Лаатокка

I

Как всегда бывает, холода вместе со снегом наступили уже в октябре. Хорошо, что весь урожай удалось собрать до этого момента. Причём, собрали уже давно, летом. А как его собирать, как сажать обратно и как удобрять, научила ещё бабушка Паулиина и дедушка Калеви.

Не считая того-же урожая; вышел во дворик, прокатился на велосипеде "Хелькама" до лавки Лапяннен, закупил хлеб да соль, проехал обратно на огород, оборвал там сорняк, берёзку – вот и весь день прошёл. Так и проходило последнее время для молодого человека по имени Рейо в деревушке Тааветти, что севернее Коуволы.

В деревне жизнь идёт своим чередом, и в ней что-либо изменится только спустя долгие годы, потому что традиции берут верх. Различий между прогрессом и жизнью сёл и городов очень много; можно сказать, между этими людьми целая пропасть. К тому-же, селян можно описать незнакомой для них поговоркой "Моя хата с краю – ничего не знаю". И это только по сравнению с остальным миром:

Если проследить, то хлипкий и непрочный мир начал разваливаться спустя двадцать лет, и первый кусок откололся в самом центре Европы, где у людей, вроде много друзей. Был конец сентября, детям всегда нелегко учиться в новом учебном году, но ещё труднее было полякам, которых внезапно изничтожили, и, похоже, это очень важно и полезно для друзей Германии. А разгром поляков послужил началом для ещё одних войн. Ох, точно, как же можно забыть! Финская нация теперь считается неприкасаемой и равной германским арийцам. Однако не трудно догадаться, что гражданам, и особенно селянам, всё это было ни горячо, ни холодно.

По крайней мере, всё это передавали по радио, которое Рейо далеко не часто слушал. Так и развернулось бы его утро как обычно, но вдруг раздался стук в дверь, который услышала вся страна, и даже по ту сторону границы.

Сразу стоит сказать, что в Тааветти за то утро постучали минимум пятидесяти людям. Так же произошло и с Рейо, который неспеша вышел к воротам и отворил деревянную калитку на почти безлюдную, покрытую грязными лужами улицу.

За калиткой стояли двое мужчин, одетые в военную форму с золотыми крестами. Концы у крестов загнуты под прямым углом. Один – высокий белокур в цилиндрической кепке с чёрным орлом, волосы второго прикрывает стальной серый шлем, в которых ходили те-же германцы из ежедневных газет.

–Здравствуйте, – сказал первый с южным акцентом, – вы Рейо Лантанен?

–Приветствую, – ответил тот, – да, это я. Что-то случилось?

– Вас вызывают на осмотр.

– А я, кажется, здоров. Зачем мне в больницу?

– Вы обязаны пройти с нами в ближайший участок.

Тут, видимо, что-то осознав, Рейо замолчал, а потом проверещал: "Хорошо, я пойду с вами". Бывают такие важные эпизоды в жизни, которые спустя время забываешь и ни за что не можешь вспомнить. Таким эпизодом для всего народа явился поход на прописной участок при центральной больнице и бумажная волокита во время прибытия. Рея, как его называли соседи, забыл ещё одну вещь – закрыл ли он калитку и дом.

– Ничего не понимаю.– говорит Петро-односельчанин. – Нас уже давно должны были забрать, едва мы обросли бы пышным усом.

– Да.– соглашается ещё один земляк, Вильо.– только-только всё наладилось. Без моего присмотра, страшно представить, что будет с моей работой.

– Говорят, русские разбушевались. – добавляет третий земляк, Сеппо. – Сейчас все уезжают от границы. Они там всё берут, но до Виипури им ещё далеко. Вон, видали? – указал он на проезжавший мимо поезд. Сами уроженцы Тааветти, в том числе и Реи, тоже ехали на поезде в неизвестном для них направлении. А указатели на станциях всё время менялись: Пулса, Симола, Вайникалла, Ховинмааовинмаа – все и не упомнишь. На станции Виипури из вагонов сошло больше всего человек. Их выводили мужики, одетые так-же, как и те, что стучались в дверь, но всегда в шлемах, и называли определённую роту. С ней и выходили.

Финскую молодёжь выделяет одна особенность: они дискутируют на любую тему всегда спокойным тоном, не повышая друг на друга голос. В этих обсуждениях продлился весь оставшийся день. Для Рейо, как и для других оставшихся в вагоне, конечная сверкнула на следующее утро. Старичок внезапно открыл дверь в вагон:

– "Девятый батальон – на выход!"– И дали время собрать свои пожитки и выпрыгнуть с лестницы.

Выйдя со станции, куда поведут мужчины в блестящих погонах, все близлежащие разметки указывали в одном направлении: Сортавала.

Один бородач прокричал "Тааветти!":

– "Я!"– отозвалась пятерня, но тут-же ещё один старичок, – старый потому что седой и небритый,– приказал выстроиться, и к одной горстке присоединилась ещё горсть и ещё, пока не набралось порядка пяти сотен.

– "Прошу внимания! Меня зовут капитан Аксели Виртанен. С этого дня вы находитесь у меня в подчинении и обязаны исполнять мои указания и указания капрала Харкёнена и капрала Латту. – указывает на этих двоих, стоящих рядом. – Сейчас вам предстоит выполнить такие задачи как: завтрак, выдача формы и инструментов, выдача жилья, тренировки, обед, дополнительные тренировки, ужин, сон. Ходу!"

Капитан Виртанен и капралы встали к правой части строя клином, весь строй повернулся и направился вглубь леса, у озера Лаатокка. Для новоиспечённых борцов за свободу Финляндии интерес и недопонимание вызвали слова про жильё. Как выяснилось, завтракать придётся вместе с артиллерийскими расчётами на лугу. Со всеми артиллеристами здесь приключилась абсолютно такая-же история с попаданием на этот лужок.

Жизнь менялась в лучшую сторону после выхода из состава Российской империи, хоть некоторые говорят, что Россия во времена своего владычества местный народец и так хорошо жаловала. Обычная и тихая жизнь в небольшом посёлке, каких на тот момент было не мало; обычные заботы, сельское хозяйство, рыбалка, прогулки. Антеро обожал рыбалку ещё с детства. Каждый, почти каждый день на протяжении кучи лет ходил на рыбалку то с дедушкой, то с отцом, не зная никаких забот до тридцать девятого года. К несчастью, возраст Антеро был уже за девятнадцать, что делало вероятность отправки на фронт гораздо выше. По итогу так оно и вышло: прошло некоторое время, а одним ясным днём в старом синем ящике во дворе оказалось письмо. Родственники Антеро были очень расстроены этой новостью, как и он сам. Перспектива воевать была для него не самой хорошей, в противовес закладывания в умы людей престижность службы. Война – это всегда потери: родня, друзья, даже строения. Именно так Антеро и представлял себе это всё. Медкомиссию Антеро прошёл успешно, и он считался боеспособным, что его опять же сильно расстроило. Но пути назад уже нет– что случилось, то случилось, – и не стоит делать из этого большой траур. Он как мог успокаивал себя на перроне, смотря на мрачный вагон и серое небо. Следующий день в вагоне был как в тумане. Он сидел, смотря в одну точку, даже толком не ев сухпаёк, и не заводя разговоры со своими сослуживцами. И вот прошёл день. Заслышав "Девятый батальон", он оживился, после чего постарался следовать за действиями остальных, почти не понимая что делать и думать. Все время выражение его лица менялось с грустного на растерянное, и наоборот. Он молча слушал команды и объяснения, откладывая это у себя в подсознании. Он спустя некоторое время пошёл на луг, где как раз-таки и надо было позавтракать. Антеро не знал, к кому подсесть, что делать, по этому он просто сел к случайному человеку.

К Рейо вместе с ещё одним парнем подсел один лейтенант из артиллерии:

– Привет, братцы. – говорит. – Я с моими друзьями теперь будем вас защищать на учениях. Меня зовут Микаэл. А из вас кто кем будет?

– Я – Рейо. Для друзей Рея. – после все обернулись к третьему в ожидании его ответа, пожимая друг другу руки. Антеро смотрел на красоты природы, уже смирившись со своей судьбой. Может, всё не так уж и плохо. Во всяком случае, ему стало веселее:

– Антеро. – Он пожал обоим руки.

– Ну, признавайтесь, кто откуда?

– Тааветти, слыхал о таком? Там, где Куусанкоски, Коувола. Недалеко должно быть, в общем. Южнее, я так понял.

– Я из Кетомеллы. – мрачно произнёс Антеро.– Вы вот вообще хотите воевать? – Он поднял глаза на этих двоих. Последовал тихий смех от обоих парней, и, кажется, даже от людей поблизости. Однако кто-то из них не разделял такой дотошности и беззаботности.

– С кем это?

– С "Иванами". – говорят пессимисты, среди которых затесались более начитанные друзья, читавшие газеты и слушавшие радио.

– Да ладно вам, – отнекивались другие, – чего там воевать то? Побесятся, да и уйдут по домам, как и мы. Да и я вот лично не уверен, что нас успеют отправить прямо к ним.

– Я был бы очень рад!

Едва не началась какая-нибудь словесная перепалка, но это обсуждение прервал капрал Латту.

Капрал Маркус Латту не совсем вписывался внешне в концепцию "финского арийца" с его рыжими бакенбардами и широкой переносицей. В этот завтрак, в этом сборище рот собралось немало ровесников Латту, а было ему лет этак за тридцать. Как было оговорено и положено по всем правилам этики, редко кто в тот момент его ослушался, и мало кто впредь ослушается. Тогда своим звонким голосом капрал спросил у полка:

– Наелись?

– Да, хэрра капрал. – ответили ему все разом, выбросили весь мусор, доели объедки и направились за Латту, видя дорогу у того за плечом. Величия у Маркуса было не занимать, а вот ростом он явно не вышел.

Артиллеристы остались на своих местах, как и Микаэл, действительно поклявшийся защищать уходящих пехотинцев. А уходили они в здание на подобии той-же лавки Лапяннен или циркового стрельбища. Дальнейшее командование принял капрал Харкёнен:

– "В очередь, друзья мои, в очередь!"

Это был, ввиду начала декабря, красноносый, широкоплечий, "здоровый" и на вид крепкий мужчина. Сразу можно было разглядеть его старую профессию кузнеца, но из такого образа сильно выделялись круглые очки. Ещё он не имел привычку закреплять свой серый шлем ремешками на подбородке.

Кстати о шлемах, они в огромном количестве лежали позади невзрачного усача, который раздавал солдатам головные уборы, одежду, рюкзаки и оружие как Святой Николай подарки по преданиям.

–Хм!– Обратился Рейо к стоящему позади Антеро, – Кетомелла.. А это где примерно?

Антеро слышал смех и прочее, слушая версии сослуживцев. Ему возможная война с советами не казалась простой стрельбой по воронам: ему казалось, что всё может пойти хуже. Уже стоя в очереди за снаряжением его окликнул Реи, стоящий перед ним:

–Кетомелла ближе к границе со шведами...– но и этот разговор был прерван окриком того "продавца", и настала очередь Рейо:

–"Поздравляю, друг мой.– говорит и торжественно одевает на голову Рейо стальной немецкий шлем, а затем нагружает ему на руки военную форму с её зимним аналогом, а поверх формы – пистолет-пулемёт национального производства и несколько круглых магазинов с патронами. – Отходи. Следующий!"– продолжает он, держа в руках каску уже шведской армии. Такую-же, которая висела на руке у Микаэла.

И вот подошла очередь Антеро. Он ступил вперёд, и ему точно так же натянули на голову шлем, выдали форму и её зимнюю версию, но вместо пистолета-пулемёта отдали карабин. Он немного повертел его в руке, после чего отошёл в сторону.

– С ушами проблем точно нет ни у кого? – вопросил капрал Харкёнен, заграждающий путь, докуда можно отойти чтоб другим не мешать. – Вы только сейчас даже не думайте попытаться что-либо сделать с ружьями, усекли?

– Да, хэрра капрал.– а затем как ни в чём не бывало капрал спросил кого, откуда и какими судьбами сюда занесло. И опять, как по нотам: шестеро из Тааветти, трое из Кетомеллы, два столичных, кто-то из Коуволы, Лахти, Куопио, Хетты, Суомуссалми, Тампере– со всевозможных мест, для нахождения коих на карте придётся много повозиться. Антеро стоял где-то в стороне, закинув оружие за спину и держа форму под рукой. Он слушал капрала, поглядывая то на него, то на остальных. Не смотря на смешанный настрой у бойцов, все они прямо-таки тянулись за оружием, как за новой игрушкой, коими ружья и пулемёты являлись. Никому ещё в жизни не доводилось держать подобные вещи в руках. Из-за такого рвения строй вновь выстроился, положив одежду в рюкзаки– вооружился.

Рейо повесил свой автомат на шею, и он, как ни странно, не показался слишком тяжёлым. Оружие вызывало у Антеро такой-же интерес, как и у всех, поэтому тот после слов капрала продолжил вертеть карабин в руках, разглядывая каждую деталь.

– "Так, при мне не курить! Не в мою смену!" – вернулся капрал Латту, заметил и направился к мужикам с портсигаром в руках.

Клин опять отдалился от этой распределительной лавки и оказался у облепленных снегом, бревенчатых, ветхих домишек ростом только с человеческую ногу.

Сам капитан Виртанен лично показал как туда заходить, предварительно выбрав одну на двоих; Антеро и Рейо поселили примерно посередине. Открыв дверь, всем представала странная с первого взгляда картина: стена из брёвен прямо перед носом, которую даже не законопатили, внизу лестница во тьму с висящей лампадкой.

Первым в своё новое жильё ступил Антеро. Трудно назвать это домом; туда, куда их поселили, ему сразу не понравилось: выглядело это всё довольно мрачновато. Когда зажёг лампадку– увидел столик и стулья и две койки с сеном, а также вешалки. Антеро положил форму и оружие рядом с левой койкой. Реи, сев на койку, ещё раз обернул ноги в портянки и надел сапоги с гамашами[4], тёплую шинель белых оттенков. Форма для Антеро была тяжела, но как раз под него, что делало жизнь проще. Двигаться в ней было довольно удобно, хоть и жарко. Тесно.

Дома закрывались тенью ели и сосен, рядом с жилой площадью виднелась куча перекладин с непонятными отверстиями, отсечёнными меж собой стенками и дверками с кусками канатов вместо ручек. Напоминало полуразрушенные амбары.

В двери опять постучались, и вооружённые, одетые в такой-же чужой форме, в разных шлемах солдаты вышли. Рейо как чуял. Клин уже молча собрался и прошёл в чистое поле.

– "Мишени видите?.. Все внимание! – Говорит Харкёнен. – Можете в любое время приходить и соревноваться в стрельбе. Лишним не будет. А сейчас... – он берёт пистолеты, запускает прямоугольники в рукоятки и раздаёт первым, кто стоял у красной ленты. Так поступают и другие офицеры. – Начнём с малого".

Он объяснил примитивные правила безопасности и ношения, которых придерживаются и сейчас, а затем дал добро отстреляться по очереди. Где-то в конце подняли очередной вопрос для обсуждения: "Что лучше – мощность или большой запас патронов?" Благо, у Рея был длинный магазин, даже не до конца умещающийся внутрь рукоятки, но надёжно там крепился. Пробовал он как положено, держа обеими руками, так и одной. Несколько раз ему удалось попасть в восьмёрку.

– "Неплохо-неплохо.."

Теро вышел следом и стал слушать объяснение и правила безопасности. Выслушав, он вытащил пистолет, после чего взвёл затвор и встал рядом с Реи. Он поглядел на его неплохую точность, и решил тоже попробовать. Первый раз ему повезло: он попал в девятку. Остальные несколько раз – максимум в шестерку, не более.

Судя по многочисленным объяснениям, каждый передавал друг другу негласную эстафету, но без флажков, мешков из-под картошки и прочего. Вот и израсходовала свой первый в жизни прямоугольник последняя группа, а Рейо и других ручных пулемётчиков сгруппировали и отправили назад.

Харкёнен отобрал ружьё у Антеро. Тот даже немного напрягся, и не удивительно: казалось, он при большом желании мог все пальцы ему переломать в своих ручищах. Капрал поставил приклад на хрустящий снег:

– "На случай, если враг затянет в ближний бой, и расстояние слишком близкое, что мы делаем?.. Мы берёмся за ножи... Они у вас там, на пояске...– указывает он на всех, достаёт из кожаного футляра штык и крепит под цевьё[3], кладя палец на кончик. В то время, как обычный палец "сплюснется" и пожелтеет от приложенной на него силы, а возможно и проткнётся до крови через двупалую варежку, с пальцем у капрала не происходило никаких деформаций. – Потом берём..– ставя на предохранитель, направился он на удобно расположившиеся поблизости, заледеневшие снопы. – Идём на врага и ударяем его так сильно, от всей души, будто он отнял у вас самое дорогое. Как будто... Как будто он украл у вас двадцать пять марок и не отдаёт! Вот! Попробуйте".

Так и было сделано. Харкёнен сделал хорошенький выпад штыком в стог, от чего штык перестал быть виден, – всей длиной впился в эти колосья, – а капрал так его и оставил. Карабин остался неподвижен. Второй штык теперь шёл в подарок для Антеро, который подошёл и решил попробовать его вытащить и пронзить вновь. Немного не рассчитав силы, он сам чуть не упал, кусок ствола вместе со штыком опять скрылись в стоге. Со второго раза у него получилось лучше.

Весь полк решил попытать удачу, из-за чего стало немного жаль стога сена: они все оказались продырявлены штыками и ножами.

– «Ну ладно, – говорит подоспевший Латту, – возвращаемся к дальнему бою.»

Значит, настала очередь ручных пулемётчиков:

– Так, у вас справа должен быть рычажок и указатели вида стрельбы. Вверху – один выстрел при нажатии, внизу – несколько выстрелов при нажатии и зажиме. Такое есть у каждого, разница мала.

– Хэрра капрал.

– Что, Нурминен?

–Тут у меня вроде можно по середине поставить. Если так, то что это? Я его не сломал?

– Э-э-это.. В таком случае стрелять вообще не получится. Это называется "нейтраль", или как-то так. Это на случай, если предохранение сломалось. Только на верхнем положении держите крепче и старайтесь тянуть вниз. Там большая сила, вас потянет наверх.

Слово-за-слово, и уже устав стрелять одиночно, Реи передёрнул рычажок вверх. Получилось израсходовать почти весь "пирог", направляя ствол вниз, начиная расстреливать бумажного врага с предположительных ног. Потом снял его и открутил крышку:

– Тридцать.

– Ну, – говорит тот самый бородач, – оставь. С этим и так много дел сделаешь.

– Нет, – отговаривает Латту, – сходи потом пополни. Лучше бы столько на неприятеля тратил.

Если говорить откровенно, то эти стрельбы прошли без происшествий, как и последующие. Немного подуставших солдат отправили на обед:

– Слушай-ка, – говорит Рейо бородачу – так ты, получается, тоже с Тааветти?

– Да. Я ещё искал тут таких-же, и ты отозвался.– отвечает он.

– Рейо. Рейо Лантанен. – тянет он руку. – Тапани. Тапани Тикканен. – жмёт тот руку.

– А ты с какой же улицы тогда, Тапани?

– Так.. Подожди, а ты сам с какой?

– Да я прямо на Линналанте живу, в центре.

– Хм! Я на Валлахеранкюа.

– Где же это примерно?

– Ну вот ты по Марттиланте ходил?

– Ха! Да ещё бы я не ходил.

– Там первый-же поворот налево – сразу окажешься на Валлахеранкюа.

– Ну, вроде понятно.

Из подобных разговоров и состоял весь обед. Все собрались в этакие кружки по интересам, а точнее по месту жительства, общались, обещали после службы наведаться друг другу в гости. Антеро также был рад полюбезничать со своими земляками из Кетомеллы. Они обсуждали всякое житейское: то, как они работали, проводили свой досуг и в принципе о разном. Мужчина средних лет, тяжело вздохнув, заговорил:

– Последний раз на рыбалке я был ещё пацаном. Лет четырнадцать-пятнадцать мне было. Вот отпустят, тогда обязательно пойду на рыбалку.

Парень возраста Антеро тоже сказал:

– Да-а, рыбалка – это дело святое. Последний раз был на ней позавчера, вот правда последнее время ничего хорошего не выловить. Долго на этом не прокормишься, теперь разве что для спортивного интереса.. На кой ляд Юмала[5] создал рыбу чуть больше ладошки?

– Не знаю как у вас, – Антеро подсел рядом, – а у меня рыба ловится нормально, особых проблем с ней у меня не было.

Тот, что жаловался на рыбу, махнул рукой и потянулся за портсигаром.

– А на каком озере ты ловишь? – с интересом спросил он, сунув сигарету в рот. Антеро лишь загадочно улыбнулся, принявшись за трапезу:

– Ну а это уже секрет.

Те двое переглянулись, почесали репу в кепке с чёрным орлом, да и пожали плечами, продолжая переговариваться о том-же самом.

– Я вот на ручеёк у Сиосте хожу.

– А я – на Кетоярви.

Ребята увлеклись общением о рыбалке, и даже не заметили приближающиеся грузовики, продолжая общаться, смеяться и есть. Если во все прошлые разы идиллии заканчивал кто-то один из руководства, то в этот раз начали звать со стола все трое, но начал новый урок именно капрал Латту.

Двое офицеров прикатили на грузовиках "Сису", сощурив глаза и сжав губы, смотря на новобранцев, облокотившись на руль. Один таким образом случайно загудел, но перестал. Водители через стёкла посмеялись меж собою, а Латту этот звук означал, что можно начинать, и достал с пояса зелёные гранаты с красными кольцами:

– «Иногда расстояние до вас велико, а запас может закончиться, и цель, которую надо изничтожить, приближается. Тогда можно использовать так называемые "гранаты". Для этого мы со всей силы выдёргиваем вот этот.. "Кругляш", и также со всей силы кидаем под колёса или, если машина едет, чуть перед ними. Как рука снимет. Отсчитывайте время до взрыва. Мне и вам сейчас будет отведено секунд шестеро. А ещё это учебные экземпляры: у боевых вариантов после выдёргивания должен пойти дымок, но сейчас такого не будет».

Он выдернул красное кольцо, и в тот-же миг раздался слабый хлопок, после чего, как и положено, со всего размаху отбросил гранату к одной из машин. Спустя секунд пять раздался ещё хлопок, только уже погромче; солдат, одетый точь-в-точь как тот самый стучавшийся, выглянул из двери, посмотрел на упавшую перед ним гранату и показал одобрение пальцем, после чего та была подобрана, и такие-же гранаты выдали строю. Замерами расстояния никто не занимался, однако люди точно не смогли бы разглядеть в автомобилях именно грузовики марки "Сису". Тапани Тикканен забросил гранату перед правым колесом левой машины, граната Пааво Льерани упала в полутора метров от правой, граната Пекка Юуссонен не долетела до удовлетворительного стежка, Сеппо Ними швырнул гранату прямо под левый грузовик, Нико Меласнен свою гранату подкинул между машинами, Рейо Лантанен забросил гранату под правое колесо правой машины. А вот и настала очередь команды из северян отыграться и показать себя в этаком соревновании. Антеро пошёл первым. Техника броска гранаты показалась ему чем-то схожа с забросом лески. Он представил у себя в руке удочку, блесна которой сейчас должна полететь туда, куда он захотел. Выдернув кольцо, он метнул гранату. Та немного пролетела, после чего остановилась аккурат перед передним левым колесом, издав не громкий хлопок. Он довольно удивился, не ожидая хороших результатов.

– "Замечательно, только я бы хотел, чтоб вы попали на крыло – продолжил Латту. Последовал удивлённый гул толпы, а за ним небольшой смех, – Ладно. Раз все попробовали – одевайте снаряжение, и по очереди на ту перекладину".

Дополнительные тренировки завершились физическими упражнениями и гимнастикой, по крайней мере, какие можно было совершить на морозе, почти во всём обмундировании, и даже вещмешки с себя снять никто не позволил. В зимней форме после этого оказалось, вот уж как неожиданно, жарко. Но всё ещё негласно соревнующиеся заполярники и столичники показали, что друг другу почти не в чём не уступают.

Капрал повёл новобранцев к той-же лавке с оружием, где всем выдали четыре подсумка с гранатами:

– Думаете, я позволю вам уйти с этим на сон?

– Да, хэрра капрал!– отозвался один смельчак, считавший, что надо отвечать абсолютно на любой вопрос начальства.

– Размечтался!– рявкнул Латту.– Я лично прослежу, чтоб каждый из вас положил все опасные вещи на склад, и только потом пойдём есть. Все ведь хотят есть, да?

– Так точно, хэрра капрал!

– Молодцы,.. Мои дурачки...

Батальон направили в небольшой ангар, справа от которого виднелось новое жильё с трапезной. Пройдя через завесу толстенного брезента в ангаре, представали ряды металлических шкафчиков, как из немых американских фильмов про военных, которые крутили по сельским кинотеатрам с помощью старых проекторов, кинолент и пианистов. На шкафчике был нарисован набор цифр, соответствующий таковому на бирках у кителей и шлемов служащих, о чём тех по дороге уведомили. У кого цифры с одежды совпадали с цифрами на дверце– тот и становился владельцем. На удивление Реи, его автомат и всё к нему относящееся смогло влезть, как и гранаты с пистолетом и каска. Даже ножи пришлось там сложить.

Одев кепку с чёрным орлом и "крыльями", тот покинул помещение и со всеми направился в столовую. Ангар был чуть-ли не единственным здесь, что выглядело как новенькое.

Лёжа в кровати Рейо устало посмеивался неясно от чего:

– Ты что?– говорил Антеро.

– Ха-ха! Слыхал? Мы боремся за двадцать пять марок. Ха-ха-ха!– ответил Реи. Тому это также показалось забавным, и они оба посмеялись:

–Слушай,– продолжил Теро,– а ты вот что думаешь, будем ли мы бороться?

–.. Да, знаешь, мне почему-то кажется, что в этом действительно ничего серьёзного. Мне кажется, нам ничего не угрожает. Не знаю почему.

–.. Вот в столицу надо отправляться, чтоб всё разузнать что творится. В столице и рядом все всё знают. Я-то, ладно, далеко, но ты вроде ближе. Не знаешь, что да как на самом деле?

–Нашёл кого спрашивать. Я похож на того, кому это важно?

–А разве это не важно для всех?

–Да хватит тебе, право. Что-то, по-твоему, изменится, приди ко мне в соседи русские?

–.. Говорят, они готовы всё у тебя отнять и чуть-ли не с семьёй заживо съесть.

– Правда? А ты откуда такое выцепил?

– Из газет, по радио.

– Да?.. Выходит, я так сильно обделён знаньем...

Непроглядное солнце за серым холодным небом скрылось окончательно, и на улице стемнело. Через доски и брёвна в домиках немного посветили лампадки, через земляные стены слышался тихий хохот и обсуждения. На словах «Только попробуйте не заткнуться и не спать прямо сейчас, и не выспаться за эту ночь! Всем отбой!» весь лагерь стих, и тишину наполняло только журчание воды в озере Лаатокка вдали отсюда. Нетрудно догадаться кому именно принадлежали те слова.

(2023)

[1] Гама́ша– кожаная или тканевая накладка, застёгивающаяся на пуговицах и закрывающая щиколотки и верхнюю часть обуви.

[2] Цевьё– верхняя часть ружейного ложа, на которой укрепляется ствол с механизмом.

[3] Юмала (фин. Jumala)– древнее божество небес и грома в карело-финском фольклоре. Верховный бог финно-угорской мифологии.

II

Вечно смотреть можно на три вещи: огонь, воду и работу других людей. Но, так как труд людей уже был представлен днём, и этим людям и без огня было тепло, привычного триумвирата не предвиделось вплоть до утра. Только лишь озеро Лаатокка оставалось на прежнем месте, бьющееся волнами о начавшие укрепляться ледовые берега. Вода осталась колыхаться в центре, гонимая морозным ветром, через каждые несколько часов увеличивающим поверхность оледенения. Это именно Лаатокка бушевала, да так, что было слышно за многие пенинкульмы[1], как на последнем издыхании перед полным погружением в ледяной сон. Своим шумом она затмевала даже самое близкое на севере озеро Ляппяярви. Оно было, конечно, поменьше, да и вытекало с помощью заливов в Лаатокку, разделённое с нею только островами.

Компания друзей из Тааветти спала как убитая, будучи почти что в привычных для себя условиях– недалеко от земли. В свою же очередь, Кетомелла не делала предпочтений к людям в центре или на выселках; там человека всегда окружает бесконечный рёв едущих автомобилей и мотоциклов, гудки, бульканье крепких напитков, перетекающих кому-то в горло и прочее. Организмам городских людей нужно было сначала привыкнуть к благой тишине во время сна. Удалось это далеко не сразу, а вот когда получилось– Антеро явно грезил о карасях или нерпах, какие уже ему надоели, ибо у него больше ничего не водилось. Во сне эти маленькие рыбёшки в миг уплыли, их заменили мифические для заполярников щуки, лещи, окуни, налимы. Он прямо-таки предвкушал отведать обитающего в этих местах берша.

В самый неподходящий случай вдруг завыл протяжный свисток, прорвавшись эхом сквозь щели между брёвнами. Вслед за ним раздался грузный рёв капрала Харкёнена:

–"А ну-ка, все наверх! Подъём! И не забудьте мыло прихватить!"

Кто-то уже бодрствовал несколько минут до этого, кто-то проснулся со свистком. Проспавших не было. Рейо сразу вскочил с койки и ринулся одеваться потеплее. Капрал понимал, что надевать на себя зимнюю одежду не является быстрым занятием, и дал фору "жителям подземелий", не беспокоя тех своим гулом ещё раз. Люди в приготовлениях подгоняли сами себя, совершенно забыв о приличии: никто не пожелал друг другу доброго утра. На самом деле, у большинства этих мужчин в уме считалось немного неуместным желать доброго утра другому мужчине, с которым приходится сожительствовать. Они думали, что это стоит говорить девушкам, с которыми делишь жильё, однако их в батальоне не наблюдалось. Здесь вновь отличился тот самый Хуго Нурминен, похоже, от лица всего отряда сказав своему другу Киммо "Доброе утро".

–"Доброе утро, бойцы!– сказал капрал Харкёнен, когда все выстроились в строй на улице посреди домиков.– Сегодня я проведу вас по сегодняшнему плану: мойка, завтрак, тренировки, обед, дополнительные тренировки, ужин, сон. Все за мной!"

Капрал произносил свою краткую речь более энергично, чем похожие слова говорил капитан Виртанен вчерашним утром, и, когда дошло до перечисления, начал растягивать букву "р" в словах, рыча как лев на гербе. Ничто из этих двух примет не было свойственно обычному поведению Харкёнена, по крайней мере, каким его видели при новоселье в лагерь. Некоторым даже показалось, что капрал встал не с той ноги. На самом деле, это он решил привлечь к себе больше внимания сонных, чтобы его слушались так-же, как и капрала Латту; хоть и бессмысленно, так как никто из новобранцев не собирался перечить ни тому, ни другому.

Как и в прошлый раз, парней заинтересовало слово "мойка". Пока шли строем за широкогрудым капралом,– даже самый высокий Тапани и тот смотрел на бывшего кузнеца исподлобья,– размышляли что скрывается за этой самой "мойкой".

–Знаете,– шептал Антеро своим двум коллегам-рыбакам.– а хорошенько мы тем машинам согнули бамперы тогда, а?

–Будут теперь знать, как нам сигналить.– отозвался ровесник, и все трое захихикали. Сеппо Ними, пусть и слышал их разговорчики, но не стал вмешиваться, а Тапани дышал капралу в спину, когда как Рейо и Пааво Льерани игриво возразили:

–Ну-ну. Если нас ещё раз отправят к машинам, мы так закидаем их гранатами, что все стёкла разобьём. Вот увидите.

–Ах так? А вот мы.. Мы вообще закинем на крышу без труда. Так-то.– ещё более провокационно парировала публика, носящая преимущественно кепки с чёрными орлами, и носящая совершенно без толку, потому что людям вскоре был дан ответ на вопрос "что такое мойка?"

Ответ представлял из себя маленький ручей, вытекающий из Кийслахти. Залив имеет при себе два безымянных ручья: у одного отсутствует нормальное устье, и оно в некотором отдалении превращается в крохотную лужицу; в то время оттуда начался процесс его обледенения. Второй ручей перетекает в болото, куда идут всякие отходы из залива; тогда оно тоже покрылось льдом. Такая судьба ожидала все водоёмы, однако некоторые водостоки таяли в последнюю очередь, при том, что градусники в домах местных жителей, которых не видел марширующий батальон, показывали критические минусовые показатели. Конечно, чудеса Марьялы заключались далеко не в этом, но видеть незастывший ручей в декабре месяце всем было в диковинку. Естественно, все стали переживать за своё здоровье: вода отнюдь не тёплая.

–"Я вижу,– начал Харкёнен.– что этот поход не доставил вам нужной бодрости. Но ничего, у меня есть средство, работающее безотказно. Сейчас вы должны принять водные процедуры. Умывайтесь, я буду приучать вас справляться с грязью во время пути без умывальника. Это очень опрометчиво, что вы не взяли зубные щётки. Впредь будьте предусмотрительнее".

Узкая тропинка до берега была отмечена единственными следами, пока солдаты не вытоптали дорогу пошире. Рейо показалось, что капрал сам сегодня ходил на ручей, и, быть может, даже мыл щётку в этой воде.

–"Совсем разозлился мужик,– тихонько сказал Тапани Рею, встав позади него,– теперь на нас отыгрывается.."

Подгоняемые словами Харкёнена "Быстрее-быстрее", люди сняли двупалые варежки, принялись складывать ладони в лодочку и хлестать ледяной водой себя по лицу. Лица в миг румянились от перепада температур, но это помогло взбодриться. В этом задании южане спасовали перед заполярниками, привыкшими к холоду: Рейо взвыл стоном нетерпимости, но стойко размазывал воду по себе, и капли текли под шинель, когда как из Антеро не вышло ни звука. Мало кто знал, но Сеппо Ними в молодости получил прозвища мыслитель, за постоянные рассуждения вслух, и креститель, за инородную привычку нырять в сугробы после бани. Вот и сейчас он, расстегнув рукава и засучившись, накинул снега себе на руки и растёрся, злорадно и блаженно посмеиваясь. Так воображаемые соревнования кто лучший защитник отчизны на эту половину дня завершились ничьёй.

Само по себе умывание в ручье со стороны напоминало водопой, где все звери, обычно пожирающие друг друга, ненадолго забывают старые розни, мирно стоя рядом и упиваясь в редком разливе ручья. Как было сказано изначально, служащие девятого батальона разделились на никогда не унывающих "ценителей своей страны" и "хмурых пессимистов"; последние, в основном, прибыли из Хельсинки. "Пессимистов" тоже можно понять,– переживание за судьбу родины можно с какой-то стороны признать тем-же патриотизмом,– но таких людей начинали удручать многие вещи. Например, ведущий пессимист, Эркки Бёккем, сразу почувствовал себя расстроенно, посчитав, что Финляндии, где даже офицеру приходится умываться в реке как дикарю, победы не видать. Ему, похоже, невдомёк, что даже правительство и культура призывает делать всё не так, как у всех; стремится, чтобы германская форма была единственной казённой вещью. При этом, о левое плечо Эркки тёрся духовный предводитель "ценителей всего своего", Ристо Сариола. Ристо поступал как было оговорено в начале– смотрел на воду, видел песчаное дно, и, из своих миротворческих побуждений, представлял как он, финны и русские скоро найдут решение неясных многим проблем, побудивших проникнуть в Карелию, и устроят тот-же водопой, как животные, которым стали чужды разногласия.

Харкёнен сказал: "Ну что, друзья мои, пора возвращаться", а ему заголосили "Есть, хэрра капрал!" И все разом встали с колен. Напоследок Сеппо зачерпнул воды в свою каску и вылил себе на голову, бурча и прыгая. Попутно капрал потренировал солдат разным вариациям шага в строю; хуже всех себя показал Нурминен, идущий замыкающим.

Едва батальон ушёл на место дислокации, как безымянный ручей "потрескался", его и без того вялое течение стремительно утихало. Люди прождали очередь на свою дневную пайку и уселись на том самом лугу с артиллеристами.

–Не знаете что произошло с капралом?– спросил Антеро, поглощая свой паёк уже с большим рвением, ежели вчера.

–А что такое?– сказал Микаэл, сидя на широких станинах[2] пушки.

–Он не посылал вас умываться в реке?

–У нас тут свои короли есть: фельдфебель Кауппа. Вон он, видите, опять кричит для профилактики? Такой хороший мужик на самом деле..– Микаэл указывал на живой пример помощи Финляндии от Германии в виде светлого голубоглазого мужчины, обученного на немецких землях; таких позже будет принято называть егерями; и сейчас проходящего где-то неподалёку деловитым шагом.

–Ха! Прямо-таки король..?– усмехнулся Рейо.

–Знаете,– начал отвлечённо Сеппо, чей воротник всё ещё оставался во влажных тёмных пятнах, покуривающий трубку.– а ведь это почти нетронутая никем река, и на ней сияют камни. Человек вряд-ли так красиво их расставил, но кто тогда?..

–Слушай, "Платон", ты ведь так и заболеть можешь.– Рейо легонько постучал по каске Сеппо.

–Хе-х! Нет-нет, мне и так сейчас тепло.– указывал Сеппо на свою трубку, на что кто-то рядом ответил: "Смотри не попадись Латту".

За Антеро наблюдали те двое кетомелльцев. Когда Антеро кончил трапезу, они принялись мять снег по направлению к нему. Ровесник имел право первого голоса. Его звали Оскар.

–Привет, дружище.– сказал он.– Есть минутка?

–Что такое?– встал Антеро с места.

–Если не занят, изволь, пройдёмся во-о-о-он до той проруби?

–Ну, ладно.

Не подозревающие ничего мужчины смотрели вослед Антеро, уходящему со своими ребятами. Оскар повёл его до маленькой полыньи, что находилась подальше от любопытных глаз. Дальше с Антеро заговорил другой кетомеллец, всё ещё держащий при себе портсигар. Его звали Пауль.

–Мне помнится, друг мой, что ты очень хорош в ловле.– начал он.

–Конечно. Спасибо, что помните, ребята.– ответил Антеро.

–Чудно! Скажи-ка, братец, а как давно ты ходил на рыбалку?

–Не припомню точно, но, кажется, где-то два месяца назад.

–Сильно ли ты соскучился по рыбе?

Антеро удивлённо встрепенулся и огляделся по сторонам, будто сейчас хочет сказать какую-то тайну. На самом деле, он действительно хранил свою тоску по рыбалке в тайне, и правда об этом его тяготила.

–Очень, господа.– сказал он, почесав голову, и надев на неё свой шведский шлем.– Вы не представляете как сильно, но, боюсь, здесь не разрешают..

–Не расстраивайся, Антеро.– подскочил Оскар, показывая свою прыть и энергичность.– Мы считаем точно также. Поэтому мы решили ни у кого не спрашивать разрешения.

–Да.– подтвердил Пауль.

–Что..?– удивился ещё сильнее Антеро

–Я, видать, зря так рано сказал. Мы надеялись, что ты не покупаешь удочки у Тойво.– попытался успокоить его Оскар, имея ввиду их городского лавочника.

–Нет, я делаю их сам-м..– отрывисто промямлил Антеро. Заслышав это, Оскар заулыбался и глухо хлопнул руками в перчатках:

–Это как раз то, что мы хотели! Ты нам идеально подходишь!– на словах "Ты нам идеально подходишь!" Оскар изобразил прямоугольник своими указательными и большими пальцами, заключая лицо собеседника в этакую раму.

–Чт-то?.. Вы хотите,.. Чтобы я сделал вам удочки?

–И ты мыслишь в правильную сторону.– сказал Пауль, поправив козырёк своей германской каски.– Мы считаем, что это дело простое, но боимся, что у нас слишком руки кривые.

–К тому-же, один раз живём на свете!..– подхватил Оскар, сжимая кулаки.

Немного погодя, Антеро взволнованно продолжил:

–Но как вы собираетесь уйти? Тут, наверное, нас заметят. И когда? Ночью?

–Да, ночью. Но сам посуди: ты хоть где-нибудь видишь заборы, охрану какую-нибудь, шлагбаумы, м?

Здесь Антеро промолчал, ещё раз оглянувшись. Тогда Оскар слишком увлёкся, и продолжил:

–Знаешь почему никого нет? Потому что они все там, впереди, воюют!– показал он пальцем куда-то вправо.– Если получится, мы тоже пойдём к ним, и нас примут. Обязательно примут. Ведь каждый полезен! По крайней мере, пользу мы принесём с самого начала, наловив для всех! Так что, ты с нами?

Тем самым Оскара и Пауля можно было отнести к так называемому клубу "любителей своей страны". Тут стоит понимать, что Антеро и Рейо, в это время доедающий свою дневную норму, сами считали себя такими-же, то есть полными патриотизма, да только в плане объединённых групп, скорее, сохраняли нейтралитет. Вероятно, они даже и не догадывались, просто пока не могли понять, что в батальоне имеется такое вот расслоение. К тому-же, нет ничего удивительного, что Оскар верил в победоносность Суоми, и что её сыны постарше и с большим опытом сейчас не занимаются трусливым бегством.

Прослушав эту пламенную речь, Антеро отвернулся в задумчивости, зашагал вокруг ребят; только лишь Пауль немного напрягся, что он побежит рассказывать какую аферу придумали эти рыбаки. С минуту погодя, Антеро всё-таки промолвил с протяжным вздохом: "Хорошо".

–Правда?– обрадовался Оскар.– Спасибо тебе огромное, Теро! Тебе обязательно будет зачтено!

–Спасибо, дружище.– пошевелил усами Пауль.– мы уж хотели гранаты у них своровать и так ловить.

На это Оскар усмехнулся и принялся завершать страшный заговор:

–Ну, не будем медлить. Если получится, ты можешь начать прямо сейчас, и, если что, кричи. Мы тебе поможем чем сможем. Чувствую, мы уже находимся в розыске. Пойдёмте обратно.

Рыбаки развернулись и пошли на луг вдоль опушки, оставив Антеро стоять в растерянности. Немного потупившись, думая правильно ли он сделал, и стоило ли его страсти к рыбалке брать верх, он всё же пошёл вслед за земляками, опустив руки в карманы.

Остальное времяпровождение людей после завтрака проходило в ангаре, где капрал Латту велел очистить всё оружие. Все пять минут, отведённые на это занятие, слышались щелчки затворов. Рейо дёргал маленьким шомполом в стволе своего автомата. Антеро уже нарубил крупных веток маленькими кусками в количестве трёх штук. Он успел захватить с собой несколько катушек с леской, хранившихся в рюкзаке, связал эти обрубки с веточками поменьше, и привязал по одной катушке к каждой, так, чтобы она могла вертеться, вытянув концы лески и привязав к ним крючки; в начале поездки сюда в нём теплилась надежда порыбачить, поэтому он взял весь рыбацкий комплект в специальной коробочке. Ему не хватало чего-нибудь тяжёлого, что будет служить в качестве двух грузиков и поплавка. А также, чтобы леска держалась вдоль стержня, нужно было нечто легко сгибаемое, вроде проволоки. Благо, рядом были Оскар, еле осиливший таскать тяжёлый пулемёт с маленькими лыжами, и Пауль, дующий в затвор своего карабина во избежание пыли.

–Ребята.– тихонько проговорил Антеро, подойдя к ним.

–Что такое?

–Кажется, мне понадобится ваша помощь. У вас случайно нет какой-нибудь проволоки или гвоздей? Хотя, нет, их не согнуть.. В общем, нужна проволока.

–Тонкая подойдёт?

–Ну, средних размеров. И, наверное, какие-нибудь кусачки, или что-нибудь этакое.

Друзья молча развернулись и ушли. Надеясь, что ребята знают где это отыскать, Антеро, пока что завершив свою работу по изготовлению маленьких удочек, подходящих для ловли в проруби, принялся выполнять приказ начальника, чистя ствол винтовки. По прошествии пяти минут, капрал Латту в своей манере выкрикнул: "Так, время вышло! А ну-ка вон из избы!"

Проходящие мимо два офицера, вчера сидевшие за рулём грузовиков "Сису", вызвали у Рейо возбуждение: их форма напомнила недавние события, и он пытался сторониться таких людей. А шли они севернее, в лагерь у самой Сортавалы, под тёплое крыло капитана Виртанена, в то время как в чистом поле Латту заставлял солдат стрелять в окаменевшие стога сена, которые вчера капрал Харкёнен велел протыкать штыками. Пауль и Оскар встали перед Антеро. Пауль расстегнул свою шинель и раскрыл её: за пазухой в кармане лежали кусачки для колючей проволоки, а сама проволока была сделана из алюминия, не слишком толстая, сгибалась чуть-ли не голыми руками. Предполагая, что освободятся ещё не скоро, он сразу решил поделиться награбленным.

–Спятил что-ли?!..– выпалил Теро в глубоком изумлении и страхе, но Оскар тут-же остановил его, сделав жест тишины. Ещё раз оглянувшись, и поняв, что медлить нельзя, Антеро быстро снял своё пальто с пуговиц и переложил эти вещи к себе. Никто ничего не видел.

–Мне неизвестно каковы будут ваши должности в будущем,– начал Латту, достав сверкающий свисток.– но я посчитал важным обучить вас палить по команде. Это, скорее, на случай для тех, кто будет в частях по устранению гнусных врагов, но тем не менее. Когда начну свистеть – открывайте огонь. В кого именно – догадались, правильно?

–Да, хэрра капрал!

–Отлично! Начнём со стрелков.

Пауль в соревновательной форме встал рядом с Теро. Тот взволнованно косился на него. Мужчины взяли винтовки, кладя цевья на вторую, и оба целились в сенных противников. Капрал Латту прильнул к холодному свистку губами и поднял руку. Антеро протёр краснеющей рукой такую-же красную щёку и попытался задержать дыхание для большего заострения внимания на цели. Сейчас, концентрируясь, будучи готовыми стрелять наповал, эти двое будто пытались доказать, что достойны зваться меткими стрелками и защитниками Финляндии.

Спустя минуту, а для двоих – целую вечность, Латту задрал поднятую руку куда-то назад, а потом внезапно опустил её и что есть мочи заверещал в свисток, но всего лишь на одно мгновение. Антеро и Пауль единовременно, как один сплав, надавили на крючки, выпустив раскрученные пули, тут-же подняли испускающие пар винтовки вверх. Не успели стволы полноценно встать прямо, пули попали в стога. Бесстрашный капрал, почесав рыжую бороду, выступил левой ногой и прислонился, найдя пробоины в колосьях. Через опалённые дырки он видел узоры позади стогов,– их прошили насквозь,– и, обернувшись к народу, показал им большой палец, возвращаясь на место.

Глядя как всполошились воробьи, пулемётчику Сеппо было жалко зверей, и он захотел, чтобы стрельбища окончились побыстрее. Так захотел каждый, кто посмотрел тогда в небо. Даже "любители своей страны" не проявляли энтузиазма к расстрелу воображаемых преступников и дальнейшей каше на ужин.

Рейо, намедни слезший с перекладины, лежал в койке и смотрел на светлую ушанку с белым кругом и синим кольцом на ней. Казалось, для вышивания этой шапки использовался остриженный олений мех. Его позабавило это умозаключение и он захохотал.

–Ты что?– поинтересовался Антеро, сгибающий проволоку, но пряча это всё своей спиной.

–Ха-ха! Сочувствуем тем оленям, которых постригли на шапку. Ты представляешь как по горам бегает олень с голым задом?

Эта шутка смогла расслабить Теро на фоне его "мерзких замыслов", и они ещё долго над этим смеялись. Кажется, Реи ничего не заподозрил, или не подумал ничего плохого.

Поздним вечером, до отбоя, удочки были готовы. Они не могли внушать сильную надёжность, однако-же это лучше, чем ничего: в другом случае придётся ловить с помощью гранат. В руке удочки держались плоховато, катушка, пусть и свободно крутилась, нужно было прикладывать усилия для удлинения лески, а ещё сложнее закрутить катушку, приведя в сложенное состояние. Крючки он закрепил на кусках проволоки в форме подковы вдоль удочки; теперь работа полностью кончена, и свет в землянках погас. Реи понравилась шапка из выданного комплекта формы и он заснул с ушанкой прямо на своём лице. На самом деле, Антеро обладал необыкновенной способностью бодрствовать спустя менее часа, отведённого на сон, а лёг он почти что во всём обмундировании. Он говорил, только работавшие в самом высоком здании в центре города обучаются этому, поясняя, что желание тела отдыхать, видеть сны, пить и есть– до боли не нужные и мешающие вещи в жизни горожанина.

Он был подобен королю таёжных лесов: как хищник прислушивался к хрусту каждой кучи бархатного снега, на которые наступал беспокойный Латту. Он ждал, когда грозный командир наконец перестанет ходить кругами у домиков и уйдёт восвояси. Когда это произошло, Антеро не стал сразу вставать, понимая, что уйдёт он не скоро, да и не торопился.

Полный сил, Антеро всё-таки поднялся с сенной постели,– естественно, аккуратно, чтобы не разбудить Реи,– через непроглядную тьму нащупывал ступени подошвой и открыл дверцу. Как ни странно, петли не скрипели. В землянку и без того нужно было заползать на корточках из-за маленького входа, так ещё и посреди тёмно-синей дали и голубых веток на ней выделялся тонкий человеческий узор со стороны поля. Вспоминая рост Латту, это явно был не он. Разглядеть что-либо на фоне светящегося леса в ночное время суток сложно; видимо, тренировки стрельбы прибавили зоркости глазам.

Начало всё больше казаться, что здесь всё держится на доверии, и никто не охраняет лагерь серьёзно. Был бы тут Эркки Бёккем, он бы сгорел со стыда за такое безответственное отношение к солдатам, забыв почему он сейчас спит беспробудно.

Едва Теро завидел силуэт человека, выглянув из дверки, так тут-же спрятался за ней снова. Немного погодя, он подумал, что служака стоит слишком далеко и не разберёт что творится впереди, к тому-же, Антеро, пока слезал обратно в проход будучи в белом комбинезоне, зачерпнул белого снега в руку. Его посетила идея: охранник вряд-ли заметить движения вдалеке, особенно если не вставать в полный рост, тем более если на тебе одежда, сливающаяся с местностью. Также велика вероятность, что он повёрнут спиной к лежакам. Лишь звук копошения мог бы доноситься его уху, но ветер дул на восток, сбивая лишний покров с иголок маленьких карельских елей. Идеальные обстоятельства для похода на ночную рыбалку.

Бухнувшись лицом в землю и грубо закрыв дверь толчком ноги, Антеро пополз. Елозить по полу ничком учили каждого с самых первых классов школы на уроках физической культуры; чего греха таить, Антеро по ней плавал между "Tyydyt."[3] и "Sekä"[4]. Он чуть не утонул как в зыбучих песках, раскапывая снег локтями в процессе ползания, словно те-же самые грузовики местами пробуксовывали, колёсами поднимая всю грязь. Дальше земля под брюхом оказалась крепче, и он, на всякий случай, остановился, уткнувшись лицом в снег, у дверей Пауля и Оскара; основываясь на своём родстве по месту жительства, они успели занять землянку вместе. Перестав чувствовать на себе чьи-то глаза, Антеро прополз в слепую зону между "номерами",– лишь белые ноги выглядывали,– и приник к брёвнам:

–Оскар! Пауль!– прохрипел он, переходя на шёпот, спрятав ноги к себе и скрючившись в три погибели. Ответили ему не сказать чтобы скоро, пусть план с чем-то подобным и оговаривался.

–Теро?

–Здесь чисто. Вставайте.

Вероятно, скорость, с которой те двое одевались, являлась равной той, с которой они наряжались по приказу Харкёнена минувшим утром. Первым из каморки вылез Пауль. Чуть привстав с положения сидя, он был остановлен Антеро за плечо:

–"Лежать!– шипел Антеро, указывая на часового и на путь в неприглядные леса, где все видели знак "Сортавала". Чтобы увидеть часового, Пауль сильно прищурился, а Оскар высоко поднял голову.– Вот, видите? Движемся туда, город там".

Кетомелльцы энергично переминались руками и ногами преимущественно по прохожим дорогам, чтобы внятных следов не оставалось. По прошествии каждых нескольких метров, Антеро на всякий случай опускал приподнятую руку и рыболовы-беглецы клевали носом вниз, а потом опять набирали ход, пока не доползли таким образом до крон деревьев. Далее они встали и полноценно пошли ногами по лесам.

Почуяв холод, когда дверь была ненадолго открыта, Рейо подумал, что это самому телу в исподнем стало холодно, и он накрылся одеялом. Из-под рубахи на край одеяла выскочил крест. Комната Пауля и Оскара "проветривалась". Прошло больше часа, когда незнакомец в белом капюшоне,– под комбинезоном виднелся чёрный воротник с какими-то бугристыми листьями,– злостно расшатывал Рейо:

–Вставай, пёс!– заголосил водитель тенором.– где ещё трое?! Где моя проволока! Говори!

Голова Рейо болталась, но он быстро напряг шею и окончательно пробудился. Так как офицер напоминал стучавшегося, он побоялся ещё больше, однако в голосе и лице этого заметно не было:

–Мужик, ты что? Ты кто?!

–Где один твой?! Где этот мерзавец?!– указал он на пустующую койку.

–Н-не знаю, парень! Богом клянусь, не знаю!

–Оставь его, Кивель.– задвигал бородой вовремя подоспевший капитан Виртанен, обратившись к Рею, который убрал крестик с одеяла.– Выспался, друг мой?

–Теперь уж точно, хэрра капитан.– Рейо встал с кровати, не понимая что делать и как быть.– Разрешите поинтересоваться, что случилось?

–Мы думали, ты знаешь лучше, солдат. Куда делся твой друг?

Рейо ещё раз посмотрел на пустое место. Решив не стоять перед офицерами, один из которых ушёл, лишь в одной пижаме, он надел спавшую с лица ушанку:

–Я ума не приложу, хэрра капитан. Я помню, как мы вместе слегли после отбоя.. Он пропал?

–С ним – ещё двое. Вероятно, в город. Раз уж ты готов, я, думаю, у тебя лучше получится отыскать своего соседа. Ты можешь взять кого-нибудь ещё на помощь.

–Пааво!– совершенно не обдумывая ответил Реи.

–Собирайся и буди своего Пааво.

Так и было сделано. До Пааво Льерани достучаться было ещё труднее, но Рейо быстро нашёл простой способ– вытолкнуть его наземь.

–С ума сошёл, Рея?!

–Караул! У нас люди пропали, Пааво. Мы должны их найти!

Пааво, любитель приключений, поверил ему на слово и в последствии убедился, когда вышел в полном обмундировании, завидев открытую настежь дверь.

Топор– это неотъемлемый в хозяйстве предмет, а в войсках тоже есть элементы хозяйства, поэтому топоры иногда можно было отыскать даже в машине. Как не трудно догадаться, у Кивеля своровали не только проволоку. Раскрытая половинка у капота, по которой Кивель сразу почуял неладное, являлась актом протеста против надоедливой техники. Особенно сильно от машин страдал Оскар, по учёбе вынужденный жить в центре. Теперь-то он злостно орудовал топором по толстому льду, делая прорубь. Отойдя на некоторое расстояние, он начал искать место для вырубки. Способ это осуществить он придумал самый опасный, даже безбашенный: шёл вперёд и бил новеньким топором на каждом шагу, высматривая трещины у места удара. Если таковые обнаруживались– этот участок признавался ненадёжным, и поиски безопасного места продолжались.

–Вот ты где, негодник!– еле разборчиво проговорил Оскар, наконец, найдя идеальную точку, поближе к центру, и принялся рубить. Из "крылатой" кепки его выскочили тёмные стриженные волосы. Из проруби не вышло ни ровного круга, ни параллелограмма– лишь бы достать до поверхности. Пауль протиснул свои широкие от крепкого хвата за ружьё руки и взял отрезанную ледяную платформу. Она была выкинута им подальше. Три друга имели маленький опыт ночной рыбалки, и особенно на льду; посчитали, что всё готово. В качестве наживы на крючок насадили кусочек хлеба; единственное, что они могли себе позволить; окружили прорубь на коленях, будто для поклонения Ахти[5], и опустили удочки путём вытаскивания лески на расстояние вытянутой руки.

Тишина, стояние воды, слабое колыхание поплавка, нет тебе ни комаров, ни сверчков; только ты, твои товарищи, и удочка в руках– вот где спокойствие и одухотворение.

–Антеро.– тихонько сказал Пауль, пытаясь задать вопрос.

–Что?

–.. У тебя клюёт!

Оробевший Антеро вскочил и попятился назад, пытаясь втянуть леску обратно вручную, при этом держа удочку вверху. Расплескалась вода, и оттуда выпрыгнул большой лещ, повисший на крючке, махая хвостом. За него-то и ухватился Антеро, залившись смехом за удачный отлов. Он долго разглядывал неизвестную ему рыбу со всех сторон, сравнивал со своей рукой, перед тем как положить её в ведро. Тут-же поплавок заволновался у Оскара: Теро бросил свою удочку и принялся помогать ему затягивать леску. Оскар поймал судака.

–"Мать моя женщина!..– воскликнул он.– Да мне одного на всю неделю хватит!"

Окуни не обделили вниманием и снасти Пауля. Помощь ему не понадобилась:

–Вот тебе на. Хе-хе! Как будто их там сто лет не кормили.

–Ну, с ними мы точно с голоду не помрём. Ребята, я хочу здесь жить.

В общей сумме горе-рыбаки сумели наловить пять рыб разной ценности. Под звон их хвостов по стенкам ведра, уже никто больше не хотел браться на крючок. Зато этот звон очень быстро выдал тройню перед идущими на них людьми в комбинезонах с недовольным видом, которые угрожающе держали автоматы на своих шеях.

Те сперва не разобрали к чьей стороне войны, о какой уже позабылось, принадлежат белые люди, и подняли руки вверх.

–Рейо? Пааво?..– пригляделся Антеро.

–Вы чего тут расселись, увальни?– ничуть не тихо вспылил Рейо, чтобы вся рыба уплыла окончательно.

–Чего спать не даёте, полуночники?– прибавил разгорячённый Пааво. Пылкое сердце молодого Оскара призвало возразить:

–Вообще-то мы помогаем вам. Вдруг у нас еда кончится? Так ведь мы ещё и хотим быстрее на ф...

–Иди уже отсюда, болтун. Тебе капитан сам устроит фронт завтра.– прервал его Рейо. Оскар возражать что-либо перестал и с ведром в руке переступил к злым пулемётчикам.

Здесь Антеро моргнул и повертел головой как отряхивающаяся собака. Его окатила неприятная волна мурашек за свою дальнейшую службу, какую эти двое старались порушить в одночасье. С этого момента он попытался откреститься от затейников, поняв, что желания победили его.

Поход до лагеря прошёл безмолвно; Рейо шёл головным в колоне, Пааво– замыкающим. Антеро коснулся крыши одного из домиков. Глянув на двоих земляков с виноватым видом, он нахмурил лицо, плюнул и пошёл к рядку из землянок. Расстояние между ними и жилыми помещениями было побольше. Под присмотром Рейо, Пааво и капитана Виртанена, их распределили по разным местам; на дверях этих домов висел замок.

–"Молодцы, друзья мои.– сказал капитан Виртанен.– Вы много сегодня потрудились. Идите лучше спать. Доброй ночи".– и приказ был исполнен без усилий.

На утро Оскара, Пауля и Антеро ждала помощь полковому повару в виде очищения пяти вёдер картофеля. Состоялось небольшое заседание между капитаном и капралами, где отныне девятому батальону не разрешалось подходить к воде. Именно, и это в "стране болот".

Никто так и не узнал, что в этот странный и неспокойный второй день службы тот самый безымянный ручей от Кийслахти замёрз.

[1] Пенинку́льма — устаревшая финская мера длины, приблизительно равная десяти километрам.

[2] Стани́на – здесь: часть лафета, предназначенная для связи его узлов и передачи усилий, возникающих при выстреле, на поверхность на которой установлено орудие.

[3] Tyydyttävä (Tyydyt.) – Неудовлетворительно (неуд.) (фин.)

[4] Sekä – Хорошо (фин.)

[5] Ахти (фин. Ahti) – древнее божество и хранитель воды в карело-финском фольклоре.

III

Разгорячённый после пробежки, Рейо вдарил плечом в древесную кору. Снег на нескольких веточках рассыпался и упал ему на шлем и на спину, но Рейо, стиснув зубы и дыша сквозь них, даже не поморщился. Это всяко лучше, чем остужаться ещё полдня; так было в разы быстрее. Он уже не удивлялся никаким приказам капрала Латту: с одной стороны, он только что дал время не на еду, а на "безделье",– так он и заявил,– а с другой стороны, он заставил людей бегать заметно больше времени; с чьей-то кожи сочился пар. А ещё бесноватый капрал, запыхаясь, потому что бежал нога в ногу с Тапани, вдруг скомандовал: "Живо всем покинуть дорогу!" Солдаты, под рёв мотора марки "Hercules", как лягушки запрыгали во все стороны– лишь бы подальше от колеи. По дороге проехался Кивель без кепки, что не могло не возмутить Латту.

–"Простынете, молодой человек!.."– прикрикнул он, приложив ладони к губам.

Водителя Рейо, конечно же, узнал. Казалось, он знал здесь уже всех, с кем придётся служить. Вот к дереву по его сторону также прибился Антеро, ранее плетущийся в конце строя вместе с Оскаром и Паулем. Рейо смотрел на него без капли сожаления или злости; те двое вызывали больше эмоций на лице.

–Не подходи ко мне с удочкой.– твёрдо сказал Рейо.

–Не волнуйся,– выставил руку Теро,– я переломал её на части.

–Кто вообще всё это устроил? Ты?

–Нет-нет, что ты? Они просто слышали мои рассказы. Я просто помог им!..

–.. Понятно.– вновь Рея посмотрел неодобрительно в сторону тех двоих. Оскар и Пауль всё равно держались рядом друг с другом, но смотрели куда-то вдаль, а именно на ту самую свору перекладин, какую все заприметили ещё в первый день службы.

Не выспавшийся Рейо уже сломал челюсть от постоянного зевания, пока люди перестали обниматься с деревьями и построились опять. Сегодня Латту оказался очень глазастый: только Рея кончит зевать, как капрал сунет ему палец в высушенный язык. Тот как страус откинет шею назад и сощурится, а Пааво, видя это, загогочет с открытым ртом, и тоже получит туда пальцем и захлопнется.

От дёргающегося глаза как всегда разъярённого Латту спас Сеппо, смело задав вопрос:

–Хэрра капрал!

–Что, Ними?

–А что это?– указывая на свору перекладин.

–Это туалет.– спокойно ответил Латту, и даже переменился в лице спокойствием.– Что, хочешь его использовать?

–Е-.. Если честно, да.

–Хм-м-м! Так дело не пойдёт. Нужно, чтобы пошёл кто-то ещё.. Поднимите руку, кто тоже туда хочет?

Руки подняла добрая половина в толпе, прямо, как штыки. И, казалось, торчали они в шахматном порядке. Однако распускать тех, кого не заставляла нужда, по домам Латту не собирался:

–Следите, чтобы никто ничего из себя не выронил, и не убежал.– говорил он,– Мне собачьего навоза и так хватает!

Даже в туалет девятый батальон шёл строем, а под глухой стук пяток о мёрзлую землю где-то рядом подпевал поздний воробей на десятом часу дня.

Идейный маяк "ценителей всего своего", Ристо Сариола, захотел опробовать солдатскую уборную, а куда он, туда и все те, кто согласен с ним.

Эркки Бёккем, главный пессимист, от этого отказался, предпочтя лишь наблюдать за процессом. Может, настолько загрустил, что в отхожем месте приходится быть у всех на виду, и даже не захотел попытаться.

–"Мой дедушка Калеви построил сортир гораздо лучше в своё время. До сих пор работает.."– тихо сказал Рейо, завидев куда их повели.

Солдатский туалет представлял из себя исключительно бревенчатую постройку шириной примерно три метра и длиной шесть метров. По высоте колонны, на которых держалась скатная крыша, были выше Тапани Тикканена на две головы. Он же и ступил первым на пол из досок, обрывающийся рвом протяжённостью во всю длину сортира, имевшего цвет, от которого все уже успели отвыкнуть здесь; в мире белого непролазного снега. А по цвету этот ров был тёмно-серый, чуть коричневатый. Не то земля имела такой оттенок, не то юнцы смотрели на содержимое выгребной ямы, оставленное после других людей. Тем не менее, многие старались перенести свой взор куда-нибудь в другое место, чтобы не смотреть вниз.

Перед самым обрывом сооружена своеобразная скамейка из двух брёвен, лежащих вдоль строения на пеньках. Также ещё одни такие лежали на полу напротив, в шаге от входа, невесть для чего.

–У каждого из вас– говорит капрал,– есть сумка. Если вы до сих пор по какой-то причине не открыли их, что мало вероятно, там лежит бумага.

–Я к ней даже не прикасался..– прозвучало где-то.

–Врёшь, Нурминен. Не может быть! Неужели ты не испортил округу за три дня?

–Мне было страшно это делать.

–.. В любом случае, ты сам всё найдёшь.

Пока не все заняли свои места, россказни Нурминена сопровождались улюлюканьем и смешками "Эх, юморист.." и "Вот ведь заливает..".

Сидеть на самодельной скамейке нужно было спустив штаны и свесив афедрон[1] по другую сторону, и ничего не мешало сделать своё дело. Разве что имелся риск, как часто бывает, сидя на скруглённых предметах потерять равновесие и кувыркнуться. И Рейо первый догадался во избежание такого сценария сунуть ноги под дерево на полу.

Изначальное мнение, что здесь есть дверь с верёвкой вместо ручки, оказалось обманчиво: никакой двери не было, а стенки по всем сторонам, сложенные из трёх брёвен, лежащих друг на друге, закрывали сидящих до макушки. Но тому-же Тапани, скромно засевшему с краю, открывался обзор на всех "конвоиров"; Сеппо про себя захотелось трахнуть ему кулаком по кепке.

Отсутствие двери заставляло сидящего напротив входа чувствовать себя некомфортно, и, по злосчастной иронии, это место занял именно уткнувший ботинки в бревно Рейо, испытавший большое стеснение; ведь не каждый день приходится облегчаться, когда на тебя смотрят во время этого, так ещё и справа и слева от тебя ряд людей заняты той же задачей. Одним из невольных наблюдателей был Антеро. Видимо, чтобы хоть как-то отыграться на Оскаре и Пауле, он следил за тем, как у них идут дела с порчей воздуха, из-за чего они вместе с Рейо произвели последние шлепки. Антеро чуть-ли не скрестил руки на стенке, как деревенская юница загляделась на ребят за забором, но он опомнился и скрылся после второго звука падения; вонь с трудом, неохотно пробивалась сквозь мёртвый зимний воздух, пусть и успев охватить окрестности сортира. Бойцы весело стукались плечами, когда брались за туалетную бумагу, быстро отрывали свой кусок и чесали ими себя. Бумага тонула в общей массе, с тех пор не показываясь на белый свет.

Осложнений более ни у кого не было. Странно только, что вторая группа не начала задыхаться, когда как первая группа мыла руки в умывальнике с титанических размеров бочкой. Наконец, капрал Латту действительно отпустил их всех, развернувшись и уйдя с поля зрения. Те, на кого он в прошлый раз напал за сигареты, тут-же принялись за немецкий табак, так же, как и Пауль схватился за портсигар, не забыв поделиться с Антеро.

–"Ладно.."– проговорил он, но покуривал не слишком охотно, да и за всю жизнь не так часто. Он презадумался: может, на неудачи двух друзей в прудах влиял дым?

Артиллерийский егерь Кауппа, видимо, посчитав, что слишком тихо всё вокруг, впервые отдал приказ провести учения по ведению огня. Для пехотинцев, сейчас использующих чистые от снега крыши землянок как скамейки подзаборные, стало в диковинку, нет, к ужасу слышать сперва хлопок, затем звук, будто кто-то свалил большой кусок фанеры, и он глухо упал на пол. Наиболее раздражённый выходками и поведением капрала Латту, рядовой Лаури Мапаус,– хилый на вид человек в несуразных очках, бывший библиотекарь, впридачу легко выводимый из себя,– кинулся рукой к поясу и схватился за пуукко[2], вопрошая: "Что ещё этот поганец затеял?.." Под аккомпанемент вспахивания сугробов, как всем думалось, кочанами капусты или мячами для футбола, пошли разговоры о всякой мишуре.

–Э-э-эх..– причитает старик Юкка вслух,– Хотел бы я знать, как там сейчас моя Хельга. Интересно, случись что со мной, что с ней будет? Я же единственный пашу.

–А помнишь слова Харкёнена?– подсаживается к нему Ристо,– Помнишь, что мы воюем за двадцать пять марок? Видать, их потом выдадут твоей Хельге.

Припоминая слова про двадцать пять марок, Рейо не мог не посмеяться в стороне.

–Да-а-а, давненько я не видел этого придурка... Только люди ведь должны были записать где мы живём за всё это время, и чтобы знать в какую дверь подбросить денег. А так никто подозрительный не заходил к нам.

–И ко мне тоже.. Хм.

Рейо хохотал, слыша их разговор, а рядом Антеро надвинул кепку на лоб за козырёк. При думах о том, что от него останется родным после беды, он вернулся в состояние, подобное тому, что наблюдалось в вагоне. Антеро стали посещать мрачные мысли: если он и пропадёт, то и пресловутые двадцать пять марок не попадут к его родителям. Зачем же тогда с рождения делать хорошие или плохие дела, приносящие пользу окружающим, и доживать до взрослой жизни, не успев оставить следа в сознательном возрасте? Если такое думается уже здесь, на учениях, то о каких ещё крамольных вещах придётся думать там– на фронте?

–Но где ты найдёшь нечто, за что не жаль отдать эти двадцать пять марок?– вопросил Юкка.

–Ну, это он, конечно, не в прямом смысле сказал. Вероятно, нам дадут больше. Просто у него эта сумма как-то застыла в памяти.

–Помню, клюшки[3] раньше стоили столько денег. Дорогое было удовольствие..

–Харкёнен даже не похож на курящего.

–А как же, ты думаешь, он получил очки?

–... Ну, если что-то случится, я передам ей от тебя.

–Правда?

–Правда.– Сариола протянул руку. Таким образом их сделка приобрела достаточно серьёзный вид.

–Если обманешь– из-под земли достану.– кончил Юкка.

Не нужно думать, что Юкка и Ристо было так хорошо слышно. Их голоса переливались со множеством других голосов, и стар и млад; как девятнадцатилетний Ристо беседовал с тридцати девятилетним Юккой. Но ушам Рейо и Теро отчётливее всего слышалась именно их речь. Впоследствии они начали вести свою:

–Итак, расскажи мне, пожалуйста, что это вчера была за чертовщина?

–Днём ко мне подошли Оскар и Пауль.– сейчас сидят на крайней землянке,– Раньше я рассказывал им о рыбалке, и они решили заручиться моей помощью.

–Откуда у вас удочки? Взяли с собой из дома?

–Нет.

–Сделал сам?

–Да, и не горжусь этим, если ты хотел спросить об этом.

–Нет, ты не угадал. Меня интересует, чем ты думал? Удочкой? Почему ты не отказал им?

–Сразу видно, что ты не рыбак. Мы уже кровь из носу как соскучились по всему этому. Это что-то вроде.. Зависимости от сигарет. Я тут сейчас сам убивать пойду, лишь бы дали поесть рыбу..!

–Хм!.. А что сделали с вашим уловом?

–Не знаю. Может, выбросили.

Бойцов настигло ещё одно потрясение, когда чей-то ботинок, сложенный в стопе как гармошка, нехотя примял снег. Странно, что Лаури Мапаус всё ещё в норме. Люди,– как с цепи сорвались,– молниеносно поднялись на ноги и не посмели ступить ни единого шага. А ведь многие расселись посреди жилой зоны. Рейо и Антеро пытались держать ноги прямо, наклоняя торс вперёд, в недоумении, какой уважаемый человек так незаметно пробрался сюда. Через изгибы рук, плечи и шеи виднелась чья-то форма. Мелькали то пояс с прямоугольной бляхой, то лямка на всю хилую грудь, то поясной карман буквой Г. Рейо также заприметил седоватые усы, голубые вены поверх гортани, три цветочка на чёрных полосках у воротника. Это определённо капитан Виртанен, и пришёл он явно по делу, сперва приказав всем собраться вместе, а затем заявив:

–"Пакаринен, Халтуринн, Мокеля, Лантанен и Льерани– шаг вперёд!"

Вышли Антеро, Оскар, Пауль, Рейо и Пааво. У первого сразу появились опасения, что его сейчас убьют. Второй и третий, благо, встали врозь с малость гнутыми коленями; будто не всё оставили в том нужнике.

–Хочу сказать, Лантанен и Льерани, вы настоящие охотники! Так быстро нашли тех, кого надо поймать!..

Поняв, что слова у капитана на этом закончились, Рейо и Пааво вместе ответили ему:

–Не стоит благодарности, хэрра капитан!

–А Пакаринен, Халтуринн и Мокеля вчера очень сильно провинились. Из-за них пришлось побеспокоить сон для всех вас, и из-за них, собственно, пришлось идти на охоту. Они покинули место службы.

Послушный батальон вмиг залился пренебрежительным гулом. Им, наконец, открылась правда.

–Но,– продолжил Виртанен,– я считаю, что эти люди смогли искупить свою вину. Друзья мои, вы отлично пополнили запас картофеля на складе, зарубили себе на носу, что самовольничать– плохо, и, впридачу, нашли такую рыбу, какую я ещё не видел. Я попробовал две головы, набрался ума из их мозгов, и меня посетила мысль высказаться. Пакаринен, Халтуринн, Мокеля и все остальные! Скоро обед. Скоро вас поведут в столовую, где вас будет ждать рыба.

Отрицательный гул перерос в одобрительный, и сразу после начались овации, в то время как Виртанен опять исчез. Теро вытер блестящий лоб рукавом. Капитан не обманул подчинённых– не оказалось никого, кто не любил рыбу, и не кушал её с удовольствием. Когда кетомелльцев расспрашивали подробности, они без зазрения совести, ничего не утаивая, говорили всё как есть, при этом наказывая не следовать их примеру; похоже, не успели выдумать другую легенду.

Порядки в учебном лагере под Сортавалой менялись всё стремительнее. Среди многочисленных задач отряда прибавилась ещё и вахта. Едва солнце укатилось подальше, и её свет уступил место кромешной тьме, заставив снега перекраситься из жёлтого в самый тёмный из возможных оттенков синего, первыми на пост заступили Рейо и Пааво. Рея даже стало немного жаль капрала Латту, что, как и в прошлый раз, где-то шлялся за спиной, помогая бдеть. Он думал, ему не придётся более утруждаться.

В свете петромакса[4] Рейо увидел своего напарника Пааво, накинувшего белый капюшон, непреложно сидящего в будке, с подбитым глазом:

–Ух ты.– сказал Рея.– Вот так фингал!.. Кто это тебя так, Пааво?

–Я сказал старому Юкке, что передам его Хельге.. Чего-нибудь.

–.. Хе-х! Ну, ты же слышал, что первым Ристо предложил. По такому поводу не нужно создавать очереди.

Они посмеялись, и дальше обменялись ещё парой словечек:

–Так вот что это было..– пролепетал Рейо.

–Что было?

–А то, что иногда по нашим улицам проезжала машина с вояками, и выпрашивала капусту.

–Ах, да, точно..

–Вот зачем им нужна была еда. Для такой глуши вроде этой.

–.. Кажется, ты из Линналанте.

–Так точно. А ты?

–Сепянкуйа.

–А-ага-а, в двух шагах от Лаппяннен.

–В точку.

–.. Хм! Помнишь, как капитан сегодня восхищался рыбой тех троих?

–М-да, из-за них я еле на ногах держусь..

–Она правда отменная. Но как можно настолько боготворить её, что даже простить человеческую глупость?

–Может, она обладает какими-то особыми свойствами.

–Дурманящая рыба?

–Ха-ха! Возможно. Он же сказал, что набрался ума..

–.. И почему нельзя построить хранилища на территории и высадить поля, вместо того, чтобы, как нищие, выпрашивать у людей? Какой-нибудь увалень со страху может отдать все свои пожитки.

–Так и умирают: в нищите, и от голода. А разве кто-то из солдат будет следить за полем?

–Те, кто в это дело погружены с головой, как ты и я.

–Мне и так хватит. Все овощи в столовой мне уже надоели. Меня воротит при виде грядок. Надоело всё..

–Как знаешь...

Темы для разговоров кончились быстро. Рейо свято верил словам бабушки Паулиины о свойстве глаза привыкать к темноте и постепенном улучшении зрения и разглядывал местность перед собой. Перед собой он видел голубую ровную поверхность, очищенную от нескольких слоёв снега. По голубизне можно ходить не боясь, что нога провалится по колено, в отличие от природной ограды, скрытой под чернотой. Участок вокруг будки перетекал в дорогу; судя по всему, колею грузовики сделали себе сами, ибо высота снега посередине меньше высоты сугробов по краям. Наверное, лишние полметра разнесли по бамперам. Однако это был лишь выезд из лагеря, а что там шло дальше– Рея не знал.

Узнал, когда не то глаза действительно привыкли, не то солнце решило поскорее вернуться. Выезд, разумеется, переходил в полноценную дорогу, на которой выпрыгнешь из двери грузовика– нырнёшь в сугроб. Не потому ли Кивель такой злой, с ледяными то ногами?

Рейо смешили мелкие деревца, до такой степени занесённые пургой, что даже принадлежность их к какой бы то ни было породе определить невозможно. Они напоминали ему снеговиков, а всё остальное он наблюдал каждую зиму, и каждый раз как первый. Также у него в памяти всплывали картины Тулы, местной коровы, пасшейся на заднем дворике.

Кстати говоря о животных. Рейо и Пааво услышали левым ухом мычание, сходное с коровьим. Этот рёв оказался достаточно близко, если верить ушам. За ним же пошёл глухой свист ветра, как им, опять же, показалось. Пааво встрепенулся и вышел из будки как только послышались некие шаги; ему сперва показалось, что это он их и делал. Кто бы сейчас ни шёл в их сторону, снег там молотили как минимум двое.

Рейо чуть двинулся и тут-же схватился за ёлочную ветку, как за поручень, а другой рукой взял ствол своего автомата и снял его с шеи. Он и Пааво стали глядеть налево и видеть на путях тень чего-то громоздкого и вытянутого.

–Ты не видел, чтобы кто-то выезжал отсюда?– спросил Пааво.

–Нет.

Они пошли вперёд по колее, ближе к распутью, выжидая нечто. Совсем скоро к очертаниям ползучего прямоугольника добавились.. Рога!

–Дьявол пришёл по наши души!– громко воскликнул Рейо в ужасе. Да настолько громко, что даже рогатый прямоугольник заговорил и спросил: "Что? Где?"

–"Стой!– Прикрикнул Пааво, также скинув автомат.– Мы вооружены! Приказываю остановиться!"

Если два вопроса от неизвестного они не услышали, то согласие "Хорошо!" услышали отчётливо. И слово это было сказано на родном финском языке.

Наконец, топот и свист прекратился в нескольких шагах от поворота. Рейо и Пааво, с пальцам на крючке, предстали деревянные сани с высокими полозьями[5] и оглоблями[6] из верёвок. В сани был запряжён грузный рогатый олень с бурым брюхом и белой спиной. Рогатый не выглядел уставшим; сани были не такие уж и тяжёлые.

В санях восседал, крепко вцепившись в поводья[7], молодой человек в белом: одна лишь курносая физиономия выглядывает из-под капюшона и козырька– сероватого, как и воротник с пуговками. Справа от него на боку лежало ружьё. Оно было очень странным: размером с целую ногу, с малюсенькими лыжами, с магазином в форме кривого квадрата на, вроде как, верхней её части. От греха подальше, Рея обхватил её приклад в форме отгрызанного ногтя.

–Ты шпион?– вопросил он прямо.

–Нет.– ответили ему.

–Повторяй за мной: Кексия Кекси кекси кексин кекситтуян кексин кексийя Кекси кекси кексин кекситукси[8].

Юноша сумел повторить его слова, конечно, не настолько быстро, а этого Рейо и добивался: значит, человек знающий, и понимающий суть сказанного.

–Если что, я сдаюсь.– молодой человек поднял руки с вожжами.

–"Ну,– подумал Пааво,– точно финн: даже в патовой ситуации не повышает голос". Олень вертел рогами и косил глазом в его сторону.

–Можешь назвать своё имя?– продолжал допрашивать Рейо.

–Рядовой Юкка Кетоланта, сто одиннадцатый батальон, к вашим услугам.

Он снял капюшон, оголив шведскую каску на своей голове; такую же, как у Антеро, спящего в сей поздний час.

–Так ты просто хотел проехать здесь, друг Юкка? А мы уже тут перепугались..

–А у вас тут располагается ваша часть?

–Да.

–Простите за беспокойство, друзья. Я бы с радостью поехал дальше, но боюсь, что по дороге упаду с места. Я голодаю уже второй день.

Кожа Юкки была ярче под сиянием луны, потому что побледнела, и из его рта шёл очень неприятный запах. Пааво сначала принял его за алкогольный запах, но на самом деле так пахнул желудок ездока, поедающий сам себя за неимением иного пути.

–Хм!– воскликнул Рея,– А почему тебе не вернуться к своему батальону?

–В моей книжке есть направление в госпиталь. Я допрыгался,.. И поранился.

Пару мгновений молчания спустя, Пааво предложил следующее: "Думаю, нам стоит отдать его на растерзание капрала. Он то знает, что нужно делать". Рейо проявил солидарность и сказал Юкке:

–"Поворачивай сюда и уповай на милость капрала. Если что, насчёт еды не уверен, а лишнее спальное место у нас найдётся".

Юкка, конечно, человек признательный, тут-же осыпал ребят словами благодарности за их выручку, одёрнув голову оленя вправо. Его рог стукнул Рейо по шлему, на что все трое отреагировали как на самую смешную шутку из возможных. Но прежде Рейо не спешил оканчивать свой допрос, в то время как Пааво играл с оленем в гляделки.

–Если не секрет, можешь рассказать, как тебя настигла неудача?

–Меня и троих моих друзей отправили на разведку. Если увидите майора Тапиро, передавайте привет. Нужно было спрятаться и, если засечь танки, попробовать их уничтожить. Моя миляга на такое способна в полной мере.– похлопал ружьё,– Да только меня отвлекло одно такое двухголовое чудище. Бок до сих пор болит. И вдогонку свалили на меня дерево. Друзей я так и не увидел: дополз до Нильса,– кличка оленя,– и помчал домой. Пролежав ночь у доктора, направил в другую больницу. Но вы сами видите: это очень далеко.

–Я так понимаю, он отправил к своему толковому знакомому.

–Буду надеяться..

Они прошли как раз вовремя: капрал Латту обхаживал землянки поближе к дороге:

–Лантанен? Льерани? Какого чёрта вы не на посту?

–Хэрра капрал!– сказал Пааво,– Мы поймали одну подозрительную личность и решили показать вам, чтобы вы сказали как с ним дальше поступить.

Рейо сказал Юкке: "Расскажи ему ту же историю", после чего тот спешился и подошёл к Латту, как положено представившись, встав в стойку.

–"Понятно.– сказал капрал.– Молодцы, мои дурачки. Идите отоспитесь. Я поговорю с этим уродом и подниму сменщиков. Доброй ночи.

Капрал Латту старался не показывать гостю, ведущему оленя за собой, здания, уведя их куда-то в дебри, к природе.

–Тёплый приём ему обеспечен.– сказал Пааво.

–С почином его.– добавил Рейо.

–Посмотрим что из этого выйдет завтра. Спокойной ночи.

Они пожали друг другу руки и разошлись, еле-еле, медленно открывая скрипучую дверцу в домик, чтобы не разбудить "сокамерника".

Последними словами Юкки сегодняшней ночью, которые расслышал Рейо, были: "Десять пяйвяматок[9], хэрра капрал! Я специально считал: ровно десять".

[1] Афедро́н– здесь: ягодицы человека (устар.)

[2] Пу́укко (фин. Puukko)– традиционный финский нож, встречающийся в народе повсеместно.

[3] "Клюшки"– прозвище финских сигарет под маркой "Клуби" (фин. Klubi), некогда имевших популярность в народе.

[4] "Петромакс"– керосиновые лампы немецкой фирмы "Petromax".

[5] По́лоз, поло́зья– скользящая часть саней или лыж в виде гладкой пластины или бруса с загнутой вверх передней частью.

[6] Огло́бля, огло́бли– два шеста, соединяющие корпус повозки с дугой для запряжки лошади.

[7] Пово́дья, во́жжи–ремни, за которые держится всадник, для управления лошадью.

[8] "Keksijä Keksi keksi keksin keksittyään keksin keksijä Keksi keksi keksin keksityksi"– Изобретатель Кекси придумал печенье, придумав печенье изобретатель Кекси придумал, что печенье придумано (фин.)

[9] Пяйвяматка (фин. päivämatka)– финская мера длины; расстояние, которое оленья упряжка может пройти за день (около двадцати километров).

IV

Капрал Латту принял решение, что перед тем, как рядовой Юкка выспится и двинется дальше в свое путешествие, он должен сделать полезную вещь для полков, которым самим скоро придётся идти в бой. Он разумно дал ему ночь, чтобы обмозговать свою поучительную речь. И, кажется, у него получилось её придумать.

Девятый батальон выстроился в снежном отстойнике где-то на обочине, окружённой голыми кустами. Ристо Сариола сказал, что может гордиться Рейо и Пааво: они уберегли их сон от напастей. Рейо был похож на с виду постоянно сонного Антеро. Не могло пройти ни минуты, чтобы Рейо не зевнул. Благо, они находились не на первых рядах, и вездесущий капрал не смог бы дотянуться до него своим толстым пальцем.

–"Как будто тебя хорошенько ударили кулаком в оба глаза."– сказал Антеро. Рейо лишь проворчал "Ага..."

Наконец, виновник торжества явился на собственное представление будучи неузнанным. За спиной Юкка нёс маленькую лопату в специальной сумке; у солдат эта сумка, как и весь комбинезон, были чище. Шёл он сгорбившись, так как волочил на верёвке громадное ружьё, на котором уже не было магазина. Магазины размером с квадратную фляжку бряцали на его поясе.

–"Сперва я должен уточнить,– начал Юкка,– что официально я– радист. Но так как мы живём в Финляндии, я могу быть кем угодно, и я стал противотанкистом."

Тем самым Юкка сумел огорчить, а потом сразу-же обнадежить Эркки Бёкема.

–"Для борьбы с техникой советов– продолжал он,– таким, как я, определяют вот такие большие пушки. Они могут даже порвать насквозь машину. Но чтобы нас никто не заметил, нужно вырыть для себя норку."

Вдруг выхватив из сумки лопату и сев на колени, он начал копать под себя. Сначала одним движением черпал снег и откидывал его в сторону, а, дойдя до сырой земли, пронзал её, помогая пяткой. Земля еле поддавалась, но рядовой не жалел сил: он стягивал с головы кепку, после этого поправив белый капюшон, а после нескольких десятков выпадов– снимал и его.

–"Работа, долгая, но ведь не скучная же, верно? Противотанкисты приходят на указанное место быстрее любого разведчика. Всегда есть время окопаться.. Но не суть."

Вышло так, что Юкка погружался в "норку" по пояс. Ещё прокопав немного назад, он навалил туда снега, выстроив круглую снежную стену и оставив лунку, и, наконец, перетащил в неё ружьё. На конце дырявого ствола была заглушка в форме спичечного коробка на цепочке. Его сняли, оставив болтаться, и сверху открыли панель около прицела.

–"Стрелять я буду вон в то дерево. Представим, что это танк. Прицел находится слева. У вас всего десять патронов. Поверьте, этого вам хватит: рука будет болеть ещё долго."

Отчего-то на пушке находилась крутящаяся ручка, как на шарманке. Юкка покрутил её и вставил на то место, что закрывалось панелью, коробчатый магазин. Крепко вцепившись левой рукой в приклад, он надавил на крючок.

Как оказалось, магазин был пуст, и послышался только лишь звон. Юкка продолжал юлить с хитрой ухмылкой:

–"Посмотрите! Я даже отсюда вижу, какая большая дыра появилась в этом дереве! В общем, как-то так эта пушка и работает. Как по мне, достаточно легко. Давать её кому-то в руки я не собираюсь, иначе мой командир убьёт меня, когда я вернусь.– Юкка аккуратно переложил оружие на сторону людей и выпрыгнул из "норки". Приклад столкнулся с ботинком Пааво,– Думаю, я всё рассказал."

Тогда у всех наблюдающих в голове промелькнула мысль: "А это прошло довольно быстро", и в некотором недоумении почесали головы, понадеявшись, что они запомнят всё это. Капрал Латту также добавил:

–Скоро такие пушки должны появиться повсеместно. Есть вероятность, что она достанется кому-то из вас. Все всё поняли?

–Да, хэрра капрал!– закричал строй.

–А теперь пшли с глаз моих.

Скорчив непонятную гримасу и скинув бровь, рядовой остался на месте. Капралу нужно было от него что-то ещё, и они начали о чём-то переговариваться; Рея увидел это, когда оглянулся. Уже вдалеке он и Антеро обернулись вместе, и за их спинами виднелись силуэты беседующих, что медленно уходили в противоположную от батальона сторону. Было видно, что капрал кладёт руку на плечо Юкки.

Компания ребят словно сельская детвора заняла спортивную площадку с перекладинами. Наверное, поэтому бывшие горожане выглядели более суетливыми и заинтересованными в тренировках: так, Антеро пополз по висящему бревну вперёд и назад, потом залез по "лестнице", на большой высоте перескакивая с одной стороны на другую. Но в это время Рейо испытывал свои мышцы на прочность, держась на бревне, Тапани подтягивался без фанатизма, а Пааво повис ногами на турнике и скрестил руки. К ним позже присоединился Микаэль.

–Кто это вообще был?– прокряхтел Тапани.

–Ты о чём?– спросил Пааво.

Тапани стукнулся подбородком о брус и расслабленно повис:

–О том противотанкисте.

–Вчера ночью мы с Рейо стояли на посту, и по дороге шло какое-то рогатое нечто. Я подумал, что это Сатана пришёл по наши души, а это оказался он, ехал на упряжке. Говорит, что едет в больницу с ранением.

–С такой здоровенной пушкой?

–Получается так. Мы показали его Латту, и он забрал его. Видимо, сегодня заставил провести урок. Надеюсь, он отдохнул и пошёл дальше своей дорогой.

–Но почему он ходит по округе с оружием? Мне от этого не по себе.

–Не знаю. Но ведь он пуст.

У обоих не нашлось догадок. Севший на перекладину Микаэль позже добавил:

–"Да-а.. Хорошо, что мою пушку никто не утащит".

Привычное время на отдых заметно растягивалось. Не перед кем было красоваться, да и быстро надоело; вот компания уже отдыхает, посиживая на скамейках. Микаэль перебрался на вершину турника и разлёгся прямо на тонкой перекладине, будто в гамаке.

Но в какой-то момент им послышался какой-то странный звук, похожий на выстрелы артиллерии, но гораздо тише. Нельзя было сказать, что это прозвучало самое дальнее из орудий, ведь они стояли близко друг к другу. Выстрел не мог быть из оружия; тир через дорогу был пуст. Это было нечто иное, но определённо выстрел. Сразу после хлопка прозвучало лёгкое дуновение ветра и махи крыльями.

Не то заслышав подозрительный хлопок, не то подумав, что коллеги начали пугать ворон без него, Микаэль вытянул руки в стороны, и, чуть вскрикнув, свалился с перекладины грудью в снег, ещё больше всполошив всех вокруг. Антеро промелькнуло в мыслях, что стреляли и попали именно в артиллериста. Рейо переместил взгляд с оттряхивающегося Микаэля в ту сторону, в которой, как ему казалось, и прогремело. Пааво, сын охотника, устремил нос в небо, смотря в какую сторону летят птицы, но таковых не появлялось на горизонте. Наконец, кто-то из них решился спросить вслух:

–"Что это?"

И на этом всё и закончилось: в лагере встала кромешная тишина на несколько минут. Солдаты больше не смели сдвинуться с места; мало ли что? Затем объявился рыжий капрал, неторопливо перебирая ножками. Его лицо стало серьёзнее и суровее. Почесав лоб большим пальцем, он скомандовал: "Полки, стройся!"

Люди загородили своими тенями срубы за спиной. Перед ними Латту начал свой монолог:

–"Мои дурачки, вы выросли за считанные дни в моих глазах! Вы освоили всё, что должен знать и уметь каждый военнослужащий. Наш капитан разумно посчитал, что вы достойны носить форму и служить славному отечеству Суоми, беречь её. Скоро состоится торжественное мероприятие- посвящение в воин, после которого вы получите право называться настоящими солдатами!"

Строй топнул ногой и залился криками "Ура!" и похлопал доброму капралу, начав тихо-тихо шептаться между собой. У наблюдавших опять промелькнула мысль: "А это прошло довольно быстро".

Но капрал Латту проглотил воздух, повилял баками, деловито повесил руку за карман большим пальцем и вскинул вторую руку, снова обращая на себя внимание, и сказал:

–"Ужин за мой счёт".– возможно, эта фраза стала поводом для разнообразных песен, которые горланили теперь уже точно солдаты в столовой. Латту даже не обращал внимания на то, что почти каждый отшлифовал свою плотную трапезу сигаретами или трубками.

* * *

Лучи утреннего солнца падали на растения, чьи стволы стояли так плотно, что свет покрывал их стволы и создавал коридоры блестящего снега. Всякому художнику хорошо известно, что красный, жёлтый и синий нельзя получить иными путями, кроме как на природе, и казалось, на снегу образовывался чистый яркий жёлтый. Такая желтизна ударила Антеро прямо в глаз, когда он спросонья вышел из сруба. После умывания, как ни странно, на построение пожаловали капрал Латту, капрал Харкёнен и, что уж совсем подозрительно, капитан Виртанен. Он скомандовал: "Девятый батальон, в колонну стройся!" Получилось две длинных линии. Справа те, что смотрят в затылок Тапани, а слева– Сеппо.

–"Слушай мою команду,– сказал капитан.– до флага за мной шагом марш! За мно-ой!"

На одном из двух ворот лагеря реял флаг государства; этот синий крест с красной точкой было видно даже отсюда. Виртанен махнул рукой, развернулся к своим людям спиной и отправился к нему, что есть мочи оттягивая ноги.

Белая масса весело стукалась кулаками, размахивая ими при шаге.

Капитан провёл их по ту сторону ворот перед штандартом и прокричал слова, очень озадачившие бойцов, заставившие их некоторое время потупить на себе взгляд:

–"Верующие– стройся! Остальные– на месте!"

Почесав репы от недоумения, ждать их всё же не пришлось, и около десятка человек не собирались выстраиваться. Виртанен снова зашевелил усами, обращаясь к "верующим": "Каждый из вас по очереди должен подойти и громко и чётко зачитать записанные здесь слова. Начнём отсюда"– и показал пальцем на стоящего впереди Тапани. Тот прошёл к стенам, и Виртанен отдал ему ту самую книжку. Он старательно вчитывался в данный текст и почти без заминок проговорил:

–"Я, Тапани Тикканен, обещаю перед Богом всемогущим и всеведущим быть достойным гражданином, преданным финляндскому государству. Я буду честно служить моей стране и положу все мои силы, чтобы укрепить ее счастье и благополучие. Я буду повсюду и в любых условиях, в мирное время, как и в военное время защищать мое Отечество, его конституционный государственный строй и законного главу государства."

В довершение ему аплодировали всем батальоном, в том числе и капралы. Виртанен жестом подозвал следующего, а Тапани передал вещь ему, ушёл обратно к своим и всё это повторялось раз за разом. Ближе к концу, у солдат болели руки уже не от мороза, а от разогрева. Последним, кто произнёс клятву, стал Нурминен: при нём вообще все заголосили, засвистели, покидали кепки вверх над собой. Счастливчика ловили за плечи в строю и совали большие пальцы ему в лицо, пока он возвращался в строй. Не праздновали разве что те, кто сомневался в своей воцерковленности, мирно стоящие в сторонке. В основном, это был Ристо Сариола и его друзья. Не стоит говорить, что самым воодушевлевляющим это мероприятие оказалось именно для Эррки Бёкема. На самом деле, текст клятвы был написан в столовой, и люди заранее учили его там, но Бёкему так всё понравилось, что он от волнения запинался больше всех.

–"Молодцы,– сказал Виртанен.– Пусть ни для кого не будет секретом, что после обеда нам придётся покинуть это место. Птенцы должны освободить гнездо и отправиться создавать своё. Соберитесь в поход заранее, а потом можете есть спокойно".

Толпа опять заверещала не хуже стадиона и расплелась по землянкам.

–Ну что, ты рад?– спросил Рейо, складывая портки.

–В общем, да,– ответил Антеро, суя комбинезон в узлы.– Много плохого у меня связано с эти местом. А у тебя какие ощущения?

–Такие же. Не хочу топтаться на месте, посмотрю что-то новое. Тебе, должно быть, тоже интересно.

–Правильно..

Как всегда под присмотром старших, люди зашли на склад в ангаре. На себя Антеро нацепил порядка четырёх ящичков с патронами, и ещё неизвестно сколько он положил в мешок за спиной, справа от которого он повесил саму винтовку. Автомат повис на шее Рейо как влитой. Поправляя воротник, пряча под ним ремень от автомата, он осмотрелся по сторонам и заметил странное: то самое ружьё с дырявым стволом спокойно красовалось прямо на столе в конце коридора из шкафов. Нет, он ничего не перепутал; такое оружие невозможно спутать ни с кем. Однако вокруг него столпились капрал Латту и Кивель. Первый что-то буркнул, а в ответ Кивель накрыл её чем-то похожим на брезент для соломы и был таков. Но тут Рейо от наблюдения отвлёк Антеро со словами "Дай пройти, пожалуйста, я чуть не забыл фляжку". Решив, что поделом, Рейо перевязал шнурки на ботинках, и, убедившись что взял всё необходимое, покинул ангар, похлопав порог оного. Это начали повторять все уходящие за ним.

Настроение батальону немного подпортил капрал Латту: повезло тем, кто успел сесть в одни из нескольких саней, запряжённых конями. Неугомонный рыжий начальник издевательски подгонял их, говоря: "Веселее, веселее. Поспевай! Поспевай!"

–"Мучитель!"– ругали его солдаты в уме.

Несмотря на очередные разговоры сослуживцев, сидящих рядом, Антеро молча сидел в обнимку со своими пожитками, следя за плывущими по своей колее санями. Пусть она и была уже далеко, и было сложно разобрать какая часть тела какой лошади принадлежит, Теро отчётливо видел, что коренник у этой тройки какой-то странный: на нём росли рога.