывает, знает, что тот пойдет к тебе, как только это окажется возможным.

Ну, конечно, кто бы сомневался, наш лидер наблюдателен, и от него не могла укрыться наша с Томом дружба.

— А...— замолкаю, так и не задав интересующий вопрос, вместо этого задаю совсем другой. — А тебя там не хватятся? Вдруг Алби следит не только за Томасом?

— Нет, — отвечает мой посетитель. — Они все ужинают, и мне удалось уйти незаметно, Котелок оставил кое-какую еду для тебя, — он замолкает. — Точнее, я думаю, что она предназначалась тебе.

Киваю и все же тяну руки к бумажному свертку, кладу его себе на колени и быстро разворачиваю. Слезы благодарности готовы хлынуть из глаз, передо мной два сандвича с тем самым мясом, которое вчера мне так понравилось, и несколько маленьких зеленых яблок, кислых, но все равно невероятно вкусных.

— А Минхо не пришел, потому что на него всегда обращают слишком много внимания.

Неожиданные слова Чака заставляют меня подавиться первым же откусанным куском.

— Но он наверняка зайдет к тебе попозже, когда все разойдутся.

Хочу сказать, что это меня мало интересует, но мальчик смотрит прямо мне в глаза, и я понимаю, врать бессмысленно. Он все же оказался слишком проницательным и не менее наблюдательным, чем наш лидер. Хотя, это и так было понятно, ведь сегодня утром я могла броситься к кому угодно из парней, к тому же Алби, но все равно выбрала Минхо.

— Ладно, мне нужно идти, — Чак поднимается с колен и отряхивает землю со своих бриджей. — Ты, когда съешь все, спрячь термос, я потом его заберу — он задумывается. — Приду с утра и заберу, чтобы никто не заметил.

— Спасибо тебе, Чак, — гляжу на мальчика снизу-вверх. — Ты передай Томасу, что я не обижаюсь, что он не пришел. Хорошо?

— Я скажу.

Он быстро выбирается наверх и с виноватым видом вновь запирает дверь моей темницы. Когда его шаги стихают, я перестаю жевать и откладываю сверток в сторону. В голове всплывают картинки моего сегодняшнего сна и ящик, который я нашла, отделавшись от гриверов. Не могу быть до конца уверена и не могу отрицать того, что все это может быть лишь плодом моей расшатавшейся психики, но отчего-то кажется, будто это очень важный сон, и важный ящик, который может многое поведать. Вот только, как мне его отыскать, и самое главное откуда начать поиски.

***

Томас не спит. Рядом раздается чей-то храп, и парень приподнимается на руках, желая убедиться, что вокруг все спят. Ужин закончился три часа назад, сейчас глубокая ночь, и бдительное око лидера уже не следит за ним. Теперь можно сходить и проверить Ри.

Новенький вылезает из гамака, стараясь производить, как можно меньше шума, он даже оставляет свои ботинки стоять на земле и выходит из-под навеса босиком. Трава приятно щекочет голые пятки, и парень еще раз оборачивается, чтобы убедиться, что никого не разбудил. На него смотрит одна пара глаз, и Томас указывает головой в сторону, намекая любопытному на то, что собирается сделать и, не дожидаясь реакции парня, удаляется.

Минхо лежит, борясь с желанием последовать за новеньким. Ему очень хочется узнать у девушки все ли с ней хорошо, поговорить с ней, она может быть напугана, и он хотел бы успокоить ее. Парень уже почти встал, но в последний момент вновь откинулся на спину. Он не должен больше думать о подобном, он сам дал себе слово держаться от нее подальше, и он сдержит это обещание. Завернувшись в тонкое одеяло, бегун поворачивается набок, гоня прочь образ растерявшейся и напуганной девушки. Он чувствует себя предателем.

В это время Томас как раз добирается до ям и подходит к самой первой. Он зовет Ри по имени, но не слышит ответа и решает, что она спит. В таком случае ему следует уйти, но Чак сказал, что она ждала его, и парень не хочет разочаровывать подругу. Открыв дверцу из прутьев, Том спрыгивает вниз, и по темному пространству в тот же миг проносится тихий вскрик.

— Томас, ты идиот! — шипит Ри. — Ты мне на ногу наступил, уйди прочь.

Парень шепотом извиняется и отступает к одной из стен, что с его высоким ростом сделать совершенно не просто.

— Прости, Ри, — произносит Том. — Я не специально.

Девушка что-то бурчит себе под нос, видимо проклинает не слишком дальновидных глэйдеров, которые не видят, куда сигают вниз. Спустя минуту, ее голос, уже совершенно спокойный, просит парня подойти ближе.

— Я тебя совершенно не вижу.

Тому тоже надо привыкнуть к темноте, и он на всякий случай вытягивает руку вперед, чтобы не задеть подругу еще раз. Она делает тоже самое, их руки соприкасаются, и Ри тянет его на себя.

— Только не сядь на меня, — с легким смешком предупреждает девушка, и Томас приземляется рядом с ней на собранную в кучу солому. Чувствует ее плечо рядом с собой и успокаивается.

— Как ты? — он хотел спросить о том, что произошло утром, но не стал, позволив Ри самой решать рассказывать ему или нет.

— Странно это все, — отвечает она чуть погодя. — Я точно видела открытые ворота и слышала гривера, все было по-настоящему, — она говорит так быстро, что, кажется, сейчас захлебнется своими собственными словами. — Я бежала, чтобы предупредить всех вас, а потом Галли ударил меня, а Минхо сказал, что ворота закрыты, и Алби смотрел так страшно, мне показалось он хочет убить меня, и все это смешалось в моей голове, как ком грязи, и я…я — стало не хватать воздуха, пришлось замолчать. — Я ничего не понимаю. Ты думаешь, я сошла с ума?

Томас молчит, не зная, что на это ответить. Ему не хотелось говорить, что все действительно было похоже на сумасшествие, что ее кошмары из сновидений перебрались в явь, и она теперь не может различить где реальность, а где плод разыгравшегося воображения. Стоило сказать ей правду, но он не мог.

Те могилы в лесу, они появились там не просто так, Чак рассказал об этом Тому, взяв обещание никому не трепаться. В Глэйде жить можно долго и даже находить в этом удовлетворение и короткие мгновения счастья, но только если ты сможешь научиться здесь жить. Те, у кого не хватало сил справиться с навалившимся осознанием того, что они могут провести в этом месте долгие годы, потихоньку впадали в отчаяние, редко кому удавалось выбраться из него и влиться в новый коллектив. Тех, кому не удавалось, иногда находили на деревьях в лесу, редко, но они были, Чак рассказал о двух случаях, но Томасу было бы достаточно и одного. Он представил себе на месте тех других Ри, и его передернуло от пробежавшего по телу холодка.

— Ты не сошла с ума, — в тишине после долгого молчания голос парня звучит как-то уж сильно громко. — Просто это все твои кошмары, — он вспоминает вчерашний вечер. — И наш разговор, вот и все. Тебе надо перестать бояться лабиринта, перестать бояться гриверов, они не смогут сюда проникнуть, не смогут навредить ни тебе, ни кому-либо другому.

Девушка кивнула, но поняла, что друг вряд ли разглядел ее маневр, повернула голову вбок и уткнулась лбом в его плечо, дав тем самым согласие. Ей и правда нужно перестать бояться, она ведь победила того гривера, сумела остаться в живых, так почему же она позволяет страху подчинить себя. На ум пришел сегодняшний сон и то, как она сражалась с гриверами, все это не могло быть простым совпадением. Она чувствовала в своем недокошмаре явный знак и желала узнать, что ее сознание хочет ей сообщить.

— Я хотел принести тебе одеяло, но забыл.

Томас выдергивает ее из раздумий, и Ри осознает, что снова чуть не уснула на его плече. Она открывает глаза и смотрит на руку друга, которая находится в считанных миллиметрах от ее собственного лица. В темноте не видно, но девушка уверена, что лямка его майки такая же грязная, как ее собственная футболка. Ри фыркает, как делает это всегда перед тем, как засмеяться в голос.

— Чего смешного? — парень знает ее привычки и отодвигается в сторону от подруги, желая узреть ее повеселевшее лицо.

— Просто я поняла, что ни разу не видела, как вы стираете свои вещи, — спокойно ответила Ри из последних сил сдерживаясь, чтобы не засмеяться. — Представила Галли в розовом передничке над тазиком с мыльной водой и со стиральной доской в руках, который намыливает грязные носки всего Глэйда, да еще и морщится, а Алби подгоняет его, напоминая, что после стирки он будет драить полы во всех домах.

Она не выдерживает и все же начинает смеяться, зажав себе рот ладонью, Томас присоединяется к ней, в его представлении на голове стража еще и кружевной чепчик.

***

Мы еще некоторое время разговариваем с Томасом, правда, ему надо идти спать, завтра его ждет работа, но мне не хочется оставаться одной в этой яме, да еще и в темноте. Вот если бы сюда пришел Минхо, он бы точно не забыл захватить для меня пару свечей и новый коробок спичек, тот я уже весь израсходовала. Мысли о бегуне заставляют меня снова вспомнить о том, что он не захотел меня проведать, становится обидно и больно. Вот Том не поленился прийти ночью.

— Тебе от Алби сильно сегодня досталось?

Толкаю друга вбок, торопя с ответом. Мы снова сидим рядом, кажется, одеяло здесь было бы действительно не лишним.

— Не обо мне думай, — отмахивается от вопроса Том. — Ты теперь будь внимательна, у Галли все еще виднеются царапины на щеке, и ему не понравилось то, что все видели, как ты залепила ему пощечину.

— Он первый ударил меня, — вяло оправдываюсь. — И он больно схватил меня за руку, это был рефлекс, ничего личного. Я вообще к нему не собиралась подходить и трогать его, он первый начал.

— Первый, не первый, — продолжает назидательно вещать парень. — Но ты все же будь поаккуратнее в следующий раз и держись от него подальше. Идет?

— Идет, — нехотя отвечаю я.

Здесь нельзя спрятаться, нельзя ни от кого укрыться, как он может просить меня держаться подальше от стража Глэйда, проще тогда сразу в лабиринт перебраться жить. А что? Гриверы, наверное, не настолько мстительны, как этот парень. Если бы остальные глэйдеры были, как Галли, то я бы решила, что сюда ссылают малолетних преступников для перевоспитания.

Слышу, как Томас громко зевает, ему и правда пора вернуться обратно.

— Все, — хлопаю парня по колену. — Время свидания закончилось, — стараюсь произнести это грубым мужским голосом, опять ни черта не выходит и мы смеемся. — Иди спать, тебе завтра вставать и работать, да и мне не мешало бы немного вздремнуть, чую если меня выпустят, Алби завалит работой. В целях перевоспитания, конечно, чтобы не думала больше будить вас своими истошными криками.

Том поднимается на ноги, слегка пригибаясь, пытаясь не задеть потолок, распахивает дверь и вытягивается во весь рост.

— Ты точно не хочешь, чтобы я принес тебе одеяло? — спрашивает он, повернувшись спиной к выходу. — Могу сбегать.

— Нет, — отмахиваюсь я.— Не привлекай слишком много внимания, уж я не настолько неженка, чтобы не суметь проспать одну ночь на сырой земле. Если ты помнишь, я провела ночь на каменном полу лабиринта, уж с этим я справляюсь.

Томас улыбается и вылезает из ямы, закрывает клетку и уходит спать, забирая с собой свое тепло, которого мне резко начинает не хватать. Скручиваюсь на земле в комок, пытаясь тем самым согреться, и прячу нос в сгибе локтя. Так одиноко, как сейчас, мне не было уже давно, и как же тяжко бывает осознавать, что тот, кого ты считал другом, просто бросил тебя.

— Минхо, ты придурок.

Глава 7.1

Чак приходит с самого утра, как и обещал. Мы не разговариваем, я просто быстро отдаю ему термос из-под воды и пухляш удаляется. Ему нужно успеть проделать все как можно незаметнее, ведь скоро меня саму придут вызволять из заточения. Хочется спросить, кто именно придет, но мальчик уже давно ушел, и мне остается только сесть обратно на солому и ждать.

Глэйд просыпается, слышны крики Котелка, распинывающего кого-то из своих помощников, и слышны шаги, приближающиеся к моей темнице. Поднимаю голову от колен и смотрю на лицо моего «спасителя».

— Вылезай, — Галли открывает дверь из прутьев и отходит в сторону, он не собирается помогать мне.

Не дожидаясь, когда страж повторит свои слова, я подтягиваюсь на руках и, неловко закинув ногу, оказываюсь на свободе. Лежу несколько мгновений на спине, смотрю на голубое небо, которое больше не в квадратик для меня. Как и предупреждал меня Томас, мне следовало быть осторожной рядом с Галли, и это подтверждает его удар носком ботинка в мой бок.

— Поднимайся.

Простое слово из уст парня звучит, как плевок, неожиданно он протягивает вперед руку, предлагая свою помощь. Я, завороженная подобным проявлением благородства со стороны стража, протягиваю свою ладонь и тут же оказываюсь на ногах, прижатая к мужскому телу. Галли заламывает назад мою руку, не давая возможности хоть как-то выбраться, вжимается в мое тело еще сильнее, и мне становится стыдно и страшно, от того что глэйдер разглядывает меня. Он наклоняется вперед, я ощущаю, как моего уха касаются его губы, желудок начинает сокращаться, мне противны его прикосновения.

— Запомни, — шипит он. — Если попробуешь еще хоть раз поднять на меня руку, то твое пребывание в яме покажется тебе раем. Ни Алби, ни Минхо, ни твой дружок-шенк не спасут тебя от меня. Ты поняла?

Тело отказывается слушаться, я не могу кивнуть, не могу сказать, что все поняла, что осознала свою ошибку, что больше никогда ничего не сделаю, но я молчу, и мое молчание выводит стража из себя. Парень больно кусает меня за мочку уха, сковывающий мое горло спазм проходит, и я кричу. Галли тут же отступает назад, отпуская мою руку.

— Ри!

Глэйдер передо мной смотрит мне за спину, криво улыбаясь, показывая, что это был далеко не последний наш разговор и что ему действительно совершенно плевать на тех, кто может встать на мою защиту. Ему плевать на того, кто стоит за моей спиной.

— Все в порядке?

Минхо скоро останавливается рядом со мной, ждет ответа на вопрос и, наверное, моего внимания, но ничего из этого он от меня не получит.

— Все нормально, — отвечает за меня Галли. — Помог девчонке выбраться из ямы, утро уже давно наступило, но, кажется, о ней все забыли.

Его слова западают прямо в душу, кромсая ее на части. Я вспоминаю, почему так не хочу смотреть в глаза бегуна, и становится еще паршивее. Не дожидаясь пока Минхо заговорит снова, я разворачиваюсь и иду к постройкам. Шагов двоих парней не слышно за моей спиной, и я рада, пускай не мешают, пускай стоят, пускай хоть сквозь землю провалятся. Мне все равно.

***

Галли выше Минхо, он мощнее его, но бегуну на это плевать. Когда страж делает шаг вперед, чтобы вернуться в Глэйд, куратор бегунов становится перед ним, смотря исподлобья, прожигая взглядом. Он все видел. Видел, как глэйдер держал Ри, как не давал ей выбраться, как сделал ей больно. Пускай она не захотела сама ему обо всем рассказать, он позаботится, чтобы подобного больше не происходило.

— Алби приказал не трогать её, — голос Минхо вибрирует от притаившейся в нем угрозы. — Не подходи к ней, и мы замнем с тобой это, я забуду, что видел, и ты не отправишься отбывать наказание.

Галли усмехается. Страж не боится бегуна перед собой, он вообще никого здесь не боится, Алби он слушает только потому что за того встанет большая половина Глэйда, если бы не это обстоятельство, в этом месте давно был бы другой лидер.

— Наплевать! — парень сплевывает на землю. — Алби все равно в гробу видел эту девчонку, он ничего бы мне не сказал, порежь я ее тут на кусочки и отправь останки в лабиринт на корм для гриверов, — он наступает на бегуна и наклоняется. — Я могу делать, что захочу, и не тебе мне указывать.

Минхо знает, нельзя устраивать драку, не по такому поводу и не перед пробежкой в лабиринт, но в глазах у него мгновенно темнеет от сказанных слов глэйдера, и кулак сам вылетает вперед, встречаясь с чужой переносицей. Он думает, что звук ломающейся кости слышен в каждом уголке Глэйда, а за всей этой сценой давно наблюдают оставшиеся его друзья, и что ему теперь самому не миновать разговора с Алби.

Галли не хватается за сломанный нос, как сделал бы на его месте любой другой человек. Ярость просыпается в нем меньше чем за секунды, и она стирает боль, идущую от поврежденного места. Кровь забирается ему в рот, когда он с рыком наносит первый удар, затем еще и еще. Бешенство затопляет его разум, он больше не контролирует себя, желая лишь одного, показать этому засранцу, кто тут главный.

Минхо меньше, он проворнее, ему удается уходить от размашистых ударов противника. Вот Галли поднимает вверх ногу, чтобы пнуть бегуна в живот, но тот отскакивает в сторону и сам ставит стражу подножку, заставляя повалиться назад. Остальные глэйдеры поспевают, как раз в тот момент, когда куратор бегунов отходит назад от поверженного соперника. Минхо сдерживает себя, проклиная дерьмовый характер Галли, который посмел прикоснуться к Ри, самого себя за то, что позволил себе поступиться правилам, и разум, который не хотел стирать картину того, как страж прижимал к себе девушку.

— Что здесь происходит!? — Алби появляется позже, и ребята расступаются перед ним, являя его глазам утреннее побоище. — Что у вас случилось?

Бегун и страж переглядываются, не зная что ответить своему лидеру. Минхо первый находит решение. Он подходит к Галли и протягивает тому руку, помогая подняться с земли.

— Ничего страшного, — бегун даже заботливо отряхивает спину глэйдера от пыли. — Просто немного поупражнялись в ближнем бою, ничего особенного.

Алби смотрит на одного парня, потом на другого. Оба выглядят хмурыми, в особенности, страж, которого точно не красит сломанный нос.

— Отправляйся к медикам, — лидер кивает Галли и тот уходит. — Разошлись все, здесь не на что глазеть! — толпа растворяется. — Не знаю, что тут произошло, но могу предположить, что всему виной девчонка.

— Нет, Алби, ты…

— Не нужно ничего говорить, — отсекает парень все попытки объясниться. — Мы говорили об этом с тобой, ты поддержал меня, был согласен, что рано или поздно девчонка принесет беды, и мы договорились оттянуть этот момент, договорились держать парней подальше от нее. Ведь мы договорились?

Минхо не отвечает, смотря прямо в глаза друга, ощущая при этом стыд и вину за то, что первым позволил себе поднять руку на другого глэйдера. Такое поведение неприемлемо, они не должны драться между собой, не в этом месте, не из-за девушки.

— Мне следовало запереть ее в доме и не выпускать, — уже спокойнее произносит Алби, словно мыслит вслух.— Чтобы никто ее не видел, не знал, не говорил, не увлекался ею, — глазами пробегает по куратору бегунов. — Срать я хотел на то, что ты там себе напридумывал, что ты там увидел и что для себя решил. Галли — твой друг, он твой собрат, и об этом ты должен помнить в первую очередь. В следующий раз я скину тебя в яму, а девчонку и правда запру в доме, спасая остальных от ее пагубного влияния.

Он ушел, так и не дав Минхо ничего сказать, хотя это было хорошо, бегун не знал, что следует говорить. Глядя в спину удаляющегося друга, парень мысленно попросил у того прощения за этот инцидент и за все следующие, которых сам не хотел. Он не собирается оставаться в стороне, когда Ри угрожает опасность, и пусть ему придется сломать носы всем глэйдерам, он это сделает. Ему и так пришлось отказаться от общения с ней, от ее защиты он отказываться не собирается.

Глава 7.2

Чак принес мне чистую футболку через пять минут после того, как я его попросила. Он протянул мне ее через дверь, глаза у него были широко раскрыты, а рот сложился буквой «о», будто он был жутко чем-то удивлен, и ему так сильно хотелось этим поделиться.

— Что-то случилось? — мне нужно побыстрее переодеться, но закрывать дверь перед носом пухляша я не собиралась.

— Там Галли и Минхо подрались, — отвечает он мне. — Алби наорал на них, и теперь Галли идет сюда вместе с Джеффом и Уинстоном, чтобы те помогли ему со сломанным носом.

— Отлично, значит, мне лучше уйти отсюда.

Не закрыв дверь, бегу к своей кровати и, схватив с нее эластичный бинт, оказываюсь на улице, как раз в тот момент, когда к дому подходит Уинстон, позади него идет его напарник и страж Глэйда.

— Привет, Ри, — приветственно вскидывает руку вверх медик. — Как твои дела? Не чувствуешь озноба, горло не болит?

Он, как заправский врач, осматривает меня с ног до головы, ища подтверждения своих мыслей о моем пошатнувшемся после ночи в яме здоровье.

— Тебе следует выпить чего-нибудь горячего, — произносит парень. — И лучше всего обратиться к Котелку, пусть он даст тебе своего замечательного пойла, оно должно хорошо прогреть твой организм изнутри.

— Нет, спасибо, со мной полный порядок.

Произношу это и ухожу в сторону душа, не желая вновь встречаться с Галли, настроение которого было далеко не радужным, учитывая, в каком состоянии был его нос, это не удивительно.

Переодевшись в душе, стянув посильнее бинт на груди и, порадовавшись, что футболка широкая, я выхожу на улицу и иду в сторону кухни. Не хочется завтракать вместе со всеми, и поэтому решаю попросить у Котелка чего-нибудь перекусить и уйти в лес. Главного по кухне не оказывается на месте, но Курт, добрая душа, сам накладывает мне кашу в тарелку и кладет в нее пару кусков сливочного масла, которые быстро начинают таять. Поблагодарив парня, ухожу из кухни и сажусь есть прямо за загоном с козами, здесь пахнет не слишком приятно, но, по крайней мере, сюда меня придут искать в последнюю очередь, а что будут искать — это без сомнения. Алби, скорее всего, рвет и мечет после драки, и отчего-то я уверена, в этом он обвинит меня.

Зачем Минхо вообще полез в драку с Галли? Тот его спровоцировал? Но что такого мог сказать страж, что заставило бегуна сорваться? Минхо, конечно, бывает вспыльчив, и у него острый язык, но он не дурак и не любит драться. Так, что же могло заставить его поступиться своими принципами?

Каша быстро исчезает с тарелки, и мне приходится возвращаться на кухню, дабы избавиться от грязной посуды, там-то я и натыкаюсь на лидера. Алби стоит ко мне спиной, можно снова скрыться, но разговаривающий с ним повар поднимает на меня глаза и лидер оборачивается.

— Доброе утро, — нарочито позитивный тон выходит донельзя паршивым, и хмурое лицо Алби делается еще мрачнее.

— Сегодня будешь помогать на кухне, — сухо сообщает он. — Перемоешь всю посуду после завтрака, а остальное тебе скажет Котелок.

Парень уходит, не произнеся больше ни слова, и я мысленно ликую. Не убил и то хорошо, а работать на кухне очень даже приятно.

***

Оказалось, что работать на кухне не так замечательно, как казалось Ри в самом начале. Во-первых, ей пришлось перемыть не одну тарелку с кружкой, только в момент мытья посуды девушка осознала, как много парней в Глэйде. От слишком долгого пребывания в холодной воде под конец ее пальцы настолько замерзли, что отказывались сгибаться, а кожа сморщилась, как у старухи. Во-вторых, Котелок назвал ее самым ужасным в мире поваром и запретил приближаться к его кастрюлям и котлам.

— Если я решу отравить здесь всех, — говорил парень, сливая кашу в корыто для свиней. — То я обязательно тебя приглашу, а пока пойди и почисти картошки, только, пожалуйста, не порежь здесь никого.

В-третьих, на кухне было жарко, и не спасало даже то, что с трех сторон стен вообще не было. Жар от огня из самодельной печки шел такой сильный, что Ри могла выжать свою футболку, и ее пота хватило бы на целую кружку. И самое последнее, что не слишком нравилось девушке, так это внимание Котелка к ее персоне. Он хоть и был недоволен ею, но отсылать никуда не собирался, и, когда начался обед, заставил остаться в кухне, не позволив пойти и пообщаться с другими глэйдерами. Ее, конечно, волновали не многие, но с Томасом, Чаком или Ньютом она бы с удовольствием поговорила. К тому же, из-за большого количества работы Ри не могла как следует обдумать тот сумасшедший план, что зародился в ее мозгу этой ночью.

Девушка все время думала о своем сне, который и не кошмар вовсе, но все равно не очень приятный. Также ее не оставляли в покое слова Тома о том, что она не должна бояться лабиринта и гриверов в нем. Именно это помогло ей принять решение, которое она пару дней назад посчитала бы просто ужасным. Ри собиралась отправиться в лабиринт, когда ворота закроются.

План был безрассудным, Алби мог ее убить, да и Томас тоже, ну или кто-то из гриверов. Но она не могла оставить все как есть, у нее было предчувствие, она ощущала это на подсознательном уровне, верила, ответ находится именно в лабиринте, и именно она должна отыскать его. Сколько лет бегуны обследовали каменные переходы, и сколько еще времени у них на это уйдет? Ри понимала, если она не сделает все сейчас, то потом может оказаться слишком поздно. Пока ей удалось победить свой страх, нужно было действовать.

— О чем ты задумалась? — Томас перехватил руку подруги, которая собиралась скинуть в ведро с отбросами очищенную картофелину. — Или это просто какой-то новый рецепт Котелка?

Ри посмотрела туда же, куда глядел парень, и тихо выругалась. Картофельные очистки лежали на чищеной картошке.

— Так, что заставило тебя пожелать нам такого приятного ужина?

Глэйдер никак не унимался, заметив, что лицо девушки выражает глубокую задумчивость. Хотелось узнать, какие мысли витают в ее голове, и могут ли эти мысли как-то помочь всем им. Может, она что-то вспомнила?

— Просто думала, что заставило Минхо врезать Галли? — Ри вернулась к очистке клубней и сделала вид будто только этот вопрос никак не давал ей покоя.

— Не знаю, — безразлично отвечает парень. — Меня там не было, но Кит говорит, что Минхо первым ударил Галли, значит, страж натворил нечто серьезное, ну, или сказал. Иначе, зачем Минхо его бить?

Томас сожалел, что не присутствовал при утренней драке, хотя тот же Кит сказал, там и драки-то не было, просто бегун зарядил стражу в нос, а Галли в ответ даже не попал по нему. Глэйдер решил, что парень получил за дело, и смутно догадывался за что стражу сломали нос, правда, доказательств, подтверждающих его мысли у него не было. Новенький внимательно посмотрел на Ри и заметил красную опухшую мочку левого уха.

— Кто тебя цапнул? — не дожидаясь разрешения, он осторожно коснулся поврежденного места, отметив, какая гладкая у девушки кожа.

— Уйди, — Ри отмахнулась от руки парня. — Никто меня не цапнул, отлежала ухо, вот и все.

Он не поверил ей, ни когда она произнесла свои слова, ни когда посмотрела ему в глаза, словно пытаясь подтвердить свою собственную ложь. Теперь его домыслы по поводу того, за что мог получить в нос страж Глэйда, стали подтверждаться. Двое парней схватились возле ям, а в яме был только один человек, которого терпеть не может Галли и которого защищает Минхо. Томас еще раз посмотрел на склонившуюся девушку и попытался не вздыхать слишком тяжко. Он был прав, ей стоит держаться подальше от стража и ни в коем случае не оставаться с ним наедине. Парень представил, как Галли кусает Ри за ухо, и его чуть не стошнило от такой картины. Ему хотелось бы, чтобы домыслы оставались только домыслами.

Глава 7.3

К ужину Котелок, наконец, отпускает бедную меня, и я могу провести немного времени в одиночестве, пока не вернутся бегуны и не начнут закрываться ворота. Все прошло бы замечательно, не жди глэйдеры того момента, когда проход в лабиринт захлопнется. В таком случае, они, увлеченные ужином и разговорами не стали бы обращать внимание на мое отсутствие. Конечно, я сильно преувеличиваю, мое отсутствие останется незамеченным только Томасом и Чаком, да и то пухляш вспомнит обо мне, потому что Том спросит у него об этом.

Но другого выбора нет, придется идти так, и молиться вкусному ужину, который даже моих друзей немного отвлечет. Самое главное, не подвести себя саму. Я не должна испугаться в самый последний момент, иначе в другой раз не смогу и близко подойти к стенам лабиринта, не то что зайти в него, да еще и ночью.

Возвращаюсь в дом и отыскиваю свой мачете. Мой верный «друг» лежит под койкой, все еще в кожаных ножнах, немного запыленный. Надо бы его наточить, на всякий случай, но на это уже нет времени. Фонарей в Глэйде нет, только свечи и то электричество, что проведено не в каждый дом. Значит, придется побродить в темноте, хорошо, что гриверы не умеют двигаться бесшумно, тогда мне сразу настал бы конец. Кладу в карман несколько чистых тряпок, из запасов медиков на всякий случай, вдруг придется перевязывать боевые ранения. Так же блистер того самого обезболивающего, коим меня кормили парни несколько дней подряд, оно поможет не сразу, и не факт, что вообще сработает, но это лучше, чем ничего. Больше мне взять с собой нечего, и я привязав ножны к поясу, выхожу из дома. Еще немного, начнется «веселье».

Сажусь подальше от разведенного костра, стараясь сделаться как можно более незаметнее. Сюда никто не идет, все парни подбираются поближе к теплу, и меня это устраивает. Сквозь огонь вижу застывшего Минхо, который чувствует, что я на него смотрю, и ловит мой взгляд. Уже второй день мы с ним нормально не разговариваем, меня пугает подобная зависимость от близости с человеком, но ничего поделать с собой не могу. И ведь я хотела прийти сегодня в лес, сесть под деревом, дождаться возвращения бегунов, увидеть своего друга, и чтобы он не прошел мимо, а завернул в мою сторону. Я бы задала тот приевшийся вопрос, а он бы промолчал, а после выдал какую-нибудь шутку, заставляющую меня сгибаться пополам от смеха. Но я не пошла в лес, а он не собирается подходить ко мне. Это его право.

***

Минхо видит, как Ри отводит взгляд и теперь вглядывается в темноту, или в кого-то из парней. Она выглядит слегка расстроенной и в то же время решительной. Он различает, как рука девушки ложится на какую-то вещь, покоящуюся на ее бедре, но не может точно разобрать что это. Его толкают вбок, и бегун видит Бена, протягивающего ему тарелку с сегодняшним ужином.

— Ты не хочешь мне ничего рассказать? — парень смотрит на своего напарника, который старается скрыть тот факт, что только что пялился на девчонку.

Бен давно замечает нездоровое внимание Минхо к этой новенькой, но тот не спешил говорить на эту тему, и бегуна не беспокоило это до сегодняшнего дня. Он самолично видел, как его куратор сломал нос стражу, и ему было интересно, откуда вдруг такая агрессия. Они, конечно, иногда устраивали шуточные бои, избавляясь от стресса, но по-настоящему никогда друг друга не калечили. Алби говорил, что за них это сделает жизнь.

— Нет.

Минхо утыкается носом в тарелку, не желая беседовать с другом. Еще сегодня Бен пытался выяснить у него, что произошло с утра, и только после пятого заданного вопроса, на который все никак не получал ответа, наконец отстал.

— А она ведь хороша, — протянул глэйдер, косясь на напарника и переводя взгляд на новенькую. — Не удивительно, что Галли мечтает завалить ее.

Бен говорил правду. Неофициально в Глэйде было несколько своих группировок: первая самая большая беспрекословно подчинялась Алби, вторая, чуть меньше, прислушивалась к Галли. И первые, и вторые делали вид, что разногласий у них нет, но все равно кое-что глэйдеры из первой группы не сообщали парням из второй, и наоборот. Бегун слышал о разговоре стража со своими людьми, не специально, конечно, просто так получилось. И из услышанного он понял, что Галли очень даже не прочь позабавиться с девчонкой, он думал, ее отправили к ним не просто так, по мнению стража, предназначение у женщин было только одно.

Челюсти Минхо сжались, он скрипнул зубами и посмотрел на друга. Тот как раз сунул в рот ложку с картофелем и только расширил от удивления глаза, когда увидел, с каким выражением лица уставился на него его же куратор. Впервые Бен видел глэйдера таким злым, будь ложка в его руке не железная, а деревянная, от нее давно бы остались щепки.

— Не смотри на меня так, будто это я хочу ее трахнуть, — произнес бегун, проглотив еду. — Алби сказал держаться от нее подальше, и мне неохота с ним спорить, — он помолчал и добавил. — Да и с тобой я предпочитаю дружить.

Минхо отвернулся от напарника и быстро запихнул в рот ложку с подостывшыми овощами. В горле стоял ком, и он силой заставил себя проглотить еду, запив ее большим количеством того пойла, что варил Котелок. От слишком большого глотка обожгло горло, но бегун этого даже не заметил. Его страхи оправдались, и он не знал, что ему делать.

Глава 7.4

Медлить больше было нельзя. Кто-то из парней уже начал ужинать, но большинство все же ждали закрытия ворот. Томас принес тарелку с ужином для меня и уселся по левую сторону, отчего я перевела дух. Он не заметил мачете. Чак подоспел позже, неся с собой три кружки, но устроился рядом с другом, и я могла не переживать о том, что мое оружие кто-то увидит.

— Мне нужно отойти на секундочку, — я поднялась с места. — Проследите, чтобы никто не съел мой ужин.

— Куда ты? — Томас взглянул на меня из-за края кружки.

— Нужно отойти, — отвечаю туманно — На пару секунд.

Он продолжает смотреть мне в глаза, пока я пячусь спиной назад, когда подобное передвижение становится все же подозрительным, я поворачиваю влево и надеюсь, все в этот момент отвели взгляд. Мне надо отойти подальше, темнота скроет меня от любопытных глаз. Когда костер виднеется вдалеке, я припускаю, что есть духу к стенам лабиринта.

Мачете бьет по бедру, и мне приходится опустить руку вниз, чтобы придерживать его. Прислушиваюсь, не поднял ли кто крик позади меня, не заметил ли кто, но стоит тишина. Мне бы сейчас не помешали часы, фонарик и большой пулемет, хотя одних часов вполне бы хватило. Сколько еще осталось до закрытия ворот? Успею ли я?

***

— Где Ри? — Минхо подбирается к Чаку и Томасу сбоку.

— Не знаю, — отвечает новенький, озираясь по сторонам. — Сказала, что отойдет на секундочку.

Бегун хмурится. Он намеревался поговорить с девушкой, одним разом выложить всю ситуацию, объясниться с ней, посоветовать, как лучше вести себя в сложившихся обстоятельствах, когда она одна и вокруг одни парни.

— Ворота закрываются!

Алби зычно сообщает об этом глэйдерам, смотря на часы, и ребята правда различают характерный гул, только в этот раз это не единственное, что они слышат.

— Там кто-то есть! — кричит Марк, показывая пальцем в сторону каменных стен. — Кто-то только что забежал в лабиринт.

Минхо с Томасом переглядываются, разом понимая, кто это мог быть. Новенький вскакивает на ноги, тогда как бегун уже спешит к воротам. В спину им летят крики, но они ничего не слышат. Том быстро нагоняет куратора бегунов, и они мчатся плечом к плечу, подстегивая себя бежать еще быстрее. Ворота закрываются очень медленно, и в другие дни Минхо было бы на это все равно, но в этот раз он рад этому.

Бегун первым влетает в поворот, за ним, не отставая, спешит Томас, новенькому приходится двигаться боком, ибо проход стал слишком узким. Когда Том оказывается за воротами, он переводит дыхание, силясь успокоить разбушевавшееся в груди сердце, которое скачет, как ненормальное.

— Какого хрена?

Ри не успела уйти далеко, точнее, она пока просто не знала куда идти, оттого Минхо оказывается рядом с ней и поворачивает к себе, он зол и раздражен.

— Какого черта, Ри? — присоединяется Томас. — Какого черта ты полезла в лабиринт, да еще и ночью?

— Тебе жить надоело? — перебивает новенького бегун, нависая над девчонкой, заставляя ее понять весь кошмар произошедшего. — Теперь мы все здесь сдохнем! — продолжает парень. — А все из-за чего? — он дергает Ри за руку. — Из-за чего, я тебя спрашиваю?

Она никогда не видела его в таком бешенстве, он вообще никогда не повышал на нее голос, и девушке на мгновение стало страшно. Он сердился на нее, и Ри хотелось попросить прощения и сказать, что она больше так не будет. Но воспоминания о вчерашнем дне приводят ее в чувства.

— Вы не должны были идти за мной! — припечатывает девушка, вырывая свою руку из захвата парня. — Я не просила вас следовать за мной, вы сами оказались здесь, по своей собственной инициативе! — она обвела глазами ребят. — Так что не смейте повышать на меня голос!

Последние слова она выкрикнула, и ее крик отразился от стен лабиринта, уносясь в темное небо. Откуда-то сбоку послышался грохот, и Ри взглянула в проход.

— Лабиринт меняется, нам нужно убираться отсюда! — она посмотрела на парней, уже не такая воинственная — Мне нужно подготовиться перед встречей с гриверами.

***

Ава Пейдж сладко улыбнулась, наблюдая за троицей. Все складывалось, как нельзя лучше. Им даже не пришлось долго обрабатывать девчонку, Томас сделал все за них, пусть и неосознанно. Она не зря гордилась этим мальчишкой, он умел внушать то, что было необходимо. И благодаря ему девчонка сейчас находится в лабиринте.

— Отправьте к ним навстречу одного гривера, — канцлер взглянула на наблюдателя. — Но следите, чтобы он не покалечил их слишком сильно, — она вновь улыбнулась. — Они должны вернуться к остальным и заставить их отправиться в лабиринт, — женщина на мгновение замолчала. — А хотя... — протянула она. — Хватит и одного из них.

Глава 8.1

Привычное дело для куратора бегунов мчаться по проходам лабиринта, чувствовать, как ботинки касаются каменного пола, как толстая подметка переворачивает самые мелкие камешки, заставляя их издавать едва различимый шум. Он мог бы представить себе, что находится на утренней пробежке, вот только темнота вокруг него и шум сдвигающихся, меняющих свое расположение стен не давали ему успокоиться. Минхо посмотрел через плечо.

Ри бежала позади двоих парней. Она прислушивалась к ночным звукам, к огромным громадинам стен, к голосу внутри себя, который шептал, что она все делает правильно. Девушка смотрела по сторонам, запоминая местность, хотя знала, что пройдет несколько часов и все изменится. Минхо повернул голову, взглянул на Ри, та поймала его взгляд, но тут же уставилась на стену по левую руку от себя.

— И куда мы бежим? — Томас завернул за угол, и они уперлись в тупик, новенький перевел взгляд с преграды на бегуна, — Ты знаешь, куда мы бежим?

Минхо мотнул головой, следовало вернуться как можно быстрее и пойти по другому проходу, оставаться на одном месте — значит подвергнуть себя опасности. Правда, он был более чем уверен, что эту ночь им не пережить.

— Нужно отыскать гривера, — Ри стояла у выхода из прохода и прослеживала взглядом плющ, тянувшийся вверх по камню, когда-то он спас ей жизнь. — Найдем его и убьем.

Минхо смотрел на девушку, словно на сумасшедшую, думая, что тот случай утром, когда она вроде увидела гривера, был первым звоночком. Томас тоже считал Ри не совсем нормальной, но, как ни странно, готов был следовать за ней. Новенького не прельщала долгая жизнь в неизвестном месте в ожидании призрачного выхода, который могли бы отыскать бегуны. Он думал, если уж они оказались в лабиринте, то следует действовать, правда, план Ри казался ему неосуществимым.

— Как ты намереваешься его убить? — Том подошел ближе к девушке, оставляя Минхо позади.

— У меня есть мачете, — она коснулась деревянной рукоятки пальцами. — У вас случаем при себе ничего не оказалось?

Новенький ударил себя по карманам, показывая, что не подготовился к походу и посмотрел на бегуна. Минхо вытащил два ножа и перекинул один из них в руки Томаса, тот с легкостью поймал его. Ри скептически оглядела оружие парня: клинок у ножа был в два раза меньше чем у ее мачете, но, по крайней мере, острый.

— Ну, раз все вооружены, — она улыбнулась, — Тогда у нас в два раза больше шансов остаться в живых, чем было у меня, когда я попала сюда в одиночестве. Плана нет, так что будем смотреть по обстоятельствам.

Томасу не понравились ее слова, и не понравилась ее улыбка, которая больше подошла бы безумцу. Ри смотрела на него, не мигая, будто старалась завлечь в сети своего безумства. Пару минут назад он был уверен в ней, а теперь готов признать, что, наверное, слегка переборщил, доверившись девчонке.

— Никаких поисков гривера, — тихо, но твердо произнес Минхо, подходя ближе к двум глэйдерам, — Сейчас мы бежим и прячемся, — проинструктировал он своих неожиданных напарников. — Не обещаю, что выберемся все, но, по крайней мере, постараемся. Все ясно?

— Нет, — спокойно ответила Ри, — Я пришла сюда с определенной целью, и эта цель гривер, один или несколько уже маловажно. Мне нужно добраться до них и подтвердить свою догадку, иначе…

— Так ты что-то вспомнила? — новенький с надеждой взглянул на подругу, кажется, он слегка преувеличил, когда назвал ее безумной.

— Не то, чтоб вспомнила, — протянула девушка, — Но есть одна догадка, которую я хочу проверить.

— Ничего ты проверять не будешь, — вышел из себя Минхо, в новом приступе гнева дергая Ри на себя, — Ты будешь бежать рядом со мной и делать то, что я скажу, и когда мы выберемся отсюда, проведешь неделю в яме. Я сам за этим прослежу, — цедит он сквозь зубы. — Может, тогда у тебя прибавится здравого смысла в голове, и он научит не нарушать правила.

— Не смей трогать меня, — девушка схватила парня за руку, с силой, которой ей явно не хватало, она сдавила его запястье. — Ты и так уже бросал меня в яме одну, может, вообще перетащишь кровать и оставишь там жить. Хотя прости, — она криво улыбнулась, — Лучше покидай туда соломы, постель будет слишком большой роскошью для меня. Ведь тогда я не смогу понять всей важности пребывания в сырой и темной клетке. Куда не приходят люди, которых ты считал своими друзьями.

Это была пощечина, и он знал, что заслужил ее, поэтому промолчал. Минхо не собирался оправдываться за свои поступки, совершенные только ради блага Ри. Он сломал нос своему другу, он поставил под сомнения слова лидера ради девчонки, ради ее защиты, но ей он об этом не скажет.

— Мне без разницы, где ты будешь спать, — безразличие в голосе бегуна почти физически ощутимо, он опускает руку Ри, — Мне без разницы, кто придет тебя навещать, — он делает шаг назад, — Все, что от тебя сейчас требуется это не высовываться и слушать меня. Я все сказал. Пойдемте.

Минхо выходит из прохода, стараясь выбросить из головы мысли о девушке и о том, что некоторое время назад собирался с ней объясниться. Теперь его интересует только одно: выживание.

Томас не заставляет себя ждать, выбирается из прохода вслед за бегуном и тормозит, когда понимает, что Ри за ним не следует.

— Пойдем, — новенький тянет ладонь девушке, — Минхо прав, сейчас главное — выбраться отсюда.

— Ты не понимаешь, Том, — шепчет Ри. — Мне нужно найти гривера, нужно во всем убедиться, нужно понять, что делать дальше, как жить: смириться с происходящим или бороться.

Томас не знал, что сказать, а Минхо уже стоял вдалеке от них, возле очередного поворота, ожидая, когда они окажутся рядом. Следовало идти, но и оставить подругу в подобном состоянии, он просто не мог. Парень приблизился к девушке и взял ее за руку.

— Мы разберемся, Ри, — произнес он, — Если гриверы нас не найдут, это будет отлично, — Том потянул ее к выходу, — А если же нет, то мы не станем от них бежать.

Он не знал, что из себя представляют эти самые гриверы и насколько они могут быть опасны. Об этих монстрах не любят говорить в Глэйде, да и никто из живущих никогда их толком не видел, лишь слышали. Те, кто встречался с гриверами, не могли ничего рассказать, потому что были мертвы. Ри единственная, кто видел чудовище, она тоже отзывалась о них с ужасом, и после ее туманных рассказов в голове Томаса возник собственный образ гривера, кошмарный образ, наводящий ужас, поедающий его храбрость и решимость так же, как глэйдеры съедали завтрак по утрам. Он страшился этой встречи и одновременно ждал ее, ему нужно было все увидеть своими собственными глазами, пусть даже это будет последним, что он увидит.

— Я помогу тебе, — быстро произнес парень, таща подругу за собой, — Мы вместе встретимся с гриверами и справимся с ними, — он не верил в сказанное собой. — Мы сделаем это.

Глава 8.2

Мы бежали, останавливались и снова бежали. Минхо не желал притормозить хоть на секунду, а я, устав после подобной пробежки, даже не собиралась просить его дать мне небольшую передышку. Томас же на протяжении всего забега был со мной и выглядел почти таким же бодрым, как и куратор бегунов, наверное, из него действительно получился бы бегун.

Странно, но за все это время мы даже ни разу не услышали гриверов. Стоял грохот от изменяющегося лабиринта, но ни одного звука от тех чудовищ. Меня стало потихоньку покидать непонятно откуда взявшаяся в самом начале непоколебимая уверенность в своих силах. С каждым новым шагом вся эта затея выглядела все глупее и глупее, а если мы еще ничего и не найдем, я совсем стану чувствовать себя дурой. Если выживу, конечно.

— Отдохнем здесь, — Минхо остановился на перекрестке четырех переходов и прислонился к стене, не опускаясь, даже не думая о том, чтобы сесть, просто на мгновение закрыл глаза.

— А ты в своем плане не забыла о воде и еде? — Томас выжидающе посмотрел на меня. — Хотя бы о воде?

Насчет еды я не подумала, а вот термос с водой все же захватила, выпросила у Чака, и мальчик до сих пор ломает голову зачем, раньше ломал. Сосуд с водой был прикреплен к ремню со спины, мне пришлось постараться, чтобы снять его. Когда термос оказался у меня в руках, я протянула его Тому.

— Пей первая, — отказался парень, — Потом мы.

Его забота была приятна мне, хотя, может, он просто считает меня намного слабее себя или Минхо. Сделав один глоток и, как следует, прополоскав рот, я глотаю воду, уже потеплевшую, но все равно приятную на вкус. Оба глэйдера тоже делают по глотку, экономя воду, и возвращают мне термос, теперь нет смысла скрывать свой походный инвентарь, и я вешаю термос сбоку.

— Сколько прошло времени? — Томас упирается спиной вперед, не давая себе возможности расслабиться, так же, как и Минхо.

— Прошло два часа, — сообщает бегун, смотря на часы и переводя взгляд на меня.

А мне нужно как следует передохнуть. Усаживаюсь на каменный пол со всевозможным комфортом. Мне надо найти гривера, определенно, важнее этого сейчас нет ничего. У нас есть мачете и пара ножей, если мы загоним этого урода в ловушку, как я сделала в прошлый раз, то есть все шансы победить. Потом, если все получится, нам нужно будет оттащить гривера в лагерь и хорошенько изучить механическое чудовище. Правда, не думаю, что кому-то из присутствующих, кроме меня, эта идея понравится.

— Поднимайся, — Минхо оказывается рядом и тянет меня вверх за локоть, — Отдых окончен.

Я не собираюсь с ним больше ссориться, лишние эмоции могут только навредить. Поднимаюсь на ноги и разминаю ноги.

— Осталось совсем немного, — стараюсь приободряющее улыбнуться, — Кажется, сегодня гриверы решили не вылезать из своих убежищ.

Мне только удается произнести последнее слово, и улыбка тут же стирается с моего лица. Лязг и скрежет слышатся вдали. Парни переглядываются и смотрят на меня.

— А вот и наши гости.

***

— Какого гривера вы к ним отправили?

Ава Пейдж привычно останавливается позади одного из наблюдателей и смотрит на висящие под потолком мониторы, показывающие ей застывших от страха троих подростков.

— Того, что вы приказали, — уверенно отвечает мужчина, сидящий за компьютером и отслеживающий передвижение гривера.

— Послание на месте?

Канцлер не желала допустить промашку, сейчас самое главное кинуть им косточку. Она, хоть и надеялась на убеждение Ри, все равно не могла позволить девчонке испортить все, если вдруг у нее не получится убедить остальных. То, что женщина им подготовила, может заставить пойти ее подопечных на очень многое.

— Как вы и приказали, — заученной фразой отделывается наблюдатель, поворачивая камеры в сторону двигающегося по проходу гривера.

— Отлично, — улыбнулась Ава Пейдж. — Тогда начинайте игру.

***

Сейчас все было лишь в руках Ри и ее неожиданных напарников. Он переместил одну из видеокамер, все ближе приближая картинку, вглядываясь в девушку, пока остальные наблюдатели были заняты предстоящим сражением. Ри выглядела решительно, но он не мог не заметить, как ее пальцы, касающиеся рукоятки мачете, слегка подрагивают. Рев гривера, который глэйдеры слышали совсем близко, раздался и по помещению, в котором сидели те, кто его создал. Девушка сглотнула, и он отвел камеру в сторону, теряя Ри из виду.

Мужчина не знал, насколько быстро ему удастся взломать систему монстра, что приближался к подросткам, и удастся ли вообще, но он постарается. Картинка на его мониторе сменилась, и он огляделся, замечая в глазах некоторых своих коллег огонек азарта. Они ждали нападения, ждали его как самого захватывающего зрелища. Он вернулся к своему монитору. Сегодня им не удастся увидеть кровь.

***

— У тебя ведь появился план?

Томас притаился возле стены и тихо прошептал свой вопрос: так, чтобы его могла услышать только Ри, а не тот ужас, что преследовал их. Гривера заметно не было, но троим хватило и того, что они слышали его.

— Нам не помешал бы напалм, — нервно пошутила девушка, — Или самонаводящаяся ракета, — продолжила она, поглядывая на Минхо, что стоял напротив нее и Томаса, — Но все из вышеперечисленного отсутствует, так что, нет, план не появился, — закончила Ри. — Подкидывайте идеи, буду рада послушать.

Новенький переглянулся с бегуном, и Минхо мотнул головой. Они влипли, серьезно попали, и выхода не было.

— Нам следует разделиться, — заявил куратор бегунов, смотря на остальных, — Хоть кто-то из нас, но выживет, все вместе мы легкая добыча, а так…

— Нет, — слишком громко прервала парня девушка и тут же захлопнула рот, прислушиваясь, — Нет, — повторила она тише. — Мы должны оставаться вместе, мне потребуется каждый из вас, чтобы сразиться с гривером.

— Не будет никакого сражения, — нетерпеливо произнес Минхо, готовый сорваться с места в любую минуту, — Мы бежим, и точка, — бегун отделился от стены и сделал шаг к проходу, продолжая вслушиваться в звуки, доносящиеся вдалеке, — Пошли, — он посмотрел на двух глэйдеров. — Бежим.

Томас и Ри тоже вышли из тупикового прохода и огляделись по сторонам. Минхо показал рукой в сторону, куда им нужно было бежать, и новенький кивнул ему, соглашаясь.

— Сам беги, — громко и четко произнесла девушка, смотря в совершенно противоположную сторону. — Он уже пришел.

Минхо попытался схватить Ри за руку и потащить по проходу, но она дернулась в сторону и пальцы бегуна схватили воздух. Том же замер не в силах сделать и вдоха, вглядываясь в угол, из-за которого через мгновение появилась металлическая лапа, следом еще одна, а после и весь гривер. Даже в страшном сне парень не мог представить насколько ужасно это существо: длинные лапы, которые, кажется, могут дотянуться до тебя с любого расстояния, зеленоватое туловище, похожее своим цветом на гной в нарывающей ране, а пасть, которую он раскрыл, чтобы издать новый душераздирающий рев, была полна кривых и острых зубов. Томас сглотнул и подумал о том, что если выживет, не станет рассказывать о чудовище Чаку, дабы не испортить мальчику сон.

— Бежим, бежим!

Ри стояла завороженная видом монстра, Минхо удалось схватить ее за руку и потянуть за собой. Новенький получил болезненный тычок в бок и, придя в себя, бросился вслед за бегуном.

— И с этим ты собралась сражаться? — прокричал Томас, прибавляя шагу, убегая от чудовища.

— Мы будем сражаться, — крикнула девушка, ставя ударение на «мы».

Глава 8.3

Еще один участок пути пройден, новый поворот, и мы мчимся по проходу. Мой мозг работает, подсовывая варианты, из которых нужно выбрать только один. Столько мыслей в голове заставляют теряться в пространстве, и, если бы не парни, которые продолжают держать меня за руки, я бы давно врезалась в одну из стен.

— Говори свой план! — поторапливает меня Минхо, потому что просто так нам уже не скрыться от гривера.

Мне чудится дыхание монстра, коснувшееся моего затылка, и мне будто в голову выстреливают. Решение нашлось.

***

— Ее мозг работает на пределе возможностей, — сообщает наблюдатель. — Мы больше не можем усиливать его активность, она может не справиться.

— Продолжайте, — припечатала канцлер, не спуская глаз с мониторов. — Она сумеет выдержать, я чувствую это.

По лицу женщины пробегает улыбка, когда она вслушивается в голос девушки, которая на бегу выкладывает своим друзьям план по спасению их жизней.

— Покажите мне снимки этих двоих.

Тут же перед ней на втором мониторе появляется проекция головного мозга парней, что оказались в эту ночь в лабиринте. Их левые полушария пульсировали ярким голубым светом, еще никогда у ее подопечных не наблюдалось ничего подобного. Они анализировали происходящее и находили решение настолько быстро, что это было невозможно. Несколько ярких пятен горело и в правом полушарии, символизируя то, что теперь они обрабатывают невербальную информацию. И, в действительности, больше ни звука не было произнесено троими подростками, они общались жестами, сразу улавливая их суть.

— Я не ошиблась в них, — с трепетным восторгом произнесла Ава Пейдж. — Они — то, что нужно.

***

Ри помнила это ощущение мягкой растительности за своей спиной. Она держалась одной рукой за плющ и смотрела на Томаса, который находился на противоположной стене. Девушка бросила взгляд вниз и увидела замеревшего возле угла Минхо. Она надеялась, что все сработает.

План был сумасшедшим, он очень сильно напоминал то, что она пережила в одиночку, но ничего другого у них не было. Парни поддержали Ри, и она была уверена, что, если все пойдет по плану, если у них все получится, она больше не сможет злиться на Минхо, потому что он согласился с ней, он доверился ей.

— Эй! — бегун швырнул вперед камень, привлекая к себе внимание. — Эй кусок дерьма, я здесь!

Послышался рев и лязг. Минхо не двигался с места, наблюдая за тем, как гривер несется на него, как искры вылетают из-под его металлических лап, как слюна капает на пол. Осталось чуть-чуть, еще совсем немного. Пора.

Парень бросился в проход, где притаились его друзья, забраться по плющу он бы не успел, и, распластавшись по полу, пролез в пустоту под стеной. Гривер появился в проходе в тот момент, когда бегун подтянул к себе правую ногу, и тут же послышались мягкий удар и голос Ри.

— Я здесь! — она бросила в монстра камень, что сжимала во второй руке, и он попал точно в цель.

Новый рев, и гривер пополз вверх по стене. Следовало ждать, нельзя было спешить, у них был единственный шанс. Девушка поняла, что упустила момент, когда конец острой лапы монстра полоснул ее по ноге.

— Давай!

Томас сорвался с противоположной стены, выставив вперед мачете и острый нож. Оба лезвия вошли, словно в масло, и под силой тяжести парня потянуло вниз. Он пропарывал живую плоть гривера от затылка до самого основания. Новенький оказался на земле раньше, чем все внутренности, и вся жидкость, что заменяла этому механическому монстру кровь, оказалась внизу. Парня окатило вязкой субстанцией.

— Берегись!

Минхо, выбравшийся из-под стены, дернул Тома за руку, уводя из опасной зоны, через мгновение на полу лежал гривер. Металлические лапы дергались в воздухе как у настоящего паука. Кажется, они победили.

***

— Они вывели его из строя, — отрапортовал наблюдатель. — Его можно восстановить, но удаленно это сделать не получится.

— И не нужно, — произнесла канцлер. — Дайте им немного порадоваться, поверить в свои силы.

Она смотрела на высочайшее творение рук человеческих, которое теперь было просто грудой металла и живых тканей. Гриверы совершенствовались изо дня в день, над ними трудились лучшие умы оставшегося человечества. В самом начале монстры лабиринта представляли собой лишь роботов, простые машины, которые могли только патрулировать и наблюдать. Из месяца в месяц облик гриверов менялся, пока они не приобрели тот ужасающий образ, который имеют сейчас. Применения органических материалов помогло разработчикам придумать такое чудовище, которое пугало одним своим видом. Теперь гриверы стали подвижнее, маневреннее, опаснее.

— Но все равно, — протянула женщина, смотря на поверженного монстра. — Всего лишь машина, которая не сравнится с человеком.

— Отправить к ним еще одного?

Голос наблюдателя отвлек Аву Пейдж от разглядывания трех фигур.

— Этого достаточно, — канцлер улыбалась. — Пока достаточно.

***

— Мы сделали это!

Радости моей нет предела. Я спускаюсь вниз по плющу, но потом плюю на все и просто опускаю руки. Лететь невысоко, но мне надо бы поберечь себя, учитывая, что я все еще чувствую, как по моей ноге стекает кровь. Но никакой боли нет, адреналин струится по моим венам, притупляя все остальные чувства, кроме счастья.

— Мы сделали это! — второй раз кричу я и бью поврежденной ногой по металлической лапе гривера. — Сделали.

Поднимаю глаза на парней. Они стоят рядом, смотрят на меня широко распахнутыми глазам, и я делаю первое, пришедшее в голову, это не здравая мысль, это далеко не одно из моих умных решений. Я подлетаю сначала к Минхо, провожу рукой по его затылку, ерошу отросшие волосы и оставляю поцелуй на его сжатых губах. Потом так же быстро оказываюсь рядом с Томасом и целую парня в слегка приоткрытые губы, ощущаю его горячее дыхание, которое проникает в мой рот. Мне все равно, что делать подобное нельзя, наплевать на свои собственные обещания держаться с глэйдерами лишь в рамках дружбы. Мне нужен каждый поцелуй, как доказательство того, что я все еще жива, что мои друзья живы.

— Теперь ты позволишь нам пойти дальше?

Минхо смотрит на меня так же, как смотрел в самом начале нашего ночного квеста: тяжело, жестко, есть еще нечто, но я не могу понять что. Мне становится обидно, и вся радость от пережитого отходит на задний план, нога начинает ныть, и я жалею о своем необдуманном поцелуе.

***

— Мне нужно осмотреть его, — сухо произносит Ри и, развернувшись, отходит от парней.

Гривер лежит вверх брюхом, и в темноте ничего не разглядеть на его черном металле. Девушка осматривает останки пугающего ее чудовища, двигается по кругу, пытается отыскать хоть что-то. Под ногами хлюпает жидкость, заменяющая кровь, от нее несет, и Ри давно бы скривилась и покинула это место, если бы не предмет, который она искала.

— Тебе помочь? — Томас подходит ближе к подруге, — Скажи, что ты ищешь, вдвоем мы справимся быстрее.

Парень останавливается рядом с девушкой, наклоняясь к ней, улыбаясь, говоря тем самым, что она не одна, что теперь она никогда не будет одна. Его губы помнят ее губы, и это больше чем просто приятно. Он не может описать словами все чувства, наполнившие его в тот момент, потому что лучше этого он ничего не испытывал.

— Я не знаю, что ищу, — Ри не замечает изменение в поведении своего друга, ведь Том всегда пытался ей помочь. — Я даже не уверена, что то, что я ищу, вообще существует.

— Сначала делаешь, а потом думаешь, — Минхо поравнялся с новенькой, встал слева от нее. — Ты всегда так поступаешь.

Она думает, он говорит о ее побеге в лабиринт, он же думает о последних нарушенных запретах Алби и о том, что Томас был тому свидетелем. Конечно, бегун не сам поцеловал девушку, но поцелуй имел место быть, а парень знал, что за этим следует. Минхо скользнул взглядом по новенькому, который выглядел более чем безразличным, словно его не волновало то, что она поцеловала его.

— Ящик, — с легким раздражением сказала Ри. — Я ищу ящик или коробку, не знаю, чем именно это было.

— Для начала дай я взгляну на твою ногу, — бегун опустился перед девушкой на одно колено. — Томас, дай мне нож.

В руку Минхо легла рукоятка одного из его ножей. Он распорол штанину Ри, открывая взору глубокую царапину, идущую от середины бедра вдоль до колена. Девушка поморщилась, стоило парню коснуться ее раны, и быстро перевела взгляд на останки гривера.

— Не шевелись.

Минхо недовольно рыкнул, поднимая взгляд на Ри, но та его не слышала, восхищенно глядя на тушу чудовища. Она дернула ногой, и бегун разжал пальцы, позволяя девушке делать, что заблагорассудится.

— Я знала, — шептала Ри, перебираясь на металлическое брюхо гривера. — Я знала, что это был не просто сон.

Она остановилась, глядя на чуть подсвеченную изнутри пластину. Свет был почти незаметен, но от вспышки боли, прошившую ногу, Ри словно стала видеть четче. Девушка провела рукой по холодному металлу, легко надавила на то место, откуда шел свет, послышалось тихое шипение. Пластина отъехала в сторону, и Ри без раздумий сунула руку в образовавшуюся брешь.

— Осторожно! — крикнул Томас, но девушка уже вытаскивала наружу нечто плоское и длинное.

Она перебросила предмет другу и залезла рукой в отверстие еще раз, намереваясь найти там еще что-то, но ничего не было, она ощущала только пустоту. Вернувшись к парням, Ри посмотрела на то, что вытащила из гривера.

— Как думаешь, что это? — тихо произнес Том, не решаясь говорить громче, будто это могло разрушить весь момент.

— Не имею ни малейшего понятия, — ответила новенькая и перевела взгляд на Минхо.

— Я не знаю, — отозвался бегун на немой вопрос девушки. — Но, что бы это ни было, мы должны взять это с собой. Если ты видела данный предмет раньше, то он может оказаться очень важен. Вдруг это остатки твоих воспоминаний.

Глава 9.1

Этой ночью в Глэйде никто не спал. Костер полыхал всю ночь, ребята сгрудились вокруг него, подкидывали дрова, чтобы не дать огню погаснуть. Чак сидел рядом с Ньютом, представляя себе все ужасы, которые когда-либо слышал от других глэйдеров. Он видел своего друга, повисшего в воздухе с острым жалом, торчащим из груди, и гривера, тянущегося к нему частоколом своих острых клыков. Ему мерещилась Ри с глубокими порезами на груди, из которых толчками выходила кровь. Мальчик закрывал глаза, и перед его взором вставал Минхо, пытающийся из последних сил добраться до бесполезного ножа, и теряющий в одночасье свою руку по самое плечо.

Ньют ощущал, как Чак рядом с ним дрожит. Он обвел взглядом присутствующих, остановился на Алби и вернулся глазами к огню. В пламени он мог забыться, он мог отгородиться от тишины, воспроизвести в голове частые разговоры парней и представить, что сейчас проходит ужин. Ему не хотелось верить в те перешептывания, слышавшиеся по сторонам, он не поверит в гибель тех троих, пока ворота не откроются и тишина лабиринта не станет доказательством их смерти.

Алби стоял в стороне ото всех. Свет огня не добирался до него, а тихие разговоры глэйдеров не волновали его. Они могли говорить, что угодно, могли строить догадки и делать предположения, они могли даже начать принимать ставки, это все равно ничего бы не изменило. Он потерял одного из своих друзей, не просто одного из многих, он потерял своего лучшего друга, свои глаза и уши в этом чертовом лабиринте, и не мог с этим смириться. Парень сжал кулаки, представив, как пальцы обхватывают горло неизвестной девчонки, которая порушила всю их систему жизни. Минхо не следовало спасать ее, не нужно было ее тащить сюда. Она все испортила.

Один лишь Галли не находил в данной ситуации ничего удручающего. Он сожалел, что лучший бегун отправился на съедение гриверам, но это был его выбор. Насчет смерти двух других, так это стража даже позабавило, правда, мысль о том, что он не успел-таки отыграться на девчонке немного расстроило парня. Все же ему не стоило тянуть с этим, напоследок следовало, как следует позабавиться.

Когда некоторые из глэйдеров стали моргать реже, все чаще прикрывая глаза, а заготовленные на несколько дней дрова догорали в костре, Алби поднял ребят на ноги.

— Отправляйтесь спать, — приказал лидер. — Вам понадобятся силы для завтрашних работ. Не стоит терять остатки сна.

Кто-то из присутствующих поднялся,чтобы исполнить слова Алби, в основном те, кто прислушивался и к Галли, страж встал первым, готовый отправиться спать в любую секунду. Большинство же парней продолжали сидеть на своих местах, с недоумениям глядя на лидера. Они не понимали, как он может отправлять их спать, когда трое из Глэйда в лабиринте, среди ночи. Он ведь сам говорил, что нет ничего важнее единения и сплоченности, что каждый должен поддерживать другого. Как в таком случае они могут уйти и спокойно спать, не зная о том живы ли те трое?

— Алби, давай поговорим?

Ньют поднялся с места и глядя на своего друга пошел в сторону от костра, оставляя глэйдеров сидеть на местах. Этот парень был не только куратором садовников, он так же оставался правой рукой лидера, его заместителем, и Алби не мог не прислушаться к его словам.

— Что происходит? Почему ты так поступаешь с ними? — Ньют кинул взгляд за спину лидера. — Почему ты поступаешь так со всеми нами? Неужели не видишь, что сон это последнее, в чем парни сейчас нуждаются? Мы все на взводе, в ожидании Минхо, Томаса и Ри, нельзя просто так закрыть на это глаза. Не заставляй ребят выбирать между подчинением твоему приказу и преданностью троим друзьям, что находятся сейчас за стенами лабиринта.

Алби насуплено смотрел на Ньюта, слушая абсолютную правду, но не мог с этим смириться. Ему самому хотелось сесть перед воротами и ждать, ждать Минхо и даже новенького, но не девчонку. Не ту, что затащила их туда, пусть не своими руками, но своими женскими штучками.

— Утром их разочарование окажется еще больше, — находит ответ лидер. — Пускай примут их смерть сейчас, нежели позже. Будет только больнее. Мне не нужны расклеившиеся люди, не нужны причитания и не нужен страх, который и так уже живет в их душах. Я не хочу, чтобы бегуны скорбели по своему куратору, — тут парень сглотнул. — Он уже мертв, или будет, осталось достаточно времени. Мы все знаем, что происходит, когда остаешься в лабиринте ночью, не нужно пустой надежды.

— Она им нужна, — спокойно произносит Ньют, глядя на друга. — Даже тебе нужна надежда, и не делай вид, что не ждешь открытия врат так же, как и любой из нас. Не ври себе.

Парень уходит обратно на свое место, треплет Чака по голове, как делал бы это со своим младшим братом, если бы тот у него был. А может действительно был? Ньют не задумывается над этим, просто сидит и снова наблюдает за извивающимся огнем, вслушивается в перешептывание прогорающих дров и подгоняет утро.

— Ночь пройдет и настанет новый день, — тихо проговорил садовник. — И будет он лучше предыдущего.

Глава 9.2

— А я все еще уверена, что нам следовало взять того гривера с собой.

Я сижу на спине Томаса и стараюсь не делать никаких резких движений правой ногой, ибо моя рана хоть и оказалась не смертельной, все равно не потерпит пренебрежительного отношения к себе. На ее перевязку ушла почти половина моей футболки, и теперь я сверкаю голой поясницей.

— А я говорю, что мы не смогли бы его утащить, он слишком тяжелый, — отвечает Том. — Нам и так пришлось возиться с тобой, не хватало, чтобы и гривер устроил из нас ездовых собак, пусть даже он и мертвый.

Парень осторожно подбрасывает меня повыше, крепко удерживая за левое бедро и не сильно сжимая правое колено. Он устал, я все же хоть и мелкая по сравнению с ними, но поесть никогда не отказывалась, да и вообще черт знает сколько вешу. Томас несет меня уже достаточно давно после того, как Минхо решил передохнуть. Вообще мы передвигались короткими перебежками, но сейчас, когда утро подбирается все ближе, мы даем себе слегка расслабить вожжи нашего страха.

— Через сколько откроются ворота?

Смотрю на Минхо, идущего рядом с нами, и на часы, что крепко обхватывают его запястье.

— Сорок семь минут, — сообщает бегун, не удостоив меня взглядом.

И мне не за что его винить. После того, как эйфория от победы над гривером прошла, а в руках у нас был заветный ящик, который никак не хотел открываться, у меня произошел нервный срыв. Меня в одну секунду словно окунули в холодную воду, позволив прийти, наконец, в себя и осознать, что все это время творила.

Мы тогда шли по очередному проходу, Томас безуспешно пытался открыть нашу находку и в какой-то момент произнес ничем не выдающуюся фразу про то, что нам никогда не удастся добраться до внутренностей ящика. Это стало последней каплей. На меня разом навалился подавленный страх за свою жизнь, на меня давили видения гриверов, которых не было, ночь в яме, которую не заслужила, и ощущение смерти рядом со мной, которое не покидает меня до сего момента. Я плакала, я, черт возьми, рыдала, слезы не желали останавливаться, я смотрела на ящик в руках Томаса и думала, что все было зря. И, когда Минхо, придерживающий меня под руку, попытался произнести нечто успокаивающее, я больно ударила его под ребра, заставив отпустить и отступить.

Сколько времени провела в таком состоянии не помню, но, когда наконец пришла в себя, то поняла, что голова моя прояснилась, металлическая лапа, сдавливающая сердце разжалась, и стало легче дышать. Мне определенно полегчало, но бегун все еще злится за нанесенный удар.

— Как думаете, насколько быстро Алби затолкает меня в яму, когда мы вернемся?

Мне не дает покоя эта мысль. Я нарушила главное правило Глэйда, и меня по-любому ждет наказание, уж в этом не стоило сомневаться. Не то чтобы я не заслужила еще одной ночи в яме, но воспоминания о сырой клетушке совершенно не радовали. Тем более после того времяпрепровождения мы с Минхо перестали общаться, не хочу, чтобы ситуация усугублялась. Вроде как схватка с гривером внесла некие коррективы в его отношения ко мне, и пусть он не горит желанием проводить со мной время, все же в самый важный момент он прислушался к моим словам и поддержал. Хотя будь на его месте кто другой, я бы давно составила лабиринтному чудовищу компанию на том свете.

— Думаю, мы составим тебе компанию, — отшучивается Томас, поворачивая голову, чтоб посмотреть на меня. — Только обещай, что не будешь храпеть ночью, этого мне и под навесом хватает.

Друг получает от меня подзатыльник, но ответить не может, продолжая держать меня за ноги, чувствую себя безнаказанной и отвешиваю ему еще один подзатыльник.

— Поверь, как только мы окажемся в Глэйде я тебе отомщу, — обещает парень, не обращая внимания на мой зудеж ему под ухо. — И ты сама запросишься в яму.

Он шутит, я вижу только его профиль, но не могу не заметить, как приподнимаются щеки, когда он улыбается.

— Я поговорю с Алби, — серьезный голос Минхо не дает мне достойно ответить на «угрозу» Томаса. — Надеюсь, эта штука действительно поможет нам, иначе все было напрасно.

Он трясет в воздухе продолговатым предметом, который я по привычке называю ящиком, но если честно он настолько тонкий, что вряд ли туда можно что-то положить: не больше трех сантиметров в высоту, около десяти сантиметров в ширину и двадцать в длину. Что бы там не лежало, оно должно быть либо очень плоским, либо совсем мелким.

— А если там ничего нет?

Я уже думала об этом, и как бы мне не хотелось, наша находка действительно могла оказаться бесполезной. Просто еще одна часть гривера, ничего больше.

— Там есть, — бегун вновь трясет предмет, но я ничего не слышу и вопросительно смотрю на парня. — Ты можешь не слышать, но я-то слышу. Там что-то лежит, и мне очень хочется узнать что именно.

Глава 9.3

Свет, льющийся из-за открытых ворот, был виден еще издалека. Ри посильнее ухватилась за плечо Томаса и делала мелкие, но быстрые шаги. Ей не хотелось, чтобы парни несли ее на себе до самого Глэйда, она не желала напрашиваться на хмурые взгляды лидера, ей и так должно серьезно достаться.

Том придерживал девушку за талию, прижимая ее поближе к себе. Он не желал опускать ее на землю, ногу стоило поберечь, но, когда сказал ей об этом, она пригрозила покусать его. Новенький в тот момент взглянул на бегуна, и глэйдер кивнул ему, предлагая примириться с просьбой Ри. Теперь она передвигается почти вприпрыжку, а он как никогда хочет поскорее оказаться в Глэйде, до которого осталось так немного.

Минхо удерживает в руках посеребренный ящик, время от времени несильно трясет его, чтобы услышать тот самый звук. Он понятия не имеет, что может издавать подобное звучание, но наверняка нечто важное, раз девушка не смогла забыть этого, даже после потери памяти. Бегун косится в сторону на бредущих рядом глэйдеров, он мог бы давно дойти до ворот, но предпочитает оставаться рядом с Ри и Томасом. Новенький выглядит вымотанным, и Минхо не готов увидеть, как тот свалится без чувств прямо на пол, увлекая за собой девушку. Последние пару часов Том нес Ри, и бегуну нужно было заставить его передохнуть, понести девушку самому, но он этого не сделал. Все же свести их контакты на нет — лучшее из его решений.

Трое даже не успели выйти на свет, когда послышались первые нервные крики, глэйдеры услышали их шаги. Парни бесновались, они прыгали от радости и приветствовали выживших.

— Джефф, Уинстон помогите нам, — Минхо постарался перекричать толпу. — Ри ранили, ее нужно осмотреть.

Медики отделились от основной массы ребят и застыли прямо перед воротами, не решаясь выйти за них даже утром. Томас доковылял с девушкой до выхода и отдал ее в руки двух парней, встряхиваясь, разминая мышцы.

— Мы рады, что вы живы, — произнес Джефф, кладя руку на талию Ри, как делал тоже самое Том.

— Мы всю ночь не спали, — вторил другу Уинстон. — Алби отправлял спать, но никто не пошел.

— Вот я на вашем месте поспала бы, — девушка зевнула, не удосужившись прикрыть рот. — Честное слово, как только вы помучаете меня с перевязкой, я завалюсь спать до завтрашнего утра, или...

— Или будешь спать в яме, — Алби оказался сбоку одного из медиков, с появлением лидера все разговоры смолкли, глэйдеры расступились, являя взору парня троих, выбравшихся из-за стен живыми. — Или может мне отправить тебя спать в лабиринт? — он перевел взгляд на Томаса и Минхо. — Всех вас.

— Послушай, Алби...— куратор бегунов вышел вперед и был остановлен рукой лидера.

— Не желаю ничего слушать, — осадил Алби друга. — Ты посмела нарушить самое главное правило, — налетел на девушку парень. — Я объяснил тебе еще в самом начале, что лабиринт для тебя — это запретная зона. Ты не должна приближаться к воротам, не должна смотреть на ворота и не должна тащить за них кого-то. Я говорил тебе?

Он пытался держать себя в руках, надо было радоваться, ведь парни выбрались живыми и здоровыми, но, увидев Ри, он не смог остановиться. Ярость готова была затопить его душу, и только вид испуганных глаз девчонки заставил его успокоиться. Она смотрела на него своими большими карими глазами, в которых не было слез, но ужас был слишком явным. Она боялась его, так же как боялась гриверов, и глэйдер понял, что ничем не отличается от монстров за стенами, разве что не убивает каждое живое существо.

— Отведите ее в дом, — устало произнес Алби, немного придя в себя и усмирив свой гнев. — И будьте аккуратнее, я не хочу, чтобы выбравшись из подобного дерьма, она сдохла на ваших руках.

Медики кивнули и уже собрались пройти через проход, который создали парни, стоявшие по разные стороны друг от друга, но фигура, появившаяся на том конце, не дала им сделать и шагу.

— Ты просто так отпустишь ее? — Галли стал подходить ближе. — Отпустишь их всех? — он указал на стоящих поодаль Минхо и Томаса. — Они должны отправиться в ямы или в изгнание, разве не это мы проделываем с теми, кто нарушил правила?

Страж был прав, и лидер видел, от него ждут ответа, ждут правильной реакции, нельзя было пускать все на самотек. Один раз сделаешь поблажку, и можно забыть о дисциплине.

— Мы вернулись не с пустыми руками, — слова Минхо дали Алби шанс повременить с ответом. — Ри шла туда не просто так, — он вскинул руку вверх, показывая зажатый в пальцах ящик. — Она победила гривера, — он взглянул на девушку, и та помотала головой, он понял все верно. — Мы победили гривера и получили это, — бегун протянул предмет в руки лидера. — Мы не смогли открыть его, и не знаем, что там может оказаться, но что бы это ни было, оно пришло к Ри во сне и заставило отправиться в лабиринт.

Алби принял из рук друга ящик, повертел его в руках, не найдя ни замка, ни отверстия ни щели, предмет был словно монолитный, но там точно что-то было. Едва различимый шум шел изнутри, стоило парню встряхнуть находку. Он повернулся назад и посмотрел на стража.

— Она победила гривера, — спокойно произнес Алби, раньше он не верил в то, что она смогла выжить в лабиринте, убив монстра, но Минхо не имело никакого смысла лгать ему, и это событие было важным, — Второй раз причем, — заметил он чуть погодя. — Это больше, чем каждый из нас за три года.

— Не имеет никакого значения, — упрямо продолжал Галли, не прислушиваясь к словам лидера. — Она должна понести наказание и...

— И она понесет, — продолжил Алби, отводя взгляд от раскрасневшегося лица стража, смотря на Ньюта. — Запри ее в доме на пару дней. Пускай посидит и подумает над своими действиями.

Ньют едва заметно улыбнулся и позвал медиков за собой. Ри напоследок обернулась назад, ловя взгляд лидера. Девушка недоумевала отчего вдруг Алби решил пожалеть ее, что помешало ему отправить ее в яму, как того хотел Галли? Ведь они даже не знают, что находится в ящике, вдруг ничего важного. Да еще и под домашний арест посадил, как провинившегося ребенка, принесшего из школы пару двоек. Ее все больше удивляло поведение местных, и она была рада понять, что вроде как ошиблась в лидере.

Глава 9.4

Мои штаны приказали долго жить, как и моя футболка. Джефф до конца разорвал штанину и присел перед кроватью на стул, положив мою раненую конечность к себе на колени. Уинстон, краснея, предложил совсем снять штаны, чтобы они не мешали, и это было без сомнения правильно, но я отрицательно замотала головой, и им пришлось подчиниться. Моя футболка и так теперь заканчивается выше пупка, почти открывая взор на эластичный бинт, еще больше обнаженки мне не вынести.

— Можно зашить, чтобы не осталось большого шрама, но в принципе это не обязательно, — Джефф стянул повязку и провел большими пальцами вдоль раны, кровь уже запеклась, но стоило ему слегка надавить, как тут же проступила пара красных капель. — Хотя нет, все же лучше зашить.

— Может не надо? — я не помнила, как они «штопали» мне руку, как только я тут оказалась, но при виде иглы, которую показал Уинстон, мне стало плохо. — Просто затяни потуже и все будет в норме.

— Если я не зашью то тебе нельзя будет беспокоить ногу, пока рана сильнее не затянется, — Джефф взглянул на меня. — Тебе ходить одной нельзя будет, дабы не испортить процесс заживления.

Я смотрела на иглу, которую Уинстон поместил в металлический лоток, потом посмотрела на медиков: мое воображение тут же предоставило мне картину того, как меня зашивают, я даже почувствовала первый укол.

— Нет, — сглатываю скопившуюся слюну. — Обойдемся без игл, ходить я никуда не собираюсь, Алби запретил так, что нога будет в полном порядке.

— Ты уверена? — Джефф в последний раз посмотрел на меня вопросительно.

— Еще никогда ни в чем не была так уверена.

Уинстон унес иглу и нитки, притащив вместо них таз с теплой водой, несколько растолченных таблеток антисептика и чистые тряпки. Я откинулась назад, подпирая затылком стену, закрыв глаза и представив себе что-то менее безболезненное, чем процедура, которая мне сейчас предстоит. Джефф старается делать все как можно более аккуратнее, но промывка раны все равно доставляет мне большую боль, чем тот момент, когда я получила ранение.

— Ты расскажешь нам, что произошло в лабиринте?

После перевязки парни убирают за собой весь свой медицинский инвентарь и усаживаются передо мной.

— Думаю, я расскажу это при всех, или скорее Томас с Минхо сделают это за меня, — ребята понимающе кивают. — Я очень хотела бы поесть чего-нибудь, мой ужин так и остался вчера не тронутым. Еще бы поспать, но перед этим сменить одежду, иначе я выгляжу как беспризорник с того света, — оттягиваю подол футболки. — Не могли бы вы попросить Чака принести мне чистых вещей и воду. Мыться мне нельзя, но смыть кровь и пот просто необходимо.

Медики кивают и выходят, оставляя меня на время одну. Прикрываю глаза, чтобы дать им немного отдохнуть и, кажется, вырубаюсь на несколько минут, потому что, когда слышу стук, еле как разлепляю веки.

— Войдите.

Чак правой рукой открывает дверь, удерживая в левой таз с водой, а под мышкой зажимает чистые вещи. Выглядит мальчик очень серьезным, словно воду не из бочки набрал, а из источника вечной молодости.

— Привет, Чак, как твои дела?

Я не видела его в толпе, ожидающей нас перед воротами, или просто не заметила. В данный момент я рада его видеть.

— Котелок сказал за едой надо прийти позже, — заявляет пухляш, протягивая мне одежду и оставляя тазик на тумбочке.

— Позже, так позже, — пожимаю плечами и гляжу на мальчишку, которого видимо что-то беспокоит, обычно он смотрит мне прямо в глаза, а сегодня глядит куда-то в сторону. — Что-то случилось, Чак? Я тебя чем-то обидела?

Он мотает головой, поджав губы, и продолжает смотреть в пол. Я даже не в курсе, что в таком случае могло произойти и что мне следует говорить или сделать.

— Я рад, что вы вернулись, — тихо произносит пухляш, наконец, удостаивая меня взглядом темных глаз. — Ньют говорил, что вы вернетесь, но я боялся, что он может оказаться не прав.

Сейчас самое время зареветь от умиления, ибо это самые на данный момент искренние слова, которые я сегодня слышала. Многие говорили и кричали, что рады нашему возвращению, но только Чак смотрел на меня так, будто до сих пор не верит в мое присутствие.

— Спасибо, Чак, — встать я не могла, но протянула вперед ладонь, и мальчишка крепко сжал ее в своих руках. — Я тоже рада, что нам удалось вернуться, и я рада видеть тебя.

Я была рада видеть всех глэйдеров, даже ненавистного Галли, просто потому что вернулась живой, и не оставила никого в лабиринте. Это важно.

Глава 9.5

Чак уходит, как только слышит от девушки обещание рассказать о произошедшем ничего не утаивая. Конечно, многое он узнает еще на собрании, но мальчик был уверен, Ри может поведать куда больше. Сегодняшней ночью ему казалось, хватит размышлений о гриверах и чужих смертях, но раз все трое вернулись, значит, на самом деле не все там так страшно.

Девушка дождалась, пока останется в доме одна и пересела с кровати на стул перед ней, так чтобы находится спиной к двери. Стянув футболку, она одним движением заставила бинт свалиться на пол и стала усиленно чесать оставшиеся красные отметины, в тех местах, где бинт был затянут слишком туго. Пот вперемешку с пылью собирался в непонятные катышки на ее теле, когда она проводила по коже рукой. Захотелось принять душ, разом смыть с себя всю грязь, но ничего подобного ей сейчас не светило.

Вода в тазике была всего лишь слегка теплой и Ри вздрогнула, когда коснулась влажной тряпкой своей шеи. Ей следовало поторопиться, она боялась, что в дом может кто-то зайти, а ведь еще требовалось одеться. Очень скоро вода стала совсем холодной, и девушка кинула тряпку в таз, закончив с омовением верхней части тела. Бинт так и продолжал лежать на земле, возвращать его на место не слишком хотелось. Решив, что сегодня она все равно останется в доме, Ри подняла бинт и кинула его на кровать, потянувшись за футболкой. Дверь открылась слишком неожиданно.

Девушка бросила взгляд в сторону, заметив застывшего Минхо и мысленно дала ему хорошего пинка. Она схватила футболку и чуть не запуталась в рукавах, когда пыталась надеть ее как можно быстрее.

— Ты чего пришел? — буркнула Ри, радуясь, что не успела снять штаны.

Парень молчал, наблюдая за девушкой, проклиная свою излишнюю наблюдательность и чистоплотность некоторых особ. Он ничего по сути дела не видел, лишь обнаженную спину и основание груди, но и этого было достаточно для него. Бегун сглотнул, отвернулся и постарался произнести слова так, чтобы не было заметно, как сбилось его дыхание.

— После того, как ты поешь, Алби хочет услышать твой рассказ о сне и ящике, в общем, обо всем, — парень замолчал, чувствуя, как за ним наблюдают, как взгляд Ри прожигает его затылок. — Это не освобождает тебя от наказания, и ты все еще должна будешь провести в доме два дня.

Он намеревается уйти, выдав информацию, но не успевает.

— Ты теперь решил совсем не смотреть на меня?

Ее голос спокойный, даже слегка апатичный, не выражающий абсолютно никаких эмоций, лишь под конец фразы ей не удается сдержаться и голос предательски срывается. Она не хочет ссориться с Минхо, она хочет, чтобы все было как раньше, без сухих разговоров и пустых взглядов.

Парень решительно оборачивается. Ри сидит на стуле: на ней чистая футболка, и ее волосы забавно стоят торчком. Ему хочется подойти ближе, пригладить торчащие вихры и сказать, что он смотрит на нее. Смотрит, когда она не видит или когда на него никто не обращает внимание. Он бы опустился перед ней на колени и с наслаждением коснулся бы ее губ, впервые изучил каждую черточку ее лица не глазами, а пальцами. Он бы многое хотел сделать, но не станет.

— Тебе нужно переодеться, — бегун смотрел в ее глаза. — Скоро принесут еду, а после кто-нибудь поможет добраться тебе до зала советов.

Минхо повернулся к двери и снова остановился, оборачиваясь.

— Я надеюсь, мы сможем все забыть и вновь стать друзьями.

Ри согласно кивнула, и он ушел, оставив девушку в полном неведении о своих потаенных желаниях, с улыбкой на лице. Ее день становился все лучше и лучше.

***

Когда мне с горем по пополам удалось снять грязные штаны и надеть новые, не причинив себе никакого лишнего вреда, я переместилась обратно на кровать, подтянувшись на руках и укладываясь на подушку. Слова Минхо не давали мне возможности нормально отдохнуть. Я намеревалась немного поспать перед тем, как стану делать доклад перед парнями, но дурацкая улыбочка никак не желала сходить с моего лица.

Все складывалось просто отлично, если, конечно, подобный эпитет можно употреблять в данном месте. И вообще следует ли мне так сильно расслабляться? Еще даже неизвестно, как пройдет разговор с Алби, а я уже решила, что все идет замечательно. Мне бы только добраться до вещи, находящейся в ящике, или не вещи, может, там совсем ничего нет, а Минхо все только послышалось. Вспоминаю бегуна, и улыбка становится еще шире. Мы помирились, пусть и так странно.

— Какой повод для улыбок?

Я снова прошляпила звук открывающейся двери. Томас стоял на пороге с парой тарелок в руках.

— Принес тебе твой вчерашний ужин, — он поставил посуду на тумбочку. — Чак проследил, чтобы никто и кусочка не стащил.

От хорошего настроения друга мне становится еще лучше.

— Так с чего вдруг такие радостные лица? Никак Галли приходил просить прощения и валялся в твоих ногах?

— Мелко берешь, — забираю тарелку с подогретой картошкой, овощами и кусочками козлятины. — Но тебе не скажу, так как ты еще не дорос до этого.

— Даже так? — он распахивает свои ореховые глаза. — И что Минхо такого сделал или сказал, что ты не хочешь мне поведать? — он притворно возмущается, и я запускаю в него своей тонкой подушкой.

Парень перехватывает «заряд», летящий в голову, и бросает обратно в меня. Я только успеваю убрать тарелку, когда подушка падает мне на колени и следом за ней приземляется и Том. Правда, мой друг умудряется опуститься не на мои ноги, а просто садится рядом.

— Если это война, то я позову своего верного генерала Чака, и мы вдвоем сумеем уничтожить Вас.

Мы впервые дурачимся подобным образом и вроде сейчас совершенно не время и не место, у меня очень скоро начинает ныть нога, когда пытаюсь избавиться от слишком проворных пальцев Томаса, которые устраивают мне пытку щекоткой. На смену смеху приходит крик, и только тогда друг отступает.

— Все, Вы повержены, миледи, — он продолжает играть. — Впредь будете знать, как бросаться своими смертельными снарядами.

От досады я все же запускаю в него подушкой, и он, схватив ее, начинает смеяться. Мы выглядим, как два безумца, которые смеются на руинах мира, но я смотрю на своего друга, на его раскрасневшееся лицо, лучистые глаза, смешно задранный кончик носа, как только раньше этого не замечала, и не могу не смеяться вместе с ним. Как давно эти стены не слышали простого человеческого смеха, не пропитанного горечью и страданиями, когда двое людей смеются над совершенными глупостями, и им от этого хорошо.

— Так ты расскажешь, чем тебя так порадовал Минхо? — интересуется Томас, отсмеявшись.

— Просто мы помирились с ним, — отвечаю я чистую правду. — Он сказал, что хочет все забыть, и чтобы мы снова стали друзьями.

— Неужели, и правда все забыть? — он смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц. — Даже это?

Я не успела ничего предпринять, когда друг подался вперед, накрыв мои губы в быстром поцелуе. Ничего серьезного, почти так же я поцеловала его в лабиринте. Но ведь тогда я думала, что мы все могли погибнуть, адреналин и страх за наши жизни, этим я могла оправдать себя. А как оправдать его?

Глава 10.1

Томас не понимал, как так вышло, что он поцеловал Ри. Еще полчаса назад парень и не думал о подобном, шел сюда только для того, чтобы отдать подруге поесть и узнать, как она себя чувствует. А что в итоге? Она смотрит на него широко распахнутыми глазами, в которых читается недоумение и, кажется, даже страх. В голове глэйдера не находится ни одного приличного объяснения своему поступку, он только и может, что так же смотреть на девушку.

Ри медленно сглатывает, подбирая слова, которые нужно произнести, иначе их молчание может привести к плачевным последствиям. Она не знает, точнее, не помнит, но вроде ничего подобного с ней раньше не происходило. И как нужно реагировать на такое? Конечно, она признает, ее собственный необдуманный поступок послужил тому виной, и готова взять всю вину на себя, не обременяя при этом друга. Ей надо сказать…надо сказать…

— Можно войти?

Томас подскакивает с кровати, услышав деликатный стук в дверь и голос Ньюта. Девушка подтягивает к себе ноги, словно пытаясь скрыться от куратора садовников, который по ее мнению мог сразу понять, что произошло здесь пару минут назад. Лишь почувствовав нестерпимую боль в правом бедре, Ри вспомнила о ранении и вернула конечность в исходное положение.

— Войди, — голос ее сорвался, но глэйдер, вошедший в дом, по всей вероятности ничего и не заметил.

— Ты уже поела? — парень посмотрел на девушку, а потом перевел удивленный взгляд на Тома, которого не ожидал здесь увидеть. — Вас там ждут, — быстро нашелся Ньют, возвращаясь глазами к Ри. — Тебе помочь дойти?

Она хотела сказать, что Томас ей поможет, ведь друг пришел сюда именно для этого, но, вспомнив о случившемся, возблагодарила судьбу и Ньюта за приход в дом медиков.

— Буду признательна.

Куратор садовников оказался рядом с постелью девушки и чуть наклонился вперед, дав ей возможность ухватиться за его шею. Правая рука парня опустилась на талию Ри, слегка сжимая и подтягивая ближе к себе.

— Томас, — обратился Ньют к другу, который продолжал стоять у одной из коек. — Скажи Алби, что Ри сейчас придет, пускай поторопит ребят с ящиком.

Глэйдер кивнул и вышел из дома, бросив последний взгляд на подругу, размышляя о разговоре, который им все еще только предстоит. За пределами душного помещения Том думал, ответ на его поступок найдется сам по себе. Он ошибался. В голове стояла неразбериха: образ улыбающейся Ри после ухода Минхо, образ смеющейся Ри после его щекотки, образ растерянной Ри после его поцелуя. Ни о чем из этого он не мог заставить себя не думать. Глэйдер припустил побыстрее по вытоптанной дороге, проговаривая про себя просьбу друга. Следует сосредоточиться на чем-то ином.

— Как ты себя чувствуешь?

Ньют захлопнул ногой дверь в дом и перевел взгляд на девушку рядом с собой. Ри, опиралась только на одну ногу, двигаясь прыжками, лицо ее то и дело искажалось от легкой боли и усталости. Сейчас вместо разговора с глэйдерами она предпочла бы поспать и желательно не один десяток часов.

— Бывало и лучше, — девушка постаралась ухмыльнуться, но получилось у нее это как-то вымученно.

— Может, я понесу тебя? — парень остановился, повернувшись в сторону Ри, ожидая положительного ответа, ведь не могла же она в действительности отказаться от подобного.

— Нет, — ответ прозвучал слишком резко, и девушка, глядя в открытое лицо глэйдера, попыталась сгладить свой отказ. — Не хочу, чтобы кто-то подумал, что раз я девушка, то ко мне нужно какое-то особое отношение. Я такая же, как и все. Я глэйдер, и не следует забывать об этом.

Ньют пожал плечами и повернулся обратно, позволив Ри посильнее ухватиться за свое плечо. Подобного ответа он ожидал, правда, все же надеялся на ее благоразумие. Первыми принести девушку на руках в зал советов предложили Джефф с Уинстоном при этом, даже не обратив внимания на недовольный взгляд Алби, но Минхо сказал, что она не согласится. При этом Ньют заметил, как после слов бегуна лицо их лидера разгладилось и перестало быть напряженным, кажется, Алби был рад подобному поведению Ри. И садовник на мгновение предположил, что лидер больше не ненавидит девчонку, свалившуюся им на головы. Глэйдер улыбнулся.

***

Под конец пути я была горда собой, а вот мои ноги не очень. Правая продолжала ныть от боли, а левая, не привыкшая к подобной нагрузке, готова была подогнуться в любой момент. Хорошо, что мы добрались как раз во время. Ньют помог мне дойти до одной из скамей и, опустив, отошел к стоящему в центре помещения Алби.

Мне еще не приходилось бывать в зале советов, и, оттого не обращая внимания на речь лидера, я крутила головой по сторонам, рассматривая новое помещение. Здесь оказалось много места, ничуть не меньше чем под навесом, где спали парни. Свет пробивался сквозь щели в крыше и стенах, земляной пол был хорошо утоптан, а разбросанная повсюду солома напомнила мне о ямах. Слегка передернув плечами, я пробежалась глазами по лицам собравшихся ребят, которые с живым интересом вслушивались сначала в слова Алби, а следом в рассказ Минхо и Томаса. Когда прозвучало мое имя, все эти заинтересованные лица повернулись в мою сторону.

— Ри, — голос Алби был так же звучен, но уже не суров, каким казался мне сегодня возле ворот, что удивляло. — Расскажи нам, как ты прознала о том, что скрыто внутри гривера, — он повернулся назад и получил из рук стоящих там парней металлический ящик. — И как ты узнала об этом?

В тусклом свете помещения находка перестала казаться загадочной, просто тусклый ящик, и ничего больше. На некогда гладкой поверхности можно было без труда разглядеть свежие царапины от попыток ребят добраться до того, что находится внутри. От пристального внимания не одного десятка глаз я могла воспламениться в любой момент. Рассказ полился сам по себе.

Я не стала ничего утаивать, потому что не видела в этом нужды. Здесь и сейчас все собравшиеся преследуют одну общую цель, а значит, заслуживают знать правду. Когда моя история подходила к концу, я смогла заметить, что теперь на меня смотрят отнюдь не настороженно и не с простым интересом, на меня смотрели восхищенно, кто-то из парней даже улыбался, глядя на меня. Довольно непривычно, но зачем скрываться от себя самой, это очень приятно чувствовать себя не просто девчонкой, которая появилась непонятно как и выводит их лидера из себя.

— Как думаешь, что там может быть? — Алби покрутил в руках ящик, а затем вернул его обратно двум парням, стоящим за его спиной возле раскладного стола и кучи инструментов, разложенных рядом.

— Ни малейшего понятия, — отрицательно мотаю головой. — Если мне и оставили какие-то зацепки, то они закончились.

Зал советов погрузился в тишину, нарушаемую лишь тихими перешептываниями глэйдеров, пытающихся открыть загадочную находку. Сказать мне было больше нечего, а спать с каждым мгновением хотелось все сильнее, так же как и отрезать себе поврежденную ногу, чтобы боль перестала беспокоить меня. Моя рука взвилась над головой, подсовывая обрывки не моих воспоминаний о школьных годах. Алби бросил на меня удивленный взгляд.

— Что?

— Мне бы...— закончить мне не дали.

— Открыл!

Фил, один из работающих над загадкой ящика парней, даже подпрыгнул от радости, а его товарищ с каким-то пугающим благоговением смотрел на нашу находку. Только света белого не хватало для пущей драматичности момента.

Странно, но никто из ребят не кинулся очертя голову проверять внутренности ящика, все замерли на месте в той же позе, в которой находились до того, как Фил закричал. Они, кажется, и дышать перестали. Мне тоже было интересно, но то ли мучавшая меня боль притупила сознание, то ли спать хотелось даже больше, чем получить ответы.

Алби первым после двух глэйдеров заглянул в ящик, постоял над ним минуты две, повертел его из стороны в сторону, потом так же покрутил головой, будто под правильным углом находка могла принять иное значение. С каждым отсроченным моментом нетерпение вокруг меня становилось все ощутимее, еще немного, и я смогу до него дотронуться.

— Здесь фотопленка, — глухой голос Алби напугал меня. — Фотопленка, — он вытащил из ящика темную ленту. — И план лабиринта, — следом на столе оказался большой белый лист. — И все, — он замолчал вглядываясь в нутро ящика, запустил туда руку и, казалось, пытался что-то вытащить. — Хотя нет, есть еще кое-что... — лидер поднял вверх руку, и мы увидели зажатый между его двумя пальцами бумажный шарик. — Оказался запрятанным в самый угол, — глэйдер с трудом развернул находку, действуя аккуратно, чтобы случайно не порвать бумагу. — Здесь что-то написано, — он поднес записочку ближе к лицу. — Но я не могу разобрать, что именно,— Алби повернулся к нам. — А больше там ничего нет. Ничего.

Глава 10.2

Алби отошел от стола, дав отмашку глэйдерам, и ребята тут же повскакивали со своих мест. Каждый найденный предмет проходил из рук в руки, передавался по очереди, подолгу не задерживаясь ни в чьих руках.

— Нужно выйти на улицу, — Ньют повертел в руках фотопленку и, не дожидаясь никого, вышел из зала советов, уводя за собой почти всех парней.

Минхо рассматривал план лабиринта. Ничего нового он на точно выполненном рисунке не находил, все это они уже давно сами видели и не просто зарисовали, а сделали модель, которая находится в той части Глэйда, куда кроме бегунов и лидера никто не имел права входить.

— Это полная чушь! — стоящий за спиной Минхо Бен вырвал из рук куратора белый лист. — Зачем нечто подобное хранить в гривере? Как это вообще попало в мерзкое чудовище? На кой это кому-то нужно?

— Кому-то все же нужно, — спокойно заметил Минхо, бросив взгляд на сидящую в одиночестве девушку, надеясь, что она сможет все объяснить. — Ты вспомнила что-нибудь?

Ри встрепенулась, переведя взгляд от стола, на котором ящик, что еще сутки назад был для нее чем-то недосягаемым и полным ответов на все вопросы, стал просто металлоломом.

— Я ничего не помню, — с отчаяньем проговорила девушка, возвращаясь глазами к сиротливому, маленькому ящику на большом столе. — Ничего из этого больше не имеет смысла. Все было напрасно.

Ри подтянула к себе раненую ногу, боли девушка не чувствовала, но странно, ее это совершенно не радовало. Куда ужаснее было ощущать душевные страдания, ужас, заполнявший ее, и готовый сломать все, что она так тщательно строила: общение с парнями, работа в саду, умение видеть прекрасное даже в таком месте и в самых банальных делах. Она рассчитывала на свою находку, ведь все было не просто, она так думала.

— Вы не поверите! — Чак, показавшийся в дверном проеме, был взбудоражен. — Там Ньют кое-что нашел! — мальчик показал на улицу. — Сами посмотрите! — он оказался не в силах объяснить.

Алби кинулся к двери, первыми за ним Бен и Николас, Минхо и Томас оказались последними, Ри все так же продолжала сидеть на месте. Веры в то, что Ньют мог найти нечто действительно стоящее у нее не было никакой.

— Скорее всего, еще одна пустышка, — прошептала себе под нос девушка. — Пустышка, — с тяжелым вздохом повторила она. — Как и все происходящее.

На улице парни, столпившиеся вокруг Ньюта, расступились, пропустив Алби и двух счастливчиков, вернувшихся из лабиринта. Куратор садовников держал над головой фотопленку, позволяя свету пройти сквозь нее и показать, что именно расположено на темных квадратах.

— Минхо, — Ньют посмотрел на глэйдера. — Мне кажется… — он помедлил. — …Мне кажется, это должно было стать твоими фотографиями.

Куратор бегунов получил из рук друга находку и несколько секунд просто держал ее в руках, не решаясь увидеть то, что видел Ньют. Ничего из этого не могло быть правдой, не могло быть негативов, которые сохранили бы его фотографии. Ни у кого подобного нет. Минхо испугался.

— Минхо, — Алби заставил парня взглянуть на себя. — Посмотри.

Последнее прозвучало как приказ, и бегун был признателен другу за это. Ему нужен был толчок. Сглотнув, глэйдер поднял руки вверх, повторив недавнюю позу Ньюта. Свет прошел сквозь фотопленку, являя взору глэйдера силуэты, в которых мало кого можно было узнать. Здесь были люди, взрослые, молодые и совсем дети, они обнимались и держались за руки. Они выглядели как большая и счастливая семья. На последнем негативе Минхо приметил маленькую девочку, держащую в руках какую-то игрушку, ни лица ребенка или куклы бегун не разглядел, но зато фигура того, кого девочка крепко держала за пальцы была ему знакома. Он не знал как, каким образом и в какое время, но на фотопленке оказался он. Приглядевшись, парень заметил себя еще на нескольких негативах.

— Что это? — осипшим голосом поинтересовался Минхо, возвращая фотопленку Ньюту. — Как это оказалось там? Как я оказался на этих негативах? Каким образом?

Куратор бегунов не считал себя бесстрашным, никогда зазря не храбрился, но и трусом не был. Конечно, в первые часы, когда ворота лабиринта захлопнулись, он запаниковал, но потом сумел взять себя в руки. Но даже тогда руки у него не тряслись так, как сейчас. Что за дрожь это была, Минхо не мог определить, может, от страха, а может, и от возбуждения, ведь, наверное, он первый, кто увидел свою прошлую жизнь.

— Мы во всем разберемся, — пообещал Алби, забирая фотопленку и убирая ее в карман штанов. — Ответ найдется.

Глава 10.3

Никто из ребят не возвращался. Я слышала разговоры на улице, но не могла определить, о чем они говорят. Паника понемногу отпускала, боль в ноге ощущалась еще сильнее, а ящик, стоящий на столе, не давал мне покоя. Мне следовало самой взглянуть на него.

Вприпрыжку без помощи и с больной конечностью очень непросто передвигаться. Когда я оказалась возле стола, жар в ноге усилился, и, казалось, кожа на месте раны сейчас вот-вот расплавится. Зажмуриваюсь, пытаюсь справиться с неприятными ощущениями и, не глядя, хватаю тот клочок бумаги, на котором, по словам Алби, есть слова, прочитать которые невозможно. Пробегаю глазами по одной единственной строчке, кажется, это одно законченное предложение. Переднюю часть головы пронзает резкая боль, а перед глазами на миг вспыхивает яркий свет, которого в помещении нет. Все приходит в норму, но слова на бумажке все равно мне не знакомы.

— Ри! — один из медиков, вернувшийся в зал советов, подскакивает ко мне с беспокойным лицом. — Рана снова открылась.

Гляжу вниз на штаны, на которых выступило несколько пятен крови, а я даже не почувствовала.

— Кажется, вам все же придется поработать иглой.

Вернувшись в дом медиков, все так же на одной своей ноге, я без какого-либо опасения стянула с себя штаны, позволив парням лицезреть не только мои голые ноги, но и кровавые тряпки, заменяющие нам бинты. Стеснения не ощущалось. Я лежала, откинувшись на кровати, измученная недосыпанием, болью и новыми поворотами во всей истории с лабиринтом, гриверами и серебряным ящиком.

— Вот, — Уинстон протянул мне небольшую деревянную палку, гладкую закругленной формы. — Зажми между зубов, — он виновато посмотрел на меня. — Будет больно.

Зубы сжались на деревяшке, и кожи коснулся острый конец нагретой иглы. Я держалась, сколько могла, стискивала зубы так, что можно было не сомневаться, после процедуры они окажутся раскрошенными в пыль. Уинстон все подбадривал меня, успокаивал, говорил, все скоро закончится, при этом успевая помогать своему напарнику. Под конец оказалось невозможным удержать крик в себе, деревяшка выпала изо рта, более не зажатая, и дом огласил мой громкий вопль.

Наверняка возле дома медиков собрался весь Глэйд, или там стоял один только Алби, разворачивая в обратную сторону каждого любопытного. А может, на меня совсем было всем наплевать. Слезы намочили подушку, правая ладонь, что я кусала, стараясь хоть немного отвлечься от боли в ноге, сейчас покраснела, и из некоторых следов зубов выступила кровь. Плотная ткань опутала мое бедро, и Джефф аккуратно положил мои ноги на кровать, прикрыв их одеялом.

Избавленная от ежесекундной боли, я стала потихоньку проваливаться в живительный сон, надеясь узнать что-нибудь еще. Мне нужны были ответы, и мое подсознание могло помочь.

***

На Глэйд опустился вечер. Ребята рано собрались возле костра, обсуждая прошедший день. Сегодня никто не работал, все были слишком взбудоражены сначала появлением живых друзей, а потом и странной находкой, что трое принесли с собой. Казалось, жизнь в этом месте уже не станет прежней.

Котелок кипятил в большом чане воду для чая. Про ужин куратор поваров благополучно забыл, заразившись общим помешательством. Про обед никто не вспомнил, не вспомнили бы и про ужин, не напомни лидер об этом. На больших деревянных досках повара резали сыр, хлеб и копченое мясо. Сандвичи не могли заменить полноценный, сытный прием пищи, но горячий чай должен был создать хоть какую-то иллюзию подобного. Тележка с едой выехала на поляну, и ребята стали живо разбирать бутерброды, получая из рук Котелка по кружке сладкого чая.

Томас опустился на землю рядом с Чаком, но не почувствовал при этом привычного умиротворения. В любой другой день парню нравились ужины, ведь это означало, что еще один день закончился, и все прошло хорошо, все остались живы, никаких происшествий. Чак видно, почувствовав настроение друга, да и загруженный дневными событиями, тоже сидел тихо, понимая, что подобное настроение сейчас почти у всех глэйдеров.

Алби сидел в отдалении, просматривая периметр, изучая стены лабиринта, сканируя лица парней перед собой. Он должен был оставаться бесстрастным к происходящему. Ничего не изменилось после возвращения троих, их безрассудный поход ничего не дал. Ящик оказался лишь глупой ячейкой для хранения хлама, который не мог глэйдерам ничем помочь. План лабиринта им давно известен, после второго года они сумели полностью изучить его и построить макет, который временами лидер Глэйда хотел превратить в груду щепок. Записка на непонятном языке, тоже не слишком-то много ответов с собой несла, а вот фотопленка…С фотопленкой могли быть проблемы, они уже наступили.

Алби еще раз осмотрел поляну, произнося про себя имя каждого парня, убеждаясь в том, что все на месте. Отсутствие девчонки его не удивило, Джефф еще пару часов назад отчитался об ее самочувствии, да и крики новенькой были слышны любому. Вот, кого лидер не увидел, так это куратора бегунов.

Минхо находился в лесу, сидел под деревом, на стволе которого еще были заметны зарубки, оставленные Ри. Голова глэйдера раскалывалась, он силился вспомнить что-нибудь из прошлой жизни, так старался представить тех людей, что могли быть его семьей и девочку, держащуюся за его пальцы. Но ничего не пришло, никакого озарения, никаких видений. Ничего. В какой-то момент Минхо показалось, он и свое имя забыл, единственное, что связывало его с жизнью до Глэйда. Котелок объявил об ужине, а бегун так и остался сидеть под деревом. Его даже крики девушки не смогли вытащить из леса, настолько тяжело ему было.

Бен нашел друга до того, как Алби объявил об отбое и затушил костер. Бегун хотел расспросить своего куратора о том, что его гложет, но Минхо прямо попросил парня уйти. Еще никогда Бен не видел своего напарника в таком состоянии. Бегун думает, даже в свое первое появление в Глэйде Минхо сумел пережить спокойно с решимостью, которая словно аура окутывает его. В данный же момент он отдаленно походил на того, кто вел ребят по проходам лабиринта и иногда уходил дальше некоторых, не ожидая при этом поддержки.

Минхо не мог вспомнить, в какой момент ушел Бен, когда потушили костер, и парни разошлись спать, но он помнил, как поднялся на ноги и пошел в сторону дома медиков. Бегун не знал, что собирается делать, ведь Ри наверняка отдыхает после пережитого, да и он сам думал первое время держаться от нее подальше, постепенно возвращаясь к тем дружеским отношениям, которые у них были, при этом загоняя свои чувства к девчонке как можно глубже.

Но парень все же пошел, открыл входную дверь, осторожно отодвинул в сторону ширму и, не пытаясь в темноте разглядеть лицо девушки, уселся на пол перед кроватью. Дыхание Ри было спокойным и размеренным, она действительно спала. Минхо слышал, как Уинстон говорил Алби, что новенькая может проспать пару дней, учитывая ее физическое и душевное состояние. Поэтому бегуну нечего опасаться.

— Тебе, наверное, уже рассказали о той фотопленке, — глэйдер говорил тихо, сам еле слыша себя. — Не знаю насколько все это правда, и можно ли с уверенностью сказать, что там именно я, но…— он замолчал. — Мне не дает покоя эта пленка, ведь я узнал себя, это глупо знаю, но там точно я, — с каждым сказанным словом он повышал голос. — Это не было каким-то внутренним чувством, подтолкнувшим меня к такому решению, там просто действительно был я.

Минхо повернул голову в сторону, разглядывая спокойное лицо девушки, которая продолжала спать. Он не понимал, почему решил высказать все именно ей, ведь еще час назад Бен хотел поговорить с ним, помочь ему. Бегун откинул голову назад, коснувшись затылком угла кровати.

— Зачем кому-то хранить подобное внутри гривера? Зачем кому-то вообще хранить фотопленку со мной и, наверное…наверное, моей семьей. Это не дает мне уснуть, не дает мне нормально думать, — парень снова уставился в темноте на девушку. — Зачем тебе надо было идти в этот чертов лабиринт? — он все же выкрикнул эти слова. — Ведь даже без выхода из лабиринта мне жилось нормально. Хотя с твоим приходом... — сипло добавил парень. — Нормально, это уже не про меня.

***

Он говорил, а я слушала. Тихо лежала с закрытыми глазами, радуясь темноте, которая скрывает мои подрагивающие ресницы. Я проснулась еще тогда, когда он только зашел в дом. После пяти часов крепкого сна и немного отступившей боли в ноге, я постепенно вернулась к своему постоянному, чуткому сну. Мне хочется сказать, что я доверяю всем здешним, но это глупо, потому что нельзя доверять тем, кого знаешь так мало. Хотя бывают, конечно, исключения.

Минхо сидел боком ко мне, я заметила это, когда приоткрывала глаза, чтобы убедиться, кто ко мне зашел. Поняв, что рядом со мной куратор бегунов, я снова закрыла глаза, надеясь на сон. Если мой друг пришел так поздно, значит, на то были веские причины, и он не хочет, чтобы кто-то об этом знал. А может, еще по какой-то причине, невозможно понять человека полностью.

Когда он начал рассказывать мне про фотопленку, я поймала себя на мысли, что перестала дышать. Мне вспомнился сегодняшний день и момент прочтения того злосчастного клочка бумаги, боли и света, бьющего прямо в глаза. Словно меня должно было озарить, и этот свет лился из моего подсознания, но ничего не пришло. Сейчас, кажется, у Минхо тоже было нечто подобное, вот только те, кто нас сюда запихнул, хорошо позаботились о том, чтобы мы ничего не вспомнили.

Ощущаю, как друг смотрит на меня, и просыпается нестерпимое желание открыть глаза, показать, что он не один, что я его слушаю, но я продолжаю крепко зажмуриваться. Столько горечи слышно в голосе Минхо, он рассказывает мне о жизни в Глэйде, о своей жизни. О прибытии, о днях, когда ему все казалось конченным, о мгновениях, когда страх одолевал его, угрожая привести в лес к одному из деревьев, на котором до этого уже находили нескольких не справившихся. А потом он замолчал, и тишина зазвенела в моих ушах.

Чужие пальцы коснулись моего запястья, провели невесомо по коже, погладили костяшки, спустились к ногтям и как-то слишком поспешно закончили свой путь, словно испугались, что их могут застать за этим странным делом.

И после Минхо ушел. Пробормотал что-то себе под нос и ушел, неслышно прикрыв дверь и оставив меня одну со странным, смешанным чувством внутри. Кажется, мне нужно было беспокоиться не о парнях, которые захотят получить от меня нечто большее. Мне надо было думать о себе, ибо я сама заварила то самое нечто, в чем невозможно разобраться.

Глава 11.1

Впервые удалось проспать до обеда. Никто меня не беспокоил, не приходил, и, казалось, не шумел за стенами домика. Солнце из небольшого самодельного окошка льется на пол, обозначая неровный квадрат. Пытаюсь сесть на кровати, как боль в бедре тут же дает о себе знать. Заваливаюсь обратно на тонкую подушку, выпустив воздух сквозь сжатые зубы. С раной на руке было не так проблематично. Хочется в туалет и есть, и чего-нибудь, что снимет боль. Но меня продолжают не беспокоить, необходимо позвать на помощь. Голоса Уинстона и Джеффа слышны за дверью, они перебрасываются парой фраз и вновь умолкают. О чем говорили не сумела разобрать.

— Эй! — Голос хриплый ото сна. — Я слышу вас.

Дверь тут же открывается, и парни вваливаются в помещение. Джефф улыбается, глядя на меня, а Уинстон вместо того, чтобы рассматривать мою раненную тушку, подходит ближе и, присев на кровать, протягивает воду.

— Это превращается в плохую привычку то, что вы двое обо мне заботитесь, когда я валяюсь здесь.

— Зато из-за тебя Алби освободил нас от остальной работы, — продолжает веселиться Джефф, садясь на трехногий стул. — Он приказал нам следить за тобой и за всеми остальными, кто может захотеть перекинуться с тобой парой слов о произошедшем. А приказы лидера не обсуждаются.

— Перекинуться парой слов? — Облизываю искусанные губы. — Думала, вчера было сказано достаточно.

— Так-то оно так, — соглашается Уинстон, протягивая кружку с водой еще раз, но я отказываюсь. — История получилась, что надо, вот только всем хочется задать пару вопросов девчонке, которая умыла нам всем рожи. Это невероятно, то, что ты сделала вчера ночью. Не передать словами. Находились и раньше смельчаки, соглашавшиеся провести ночь в лабиринте, но только вы втроем сумели выбраться живыми и невредимыми.

— Почти невредимыми. — Кошусь на свою ногу. — Я бы пополнила ряды остальных, если бы не Минхо с Томасом. Они сделали не меньше меня, рискнули и бросились за мной в закрывающиеся ворота, а после действовали как надо, что позволило нам выжить и вернуться.

Минхо был прав, я не ведала, что творю. Повелась на какие-то сны, подставила не только себя, но и их с Томасом. Все удалось, сновидения оказались реальностью, но принесло ли это пользу? Вспоминаю ночной монолог бегуна возле постели, и то, как отчаянно он сдерживался, дабы не закричать. Бессилие сквозило в любом произнесенном им слове. Не нужно было разбирать каждое предложение, чтобы понять, как парень страдал. И с этой болью просто так не справиться, не зашить ее как рану на моей ноге и не перевязать, спасая от ухудшений. Эта рана теперь внутри него. Была ли она там раньше, или она новая — неизвестно, главное, своими действиями я в очередной раз послужила причиной его проблем.

— Где Минхо? — Перевожу взгляд на примолкших парней, дожидавшихся моих слов.

— В лабиринте, — непонимающе отвечает Уинстон, смотря на меня с подозрением. Само собой, задать такой глупо задавать такой вопрос после того, как прожила здесь ни одну неделю. Наверняка, медик уверен, я помутилась рассудком или заработала себе новую амнезию поверх уже имеющейся.

— А Томас где? — Мне необходимо, чтобы кто-то из них пришел сюда и развеял хотя бы часть моих сомнений об ужасности моего поступка.

— В лабиринте. — Улыбка на лице Джеффа перестает быть веселой. — Он теперь тоже бегун, так Алби порешил. Лидер сегодня не спал, костер снова зажег, небольшой, только для себя, но он горел всю ночь, и Алби сидел возле него один. Думал. Никто из нас не решается спросить у него, что будет дальше, даже Ньют держится от лидера подальше, а ведь Ньют его заместитель.

Поговорить с Алби? Нет, побеспокоить его, значит, нарваться на очередные неприятности, лидер и так чуть не убил меня вчера возле ворот. Он может передумать и выполнить свое обещание закинуть меня обратно в лабиринт. Еще одну ночь я там не выдержу, только не в одиночку.

— Позовите Чака, — прошу и молю, чтобы парни вдруг не сказали, что и малыш тоже отправился в лабиринт.

— Если Ньют его отпустит. — Уинстон поднимается на ноги. — Сегодня не простой день, все взвинчены вчерашней находкой. Это нелегко.

Он уходит, а за ним из дома исчезает и Джефф, пообещав принести чего-нибудь поесть, ведь необходимо набираться сил. Перед этим он помогает мне сесть в кровати и пододвигает поближе стул, на котором стоит кружка с водой. Чак приходит не скоро, но показавшаяся в дверном проеме кучерявая макушка заставляет улыбнуться впервые за этот день.

***

Минхо бежит вперед, не замечая, как коридоры сменяют друг друга, он четко вписывается в каждый поворот, но его мало занимает выбранный сегодня маршрут. Все его мысли кружили вокруг фотопленки и того, что он там увидел. Бегун притормозил возле очередного угла и прислонился спиной к стене. Ощущая затылком сухой плющ, прикрыл глаза. Девочка с куклой, она кружилась перед его глазами. Он мог почувствовать, как она касается его руки. Эта маленькая ладошка, небольшие аккуратные пальчики и теплая кожа.

Кулак впечатался в противоположную стену. Минхо не мог вспомнить кем была та малышка, и его это бесило. Он злился на тех, кто засунул их сюда, он злился на самого себя от того, что не в состоянии расшевелить память, и он злился на Ри, которая заставила его вновь оживить в себе некогда похороненное смятения. Он давно перестал удивляться чему-то, научился принимать их жизнь, как данность, а тут появилась какая-та девчонка и все разрушила. И дело не только в его чувствах к ней, он уже смирился с этим и быстро сумел приноровиться скрывать это. И не в находке, обнаруженной в брюхе гривера. Нет, дело в ином. Алби был прав. Что-то грядет.

Бегун не ошибся. Покинув вечером лабиринт и оказавшись в кругу друзей, он и остальные сразу были собраны вокруг разожженного костра. Лидер стоял в стороне, дожидаясь, пока все рассядутся по местам. До ужина оставалось достаточно времени, но Минхо поразился, увидев среди них всех и Котелка. Значит, едой никто не занимается. Значит, разговор будет непростым.

Ри пришла на поляну вместе с Ньютом. В этот раз сидеть ей на земле не дали. Скамейка находилась рядом с тем местом, где обычно ужинал лидер. Девушка усмехнулась, видимо, от нее снова ждут побега. Устроившись, Ри стала осматривать периметр. Минхо и Томас нашлись почти сразу. Том, как обычно, пребывал с Чаком, а лидер бегунов предпочел остаться в тени. Оба они были заняты своими делами, и девушка не смогла поймать их взглядов и определить, что могло произойти. Что могло измениться.

— Не стану медлить. — Алби остановился подле Ри, заставляя ее вздрогнуть от неожиданности. — Все вы видели, что принесли из лабиринта, и все знаете, как это нам досталось. — Он поднял руку вверх, пальцы сжимали изрядно потрепанный ящик, глэйдеры пытались разобрать его на части. — Никто из нас не знает, как данная вещь очутилась в гривере, и зачем кому-то вообще понадобилось хранить что-то внутри этого монстра. Мы знаем только одно, это может стать началом. — Он умолк, готовясь произнести решающую часть небольшой речи.— Я предлагаю отправиться в лабиринт и попытаться отыскать новые ящики и новые материалы. Это опасно, очень опасно, многие могут погибнуть, и, наверное, так и будет, но… Ждать не имеет смысла. Сейчас или никогда. — Рука лидера опустилась на плечо Ри. — Раньше, я противился всему, что повлекло бы за собой смерти. Мы строили для себя этот мир, думали, что оберегаем себя, но на самом деле мы находимся в самом центре огромной ловушки. Мы не знаем, кто отправил нас сюда, и кто управляет лабиринтом. Лишь одно мне известно, если они захотят, то откроют ворота, и тогда нас ничего уже не спасет. Наш оплот безопасности падет и мы вместе с ним. — Алби прикрыл глаза, и ладонь сползла с плеча Ри, будто больше он не нуждался в этом, будто она выполнила свою миссию. — Я не собираюсь вести вас на смерть. Каждый сам обязан сделать этот выбор. На размышление у вас три дня до того, как я отправлюсь в лабиринт.

Он ушел от костра, под навес, где все обычно спали. Тишина воцарилась на поляне. Никто не смел произнести ни слова, смотря в сторону, куда ушел лидер. Ри подскочила с места и тут же завалилась обратно на скамейку, тихо вскрикивая от прошивающей боли. Она не могла поверить в услышанное, так же как и все остальные. Проведя весь день в домике, обдумывая, как и что могло произойти в том лабиринте, окажись ее предположения ложью, она пришла к выводу, что понимает приказ Алби запереть ее. Это не просто свалить гривера, не просто добраться до ящика, если другие еще будут. Он готов отправиться в лабиринт, готов подвергать свою жизнь опасности из-за призрачной надежды на лучший исход. Девушка хотела подозвать Минхо или Томаса, но тот и другой пропали с поляны. Не нужно было быть гадалкой, чтобы понять, где они находятся.

— Хочешь поужинать здесь или отвести тебя в дом? — Ньют опустился на скамейку рядом с Ри, чуть менее взволнованный услышанным, но прокручивающий в голове слова лидера снова и снова.

— Да, я хочу пойти в дом. — Девушка тронула парня за руку, так как он никак не отреагировал на ее ответ, следя за тем, как горит костер, погруженный в себя. — Ньют?

— А? — Глэйдер встрепенулся. — Прости, немного задумался. Пойдем, Чак принесет тебе ужин.

Куратор садовников перекинул руку Ри через плечо и подтянул ее ближе к себе, позволяя ей перенести свой вес на него. Никто не смотрел в их сторону. Тишина на поляне была еще не разрушена, каждый принимал слова лидера по-своему, и девушка думала, что вот уже сейчас они все делают выбор. Выбор, за которым последует два финала: смерть или жизнь. И никто не гарантировал последнего.

Глава 11.2

Чак пришел почти сразу после ухода Ньюта. Поставил на стул тарелку с мясной кашей и поспешил убраться из хижины. Ему особенно не легко. Самый младший из всех, пухлощекий мальчик, которому нечего делать в лабиринте. Какой выбор сделает он, и примет ли его Алби, если Чак решится отправиться вместе с ним. Позволить лидеру взять мальчишку с собой, значит, с самого начала знать, кто не вернется обратно.

Каша не лезла в горло, но я заставляла себя жевать слегка жестковатые куски мяса и полусырую перловку. Повара сегодня, по-видимому, тоже были далеки от своих обязанностей. Очистив всю тарелку и запив ужин водой, откидываюсь на спинку кровати, подпирая головой стену дома. Что делать дальше? Лечь спать или, наплевав на свою больную конечность, добраться до Алби и переговорить с ним? И что сказать? Что его идея с походом лабиринт в поисках ящиков не слишком удачна? Или: "ты что решил избавиться от неугодных тебе глэйдеров? Мне встать в очереди первой?" Он не станет со мной разговаривать. Тогда необходимо найти Минхо или Томаса, как-то поспешно они скрылись с поляны, определенно не спать так рано отправились, умаявшись после дня в лабиринте. Они все знали. Знали и ничего мне не сказали. Почему? Они пришли к тем же выводам, что и я? Представили, как умирают в лабиринте из-за глупой девчонки, оттого не хотят видеться со мной и разговаривать. Если так, то их не в чем винить. Я бы сама держалась от себя подальше, если бы была такая возможность.

К ночи все расходятся спать. Самый тихий отход ко сну на моей памяти. Не слышно шуточек и смеха, праздных разговоров и сетований по поводу не самого лучшего ужина. Джефф заходит в дом и, не пожелав спокойной ночи, выключает свет. Лампочка погасает, погружая меня в темноту. Через некоторое время раздается первый рев гривера и меня передергивает. Томас приходит сразу после.

— Ри, ты спишь? — Друг прикрывает дверь в дом и начинает осторожно подбираться к моей кровати. — Ри?

— Я не сплю. — Теснюсь ближе к стене, давая парню простор, чтобы мог присесть на постель. — Прости, я не успела поздравить тебя с повышением, из новичка, да сразу в бегуны. Чак сказал, ты первый, кто так быстро взлетел вверх.

— Если бы не ты, — протянул он, устраиваясь на койке. — Я не смог зайти к тебе сегодня утром, и рассказать обо всем сам. Как ты себя чувствуешь? Джефф и Уинстон уподобились двухголовому церберу и сидели караулили дверь в дом.

— Неплохо. — Пальцы опускаются на поврежденную ногу. — Бывало и получше, но ведь, главное, что жива и относительно здорова, чего не скажешь о нашем лидере. Когда Алби успел помутиться рассудком и придумал этот план по борьбе с гриверами? Вы ведь с Минхо знали об этом?

— Знали, — не отрицает Том, наклоняясь вперед, и так я чуть лучше различаю его лицо в этой темноте. — Мы долго обсуждали произошедшее. Мне не понять, что испытывал Алби и все остальные, когда получили этот ящик и то, что там находилось. Я появился незадолго до тебя, не провел здесь три с лишним года, каждый день прощаясь с крупицей надежды. Этот ящик, как откровение, как лестница с неба, по которой можно забраться вверх и убраться из этого места. — Парень провел рукой по лицу. — Я и Минхо поддержали его, и пойдем за ним в лабиринт, как только остальные выберут, чего они хотят.

— Вы собираетесь туда вновь? — Упираюсь локтями в матрас, чуть приподнявшись, почти сталкиваюсь лбом с Томасом. — У вас даже оружия нормального нет, это ведь самоубийство.

Друг, видимо, пораженный моими словами, резко отстранился назад, и зрительный контакт был потерян. Он сполз с кровати и уселся на пол.

— Мне казалось, ты хотела этого, — продолжил он после минутного молчания. — Ты ведь первой пошла туда. Неужели для тебя это перестало быть важным? Найти выход из этого места. Ты желаешь остаться здесь навсегда?

— Нет. — Валюсь обратно на подушку, и закрываю глаза. — Но это не просто. У тебя нет ни минуты покоя, твой мозг постоянно работает, анализирует происходящее, запоминает нечто новое, а я лежу здесь и только и могу, что думать. Думать о том, что чуть не погубила вас с Минхо. У меня был мачете, один гребанный мачете против целого гривера. Если бы не ваша помощь, то я бы осталась там, в одном из коридоров, разорванная на части этим чудовищем. Мне не дает покоя мысль, что этот сон был не моим собственным. Кто-то засунул его в мою голову, заставил поверить, что это позабытые воспоминания, — затихаю, и перевожу дыхание. — Воспоминания, которые чуть не убили вас.

Открываю глаза, когда ощущаю, что на меня смотрят. Томас нависает надо мной, и я сглатываю. Я сама настоящая дура. Все мысли о случившемся в лабиринте и ни одной хоть самой мелкой мыслишки о неожиданном поцелуе друга. Я ведь хотела поговорить с ним в тот день, но чересчур многое навалилось, а теперь…

Глава 11.3

Томас буравит Ри взглядом, ища в ее глазах подтверждения своим предположениям. Он действительно шел сюда поговорить о решении, принятом лидером, и о том, что стал бегуном. И все вновь пошло не туда. Он снова делает вещь, о которой потом пожалеет…или нет.

— Том…

Шепот девушки врывается в уши парня, разбивая вдребезги всю его устойчивость и твердость. Он быстро наклоняется вперед, не давая себе возможности передумать. В последний миг Ри успевает увернуться, и губы глэйдера касаются подрагивающей щеки и уголка рта.

— Не нужно, Том, — чуть громче просит девушка, в тот же миг, хватаясь за кофту друга, не давая ему отстраниться. — Прости меня, Томми. — Начинает она тараторить. — Я совершила ошибку. Я непроходимая идиотка. Как там говорил Котелок, у меня мозг размером с горошину, причем, гнилую горошину. Я не должна была целовать тебя, там в лабиринте. Это было неправильно. Прости меня. Я не хочу рушить нашу дружбу из-за одного необдуманного поступка. Прости.

Парень продолжает нависать над подругой, так как она не отпускает его кофты, вынуждая находиться на одном месте. Он видит ее испуганный и растерянный взгляд, направленный на него, и у Томаса одно желание — дать себе по лбу.

— Тебе не за что просить прощения. — Успокаивает глэйдер девушку, проведя пальцами по щеке, куда только, что целовал. — Это ты меня извини. Вчера еще следовало обо всем поговорить и выяснить, но не было времени. — Он усмехнулся. — Алби убьет меня, если узнает, что я пришел к тебе ночью, чтобы поцеловать.

— Он убьет нас обоих. — Ри тоже старается улыбнуться, но выходит криво, и она чувствует это. — Одна девушка среди кучи парней, лидеру не просто смириться с подобным. А если он еще выяснит, что я позволила себе прикоснуться к его дорогим мальчикам, то точно переселит в яму и кормить не будет. Или Галли отдаст, а этот садист придумает гадость похуже ям.

— Алби больше не считает тебя проблемой. — Сменил тему Томас. — Он говорит, кто бы тебя сюда не отправил, даже если это сделали те, кто причастен к нашему пребыванию здесь, он рад этому. Тому, что ты оказалась такой непростой, и что заставила его взглянуть на ситуацию в Глэйде по-иному. Многие тебе будут благодарны.

— Угу, — мычит Ри. — Если вернутся из лабиринта живыми.

Она отворачивается к окну и разжимает пальцы, выпуская кофту друга, позволяя ему отстраниться, но парень продолжает оставаться на месте. Разглядывает девичий профиль и слегка улыбается, когда она морщится, и кончик ее носа чуть вздрагивает. Это не она дура, что поцеловала его, это он дурак, что принял все так близко. Они стали друзьями. Она первая, кто не посчитал его бесполезным чайником, который не разбирается в происходящем. Он не имеет права сейчас загубить все на корню, если задаст один единственный вопрос: почему?

— Мне предупредить Минхо о нелегком разговоре с выяснением отношений, или ты сама огорошишь его?

Ри пробивает дрожь. Минхо. С ним будет говорить сложнее всего. Томас, это Томас, с ним все просто. Ведь не зря, они почти сразу нашли с ним общий язык, правда, поначалу он казался девушке чуть навязчивым с этими его расспросами, но потом все прошло. Они оба были новенькими в этом месте, оба не понимали происходящего и искали ответы, вместе наседая на Ньюта или выпытывая что-то у Чака. Минхо другой. Он пробыл в Глэйде долгое время, чтобы идти на контакт с той легкостью, которая присуща Тому. И пусть они все равно стали хорошо общаться после ночи, когда он привел ее к стене и уверил, что ей нечего бояться. Называть его другом она смогла не сразу, а уж после того, как ее посадили в яму, что-то между ними произошло, чего девушка не в состоянии понять. Теперь еще этот поцелуй. Стоит ли вообще разговаривать о нем. Ведь вчера он пообещал, что их отношения наладятся, они вновь станут друзьями и смогут отринуть былые обиды.

— Выходит, подобный разговор грозит только начинающим бегунам. — По-своему истолковал парень замешательство подруги, тщательно держа в узде мышцы лица, не давая себе скривиться.

— Нет, нет, ты не…

— Расслабься. — Томас постарался улыбнутся и положил ладонь на плечо подруги, заставляя ее опуститься на кровать и не дергаться. — Мы, конечно, многого не помним, в частности, свои жизни, но кое-что видимо никогда не забывается. Например, чувство влюбленности, ну, или чувство голода. — Глэйдер вновь погладил подругу по щеке. — Я не стану ему ничего говорить, хотя тебе, наверное, больше не стоит целовать меня на его глазах, а то мало ли что. — Он закатил глаза к потолку. — Один раз возьму и не вернусь из лабиринта, и никто не узнает по какой причине.

— Дурак! — Ри треснула друга по руке, и тот со смехом повалился на пол, задев по дороге табуретку. — Не говори глупостей! Минхо ждет такой же разговор, что и тебя. Не придумывай себе ничего.

— Понял, понял. — Парень поднялся на ноги и выставил руки вперед, отчего-то не веря ее словам. — Только не нервничай. Главное, помни. — Его лицо стало серьезным. — Если ты захочешь, чтобы я вел тебя к алтарю, то я не против.

Он успел увернуться от летящей в него кружки и прикрыл за собой дверь в дом. Девушка что-то кричала ему вслед, но Томас не разобрал слов. Надо бы рассмеяться, дабы разрядить обстановку, показать ей и самому себе, что ничего непоправимого не произошло, но он не мог. Чувство неловкости от разговора и недопоцелуя не позволяло расслабиться и перевести все в шутку. Затылок парня встретился с дверью. Он непроходимый тупица.

Глава 11.4

Следующее утро стало для меня удивительным. Снова никто не разбудил, но стоило только заикнуться о том, что проснулась, как дверь в дом открылась, и на пороге появился Алби. Позади него маячили Джефф с Уинстоном.

— Доброе утро, — промямлила первое, что пришло в голову. — Я успела совершить очередную глупость, и ты пришел покарать меня за это?

Джефф усмехнулся, Уинстон тоже, нам с лидером было не до смеха. Напряжение разбавило появление Чака с едой.

— Привет, — тихо поздоровалась с мальчиком, когда он закрыл меня своей спиной от других. — Что-то произошло, пока спала?

Малыш помотал головой и, развернувшись, поспешил покинуть дом. Алби повернулся и чуть приподнял бровь, посмотрев на медиков. Парней, как ветром сдуло. Дверь за ними захлопнулась. Тарелка выпала бы из моих рук, если бы Чак предусмотрительно не поставил ее на стул. Все, пришел мой конец, правда, я все же надеялась, что это будет не кто-то, кого я лично знаю.

— Приятного аппетита.

Лидер прошел к одной из коек и уселся на ней, копируя мое положение. Он откинулся на стену и прикрыл глаза, вызвав кучу неподходящих, но очень интересующих меня вопросов. Зачем он пришел? Почему так рано? И отчего ведет себя так, будто меня нет в комнате? Устроился на кровати, словно спать собрался. Он теряет все свое величие и суровый авторитет.

— Приятного аппетита.

Повторяет глэйдер, и я понимаю, это не просто пожелание, а некий приказ. Начинаю орудовать ложкой, радуясь, что Котелка отпустило после вчерашней речи лидера, и всего остального, и теперь еда опять вкусная. Не будь здесь Алби, вылизала бы всю тарелку из-под вкусной ячменной каши. Опускаю пустую тару на стул и, сделав несколько больших глотков из кружки, устремляю взгляд на парня. Лидер чуть возится, чувствуя мое внимание, и открыв, наконец, глаза, поворачивается ко мне, опустив ноги на пол и упершись руками в колени.

— Не станем ходить вокруг да около. Мне необходимо, чтобы ты еще раз рассказала, как именно сумела победить первого гривера, оказавшись одна в лабиринте. Про того, что вы втроем уничтожили, я знаю все, и удивлен тому, что этот план предложила именно ты.

— Минхо и Томас. — Поправляю Алби. — Я просто сказала, как можно было бы, а остальное сделали парни.

— Значит подобным образом ты уже действовала?

— Почти. Тогда я была одна, и пропороть это существо насквозь не удалось, но я думаю, неплохо потрепала его. Орал он так, что нельзя было не услышать. Правда, и он задел меня. Та рана на руке после его жала на хвосте. — Умолкаю. — Зачем ты спрашиваешь меня об этом?

— Затем, что мне необходимо выяснить, как еще можно вывести из строя этих тварей.

— Так, ты не передумал?

— Передумал? — Глэйдер помотал головой. — Нет. Поздно думать, пора действовать. И так прошло слишком много времени, ждать еще три года, чтобы решиться, было бы глупо. Понимаешь? — Он поднял взгляд от своих ботинок и впервые, я не видела в его глазах неприязни. — Ты сумела возродить давно похороненную надежду. Столько лет, столько лет, мы ждали чуда, не осознавая, что никакого чуда не будет. Эти стены в один прекрасный день не падут, и по утру из ворот не выйдет армия с сообщением, что все гриверы повержены, а мы свободны. Но однажды один из бегунов принесет из лабиринта бездыханное тело, оказавшееся простой девчонкой, и вот, она та и будет чудом.

— Постой. — Прерываю поток слов парня. — Я тоже хотела вчера встретиться с тобой и поговорить о сделанном. Хотела извиниться за свой проступок, сказать, что ты был прав, а я не права. Пообещать никогда не совершать таких глупых поступков и не подвергать опасности остальных. Но приходишь ты и начинаешь говорить подобные вещи, называть меня каким-то чудом и задаешь вопросы об уничтожении гриверов. Когда мы с тобой успели поменяться мозгами?

— Ты против того, чтобы идти в лабиринт? — Алби не удивлен, может слегка озадачен, но не более того. — Ты сбежала туда. Ты сама. А сейчас говоришь, что все было неправильно и просишь извинения. Тебе снова что-то приснилось? — По-иному понял он мое нежелание согласиться с ним. — Что ты видела?

— Ничего. — Так же мотаю головой, чуть более резко и от этого перед глазами начинают мелькать мушки. — У меня больше не было снов, и я не проснулась сегодня утром с острым желанием пойти и прикончить гривера, размяться, так сказать, перед завтраком. Я просто признаю твою правоту и свою глупость. Побег в лабиринт мог убить не только меня, но и Минхо с Томасом, а это как раз тянет на то, чтобы принести свои извинения.

— То, что вы нашли этот ящик в гривере, он не единственный…

— Откуда ты знаешь, — перебиваю парня. — Ты пойдешь туда, не зная точно, прав ты или нет. А вдруг это просто еще одна жестокая шутка тех, кто нас сюда запихнул? Вдруг это просто попытка выманить нас из Глэйда, чтобы побольше прикончить. Ты готов нести ответственность за их смерти?

— На моей памяти смертей было достаточно.

***

— Другого выхода нет. — Лицо лидера принимает обычное для Ри выражение решимости. — Я думал. Ты и представить себе не в состоянии, сколько вариантов прокрутил, просчитал, и конец у каждого был один: смерть. И не важно, умрем мы здесь, или там в лабиринте. Все равно. Но я предпочту умереть, сражаясь, чем вести подобную жизнь. Хватит! — Он стукнул кулаком по колену. — Ты не понимаешь меня, так как появилась недавно, но поверь, пройдет время и твои глаза посмотрят на все по-другому. Может, месяц, два, год или целых три, это неважно. Однажды ты просто откроешь глаза и поймешь, как все опостылело. И ты пойдешь в лес, найдешь крепкое дерево, сядешь напротив него и будешь смотреть на толстые ветви. Ты будешь представлять, каково это разобраться со всем раз и навсегда. Просто уйти и распрощаться с надоевшим существованием. И если ты справишься и уйдешь оттуда, продолжишь просыпаться каждый день, выполнять свои обязанности, улыбаться, разговаривать, в твоей памяти все равно будет то дерево. И поверь мне, оно дождется тебя.

Девушка сглатывает и подтягивает к себе ноги, наплевав на боль и на то, что рана откроется. Лидер не старается напугать ее, говорит спокойно, делая небольшие паузы между предложениями, но ей все равно страшно. Она представляет себе тот лес и дерево, под которым долгое время сидела, дожидаясь, когда бегуны вернутся из лабиринта. Что если это было ее дерево? Что если в ней уже тогда начинало зарождаться это чувство безысходности, а она сама этого не заметила и бросилась в лабиринт, подсознательно ища выход? И это после небольшого времени, проведенного в Глэйде. Каково же было остальным? Каково было Алби, он ведь первый?

— Я не поведу за собой тех, кто откажется, — продолжает парень. — Все, кто захочет остаться, останутся, это их выбор. Я же собираюсь продолжить начатое тобой. Найдем мы подсказку как выбраться или нет, в данный конкретный момент так же не имеет значения. Главное сейчас просто постараться. Главное знать, что мы сделали все необходимое для того, чтобы выбраться.

Ри судорожно кивает, облизывая пересохшие губы. Отговаривать его? Нет. Уговорить себя пойти за ним? Может быть. Остаться и попытаться выжить здесь, не подвергая себя опасности? Нет. Она так же, как и все не видела выхода, но пойти туда…

— Тебе о походе в лабиринт не стоит думать. — Прочитал ее мысли лидер. — Ты ранена, и медики говорят, не скоро встанешь на ноги, а если и встанешь, то стоит поберечься. Это не раненная рука, бегать ты не сумеешь, а значит, станешь обузой при борьбе с гриверами. Если даже никто с моим предложением не согласится, нас с Томасом и Минхо хватит. Раз уж двое парней и девчонка смогли завалить это чудовище то, что сделают трое вооруженных глэйдеров.

Алби встал на ноги и под взглядом округлившихся глаз девушки поднял ее пустую тарелку и понес ее из дома. На пороге он обернулся, и Ри впервые за все время узрела улыбку лидера, подаренную лишь ей.

— Спасибо. — Произнес парень мягко и вышел за дверь. Одно слово, говорящее о многом.

Глава 12.1

Два дня из трех, что Алби выделил для обдумывания его предложения, прошли мимо меня. Почти все время я провела в доме медиков, выбираясь из него для похода по нужде. Еду мне приносили, мыться мне было нельзя, ногу напрягать тоже, вот и получилось так, что хоть лидер и не желал меня наказывать, я все равно очутилась в заточении.

Зато у меня прибавилось посетителей. Раньше я знала некоторых глэйдеров лишь по именам и толком не общалась с ними, но в эти два дня ко мне наведался каждый из парней. Никто из них открыто не просил у меня совета и не интересовался моим мнением, мы дружно делали вид, будто они просто решили проявить участие и навестить раненую. Рассказ о том, что я испытала ночью в лабиринте, отскакивал от моих зубов без малейших на то усилий. Уже на пятом глэйдере я заучила историю наизусть.

Приходили все. Тот, кого я не ожидала увидеть, пришел на второй день. Галли открыл дверь в дом и без лишних разговоров захлопнул ее за собой, отрывая меня от беседы с медиками. Я едва заметно вздрогнула. Меня всегда настораживал этот парень. Сколько себя помню в этом месте, он вечно был чем-то недоволен, или это я просто смотрела на него не в самые удачные моменты. То, что он сделала возле ям, не могло не сказаться на нашем общении. Попросить Джеффа или Уинстона остаться, означало бы показать свой страх и унизиться в глазах Галли, поэтому мы остались одни.

— Не беспокойся, шенк, сегодня я тебя не трону.

Он называет меня этим странным словом, значение которого до сих пор остается для меня загадкой. Из его уст оно звучит неприятно, так что, наверное, сейчас меня оскорбили. Трехногая табуретка, облюбованная всеми моим посетителями, приблизилась близко к койке, на которой сижу, и Галли устроился на ней.

— Давай, расскажи мне ту сказочку, что ты плетешь остальным о своем пребывании в лабиринте. — Он взглянул на меня, чуть насупившись. — Расскажи мне, как девчонка сумела завалить гривера.

— Тебе ведь уже обо всем доложили. — Разговаривать с ним нет никакого желания.

— А мне интересно еще раз послушать. — Парень чуть наклоняется вперед, заглядывая в глаза — Давай же, убеди меня принять решение Алби и отправиться на заклание. Ты ведь все это начала.

Я ощущаю волны неудовольствия, исходящие от него. Он терпеть меня не может. Я знаю, вижу это в его глазах. Нет необходимости спрашивать: за что? Ответ не получить. Он невзлюбил меня, наверное, с того мгновения, как только узнал обо мне, как только Алби поведал о девчонке из лабиринта. Галли еще не видел меня, а уже успел возненавидеть и продолжает это делать. С чем это связано? Не знаю, да и не хочу знать. От этого парня мне ничего не нужно.

— Так, что, шенк? — Кривится он, подаваясь еще ближе ко мне. — Неужели, пока я сюда шел, ты успела откусить себе язык?! — Цепкие пальцы опускаются на мое больное бедро, чуть сжимая, из моего рта вырывается сдавленный писк. — А нет, вроде все на месте. — Он ухмыляется. — Или тебе смущает то, что мы здесь одни? — Он почти оказывается на койке и тянется к моему уху. — Никак не забудешь то, что произошло возле ям? Так я не против повторить.

Нет. Нет. Нет. Теплое дыхание обволакивает щеку, а затем влажные губы подцепляют мочку моего уха. В прошлый раз он укусил. Меня будто током бьет. Упираюсь руками в крепкую грудь и пытаюсь отпихнуть, но куда там? Галли перехватывает мои запястья одной рукой, прижав их к ногам.

— Я же говорил, что еще достану тебя. — Тихий смешок. — Ну, чего же ты не зовешь на помощь? Понимаешь, что никто не придет. Твои дружки в лабиринте, и они не помогут тебе. Не знаю, как ты их заманила в свои сети. — Новый смех. — Хотя нет, знаю. — Рука парня сдвигается на внутреннюю сторону больного бедра и скользит вверх, не обращая внимания на неплотную ткань штанов. — Если ты дашь мне то, чем поделилась с ними, то так уж и быть, мы с тобой сумеем подружиться.

Кричать. Да, нужно закричать. Джефф и Уинстон точно прибегут. Они наверняка ушли недалеко. Они сумеют убрать отсюда этого засранца и…А что потом? Чего я добьюсь этим? Алби вдруг забудет все былые годы, и то, что Галли один из них? Лидер примет сторону девчонки, из-за которой происходит разлад? Посадит стража Глэйда в яму до конца его дней? И как в таком случае на меня будут смотреть остальные? Секрета тут не сохранить, рано или поздно остальные узнают о том, в каком положении меня нашли медики. Не захочет ли кто-то другой поступить так, как Галли?

— Отпусти меня. — Мне почти удается сделать так, чтобы голос не дрожал слишком явно. — Ты прав, нам нужно с тобой поговорить.

— Не держи меня за идиота. — Он вновь хватается за больное бедро, сжав уже сильнее. — Ты, думаешь, я поведусь на твои речи так же, как эти двое сопливых придурков, так же, как и Алби? Нет уж. Ты проблема, появившаяся из ниоткуда, а я страж, и справляться с проблемами — моя обязанность.

Резко поворачиваю голову вбок, глэйдер не успевает предпринять каких-то действий. Я целую его и тут же чувствую, как руки освободились. Мы смотрим с Галли в глаза друг другу, пока наши губы соприкасаются, а моя рука забирается под тонкий матрас. Миг, и шеи парня касается острие небольшого ножа. Сувенир на память о ночи в лабиринте.

— Не смей ко мне приближаться! — Шиплю в злое ошарашенное лицо. — Не смей приходить ко мне, и тогда все останутся живы.

— Ты не сделаешь этого, шенк! — Улыбается он, показывая, что не боится меня, но я-то вижу сомнения во взгляде.

— Сделай еще шаг, и мы проверим.

Проверить не успеваем. Дверь в дом открывается, когда Галли чуть смещается в сторону и вперед. Он морщится, острие ножа все же вспарывает кожу, не сильно, но кровь идет. Замеревший на пороге Минхо оказывается рядом с моей койкой и дергает стража назад.

— Что здесь происходит? — Бегун смотрит на меня, потом на Галли, прижимающего ладонь к шеи.

— Болтаем, — с затаенным гневом отвечает глэйдер, поднимаясь на ноги, сбрасывая руку Минхо с плеча. — Составляю компанию твоей подружке, раз уж ты не в состоянии.

Он зубоскалит, но я замечаю, как подрагивают его пальцы, сжимаясь в кулак. Куратор бегунов в этот момент выглядит не лучше. Убираю нож обратно, дабы Минхо не увидел.

— Минхо... — зову парня, заставляя обратить на себя внимание.

— Вы закончили беседовать, — не спрашивает, а утверждает друг, буравя стража взглядом.

— На сегодня да, — лыбится парень. — Но, кто знает, может завтра снова будет скучный вечер, и твоя подружка захочет помочь мне его скрасить.

— Минхо, — в этот раз произношу имя бегуна тверже, чтобы обратил внимание на меня, а не на глупые слова. Получается.

Глава 12.2

Галли уходит, задев Минхо плечом. Бегун ждет, пока страж Глэйда закроет за собой дверь, и лишь после этого устраивается рядом с девушкой. Он игнорирует табуретку, выбрав койку, вынуждает Ри сдвинуться к стене. Потревоженная не раз нога начинает ныть, что не скрывается от внимательных глаз парня. Он выжидающе смотрит на девушку.

— Что он сделал?

— Ничего, — поспешно отвечает Ри, не желая становиться причиной очередной ссоры между этими двумя и всем Глэйдом в целом. — Мы и правда разговаривали перед тем, как ты зашел.

— И нож тебе нужен был для более продуктивной беседы, с ним информация лучше усваивается?

Парень тянется к подушке, из-за чего приходится упереться одной рукой в матрас. Лицо девушки оказывается слишком близко. Они одновременно сглатывают. И он уже забыл за чем потянулся. Смотрит в карие глаза, не осознавая, что слабеет под их взглядом. Он тот, кто бросается каждый раз в лабиринт под страхом не вернуться обратно, вдруг оказывается, что совершенно не в силах противиться девичьим глазам.

Ри непроизвольно облизывает пересохшие в одно мгновение губы. И ни одной нормальной мысли в голове. Как давно она не видела его, каких-то пару дней, а кажется, что долгие месяцы. И теперь он здесь, а она не знает, что предпринять. Секунды растягиваются. Тишина, повисшая между ними двумя, грозит вылиться во что-то непредсказуемое, во что-то неправильное.

— Ты хотела о чем-то поговорить... — шепчет парень хрипло, не узнавая своего голоса.

— Я…

Девушка приоткрывает рот от удивления, от того, что даже эти слова не могут разрушить воцарившееся напряжение. Она хотела поговорить? Да. Поговорить. Сказать нечто важное. Сказать нечто нужное для них обоих.

— Это ты пришел ко мне, — переступив через себя, произносит Ри, отодвинувшись назад.

Куратор бегунов приходит в себя от короткого движения, которое отдаляет его от подруги. Пальцы нащупывают нож под матрасом, он вытаскивает его и пересаживается на табурет, подальше от искушения.

— Хотел узнать, как ты себя чувствуешь. — Минхо надавливает пальцем на кончик лезвия, и мимолетная боль приводит в чувства. — Чак сказал, Джефф с Уинстоном запретили тебе куда-либо выходить.

— Все об этом знают. — В попытке разрядить обстановку улыбается Ри. — Эти двое ведут себя со мной, как курицы с яйцом. Они бы таскали меня в туалет, если бы я не противилась так рьяно.

— И правильно сделали бы. — Парень тоже улыбается. — Я бы еще порекомендовал им отнести тебя в душ, а то ты снова начинаешь пахнуть далеко не розами.

Эта шутка, которой она не слышала уже давненько, окончательно сглаживает прошедший момент.

— Я согласна принять душ. — Включается Ри в игру. — Только, если ты…— Она обрывает предложение, чуть не сморозив очередную глупость. — Знаешь, нам ,правда, необходимо поговорить, — произносит девушка серьезно.

«Ну же. — Подгоняет себя мысленно Ри. — Ну же скажи ему. Ты должна сказать. Обязана сказать. Исправь все, сделай и перестань думать об этом. Просто выдай то, что говорила Томасу, и все будет нормально. Если уж Томми воспринял все спокойно, то рассудительный Минхо тем более поймет. Давай же. Давай. Это ведь только разговор. Ты готовилась к нему. Ты знаешь, как объясниться. Не медли».

— Я хотела попросить тебя быть осторожнее. — В голове девушка сама себе дает пинка. — Алби приходил ко мне, и мы разговаривали о вашей затее. Он сказал, ты согласился пойти с ним в лабиринт, если никто больше не выкажет такого желания. Так что, просто пообещай, мне быть осторожнее. И возьми с собой нечто более серьезное, чем свои излюбленные ножи. А этот, — она протягивает руку вперед, поворачивая ладонь вверх — отдай мне. Я получила его заслуженно и не собираюсь расставаться. Пусть второму твоему ножу не хватает своего приятеля.

Минхо вкладывает оружие в ладонь девушки, потом зажимает ее пальцы и накрывает своей рукой ее кулак. Сидит так некоторое время, наслаждаясь простым прикосновением. Кожа на руках Ри сухая от работы в саду, и бегун мимолетно поглаживает ее, вспоминая, как касался ее почти точно так же в ту ночь, когда она спала, а он пришел выговориться. Он не посмел тогда сделать ничего большего, понимая, не так это должно происходить. Он помнит ее губы на своих, и он мог бы поцеловать ее той ночью вновь, но не стал. Минхо не желал получить поцелуй подобным образом. Нет. Он желал видеть ее лицо, ее глаза, и знать, что она сама хочет того же. Вот только он не знал ее желаний.

— Нужно идти, — произносит он больше для самого себя, чем для нее. — Скоро разожгут костер, и Алби просил подойти к нему.

Ри не слушает. Она совсем ничего не слышит, ни разговор глэйдеров за стенами дома, ни как громко стучит сердце. Отличный шанс, чтобы высказаться, и она его упускает, не позволяя своим словам нарушить их единение. Ей не хватало Минхо. Она лишь сейчас уясняет это для себя. Не так, как не хватало Томаса, в эти два дня. Не так, как не хватало любого другого парня в этом месте. Его не хватало по-особенному тяжело. Она жила эти дни, как на иголках, вздрагивая от каждого шума на улице, от каждого стука в дверь, от каждого появления нового посетителя. И, конечно же, она не сможет сказать ему того же, что и Тому. Она просто не привыкла врать самой себе.

Глава 12.3

Минхо уходит, когда в дверях появляется Джефф. Бегун оказывается на ногах до того, как медик вступит в дом. Развернувшись, друг, не прощаясь, покидает меня, оставляя в полном замешательстве.

— Откуда у тебя нож? — Джефф оказывается рядом и смотрит на меня сверху-вниз.

— Нож? — Взгляд опускается к руке. — А, это теперь мое оружие. Минхо оставил, сказал, что не пристало убийце гриверов ходить с одним мачете.

Парень удовлетворяется ответом и присаживается на табуретку. Через час с небольшим в доме появляется Чак с ужином для меня, он желает мне приятного аппетита и зовет медика есть. Я остаюсь одна и, устроив тарелку на коленях, спешу приступить к еде. Ем основательно, подсчитывая в уме, сколько раз я прожевала кусок прежде, чем он оказался у меня в желудке. Это небольшой фокус, помогающий справиться с неподобающими мыслями. Но пища ведь не бесконечна и, когда тарелка пустеет, все возвращается.

Алби четвертует меня, потом сделает барбекю и отправит в лабиринт к гриверам, дабы «милые» создания поужинали шашлыком. Нет, перед тем, как мои останки бросят в костер, на меня будут долго кричать. Я узнаю о себе столько много нового, и сама вручу в руки лидера топор. Пусть Алби никогда не поднимал в наших разговорах тему того, что я единственная девушка среди парней, я не настолько глупа, чтобы самой не понять. Я ведь и эластичный бинт на груди до сих пор ношу, пряча свои половые признаки, дабы не смущать глэйдеров. Помогает правда мало. Галли, вон, не в первый раз доказывает, что эти мои уловки тщетны. А кто еще из них думает о том же, о чем и страж? Сколько раз я могла очутиться на волосок от…Нет. Я обязана верить им. Алби ведь говорит, они одна семья, значит, и я тоже часть семьи, чуть отличающаяся от остальных, но это ведь не главное. Эти парни не угроза. Судить обо всех по одному Галли не стоит. Томас же руки не распускал, хотя у него были для этого все шансы, столько раз с ним наедине оставались. Но я так зациклилась на других, что совсем забыла о себе.

Почему мне никто не сказал, что я сама буду желать чего-то подобного? Почему мне никто не сказал, что присутствие Минхо превратит мой мозг в лужу, а самообладание в мелкие крошки? Почему это произошло? Что с этим делать? Ответа нет. Проще войти в лабиринт и с криками "ужин подан" ходить по коридорам в надежде, что гриверы разрешат мою проблему.

Накрываю голову подушкой и кричу. Это невыносимо. Слишком много глупостей в голове. Не время и не место думать о парнях. Завтра половину глэйдеров могут убить, а я думаю о Минхо и о том поцелуе, о котором не сожалею. И снова Алби прав. Девчонка в Глэйде — это к беде.

***

Третий день подходит к концу. Ребята необычайно тихи. Работы продвигаются без лишних разговоров. Парни поглядывают друг на друга, думая: "А согласился ли он со словами лидера? Пойдет ли он в лабиринт?"

Ри сидит на пеньке и смотрит на стену. Она попросилась на улицу, так как более не могла выдержать уединения в доме. Рядом с ней стоят костыли, Стив сделал их для нее. Этот парень много чего мастерил из дерева, и выстрогать пару палок, поддерживающих девушку не составило для него никакого труда. Он принес их сегодня утром, и Ри с благодарностью приняла этот подарок.

Солнце жарит. Чак присаживается возле подруги на землю и протягивает ей емкость с водой. Ри улыбается и помотав головой, отказывается.

— Ты думаешь о том, что делают Минхо и Томас? — Мальчишка прищуривается от яркого света, поворачиваясь к девушке.

— Я думаю, что не отказалась бы пробежаться даже по лабиринту, только бы не чувствовать себя калекой.

— Но ты ведь скоро поправишься, и тогда еще станешь мечтать об отдыхе, когда Ньют заставит пропалывать грядки.

Мальчишка тяжко вздыхает, а Ри треплет его по курчавым волосам, улыбаясь. Она рада его присутствию. Мир делается лучше и светлее, когда Чак находится в поле ее зрения. Малыш сам не понимает, как сильно он влияет на всех остальных. Самый младший, он напоминает другим о том, какими они были и о том, что пришлось пережить, пока взрослели. Глэйдеры не признаются, но они заботятся о бывшем новичке по мере своих сил: Ньют хоть и дает Чаку много работы, следит, чтобы он не забывал отдыхать, Котелок всегда накладывает ему чуть больше еды, Алби разговаривает с мальчиком мягче, чем с остальными. И так со всеми. Они скрывают это, а может просто не замечают, как делают нечто подобное, но Ри видит, и она рада такому положению дел. Она рада, что они не зачерствели в этом ужасном месте.

— Три дня прошло. — Возвращает Чак подругу на Землю самым неприятным способом.

— Я знаю, — откликается она. О таком нереально забыть, тем более, когда все об этом напоминает, даже тишина и то словно умудряется выдать пару слов, дабы никто из них не расслаблялся.

— Я разговаривал с Алби, — понурив голову, продолжает мальчишка. — Сказал ему, что согласен идти вместе со всеми, что готов помочь, что не боюсь и стану сражаться наравне со всеми, а он…он отказал.

Ри понимает, что перестала дышать, когда малыш преступил к пересказу разговора с лидером. Она бы лично попыталась набить Алби лицо, если бы он посмел взять с собой мальчишку. Они тут все храбры, трусы давно отсеялись, но вот отправлять Чака в лабиринт все равно не верно. Нужно расценивать силы, девушка этим и занималась, рассматривая глэйдера перед собой. У него не было шансов выстоять. Не против гривера.

— Ничего. — Ри в очередной раз треплет темные кудряшки паренька. — Тебе еще представится шанс показать себя, вот увидишь. А сейчас позволь лидеру решать. На то он и лидер, чтобы брать на себя такую ответственность.

— Я бы сумел помочь, — бормочет Чак и поднимается на ноги, оставляя подругу в одиночестве.

Глава 12.4

Вечер приходит быстрее планируемого. Вокруг начинается суета, сонные весь день парни оживляются. Из кухни до меня долетает потрясающий запах жареного мяса. Видимо, сегодня Котелок переплюнет самого себя. Подтянув ногу, беру в руки костыли и встаю. Пока глэйдеры готовятся к ужину, направляюсь в сторону кухни. Чем ближе подхожу, тем лучше ощущается запах, и не только мяса, но и каких-то специй. Обычно еда не слишком изобилует вкусами, но у нашего повара оказалась припрятана занятная заначка.

— Если пришла перекусить, то не время, — бурчит Котелок стоит мне приблизиться. — Если пришла помочь, то иди отдохни, переделывать после тебя весь ужин как-то не с руки.

Ничуть не оскорбившись этим словам, хватаю с доски нарезанный сыр. Здесь его делают из козьего молока, и приправ в нем так же немного, но все равно вкусно. Получаю по руке, потянувшись еще за одним куском.

— Иди-иди. — Гонит Котелок, подталкивая в спину. — А то не посмотрю, что ты больна, отправлю тебя к Галли, вот ему и будешь надоедать.

Сыр застревает в горле при упоминании о страже. Встречаться с ним не охота. Ловко переставляя костыли, возвращаюсь к покинутому пеньку. Бегуны появляются в тот же момент. Томас и Минхо бегут вместе, еще двое двигаются чуть позади, но так же не отстают. Том проносится мимо меня, взглянув лишь мельком и не ответив на приветственную улыбку, нечто подобное проделывает и Минхо. Вот к чему приводят разговоры по душам.

Чуть позже ворота закрываются, а костер зажигается, и все собираются вокруг него. Я сижу на скамейке, получив свою порцию еды. Жаркое из ягнятины, свежий хлеб и салат. Все нереально вкусно. Разговоры смолкают, только и слышно, как у всех двигаются челюсти, перемалывая пищу. Котелок сидит в сторонке, делая вид, будто ему не интересно, как отнеслись к его готовке, но поднятые вверх уголки губ говорят о другом.

Алби вырастает рядом со мной. Пустая тарелка стоит на второй части скамьи, и я убираю ее, собираясь потесниться и дать лидеру место, чтобы сесть. Он продолжает стоять.

— Вы знаете, что я хочу у вас спросить. — Его манера не выдавать длинные бесполезные речи, а переходить сразу к делу нравится мне, но в данный момент хочется потянуть время. — Прошло три дня, и сейчас мне нужно знать, кто согласен пойти со мной в лабиринт и попытаться найти другой выход из него?

Три руки взметнулись сразу: Томас, Минхо и я. Алби опустил ладонь мне на плечо и покачал головой. Я упорно продолжала держать руку поднятой, ловя на себе взгляды двух бегунов. Да, я не совсем согласна, что пришел тот самый час, когда можно прибегать к таким радикальным мерам, но и оставаться в стороне не намерена. Слишком много раз пришлось рассказать парням о походе в лабиринт, дабы позволить себе отсиживаться, пока остальные будут отдавать жизни за шанс выбраться. Страшно? Не то слово.

— Ты собираешься положить на кон все, чего мы так долго добивались? — Раздается голос Галли с другой стороны костра, и страж выходит вперед, встает, как лидер у всех на виду. — Ты хочешь пожертвовать всем, что мы строили? Всем, что дорого нам? Нашими жизнями?

— Я не заставляю вас соглашаться. — Алби спокоен. — Я даю выбор, и не стану относиться хуже к тем, кто будет против.

— Нет, ты заставляешь их. — Припечатывает Галли, опустив сжатый кулак на раскрытую ладонь. — Ты выдаешь одну из своих многообразных речей, вынуждая нас слушаться. После, оставляешь эту... — Он оказывает на меня. — Одну в доме, и пускаешь к ней посетителей, хотя у нас был разговор о ее заточении в доме, как в яме. Но нет, она проводит время, как на курорте, при этом успевает пересказать другим сказочку о своих подвигах. Это не оставляет парней равнодушными. Само собой, они все тут герои, все сильные и бесстрашные, и раз уж девчонка справилась, то и они смогут.

— Это глупо, Галли. — Лидер продолжает сохранять спокойствие, чем невероятно бесит стража Глэйда. — Мы говорили о сделанном Ри. Ей удалось добраться до чего-то нового, и это смывает все проступки. И я…

— Тогда она без проблем в состоянии сделать это еще раз, — перебивает парень. — У нее есть опыт, сам сказал. В таком случае, ей не составит труда повторить, и принести что-то посерьезнее плана лабиринта, дурацкой фотопленки и записки, надпись на которой не разобрать.

— Ри останется. — Я диву даюсь, как лидер до сих пор держится, не повышая голос ни на тон. — Этот бессмысленный разговор, ты сам понимаешь.

— Я страж, и в мои обязанности входит соблюдать порядок и охранять наш общий покой.

— И ты отлично с этим справляешься, — хвалит Алби. — Вот только, ты, наверное, забыл, что лидер здесь все еще я. Мы братья, и каждый имеет право на свое мнение, я не лишаю вас этого. — Он оглядывает парней. — Вы боитесь, и мне это понятно. Я сам боюсь, дурак тот, кто не страшится того, что может ждать в лабиринте. Все эти годы вам было запрещено приближаться к воротам, а о ночи, проведенной в лабиринте и встречах с гриверами, у нас сложились далеко не приятные легенды. И они все правдивы. Гриверы не пожалеют никого, они не упустят вас из поля своего зрения, и вы не сумеете сбежать, если это чудовище заметит. Но кое о чем наши истории о гриверах умалчивают. В них заключены ответы на вопросы. Пусть не на все, и не обязательно на те, что интересуют нас больше всего, но они есть. — Он умолк, переводя дыхание. — Я еще раз спрашиваю у вас: кто согласен отправиться в лабиринт? Поднимите руки.

Алби изъяснялся так же, как передо мной в доме медиков. После его слов, проникновенных, наполненных смыслом, хотелось встать и идти за ним куда угодно. Я снова подняла руку вверх, не обращая внимания на немного укоризненный взгляд лидера, он ведь сообщил, что мне ничего не светит. А наплевать. Пусть знает, я поддерживаю его в этом непростом деле. Так же, как его поддерживают остальные глэйдеры, чьи руки, словно лес вырастали в воздухе. Алби открыто улыбнулся с благодарностью во взгляде. За такой взгляд лидера можно и перетерпеть все невзгоды.

— Сегодня в лабиринт уже никто не пойдет. Завтра отправлюсь я, Минхо и Томас. После сделаем расписание, чтобы каждый внес свою лепту в общее дело. Подумайте насчет того, что можно использовать против гриверов. Какой более эффективный метод их уничтожения приходит к вам в голову? Завтра об этом тоже поговорим. Костер потушим через час. Отдыхайте.

Стоило Алби удалиться в сторону Томаса и Минхо, как поляна ожила. Ребята из числа тех, кто согласился с лидером, переговаривались друг с другом. Кто-то уже начал подыскивать напарников для такого непростого дела и сбиваться в кучки для первого совещания. Те, кто Алби не поддержал, сидели в стороне, не принимая участия в общей дискуссии. Я знала, что Галли имеет статус негласного лидера для некоторых из парней, но никогда не замечала, как велико количество его последователей. Глэйдеров рядом со стражем насчитывалось не меньше двадцати, а то и больше. Да, случись, что с Алби, то Галли и его приспешники тут же захватят власть. Надеюсь, я не доживу до этого дня.

***

Костыли помогают Ри добраться до домика без чужой помощи. Пробыв в Глэйде достаточно времени, она уже не боится оступиться и упасть в темноте. Подойдя почти вплотную к стенам строения, она вдруг резко меняет направление и уходит в лес. Она пробирается мимо деревьев и кустов, стараясь создавать, как можно меньше шума. Наконец, доходит до нужного места и прислоняется лбом к дереву, нащупывая пальцами оставленные некогда отметины.

Как много времени прошло с того дня, когда она сидела тут в последний раз и ждала Минхо? Девушка грустно улыбается. Могла ли она предположить тогда, что между ними что-то изменится? В какой момент это произошло? Наверное, в ночь, когда он пришел к ней и стал откровенничать. И дело по большей части не в словах, а в том, что читалось между ними. Он хотел поговорить с ней, с ней, а не с кем-то другим. Он не стал раскрываться своим давним друзьям, непонятно почему, но Ри предпочитает думать, что ему было важно высказаться именно ей.

Девушка вновь упирается лбом о дерево. Не подходящий момент для подобных мыслей. Тут никогда не будет подходящего времени. Это не тот мир, который она помнит. Там за стенами, все по-иному. Ты не опасаешься за свою жизнь каждую секунду и за жизнь других близких тебе людей тоже. Там ты легко забиваешь на свои обязанности, чтобы провести немного времени с дорогим человеком. Там не нужно оправдываться за свои чувства и нет необходимости скрывать их. Там, у каждого свой собственный дом, и никто не посмеет осудить тебя за то, что ты приведешь кого-то в гости. Там чужие глаза не следят за тобой ежесекундно, и ты в состоянии позволить себе действовать, так как подсказывает сердце. Там не осудят за симпатию к другому. Там никто не против любви.

Ри не сильно бьется лбом об дерево, тем самым пытаясь заставить себя забыть обо всем. «Там», это «там». «Здесь», это «здесь». «Там» и «здесь» никогда не соприкоснуться, и нечего надеяться на какие-то изменения. Она должна держать себя в руках.

— Ты что тут делаешь? Все давно пошли спать и костер потушили.

Девушка оглядывается, понимая, Глэйд действительно отошел ко сну. Куратор бегунов стоит за ее спиной, и она плохо различает его лицо, только фигуру в темноте.

— Задумалась, — отвечает Ри невпопад, оборачивается, дабы уйти к себе, и один из костылей цепляется за корни дерева. Минхо оказывается подле нее, чтобы не дать упасть, прижав к себе чуть теснее дозволенного. — Мне нужно идти, — уткнувшись в грудь парня лицом, проговаривает девушка.

— Хорошо, — откликается глэйдер, не разжимая рук и не давая подруге пройти.

— Мне правда нужно, — повторяет Ри вновь.

— Хорошо, — соглашается Минхо.

— Помнишь, о чем мы вчера говорили, — неожиданно твердо произносит девушка, поднимая голову вверх. — Пообещай мне вернуться обратно из лабиринта, и не оставить там ни Алби, ни Томаса. Без первого наша жизнь превратится в Ад, под предводительством Галли, а без второго не справлюсь я. Обещай.

— Обещаю, — бегун наклоняется вперед, привыкший к темноте взгляд находит широко распахнутые глаза подруги.

— Я не справлюсь без тебя, — добавляет Ри шепотом, и, подавшись вперед, утыкается носом в шею Минхо, обдав его кожу горячим дыханием, оставляет на ней короткий поцелуй. — Я не справлюсь…Не теперь.

Глава 13.1

С самого первого дня в Глэйде я считала, что попала в самый настоящий "филиал Ада". Здесь нет огромных сковородок и котлов, где жарятся и варятся грешники, нет козлоногих надсмотрщиков с пыточными инструментами в руках, и симфония криков не разносится по периметру каждую секунду. Но специально для нас придумана особо изощренная пытка, которой нет конца: ожидание. Мы все замерли внутри себя в ожидании одной единственной вещи: пути на выход. Все тут сохраняют лицо, ведут себя спокойно, стараются искать хорошее даже в плохом, но загляните в глаза любого и вы увидите страх. Страх не дожить до того момента, когда выход найдется, или попросту встретив смерть в Глэйд, дойдя до старости, так как выхода не существует. Но знаете, и к жизни в "филиале Ада" можно привыкнуть, пока тебе не откроют двери в настоящий Ад.

День перед тем, как Алби с Томасом и Минхо отправятся в лабиринт, пролетает совершенно не заметно. Все бегуны с мастерами и какими-то непонятными материалами запираются в штабе бегунов. Я пытаюсь отвлечься, вызываюсь помочь Чаку в поливке огорода, хотя и передвигаюсь на костылях. Несколько неудачных падений, новые ссадины, и боль ничуть не приводят меня в чувства, и я упорно продолжаю помогать мальчику, пусть он и не слишком этому рад.

Ребята ведут себя образцово-показательно: работают без лишних разговоров, не затевают шуточные драки, не горланят песни и не подшучивают друг над другом. Ньют, как заместитель лидера, следит за тем, чтобы все были чем-то заняты. Но ему не нужно об этом беспокоиться, все и так предпочитают работать, нежели думать, о предстоящем вечере. Я бы сказала, парням все равно, если бы не замечала, как каждый из них бросает незаметные взгляды на ворота лабиринта. Они ждут и бояться.

Вечером Алби и бегуны возвращаются из штаба. Еще достаточно светло и костер не зажигают. Рассматриваю лидера и двух первых добровольцев: времени зря они не теряли. Я ждала увидеть ощетинившихся от заточенного металла ежиков, но, видимо, эта идея не показалась удачной. У Томаса и Минхо все те же простые ножны, у каждого по два длинных мачете. Еще парочка ножей прикреплена к щиколоткам на двух ногах. Алби держит в руках настоящее копье с металлическим наконечником, оно выглядит угрожающе и весомо, если вспомнить, с каким оружием пошла на монстра я сама. На спинах парней холщовые мешки, наполненные непонятно чем, слышно только звяканье стекла, когда они делают какое-то движение. Том крутит в руках коробок со спичками, а потом прячет его в карман штанов. Они все нервничают.

— Ждать нас не нужно. — Алби поправляет ремни ножен. — Завтра много работы, вам следует отдохнуть.

Смешок вырывается сам по себе. Лидер и перед лицом опасности остается лидером. Беспокоится о работоспособности своих людей. Это несомненно мило и предусмотрительно, но, как он себе вообще все представляет? Мы же с ума сойдем, пока они там в лабиринте. О сне и речи быть не может.

— Все помнят, что Ньют остается за главного, если…— Алби не заканчивает предложение, оглядывая парней. Напряженные лица, поджатые губы, глэйдеры выглядят так, будто отправляются на войну. — Все будет хорошо. — Выдыхает лидер, качая головой, видимо, не веря до конца своим собственным словам.

Несколько секунд царит тишина. Никто не интересуется, что у добровольцев в мешках, и какую тактику они выработали, и что вообще делали в штабе. Время разговоров прошло. Я поднимаюсь на ноги и, доковыляв до ребят, одной рукой сжимаю ладонь Чака, а второй ладонь Минхо. Это такой спонтанный поступок, момент единения, не надеюсь, что глэйдеры поддержат, но проходит миг, и ребята собираются в круг, сжимая ладони соседей. Это выглядит нелепым и банальным, учитывая, что сейчас трое отправляются на добровольное самоубийство, но нам это необходимо. Я чувствую, как тепло проносится через мягкую ладонь Чака и, пройдя через меня, переходит к Минхо. Я хочу, чтобы они напитались нашей общей силой, чтобы ощущали присутствие каждого рядом с собой в непростой момент. Хочу, чтобы утром Минхо вернулся и сказал: "Я видел тебя рядом с собой". И это не было бы глупостью, я бы правда была бы там, рядом с ним, с Томасом и с Алби, все ребята бы были там.

Они уходят, когда до закрытия ворот остается десять минут. Двигаются не так, как я, стараясь успеть и не расплющится об две здоровенных стены, нет, они двигаются не спеша, словно не на важное задание отправляются, а на прогулку.

— Гривер уснет, пока вы будете так тащиться!— Кричит кто-то, и это как выстрел пробки из бутылки. Напряжение, накопившееся в каждом из нас, выходит наружу с шуточками и подколами. Мы кричим вслед бесстрашной троице всякую чушь, смеемся громко и с надрывом, и перед поворотом они оборачиваются. Алби сдержанно улыбается, тогда как на лицах Минхо и Томаса сияют почти настоящие радостные улыбки. Они машут нам, шагая спиной назад, а потом скрываются за поворотом. Пришло время ждать.

Глава 13.2

Костер ярко горит. Парни подбрасывают туда уже четвертую охапку дров, не давая ему погаснуть. Ри сидит возле стены лабиринта, укутавшись в старый плед, принесенный Чаком. Мальчик предлагает девушке пойти к остальным, но она отказывается, предпочитая остаться на месте. Звук меняющегося лабиринта не успокаивает, но так она может чувствовать хоть какую-то причастность к происходящему там. Она заставляет себя не представлять каким ужасам подвергаются трое глэйдеров. Рев монстров вызывает у нее дрожь во всем теле.

У Ньюта есть часы. Он смотрит на них слишком часто, привлекая к себе внимание. На лицах ребят немой вопрос: долго еще? Он не отвечает, не желая беспокоить их, сам при этом отсчитывает секунды до возвращения друзей. Алби оставил его в таком же неведении, как и других парней, потому в голове заместителя лидера копошится множество разнообразных мыслей: от самых жутких, до еще более жутких. Когда пронзительный рев гривера доносится из-за стен, глэйдеры вздрагивают и поворачивают головы к лабиринту. Все они думают об одном.

До утра остаётся немного времени. Костер догорает, и никто уже не подходит к нему, чтобы поддержать пламя. С рассветом ребята собираются рядом со стенами. Чак усаживается возле Ри, и девушка накрывает его частью пледа, прижав одной рукой к себе. В другой раз мальчишка бы попытался вырваться из объятий, дабы не показаться ребенком, но сейчас не тот момент. Девушка зарывается носом в кудряшки самого младшего глэйдера и жмурится от подступающих слез. Все не должно быть так. Они ведь просто дети. Каждый из них. Кто вообще посмел поступить так с ними? Кто тот садист, что посчитал подобное забавным?

— Время!

Ньют объявляет об этом по всеуслышание и ребята оживляются. Ри позволяет Чаку помочь себе встать. Плед остается валяться на земле, когда она уходит к воротам. Парни расступаются, пропуская единственную девушку вперед. Ри впервые рада, что отличается от глэйдеров.

Ворота открываются медленно. Ребята, затаив дыхание, ждут, какую картину увидят в следующее мгновение. Ри находит чью-то чужую ладонь и с силой сжимает ее, готовясь к самому худшему. Никого из троицы в проходе не оказывается.

— Где они? — Шепчет девушка, чувствуя, как горло пересохло, и говорить становится сложно.

— Придут, — отвечает кто-то и Ри поворачивает голову, смотря на того, чья ладонь в ее руке. Бен смотрит вперед, не обращая внимания на прикосновение .

— Придут, — повторяет с тихим отчаянием девушка, продолжая сжимать ладонь парня. Не имеет значения, как он может отреагировать на такое ее вольное действо. Ничего не имеет значения в данную секунду.

Они непонятно сколько ждут. Ньют больше не проверят время, и никто ничего у него не спрашивает . Глэйдеры, кажется, не дышат в эти самые секунды, или минуты, или даже часы. Все они вновь едины, как предыдущим вечером, когда стояли в кругу и держались за руки, передавая троим друзьям свои силы.

— Идут!

Бен вырывает ладонь из захвата Ри и спешит вперед. Мимо девушки тут же проносятся остальные парни, загораживая ей вид. Она бы ринулась навстречу, но ноги словно парализовало. Сердце пропускает удар за ударом. Толпа приближается к ней. Кто-то будто включает звук, и Глэйд наполняется голосами. Ри, замеревшая перед самыми воротами, оказывается лицом к лицу с куратором бегунов. И её мир вновь становится целым.

***

Не бросаюсь на шею Минхо и не произношу ни слова, пока ребята тащат его и Томаса с Алби подальше от ворот. Я не иду за всеми, продолжая стоять на месте, глядя в открытый проем и на цепочку кровавых следов. Судя по внешнему виду парней, сильно никто из них не пострадал. Это хорошо. Это отлично. Замечательно. Великолепно. Фантастика!

— Ри, — зовет знакомый голос. — Ри, пошли.

Чак в нетерпении топчется сбоку, видимо, ему не нравится находиться здесь, вдали от тех, кто может поведать о случившемся. Но он все равно стоит и не торопит меня. А я в неясном ступоре. Вроде все прошло удачно, нужно радоваться, пойти к троице и сказать, как счастлива, увидеть их. Но их возвращение не приносит долгожданного облегчения, тиски на сердце расслабились, но не отпустили до конца. Ведь завтра или сегодня вечером кто-то снова отправится в лабиринт. И новым смельчакам может не повести.

Парни еще никогда не вызывали столько шума, как сейчас. Они все разом задают какие-то вопросы, чем-то интересуются, толпясь возле постели Алби, пока Джефф осматривает его. Я пристраиваюсь в уголке и сажусь на одну из свободных коек. Когда Уинстону надоедает гвалт, он выпроваживает всех из дома, и наступает тишина.

— Было не так уж и плохо. — Лидер поворачивается ко мне боком, открывая медику вид на красную кожу в волдырях, заметив мой вопросительный взгляд. — Огнем немного задело.

— Огнем? — Оглядываю оставшихся героев. Их одежда вся в саже. Они словно дрова прямо из костра таскали. — Откуда в лабиринте огонь?

— Мы принесли. — Томас дергается от прикосновения медика к раненной ноге. Вот, от кого были те капли крови на полу лабиринта. — Оказалось, гриверы неплохо горят. — Он улыбается. — Если запустить в него масляную бомбу с зажженным фитилем.

Он бросает взгляд на мешки, с которыми вчера входили в лабиринт. Они кучей лежат возле двери. Приближаюсь ближе, один из них пуст, в остальных двух слышен звон стекла. Расслабляю завязки и сую руку внутрь, нащупываю горлышко бутылки с заткнутой в ней тряпкой. На пальцах остается масло.

— Джеймс подсказал. — Минхо наблюдает за моими действиями, ему медика не досталось, потому сидит один. — Масла у нас достаточно, и он предложил сделать нечто вроде зажигательной смеси. Идея показалось удачной, учитывая, что ничего более серьезного в нашем арсенале нет. Не с одними же мачете на него идти.

— В прошлый раз нам это не помешало. — Медленно перемещаюсь к бегуну, костыли лежат на койке. — Тут, главное, как воспользуешься.

Замечаю тазик с водой на стуле. Достаю тряпку, выжимаю ее и начинаю обстоятельно обтирать грязное лицо друга. Если он и удивлен моим поведением, то старается этого не показывать. Молча глядит на меня, пока не заканчиваю с лицом. Перехожу на шею, и в тот же момент он перехватывает мою руку, не дав продвинуться дальше. Сверлим друг друга глазами. Ведь позапрошлой ночью именно в шею я его поцеловала.

— Тебя не ранили? — Задаю самый подходящий в данной ситуации вопрос. Вокруг нас стоит еще большая тишина, чем когда медики выгнали парней из дома. Смотреть на остальных присутствующих не хочется, да я уже и так знаю, что увижу. Алби наверняка готов вырвать мне позвоночник прямо тут.

— Потрепало немного. — Бегун кладет мою руку на койку. — Им досталось куда больше меня. Я как обычно выступал в роли приманки. — Он улыбается. — Томас вон вообще одного гривера самостоятельно укокошил.

— Ага, и из-за него мы потеряли один ящик. — В разговор вступает лидер, и в его голосе отнюдь не слышно металлических ноток.

— Да там само собой получилось. — Томас пытается оправдаться. — Я же как лучше хотел.

Они начинают шутить. Я слушаю и не верю своим ушам. Неужели, они решили, что все закончилось? Двери в Ад уже открылись. Он ждет нас.

Глава 13.3

Первым погиб Бен. Он был в четвертой группе вместе с еще одним бегуном и кем-то из садовников. Его труп остался в лабиринте, а в Глэйде появилась одна новая могила. Первая смерть вызвала волну паники. Парни, воодушевленные тремя походами, уверились, что ничего серьезного им не угрожает. Мастера придумывали новые способы уничтожения гриверов, и, казалось, этого было достаточно. И никого не волновало, что после трех сражений с монстрами, появился только один ящик. Смерть Бена все изменила.

— Это не имеет никакого смысла! — Кричал один из глэйдеров в зале советов. — Ты сказал, что эти ящики помогут нам выбраться, но их больше нет! Вы нашли последний. Теперь все это чистой воды самоубийство!

Ри сидела, уставившись в одну точку. Бена она знала плохо. Они мало общались. Самым продолжительным разговором был тот, когда она неосознанно схватила его за руку, и он пообещал ей, что Томас и Минхо с Алби вернутся. А сейчас его нет, и она больше не сумеет узнать его получше.

— Мы все знали, на что идем, — продолжал лидер, не поддаваясь провокации. — Мне так же больно от потери Бена, как и вам. Он был мне другом…был мне братом. — Губы парня сжались. — Он бы согласился со мной. Он бы продолжил поиски и попытался найти выход.

— Он умер! — Крикнул кто-то в очередной раз, вызвав волну негодования. — Он ничего уже не сможет сказать и сделать.

— Он погиб ради нас всех! — Томас подорвался с места, удерживаемый Чаком. — Тебя там не было. — Он ткнул пальцем в одного из глэйдеров. — Ты и все, кто стоят рядом с тобой, отказались идти, но Бен не струсил, отправился на поиски и ради вас тоже.

— Томас. — Алби глянул на парня, осадив его, после повернулся к своим слушателям. — Если кто-то из вас передумал и больше не желает идти в лабиринт, то это ваше право. Я не давлю на вас, как не делал этого раньше и не стану делать в будущем. Ваш выбор — только ваш. Никто не посмеет его оспорить. Никто не станет вас упрекать. Никто не будет считать вас трусами. — Он сделал упор на последнем слове. — Я не желаю хоронить кого-то из вас.

Лидер удалился из зала советов, не обратив внимание на то, что такой его поступок мог показаться кому-то малодушным. Он потерял своего друга. Он потерял того, кто доверился ему, кого он обещал вытащить из этого дерьма. Он отправляет их на верную смерть и ничего не в силах с этим поделать. Простые мальчишки. Не войны. Не бойцы. Не солдаты. Подростки, которым приходится играть по правилам чужой игры в попытке выжить. Дети, давно принимающие сражение, как данность. И он тот, кому они дали право вести себя вперед. Он не имеет права облажаться.

Никто не дал слабину и не пошел на попятную. Наоборот, список пополнился новыми людьми, теми, кто отказался от похода в лабиринт ранее. Алби составлял расписание, произнося про себя имя каждого из парней. Он думал, что таким образом сумеет привязать их к Глэйду, и это заставит их вернуться во что бы то ни стало.

Вторая и третья смерть приходят одновременно.

***

Я зачеркиваю имена на стене. Стою на пустом ящике, чтобы дотянуться до верха и крепко сжимаю нож в дрожащей руке. Сама вызвалась на это дело. Уже вечер, вся работа на день сделана, а сидеть и ждать, когда очередная группа отправится в лабиринт, выше меня. В домике медиков спрятаться от действительности тоже не получится, так как там лежат раненые. Одному из них гривер пропорол живот, глэйдер чудом остался жив, пока его тащили обратно. Ни Джефф, ни Уинстон не дают никаких прогнозов. Они теперь мало похожи на себя обычных. За эти двадцать дней, что ребята уходят в лабиринт, медики, кажется, потеряли всякую надежду. Как, впрочем, и я.

В лесу появились новые могилы. Восемь, если быть точными. Мастера вместо новых орудий вырезают из дерева кресты. Они, некогда воодушевленные, растеряли весь свой запал. Оставшиеся бегуны самостоятельно экипируют себя и тех отважных, кто еще готов продолжить начатое. Из "филиала Ада" Глэйд с каждым днем все сильнее становится похож на настоящий Ад.

Алби пытается держаться. Он получает все новые и новые отказы, но не подает никакого виду, как ему при этом непросто. Я напрашиваюсь на поход каждый день и постоянно получаю отворот. Моя нога пусть не полностью, но восстановилась, я передвигаюсь без костылей, но бегун из меня все еще аховый. В последний раз на мою просьбу лидер посмотрел на меня, словно на монстра, казалось, прибьет на месте и не поморщится. Я отсиживаюсь в безопасности, пока парни рискуют жизнями в поисках чертовых ящиков. И ничего не могу изменить.

Нашли восемь ящиков. По ящику за каждого погибшего человека. Бесполезные куски железа с таким же бесполезным содержимым: снимки детей, на которых парни узнали несколько знакомых лиц, какие-то тексты и схемы, даже брошюра с названием ПОРОК, и бессмысленные клочки бумаги с мелко написанным текстом на неизвестном языке. Все это хранится в штабе бегунов и абсолютно ничего нам не дает. Мы до сих пор не знаем где выход.

Сегодня Минхо и Томас снова отправились в лабиринт днем. Том сказал, что думает, будто они упускают нечто из виду. Что те, кто отправил мне во сне образ того злополучного ящика, отвлекают нас от чего-то важного. Друг не сказал этого вслух, но он вроде как винит меня во всем: в ложных видениях, в пустых надеждах, в чужих смертях. Он не говорит, но я чувствую это. Я и правда виновата.

— Тебе помочь? — Чак оказывается поблизости, грустный, как и все вокруг. Он смотрит на стену, прикусив нижнюю губу. — Ньют сказал, помочь, — сообщает он оглядываясь.

— Я справлюсь. — Стараюсь говорить мягко, чтобы успокоиться самой и успокоить мальчика, он, как и все, на взводе. — Скажи Ньюту, мне немного осталось, скоро закончу.

— Угу. — Чак не спешит уходить.

— Ты хотел что-то у меня спросить? — Я не настроена на беседу, но послать парнишку не позволяет совесть.

— Я просто… — Начинает мяться пухляш, и его перебивает резкий окрик.

— Эй!

Только один человек в этом месте позволяет себе разговаривать со мной подобным образом. Галли сдергивает меня с ящика, и я падаю на землю, не успев переставить ноги. Он нависает надо мной, сверля своим свирепым взглядом. Убьет или не убьет? Какой из крестов, вырезанный мастерами станет моим? А может, пошло оно все? Алби когда-то сказал, что после смерти будет легче.

— Я всем говорил, что ты принесешь нам одни проблемы. — Он хватает меня за шею, поднимает на ноги так, что достаю до земли одними носками ботинок. — Это ты во всем виновата! Ты вбила в голову нашего горе-лидера эту тупую идею с охотой на гриверов. — Он приближает свое лицо к моему, сильнее сжимая шею. — Каждая из смертей на вашей с ним совести.

Я пытаюсь бороться, царапаю крепкую руку слегка отросшими ногтями, пытаюсь пнуть его, но страж сильнее, он выше, и руки у него длиннее. Я похожа на муху, которую поймал вредный мальчишка и собирается оторвать сначала крылья, а потом и лапки. При этом он старается доставить насекомому как можно больше страданий перед тем, как окончательно его раздавить.

Воздуха перестает хватать. В глазах начинает темнеть. Я почти вырубаюсь, когда кислород все же врывается в мое горло. Чей-то громкий и разъяренный голос становится мелодией, под которую я проваливаюсь в темноту. Я убью этого ублюдка.

Глава 13.4

Ри устала приходить в сознание в доме медиков. Она принимает сидячее положение и спускает ноги с койки. Свет в доме не горит. Девушка движется к выходу, стараясь не беспокоить уснувших раненных. Выбравшись на улицу, она тормозит, увидев привалившихся к стене дома двух медиков. Они, измотанные работой, уснули, не дойдя до своих спальных мест. Ри разглядывает парней: на футболке Джеффа снова темное пятно. Чья-то кровь.

Девушка направляется в сторону горящего костра. Вокруг него никого, но кое-где стоят пустые тарелки, значит, ужин закончился. Она не чувствует никакой досады от того, что осталась голодной. Она вообще ничего не чувствует. Осматривается по сторонам, ища кого-нибудь из глэйдеров. Обычно кто-то остается дожидаться ушедших в лабиринт, но либо все потеряли к этому интерес, либо сегодня никто не ушел.

Позади слышится шорох. Ри различает фигуру меж деревьев, удаляющуюся от навеса, под которым спят ребята. Девушка в курсе, дальше в лесу находится тот самый штаб, куда запрещен вход всем, кто не является бегуном. Ей нужно остаться на месте, или лучше всего пойти спать и не доставлять никому еще больше хлопот, чем уже есть. Но она устала от бездействия. Галли сказал правду: она пусть и не напрямую, но повинна в смертях тех глэйдеров, чьи могилы все еще свежи. Она пыталась вызвать у себя хоть какое-то видение, выскребать из подкорки мозга хоть какую-то подсказку, имеющую отношение к дурацким ящикам. Может нужно взглянуть на все под иным углом?

Ри следует в темноте по тропинке, не смотря под ноги. Штаб бегунов искать долго не приходится. Небольшое строение, уступающее по своим габаритам залу советов, определенно кем-то занято. Через щели в досках пробивается свет. Остается возможность повернуть назад и не доставать других. Ри не отступает. Приближается к штабу и прежде, чем успевает постучать в дверь, та распахивается, и на пороге оказывается куратор бегунов.

— Ри? — Парень удивленно взирает на девушку. — Что ты здесь делаешь?

— Пришла еще раз взглянуть на находки из ящиков. — Она не пытается бросить взгляд за спину парня, дабы одним глазом увидеть, что у них в этом штабе происходит. Она стоит ровно, смотря прямо в глаза Минхо. — Прошу, дай мне посмотреть на них, ведь…

— Минхо. — Другой голос из глубины помещения прерывает Ри. — Впусти ее, хуже не будет.

Бегун пропускает девушку, отойдя в сторону, а после закрывает дверь и, не давая никаких комментариев, продвигается к столу, заваленному бумагами. Ри рассматривает помещение, оно выглядит больше, чем сам штаб снаружи. Посередине большой стол с моделью лабиринта. Девушка не прикасается к нему, слишком завороженная его видом. Вот как выглядит лабиринт на самом деле.

— Ты хотела посмотреть вещи, — напоминает Алби забывшейся девушке. — Смотри. — Он указывает рукой на стол, возле которого высится башня из восьми изрядно покореженных ящиков.

Ри присаживается за стол и не знает, что делать. Обнаруженные фото приклеены на стену и висят прямо перед глазами. Некоторое время девушка разглядывает снимки, после берет фотопленку и изучает ее. Что она желает найти ей самой не понятно. Она перелистывает найденную брошюру, где нет никаких записей, кроме постоянно повторяющейся: "ПОРОК — это хорошо". Что за ПОРОК, и почему он хорош, неизвестно? Ри убирает брошюру в сторону.

Алби сидит в углу помещения и следит за ночной гостьей. Он пришел сюда посреди ночи, так как опять не сумел заснуть. Бессонница мучила его вторую неделю. Медики помочь своему лидеру не смогли, и Алби пришлось искать выход из сложившейся ситуации. Он каждую ночь, если не отправлялся в лабиринт, запирался в штабе бегунов и думал. Он гадал. Искал подсказки. Он заучил все материалы наизусть. Простая фраза: "ПОРОК — это хорошо" отпечаталась в его мозгу навсегда. Но ночные бдения никак не помогали. Он и девчонку-то впустил, потому что решил, будто ей снова привиделось нечто важное, но, глядя на ее жалкие потуги, Алби не уверен, что от нее будет какая-то польза.

Минхо тоже следит за Ри. Он не заходил к ней, когда вернулся, хотя Ньют все и рассказал ему про Галли и про то, что тот пытался задушить девушку. Бегун еле сдержал себя, миновал ямы, куда посадили стража, и прошел мимо дома медиков. Если бы он увидел Ри в отключке и следы пальцев мерзкого сукиного сына на ее шее, в Глэйде произошло бы первое убийство не от лап гривера.

***

"Бум! …Бум! …Бум! …Бум…" — Разносился звук по всей моей черепушке. Я сжимала виски и зажмуривалась, пытаясь избавиться от него, но это не помогало. Буквы и лица перемешивались в одну непонятную кляксу, которую невозможно разобрать. Глэйд давно проснулся, а я все еще нахожусь в темноте своего разума.

Алби ушел пару часов назад, а может и все пять часов. Минхо он взял с собой, оставив меня один на один с проблемой. Никто более в штаб бегунов не заходил, а может и заходил, но я не слышала. Все мысли направлены на разгадку тайны, которую сама для себя выдумала.

Глаза в очередной раз обшаривают стол и фото на стене. На снимке изображены одни мальчишки, кто старше, кто младше. Они все коротко стрижены и на них всех надета непонятная роба, делающая ребят еще больше похожими друг на друга. Как мелкие солдатики перед походом на войну. Кто-то из глэйдеров узнал здесь парочку ребятишек, но точно это или нет, они сказать не смогли. Если это фотографии тех, кто побывал в Глэйде, то отчего меня нет ни на одном снимке? Я уверена, что узнала бы саму себя. Но меня нет. Либо эти фото не имеют никакого отношения к Глэйду, либо я сама нахожусь не на своем месте.

Закрываю глаза и, ухватившись пальцами за край стола, начинаю раскачиваться на стуле, проветривая загруженные мозги. Все идет нормально. Я качаюсь туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда. Нет никаких причин для беспокойства. Меня здесь никто не потревожит. Никто сюда не придет, чтобы завершить начатое стражем, а значит, я могу спокойно продолжить качаться. Томас как-то сказал мне, что Глэйду не хватает немного веселья, а после принялся меня щекотать. Минхо тоже так считает, хоть и не говорит об этом открыто. Вместо простых слов друг использует шутки, они заставляют остальных смеяться до упада. Я представляю загадочную улыбку бегуна перед тем, как он начнет рассказывать очередную придуманную байку.

Пальцы расслабляются, и я лечу назад.

Затылок пронзает боль. Она расходится вверх и вниз по позвоночнику. Я выгибаюсь, будто это сможет как-то помочь. «Бум» в голове сменяется на неясный треск и шипение. Я как старинное радио с помехами. Сильно зажмуриваюсь и распахиваю глаза. Пальцы касаются чего-то прохладного. Смотрю в сторону на ящики, которые задела ногой перед падением. Парочка из них раскрылась, и возле одного лежала небольшая стопка листков, перетянутая тонкой веревкой.

Записки с непонятными надписями! Как я могла забыть про них. Резко сажусь и, не поднимаясь, хватаю бумаги. Парни их никак не рассматривали, так как все равно ничего понять было нельзя, но на всякий случай пронумеровали каждую по мере нахождения ящиков. На ум ничего лучше не приходит, как разложить их в порядке возрастания от первого до восьмого номера.

Треск в голове усиливается, он умудряется заглушить стук сердца. Вместо шипения в ушах перед глазами начинают проноситься тонкие линии. Я стараюсь сосредоточиться на надписях, но чертовы линии не дают мне этого сделать. Звук заполняет всю голову. Я не различаю собственных мыслей. Они, кажется, замирают на месте, перестав спешить куда-то. Линии перед глазами становятся шире и шире, пока кроме них ничего не остается.

Я кричу! Этот звук, этот чертов треск, он сводит с ума сильнее, чем незнание того, как выбраться отсюда. Он нарастает и нарастает, и от него не спастись. Я подаюсь вперед, и со всей возможной силой прикладываюсь лбом об пол.

Боль разносится в голове, но я, не обращая на нее внимания. Открываю глаза. Никаких линий в поле зрения, только записка перед лицом

Записка со словами.

Записка с понятными словами.

Тянусь к оставшимся клочкам бумаги. Руки трясутся, когда я вчитываюсь в строчки. Мозг начинает пульсировать под черепной коробкой. Он зудит и просится наружу. Я почти теряю сознание в попытке добраться до него и избавиться от неприятного ощущения. Кто-то хватает меня за руки, чтобы я перестала издеваться над самой собой. Мозг «взрывается», сметая все мысли на своем пути. Он превращается в сотню маленьких кусочков. Они перестраиваются, возвращаются на свое законное место. Собираются воедино, и все передо мной замирает.

Я вспомнила!

***

Показания на мониторах взметнулись вверх. Он огляделся по сторонам, ища тех, кто мог обратить внимание на его монитор и на то, что он делает. Данные о подопытных на его экране могли вызвать ненужные вопросы, в особенности, когда они столь сильно зашкаливают. Он облизнул пересохшие губы и начал исправлять цифры в таблице, отводя какие-либо подозрения от себя и Ри.

Ее время не пришло.

Он помог ей недостаточно.

***

Рад, два, три, четыре —

Паззлы собраны в картине.

Пять, шесть, семь, восемь —

Подсказку в руки тебе бросим.

Девять, десять... раз, два —

Вспомнить все пришла пора.

Время лжи давно прошло.

ПОРОК — это хорошо.

Глава 14.1

Что происходит, когда в память компьютера вдруг резко поступает большое количество информации? Он зависает, не успевая ее обрабатывать. Требуется какое-то время, чтобы память приняла новые данные для дальнейшей работы. Так же и с человеческим мозгом. Правда, с людьми есть одно большое исключение. Если мозг не успеет проработать огромный поток материалов, то это приведет к не слишком приятным последствиям. Смерть — самый безобидный побочный эффект.

Ри лежит в доме медиков за ширмой три дня. Ее принесли сюда из штаба бегунов с лицом, залитым кровью, когда она пыталась расцарапать себе голову ногтями. Она кричала не в силах справиться с нахлынувшими воспоминаниями, но никто этого не понимал. Медики не могли объяснить, что с ней происходит и испытали облегчение, когда девушка, наконец, успокоилась и затихла. Перед ее кроватью поставили ширму, дабы ее отрешенный и пустой взгляд не пугал других раненных. На следующее утро все глэйдеры, которым предписывалось оставаться в доме медиков, сами ушли из него. Они чувствовали, что она наблюдает за ними, даже сквозь плотную ткань. Им всем было страшно.

Алби пребывал в растерянности. Он искал ответ на вопрос: что произошло с девчонкой? Но ответа не находилось. Лидер побывал в штабе, заново пересмотрел все добытые материалы и все равно не мог понять, отчего Ри вдруг повела себя так неадекватно. Он закрывал глаза на слухи, плодящиеся, как тараканы, и расходящиеся по всему Глэйду. Парни больше не считали единственную девушку нормальной. Она представлялась им опасной и сумасшедшей. Они припомнили ей тот случай с гривером и открытыми воротами, а также сон, в котором она узрела железный ящик и побег в лабиринт ночью. Она из полноценного глэйдера снова превратилась в подозрительный объект, появившийся в лабиринте. Охота на гриверов и поиски выхода закончились. Глэйд вновь стал местом, где не живет надежда.

Тем временем, пока основная масса парней делала ставки на то, свихнулась Ри или нет, Минхо старался чаще быть рядом с девушкой. На какое-то время куратор бегунов выпал из общей жизни. Томас, бывавший в доме медиков не меньше Минхо, рассказывал тому о треволнениях и попутно искал ответы на вопрос, заданный еще лидером: что произошло с Ри?

— Может, она просто заболела? — Том посмотрел на лежащую без движения девушку. — Может у нее лихорадка там, или еще что-то? Здесь всякое может случиться. Я не удивился бы, узнав о пробравшемся через стену гривере. Только вот, в таком случае, он бы просто разорвал ее на части.

Минхо посмотрел на друга и ничего не ответил, понимая, того вряд ли интересует его мнение. Новый бегун скорее размышлял вслух, нежели искал подходящего собеседника. Им другого и не оставалось, строить теории, предугадывать, что случиться дальше. Это все, что было в их власти.

— А если эти ящики были пропитаны каким-нибудь ядом? Или были отравлены бумаги или снимки? — Томас закусил губу. — Вполне себе возможно, но в таком случае, почему больше никто не пострадал? Многие ведь прикасались к находкам. Но именно Ри провела с ними так много времени, причем в закрытом пространстве. Или не только Ри? — Он подскочил на ноги. — Надо побеседовать с Алби. Он единственный, кто дневал и ночевал в штабе в последние дни. Может, он тоже заболел, но симптомы проявляются медленнее.

Минхо смотрел на закрытую дверь, куда вылетел парень, потом перевел взгляд на тихую девушку. Кровь с ее лица смыли в первый день, раны на голове оказались не глубокими, и медики не выказывали никакого опасения по поводу них, обработали и ладно, сами заживут. Бегун пересел на койку Ри, аккуратно взял ее за руку и несильно сжал тонкие пальцы. Бледная, похожая на привидение, ее лицо так ужасно контрастировало со всей обстановкой дома и с серыми простынями. Минхо сжал зубы, не в силах что-то изменить. Ненавидя самого себя за невозможность помочь девушке, он закрыл глаза и задышал чаще, успокаиваясь. Ри не поможет то, что он сейчас выйдет из себя. Он вообще ей никак не поможет, если продолжит сидеть здесь и ничего не делать. Надо действовать, пока остается малейший шанс найти выход. Вдруг, когда они выберутся, ей сумеют помочь.

Парень коснулся лба девушки и убрал взмокшую прядь волос. Оглянулся, сделал глубокий вдох и, наклонившись вперед, поцеловал Ри в висок, единственное, на что он смог решиться. А после вышел из домика медиков и направился на поиски Алби. Сегодня они снова отправятся в лабиринт.

Глава 14.2

Информация. Сотни, тысячи данных, которые поступают на поверхность из подсознания. Они убивают меня, все эти образы: люди без имен, девушки, чьи лица мне должны быть знакомы, врачи в халатах, и кровь, много крови, не моей, чужой. Вокруг меня один хаос, разрушения. Лабиринт. Ворота открылись. Ночь. Мы не готовы. Мы не были готовы. К такому нельзя подготовиться. Гриверы. Их были десятки. Нет сотни. Они пришли и уничтожили всех. Всех за считанные минуты, и никто не смог их остановить. Я спряталась. Они не нашли или не захотели найти. Потом свет. Голоса. Все чужие и лишь один знаком. Он говорит мне о чем-то, просит запомнить. Я слушаю и запоминаю. Это важно. Потом вспышка. Я не хочу обратно. Я не хочу к этим чудовищам. Не хочу умирать!

Просыпаюсь как от толчка. Рывком поднимаю тело вверх и усаживаюсь на койке. Темнота преследует меня. Осматриваюсь. Ширма закрывает весь обзор в доме. Провожу рукой по лицу и по волосам. На голове какая-то корка, подцепляю одну и тяну. На пальцах остается нечто теплое. Кровь. Снова воспоминания. Штаб бегунов, я одна и то послание. Стон вырывается из груди, и я падаю обратно на спину. Все заново. Почему я должна пройти все это заново? Они сказали, после я отправлюсь вперед. Все закончится. Они отобрали у меня столько лет жизни, стольких близких людей, чтобы потом все это повторить. Чертовы ублюдки.

Хочется завыть в голос и умереть. Мои девочки. Мои славные девочки, все до одной, даже та сучка Таша…Как же я по вам скучаю. Простите меня за то, что выжила тогда. Сейчас отдала бы все, чтобы оказаться рядом с вами и принять смерть. Уйти и не возвращаться туда, где хорошо. Туда, где нет боли и нет высоченных стен. Туда, где людей не используют вместо лабораторных крыс.

Покачиваясь на ногах, бреду к двери. Мне надо отыскать Алби и поговорить с ним. Объяснить все. Выход нашелся. Я стала выходом. Тот незнакомый голос, единственный, показавшийся мне родным, он рассказал обо всем. Он вложил мне всю информацию, а после засунул ее так далеко, что никто не сумел обнаружить. И именно он оставил подсказки. Или она? Нет, голос был мужским, я помню, торопливый и хриплый. Он передал мне подсказку. Он дал нам всем шанс на выход из этого Ада.

Глэйд кажется вымершим, когда выбираюсь на поляну и застаю небольшой горящий костер. Вокруг него собрались парни, но их немного. Идти тяжело от слабости, но нога не болит. Не желаю знать, сколько провалялась, раз раненая конечность пришла в норму. Но это прекрасно. Мне понадобится все целые ноги и руки, дабы преодолеть последний рубеж. Я осматриваю спины ребят, подходя ближе к костру. Многие из них умрут, когда станем прорываться, но теперь меня это не сильно беспокоит. Самое главное — выбраться.

Ньют замечает меня первым. Подскакивает на ноги, словно призрака увидел. Чак, сидящий рядом с ним, обращает внимание на странное поведение куратора садовников и тоже поднимает голову. Они обескуражены.

— Кто сегодня? — Киваю головой в сторону лабиринта. Они бы не сидели здесь просто так. Значит, нашлись очередные смельчаки.

— Томас и Минхо с Алби, — произносит он имена, подходя ближе и помогая мне добраться до костра. — Ушли пару часов назад. — Он накидывает мне на плечи плед, ибо я неосознанно начинаю дрожать. — Ты как себя чувствуешь?

Ребята переводят на меня заинтересованные и одновременно опасливые взгляды. Они ждут. Но чего? Беспокоятся о моем здоровье? Или о своем? Я замечательно представляю себе, как могла выглядеть в момент после прочтения той переделанной детской считалочки. Думают, я сумасшедшая? Верно, думают. Мы все тут сумасшедшие, кто-то в большей степени, кто-то в меньшей.

— Со мной все в порядке, — отвечаю сухо, протягивая руки к костру. — Сколько дней я пролежала, не приходя в себя?

— Три дня и четыре ночи.

Докладывает Чак, пристраиваясь поближе к моему боку. Я пытаюсь улыбнуться такому доверию, но не получается, губы сухие и трескаются, по подбородку бежит теплая дорожка. Утираю кровь пледом, размазывая ее, и, наверное, выгляжу еще более угрожающе.

— За это время кто-то ходил в лабиринт? — Время праздных разговор закончилось, теперь только дела. — Появились новые раненые?

— Никто в лабиринт не ходил, после... — Ньют замирает на секунду. — После того, как тебя обнаружили в штабе. Парни решили, что ты…

— Не нужно, — прерываю его. — Я и так прекрасно знаю, к каким умозаключениям они могли прийти. У нас есть заболевшие или те, кто не могут сами передвигаться?

— Все вроде на ногах, — продолжает отвечать на мои вопросы заместитель лидера. — Но нужно спросить у Джеффа и Уинстона.

— Спрошу. У мастеров еще остались масляные бомбы и копья, которые они сделали для Алби?

— Не знаю, — немного растерянно откликнулся Ньют с каждым вопрос, не понимая к чему я веду. — Ты решила…

— Надо дождаться Алби, — вновь перебиваю парня и умолкаю. Надо поговорить с лидером.

Глава 14.3

Ри засыпает под утро, не сумев пересилить себя. Все эти дни она не спала, а просто лежала в непонятном состоянии. Ее тело оставалось неподвижным, но мозг работал, и оттого она продолжала клевать носом. Пары часов сна в неудобной позе не хватило восполнить силы, но она все равно проснулась, когда Чак сказал об открытии ворот.

Сегодня троицу смельчаков встречало мало народу, и девушке не пришлось бороться за место впереди. Она затаила дыхание в ожидании, когда кто-нибудь из глэйдеров появится в проходе. Отсчитывала про себя секунды и остановилась на тысяче первой, когда, наконец, из-за поворота появился Томас, помогающий двигаться Алби. Ри нахмурилась, не увидев Минхо. Ногти впились в ладони. Она стала притопывать ногой, собираясь сорваться в лабиринт. На тысяча пятидесятой секунде куратор бегунов появился в поле зрения глэйдеров. Девушка смогла выдохнуть.

— Ри?! — Томас чуть не бросился к подруге, увидев ее среди толпы, но лидер продолжал ковылять рядом с ним, и парню пришлось повременить. — Как ты себя чувствуешь? — Он не мог ее обнять, но мог задавать вопросы.

— Все хорошо. — Девушка не стала улыбаться, хватило одного кровавого представления ночью.

— Мы все так переживали за тебя, и…— Том передал Алби на руки двум другим ребятам, и стал подходить к подруге, но та проигнорировала его, встала перед лидером и заглянула ему в лицо.

— Тебя сильно ранили? Сколько потребуется времени, чтобы встать на ноги? Ты в состоянии бежать? Нам надо поговорить. — Резко свернула с темы здоровья Ри, одними глазами давая понять Алби, дело срочное и не подлежит отлагательству.

— Встретимся в штабе, — произнес раненый. — Ничего серьезного, я встану на ноги.

Девушка кивнула и пропустила ребят, смотря им вслед. Она наблюдала за походкой лидера, за тем, как он старается не наступать на левую ногу и стиснула челюсть. Это может стать большой проблемой.

— Ри… — позвали ее из-за спины.

Томас выглядел помятым и стоящий возле него Минхо тоже. Красные от нехватки сна глаза, пятна крови на одежде, у куратора бегунов отсутствует рукав рубашки. Они смотрелись неважно, но были живы, а это в данный момент было главным. Девушка подошла к друзьям и, приподнявшись на носки, обвила их руками за шею, притягивая к себе.

— Я рада, что с вами все в порядке, — произнесла Ри, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Точно так же она когда-то встречала своих подруг. Каждый день после их возвращения из лабиринта. Все три с лишним года. — Нам надо поговорить. Это очень серьезно. Алби сказал отправляться в штаб, но перед этим вам, наверное, лучше принять душ и переодеться.

Девушка отступила назад, позволяя парням удалиться. Томас мгновение постоял на месте и ушел. Минхо задержал свой взгляд на подруге. Она до сих пор плохо выглядела, бледность никуда не делась, но она стояла на ногах и говорила с ним, значит, самое критичное время позади. Бегун шагнул вперед, нарушив личное пространство Ри, и в следующую секунду уже опускал руки на ее вздрагивающую спину. Вокруг никого не было, и он мог позволить себе обнимать ее, аккуратно поглаживая и успокаивая.

Слезы Ри касались не одних только ребят. Она плакала по всем погибшим подругам. По своей собственной семье, которую потеряла в одну ночь. Она не говорила об этом, но Минхо и не нужно было этого, он просто позволил ей выплакаться, отдать часть своей боли. Девушка сама не представляла, как на самом деле хотелось рыдать. Проснулась ночью и сразу начала действовать, спрятав на время болезненные воспоминания, оставив на поверхности лишь то, что пригодится этим глэйдерам. А теперь все вернулось. Минхо такой теплый, понимающий. Он напомнил Ри о Симонс, об их главном лидере. Сильной и смелой девушке, обладающей всеми задатками настоящего руководителя. Она погибла одной из первых, спасая Ри от жала гривера.

***

— Получается, у нас есть возможность выбраться отсюда? — Томас скептически отнесся к моим словам. — И ты вот на все сто процентов в этом уверена? Прям, точнее быть не может?

Я не стала скрывать от них ничего. Прочитала дурацкую считалочку, объяснив им, что непонятный язык, это русский. Откуда его знаю? Наверное, от того же человека, который заложил в мою память эти воспоминания. Пересказала свою историю жизни в другом Глэйде, правда, мы с девчонками называли место своего вынужденного пребывания не Глэйдом, а Райским Садом. Эдакая насмешка над всем окружающим нас. Про устройства лабиринта и выход я поведала в последнюю очередь, дав парням время обмозговать услышанное. Надо поторопить их, начать строить план, но я молчу, притихнув на стуле. Мои слова им как обухом по голове.

— Выход есть и всегда был. — Повторяю снова. — Гриверы появляются ночью и исчезают днем. Они не ложатся спать и не отключатся. Они следуют своему протоколу и отбывают в место, куда нам и нужно попасть. Там есть дверь. — Вспышкой проносится в голове. — К ней нужен код. Вы его уже нашли. — Встаю на ноги и подхожу к расписанной доске. — Эти цифры постоянно повторяются. — Указываю на надпись. — Они являются тем самым кодом. Нам просто необходимо добраться до двери, и мы на свободе.

— Нам не дадут уйти. — Хмурится Алби — Если все так, как ты говоришь, то за нами наверняка следят и просто так пройти в лабиринт и пробраться к двери не выйдет. Нас засекут и натравят гриверов, и в этот раз не одного или двух.

— Кому-то придется умереть, — замечаю спокойно. Что мне десяток человек, когда есть возможность спасти сотню. Да пусть хоть одного, но я выведу этого человека отсюда. Тем, кто засадил нас сюда, придется считаться с нами. — Ты знал об этом. — Смотрю на лидера. — Когда посылал парней в лабиринт. Кем-то придется пожертвовать.

— И ты готова сказать им об этом? — Алби поднимается на ноги, возвышаясь надо мной.

— Ты скажешь. — Не даю его взгляду повлиять на себя. Я прошла через то же, что и он, а то и хуже. Он сейчас здесь со своими друзьями, а от моих никого не осталось. Он не смеет больше смотреть на меня свысока. Я такой же глэйдер, как и все…хотя нет. Я птичка из Райского Сада. — Если ты хочешь выбраться отсюда и вытащить своих друзей, то сообщишь им об этом и прикажешь готовиться к отходу. Выступаем завтра утром. Разделимся на несколько групп. Если одной не повезет, то вторая получится шанс. Кто останется в живых, тот счастливчик.

Мы еще какое-то время проводим в штабе, говорим об оружии и о том, кто в какой группе пойдет. Я рисую карту, как добраться до двери, то и дело морщусь от очередных вспышек воспоминаний в голове. Мозг не успел обработать всю информацию, и она причиняет мне боль. Когда со всем покончено, мы выходим из штаба, оставив дверь открытой. Нет больше секретов.

Алби собирает ребят в зале советов, я туда не иду. Мне плохо. Прихожу в дом медиков и заваливаюсь на койку. Отключаюсь мгновенно, как только закрываю глаза.

Мне снятся красочные сны, про погибших подруг и одного друга. Их лица проносятся перед глазами, и я называю имя каждого. Лицо Коула последнее. Он улыбается мне своей широкой улыбкой и манит за собой рукой, приглашая пойти следом. Я не отказываюсь, протягиваю руку, и кто-то дергает меня, вполне себе реально. Распахиваю глаза. Минхо склоняется надо мной. Его глаза невероятно близко, а мое сердце бьется чаще. Не знаю, что находит на меня, но я тянусь к нему и целую.

Минхо отвечает на поцелуй со всем отчаянием, пропитавшим нашу кровь. Мы забываем про Глэйд и про то, что кто-то может войти в дом. Я провожу ладонями по напрягшимся рукам бегуна, по его шее, по открытой части груди и касаюсь пуговиц рубашки. Мы замираем. Разрываем поцелуй. Смотрим друг другу в глаза, оставляя последний шанс на отступление. Я чувствую, как сердце перестает биться в это самое долгое для меня мгновение. Я не выдержу, если он уйдет. Он нужен мне. Необходим, как воздух.

Минхо наклоняется вперед, закрывая мне обзор своей спиной. Горячее дыхание ласкает мои губы. Так близко. Но я не двигаюсь. Боюсь.

— Я не оставлю тебя. — Выдыхает он мне в рот, и я проглатываю эти слова с очередной порцией кислорода. — Никогда не оставлю. — Широкая ладонь движется вверх по моему бедру, забираясь под футболку, останавливаясь внизу живота. Бегун улыбается. — Я люблю тебя.

Очередной поцелуй, и все барьеры разлетаются вдребезги, снося по пути сдержанность и благоразумие.

Возможно, завтра все закончится, наше время истечет, и мы никогда не будем вместе. Возможно, никакого "завтра" вообще не будет. Но это уже не важно. У нас есть эта ночь. Есть время забыть о реальности за стенами дома и отдаться на волю чувства, сжигающего изнутри.

Мы есть друг у друга.

Глава 14.4

Минхо уходит утром. Ри просыпается, как только перестает ощущать тепло чужого тела рядом с собой. Мотает головой и улыбается, наткнувшись на взгляд бегуна. Парень выглядит смущенным и счастливым одновременно. Девушка поднимается с койки и, придерживая рукой тонкое серое одеяло, подходит ближе к нему. Он уже почти полностью одет, но это не мешает Ри покраснеть, когда она смотрит на его полурасстегнутаю рубашку.

— Нам нужно собираться. — Бегун не обнимает девушку, борясь с соблазном. — Скоро все проснуться и надо будет отправляться. Я не сказал тебе вчера, с нами согласились пойти почти все. Ребята под началом Галли решили остаться. Алби рассказал о нашем плане и определил двух лидеров, что поведут группы. Ты пойдешь вместе с ним.

— Почему? — Благостное настроение у Ри, как рукой снимает. Она отходит назад к койке. — Почему я пойду с ним? Я думала мы будем вместе с тобой ведь…— Она не договорила, поджала губы и начала собирать разбросанную одежду.

— Так будет лучше. — Минхо приблизился и коснулся руки девушки. — Алби все прекрасно понимает и видит, как я отношусь к тебе. Он не сомневается, я выполню поручения, но только если тебя не будет рядом. Если я не буду отвлекаться на тебя, беспокоясь о твоем благополучии.

— Все на благо общества. — Ри кивает. — Конечно, он прав. Так будет лучше и выгоднее для всех. Ты прекрасно знаешь лабиринт, и легко найдешь дорогу, а я помогу остальным. Наш лидер все предусмотрел.

И вроде все, не о чем более говорить. Надо уходить. Готовиться. Предстоит непростой день. Но бегун не уходит. Ждет чего-то. Девушка делает небольшой шаг вперед и в следующий миг оказывается прижатой к крепкому телу. Минхо целует Ри со всей страстью, на которую способен, вкладывая все свои чувства и всю свою боль от возможной потери друг друга.

— Если не придешь, я тебя из-под земли достану. — Пытается пошутить девушка, толкая парня в плечо.

— Доставай, я не против. — Улыбается бегун и, коснувшись губ подруги в последний раз, покидает дом. Время вышло.

До открытия ворот осталось немного. Глэйдеры собрались в зале советов. Абсолютно все, даже те, кто отказался идти в лабиринт на поиски, как они говорили, мнимого выхода.

— У вас еще есть шанс одуматься. Неужели вы позволите какой-то сумасшедшей девке повести себя на верную смерть? — Галли проводил Ри тяжелым взглядом. — Вам не кажется это подозрительным? Вдруг она работает на тех, кто сунул нас сюда? Что если в ее пустой башке расположен передатчик, через который ей передают указания? Она просто ведет вас на бойню.

Стража поддерживает небольшая кучка глэйдеров, но на них предпочитают не обращать внимания. Те, кто уходят, в последний раз проверяют оружие, следят, чтобы проще было выхватить мачете или нож в самый ответственный момент. Мастера передают последние масляные бомбы. Ребята шебуршат, как мыши в сене, и застывают, услышав звук, наводивший на них страх все эти годы. Алби поднимает копье и направляется к выходу. Открывает дверь и поворачивается к друзьям.

— Пора.

***

Мы разделяемся на первом же перекрестке. Группа под началом Минхо сворачивает вправо, а мы убегаем влево. Никто не произносит ни слова, сохраняя дыхалку, ведь бежать придется долго. Неожиданный рев вынуждает замереть. Гриверы вышли на охоту.

— Внимательно следите за проходами, — командует Алби. — Как только увидите гривера, кричите. Не смейте бросаться на монстра в одиночку. Вместе мы справимся лучше.

Кому придет в голову кидаться на чудовище в одиночку? Только последнему дураку или отчаявшемуся человеку. У нас в группе таких находится целых трое. И когда несколько гриверов показываются одновременно, эти трое несчастных становятся нашим отвлекающим маневром. Пока монстры обращают внимание на них, мы успеваем перестроиться и устраиваем своим убийцам жаркий прием. Гриверы и правда отлично горят.

Минус пять масляных бомб, три человека и два чудовища. Могло быть и хуже. Не ощущаю никакого сожаления от увиденных смертей. Слежу, лишь бы Чак был поблизости. Мальчишка сам напросился со мной в группу и теперь мне необходимо на бис исполнить роль наседки и довести своего цыпленка до безопасного курятника.

Очередной рев раздается с разных сторон. Парни начинают паниковать и метаться по лабиринту, не слушая приказов лидера. Они думали, это будет просто. В этом мире слово «просто» не для нас. Очередная стычка с гриверами уносит за собой четверых, и не все они погибают от лап монстров. Кое-кто не успевает отскочить от горящего чудовища, и огонь перекидывается на него. Горящая человеческая плоть пахнет свининой.

Ряды группы редеют. Нас становится все меньше и меньше. Уже не получается засовывать Чака в середину толпы. Пухляшу приходится сражаться наравне со всеми. Кто-то из парней неаккуратно бросает копье, задев мне руку. Я вскрикиваю и отступаю в сторону. Здесь стоит такой шум, что мой вскрик утопает в нем. Гривер, взревев, опускается на пол всеми своими конечностями и поддевает жалом кого-то из ребят, вспарывает его как мешок с крупой. Кровь брызжет в разные стороны. Потроха валятся на каменный пол. Еще минус один.

— Осталось немного. — Старается приободрить людей Алби, мчась первым, показывая дорогу. — Нам то…

Голос его заменяет кряхтение. Поднимаю глаза от раненой руки и резко останавливаюсь. Наш лидер висит в воздухе, наколотый на жало монстра, как бабочка на иголку. Тело Алби сотрясают последние предсмертные конвульсии. Я успеваю поймать его умоляющий взгляд.

— Вперед, вперед, вперед! — Кричу в спины парням, заставляя тронуться с места. — Мы ему не поможем. Двигайтесь. Живее.

Не оборачиваюсь и не смотрю назад. Прости меня, лидер. Мы с тобой договорились. Кем-то придется пожертвовать. Пусть погибнут десятки, чтобы выжила сотня.

Глава 14.5

Две группы встречаются перед коридором, отмеченным Ри. Жалкая горстка людей с обеих сторон. Уже никому нет никакого дела до состояния других. Все вымотаны и напуганы. Последний рывок. Последний шаг на пути к свободе. Они не успевают зайти в коридор, отделяющих их от двери, гриверы показываются первыми.

Ри отскакивает назад, уходя от острого конца лапы чудовища. Металл чиркает по стене, высекая искры, которые попадают в глаза девушки, вынуждая ее зажмуриться. Она на миг теряется в пространстве, прислушиваясь к идущему сражению. Влажная ладонь дергает ее за локоть, и ухо пронзает острая боль. Гриверы оставил себе кусочек на память о ней.

Томас тащит подругу за собой, пробегая мимо схватившихся с чудищем глэйдеров. Они проскакивают мимо выползающего монстра и оказываются перед металлической дверью.

— Набирай код! — Кричит, не сдерживаясь, бегун и уносится на подмогу друзьям.

Пальцы девушки трясутся. Цифры скачут перед глазами. Боль в ухе и плече перетягивают внимание на себя. Наконец, она, сумев взять себя в руки, набирает пароль от чертовой двери. Механизм запускается. Наступает тишина. Гриверы не двигаются вместе с людьми. Ри смотрит на дверь. Слышит отчетливо каждый мягкий поворот замков и засовов. Тихий щёлк и мир вновь оживает. Монстры продолжают нападения, но кучка ребят уже вбегает в открытый дверной проем. Игра закончилась.

Они попадают в коридор. Длинный коридор, освещенный яркими лампами под потолком. Он ведет в разные стороны, но девушка целенаправленно следует своим путем, не заставляя никого идти за собой. Но парни идут. Они не знают ничего об этом месте. Страх перед гриверами ушел, но остался страх перед неизвестностью. Очередное: что ждет впереди? Не дает им расслабиться. Ри тормозит возле приоткрытой железной двери. Тянет за ручку и, приложив усилия, распахивает ее. Их никто не ждет. Трупы валяются повсюду.

— Что это за люди? — Чак осмелился заговорить первым. — Кто убил их? — Он поворачивает голову к подруге, словно она может знать ответ.

— Не имею ни малейшего понятия, — отвечает Ри, обходя помещения, разглядывая компьютеры и разбросанные папки с документами. Нечто такое она помнила. Или это были не ее воспоминания?

Девушка продолжает осматриваться. Приближается к прозрачной стене и отшатывается назад, стоит на поверхности появиться изображению женщины. Незнакомка начинает говорить о глобальной катастрофе, о гибели человечества и о кучке выживших. Бывшие глэйдеры слушают довольно грустную речь, Ри приближается поближе к огромному экрану, почти упираясь в него носом. Возникшие помехи не позволяют женщине договорить. Сквозь шум пробивается голос. Голос, который девушка узнает. Он просит ее о чем-то. Предупреждает. Парни не разбирают ни слова, зато лицо их подруги становится серьезным.

— Кто это был? — Минхо становится возле Ри. — Что он говорил?

— Предупреждал, — отвечает девушка, бросая взгляд на бегуна. — Сказал, мы не должны расслабляться. Если выбрались, то начнется другая битва. Нам нельзя никому доверять. ПОРОК, это…

Она не успевает договорить. Звук выстрела и вскрик. Ее хрип и жар, растекающийся по позвоночнику. И единственная мысль в голове: неужели это и есть конец ее пути? Для этого она преодолела все это во второй раз? Чтобы умереть от пули, выпущенной непонятно кем? Повернуться не получается. Слишком больно. Боль настолько сильная, и дело не в том, куда попала пуля, а в том, что девушка перестает чувствовать хоть что-то, кроме нее. Она заваливается назад, выкидывает вперед руки, пытаясь ухватиться за воздух. Не выходит. Тело не слушается. Мозг отказывается соображать. И ни одно из множества воспоминаний не помогают. Конец не заставил себя ждать. Скоро исполнится ее желание. Она покончит со всем раз и навсегда. Встретится с теми, кого оставила в Райском Саду и кого жаждала увидеть.

Минхо еле успевает подхватить Ри, чтобы в следующую секунду уложить ее на пол. Она хрипит, старается что-то произнести, донести до него последнюю мысль, которую ей передал тот голос. Голос, что называл ее странным именем. Голос, назвавшийся ее братом.

Бегун бросает взгляд назад. Никто не думает удерживать его, когда он подрывается с места и сбивает с ног стража Глэйда. Галли, вымотанный сражениями с гриверами, не сопротивлялся. Он принимает удар за ударом, отдаваясь во власть обезумевшего противника. Пистолет валяется рядом, еще теплый от последнего выстрела.

Минхо не может остановиться. Нет возможности. Мозг отключился. Одна лишь пустая ярость руководит им. Он обязан уничтожить того, кто посмел причинить вред Ри. После того, как Галли не двигается, остальные ребята подскакивают к бегуну, оттаскивая его назад. Минхо сбрасывает с себя чужие руки, вырываясь, и бежит обратно к Ри, лежащей на полу.

— Ри, — зовет он неуверенно. — Давай же, Ри, посмотри на меня. — Он хлопает ее по щекам, бледным, как вся их пустая жизнь в Глэйде. — Давай же, взгляни на меня. — Он стискивает ее футболку в своих кулаках. — Прошу тебя. Посмотри на меня. — Умоляет парень. — Ты не можешь уйти. Не сейчас. Мы почти выбрались. Почти у цели. Давай же. Пожалуйста…

Он продолжает просить ее очнуться. Просит открыть глаза. Просто открыть глаза и посмотреть на него. Он уверен, если она это сделает, то все будет отлично. Она поправится. Она сильная. Она сделает это. Не оставит его одного, не позволит так просто закончиться тому, что только начало зарождаться между ними. Это обязано было стать их началом. Вдали от ненавистного лабиринта. Вместе. Рядом. Навсегда.

Минхо не обращает внимание на поднявшуюся суматоху, на крики друзей и посторонних людей. Он склоняется над Ри и поднимает ее на руки. Он не оставит ее в этом месте. Он доставит ее туда, где она должна была оказаться.

Мужчины, ведущие ребят к вертолету не обращают внимания на девушку в руках одного из них. Минхо садится в вертолет, все так же не отпуская Ри из своих рук.

Пульс слабо, но все еще бьется под ее кожей.

У них было “вчера”. И теперь у них действительно есть “завтра”.

КОНЕЦ