"La Vita"

Глава 1 - Цена успеха

Его успех стал моим падением. Я гордилась им — до дрожи в руках, когда впервые взяла в руки его книгу и увидела на обложке «наше имя». «Наше». Потому что все эти годы мы писали эту историю вместе: он — словами, а я — своей верой, терпением и поддержкой.

Я стояла рядом, когда издательства отвергали его рукописи. Я держала его за руку, когда очередное «нет» казалось концом света. А потом он привык. Привык ко мне так же, как к этим отказам — как к чему-то само собой разумеющемуся.

Его зовут Артем. Когда-то это имя было для меня синонимом дома и тепла. Теперь же оно — острый угол, за который я цепляюсь, пытаясь удержаться на краю рухнувшей реальности. Я стала тенью — тусклой, едва заметной на фоне его ослепительной славы.

И вот в этот хрупкий, серый мир вошла она. Инна. Его первая любовь. У неё есть сын Егор — болезненный, тихий мальчик, на которого даже смотреть страшно. И Артем... Нет, не тот мужчина, которому я подарила лучшие годы своей жизни. Чужак в этих стенах, что совсем недавно были нашим общим пристанищем, нашей крепостью. Он начал дарить ей ту заботу и тепло, которых я уже давно не чувствовала. И это резануло меня острее, чем любая правда, которую я могла бы себе представить. Словно он нашел во мне пустоту, заполнил её до краев, а потом просто вылился в другого человека. Мне оставалось только наблюдать, как его внимание, его искренние жесты, его улыбки, которые раньше были только моими, теперь принадлежат Инне. Я ненавидела её за то, что она получила всё то, о чём я только мечтала. Но больше всего я ненавидела себя за то, что позволила этому случиться.

Сначала это были мелочи: лишний час после работы у них дома, оплата лечения мальчика, участие в их жизни. Я закрывала глаза — из любви, из привычки, из глупой надежды. Но когда он начал тратить наши деньги не на подарки, а на новую жизнь для них... Когда я увидела пустой семейный счёт после того, как он купил Инне квартиру...

Что-то оборвалось внутри.

Боль и унижение стали моими спутниками. Каждая ссора заканчивалась его обвинениями: я меркантильная, я жадная, со мной тяжело. Эти слова били больнее всего. Не потому, что я в них верила, а потому что за ними не было ничего настоящего — лишь раздражение к человеку, которого он больше не хотел видеть рядом.

Я пыталась бороться. Напоминала о нашем пути, о годах жертв и стараний. Но как напомнить о чём-то тому, кто уже смотрит в другую сторону?

В тот вечер я поняла: иллюзий больше нет.

— Артем, нам нужно поговорить, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — маме стало хуже. Врачи говорят о срочной операции. Это очень дорого.

Он стоял у окна, словно отгораживаясь от меня стеклом и видом на город. Этот пейзаж теперь был его собственностью, его трофеем. А когда Артём всё же повернулся ко мне, его взгляд был пустым и равнодушным.

В этот момент внутри меня что-то оборвалось. Как будто тысячи нитей, связывающих нас, ослабли и распались. Его пустота накрыла волной, и я почувствовала, что начинаю тонуть в ней. Я отчаянно искала в глазах напротив хотя бы тень прежнего тепла, но там не осталось ничего — ни воспоминаний, ни сожалений, ни нас.

— Опять? — В голосе некогда родного человека прозвучала та самая нотка раздражения, что стала для меня музыкой ада. — Ты же знаешь, у меня сейчас нет таких денег. Всё вложено в новый проект.

— Но это же мама! — Мой голос сорвался. — Ты же знаешь, как я её люблю! Без этой операции...

— Я знаю, что ты любишь свою маму, — перебил он без тени сочувствия, — но я не могу сейчас помочь. Может, займёшь где-нибудь? Или продашь что-нибудь?

— Продать? Что у меня осталось? Квартира, купленная на первый гонорар — оформлена на тебя. Машина старая... Украшения? Их не хватит!

— Ну тогда я не знаю, что тебе сказать. Мне жаль. - Его слова повисли в воздухе, как приговор. Я смотрела на него и видела лишь холодную стену.

Вдруг завибрировал телефон, настойчиво и громко, как будто хотел разбудить меня от дурного сна. Я автоматически взглянула на экран и почувствовала, как внутри все оборвалось. На странице Инны в соц-сети красовалось фото ослепительного бриллиантового колье, под которым была подпись:

«Смотрите, что мне сегодня привезли! Милый, ты самый лучший!»

И это дурацкое сердечко в конце...Удар был больнее любой пощечины.

— Ты... Ты купил ей это? — прошептала я.

Он даже не потрудился посмотреть на меня, нервно постукивая пальцами по письменному столу, все происходящее его явно раздражало.

—А что такого?— Голос Артема звучал ровно, без капли сожаления.— Почему ты снова вмешиваешься в мои дела?

Сердце сжималось, каждый вдох приносил новую порцию боли.

— Почему?! Я думала... Мы семья. — У меня уже не получалось сдерживать слезы. — Но ты оставляешь меня одну именно тогда, когда я нуждаюсь в тебе больше всего! - Я замолчала, стараясь хоть немного успокоиться. Но ничего не доходило до него — ни моя боль, ни отчаяние. Он был настолько поглощен собой, что не замечал очевидного.

— Не драматизируй, Лена, — его раздражение было острым и обжигающим, — ты сама выбрала такую жизнь. Ты знала, за кого выходишь. Все эти деньги...Это мой труд, мой успех. А ты? Ты только наблюдала на расстоянии. А теперь хочешь свою долю?

Слова хлестали, как ледяной ветер. Внутри все трескалось и ломалось. Боль захлестнула так сильно, что я перестала воспринимать звук его голоса. В ушах загудело. Я подняла взгляд. Его лицо —такое знакомое, когда-то самое родное, с каждым мгновением становилось все более чужим.

Я вскинула голову, с трудом сдерживая дрожь, и твердо произнесла, стараясь не дать голосу сорваться:

— Обойдусь и без твоей помощи. Сама что-нибудь придумаю. — Ответ сорвался с губ быстро, твердо, без всякого намека на сомнение.

— Как знаешь. — Бросил он, с равнодушием пожимая плечами.

Этого было достаточно, чтобы окончательно уничтожить то, что разрывалось и кровоточило во мне последние несколько месяцев. Не сказав ни слова, я повернулась к двери. Каждый шаг казался подвигом, ноги двигались сами, повинуясь глухому зову инстинкта убежать — подальше от этого человека, от этой комнаты, от этой жизни. Я чувствовала, как боль с каждым шагом становится гуще, тяжелей — оседая где-то под сердцем. На пороге я остановилась. Рука замерла на дверной ручке, что-то внутри рвалось развеять тишину, но я заставила себя промолчать. Обернуться означало вновь встретить его холодный взгляд.

Открывая дверь, я почувствовала мягкость свежего воздуха на коже. Но на долю секунды замерла. Может быть, он все же окликнет? Скажет то самое слово, за которое я бы могла ухватиться, как утопающий за соломинку и остаться? Ответом мне была тишина. Я пересекла порог — последнюю черту между "мы" и "я", сделав шаг в неизвестность, после которого обратного пути не бывает.

Глава 2 - «Покидая тебя, я сжигаю мосты»

Я уходила от Артема, закрывая за собой дверь так, будто пыталась запереть его внутри своей прошлой жизни. Это был не просто конец нашей истории — это был первый шаг на пути к новой версии меня самой. Версии, где не будет его тени, его ледяного равнодушия и тех бесконечных оправданий, которые разбивали меня на части. Версии, которая снова сможет дышать полной грудью, даже если воздух вокруг будет пропитан горечью.

На улице меня встретил вечерний холод, резкий и жестокий. Он вырезал на моих щеках тонкие линии боли — то были слезы, но они уже не кричали о тоске. Осталась только пустота. Я стояла под огоньками вечерних фонарей, держа в руке телефон, как спасительный круг. «Должно быть какое-то решение. Я должна удержаться на плаву, не позволив себе утонуть в этой боли.» Брат — единственный, кому могла доверить себя в эту минуту. Я собиралась позвонить, но прежде чем успела набрать номер, экран засветился. Это было сообщение от Инны. Оно было насквозь пропитано ядом собственного превосходства…

«Надеюсь, ты не слишком переживаешь из-за моего нового украшения. Артем сказал, ты всегда была такой… Практичной. Не то, что я. Я люблю сюрпризы и роскошь, ты же больше за простые вещи? Мне кажется, так ты выражаешь себя — логично и просто.»

Я застыла с телефоном в руке. Чужие слова с хрустальным звоном разбивались внутри, превращая остатки тепла в осколки ненависти. Практичная. Никчемная. Меркантильная. Я знала эти слова слишком хорошо — они часто выплескивались из его уст и резали меня до самых костей, как будто вычерчивали новый облик того человека, кем я была в его глазах. И теперь их произносила она...Беззастенчиво, с удовольствием. Потому что ей нравилось знать — она - его мир. Не пошевелив и мизинцем, не сопереживая и не поддерживая Артема, она получает все то, что должно было быть моим! Инна наслаждалась моей болью, наслаждалась моей беспомощностью.

Я подняла глаза к небу, к первым звёздам, которые медленно пробивались сквозь плотный городской воздух. Они выглядели так неприступно, так недосягаемо...

Задержав дыхание, я попыталась остановить дрожь в руках. Успокоиться. Собраться. Всё, что мне сейчас нужно, — это найти деньги для мамы, и я их найду. Найду силы, найду выход.

Шаг за шагом, не оглядываясь назад. Я просто шла. Без карты, без конкретной цели. Главное было двигаться в перёд. Забыть. Скрыться от Артёма, от Инны, от всего того, что превратило мою жизнь в клетку с заколоченными дверями. Пускай страх всё ещё дышал в спину, а боль цеплялась за меня, как колючий репейник. Я продолжала идти в перёд.

Телефон снова завибрировал, и я, вздрогнув от неожиданности, чуть не выпустила его из рук. На экране высветилось имя Артема. Он звонил уже несколько раз, но я не отвечала поставив телефон на беззвучный режим. Закрыв глаза я попыталась заглушить накатившую волну обиды и лишь после сняла трубку.

– Наконец - то взяла, – протянул Артем, небрежно, как будто это он ждал моих извинений, а не наоборот. – Где ты? Редактор звонила — напомнила, чтобы ты завтра обязательно привезла мои рукописи. Эта женщина просто выводит из себя! Работать со мной лично отказывается, а вот деньги, которые я ей приношу, почему-то берет! Не задерживайся.

От обиды слезы жгли глаза. Я усмехнулась. «Не задерживайся». Как будто можно было задержаться где-то ещё, кроме этой тягучей бездны, в которой я тонула. Глубоко вздохнув, сбросила звонок Артёма. А потом, в первые за долгие годы, решилась позвонить брату. Он давно жил в столице, оставшись в моих воспоминаниях человеком, у которого всегда всё было под контролем. Мы созванивались редко: я не хотела лишний раз его тревожить, тем более рассказывать про маму… Но теперь у меня не было выбора. Смахнув слёзы с лица, я набрала номер. Один гудок. Второй. Наконец в трубке послышался знакомый голос — усталый, но до боли родной.

— Что случилось?

— Привет, Лёш. Мне нужны деньги. Очень. Срочно. На лекарства для мамы. Я… я не знаю, как объяснить, но… Артём отказал.

На другом конце голос молчал так долго, что мне стало не по себе. А потом:

— Сколько тебе нужно? — Вопрос прозвучал ровно, будто бы мы говорили о чём-то обыденном. — Я отправлю прямо сейчас. Не переживай, Лена. Мы всегда справлялись, и сейчас справимся.

Простые слова, но сердце дрогнуло. Я шмыгнула носом и снова закрыла глаза, пытаясь запомнить каждое слово поддержки — «Мы справимся». Когда он так сказал, впервые за долгое время вновь ощутила себя маленькой девочкой надежно укрытой от проблем за спиной старшего брата.

Окончив разговор я долго стояла на краю тротуара, словно у кромки пропасти. Город, еще недавно живой и яркий, поглотила ночная тьма, скрыв его цвета и краски. Все вокруг выглядело чужим.

Я шла, и в моей голове звучали слова Инны: «Артем сказал, что ты всегда была такой… Практичной.»

Практичной. Да, я была практичной. Я строила нашу жизнь, заботилась о нашем будущем, пока он мечтал о славе. Я была той, кто держал его на земле, пока он парил в облаках. И теперь, когда он достиг небес, он оттолкнул меня.

Я остановилась на берегу реки, глядя на воду - темную, безмолвную. Она была глубокой, бескрайней, как моя боль. Но я не собиралась позволять ей затопить то, что еще осталось от сердца. Я уже плыла когда-то в этом омуте, и больше не хотела быть в роли утопающего.

В дрожащих пальцах я сжала телефон, открыв галерею. Там было всё, что я когда-то считала своей жизнью, своим будущим. Сотни фотографий — я и Артём, наша свадьба, поездки, банальные селфи у окна в нашем бывшем доме. Снимки счастливых моментов, которые теперь были чужими. Часть меня хотела одним движением стереть их все, избавиться от гнетущей ностальгии. Но я только смотрела на них, глотая невидимые ножи, не собираясь удалять. Это был мой способ сказать себе: «Ты была искренней, любила, страдала. Сейчас тебе больно. Но скоро всё изменится». Я подняла голову и посмотрела на свое отражение в реке. Женщина с засохшими слезами и опустошённым взглядом смотрела на меня из темного зеркала воды. Но там, в глубине этих теней под глазами и усталостью на лице, была сила. Она была – живая и настоящая, как маленький уголек среди золы и пепла.

Я сделала глубокий вдох и развернулась. Каждый шаг отдавался уверенной тяжестью в земле под ногами. Мимо рычащей воды, мимо угла памяти, где оставался запах его одеколона — ваниль с ноткой цитруса. Всё осталось позади. Я больше не растворяюсь в чьем-то свете. Я женщина, прошедшая через агонию собственной боли и выбравшая жизнь. Женщина, которая готова заново строить себя и не боится сделать первый шаг в неизвестность.

Глава 3 - «Тяжесть, что мы несём»

Телефон зазвонил в самый неподходящий момент, разрывая тонкую ткань привычной рутины моего вечера. На другом конце была Лена. Моя сестра. Ее голос, обычно твердый и спокойный, сейчас звучал так, будто мир вокруг нее рушился.

– Лёш, мама… Она сильно заболела. Артем… Он отказал… – Сказала она, запинаясь.

Я постарался удержаться от гневного вздоха, но внутри все клокотало. Слова Лены с трудом складывались в одно целое, но я и так понял: наша мама в беде, и Артема–того, кто должен был стать хоть какой-то опорой для нее и Лены – как будто и не существует. Слушая все это, я чувствовал, как внутри запускается «обратный отсчет до взрыва».

Артем. Это имя раньше было синонимом какой-то идеальности – стабильности, силы. Но теперь…Теперь оно просто скрипело, словно песок на зубах и вызывало горький привкус во рту. Я не мог понять, как человек, которому ты доверяешь самое сокровенное, может легко отвернуться. Особенно после всего… После того, что он значил для Лены. Она ведь так сильно любила его. Я видел это по тому, как светились ее глаза, когда она говорила о нем. А потом наблюдал, как этот свет медленно гаснет, исчезая день за днем, пока от него не осталось ничего. И все-таки вот так просто оставить ее одну наедине с бедой?! Это уже за гранью моего понимания!

Рядом со мной на диване молча сидел Максим. Мой бизнес-партнер, мой друг — немного циничный, всегда спокойный. У него даже взгляд такой: обжигающий, прямой. Максим — из тех людей, чья внутренняя сила ощущается даже в воздухе. Но я знал, что под этой броней скрывается нечто большее — это чувства к Лене. Глубокие. Всепоглощающие. Мы с ним никогда не говорили об этом вслух, но в этом и не было необходимости. Серо-металлические, острые, как два холодных лезвия глаза, пристально всматривались в меня. Этот парень мог читать людей так легко, будто те – открытая книга. Он мгновенно уловил мою подавленность.

– Что случилось? – Спросил он низким и приглушенным голосом. Я выдохнул и все выложил. О маминых проблемах со здоровьем, об Артеме, который разочаровал нас всех, о том, что у Лены теперь нет никакой поддержки…

Максим внимательно выслушал, его лицо хранило спокойное выражение, но я знал — внутри него бушует буря. Он прекрасно умел прятать свои эмоции, но сейчас его взгляд говорил гораздо больше, чем он сам хотел бы показать. Максим поднялся с места и подошел к огромному окну моего офиса, разглядывая огоньки ночного города.

– Артем всегда был таким - до безумия амбициозен. Но знаешь что? Сдается мне, теперь его амбиции превратились в крест настолько тяжелый, что не унести...— На губах Максима застыло что-то похожее на хищный оскал – он срезал воздух вокруг, словно затягивая на шее Артема невидимую петлю. – Это скала, которую он сам себе возложил на плечи. А ирония в том, что он гордится ею, будто это доказательство его величия. Но на самом деле... – Он сделал паузу, позволив тишине нависнуть над нами, как густой сумрак перед штормом. – На самом деле, эта скала – его тюрьма. Чем выше он пытается подняться, тем больнее она давит на его кости. Но бедняга этого даже не замечает, потому что ему плевать на последствия. Главное для него – чтобы все видели, как высоко он способен залезть.

Максим развернулся, и в его глазах вспыхнул тот самый острый, беспощадный огонек, которым он умел пронзать людей, как ножом. Это был взгляд, который не оставлял сомнений: он привык побеждать, привык ломать тех, кто вставал у него на пути.

– Ты знаешь, я давно слежу за Леной в соц-сетях. Еще до того, как ты мне рассказал. Я видел, как она меняется. Видел, как Артём купался в лучах славы, забыв о том, кто стоял рядом, кто помогал ему достичь этих высот. Мне оставалось лишь наблюдать, я ничего не мог сделать. Потому что этот чертов ублюдок был человеком, которого она любила.

Максим сделал паузу и его колючий взгляд смягчился:

— Ситуация с твоей мамой... Эту проблему мы решим. — Его голос звучал так ровно и спокойно, будто он обсуждал что-то заурядное, а не вопрос жизни и смерти. Телефон, лежавший в кармане дорогого пиджака, молчаливо подтверждал его статус: средства, возможности — у него было всё.

Я был поражен.

– Максим…

Он усмехнулся:

–Я не люблю, когда люди страдают... Особенно те, кого я… Ценю. А Лена… Она особенная. Я давно хотел ей помочь, но не знал, как. Теперь у меня есть повод.

Максим двинулся к столу, его шаги гулко прозвучали в тишине комнаты. Протянув руку, он взял ключи от машины, пальцы на мгновение сжались вокруг холодного металла, как будто это могло добавить сил.

— Мы поедем в город N,—сказал он, не отрывая взгляда от предмета в руке, — ты и я. Заберем обеих и привезем сюда, в столицу. Здесь Светлана Владимировна будет под присмотром лучших врачей, а Лена хоть немного сможет прийти в себя. — Его голос звучал ровно, но под кожей бурлило что-то необузданное — напряжение, возможно раздражение, гнев.

— А Артем...Ему придется заплатить за все.

Я смотрел на Максима, чувствуя смесь благодарности и удивления. Этот человек, который всегда казался таким холодным и расчетливым, сейчас проявлял заботу. Заботу о моей сестре, о моей матери. Заботу, которую они не получили от близкого человека.

– Ты уверен, Макс? – спросил я, все еще не до конца веря в происходящее.

– Абсолютно. – Ответил он. – Я не могу позволить, чтобы такая женщина, как Лена, страдала из-за эгоизма своего мужа. И я не могу позволить, чтобы твоя мама осталась без помощи. Мы едем.

Моя голова кружилась от его слов, они отдались эхом где-то внутри. Я пытался понять, кто передо мной: всё тот же Максим с его острым умом и привычкой сворачивать горы в одиночку, или новый человек, чьё сердце вдруг оказалось не таким уж неприступным.

Я видел, как он сжал ключи, опасаясь, что в его мире снова что-то может дать трещину.

– Это не твоя ответственность. – Выдохнул я, хотя голос подрагивал.

Наверное, я говорил это больше себе, чем ему. Максим замер, повернув голову так резко, что я почти услышал хруст напряжённых позвонков. Его губы сложились в прямую тонкую линию, взгляд стал пронзительным и безжалостным.

– Знаешь, что неприятно? Люди перестали считать заботу своей ответственностью. Они думают, что доброта требует оправданий. А её не нужно оправдывать. Она просто... Правильная.

Я замер. Эти слова пробили меня насквозь, пробираясь к тем местам, которые я давно закрыл от всех, включая самого себя. Может быть, поэтому я не захотел продолжать спорить.

В машине стояла тишина. Мотор монотонно гудел на заднем плане, а я изредка бросал взгляды на Максима. Его руки крепко держали руль, казалось, это было единственное, что могло его заземлить в этот момент. «Интересно, о чём он сейчас думает? О том, что делало его таким настойчивым? О Лене?».

На миг я представил себя на месте своей матери или сестры. Что чувствовали бы они в эту минуту, узнав правду? Кто для них этот человек? Герой? Спаситель? Или просто кто-то, кто взял на себя их боль и сделал её чуть легче? Максим повернулся ко мне на мгновение, и наши взгляды встретились. В его глазах читалось то, что он никогда бы не сказал вслух.

– Спасибо тебе… За помощь… – Выдавил я.

Он только коротко кивнул и нажал сильнее на газ. Видимо, о том, что происходит сейчас между нами, мы поговорим позже. Если вообще когда-нибудь поговорим.

Глава 4- «Прощай»

Я стояла посреди нашей спальни, которая теперь казалась чужой и пустой. Каждый предмет мебели, каждая вещь кричала о том, как сильно я ошиблась. Я собирала вещи, но не те, которые следовало бы. Дорогие украшения, подаренные Артемом в те времена, когда его слова еще имели вес, лежали в шкатулке, нетронутые. Брендовые платья, купленные на пике его успеха, теперь казались насмешкой. Я брала лишь самое необходимое: пару свитеров, джинсы, старую толстовку, которая помнила наши первые свидания. Все, что не было пропитано его ложью.

Когда я окончила собирать вещи и пустым взглядом уставилась на свой чемодан, пытаясь не дать себе распасться на части после всего, что случилось, пришло сообщение от Инны. Нет, это не было очередное сообщение, отправленное с целью уколоть больнее. Это была фотография. Обручальное кольцо. Ужасающе красивое, сияющее, как миниатюрное солнце, на ее безупречной, ухоженной руке.

Сердце сжалось, будто кто-то с наслаждением скрутил его в тугой узел. Это была не просто картинка. Это был удар. Удар, рассчитанный с точностью хирурга и нанесенный в самое болезненное место. Я почувствовала, как слезы начинают щипать глаза, но я не дала им пролиться. Не здесь. Не сейчас.

Каждая минута тянулась, как целая вечность. Внезапно звонок на телефон Артема, донёсшийся из соседней комнаты, вывел меня из оцепенения. Я услышала, как он разговаривает с Инной по телефону. Ее голос, приторно-сладкий, звучал так, будто она действительно переживает:

– Ох, Артем, я так виновата… Я… Разрушила семью… Я не хотела…– Ее слова были ядом, прикрытым медом. А его ответ… Его ответ был последним гвоздем в крышку гроба наших отношений:

– Инна, не говори так. Рушить было нечего. Чувства между мной и Леной давно погасли.

Я села на край кровати, которую уже нельзя было назвать «нашей», сжимая в руках тот самый старый свитер, что когда-то ассоциировался с теплом и началом любви. Теперь он тоже стал чужим. Как и все вокруг.

– Я знаю, ты волнуешься, – сказал он мягко, голос его звучал так, будто он уже достиг высшей точки спокойствия, которая некогда была ревностно охраняема для меня, - но теперь мы будем счастливы! Ты заслуживаешь только лучшего!

Инна что-то ответила, их слова превратились в фоновый шум, я закрыла глаза, попыталась представить себе звук далёкого прибоя. Я не слушала– не могла, не хотела слушать. Но каждый раз, когда он произносил её имя, внутренний огонь разгорался всё ярче. «Как могла я быть такой слепой?»

В какой-то момент голос Артема стал тише, и из образовавшейся паузы вырвалось только одно слово:

–…любовь...

Это слово, адресованное той, другой, произнесенное с невероятной нежностью и теплотой… Сердце сжалось до размера горошины – я почти задохнулась. «Любовью он называл её? Эту чужую женщину, которая не знала о нас ничего, кроме того, что ей было рассказано…»

Я глубоко вздохнула, запирая свои воспоминания в скромном ящике памяти. «Где была эта «любовь» все эти годы?! Где она была, когда я тянула Артема, разочарованного в самом себе, от края бездны?! Где она была, когда ему нужна была поддержка?! Её не было рядом!».

Перед глазами всплыло обручальное кольцо – простое, серебряное. Я сама купила ему это кольцо. Тогда Артем был героем, из моей детской мечты. «Мы вместе навсегда» говорил он в те дни. Теперь же прошлое казалось далёкой сказкой.

– Прости...– С лёгким дрожанием в голосе Инна снова начала «плакать».

«Весь этот фарс, громкая связь, будто ненароком… Зачем? Хотят уколоть меня больнее или дать понять, что в этом доме я теперь лишняя, и моего ухода ждет та, что войдет сюда новой хозяйкой?!» Я обреченно подняла глаза к потолку.

– Не нужно извиняться за то, что сделало меня счастливым, – прошептал он в ответ на её никчёмные вопли о вине, - ты дала мне возможность дышать заново после стольких лет притворства…

Притворства?! Моё подсознание кричало одно – выброси кольцо в окно, уничтожь! Каждый вдох стал пыткой. Каждое слово было иглой, вонзавшейся под кожу. Но я добровольно принимала этот яд. Я пытала свое сердце, заставляя его запомнить сказанное и ожесточиться.

В конце концов, я поднялась и бросила свитер на пол, рядом с чемоданом. Моих вещей оказалось до смешного мало – только самые старые и душевные кусочки прошлого. Те вещи, что не говорили его голосом.

Артем вошёл и остановился у порога спальни:

– Ты скоро закончишь? Инна заказала столик на восемь. У неё важный вечер.

Этот равнодушный тон потушил мой внутренний гнев, словно ведро воды, вылитое на костёр. Как будто я в этот момент растворилась перед ним вместе со временем, проведённым вместе, чувствами и даже своей болью.

– Да. Я почти закончила. - Слова поставили преграду на пути слёз. Они покинут мои глаза только тогда, когда я закрою за собой дверь.

Я вышла на улицу, сжимая в руке ручку чемодана. Холодный вечерний воздух обжигал лицо, но я не чувствовала холода. Только пустоту. Я ждала Лешу. Он обещал приехать и забрать меня. Я смотрела на дорогу, надеясь увидеть его машину. Но вместо знакомого Лешиного Audi появился другой автомобиль. Очень дорогой, название которого я даже не знала. Сверкающий в свете уличных фонарей, он остановился рядом со мной, и дверь открылась.

Из машины вышел молодой мужчина. Безупречный, явно сшитый на заказ костюм, в котором каждая деталь кричала о деньгах и о статусе. Волосы, идеально уложенные в стильный беспорядок, выглядели так, будто даже ветер боялся нарушить их безукоризненность, а едва уловимый аромат сандала заставлял невольно задерживать дыхание.

Это был Максим. Друг Лёши, парень, которого я знала всю жизнь. Человек, что мог перевернуть мир одним взглядом. Но сейчас… Сейчас в его взгляде не было и намёка на холодную отстранённость, с которой он смотрел на других. Только тепло. Только жгучая сила, заставляющая сердце сбиваться с ритма.

Я была в шоке. Максим наклонился, его глаза внимательно изучали мое лицо, пытаясь понять, что я чувствую.

– Лена, ты в порядке?

Я не могла ответить. Слова застряли в горле. Я просто смотрела на него, пытаясь понять, что происходит.

– Знаю, ты ждешь Лешу, – продолжил он, его губы тронула легкая улыбка, – но я подумал, что и я могу быть полезен. И, честно говоря, я не мог позволить тебе остаться одной.

Он сделал шаг ближе, и я почувствовала, как его присутствие окутывает меня, будто теплый плед.

— Что касается Артема, просто выбрось из головы этот хлам и забудь о нем.

Я смотрела на Максима, пытаясь ухватиться за нити сказанных им слов.

—Ты не обязана ничего говорить сейчас, — его голос был мягким, но в нём звучала та несгибаемая сталь, которая делала Максима тем человеком, кем он стал: сильным, властным и почти неприступным,— просто помни - я сделаю всё, чтобы защитить тебя.

Он замолчал на мгновение, а потом добавил:

— Даже от самой себя.

Эти слова вызвали во мне смешанное чувство — смесь облегчения и тревоги. Словно кто-то разом сорвал занавес туманного будущего. Его глаза горели решимостью, и в этот момент я осознала очевидное – он сделал свой выбор.

Артем неожиданно стерся из мыслей. Его образ, некогда яркий и наполненный значением, вдруг поблек перед тем, что я видела сейчас. Максим был не просто другом моего брата или случайной встречей из прошлого. Он был цунами, волной смывавшей все следы прошлого из моей жизни, разрушительным и освобождающим одновременно.

— Ты ведь понимаешь, что всё изменилось? — Тихо спросил он и сделал ещё один шаг. – Отныне всё будет иначе. Я буду рядом. Я никому не позволю навредить тебе.

Я знала — у Максима было всё. Деньги, власть, красота. Он мог бы завоевать любую женщину в этом городе. Весь свет столичной элиты плясал бы вокруг него, желая удовлетворить любой его каприз. Но это было не для него. Максим был человеком действия. Если он хотел чего-то — или кого-то — он делал всё, чтобы это получить. А сейчас…Его взгляд говорил совершенно ясно — он хотел меня.

Мое сердце билось быстро и гулко. Его внимание сбивало с толку своей откровенностью. Ведь что я могу ему дать? Я не та женщина, что поражает чужое воображение на вечеринках, я не та, к которой устремляются взгляды, когда она проходит мимо. Моя красота всегда была тихой, почти незаметной – лотос в спокойных волнах пруда, как говорил Леша. Но Максим… Его уверенность заставила меня задуматься — может, он действительно видит мою скрытую силу там, где другие видели только мягкость?

— Максим… — Наконец пробормотала я. Он чуть склонил голову давая понять, что слушает. Но дальше слов у меня не было — я была разбита, разрушена расставанием с тем, кого считала единственным и родным.

Тогда он сделал то, чего я никак не ожидала - осторожно взял меня за руку. Его прикосновение было таким нежным и уверенным одновременно. Будто он держал не мою руку, а хрупкое сокровище – меня, – пойманную в полете бабочку, которую нельзя спугнуть.

— Лена, у тебя всё ещё есть время подумать. Решать только тебе. Но знай одно -я никуда не исчезну. Если ты упадёшь — я поймаю. Если ты будешь со мной — я стану твоей опорой.

Он говорил с такой мягкостью и теплом, что мои внутренние стены начали трещать. Может быть… Может быть, мне нужно просто позволить себе почувствовать это? Позволить этому мужчине проникнуть сквозь барьеры в душе и поверить, что он действительно способен собрать те осколки, что ранят меня каждый раз, когда я к ним прикасаюсь?

Глава 5 - «Новое начало»

Операция прошла успешно. Эти несколько месяцев, пока мама восстанавливалась, я была полностью поглощена заботой о ней. Бесконечные визиты к врачам, контроль за приемом лекарств, тихие вечера у ее постели – все это вытеснило из моей жизни многое, в том числе и новую жизнь Артема.

Тогда я не знала о плане Максима прекратить всякую помощь в продвижении книг бывшего мужа. Он держал это в тайне, оберегая меня от лишних переживаний. Но я чувствовала его постоянную, ненавязчивую заботу. Даже мама, измученная грузом житейских невзгод, не могла не признать – перемены во мне были очевидны.

День начался, как обычно, в больничных коридорах, где стерильный воздух с легким запахом антисептика казался мне таким же привычным, как собственное дыхание. Я уже не замечала непривычной тишины, нарушаемой лишь звуками шагов медсестер или негромкими голосами врачей. Эти стены стали моим вторым домом, а жизнь за их пределами – забытым воспоминанием. Но именно здесь, среди чашек теплого чая, тревожного ожидания и светлых улыбок мамы, я начала находить себя.

Она лежала на кровати со слабой, но все, же искренней улыбкой. Ее лицо, истончившееся от болезни и времени, сейчас светилось какой-то спокойной уверенностью. Когда я вошла с букетом белых пионов – её самых любимых цветов, в глазах мамы появились слёзы. Хотя её губы говорили совсем другое – что-то ободряющее: мол, где ты нашла такие красивые цветы в эту пору? Но я знала – дело совсем не в букете.

– Всё-таки ты стала совсем другой, Леночка. – Сказала она тем мягким, немного уставшим голосом, который успокаивал меня с самого детства. Светлее, легче. И как-то счастливее.

Я только улыбнулась. Максим действительно был тем самым тихим светом, заставившим меня поверить в жизнь вне этой больницы. В моей голове еще мелькали обрывки прошлого – дни с Артёмом - шум наших ссор, холод его взгляда, а потом эти новости из интернета о его новой семье. Болело внутри до сих пор. Неглубоко, как старый шрам, который уже не болит постоянно, но напомнит о себе при смене погоды. Но теперь все это стало лишь фоном для чего-то нового.

Максим вошел в мою жизнь как-то незаметно и просто. Сначала это были банальные звонки – проверить, нужна ли помощь с машиной или продуктами. Потом короткие визиты в больницу: кофе в его руках и ненавязчивая речь о чем-то смешном – всё во имя того, чтобы вернуть мне хотя бы минуту спокойствия в этом бесконечном беспокойстве. Он был другом моего брата с детства, хулиганом тогда и серьёзным мужчиной сейчас.

Мама знала Максима давно и видела в нём нечто большее, чем я готова была признать.

– Он всегда был такой… Настоящий, что ли. – Тихо сказала она и погладила мой рукав холодной ладонью. - Он с детства знал цену дружбе, знал меру в словах и делах. Я помню их с Лешей–то дрались из-за ерунды, то помогали друг другу с домашними заданиями. Сейчас он изменился. За тебя я спокойна.

Её слова застыли на фоне тихого шелеста листвы за больничным окном. Я отвернулась к стеклу, наблюдая за редкими прохожими во дворе.

– Мама, не надо, – сказала я с улыбкой, пытаясь спрятать раскрасневшиеся щеки, - Максим просто помогает мне. У него доброе сердце.

– А ты сама посмотри на себя, – настаивала мама, мягко пожимая мою руку, - ты же расцвела рядом с ним.

Я покраснела, но не стала отрицать. Максим действительно стал для меня опорой. Он не пытался заполнить пустоту, оставленную Артемом, он просто был рядом, давая мне пространство для исцеления. Он не требовал ничего взамен, его присутствие было подарком.

– Он просто друг, мама, – сказала я, но в голосе моем звучала неуверенность, – очень хороший друг.

Мама лишь загадочно улыбнулась.

– Друзья бывают разными, Леночка. А Максим… Он смотрит на тебя так, как не смотрел на тебя никто другой.

Ее слова заставили меня задуматься. Я действительно чувствовала себя иначе. Боль от предательства Артема не исчезла полностью, но она перестала быть всепоглощающей. Я научилась жить с ней, как с хронической болезнью, которая не убивает, но требует внимания. А забота Максима, его искренняя доброта, стала противоядием.

— Мам, но ведь я простая… Ну, то есть я не из его круга. — Мои пальцы осторожно гладили ее руку, тонкую и ослабленную заболеванием. — Он же просто уйдет от меня. Появится очередная "Инна" и все…

Мама открыла глаза и улыбнулась лишь уголками губ — сильнее она пока просто не могла. Но даже этой небольшой улыбки было достаточно.

— Максим был другом Лёши с детства. Я помню его мальчиком с тем самым взглядом — прямым и упрямым, совсем как сейчас. Он всегда держался особняком, несмотря на нескончаемый поток девушек, пытавшихся обратить на себя его внимание. А было их немало — я видела, как они подходили, улыбались, смеялись чуть громче. Кто-то из них задерживался в его жизни на месяц, кто-то на день, но взгляд Максима всегда оставался холодным.

Присев на стул рядом с кроватью мамы, я поправила на тумбочке вазу с цветами. Слушать её рассуждения было немного неловко.

— Это ведь так просто понять, — мама продолжала, словно погрузившись в свои мысли, — если бы его устраивали только внешность и пустые слова, он давно бы нашёл себе какую-нибудь красивую женщину похожую на Инну. — Она не особо старалась скрыть свой укоризненный тон, упоминая ту самую женщину, которая стала новой женой её бывшего зятя. — Роскошная, и говорить нечего. Но Максим выбрал тебя, Леночка, — закончила мама с неожиданным теплом, — давно выбрал, только ты этого не замечала.

Эти слова пробежали через мое сознание тёплой волной и мягкой «заплаткой» легли на застарелую рану, оставшуюся от предательства. Я улыбнулась.

Глава 6 - «Свидание»

Мама уверенно шла на поправку. Её лицо уже не выглядело таким уставшим, а на губах все чаще появлялась улыбка — робкая, но настоящая. Забота врачей и лечение, которое мы могли себе позволить благодаря Максиму, давали результаты. И каждый раз, встречая ее посветлевший взгляд, я ловила себя на мысли: а что, если и правда все наладится?

За окном стояла удивительно тёплая погода. Солнечные лучи, пробиваясь через густую зелень деревьев, словно тянулись ко мне, осторожно проникая в стерильную тишину больничной палаты. Они казались почти не решительными, будто боялись, что их тепло разобьется о ледяную стену вокруг моего сердца — сердца, закованного в боль и разочарование. Я чувствовала себя запертой в этом состоянии, как в ловушке, не способная позволить ни себе, ни другим разрушить эту мрачную броню.

Леша однако, с его почти детской непосредственностью решил иначе. Он убеждал меня хотя бы на пару минут выйти на улицу и глотнуть свежего воздуха, просто ради собственного спасения. Я упиралась — казалось неправильным покидать маму даже на миг. Но в какой-то момент они, как сговорившись, буквально вытолкали меня из палаты. В этом милом заговоре было нечто столь трогательное и абсурдное, что я сдалась.

Я шагнула за порог больницы, и ослепительно яркий солнечный свет заставил меня прикрыть глаза. Ласковое тепло коснулось кожи окутывая безмятежным спокойствием. Я едва успела ощутить удовольствие от этого момента, как вдруг крепкие руки подхватили меня и легким движением подняли над землей. Короткий взволнованный звук сорвался с моих губ, я растерялась и вздрогнула. А через мгновение тишину прервал мягкий и чуть приглушённый смех — тот самый, который я знала слишком хорошо. Максим...

Я улыбнулась Максиму. Сейчас, без своего дорогого костюма, он выглядел просто и приземлено. Джинсы и рубашка, лишь часы на запястье без стеснения выдавали высокий статус моего спутника.

— На нас же смотрят! — Смутилась я, торопливо прикрывая ладонями лицо.

Максим еще сильнее притянул меня к себе, и его губы нежно скользнули по моему уху.

— Пусть смотрят. Пусть видят, что женщина рядом со мной – мое сокровище.

На мгновение я замерла, впитывая его слова. Они согревали, но внутри все равно дрожало – словно где-то глубоко поднял голову прежний страх. Максим заметив это, бережно опустил меня на землю, затем переплел наши пальцы и, нежно удерживая мою руку, потянул за собой:

– Идем, Не бойся.

Не спеша мы направились к машине, где нас уже ждал водитель. Я заняла место на заднем сиденье, Максим устроился рядом, его рука вновь нашла мою, пытаясь успокоить мои нервы, которые, кажется, были натянуты до предела.

Машина ехала размеренно, и я, впервые за долгое время, получила возможность наблюдать за жизнью вне белых и стерильных стен. За окном мелькали дома, солнце играло бликами на крышах, а вдоль дороги сновали люди: одни спешили по делам, другие, беззаботно прогуливались, наслаждаясь теплом этого дня — так же, как и я всего пару мгновений назад.

Спустя какое-то время мы остановились у небольшого здания. Оно выглядело по-домашнему уютным: по стенам, цепляясь за натянутые «струны», тянулись вьюнки, напоминающие молодые виноградные лозы. Под навесами вдоль фасада стояло несколько столиков, а над входом висела вывеска с надписью «La Vita» — кажется, здесь готовили настоящую пасту и пиццу. Я вдохнула воздух: пахло свежей выпечкой и базиликом. Приятный молодой человек провел нас с Максимом на мансарду, откуда открывался захватывающий панорамный вид на вечерний город. Я стояла, заворожённая этой красотой, и вдруг остро почувствовала, как давно не позволяла себе просто наслаждаться моментом.

— Ты заслуживаешь того, что бы чувствовать себя особенной, — тихо сказал Максим и протянул мне коробку.

Я осторожно приподняла крышку. Внутри, утопая в слое сапфировой бумаги, лежало потрясающее платье — роскошное, но при этом удивительно милое, сшитое из легкой, струящейся ткани. Коснувшись рукой гладкой материи, я замерла. Оно было таким… Правильным. Словно напоминание о том, кем я когда-то была.

Не раздумывая, я ушла переодеться.

Когда я повернулась к зеркалу, сердце пропустило удар. Платье сидело идеально — подчеркивало талию, мягко облегало бедра, но не кричало о своей сексуальности. Оно напоминало белую розу — строгую и нежную одновременно, с чёткими линиями и тонким шлейфом утонченности. В нем я снова открыла в себе женщину — не броскую, а настоящую, глубокую.

Я вышла из небольшой комнаты, где примеряла платье и присоединилась к Максиму, чувствуя себя немного смущенной — платье будто придавало мне новую легкость, а взгляд Максима делал эту легкость еще ощутимее. Он молча подвинул мне стул, и когда я села, его глаза вновь задержались на мне — в них читалось восхищение, которое согревало изнутри.

– Ты выглядишь... Невероятно.

Я невольно улыбнулась и провела рукой по ткани, ощущая, как она струится между пальцами.

– Спасибо, – прошептала я. – Платье безупречно. Словно ты знал, что именно мне нужно.

– Я старался, – Максим слегка сжал мою руку, а затем осторожно провел пальцем по ее тыльной стороне. – И рад, что угадал.

Официант принес меню, но я даже не взглянула на него, заворожённая взглядом Максима. Он уверенно сделал заказ для нас двоих, и я всецело доверилась его выбору. Пока шеф – повар колдовал над нашим ужином, Максим рассказывал о своих последних проектах, о планах на будущее, и я слушала, очарованная его энергией и страстью к своему делу.

– Знаешь, – сказал он, наклонившись ближе, – иногда я думаю, что мы слишком долго ждали этого момента. Слишком долго были врозь.

– Максим... – Начала я, но он мягко прервал меня.

– Нет, не говори ничего. Просто позволь мне сказать. Я скучал. Скучал по тебе, по нашим разговорам, по тому, как ты смеешься.

Он на мгновение замолчал, и в этот момент официант бесшумно поставил перед нами блюда. Аромат трюфелей и розмарина наполнил воздух, но я едва ли его замечала – все мое внимание было приковано к Максиму.

– Ты помнишь, как мы впервые пришли в ресторан с видом на город? – Спросил он, чуть позже, когда мы сделали первые глотки вина. – Ты тогда заказала то самое блюдо, которое я терпеть не мог, но ты его так расхваливала, что я попробовал и... влюбился.

Я улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

– Да, помню. Ты тогда сказал, что готов есть все, лишь бы быть рядом со мной. Мне было 17 и я считала это забавным. А теперь понимаю , что это было... по-настоящему.

– Я по-прежнему так считаю, – Максим посмотрел мне в глаза, - я готов есть все, лишь бы быть рядом с тобой. И сейчас, и всегда.

После ужина мы вышли на террасу. Ночной город раскинулся перед нами, сверкая тысячами огней. Максим обнял меня за плечи, и я прижалась к нему, чувствуя его сильное, надежное плечо. Воздух был прохладным, но рядом с ним мне было тепло.

– Ты счастлива? – Голос Максима звучал тихо, почти шепотом.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него. В его глазах я увидела отражение той самой надежды, которую, казалось, потеряла навсегда.

–Да. – Ответила я, не задумываясь. - Да, Максим. Я счастлива.

В этот момент я поняла, что прошлое осталось позади, и впереди нас ждет что-то новое, светлое. Что-то, что мы построим вместе.

***

На следующее утро, еще не до конца очнувшись от сладкого сна, я взяла в руки телефон, чтобы полистать новости. И замерла, едва успев открыть ленту: на экране мелькали заголовки, которые, казалось, были вырваны из моих самых смелых фантазий.

"Максим Благовест: могущественный, властный, состоятельный, красивый – и, кажется, наконец, не один." – гласил заголовок, рядом красовалась фотография: мы выходим из ресторана, его рука бережно поддерживает меня за талию. Я невольно улыбнулась, вспоминая тот вечер. Он не просто замедлил шаг – Максим повернулся ко мне, будто говорил "Не спеши, я рядом".

"Кто же она, таинственная незнакомка?" – вопрошал другой, с более крупным планом моего лица, на котором, как мне казалось, читалось лишь счастье. Я почувствовала, как щеки снова заливает румянец. Максим, должно быть, знал, что это произойдет. Вспомнилась его легкая, почти загадочная улыбка. Он видел, что папарацци снимают, понимал, что это будет опубликовано. И не возражал.

Но теперь, в больничном коридоре, где каждый шаг отдавался эхом, я вдруг остро ощутила, как далека от той женщины на фото. Я шла, невольно вздрагивая от каждого шороха, а когда увидела газету у медсестры, замерла. Страница с нашими лицами казалась чужой, почти не реальной. Этот внезапный выход в свет, эта публичность – все было ужасно непривычно после нескольких месяцев уединения. Глубоко вздохнув, я попыталась прогнать накрывшую меня с головой панику. И вдруг – резкий звонок. На экране высветилось: "Максим".

– Лена, – его голос, как всегда, звучал спокойно и уверенно. - Не волнуйся. Так даже лучше. Пусть все знают. Пусть все видят, что ты – моя. Моя звездочка.

Я прижала телефон к уху, чувствуя, как тепло разливается по телу, смывая остатки тревоги.

- «Моя звездочка»... – Повторила я шепотом, словно пробуя слова на вкус, находя их невероятно приятными, как малиновое варенье.

– И знаешь что? – Продолжил он, и в его голосе я уловила нотку предвкушения. – Я смотрю сейчас на кое - что удивительное и прекрасное, достойное настоящей принцессы. Звезда, для моей звездочки.

Я закрыла глаза, зная, что это не просто слова. Это обещание. Обещание того, что впереди – наша жизнь. Вместе. Под прицелом камер или в тишине объятий – не важно. Главное, что мы рядом. И весь мир теперь об этом знает.

Глава 7 - «Милана»

Телефон разлетелся на мелкие куски, как будто это был не просто кусок пластика, а моя жизнь, которая прямо сейчас разваливалась на части.

— Они вместе?! Это не возможно! Как такое вообще могло произойти?! — Я хочу кричать, колотить по остаткам телефона, в надежде выбить из него ответы! — Как Максим мог выбрать её?!— Тихая злость сменилась глухой яростью, я сорвалась с дивана и сделала несколько кругов по комнате на каблуках от Saint Laurent, стуча ими по полу. — Так. Просто вспомни - ты всегда получала то, что хотела. Мужчины теряли голову при одном твоем взгляде. И сколько раз это было? Достаточно, чтобы знать — я могу справиться с чем угодно. — Даже с этим…

Я провела ладонью по мягким, как шелк, прядям, разглядывая своё отражение. В зеркале всё по-прежнему идеально — и макияж, и этот дерзкий блеск в глазах. Люди смотрят на меня и думают: у неё всё есть. Возможно, так и было. Мне никогда не приходилось просить или, тем более, бороться. Всё само шло в руки. А если вдруг что-то ускользало? Да ладно. Я всегда находила способ забрать то, что по праву моё.

Я тяжело падаю на диван, крепко сжимая в руках подушку, и прижимаю её к себе так сильно, будто могу просто задавить в ней всё то, что захлестывает меня сейчас: злость, обиду, разочарование. Максим... Он был моим. Всегда был моим. А теперь? Теперь он ведёт эту… Эту! В самый роскошный ресторан!

Меня словно ударил разряд тока. Очередная вспышка ярости накрывает с головой, и я ещё сильнее прижимаю подушку к груди, закрывая глаза.

— Какая-то невзрачная девчонка с бесцветными глазами! Что он нашёл в ней?! Ни шарма, ни напора, обычная безликая тень! — Я решительно поднялась на ноги, подошла к миниатюрной барной стойке, налила себе бокал вина и уставилась в монументально-серое небо за стеклом.— Елена. Лена. Как водянистый штрих в картине. Никакой загадки, просто набор букв, который можно разбросать как угодно. — Я невольно улыбнулась, закусив губу, и снова посмотрела на свое отражение в зеркале. Мне не нужно было представлять себя королевой. Я всегда ей была. С короной или без неё.

Открыв ноутбук, я провела пальцем по тачпаду, будто могла стереть мысли, которые растекались внутри меня. Они жгли сильнее, чем я готова была признать. Экран ожил: соцсети, статьи, все о ней— Лене. Той самой Лене, которая, как ураган, ворвалась в мою жизнь и перевернула с ног на голову все мои тщательно продуманные планы.

На каждой фотографии она улыбалась так... По-настоящему. Ее глаза светились чем-то, что заставляло меня замереть, но одновременно грызло изнутри. Она казалась из другого мира, где не существовало корысти, где не было хитрых улыбок или скрытых планов. Уверена, она любила Макса искренне. Так по-детски чисто, что это раздражало меня до дрожи. Наверное, потому что я знала — мне такой любви никогда не подарить.

— Бывшая жена Артёма Рощина. Какая ирония! Бывшая жена мужчины, что пару лет назад пытался добиться моего расположения и потерпел сокрушительное фиаско. — Тонкие и изящные пальчики забарабанили по столу. — Ну что ж, детка, ты только что выдала мне оружие для удара.

Я снова захлопнула ноутбук, стараясь не слушать ту глухую волну гнева и обиды, что поднималась внутри. — «Как же раздражает!» — Я уже видела себя хозяйкой этой жизни. Его жизни. Жена успешного и состоятельного мужчины. Блестящая и уважаемая. Но теперь всё было иначе. «Эта Лена. Что такого он в ней нашел?! Почему она?! Чем я хуже?!» Эти вопросы не отпускали, сплетаясь в тугой узел прямо у меня в груди, лишая воздуха. А ответы... Ответы прятались за фотографиями, где Максим смотрел на неё так, как на меня никогда не смотрел. Этот взгляд— теплый, живой — ранил мое самолюбие глубже всех слов.

«Её нельзя устранить грубо, нельзя вызывать подозрения у Максима. Зато её жизнь вполне можно сделать невыносимой. Пусть сама уйдёт, потихоньку, теряя силы, теряя уверенность в себе, в нём».

Я отчетливо представляла, как сплетни начинают превращаться в огромный снежный ком, который оставалось лишь слегка подтолкнуть в нужную сторону. Сложив руки на груди, я откинулась на спинку стула и поймала себя на том, что улыбаюсь. Этот глянцевый мир, с его идеальными картинками и фальшивыми улыбками, жаждал скандалов так же сильно, как дети ждут, когда им расскажут сказку перед сном. Но я знала своих зрителей. Лучше всех знала. И своё место среди них. «Королева остаётся королевой до тех пор, пока сама решает ей быть» - напомнила я себе.

— Ты даже не представляешь, с кем связалась. — Я рассмеялась, представив себе глупое выражение лица той девицы. — Пытаешься быть мной…Только вот ты не выдержишь! Даже дня не выдержишь. Потому что Лена —это Лена, а я… Я — другая. Максим вернётся ко мне. Мужчины всегда возвращаются к своим королевам!

***

Я стою в уголке просторного зала, где мягкий свет люстр переливается в бокалах шампанского, а вдоль стен шуршат шикарные платья. Все кажется удивительно правильным: идеальные улыбки, благонадежные разговоры и легкая музыка где-то на заднем плане. Но за этой видимостью совершенства кроется гора тайн, которые жаждут обрести голос. Я ведь знаю их всех – и кто из них притворяется, и кто готов на все ради своей выгоды. И сегодня я здесь не просто так.

Мой взгляд останавливается на Лизе – милой блондинке с едва ощутимым налётом глупости на лице. Её окружили обычные светские львицы: улыбаются ей с чуть заметным презрением. Я невольно усмехнулась — настолько очевидна их роль в этом представлении. Но у Лизы есть кое-что, чего они лишены – талант притворяться искренней и талант, будто невзначай, заводить интересные связи. Например, ее связь с редактором Артёма, о которой я узнала не так давно... Женщиной властной и своенравной. Однако - если ты работаешь в издательском бизнесе – связи очень полезной.

Идея мелькнула молнией в моей голове: «Если немного подогреть ситуацию, можно дать Лениной "сказочке" другой поворот». Лиза – идеальный кандидат в союзницы для небольшого вмешательства. Всё чисто из благотворительности, конечно.

Медленно отпивая шампанское, я почти с нежностью разглядываю Лизу через блеск стеклянного бокала. Что ж, никто не сказал, что пробиваться к правде — выровненной и «честной» — можно без жертвенных пешек. Главное - правильно задать направление игры.

Глава 8 - "Справедливость"

Когда я открываю ноутбук, внутри меня взрывается странное, почти болезненное чувство возбуждения. Это не похоже на простую радость или удовлетворение, которые испытываешь от мелкой победы. Нет, здесь нечто другое, что-то более глубокое, согревающие даже самые холодные частички души. Может быть, так и выглядит желание «справедливости»?

— Просто смешно, — выдохнула я, чувствуя горечь в голосе, — справедливости не существует. Да и была ли она вообще когда-нибудь? — Криво усмехнувшись, я утонула в своих размышлениях:

— Лена, Лена… Какая же ты наивная. Ты и правда считаешь, что победила в этой игре?! Думаешь, что крепко держишь его руку, будто жизнь Максима уже в твоей власти и уверена, что он твой, до последней капли?! Но знаешь, что?! Тебе не повезло! Я не из тех женщин, кто покорно уходит в тень ради какой-то нелепой симпатии. Я не позволю Максиму просто выбросить меня, точно старую игрушку, только потому, что ты решила сыграть в любовь. — Очередной бокал вина приятно холодил ладони. Я смотрела на свое отражение в массивном оконном стекле своего пентхауса, за которым весь ночной город лежал у моих ног. Роскошь всегда была моей спутницей, моим оружием и щитом. Но впервые за долгое время мне казалось, что этой силы может оказаться недостаточно.

— Почему этой… Позволено абсолютно всё?! Только потому, что она умудрилась стать невестой Максима?! — Я легонько щелкнула по бокалу с вином, и он тоненько зазвенел. Удивительно, как жизнь умеет насмехаться над нашими ожиданиями. Это нелепо, даже смешно, если вдуматься.

Я развернулась к ноутбуку, где на дисплее развернут черновик «открытого письма», тщательно продуманный и написанный мной от имени одного из друзей семьи Рощиных. Так убедительнее. Еще бы — кто усомнится в словах того, кто хорошо знаком с этой выскочкой?!

Очередной глоток вина добавляет уверенности и нотку азарта.

Все факты нужно преподнести так, чтобы удар был сокрушительным – подтянуть одни детали, подрезать другие и приправить всё тонким соусом «правды». Так рождается идеальное блюдо мести....

— Ты должна понять, каково это — терять всё, что считаешь своим, должна ощутить вкус потери, и, тихо смирившись, исчезнуть за горизонтом. — Я улыбнулась, представляя себе выражение лица этой девицы, когда «письмо» распространится по сети, и презрительно фыркнула.

— Считаешь себя способной решить любую проблему, особенно, если она касается жизни твоего окружения?! Живешь с убеждением, что мир можно спасти?! Посмотрим, как ты разберешься с этим! Максим... Один голос — это ничто. А вот множество голосов, особенно когда они звучат хором, игнорировать невозможно!

Пара кликов — и моё письмо уходит в сеть, не оставляя и шанса на спасение этой провинциалке. Его подхватывают сотни рук, тысячи любопытных глаз. Почти мгновенно крошечный огонёк перерастает в пожар: гневные комментарии и обвинения — оружие, которое станет началом большой игры.

Экран моргнул, отображая отправленное сообщение:

«Лена Рощина всегда казалась мне милой, миролюбивой и тихой. Человеком, чью улыбку было приятно видеть, этакий луч света. Но есть и другая правда, правда о которой ее друзья молчат.

Артем, бывший супруг Лены, действительно любил её, баловал и поддерживал все ее стремления. Когда он стал популярным писателем, то буквально сделал ее жизнь похожей на сказку. Тот редкий случай, когда забота была не обязанностью, а искренним желанием сделать другого человека по настоящему счастливым.

Но сказки часто заканчиваются не так, как нам бы хотелось. Жизнь сложилась иначе: Лена и Артем расстались. Артем вновь нашел свое счастье с другой женщиной, построил новую жизнь. Но Лена... Лена решила дать волю своей обиде, превратив её в орудие мести — она целенаправленно мешает Артему в творческой карьере. Его книгам намеренно усложняют путь к читателю, а его имя изо всех сил пытаются очернить! Как? Путем лжи и полуправды, за которыми скрыта ненависть. Лена смешивает факты с вымыслом так умело, что у окружающих её людей уже не остается сомнений — они доверяют вымыслу и презирают реального человека.

Все происходящие отвратительно до боли, но мое письмо — не попытка защитить Артема. Правда сама себя защитит, хотя иногда ей сложно пробиваться сквозь стену лжи. Это попытка напомнить: прежде чем обвинять кого-то или безоговорочно верить чужим словам, задайте себе вопрос: кому выгодно разрушить репутацию человека? Потому что правда Лены — это всего лишь искусно замаскированная обида и тщеславие».

Я затаила дыхание читая первые комментарии под постом и на губах невольно расцвела улыбка:

User_948: "Это просто мерзко! Артему терпения"…

Мария К: "Так низко! Но ничего, рано или поздно правда выйдет наружу".

Инкогнито: "Если это правда, то пусть ей будет стыдно, хотя бы перед самой собой".

Книголюб: "Все, кто знает Артема, понимают, какой он человек. А Лена просто завидует".

Анна: "Сплетни, интриги… зачем столько грязи? Лучше займись чем-нибудь полезным".

Dmitry: "Спасибо за то, что рассказала: люди должны знать правду".

Общество любит разоблачения, особенно если они касаются таких "идеальных людей", как Лена. Никто из толпы не верит в чистые идеалы — все жаждут лишь чужих денег и скандалов. Им нравится смотреть на "публичные казни" и чужое падение.

Но особенно меня воодушевил последний комментарий. Его оставила сама Инна – новая жена Артема.

Инна Р: «Я знаю Лену на так долго, но хорошо помню её добрую улыбку. Она казалась воплощением спокойствия и благородства. Их с Артемом развод был обоюдным решением, и я надеялась, что в будущем она проявит те же качества. Но Лена без стука проскользнула в нашу жизнь, думая, что может диктовать свои условия. А ведь когда-то я хотела быть похожей на неё. Смешно вспомнить».

— Идеально! — Выключаю ноутбук и, облокотившись на спинку стула, прикрываю глаза растворяясь в воспоминаниях.

Жизнь в моём мире всегда была раскрашена яркими красками — праздники, шопинг-туры за границу, дорогие рестораны… И Максим… МОЙ Максим! Он был частью этого паззла. Частью, которая делала картину идеальной.

"Богатый, статный, с легким налетом высокомерного равнодушия к толпе. Стоит нам выйти в свет, как мы мгновенно приковываем к себе взгляды. И в этой игре я его равная — умная, уверенная, идеальная женщина".

— Но эта меланхоличная провинциалка... Кто она вообще такая? Обычная учительница с невзрачной улыбкой. Как ей вообще удалось привлечь его внимание?! — Я сделала глубокий вдох и вновь шагнула к окну, как будто это могло помочь. Улица перед домом кажется чересчур спокойной, словно весь мир пытается взбесить меня своей своей беззаботностью. Сжимаю ладони в кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу.

— Разве Максим не понимает, что я могла бы дать ему всё?! Абсолютно всё!