L.O.R.D. Интерлюдия

Пролог.

Огни города в эту ночь были непривычно яркими. В обычные дни они напоминали стаю светлячков. Кружили над дорогой где-то у облаков, иногда спускались слишком низко и касались мокрого асфальта, но при этом казались какими-то малозаметными, тусклыми, будто мегаполис навечно окутал себя туманом. Но сейчас туман рассеялся, воздух стал пугающе прозрачным, даже создавалось опасение, что атмосфера планеты перестала существовать, и космическое пространство ворвалось в людской мир. Город загорелся с небывалой силой, слепил своим блеском, разукрашивал мокрые дороги, стены неоновым светом разнообразных оттенков. Рекламные вывески, ранее терявшиеся где-то в темноте, теперь кричали, зазывали людей, отныне их невозможно было не увидеть. Трейлер какого-то боевика на большом экране около входа в торговый центр: сплошные взрывы, пафосный главный герой с пистолетом, у которого никогда не заканчиваются патроны. Чуть подальше висела вывеска, приглашавшая жителей города купить какой-то чудодейственный напиток, что способен поднять на ноги даже мертвеца. И если присмотреться, то под этой рекламой лежал кто-то, возможно, действительно мертвый, потому что ни малейшего движения этот человек не совершал.

Шел дождь, не слишком сильный, чтобы промокнуть, но его оказалось вполне достаточно, чтобы улица стала сплошной зеркальной комнатой. Человек лежал на животе и, кажется, прижимал к себе какой-то предмет. Капли дождя покрыли кожаную куртку несчастного влагой, и теперь предмет одежды стал отражать яркие блики мегаполиса, как и все вокруг. Это был мужчина, высокий, весьма крепкого телосложения. Если подумать, то можно представить, что при жизни он был спортсменом, возможно, бегуном. Каждое утро бегал по этим улицам, в кармане плеер, в ушах наушники, из которых доносилась бодрящая музыка группы Nirvana, на лице широкая улыбка, грудь постоянно двигается, дыхание учащенное, а мышцы ног напряжены до предела, кожа блестит из-за потовых выделений, прямо как сейчас, во время дождя.

Если бы этот мужчина был жив, то наверняка удивился бы пустоте улицы. Ни машины, ни случайного прохожего — никого, кто мог был нарушить шум дождя и завывание голодного ветра. Изредка рекламная вывеска над ним шипела, искрилась звездами, норовя погаснуть, но ее действия были незначительными и не имели шанса оживить это пустынное место.

Возможно, такая тишина, этот дождь, неоновые блики на стенах и дорогах задержались бы здесь до окончания вечности, но их существование потревожила некая неведомая сила, невидимая, но вполне ощутимая. Она чем-то напоминала ветер, но обладала гораздо большей скоростью и проворностью. Дома задрожали, стекла завибрировали, рекламные вывески закачались, как маятники на напольных часах, и заискрились еще сильнее. Потом наступила секундная тишина, после что-то непонятное продолжило шествие по городу.

Сначала электричество исчезло из самого дальнего дома. Свет в окнах замигал, будто кто-то баловался с выключателем, а затем окончательно погас, сделав улицу толику темнее. Темнота приближалась медленно, осторожно пробиралась сквозь узкие проходы между зданиями, как голодная змея, что крадется к внимательной добыче. Щелк, щелк. Свет гаснул моментально, без прелюдии, какого-то прощального стона. Вот экран с трейлером боевика продемонстрировал последний кадр, затем погасла реклама с чудодейственным напитком, и куртка мертвеца стала излучать существенно меньшее количество неоновых бликов.

Мужчина мог бы заметить, что теперь лежал посреди этой погасшей улицы не в полном одиночестве. Возможно, даже обрадовался бы подобному развитию событий и позвал бы этих появившихся где-то вдалеке людей, как-нибудь оригинально, до тошноты приветливо. Но те вряд ли бы ответили с такой же любезностью. Хотя бы потому, что напоминали того героя из рекламы боевика (тоже сжимали в руках оружие, более массивное, и оно наверняка имело такой же нескончаемый запас патронов). Их одежда представляла из себя что-то некрасивое, как доспехи средневекового рыцаря, много металла, плотной несгибаемой ткани, куча всяких карманов, ремней, а лицо скрыто под каким-то шлемом, который надел бы, наверное, только космонавт.

Они постоянно переговаривались с кем-то по рации, а невидимый собеседник с возбуждение что-то отвечал, почти кричал и, судя по интонации, паниковал. Те лишь кивали и орлиными глазами оббегали каждый уголок погрузившейся во мрак улицы, будто надеялись найти что-то интересное среди мокрого кирпича и асфальта. А затем их привлек тот самый мертвый бегун, валявшийся под рекламной вывеской, которая пару минут назад демонстрировала городу чудный напиток, что возвращает любого к жизни. Вооруженные личности направились прямиком к тому месту и, достигнув его, переглянулись, а затем поочередно выпустили в труп несколько пуль. Шум от выстрелов гигантским эхом пронесся вдоль улицы и заставил птиц, все это время сидевших на крыше одного из домов, взлететь в прозрачные небеса и с разочарованными озлобленными возгласами умчаться подальше отсюда.

— Он где-то здесь, — посмотрел один из них на второго, и даже шлем не мог скрыть его взволнованного лица. — Девчонка ранена, паренек не сможет прятаться вечно, — мужчина взял рацию и поднес ко рту, слегка приподняв защитное стекло на шлеме. — Группа Б, как успехи?

— Он был замечен рядом с вами, перемешается на север… Ему удалось ранить одного из нас. Будьте начеку.

Возникли помехи, и общение с Группой Б стало невозможным. Мужчина что-то недовольно пробубнил себе под нос и, обеспокоенно переглянувшись со своим напарником, продолжил шествие по пустынной улице.

Если бы мертвый человек под рекламной вывеской сейчас бежал по этой улице, с плеером в кармане, с наушниками в ушах, то скорее всего свернул бы на ту узкую улочку, что находилась чуть левее от вооруженных парней. Там обычно всегда мало прохожих, а воздух казался прохладнее и остужал горячую влагу на коже. Он мог бы забежать в самую глубь, свернуть направо и подняться по небольшой лестнице наверх, но ему пришлось бы остановиться, потому что перед ним выросли бы две фигуры, молодой человек и девушка. Парень стоял бы на полусогнутых ногах, а на его руках покоилось бы бездыханное тело его спутницы. Кажется, подружка юноши ранена и очень серьезно. Бегун с легкостью разглядел бы следы крови позади них и, что было бы вполне нормальной реакцией, ужаснулся.

Но бегуна на этой узкой улочке не было, а молодой человек со своей спутницей существовали на самом деле, и они не могли надеяться на помощь этого уже давно умершего мужчины, даже не знали о том, что тот лежал совсем неподалеку и буквально минуту назад ни за что получил две пули в спину, будто стрелявшие опасались, что чудный напиток на вывеске выпрыгнет наружу и сказочным образом оживит человека в кожаной куртке.

Парень был облачен в бесформенную толстовку синего цвета, и этот предмет одежды с легкостью делал его незаметным, потому что сливался с окружением. На этой улочке местами еще сохранялось освещение, но то было донельзя слабым, его силы даже не хватало на то, чтобы зажечь лужи. Юноша снял капюшон и позволил каплям дождя намочить короткие волосы, хотя те даже под капюшоном успели слегка увлажниться, но скорее всего из-за излишнего потоотделения, которое было вызвано стрессовой ситуацией.

Молодой человек положил тело спутницы на доски, что лежали у входа в подъезд. Дождь скрывал слезы парня, но даже самый невнимательный человек заметил бы эти грустные эмоции, их невозможно было скрыть, даже в кромешной темноте.

На девушке такая же толстовка, прямо, как у него. И если смотреть на нее издалека, то можно даже подумать, что она приходилась этому парню кровным братом. У нее имелась рана в области живота, толстовка пропиталась кровью, стала еще более бесформенной и в некоторых местах оказалась порвана. Молодой человек погладил свою спутницу по лицу и облегченно выдохнул, когда та продемонстрировала ему слабые, но все же эмоции, по-настоящему живые и ставшие такими ценными.

— Мы выберемся, обещаю, — прошептал он и на пару шагов отошел от девушки. — Я все сделаю.

Юноша провел рукой по уставшему лицу, покрытому грязью и ссадинами, затем почти бегом направился к тому самому месту, где по-прежнему лежал одинокий бегун и надеялся, что хотя бы один из прохожих поможет ему подняться на ноги. Молодой человек почти добежал до цели, но быстро остановился, так как осознал, что сил не так уж и много, чтобы вот так неэкономно расходовать их. Ноги самопроизвольно сгибались, и вот-вот юноша упадет рядом с тем мертвым мужчиной. Но парень продолжал держаться и идти вперед, хищным взглядом осматривал некогда яркую улицу, надеясь найти тех, кто только что нарушил тишину громкими выстрелами.

И искать долго не пришлось, вооруженные люди ушли не так уж и далеко. И чтобы не разглядеть их широкие спины и длиннющие ноги, нужно было изрядно постараться. Молодой человек вновь провел ладонью по лицу, — что, наверное, скоро станет вредно привычкой, — и заметил, что дождь усилился, перешел в самый настоящий ливень. Ветровка стала тяжелой из-за накопившейся на ней влаги и хотелось ее как можно скорее снять. Юноша достал из заднего кармана пистолет, проверил наличие скромного количества патронов и пошел вперед. Его силы стали настолько ничтожными, что парню приходилось опираться о стену дома, чтобы не упасть на асфальт. Он знал, что не справится с этими людьми, но продолжал идти в их сторону, как обезумевший, тот, кто хотел как можно скорее свести счеты с жизнью и заодно забрать кого-то с собой.

Еще один шаг, и молодой человек упал на землю, с громким звуком, чем-то схожим с падением камня в воду.

Тем временем свет в домах замигал, а затем окончательно вернулся. Пришлось сощурить глаза, чтобы привыкнуть к такой хаотичной игре неоновых огней. Даже солнце было не таким светлым, как этот город в эту дождливую ночь.

Вооруженные люди будто почувствовали присутствие молодого человека позади себя и быстро развернулись, что-то крикнув друг другу. Юноша запаниковал и, раздобыв где-то внутри себя крошечные крупицы энергии, поднялся на ноги и побежал на противоположную сторону дороги, судорожно сжимая в мокрой руке пистолет. Мужчины бросились за ним, но решили не терять шанса, поэтому во время погони пустили в ход оружие. К счастью, молодой человек успел скрыться в переулке еще до того, как первая пуля чуть не достигла его спины.

Забежав за угол, парень спрятался за мусорным баком и стал выжидать, когда противники окажутся здесь. Он осознавал, что пули его пистолета вряд ли пробьют их броню, но этого и не нужно. Стрельба могла их отвлечь и дать немного времени.

Их тени стали расти, удлиняться и касаться кроссовок молодого человека. Юноша постарался сжаться как можно сильнее, но мусорные баки чертовски ничтожного размера, чтобы спрятать уже достаточного взрослого человека.

— Группа Б! Мы нашли его. Выслал координаты. Жду подкрепления.

Они медлили, даже улитка могла двигаться быстрее, чем эти люди. Но парень не смел торопиться, даже пытался не дышать, чтобы до последнего откладывать свое обнаружение. Сердце колотилось так сильно, что даже шум дождя не имел шанса заглушить его. Парень чего-то ждал, но не имел понятия, чего именно. В голове имелся размытый план, но тот на глазах становился невыполнимым, заставляя юношу верить все сильнее и сильнее в свою окончательную обреченность.

Вдох, выдох, вдох, выдох.

Их шаги уже царапали уши, металлический лязг автоматов дробил череп, раздавливал головной мозг одним лишь своим наличием. Еще секунда, и они уже смотрят на него, с победной ухмылкой, но в то же время их лица были обескуражены, потому что ни один из них не представлял, что следует сделать с этим парнем.

Молодой человек удивился своей быстроте. В данный момент любое резкое движение стало восприниматься чем-то, что находилось за гранью фантастики. Ослабевшее тело не имело возможности действовать так быстро, все это творил вскипевший адреналин, именно он не дал парню до последнего изображать из себя забившегося в угол кролика. Юноша выстрелил в одного из мужчин, попал прямо в крышку шлема. Но пуля смогла лишь вызвать трещину. Можно попасть в то же самое место еще раз, но это невозможно. Первый раз был лишь случайной удачей.

Молодой человек поднялся на ноги и, воспользовавшись короткой паузой, ударил второго. Но тот оказался гораздо сильнее, чем ожидалось, и с легкостью откинул парня к стене, смахнув с себя, как надоедливую муху.

В тот же момент на ярко освещенной улице впервые за эту ночь донеслись звуки машин. Скрип шин о мокрый асфальт так пугал, что даже выстрел теперь воспринимался пением соловья.

Юноша попытался встать, но не сумел сделать даже движение рукой, так как один из его противников совершил первый удачный выстрел. Пуля вошла прямо в плечо и вынудила молодого человека вскрикнуть от боли. Возможно, парень смог бы дать сдачу и ответить на выстрел выстрелом, но не сумел, потому что его за долю секунды окружила огромная толпа людей, что казались самыми настоящими великанами в этой спецодежде.

— Бежать больше некуда.

Толпа расступилась и к раненому молодому человеку вышел худощавый мужчина, который в сравнении с остальными казался самым настоящим карликом.

— Все кончено.

Глава первая. Следы.

Михаил, или как его называли среди коллег «Большой зад», стоял в самом конце толпы и прятался от проблесковых маячков полицейских машин, которых сегодня в этом живописном селе было столько, что можно ошибочно подумать, что только что здесь зарубили всех жителей. Михаил был одним из полицейских, но вел себя так, что вряд ли кто-нибудь догадается об этом. Он с жадным причмокиванием поглощал купленную у местного продавца шаверму и не брезговал пачкать ею свою и без того грязную форму. Капли майонеза были повсюду: на воротнике, на ремне, даже на кобуре, которая по какой-то причине пустовала. Чуть позже помимо белого соуса на мундире полицейского можно было найти и кусочки зелени, даже огрызки хорошо прожаренного мяса. И Михаил весь этот беспорядок устранял с помощью обычного пальца, который после оказывался прямо в его рту вместе со съедобным мусором.

Его кличка была дана ему не случайно. Мужчина действительно имел большие проблемы с лишним весом, что порой делало весьма трудным его проникновение в салон патрульной машины, но самым тяжелым был выход из транспорта (машина после этого едва не подпрыгивала в воздух, как пружина). Закончив с шавермой, он, ничуть не стесняясь, почесал свое мягкое заднее место, а затем этой же рукой приподнял фуражку и пригладил мокрые волосы. Стояла действительно жаркая погода, а в этом месяце подобное считалось самой настоящей аномалией, если не стихийным бедствием. Была середина апреля, еще на той неделе снег заполнял каждый сантиметр земли, а теперь ни крошки льда. Только грязь и кусочки пробивающейся к вечернему солнцу травы. Действительно, аномалия.

Чуть погодя из толпы вышел высокий крепкого телосложения молодой человек, новичок, которого, — что было довольно странным решением, — приставили к Михаилу, чтобы тот обучил этого мальчишку и проследил за его начинаниями. Денис, так звали паренька, с первого взгляда производил впечатление хорошего человека, что, разумеется, могло породить и непонятную брезгливость, даже отвращение. Новенький оказался еще и вежливым и, не дождавшись приветствия, первым пожал Михаилу руку. Хм, странно. Даже не поморщился от обилия майонеза на руке будущего наставника. Но скоро он завоет от отвращения, когда увидит, с чем им придется работать в первый же день.

Михаил никаким образом не ответил на противную вежливость новичка и, схватив его за локоть, повел к началу толпы, к полицейским автомобилям. В основном, среди людей были местные, которые решили узнать, что стало причиной такой суматохи. Сначала пришло двое, потом добавились еще четверо, и пошло-поехало. Все село в сборе. Стоит и ждет, когда начнется настоящее представление. И затянувшаяся интерлюдия стала их всерьез беспокоить и вынудила некоторых даже кричать и требовать возобновления спектакля. Но полицейские продолжали охранять место преступления и не подпускали к нему ни единой души.

— Что случилось? Почему такой шум? — удивленно спросил Денис и приподнял свои густые брови. — Я думал, что произошло убийство всего лишь одного человека.

— Так и есть, — прохрипел ему в ухо «Большой зад» и громко высморкался в сторону, чуть не попав в загулявшуюся кошку. — Но это не обычное убийство, никак не обычное. И ты сейчас все сам поймешь.

Михаил повел новичка к маленькому одноэтажному строению, которое наверняка являлось каким-нибудь дореволюционным сараем. Деревянная постройка настолько сильно покосилась из-за преклонного возраста, что ее на ногах поддерживали только бревна, подставленные к стенам. Рядом стоял ржавый пикап, без колес и мотора, обычный железный каркас, фактически, запчасть больших размеров. Но именно эта декорация местного окружения привлекла Дениса с первого взгляда. И по той причине, что она была омыта кровью, самой свежей, которая блестела ничуть не хуже свежего слоя краски. Внутри салона молодой человек разглядел человеческую руку. Вернее, то, что от нее осталось. По большей части, это была не рука, а кость, которую плохо очистили от мяса. И лишь область, где находились пальцы, пострадала меньше всего.

— Что это, сер? — на лице Дениса возникла бледность и легкая испарина.

Михаил нахмурил треугольное лицо и зажмурился, устремив поросячьи глаза в сторону огненно-рыжего зарева. Затем сплюнул, достал из кармана жевательную резинку и отправил ее к себе в рот, но потом будто пожалел, что обделил лакомством молодого человека, и угостил жвачкой Дениса, но тот отказался со все той же тошнотворной вежливостью.

— Каннибал, вот что, — безразличным тоном пробурчал мужчина и повел Дениса дальше. — Это уже не первый случай. И думаю, что тебе уже известно немного о первых убийствах.

— Почти ничего, сер, — пожал плечами тот и виновато улыбнулся. — Я не читаю газет. Да даже если бы и читал, то вряд ли бы там об этом написали. Слишком жестокое зрелище, если верить разговорам местных.

— Что же ты тут делаешь, если не владеешь информацией?

«Большой зад» открыл дверцу сарая и провел Дениса вовнутрь. Как только дневной свет исчез, а вместо него пришлось использовать фонарики, молодой человек ощутил то самое чувство, которое так боялся испытать: ужас, что заставил кровь на какое-то время остановиться в сосудах и только через минуту возобновить циркуляцию в организме.

Если бы Денис был журналистом, то вряд ли бы стал описывать данную картину в мельчайших подробностях, даже не стал бы использовать общие слова. Кровь, всюду кровь. Даже на том пикапе ее было меньше. Одно тело, которое заняло собой все пространство. Стены, потолок, инструменты, — все в крови. Тело же лежало в самом углу, без ног, без торса, ни одной руки. Одна голова. Точнее, одна ее половина (вторая была раздавлена, кажется, ногой или другим тяжелым предметом). Присмотревшись более внимательно, Денис нашел что-то похожее на ребра, это что-то застряло в стене, вонзилось в древесину, как копье. Михаил подошел к этой части тела и с любопытством подергал, словно трогал обычную декоративную голову оленя, какие обычно висят в богатых домах над камином.

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросил новичка Михаил. — Что бы ты предложил? Как нам объяснить увиденное?

***

Долго Денис там не простоял. Он стрелой выбежал наружу и, забежав за сарай, стал с усердием очищать свой желудок от недавнего ужина. Блевотина чуть было не забрызгала его совершенно новенький мундир, но, к счастью, не задела ни клочка полицейской формы. «Большой зад», выждав нужный момент, подошел к новичку и понимающе похлопал молодого человека по плечу, по-отцовски добродушно улыбнулся и помог Денису подняться на ноги. Парень чуть покачнулся, но удержал равновесие и стыдливо попятился назад.

— Все нормально, пацан, — засмеялся Михаил. — Меня в первый рабочий день вырвало раз пять, и это только в течение первого часа. Но сейчас вид крови и расчлененки стал для меня не более пугающим, чем поход в мясной магазин.

— Почему именно сюда? — Денис снова покачнулся. — Зачем именно сюда меня направили?.. В мой первый рабочий день…

— А что ты хотел? Расследовать обычную кражу? Ох, дружок, это ты не по адресу пришел. Это тебе надо идти в детективное бюро. Хотя и там они видят жесть каждый день. Так что если боишься, то лучше иди домой. Тебе оружие дали не для того, чтобы ты смотрел здесь на цветочки, — Михаил ткнул пальцев в лужицу рвоты, затем пошел в сторону полицейских машин, но незаметным жестом поманил Дениса за собой.

Молодой человек осторожно, чтобы не испачкать рукав, вытер губы, затем чуть-чуть потоптался на месте, надеясь справиться с паникой и огромным желанием убежать отсюда, и все-таки решился вернуться к Михаилу.

***

Подъехавший автомобиль больше напоминал тот фургон, которым пользовались охотники за привидениями из известного американского фильма. Вот только соответствующей наклейки не хватало с перечеркнутым призраком. Водитель, как обезумевший, жал на кнопку гудка, пытался хоть как-то разогнать скопившийся народ, но люди будто не замечали никого вокруг себя, кричали, ругались. Это отдаленно напоминало некий бунт, только в маленьких масштабах. В целом, толпа состояла из ста человек, некоторая часть наверняка разошлась по домам с наступлением темноты, остались самые смелые, кто надеялся узнать всю правду о случившемся.

Громче всех выступал мужчина в клетчатой рубашке малинового цвета. По всей видимости, он приходился родственником погибшего. Это подтверждало заплаканное лицо, что делало его похожим на маленькую девочку, которой родители не купили сладкую вату в день ее рождения. Но патрульные машины и стоявшие рядом с ними полицейские не давали сельчанам даже на сантиметр приблизиться к сараю. При этом многие, наверное, заметят, что самое странное здесь вовсе не то, что местные так напуганы и возбуждены, а то, что поблизости не находилось ни одного репортера или журналиста. Только вооруженные до зубов сотрудники правопорядка в идеально выглаженных мундирах.

Когда автомобиль нашел способ объехать толпу и остановиться в более-менее сухом и удобном месте, из него выскочило двое мужчин, облаченных в белые халаты. Со стороны напоминали врачей, вот только ничего такого, что делало бы их похожими на докторов, они не совершали в данный момент. Они обогнули машину и открыли заднюю дверь с другой стороны. Из салона вышла худенькая девушка со светлыми, почти белыми, волосами. Мужчины одели на нее болотную куртку, будто опасались, что сильный ветер в этом селе негативно отразится на здоровье их подопечной.

— Как ты себя чувствуешь, Сара? — обратился один из них к блондинке.

Та лишь скромно пожала плечами, как-то безучастно, словно ответила на свой собственный вопрос. Мужчины не отреагировали на ее поведение и повели девушку в сторону полицейских, достаточно уверенно, чтобы понять, что они приехали сюда не просто посмотреть на местный шум и гам. Сару провели через баррикаду из патрульных машин, затем стали направлять в сторону сарая, который даже с большого расстояния пах человеческой плотью, и этот запах оказался настолько едким, отчего могло показаться, что здесь находилась скотобойня. Рядом со входом стояли двое сотрудников полиции, один из них был настолько толстым, что на его фоне деревянное строение выглядело крошечным кукольным домиком. Вторым же оказался молодой человек лет двадцати, а может чуть старше, его болезненно бледное лицо, по-детски гладкое, не давало определить возраст с точностью.

— Мы вас уже заждались, — толстый полицейский вежливо пожал руку одному из мужчин и чуть было не испачкал его белоснежный рукав широкими пальцами, на которых остались пятна свежей крови. — Знаете, сильно сомневаюсь, что это поможет. Наши люди уже все осмотрели, особо интересных деталей не обнаружилось. Неужели вы думаете, что эта… — Михаил не успел договорить, так как собеседник резко прервал его обычным жестом руки.

— Мы не подчиняемся приказам твоего командира. Мы здесь, потому что это необходимо, — холодно ответил тот и, кивнув своему спутнику, повел с трудом стоявшую на ногах девушку дальше, и через несколько секунд они скрылись внутри строения из почерневшей древесины.

— Кто они такие? — в недоумении проследил за этой троицей Денис и скрестил руки на груди.

Воздух стал заметно прохладнее, вновь соответствовал апрельской погоде, и теперь пыхтеть из-за духоты было не нужно. Хотелось только чуточку согреться. Михаил попрыгал на месте, чтобы размять ноги, затем отмахнулся, тем самым уйдя от ответа, и направился подальше от этого неприятно пахнувшего места. Денис, как щенок, направился за ним.

— Их прислали из ФСБ, — брезгливо ответил «Большой зад» и снова высморкался. — Черт бы побрал этих ребят. Вечно все портят. Из-за них мы должны тратить свое время, потому что нас не отпустят до тех пор, пока эти уродцы не завершат свои дела.

— Это они не допустили сюда журналистов?

— Именно. Когда я ехал сюда, увидел машины этих ублюдков… Такие лакированные, как туфли президента. Стояли, отпугивали репортеров. Один раз даже выстрелили в них, но холостыми. Вот увидишь, скоро эта история всплывет на поверхность, если только этих журналистов отпустят домой, а не запрут где-нибудь на две недели. Федеральные каналы сюда не сунутся, им проблемы не нужны. Приезжали только частные журналисты. Глупцы. Сами не знают, куда лезут. Такую дрянь не нужно пускать на телевидение. Пусть люди спят спокойно.

— А как же местные жители? Неужели они не смогут рассказать всю правду новостным каналам?

— Смеешься? Уже завтра здесь все уберут, и снимать на камеру будет нечего. А рассказы местных никто слушать не будет, потому что они и сами ничего толком не знают. Поэтому все будет выглядеть со стороны как банальное убийство. А подобным уже мир не удивишь. Ладно, пошли отсюда, — Михаил вцепился большими пальцами в локоть новичка и насильно поволок его в сторону до сих пор бушующей толпы.

— А кто эта девушка? Ну, та, которую привезли эти люди.

— Ой, даже не спрашивай. Уже не один раз наблюдаю эту сумасшедшую девицу, — мужчина поморщил свой нос, похожий на картофелину, и поправил сползшую фуражку. — Мне сказали, что она какой-то там экстрасенс. Якобы видит то, что не замечаем мы. Ее пихают во все такие расследования, но мне кажется, что это уже просто бред. ФСБ окончательно спятили. Доверять все экстрасенсу? А дальше что? Будут проводить спиритические сеансы с ведьмами и вызывать души убитых? Пошли отсюда. Не хочу находиться рядом с этим дурдомом.

— Значит, вы не верите в такие вещи? — в голосе Дениса послышались нотки сарказма.

— А ты в этот бред веришь значит? — хмыкнул тот и как-то разочарованно вздохнул. — Знаешь, все эти ведуньи, экстрасенсы, шаманы и прочее говно общества — шарлатаны и обманщики. Все началось с бабки Ванги и вряд ли закончится на этой белобрысой девчонке. Я слышал о судьбе этой малявки, но слишком смутно, чтобы говорить наверняка. Бедное дитя. Мать отправили в психушку, а потом там же чуть не заперли ее саму, рядом с непутевой родительницей. Вот же дожили! Доверяем свою безопасность душевнобольным. Лучше бы я сегодня сидел дома перед телевизором и жрал чипсы. Но вынужден валять дурака здесь. Так что твой первый рабочий день, дружок, оказался гораздо скучнее, чем ты предполагал. Труп не самое главное. Главное, что ты вернешься домой лишь к рассвету. Очередная интерлюдия. Шоу закончится не скоро.

***

Чистого неба через полчаса будто никогда и не было. Откуда-то наплыли тучи, белесые, как пенка на кипяченном молоке, а взошедший серп луны подсветил их, добавив какой-то жути в стиле дешевых триллеров. Еще половина сельчан отправилась по домам, но не все легли спать, их головы высунулись из окон и наблюдали за всем происходящим в таком же ритме, только в более теплой и уютной обстановке. Кто-то разжег печи, начал разогревать еду, и этот деревенский аромат начал действовать на всех ничуть не хуже снотворного.

Полицейские еле стояли на ногах и некоторые нагло залезали в машины и дремали на заднем сидении, но в порядке очереди. Те жители, кто не решился вернуться домой, утихли и мирно переговаривались между собой. Они напоминали заранее проснувшихся петухов, которые ждут момента, когда залить все поселение резвым криком.

Денис не заметил, как уснул. И ему не нужно было залезать в патрульный автомобиль, чтобы уйти из реальности в мир грез. Молодой человек сидел на земле, прислонившись спиной к забору, и тихо сопел, даже пустил небольшую порцию слюны. Михаил сел рядом с ним и разочарованно покачал головой: явно не одобрил поведение новенького. «Большой зад» потянулся рукой к штанам парня и нащупал кобуру, затем незаметно вытащил из кобуры пистолет. Улыбнувшись от проделанной работы, мужчина со всей силы шлепнул Дениса по затылку, да так, что парень чуть не упал лицом в грязь, ибо потерял равновесие от испуга. Михаил наставил на юношу украденный у него пистолет и неодобрительно поцокал языком.

— Первое правило полицейского: не спать на рабочем месте. Никогда, — голосом военачальника сказал он и вернул пареньку пистолет. — И не смотри на остальных. Эти идиоты ничего не добьются и будут дальше топтать здесь грязь, пока на пенсию не выйдут. Мы не знаем, когда негодяй вернется, и есть вероятность, что он не обойдет нас стороной, попытается тихо вырубить большинство, чтобы не мешались. Поэтому не смей спать. Даже если все это делают. Только так ты останешься в живых в самой экстренной ситуации.

— Но ведь сейчас ничего опасного не происходит, — Денис потер затылок, который горел после сильного удара.

— Думаешь? У тебя под боком лежит разорванный на куски мужик. Здесь только и происходит опасная дрянь. Так что не смыкай глаз. Закончишь смену — отоспишься. А сейчас… — он не успел договорить, так как дверь сарая открылась, и оттуда вышли двое в белых халатах. — Неужели они идут в нашу сторону? — удивленно пробубнил «Большой зад» и встал на ноги. — Вы закончили?

— Мы не обязаны вводить вас в курс дела, капитан, — с укором посмотрел один из них на Михаила, затем перевел взгляд на стоявшего рядом с ним Дениса. — Юная леди желает, чтобы вы присутствовали при ней.

— Что? — вырвалось у новичка. — Я? Зачем?

— Она вам сама объяснит, — тот не отличился вежливостью и многословностью. Переглянулся со своим компаньоном, развернулся и направился вместе с ним обратно к сараю.

— Кажется, юная леди нашла себе мальчика на побегушках, — с издевкой усмехнулся Михаил и забросил в рот жевательную резинку. — Иди. Иначе эти уродцы от нас не отстанут. Только ширинку не расстегивай при ней, а то я знаю ваш юношеский максимализм. Иди, чего встал?

Денис побледнел еще сильнее и, кажется, даже вспотел. Молодой человек не стал возражать, лишь кивнул и пошел вслед за мужчинами в белом халате, при этом проклинал всех и вся, но про себя. Может, еще не поздно убежать и отказаться от всего? Или все это шутка, и его попросту решили разыграть в первый рабочий день? Он мечтал услышать от Михаила, что тот труп — всего лишь декорация из какого-нибудь ужастика категории Б, а та светловолосая девушка — искусная актриса, которая должна завершить финальную стадию жестокой шутки.

Ладонь коснулась дверной ручки, и парень проник внутрь. Света в помещении оказалось поменьше, чем в прошлый раз. Возможно, из-за наступления ночи. Источником света служила миниатюрная лампа Колмана, которую девушка все это время держала в руке и с помощью нее изучала кусок головы убитого, но с таким безразличием, что можно было подумать, что она наблюдала подобные сцены каждый день.

— Ты напуган, — тоненьким голоском пропела она и краем глаза посмотрела на вошедшего. — Не переживай. Я попросила своих сопровождающих не беспокоить меня. Они не войдут сюда, пока я их сама не попрошу об этом.

— Что тебе нужно? — с непониманием уставился на нее Денис и постарался избегать зрительного контакта с кусками человеческой плоти.

— Ты здесь впервые. На службе, — та сказала это с такой скоростью, что слова слились в одно длинное слово.

— Можно сказать и так.

— Я это сразу почувствовала. Ты был напуган сильнее остальных.

— Зачем ты позвала меня?

— Я видела тебя, когда случилось видение, — улыбнулась она и поднялась на ноги. У нее было такое выражение лица, словно она рассказывала о будничных вещах в каком-нибудь торговом центре во время прогулки. — Ты очень важен для этой истории. И твое присутствие здесь не чистая случайность. Я это вижу и знаю.

— Что ты видишь?

— Называй меня по имени, — девушка с раздражением стрельнула в парня глазами, после чего как бы невзначай достала из кармана блокнот и сделала какие-то записи. — Меня зовут Сара. И я такой же человек, как и ты. Не люблю, когда на меня смотрят, как на сумасшедшую.

— Хорошо… Сара.

— Знаешь, ты единственный среди своих коллег, кто еще не до конца утратил веру. Я могла позвать абсолютно любого. Но выбрала именно тебя. И только из-за твоего зачаточного скептицизма. Хоть ты и не хочешь верить, но ты смотришь на меня не как на дуру или помешанную. Я вызываю в тебе интерес.

— И это все? Ради этого я здесь?

— Иди сюда, — Сара взяла Дениса за руку и повела к голове убитого, после ткнула пальцем куда-то в угол, где стоял шкаф с инструментами. — Приглядись внимательно.

Молодой человек, с большим усилием справляясь с тошнотой, посмотрел в нужное место и заметил на стене рисунок, созданный с помощью мела. Сам рисунок отдаленно напоминал пентаграмму, но не являлся ею. Такой же круг, внутри две перпендикулярные линии. Можно даже провести ассоциацию с разрезанной на четыре части пиццей, но Денис постыдился этого делать, когда рядом лежит труп. Внутри каждого «ломтика» находились непонятные символы, смысл которых понять без специальных знаний было невозможно. А компанию символам составили короткие надписи. Кажется, на латыни, но молодой человек не был уверен в своей правоте.

— Что это? — он посмотрел на Сару и заметил на ее лице что-то, что напоминало удовлетворение всем происходящим.

— Такую метку я нахожу уже не один раз. И каждый раз рядом с ней происходило подобное убийство. И раз за разом убийство становится более извращенным. Предыдущую жертву четвертовали. А здесь осталась лишь половина головы и часть руки в разобранном пикапе.

— И ты позвала меня сюда ради этого? Как я смогу тебе помочь? — лицо Дениса стало недовольным, даже толику злым.

— Я чувствую остаточную энергию, оставшуюся после смерти человека. У тех, кто умер неестественным путем, энергия сильнее, они уходят не сразу, долгое время витают, как облако, живут там, где погибли. И эта энергия таит в себе информацию, и она имеет большую значимость, чем обычные улики, и никогда не врет.

— И что ты почувствовала? — Денис решил вести себя как можно спокойнее, делал вид, что участвует во всем этом, хотя на самом деле искал любого повода, чтобы смыться отсюда, но природная вежливость сыграла с парнем злую шутку.

— Его убил не один человек. Их было четверо. И они его ели. Прямо здесь.

— Это какой-то религиозный культ?

— Нет. Эти люди были обычными… Кажется, жители села. И они где-то поблизости, но я их не могу почувствовать. Убитый не видел, куда они скрылись. Не мог этого сделать, — последняя фраза вынудила Сару усмехнуться. — Рисунок же нарисовала жертва, но не успела закончить. По бокам должны были быть уменьшенные копии этого символа, — девушка снова указала на странные каракули на стене и смотрела на них так, будто перед ней красовался оригинал «Моны Лизы». — Надписи на мертвом языке. Но он мне не знаком. Я переписала их, отдам на расшифровку.

— И это все? — Денис вытаращил глаза. — Ради этого ты позвала меня?

— Да, — кивнула та и пожала плечами. — Просто надо было найти повод отделаться от этих ублюдков. Извини, если помешала твоему сну, — Сара похлопала парня по плечу и направилась к выходу.

***

Денис вышел из сарая через пару минут , но эти минуты длились для молодого человека настолько долго, что он ожидал снаружи увидеть восход солнца. Новую порцию тошноты он сдерживал до последнего, при Саре опустошать желудок было за гранью дозволенного. И, оказавшись вне поля зрения девушки, вновь убежал за деревянную постройку, где снова залил цветы своей рвотой, которая стала гораздо прозрачнее и менее густой, потому что в желудке уже ничего и не осталось. Он никогда бы не подумал, что кровь так негативно скажется на его самочувствии. Молодой человек ранее видел трупы, в том числе и расчлененные, но этот случай будто подменил его другим человеком, сделал Дениса неузнаваемым, слабонервным школьником. Юноша прижал лицо к согнутым коленям и громко задышал, тем самым пытался вернуть организм в привычный ритм работы. Но все тщетно. Руки, ноги, даже голова — все дрожало, как если бы Дениса поместили в морозильную камеру и стали пропускать через него многовольтные разряды электричества. Что его так напугало? Почему выпотрошенные кишки, застрявшие в стене ребра, разбитая, как арбуз, голова вызвали столько эмоций? Неужели так будет продолжаться всегда? Или это временное явление?

Молодой полицейский поднялся с земли и в очередной раз вытер рот рукой, но на этот раз не беспокоился о чистоте рукава, и на ткани остались кусочки желеобразной слюны. Денис еще немного постоял на месте, затем вернулся к тому месту, где расстался с наставником. Всю дорогу он думал о словах Сары, об их бредовости, нелогичности. Девушка с визуальной точки зрения производила впечатление вполне здорового человека, но стоило ей заговорить, как ее настоящее лицо сразу же возникало из небытия и отпугивало даже самого смелого человека. Только сейчас он понял, что ее глаза были до безумства увлечены той кошмарной картиной внутри сарая, она рассматривала размазанного по стене человека, будто стояла в обычном музее, при этом умудрялась делать какие-то записи. Такое поведение показалось Денису диким, чуждым. И его даже пугало не то, что эта ненормальная позвала его в свое «логово». А то, что она вообще присутствовала там, одна, без тех людей, которые ее привезли. Молодой человек вообще не видел, чтобы те типы в белых халатах находились внутри, даже перед тем, как Денис туда зашел. Они будто провели туда Сару, затем ретировались и выжидали нужного момента где-то среди толпы. Для чего ФСБ привез сюда эту светловолосую девицу? Что в ней такого ценного? Вряд ли люди из этой спецслужбы будут верить словам обыкновенного экстрасенса. В Саре было что-то, о чем не расскажут обычному смертному. И, скорее всего, именно это что-то так сильно напугало Дениса, хотя он даже не знал, с чем столкнулся. Просто почувствовал присутствие чего-то непонятного.

Михаил ждал его на том же месте, около скамейки напротив старого заброшенного дома. Он что-то ел, кажется, мороженое, и лакомство уже водопадом стекало по болтавшемуся на весу подбородку. Заметив новичка, мужчина стыдливо убрал мороженое (выкинул в кусты позади себя). После облизал пальцы и потянул руку вперед, чтобы похлопать Дениса по плечу, но молодой человек увернулся и не позволил наставнику касаться его еще более-менее чистой формы. Михаил в недоумении уставился на парня, пытаясь понять, что вызвало в мальчишке столь резкие перемены в поведении.

— Кажется, эта малявка заколдовала тебя, — «Большой зад» усмехнулся и поморщил нос-картофелину. — Я говорил, что она ведьма. Теперь буду мучиться с тобой. Эх…

— Она просто показала мне свои находки, — застенчиво пожал плечами тот и сел на скамейку. — Какой-то рисунок на стене. Он чем-то напоминает пентаграмму, но довольно отдаленно.

— Эм, зачем? — Михаил достал жвачку и закинул ее в рот, затем протянул упаковку Денису, и тот на этот раз не стал отказываться и взял две жевательные пластины.

— Не знаю. Самому интересно. Она могла позвать кого угодно, но выбрала именно меня. Объяснила это тем, что я не такой скептик, как все остальные.

— Вот же хитрая сука. Заметила молодого мальчишку, решила голову вскружить. Я же говорил, что она ведьма. Ладно, скоро уедем отсюда. Ты это, только в обморок не падай, — Михаил обеспокоенно оглядел позеленевшее лицо Дениса и направился в сторону своих коллег, которые уже с трудом справлялись с сонливостью и теперь стали спать целой толпой на заднем сидении. В итоге, на страже порядка остались только пятеро, остальные издавали неслыханной наглости храп.

Местные тоже поредели, осталось человек двадцать. Но те были гораздо оживленнее и о чем-то беспрерывно спорили, отойдя чуть подальше от патрульных машин, словно опасались, что их разговоры кто-либо из полицейских может услышать.

Денис закопал свое лицо в ладони и в такой позе просидел достаточно долго, чтобы тело онемело от неудобной позы. Слегка придя в себя, молодой человек понял, что хочет в туалет. Он нашел подходящее место в зарослях напротив заброшенного дома.

В воздухе витали мелкие насекомые, такие же приставучие, как комары, и пытались помешать юноше спокойно справить нужду. Некоторые даже кусались и довольно болезненно. Этот апрель был действительно самым жарким в истории. Если бы Денис не посмотрел на календарь, то с легкостью подумал бы, что на дворе конец мая, а может и начало июня. Не хватало только распустившейся листвы. Видимо, насекомые тоже запутались из-за этой погоды и стали вылезать из своих нор раньше времени. Молодой человек надеялся, что в ближайшие пару дней к ним не присоединятся комары, а их он ненавидел больше всего.

Когда парень закончил и стал застегивать ширинку, то неожиданно услышал странное шевеление где-то в глубине зарослей. Несмотря на отсутствие листвы, разглядеть кого-либо среди этих кустов было невозможным, а в такой темноте тем более. Юноша сначала подумал, что ему это всего-навсего показалось. Но шевеление повторилось и с такой силой, что даже медведь действует тише. Денис достал из верхнего кармана миниатюрный фонарик и направил его яркий свет вперед, чтобы понять, кто так шумит у него перед носом. Белый луч нащупал чью-то спину. Из темноты выплыли малиновая рубашка в клетку и кудрявые рыжие волосы.

— Вы в порядке? — молодой полицейский обратился к прячущемуся мужчине, но ответа не последовало.

Присмотревшись, парень заметил, что этого человека что-то привлекло, что лежало на земле. Денис подошел чуть ближе и полностью осветил мужчину в малиновой рубашке. И когда юноша понял, чем тот все это время был увлечен, то сразу же отпрянул, чуть было не упав на задницу.

Мужчина рвал зубами тело какой-то женщины, отрывал от нее кожу в области шеи, и когда он ощутил прикосновение света фонаря на своей коже, то тут же повернул голову в сторону Дениса. Молодой человек увидел, как из его рта торчал кусок человеческого мяса, слишком большой, чтобы его проглотить с первого раза. Денис даже не знал, что ему следует делать в первую очередь: либо панически звать на помощь, либо просто бежать без оглядки, чтобы не видеть этого кошмара наяву. Мужчина в малиновой рубашке оставил свой «ужин» и теперь был увлечен только стоявшим напротив него Денисом, который даже не смел двигаться с места. Ему хватило одного шага, чтобы добраться до юноши и запрыгнуть на него, как дикий зверь.

Парень только сейчас вспомнил, что может кричать, но уже было слишком поздно, так как зубы мужчины с аппетитным хрустом вонзились в его шею и с легкостью пронзили гладкую кожу. Молодой человек не сразу ощутил боль, сначала было жжение, как после ожога, а потом некое головокружение, как от тошноты. При этом крики вырывались изо рта самопроизвольно, они были хаотичными, несвязанными между собой. Рука Дениса автоматически нащупала пистолет. Да, тот по-прежнему был при нем, целехонький, с пятью патронами, которые юноша надеялся не использовать в ближайшие пару недель. Но планы изменились. Дуло пистолета направилось к нападавшему, но выстрел произошел еще до того, как парень нажал на курок. Мужчина в малиновой рубашке дернулся, что-то крикнул, что-то, что отдаленно напоминало «Мы все умрем!», затем навалился всем своим весом на по-прежнему кричащего Дениса, который еще не был в том состоянии, чтобы понять, что только что с ним произошло.

— Твою мать! — послышался голос Михаила. — Нам нужна помощь! Скорее!

Но вместо озабоченных криков Денис услышал похожие возгласы, которые только что вырывались из его залитого кровью горла. Кричали все: мужчины, женщины, дети. Молодой человек слышал каждого, хотя вся эта паника превратилась в один звук, и она своей силой могла разбить даже самый крепкий стакан. Михаил бросился к Денису и потянул новичка за руку, пытаясь поднять его на ноги.

— Вставай, мать твою! Вставай! — тяжело дыша, прорычал он. — Господи! Да что же это такое творится?! Твою мать!

Раздались выстрелы, слишком тихие, чтобы заглушить крики толпы. Но они повторялись многократно и не собирались останавливаться. Постепенно им все же удалось усилить свою мощь и стать толику громче, что могло значить только одно: количество людей существенно уменьшилось.

Денис не помнил, как оказался на ногах. Перед глазами была дымка, шея горела, будто ее облили едкой кислотой, а тело вибрировало, как мобильник. Михаил прижимал его к себе и насильно заставлял двигаться, идти вперед. Под ногами чувствовались сухие ветки, они цепляли ноги, как щупальца осьминога, заставляли спотыкаться, падать. Но молодой человек послушно двигался дальше, вслушивался в ужасающую музыку окружающего мира, что была схожа с композицией «разразившаяся война».

Они вышли на дорогу, капитан полиции повел их дальше, фактически, тащил Дениса на себе. Молодой человек перестал чувствовать нижнюю часть тела, лишь текшую по шее и груди горячую кровь, которая навсегда испортила его чистенький мундир. Боль была искусственной, какой-то подавленной, будто ее и не было вовсе. Она ощущалась в первые минуты после укуса, а затем словно исчезла, остались только смутные отголоски.

Михаил выстрелил еще раз, отдача передалась Денису, и парень всеми фибрами души учуял вылет пули из дула горячего пистолета.

— Да что же это творится?! — вновь воскликнул мужчина и прижал тело Дениса к себе еще сильнее, будто боялся, что тот выскользнет, как кусок мыла. — Господи Иисусе! Что это за чертовщина?!

Они прошли еще немного, кажется, сделали только два шага, Денис точно не знал. То, что произошло дальше, уже не останется в памяти, так как молодой человек отключился, так резко, будто превратился в разрядившийся смартфон, и просто упал на землю. Михаил даже не пытался сохранить его равновесие, просто выпустил из рук и, не смея больше задерживаться, побежал дальше, туда, где панические крики звучали сильнее всего.

Глава вторая. Сирена.

В ушах заиграла сирена. Такая обычно звучит во время общей тревоги в каком-нибудь мегаполисе. Протяжный звук, завывающий гул, от которого кровь стынет в жилах, а сердце замедляет собственный ритм. Денис не имел понятия слышит он сирену на самом деле или это нечто другое, вынырнувшее из глубин сознания. Сомнения возникли из-за странной тишины шума, звук играл где-то вдали, за несколько километров от места, где находился молодой человек. Несколько раз сирена замолкала, но потом взрывалась с новой силой и теребила ослабшие барабанные перепонки.

Он ничего не видел, лишился зрения вовсе. На глазах затвердела неизвестная субстанция и не давала свободно моргать, прилипла к зрачку, как жвачка к джинсовой ткани. Его мертвый взгляд смотрел куда-то безучастно, на вздутую мокрую землю, что постепенно тонула в сточных водах, который стекали откуда-то сверху. Молодой человек не сразу понял, что лежит, это осознание пришло с опозданием, когда ноги стали осязаемы, а пальцы жадно впились в жидкую грязь и стали выискивать в них что-то драгоценное. Рот был открыт и заполнен песком и какими-то насекомыми. Денис ощущал, как живые существа своими тоненькими лапками цеплялись за его язык, вгрызались в мягкую плоть и выкачивали из нее слегка охладевшую кровь. Слюны уже не было, парень ее, по крайней мере, не ощущал, ротовая полость высохла и стала шершавой, как если бы ее покрыли тонким слоем гипса. Какие-то насекомые осмелились пройти дальше, спускались вниз по горлу, где находили более лакомые вещи.

Дождь не утихал ни на минуту. Вода поднималась все сильнее и сильнее, уже свободно покрывала левую щеку молодого человека, что была прижата к земле. Денис стал ощущать больше. Телом понял, что на нем кто-то лежит. Это были люди, их трое, если не четверо, слепота не позволяла проверить данный факт. Денис был закопан в них, лишь голова торчала из-под мертвецов и пыталась заставить организм прийти в движение. Пальцы вгрызались в землю все сильнее и сильнее, нащупали что-то твердое, затем оперлись об это что-то и передали всю свою уверенность остальным мышцам рук, те пробудились и приподняли верхнюю часть Дениса над землей.

Ледяная вода водопадом стекала с его русых волос, вынудила грязные пряди прилипнуть ко лбу, некоторые из них болтались на весу, как лианы, и подчинялись только движению ветра. Глаза быстро заморгали, пленка стала смешиваться со слезами и вытекала в виде белого гноя. Изо рта посыпались насекомые, выходили вместе с тяжелым кашлем без лишних вопросов. Каких-то Денис прожевал и проглотил, но большая часть вернулась на грешную землю.

Молодой человек скинул с себя два тела. Одна была женщиной, вернее, верхняя половина женщины, нижняя отсутствовала, была откушена кем-то, остались яркие следы зубов рядом с расплывшимся кишечником. Вторым телом оказался подросток, тот был целехоньким, но уже давно почившим, о чем свидетельствовал смердящий запах начавшегося разложения. Денис не сразу обнаружил, что погубило мальчика, а когда увидел рану на его запястье, то не сдержал испуганного возгласа. От руки ребенка оторвали целый кусок мяса, оставили лишь кость, но и она тоже оказалась слегка пережеванной. Кто мог сотворить подобное? На такое способны разве что хищники. Но Денис знал, что это не так. Видел собственными глазами. И ужас настолько сильно парализовал сознание, что горечь реальности так и не дошла до молодого человека, осталась где-то за бортом.

Он трясся, всхлипывал, бесшумно рыдал и сжимал зубы до скрипа. Встать так и не получилось, поэтому юноша полз по телам, их была не одна сотня, а может и тысяча. Трупы располагались друг к другу с такой плотностью, что даже земля скрылась под ними, а когда уровень воды поднялся, то мертвецы стали перемешиваться с грязью, создали какой-то суп для целой армии каннибалов. Денис полз, давил руками на расколовшиеся головы, ощупывал чужие внутренности и вырванные с корнем волосы. Один раз его рука по локоть провалилась в грудную клетку какого-то мужчины, тот оказался полицейским, молодой человек не сразу заметил мундир и золотой значок на груди. Он видел этого полицейского, тот спал в машине на заднем сидении и не предполагал, что тот новичок с испуганным лицом станет копаться в его внутренностях, как сумасшедший хирург. Парень полз дальше, медленно, но верно. Земля уже не была такой ровной, она стала уходить куда-то вверх, к небу. Значит, Денис находился в огромной канаве, а может в специально вырытой яме колоссальных размеров, куда скинули всех трупов, как обыкновенные отходы.

Один раз кто-то схватил его за руку, стал кричать сиплым голоском. Речь была неразборчивой, так как у собеседника отсутствовала нижняя челюсть, а язык свободно свисал и прижимался к кадыку.

— Сп-си, по-луста… — промямлил он и стал врезаться длинными ногтями в локоть молодого человека. — Чел-век, в мас…ке… Он уб-л… всех… Бе…и

Затем он умер, быстро, словно его подстрелили из бесшумной снайперской винтовки. Язык спустился еще ниже и доставал уже до самой ключицы, а из горла посыпались насекомые, вынудившие молодого человека быстро отпрянуть и двинуться дальше. На этот раз ему удалось встать, но это спровоцировало очередное ухудшение зрения. Зеленые глаза бегали из стороны в сторону, выискивали среди расплывчатого окружения знакомые детали. Но ничего, кроме трупов, поблизости не было.

Откуда-то сверху доносился белый свет прожекторов. Денис удивился тому, что не сразу заметил их. Те оказались настолько яркими, что смотреть на них было невозможным, глаза тотчас же слезились, но благо это снижало слепоту, которая, как понял молодой человек, будет уходить и возвращаться еще несколько раз.

— Помогите! Помогите! — пропела женщина около ног. — Спасите моего ребенка. Он там, наверху, с этими людьми. Заберите его у них. Они убьют его. Они убьют его… Прошу вас.

Она схватила Дениса за ногу, слабо потрясла ее, но парень лишь брезгливо оттолкнул женщину от себя, затем мельком взглянул на эту особу и понял, что та являлась цыганкой, чье разноцветное блестящее платье пропиталось кровью и грязью насквозь и сливалось с чернотой этой ночи.

— Нет!!! — крикнули где-то вдали. — Нет! А-а-а! Умоляю! Умоляю! Нет! — крик переходил в истерику, заставлял голосовые связки лопаться, как воздушный шар.

Сирена вновь повторилась, но с большей громкостью и длительностью. Она звучала отовсюду, со всех концов мира, замкнула это место в узкое кольцо. Где-то раздались выстрелы, частые, но быстро растворились в шуме сирены, как в едкой кислоте. Стреляли где-то здесь, совсем близко. Денис инстинктивно пригнулся и вновь упал на колени от полного бессилия. Пришлось снова ползти, забираться вверх по склону, с которого скатывались потоки грязной воды и поредевшие трупы.

«Ар-р-р-р», — чье-то рычание пронзило ненадолго воцарившуюся после ухода сирены тишину. «Ар-р-р», — повторилось снова, но с большей страстью в произношении.

Сначала кричал кто-то один, но затем это «Ар-р» стало доноситься с разных сторон, буквально в нескольких метрах от молодого человека, дышало прямо в ухо. Денис ускорился, стал ползти вверх, как будто его та цыганка вновь схватит за ногу и утянет обратно в эту свалку из мертвецов. Но тело настолько сильно не желало двигаться, что каждый метр стал восприниматься километром и вызывал сильную одышку, которая вынуждала останавливаться, чтобы прийти в себя. Слепота постепенно стала проходить, но не исчезла вовсе, толстая пленка по-прежнему находилась на глазу, царапала белок, как старая линза, вызывала сильнейший зуд.

Свет прожекторов стал больше, значит, Денис выберется из ямы уже совсем скоро, выход непростительно близок. Руки нащупали что-то металлическое, что торчало из земли, и подтянули все тело еще ближе к краю обрыва.

Выстрел, еще один, пуля пролетела так близко, что чуть не коснулась мокрого виска. Денис замер и прижался всем телом к земле. Чьи-то шаги у края обрыва, громкие, как если бы человек ходил в металлических башмаках по железному полу.

— Никто не уйдет! — засмеялся стрелявший. — Никто!

Выстрел повторился и был пущен прямиком в небо. Денис слегка приподнял голову и, снова быстро заморгав, слегка очистил глаза от пленки, что позволило ему на короткий миг разглядеть вооруженного человека.

***

У ног стрелявшего лежало несколько свежих тел. Денис сразу же расслышал в его речи украинский акцент, настолько выраженный, что русские слова из его уст выглядели чересчур негармонично. Мужчина был одет в «кенгуру» синего цвета с капюшоном и истерзанные джинсы, которые с трудом находились в целостном состоянии. На вид обычный парень, вот только обычные парни не убивают людей в таком количестве. Денис посчитал, что тот за эти несколько минут застрелил человек пятнадцать, именно столько выстрелов прозвучало. Среди жертв молодой человек разглядел маленького цыганского ребенка — мальчика с кудрявыми черными волосами. Как только он встретился с остекленевшим взглядом малыша, то с трудом сглотнул, потому что в памяти всплыл безумный взгляд той женщины с позолоченным платком на голове, которая умоляла спасти ее дитя. Теперь Денис видел это дитя перед собой, с пробитой грудью, с застывшим потрясением на исхудавшем испачканном личике. Он ощутил что-то вроде сожаления, но ужас от увиденного подавлял посторонние эмоции, которые в обычное время должны доминировать над остальными, а не располагаться где-то в нижней части тела и не принимать никакого участия в реальности. Остальных жертв разглядеть было трудно, их тела сильно присыпало мокрой землей.

Мужчина в «кенгуру» выпустил изо рта облако густого пара, затем слегка прикрыл глаза и устремил свой взор на затянутое тучами небо, позволил дождю смыть с лица застывшую грязь и чужую кровь. Затем, после затянувшегося молчания, он отошел куда-то в сторону и вернулся с тяжелой пластиковой канистрой. Денис, завороженный, наблюдал за тем, как тот с ног до головы обливал убитых содержимым этой емкости. Молодой человек не сразу понял, что канистра была наполнена бензином, выяснил это только после того, как донесся соответствующий запах. В руках парня в «кенгуру» зажглась искра, и эта искра упала на мертвецов, следом вспыхнул ярчайший костер, сумевший своим светом затмить прожектора. Дождь пытался загасить пламя, но капли, едва достигнув огня, испарялись.

— Никто не уйдет! — повторил мужчина. — Никто…

Денис прижал лицо к земле, так как не хотел, чтобы тот случайно обнаружил живого человека в нескольких метрах от себя. Волосы плавились от жара костра, были готовы загореться вместе с теми трупами. Парень не знал, что делать, не знал, что будет дальше. Он просто трясся от страха, хотелось блевать, кричать, молить о помощи даже самого Дьявола, лишь бы не чуять этот омерзительный аромат разлагавшихся тел. Мужчина в «кенгуру» что-то тихо прошептал себе под нос, ухмыльнулся и побрел куда-то, напевая себе под нос незнакомую Денису песню на украинском языке.

Выждав, когда человек в синей толстовке скроется из виду, и его пение не будет таким заметным, Денис приподнялся и медленно пополз наверх, стараясь двигаться в обход не угасающего кострища. Оказавшись на ровной земле, он упал на спину и долгое время просто лежал, глотая дождевую воду с завидной жадностью. Ливень тщательно смывал с его кожи и одежды все нечистоты, в особенности кровь. Денис не обращал внимания на холод, на боль в области шеи, на сильнейшую тошноту, которая снова подобралась к задней части языка. Просто лежал и пытался оградить себя невидимым защитным полем от чувства страха и обреченности. Он по-прежнему слышал вой сирены, забавное «Ар-р» где-то внизу, но воспринимал их, как утренний щебет птиц. Возможно, парень настолько устал от адреналина, что разучился адекватно пропускать через себя эмоции, пользовался только самыми примитивными.

***

Невозможно было понять, что вызвало такой наплыв воспоминаний. Те оказались настолько яркими, как если бы он перенесся на несколько лет в обратном направлении с помощью того низкорослого автомобиля из фильма «Назад в будущее».

Ничего особенного в этих воспоминаниях не было, по крайней мере для него: обычные эпизоды из личной жизни, как при просмотре фотоальбома со старыми снимками. Всплыли они именно в этот момент, когда вокруг стоял тошнотворный запах гнилого человеческого мяса, а уши заложило из-за визгов мух, устроивших здесь знатный пир. Возможно, таким образом Денис пытался огородить себя от этой пробуждавшей нервный смех реальности, отключиться и просто представить себе ту жизнь, что преследовала и мучила его еще какой-то период (возможно, день, а может и два дня назад). Счет времени нарушился.

Он помнил, что ненавидел себя, отчаянно пытался сделать все так, чтобы с ним что-то случилось. Что-то нехорошее. Переходил дорогу вслепую, будто надеялся, что рано или поздно какой-нибудь из водителей вовремя не остановится. Как это было глупо. Хотя бы потому, что подобного не должно было произойти ни тогда, ни когда-либо еще. Что-то окунало его в мутную воду канализационной трубы до пробуждения рано утром, а под вечер вытаскивало и по-матерински нежно укутывало в махровое полотенце, после чего укладывало спать. Ирония, да и только. И это вводило в депрессию. Вряд ли он выходил из подобного состояния даже на пару минут. Депрессия была его женой, неразлучной и верной, как дряхлый пес.

Началось все после самоубийства матери, Денису тогда было лет десять. Эта женщина, похожая на цаплю из-за длинных худых ног, перерезала вены в ванне, рано утром, дождавшись, когда сын уйдет в школу. Молодой человек до сих пор помнит ту смесь равнодушия и смущения, что он испытывал при виде обнаженного тела матери, утонувшего в красной воде при выключенном свете. Отец рыдал несколько часов и прижимал его голову к своей груди, поглаживал, что-то неразборчиво говорил и всхлипывал, поливая волосы Дениса соплями и слюной. После того дня что-то в голове русоголового мальчишки сломалось, он и по сей день не догадывается, что именно.

Чуть позже ему стало известно, что мама была зависима от героина. Отец был в курсе этой проблемы, но бороться не решался, попросту боялся, что запреты лишь усугубят ситуацию. Мать умела скрывать свой маленький секрет, выглядела до безобразия нормально, хотя излишняя худоба и глубокие морщины на лице в тридцать пять прямо намекали на то, что с ней что-то не так. И когда ее не стало, весь этот «парфюм» нормальности, которым она опрыскала их двухкомнатную квартиру, не выветривался еще пару лет. Денис перерыл все комнаты, когда осознал, что больше не может жить с этим запахом, не может больше ощущать такую пустоту в груди из-за его пагубного воздействия. И источник запаха оказался спрятанным под плинтусом в глубокой трещине, что разрослась из-за древесных червей. Маленький прозрачный пакетик, наполненный каким-то порошком. Денис прижал его к носу и не отпускал до тех пор, пока весь запах от него не стал переливаться через края легких. А потом пакет стал мокрым. Из-за слез. Мамин «парфюм» выветрился, улетел через открытую форточку.

Каждый год в день ее смерти он употреблял толику этого порошка, смазывал им кончик языка, ноздри, как какой-то целительной мазью, и чаще всего совершал подобный ритуал перед сном. До пятнадцати лет он делал это слишком редко, чтобы называть зависимостью. Героин даже почернел, стал грязно-бежевым. Но от этого не менее привлекательным. Денис стал употреблять его все чаще и чаще. Сначала раз в месяц, потом количество употребления участилось до одного в неделю. И в один прекрасный момент порошок иссяк, потому что хозяин стал принимать его внутрь, как какой-нибудь сахар во время чаепития. Денис понял, что таким образом сделал себя ближе к ней, стал частью ее самой, той женщины с ногами, как у цапли. И не убегал от подобных мыслей. Наоборот, ему нравилось об этом думать, нравилось представлять себя в теле матери, в той ванне, наполненной кровью.

И за день до своего приезда сюда, в этот поселок, он лег в ванну, наполненную прохладной водой, включил музыку какого-то безыменного рэп-исполнителя и стал мысленно рисовать на своем запястье рану, а из нее выкачивать темную венозную кровь и разбавлять ею чуть ржавую воду. От этой мысли тело наполнилось эйфорией, как после долгой мастурбации. Цунами облегчения и громкий вздох. Героин закончился, и Денис стал заменять его другими веществами, более легкими и доступными, которые он мог позволить на свои имеющиеся деньги. Чаще всего это был кокаин, в редких случаях морфий. Сначала он все это просто вдыхал носом, позже стал экспериментировать и добавлять в курительную трубку. Поначалу это вызывало ужасные приступы кашля, которые растягивались на несколько часов, а бывало и на целые сутки, но организм потихоньку привык и стал просто наслаждаться подобным времяпрепровождением.

Несколько лет Денис объяснял свою зависимость детской травмой, причиненной суицидом матери. Но недавно это объяснение стало уж слишком банальным и нелогичным. Он перестал думать об этой женщине, понял это не сразу, лишь после долгих раздумий над самим собой. Теперь Денис представлял только себя, никого более. Все это наслаждение испытывалось только из-за получения наслаждения, ни единого скрытого смысла, вся боль осталась в прошлом. Отныне только он, и его отвратительный мир.

Сигнал автомобиля: он остановился, чтобы не сбить молодого человека, как шар для игры в боулинг. Денис смотрит на него с презрением, умоляет не останавливаться, продолжить свой путь, но водитель неугомонно давит на педаль тормоза, стискивает зубы, просит парня поторопиться. И Денис идет, перебегает дорогу и идет в сторону дома, сжимая кулаки в карманах своего полицейского мундира.

***

Сирена, как пугливый заяц, убежала за горизонт, где продолжала жалостливо скулить, трястись от страха и звать Всевышнего на помощь, но в ответ получала лишь мертвую тишину, разбавленную забавным «Ар-р». Денис даже стал сравнивать пение сирены и эти неразборчивые человеческие обрывки слов с какой-то плохой композицией реп-исполнителя, что случайно затерялась в его огромной плейлисте. Даже ненароком проверил уши, чтобы убедиться, что в них не вставлены его наушники фирмы «Sony», которые имели такой чистый звук, что порой молодой человек забывал о том, что слушал музыку, а не находился где-то поблизости с концертным залом, где не было никого, кроме самого выступающего. Вой сирены, затем забавное «Ар-р»: интересный мотив, жутковатый, напоминающий саундтрек дешевого фильма, собранного на коленке за пару часов. Кажется, что-то подобное Денис уже наблюдал, когда вслепую пошел в кино со своей подружкой.

Подобная композиция играла в сцене, где маньяк в маске с ехидной улыбкой на лице пилил бензопилой какую-то очаровательную блондинку, чье имя по сценарию не предусматривалось. Подружка Дениса, не досмотрев фильм до конца, выбежала из зала и минут десять сидела в туалете, стыдливо скрывая от своего парня причины недуга. Хотя молодой человек и без этого знал, что заставило Алису так долго задержаться в той кабинке со сломанным замком. Вот и сейчас было подобное ощущение. Ощущение неловкости и стыда, будто он сам стал этой Алисой и сидел в кабинке туалета, пытаясь выдавить из себя весь съеденный попкорн и выпитую колу.

Как бы он хотел, чтобы это забавное «Ар-р-р» превратилось в ее всхлипы и надрывной кашель, похожий на крики во время оргазма. Денис до сих пор помнит то ощущение, возникшее в его половом члене, когда Алиса прочищала желудок за дверью. Он ощущал себя каким-то извращенцем, когда у него затвердел пенис от подобных звуков, но приказать своему органу успокоиться не мог. Даже сейчас одно лишь воспоминание о том моменте заставляло тело напрячься.

В последний раз Алиса давала о себе знать несколько дней назад, когда прислала ему свое селфи из Ростова. Она обещала вернуться через неделю, но задержалась у родственников на целый месяц. И Денис ощущал неимоверную тоску, самый настоящий голод. Он был готов хоть сейчас заразить эту местность своим протяжным «Ар-р-р», лишь бы Алиса это услышала и прислала крохотное сообщение в виде одного единственного смайлика. Но голос охрип, пропал насовсем, так что присоединиться к этому забавному хору не получится. Алиса останется в полном неведении еще очень долго, до тех пор, пока Денис не найдет способ с ней связаться.

Нащупав в кармане свой смартфон, Денис понял, что бесполезно что-либо с ним делать. Даже прикасаться к нему не имело смысла. Телефон был мягким, как губка, из-за влаги, что проникла внутрь. Ногу царапали осколки экрана и выпирающие наружу тоненькие микросхемы. Смартфон раскрошился, как печенье «Любятово». Ничего цельного от него не осталось. Денис засунул руку в карман и брезгливо вывалил груду пластика и металла на землю. По нему пронеслась волна легкой обиды, ведь телефон до сих пор не был оплачен, и молодой человек так долго искал возможности купить этот гаджет за свои скромные деньги… Но эта волна ушла быстро, как ветер в пустыне. Он даже верил, что если бы сейчас хотя бы один волосок на его голове порвался надвое, то ему бы удалось расстроиться гораздо сильнее, чем из-за смерти какого-то смартфона.

Прожекторы светили так ярко, что Денис ошибочно предположил, что стало рассветать. Эти огромные светильники возвышались над парнем, как огромные титаны, и продырявили своими металлическими затылками дождливое небо. Молодой человек перевернулся на живот и с непреодолимым упорством отговорил тело от очередного отключения. Он не хотел быть разряженным телефоном и лежать здесь до тех пор, пока кто-то не придет и не подключит его к розетке с помощью зарядного устройства. Но это превращение уже почти полностью состоялась, и зарядки наверняка не хватит, чтобы пройти хотя бы пару метров. Ноги стали желейными конфетами: так и норовили разломиться от мельчайшего напряжения.

Но Денис все-таки встал, покачивался, как маятник, но стоял на земле, на обоих ногах, с прямой спиной и высоко поднятой головой.

***

Ночь переходила в раннее утро, это стало замечаться очевиднее, когда стены опустелых «хрущевок» окрасились в грязно-рыжий оттенок, схожий с ржавым металлом. Кое-где наблюдались массовые пепелища, горели целые кварталы города. Воспламенившиеся здания напоминали мангал для шашлыков: огня уже не было видно из-за дождя, а дым валил бурным потоком, как из вулкана. Пожар вынудил воздух переполниться гарью, и это сильно затруднило и без того тяжелое дыхание Дениса, который начал ощущать себя заядлым курильщиком.

Он шел вдоль длинной улицы (по всей видимости, центральной). По бокам расположились две аллеи, достаточно лысые, но уже чуточку цветущие, кое-где прослеживались малюсенькие листья и жирные почки. Хотелось чихать от витавшей пыли и копоти, чихать долгие часы. Нос потек, Денис так и норовил высморкаться в край своего мундира, лишь бы не испытывать такие мучения. Ноги болели, не от усталости, а от чего-то иного, то, чего молодой человек еще не мог понять или даже принять. Он знал, что в нем что-то меняется, что-то, что скоро сделает его иным, не таким, каким Денис привык себя считать. Знал, что будет думать не особо долго. День, а может два побродит по этому городу с какой-нибудь мыслью в голове. А потом мыслей не будет. Что будет после — уже не важно. Важно то, что Дениса после этого не станет. Останется лишь тело, шастающее круглыми сутками из одного угла в другое. Еще немного. Нужно еще немного подождать. И настанет свобода. Смутная, непонятная.

Мельком пройдя мимо брошенной машины, одной из сотен, оставленных прямо посреди трассы, он увидел свое отражение. Сначала испугался, даже закричал, отпрянул, но затем присмотрелся, прищурившись, и увидел изменения в своей внешности. Это был кто угодно, но не он. Грязный, изодранный, как старая куртка бездомного старика. Кожа покрыта кровью, даже дождь не сумел смыть эту бардовую корку с щетинистого лица. Мундир смотрелся пережеванным, молодой человек даже снял его и выбросил в сторону, оставшись в одной рубашке, так как настолько грязный предмет одежды вызывал чувство отвращения. Хотя в подобной обстановке даже такая одежда должна казаться вышитой из золота. Рубашка моментально намокла, прилипла к коже, но Денис почему-то стал ощущать себя гораздо лучше, слишком легко, будто с плеч сняли двадцатикилограммовую штангу.

Он не знал, зачем идет куда-то. Все равно в ближайшую вечность ему придется ходить здесь ежедневно. Его укусили. Денис не знал, как назвать этого человека, напавшего на него некоторое время назад. Но молодой человек знал, что этот укус не пройдет бесследно. «Может быть они так размножаются? Кусают друг друга. Думал, что подобное бывает только в фильмах. И ты прекрасно знаешь, что вся эта ситуация — бред. Но зачем им было бы кусать друг друга, если бы это не увеличивало их популяцию? Вряд ли из-за голода. В глазах того мужчины не было голода. Только ярость. Он был зол лишь из-за моего нахождения там», — думал Денис, медленно передвигая ногами. «И там, где я оказался после укуса… Эти люди были там, они кусали обычных, я слышал это, прекрасно слышал. Но почему тот мужчина обратился так быстро? Почему это до сих пор не произошло со мной? Неужели эти укусы не заразны? Тогда как происходит заражение? И происходит ли оно вообще? Вдруг кого-то заразили заранее и теперь просто с помощью них убивают ради какой-то выгоды? Какой-нибудь газ, убивающий психику, который действует не на всех. Зачем ты размышляешь, если ничего не знаешь? Тебе заняться больше нечем? Просто иди. Что-нибудь да найдешь. Где-нибудь впереди что-нибудь да будет. Черт! Почему так тихо?»

Действительно. Было тихо. Как в глубоком подвале частного дома. Даже ветра не наблюдалось, словно эту улицу накрыли невидимым огромным стаканом, а Денис был надоедливой мухой. Никого впереди, ни по бокам. Дома полностью пустые, и некоторые, особенно в этом квартале, не стали жертвами пожара. Горели, в основном, дальние дома, центральная улица же выглядела более-менее целой. Даже светофоры горели, хоть и не все, подмигивали красным, призывали спящие автомобили включить свои фары и поскорее уезжать отсюда.

Денис остановился около крупного внедорожника, дверь которого было вырвана с корнем и валялась рядом, прямо на теле какой-то молодой женщины. Дверь раздавила ее голову, как сырое яйцо, и кашица из свежих мозгов растеклась по мокрому асфальту. Денис присел рядом и безразлично оглядел труп. Почему-то он не испытал ни испуга, ни жалости, лишь депрессивное равнодушие, как если бы молодой человек увидел на земле раздавленного жука. Он обошел тело вокруг и залез рукой в карман пиджака мертвой блондинки, нащупал там разбитый смартфон и вытащил с такой довольной улыбкой, что со стороны наверняка смотрелось бы дико. Нажал на кнопку включения. К счастью, телефон заработал и был не под паролем, что сулило еще большее счастье. Сигнал был дурным, но его оказалось достаточно, чтобы сделать один единственный звонок.

Он знал ее номер наизусть. И не мог объяснить, почему звонит именно ей. Но именно сейчас ему хотелось услышать ее голос, слегка испорченный из-за сигарет, но возбуждающий до потери сознания. Денис даже с улыбкой вспомнил, как они, когда молодому человеку пришлось уехать на несколько дней в Беларусь, занимались сексом по телефону. Это казалось им таким привлекательным, что Денис часто просил ее повторить это, даже если они находились в соседних комнатах. Им не надо было трогать друг друга или себя, хватало просто голоса и слов.

Два гудка, длинных, как железная дорога из Москвы во Владивосток. Затем приятный голос автоответчика, ее голос. Денис позвонил еще раз. Но она не сняла трубку. Молодой человек с грустью нажал на кнопку сброса и убрал смартфон в карман брюк. А потом заплакал навзрыд, устремив глаза в небо. Наконец-то эмоции вернулись к нему. И сквозь слезы он осознавал, что безумно рад этому, будто вернулась обычная жизнь, без всего этого дерьма вокруг.

Он сел на асфальт, прижался спиной к заднему колесу внедорожника. Достал смартфон, включил его и начал нажимать на все иконки подряд, неразборчиво, будто отвечает на экзаменационный тест и ставит галочки в графе с ответами. Палец ткнул на «галерею», смартфон открыл большой раздел с фотографиями. Вся жизнь этой мертвой женщины, что лежала рядом с ним, теперь в руках молодого человека. Вряд ли она рада этому. Возможно, даже в ярости. И Денис опасался, что девушка встанет и с яростными криками вырвет у него свое «сокровище», а потом укусит… Прямо в шею.

В основном, в галереи находились невинные «селфи». Денис заметил, что лицо этой блондинки было симпатичным, если не идеальным. Тоненький нос, пухлые губки «бантиком», нарисованные изогнутые брови, родинка на переносице. На вид ей было лет тридцать, а может и сорок, точно не скажешь, морщин почти не было. А вот глаза. Глаза были грустными. Одиноко смотрели на зрителя и о чем-то просили. Денис перевел взгляд с ее фотографий на нее настоящую, с раздавленной головой. Интересно, а она знала, что умрет именно так? Не дома, не в теплой постели. А посреди улицы, забитой брошенными машинами, с пылающими домами, под проливным дождем… Вряд ли.

Денис выключил телефон и долго смотрел на черный экран, ни о чем не думая. Тишина наступила не только в этом городе, но и в его сознании.

***

Выстрел. Снова выстрел. Затем еще один, но достаточно приглушенный, будто был помещен в звукоизолирующую камеру.

Денис вздрогнул и от неожиданности заерзал на месте, поджав под себя ноги, трусливо и даже как-то по-детски. Он понял, что все это время спал. И находился в отключенном состоянии не час и не два, а часов десять-двенадцать, если не больше. Солнце уже было на другой стороне неба и начинало снова садиться. Значит, молодой человек проспал большую часть дня, хотя чувства насыщения он не испытывал, ощущения отдыха не последовало, лишь новая волна изнурения и боли во всех суставах. Облака исчезли, но дым от массового пожара не сделал небосвод чистым, все вокруг по-прежнему утопало в бесцветном тумане, который превращал город во что-то похожее на печально известный Сайлент Хилл.

Кислорода было настолько мало, что Денис стал задыхаться, как если бы нырнул и не мог вынырнуть, потому что кто-то накрыл поверхность воды прозрачным стеклом. Но к такому состоянию удалось быстро привыкнуть, и постепенно тяжелый кашель сошел на нет.

Выстрелы повторились. Пули так и свистели где-то рядом с ухом. Денис сел на корточки и спрятался за машиной, затем стал медленно двигаться вдоль ее металлического корпуса, пытаясь увидеть посреди улицы стрелявшего, но никого, кроме брошенных автомобилей и пустых домов здесь не было. Даже птиц не наблюдалось.

«Ар-р-р», — возникло из ниоткуда, и Денис пронаблюдал, как чья-то длинная тень пробежала поперек улицы и скрылась в зарослях аллеи. «Ар-р-р!!!» — повторилось с большей силой. И снова выстрел. На этот раз Денис понял, что стрелявший целился в того человека, что скрылся среди лысых деревьев. Значит, молодой человек не интересовал этого «парня» с огнестрелом. Денис не торопился выходить из укрытия и выжидал чего-то, чего не знал сам. Не было ни чувство страха, ни удивления, даже любопытства. Просто какой-то равнодушный взгляд на окружающий мир, как у пожилого кота, сидящего на ветке.

Длинная тень вновь показалась на дороге и остановилась посередине трассы. Денис не видел в ней знакомых движений, что присущи обычному человеку. Спина сгорблена, ноги полусогнуты. Так обычно стоят обезьяны в зоопарке, которые с недовольством разглядывают любознательных посетителей за толстым стеклом. А затем эта личность повернула голову в сторону Дениса, хотя парень не издавал ни малейшего звука. «Ар-р-р!!!» — взвизгнул этот странный человек и со всех ног, почти вприпрыжку, бросился бежать к машине, за которой прятался юный полицейский. Как оказалось, это был пожилой мужчина, что почему-то вызвало удивление, ибо люди в таком возрасте не должны бегать с такой скоростью и размахивать руками, словно те полностью лишены костей. Старик бежал хаотично, не по прямой линии, а зигзагами. И после каждого пройденного метра он вскрикивал, и этот крик напоминал стоны, некое разочарование. Никакой злости. Мужчина будто молил о помощи. Боролся с чем-то, что завладело его телом.

Старик взмыл в воздух и прыгнул с первого раза на лобовое стекло внедорожника, раздавив его своим крупным весом. «Ар-р-р-р!!!» — прорычал он и вприсядку стал осматриваться, оскалив наполовину выпавшие зуб. Только сейчас Денис смог заметит, что лицо старика измазано кровью, не его собственной, а чужой. Особенно много крови было вокруг рта пожилого мужчины, а зубы значительно порозовели, что говорило о том, что недавно этот человек ужинал сырым мясом. И вряд ли это было мясо какого-нибудь животного. В данной ситуации ничего нормального быть не могло, лишь сплошной аморализм.

Денис машинально дотронулся до своей кобуры, где по-прежнему хранился его пистолет. Пять патронов. Слишком мало для такой ситуации, но это лучше, чем совсем ничего. Молодой человек прижался животом к не успевшему высохнуть в течение дня асфальту и заполз под машину. Пока стрелять нельзя. Старик не нападает, возможно, уйдет и не вынудит попросту тратить патроны. Наверняка выстрелы привлекут кого-то, кто такой же, как этот человек. Но ведь кто-то стрелял поблизости. Значит, эти обезумевшие люди уже должны прибежать сюда и показать чудеса акробатики при запрыгивании на капот автомобиля. Но тогда почему так тихо?

Денис сглотнул и медленно достал пистолет. Он знал, что стрелять нельзя. Перед ним был обычный человек, хоть и чем-то заболевший, чем-то, что разрушило его психическое состояние и теперь заставляет бросаться на остальных. Но это не дает права убивать его. Денис должен сделать все, чтобы этот человек не пострадал.

Юноша выполз обратно и выпрямился, встретившись лицом к лицу с взбешенным стариком. На всякий случай он наставил дуло пистолета на этого человека, но с предохранителя оружие не снял.

— Успокойтесь, прошу вас, — произнес Денис и медленно стал обходить внедорожник по вытянутой диагонали, не сводя со старика глаз. — Я не причиню вам вреда. Я хочу лишь вам помочь.

— Помочь?!!! — внезапно заговорил старик, оскалив зубы. — Ох… Сынок. Ты опоздал… — его лицо дернулось, как от судороги, а челюсть запрыгала, как у куклы на веревочках. — Ар-р-р!!! — пожилой мужчина спрыгнул на асфальт и со всей силы ударил Дениса по лицу, отчего тот едва не лишился равновесия.

Молодой человек попытался отойти от лишенного рассудка человека как можно дальше, но тот поднял с земли металлический обломок от какого-то автомобиля и попытался им проткнуть юного полицейского насквозь. Обломок напоминал рыцарское копье, настолько длинным и острым на конце он был.

— Бросьте эту штуку! — закричал Денис и нехотя снял пистолет с предохранителя. — Сейчас же! Иначе мне придется сделать выстрел! Бросайте!

Но старик был неумолим. Он замахнулся, и металлический обломок проехался по щеке молодого человека, чуть не задев и не отрезав кончик уха. Денис в ужасе отпрянул и понял, что в качестве ответа выстрелил, но промахнулся (пуля попала в автомобиль и отскочила куда-то в сторону). Старик воспользовался секундным замешательством парня и сделал еще один удачный удар, который вынудил Дениса рухнуть на землю и полностью лишиться права на самооборону. Мужчина снова замахнулся и приготовился вонзить «рыцарское копье» в грудь молодого человека, но тут раздался тот самый выстрел, который еще пару минут назад разбудил Дениса. Пуля попала прямо в голову старика, затем в плоть вонзилась еще одна, и череп раскололся на две части, не выдержав такой нагрузки. Денис отполз чуть назад и только потом понял, что сделал это не зря, так как стрелявший не торопился подавать ему «руку помощи». Теперь он целился прямо в молодого человека.

Пуля вонзилась в асфальт непростительно рядом, отчего Денис ощутил жаркую струю воздуха, оставленную пулей после приземления. Он не помнил, когда вскочил и со всех ног бросился бежать, помнил лишь, что бежал так быстро, как не бегал никогда в жизни.

***

Выстрелы продолжались еще какое-то время и неугомонно царапали сверкавшие пятки Дениса. Молодой человек бежал настолько быстро, что попросту разучился дышать, высунул язык и громко надрывно сопел, как старый пожирневший пес. Ноги двигались в полусогнутом состоянии, спотыкались, заставляли парня падать, но руки вовремя реагировали и удерживали равновесие всего тела. Денис, наверное, дотронулся до каждой машины, чтобы предотвратить падение. Он стал ощущать себя пышногрудой «няшкой» из дешевого фильма ужасов, которая с воплями недорезанной свиньи мчится по темному подвалу прочь от маньяка, вооруженного топором или, если мыслить креативно, бензопилой. Странно, что он бежал молча, даже ни разу не попытался заговорить с человеком, который решил продырявить ему спину без веской на то причины. Даже не имелось возможности увидеть стрелявшего: оглядываться было не то что страшно, а просто не имелось на это сил.

Он забежал за угол, в какой-то двор, где все было объято пожаром. Дым заполонил все, превратив это место в кусочек Ада, не хватало только хохота Люцифера и парящих где-то там демонов с крыльями летучей мыши. Денис остановился возле слегка покачивающихся из-за поднявшегося ветра качелей и обхватил одну из них рукой, чтобы немного прийти в себя. Он смутно надеялся, что сумел оторваться от того психа с пистолетом, но тот заставил Дениса серьезно разочароваться. Его тень появилась совсем рядом и быстрым шагом приближалась к до смерти уставшему молодому полицейскому. Денис стал ощупывать карманы в поиске пистолета, но с ужасом обнаружил, что огнестрельное оружие напрочь отсутствовало. Неужели оно выпало во время его бега по той длинной центральной улице?

Молодой человек медленно стал отступать назад и ощутил, как спина и грудь становятся мокрыми из-за выделившегося холодного пота. Он боялся этого человека, хотя стыдился себе в этом признаться. Какой же из него полицейский, если ему удалось испугаться перед этим ненормальным?

Раздался шум, резкий, внезапный. Трудно было выяснить, откуда тот доносился. Денис даже зажмурился, так как подумал, что в него все-таки выстрелили, и сейчас должна пронестись по телу смердящая боль, а потом наступит безмолвие в сознании. Но звук исходил откуда-то с неба. Денис от неожиданности присел и устремил свой взгляд наверх. Сквозь завесу черного дыма он разглядел целый рой летящих самолетов, все они оказались военными истребителями и двигались с такой скоростью, что через пару секунд вся эта железная стая растворилась где-то вдалеке, оставив после себя долгий протяжный хвост из вибрирующего шума. Следом последовала уже так хорошо знакомая сирена, та находилась настолько близко к этому месту, что у Дениса моментально заложило уши, и он на какое-то время полностью оглох и даже отключился.

Парень с пистолетом воспользовался короткой заминкой Дениса и почти бегом приблизился к нему. Молодой полицейский даже не сразу понял, что его тело лишили равновесия банальным ударом по ноге, повалили, прижали к земле и приставили дуло пистолета к кадыку. Денис громко всхлипнул и подавился слюной, но закашлять не получилось, так как гортань была сжата и едва не расплющена. Он почувствовал еще больший ужас и понял, что хочет трусливо позвать кого-нибудь на помощь, как маленький мальчик, беззащитный и хрупкий, словно хрусталь. Казалось, что этот ненормальный увеличился в размерах, в два, а может и в четыре раза. Ненормальный был совсем молодым, понять это удалось не сразу, так как лицо этот человек скрывал под повязкой, но глаза, большие и красивые выдали его совсем небольшой возраст. Около тридцати, минимум двадцать пять. Но от этого стало не легче.

Денис понял, что видел его, в том овраге, доверху заполненном живыми трупами. Он стоял на вершине и стрелял во всех, кому удалось выбраться, никому не давал шанса, даже тому маленькому цыганенку с кудрявыми волосами. Денис свято верил, что никогда не встретится с ним, не увидит эту ярость в больших карих глазах, эти хмурые густые брови, одна из которых оказалась рассеченной пополам и сочилась кровью. Молодой полицейский вцепился пальцами в его синее «кенгуру» и ощутил жар его кожи. Этот ненормальный горел, в буквальном смысле, у него была высокая температура, и он дрожал гораздо сильнее Дениса.

— Никто не уйдет, — прошептал ненормальный и надавил пистолетом на горло Дениса еще сильнее.

— Что тебе нужно? — прохрипел Денис и сжал его запястье еще сильнее, стал надавливать ногтями на его кожу, надеясь, что тому станет больно, и он ослабит хватку. — Что я тебе сделал? Ты ведь тоже здесь. Тоже видишь все это. Разве не так?

Над ними пронеслись еще несколько самолетов, и Денис услышал, как те сбросили на несколько кварталом бомбы, которые тотчас же взорвались и разорвали на части несколько домов. Звук был настолько громкий, что оба парня зажмурились.

— Они не отпустят нас. Не допустят того, чтобы это вырвалось за пределы города. Но это случится. Я об этом позабочусь, — парень в «синем» кенгуру начал нажимать на курок и приготовился выстрелить, но Денис резко дернулся и со всей силы ударил кулаком в висок противника. Этого хватило, чтобы немного высвободиться и отложить выстрел на какое-то время.

Но ненормальный быстро пришел в себя, схватил Дениса за ворот рубашки, а потом всем телом навалился на него сверху, прижав молодого полицейского к мокрой земле. Денис вскрикнул от боли, когда его нос врезался в песок и чуть было с хрустом не сдвинулся на бок. Из ноздрей потекла кровь и поползла по всему лицу. Парень в «синем» кенгуру усмехнулся и ослабил хватку, а затем и вовсе отпустил Дениса, поднявшись на ноги.

Молодой полицейский прижал ладонь к носу и в страхе уставился на парня с повязкой на лице. Тот начал нажимать на курок, Денис уже слышал, как пуля приготовилась вылететь наружу. И это произошло, с некой задержкой. Тело дернулось от хлопка, и сжалось в комочек, как лист бумаги. Но боли не последовало. Денис с непониманием огляделся и увидел в нескольких сантиметров от своей правой руки след от врезавшейся в землю пули.

Парень в «синем» кенгуру залился веселым смехом.

— Видел бы ты свое лицо, придурок! — сказал он таким спокойным и безмятежным голосом, будто только что произошел какой-то розыгрыш, невинный, как девственница. — Боже! Как мне это нравится. А тебе? — он осмотрел свой пистолет и убрал его в кобуру, которая крепилась на его ремне. — Ладно. Оставлю тебя. Ты мне понравился. Все равно тебя скоро убьют. Это лишь вопрос времени. Никто не уйдет, — он долго смеялся, затем снял капюшон и взъерошил короткие черные волосы.

Денис ощупал свою шею и понял, что через пару часов она опухнет из-за синяков и станет полностью неприкасаемой. Поднявшись на ноги, он боязливо уставился на парня в «кенгуру» и долго разглядывал его, как какое-то дикое животное, которое чуть не растерзало его, но вовремя было упрятано в клетку и теперь не представляло ни малейшей опасности.

Ненормальный снял повязку с лица и продемонстрировал Денису улыбчивое лицо. Но Денис понял, что эта улыбка была фальшивой. Этому психу было плохо, очень плохо, его кожа имела настолько болезненный оттенок, что даже недельный труп можно спокойно назвать «здоровым парнем».

— Подойди ближе, не бойся, — он протянул Денису руку и предложил пожать ее.

Тот с сомнением согласился и сжал его руку в своей, поняв, что та стала еще более горячей. Долго сжимать ее было невыносимо, можно было получить самый настоящий ожог, поэтому их рукопожатие продлилось секунд пять, если не меньше.

Потом они просто стояли на месте и, не моргая, смотрели друг друга, будто играли в игру «Кто нахмурится сильнее».

— Я Дима, — ненормальный снова протянул руку, но потом смущенно убрал, и это смущение показалось Денису странным, потому что оно не вязалось с образом этого парня. Это почти то же самое, что грубая щетина на лице миловидной порно-актрисы.

— Денис, — угрюмо ответил полицейский.

***

«ТАРАСОВ — Город, где ваша жизнь изменится к лучшему!»

Вывеска с этой фальшивой надписью висела на самом высоком здании в округе и наблюдалась даже за пару сотен метров. Рядом с буквами красовалась улыбка тощей девицы, которая с трудом выдавливала из себя положительные эмоции. И на фоне всего этого дерьма, что находилось повсюду, данный позитив, хоть и на фото, выглядел как-то некультурно, можно даже сказать, вульгарно, как голая женская грудь посреди церкви.

Солнце стояло так высоко, что его невозможно было разглядеть, не подняв головы. Денис уже ощущал ожоги на затылке: лучи звезды прожигали кожу настолько сильно, что парень начал бояться, что волосы попросту вспыхнут. Рубашка стала влажной, вонючей, и запах собственного тела начал беспокоить, вызывать отвращение. Молодой человек в надежде выискивал хоть какое-то местечко с источником ледяной чистой воды, но ничего не было, даже лужи испарились на дымящемся асфальте.

— Я в аду, самом настоящем аду, — шептал он, идя шатающейся походкой по бесконечной пылающей улице.

Огонь, всюду огонь. Горело все, до чего мог дотронуться взгляд. Дышать стало попросту невозможно, кашель стал надоедать, рвать горло до крови. Дым вызвал головокружение, и Денис уже думал просто упасть где-нибудь на трассе, закрыть глаза и окончательно поджариться на солнце, как курица в духовке. Но он шел. Шел за этим парнем в синем «кенгуру». Брел за ним, как собачка на поводке, пронзал глазами его широкую спину.

Где-то поблизости лаяли дворняги, скулили, как новорожденные щенки, но через мгновение зажглись яростным лаем, превратились в одичавших зверей, зарычали на что-то, а потом принялись чавкать. Денис знал, что псы находились в одном из зданий. Возможно, в продуктовом магазине, нашли еду, теперь дружно обедают. Но почему-то он сомневался в правдивости этих мыслей, особенно это сомнение усилилось, когда среди рычания и лая донеслось что-то, что походило на человеческий стон, короткий, но наполненный мольбой и болью. Денис не мог с уверенностью сказать слышал он этот стон или его нарисовало больное воображение. Но нервозность усилилась. Да так, что шевелились и вибрировали коленки, как на выпускном вечере, когда на тебя смотрит целая толпа незнакомых смеющихся людей.

Дмитрий будто тоже насторожился. Это было видно по его напрягшемуся лицу и бегавшим желвакам. В тени он казался гораздо старше свои лет, а обильная щетина вот-вот должна была превратиться в бороду и смыть с него всю мальчишескую миловидность. В данный момент Денис не видел в глазах этого парня того самого взгляда убийцы, безумства «плохого парня», что он наблюдал, когда встретился с ним впервые. Дима боялся, ничуть не меньше, чем Денис. Пытался скрыть это беспокойство за толстым слоем хмурости, но выходило смехотворно и наигранно. Но Денис не переставал видеть в нем того монстра, что стрелял на вершине грязного склона посреди проливного дождя и крикливой сирены. Не забудет, как у ног этого парня лежал мертвый цыганенок и безучастным замершим взглядом смотрел на обезумевшего от ужаса Дениса.

И сейчас этот монстр шагал перед ним, а он шел за ним, как за каким-то, мать его, другом. Шел молча, коленки дрожали, а глаза скромно ощупывали разрушенные пылающие кварталы. Денису было так стыдно за подобное состояние дел, что он просто замер на месте и, сдвинув брови на переносице, принялся смотреть на удаляющегося от него Дмитрия, надеясь, что тот просто исчезнет, не даст Денису съесть себя из-за охватившего чувства совести. Но тот сразу же ощутил, что его спутник остановился. И сделал то же самое.

Дима удивленно обернулся и с непониманием взглянул на Дениса. Денис вздрогнул, потому что увидел в глазах этого человека что-то похожее на злость, что была в его глазах в ту самую ночь, на том холме. Кулаки самопроизвольно сжались. Чего он ожидал? Нового нападения? Выстрела в упор? Что мог сделать этот парень в синем «кенгуру»? Он ничего не сделал. Просто развернулся и посмотрел. Как на идиота. Как на труса. Как на плаксивую девочку с розовыми бантиками на голове. Впервые Денис ощутил себя крошечной 1

чихуахуа, которая сжалась в углу перед бешеной овчаркой, что захлебывалась слюной. Стыд. Сплошной стыд. И Дима видел все это. Видел насквозь, потому что ухмыльнулся, с издевкой. Он насмехался над ним. Но, возможно, чуточку жалел.

Денис сжал кулаки еще сильнее и вобрал в себя побольше воздуха. Потом резко выдохнул. И слезы потекли по щекам. Самые настоящие. Горячие, как все вокруг. Он плакал и смотрел на этого насмехавшегося парня в синей кофте с капюшоном. Он не знал, что вынудило его заплакать. Ему не было грустно. Только страшно. По-настоящему страшно. Но ведь страх не вызывает слезы. Он не должен их вызывать.

Дима подошел к нему. И обнял. Просто и без каких-либо слов.

— Все нормально, — сказал он. — Это обычное состояние.

Ладони Дениса резко дернулись и врезались в грудь Дмитрия, оттолкнули его от себя на пару метров. Молодого полицейского жалел монстр, тот, кто еще десять минут назад прижимал к его горлу пистолет, пытался убить. И теперь этот монстр обнимает его, умудряется быть таким спокойным и уравновешенным.

— Да что с тобой не так, черт возьми?! — всей силой горла закричал Денис и снова врезался ладонями в грудь Димы. — Что?! — слез стало еще больше, это было настоящее рыдание, нервным срыв, который невозможно контролировать.

Денису стало больно, началась ломка, которая дробила каждую кость невидимым молотком. И боль эта вызвана эмоциями, что лились из него таким водопадом, что парень боялся, что умрет от истощения прямо здесь, потому что вместе со слезами из него выйдет вся жидкость.

Дима просто молчал и с незаметной улыбкой смотрел на него. Но не издевался. Не осуждал. Денис понял, что тот испытывает толику сочувствия, понимания. И от этого безумство мыслей только усилилось. Хотелось наброситься на этого парня, избить так, что на нем не останется ни малейшего живого места, лишь бы не видеть этого омерзительного спокойствия. Монстры не должны так выглядеть. Не должны жалеть того, кого пытались убить. Такого не бывает.

— Я видел тебя, — начал Денис, но сказал это так тихо, что даже сам не расслышал собственного голоса. — Видел в том овраге. Ты стоял у обрыва и стрелял в тех, кто пытался выбраться. Даже в детей. Просто нажимал на курок, не задумываясь, кто ползет к тебе и беспомощно протягивает руку.

Дима опустил глаза и хмыкнул. Но без проявления издевательства. Возможно, в этой ухмылке была крупица удивления. Но Денис отчетливо расслышал смущение.

— Ты полицейский, не так ли? — спросил Дмитрий.

— Зачем ты сделал это?.. — Денис пропустил его вопрос мимо ушей, и его глаза налились такой яростью, что если бы он увидел себя со стороны, то наверняка бы испугался. Вот только Диму этот взгляд ничуть не беспокоил.

— Ты полицейский… — он произнес слово «полицейский» с таким странным удовольствием, будто пробовал иностранное слово на вкус. — Ты хоть понимаешь, с чем столкнулся? Во что тебя пытались впутать?.. — Дима снова хмыкнул, но в этот раз издевательство все же промелькнуло. — Тебя прислали в тот поселок расследовать убийство. Я был там, — он устало кивнул и провел рукой по болезненно бледному лицу, которое блестело на солнце от обильной испарины. — Знаю, с чего все началось.

— Знаешь?.. Что ты знаешь?! — Денис подбежал к нему и сжал в пальцах ткань его синего «кенгуру», затем притянул Диму к себе так близко, что расстояние между их глазами сократилось до неприличных пару сантиметров. — Что здесь творится?

— Те люди были заражены. Поэтому я их убил, — как-то холодно и отчужденно сказал он и замолчал, потом попытался отстраниться от молодого человека, но тот был неумолим и сжал ткань его кофты еще сильнее, чуть не проделав в ней пальцами дырки.

— Что за болезнь? Что с этими людьми не так? Почему они нападают на других?

— Я не знаю. Мне известно не больше, чем тебе. Могу лишь сказать, что ты счастливчик, потому что с тобой ничего не произошло после укуса.

Денис резко отпустил его и с беспокойством ощупал рану на шее, про которую он до этого момента даже не вспоминал. Следы от зубов оказались настолько глубокими, что их автор мог с легкостью оторвать от парня половину шеи. Дима улыбнулся и обнажил запястье своей левой руки. Денис увидел укус, глубокий, будто это место кусали многократно, но все никак не могли завладеть лакомым кусочком из-за бурного сопротивления жертвы.

— Наши истории схожи, — Дима спрятал запястье под длинным рукавом и с грустью посмотрел на Дениса, отчего стал походить на обиженного подростка. — Вот только мне повезло куда меньше, чем тебе.

Глава третья. Виктория.

Металлическая дверь насупилась и с большой неохотой приоткрылась, продемонстрировав узкую щель. Но этот момент продлился недолго, раздался скрежет, и щель вновь исчезла, дверь вернулась в исходное положение. Мышцы молодых людей были так напряжены, что можно было рассмотреть каждое сухожилие в мелких деталях.

— Подержи здесь. Держи! — рявкнул Дмитрий и колко посмотрел на Дениса, который выполнял его указания сквозь туманные мысли и постоянно пялился на него, как будто перед ним стоял человек новой расы. — Мне тяжело. Не отпускай, — парень в синем «кенгуру» слегка смягчил тон и стал разговаривать более адекватно, даже не кричал, когда дверь возвращалась в исходное положение.

Парни стояли посреди длинного коридора, сырого, как канализационная труба. Под ногами шныряли насекомые, в лужах плавали скукожившиеся пачки сигарет и коротенькие окурки. Денис даже не помнил, когда и каким образом они вошли сюда. Помнил лишь, что ощутил сильнейшую эрекцию, когда кожа резко остыла и погрузилась в холод этого темного помещения. Окон здесь не было, как и электричества, поэтому приходилось действовать на ощупь, делать все на авось. Несколько раз молодой человек спотыкался, глядел под ноги и видел что-то мягкое, покрытое шерстью. «Крысы», — подумал он. Но существа были большего размера и не убегали, когда его ботинки надавливали на их тела. Один раз он склонился над одной из подобных находок и ощутил запах гниения, а рой мух, кружившийся над тельцем, лишь подтвердил опасения. Все эти существа были мертвы. Все до единого. Вряд ли они умерли собственной смертью. Их ели. В темноте Денис не видел укусов или оторванной плоти, но знал, что они есть, у каждого, кто встретил свою гибель.

— У тебя есть теория, что произошло? — задал Денис вопрос и нажал на рычаг еще сильнее, заставив дверь слезливо заскрипеть и немного выгнуться наружу.

— Нет. Знаю лишь, что этого не должно было случиться. Все оказалось банальной случайностью. Так и должно быть, не так ли?

— На той дороге на меня напал мужчина. Он… разговаривал. Значит, он понимает и осознает, что делает.

— Да. Он все понимает, но вместе с этим не понимает ничего. Видит мир под другим углом, если тебе так будет яснее, — Дима произнес это с таким спокойствием, будто разговаривал о погоде, а не о том хаосе, что творился снаружи. — Мы для них обычный скот, жирные свиньи, которые так и просят, чтобы из них сделали ветчину… Черт! Зачем я заговорил о еде? Жрать охота, просто пиздец! — молодой человек в сердцах ударил кулаком по металлической двери и, подперев руками бока, стал ходить взад и вперед, что-то обдумывая.

Денис посмотрел назад и увидел лишь бесконечно длинный туннель с бессчетным количеством закрытых дверей. А в самом конце маячила крошечная точка света: внешний мир, пылающий в огне. Изредка раздавались хлопки, взрывы, поблизости постоянно что-то падало, разбивалось, камни сыпались с неба, как капли дождя. К подобным звукам удалось привыкнуть быстро. Денис перестал вздрагивать, оборачиваться, прислушиваться, просто шел, пробирался сквозь полуобморочное состояние, которое переходило в лихорадку. Он был уверен, что температура его тела выше положенной нормы. Пот лился ручьями, и рубашка давно стала прилипать к телу и пахнуть не самыми благовонными ароматами. Юноша даже мыслил, что бы сказала Алиса, если бы увидела его в таком состоянии? Узнала бы она его или с паническими криками убежала? Заплаканный, избитый мальчик, который в присядку пробирается сквозь горящие кварталы города и трясется от ужаса, как кролик перед волком. Вот кто он сейчас. «Ты идеальный коп, чувак» — с сарказмом говорил он про себя. «А ведь все так хорошо начиналось… И о чем ты думал, когда ехал сюда? Ради чего соглашался? Ради быстрого повышения? Видимо, повышение ты уже получил. Радуйся, пока жив. Радоваться осталось недолго. Весь мир полетел к чертям».

Дмитрий отошел назад и неожиданно ринулся вперед, приняв облик ягуара. Денис в недоумении отошел в сторону и пронаблюдал, как тот плечом врезался в металлическую преграду и снес ее, как какую-то фанеру из картона. Дверь со скрежетом сорвалась с петель и отлетела на несколько метров вперед, приземлившись где-то в новом помещении (по всей видимости, на какую-то мебель). Поднялось облако пыли, затмившее фигуру Димы. Денис громко выругался и побежал в сторону молодого человека, но из-за грязи, взмывшей в воздух, видимость стала полностью нулевой.

— Эй! Ты в порядке?

— Кажется… — прохрипел тот где-то поблизости. — Не знаю… Не могу подняться.

Денис нашел его в открывшейся комнате прижатым к стене. Дима обеспокоенно тер плечо, не переставая. Молодой полицейский сел рядом с ним и осмотрел его. Плечо было в норме, небольшой ушиб, не более того. Но вот Дмитрий был плох, страшно плох. Дневной свет, которым хвасталось это помещение, выделил его зеленый оттенок кожи и обильную испарину. Денис коснулся его щеки и понял, что кожа Дмитрия стала настолько горячей, что даже кусок раскаленного металла в кузнецкой печи будет ледяным комком снега в сравнении с этим.

— Так себе выглядишь.

— Знаю… Но это не отменяет моего аппетита, — Дима выдавил из себя ухмылку, но она быстро переросла в тяжелый кашель. — В моем организме что-то меняется, и эти перемены плохо на меня влияют. Через пару часов я буду в норме. Со мной это уже было.

— Давай перейдем в другое место, — Денис осмотрел комнату, пытаясь найти угол, где более симпатичная обстановка, чем здесь.

Это был торговый зал небольшого супермаркета. Они проникли сюда через помещения для персонала, так как главный вход был безнадежно заблокирован решеткой и свалившимся с небес каменный мусором, который наверняка отвалился от верхних этажей после недавней бомбардировки. К счастью, здесь не приходилось щуриться. Солнечные лучи свободно проникали через обширные окна и освещали даже самые дальние уголки помещения.

Денис помог Диме подняться на ноги и вместе с ним направился вглубь торгового зала, пробираясь через узкие проходы между стеллажей. Запах продуктов одурманивал, так и манил остановиться и съесть хотя бы кусочек всех этих изысков, но молодой человек не мог остановиться, пока не найдет удобного места для Димы, где тот сможет прийти в себя.

Сейчас парень в синем «кенгуру» походил на мертвого, нежели на живого, он даже пах, как мертвый, что бросало в дрожь и вызывало опасения, что парень вот-вот вонзит свои зубы в его шею. Но Дима спокойно и с любопытством смотрел по сторонам, да и выглядел как-то безобидно.

— Здесь, — сказал Дмитрий и указал на стул около кассы. — Более удобного места не найти.

— Хорошо, — Денис помог ему сесть и внимательно оглядел его поплывшее вниз лицо. — Я принесу что-нибудь поесть. Оставайся здесь.

— Денис, — он сжал его руку и растянул губы в улыбке. — Спасибо.

Тот лишь кивнул и нервно поиграл желваками, потому что не знал что ответить. Его благодарит убийца, а он ему помогает, идет искать для него еду. От одной лишь мысли об этом стало дурно.

***

Торговый зал имел необычные оттенки. Ощущалось недавнее присутствие людей: всюду следы грязных ботинок, брошенные покупательские тележки, доверху набитые продуктами, даже оставленные личные предметы присутствовали. Все резко ушли, бросили все, вещи резко потеряли свое значение. Возможно, люди думали, что вернутся, что это лишь учебная тревога. И скорее всего так им и сказали. Но они не вернулись. Причин было много. Но ни одна из них не выглядела чуточку логичной. Первым нелогичным моментом оказалось то, что двери были закрыты, все, до единой. Сделать это мог только персонал магазина, никто-либо еще. Убежать в панике, но при этом успеть запереть объект торговли. Хм, очень циничное решение. И отнюдь не логичное. При этом каждый отдел пестрел нотками разрушения, длительной заброшенности. На полках имелся такой толстый слой грязи и пыли, что не хватит и тонны пресной воды, чтобы привести все это в божеский вид. Причиной загрязнений были трещины на стенах и потолке, с которых сыпался строительный мусор.

Денис прошел в глубь торгового зала, взял пустую покупательскую тележку и мирной походкой стал двигаться вперед, разглядывая товар на полках. Позади доносился тяжелый кашель Дмитрия. Молодой полицейский знал, что тому осталось недолго, что изменения, о которых тот говорит, не что-то безобидное, а по-настоящему опасное, хотя и старался не забивать негативными мыслями голову. Но ничего не выходило. Беспокойство было. И на это были веские причины. Поведение Дмитрия нельзя было назвать постоянным. Он менялся от образа к образу. Милость сменялась гневом, и парень в «синем» кенгуру не имел возможности себя контролировать. «Ты называешь его убийцей. Боишься. Презираешь. Но при этом испытываешь жалость. Идешь за ним, потому что ты трус. Трусишь оставаться один». Из головы не выходили сцены убийства, двадцать выстрелов, неразборчивых, шумных, как рой голодных пчел. Мертвый взгляд ребенка впивается в глаза Дениса, разъедает, как едкая кислота, лишая ясности зрения. «Они были заражены. Все до единого», — повторял Дмитрий. «Им нельзя было помочь. Только убить, чтобы помочь себе. Каждый зараженный меняется по-особенному. Стадия изменения может занять от нескольких минут до пары часов. И невозможно узнать заранее, к каким последствиям приведут эти метаморфозы. Я встречал спокойных зараженных, они никого не трогали, не замечали. Просто бродили по улице и кричали, рыдали. Мне оставалось только подойти к ним и перерезать глотку. А они даже не сопротивлялись. Я думал, что ты один из таких… Спокойных». Денис с самого начала старался отрицать его слова, мечтал схватить этого человека, прижать к земле и одеть на руки наручники, а потом просто оставить умирать, чтобы он прочувствовал смерть тех людей, которых он безжалостно застрелил. «Но людьми ли были его жертвы? Что людского ты нашел в них? Ты ведь все прекрасно видел. Тот, кто тебя укусил, едва не покончил с тобой… Он выглядел, как человек. Но это одна видимость. Внутри человека уже нет. Там что-то другое. Чего ты пока не понимаешь и не можешь принять».

Он с сочувствием посмотрел назад и у него невольно сжалось сердце, когда он увидел Дмитрия, который слабым движением руки тянулся к полке с шоколадными батончика, но делал это так неуклюже, что заполучить желаемое лакомство удалось далеко не сразу. «Он не убийца. Он лишь жертва. И ты идешь за ним, потому что видишь в нем защиту. Странно презирать того, за чьей спиной ты стоишь уже несколько часов, как трусливая девочка». Дима увидел его внимание на себе и смущенно улыбнулся, помахав рукой.

— Я нашел «Сникерс», Ден! — он продемонстрировал молодому человеку упаковку от шоколадного батончика. — Знаешь, уже не помню, когда в последний раз ел сладкое. Даже зубы сводит от вкуса. Невероятно.

Денис хмыкнул и продолжил свое шествие по торговому залу. В первую очередь он заглянул в отдел с консервами. Одним движением руки смахнул все, до чего смог дотянуться, в покупательскую корзину. Металлические банки бились друг о друга, сминались, как бумажные. Но один лишь вид такого огромного количества съедобной продукции заставлял желудок скакать от радости. Хотелось вскрыть содержимое всех этих консервов и есть на ходу, громко причмокивая. «Ощущаю себя неудачливым вором», — с улыбкой думал Денис. «Полицейский ворует банки с тушенкой. Никогда бы не подумал, что подобное случится со мной. Вот только воровство ли это? Вряд ли этот магазин теперь кому-то принадлежит. Так что ничего дурного ты не совершаешь. Да и мысли у тебя слишком правильные для апокалипсиса, кретин».

Так как холодильники не работали, температура внутри помещения быстро повысилась, вынудив быстро портящиеся продукты моментально прийти в негодность. Первыми жертвами духоты стали фрукты. На полках лежала только кашица из плесени и разжиревших насекомых, которые создали целый мегаполис. Нетронутыми остались только напичканные консервантами плоды, на них даже насекомых не было, будто их оберегало невидимое магнитное поле. Денис думал взять несколько яблок, но почему-то не осмелился приблизиться к этому кишащему мухами и тараканами муравейнику. Замороженные продукты также исключили свое попадание в желудок. Целые отделы были затоплены алой жидкостью, которая продолжала водопадом выливаться из выключенных холодильников. Мимо молочного отдела молодой человек решил не проходить, потому что издалека увидел вздувшиеся коробки и пакеты с молоком, которые превратились в бомбу замедленного действия, что готова детонировать в любое мгновение.

Он остановился рядом со стеллажом, забитым сухими завтраками. Не выдержав, взял две упаковки хлопьев, с рычанием разорвал оба пакета и, забыв про свои измазанные кровью и грязью руки, стал запихивать их содержимое в широко открытый рот, а затем оглушил торговый зал громким хрустом.

— Эй, идиот! — донесся расстроенный голос Димы. — Я вообще-то тоже голодный. Мог бы и до меня дойти и угостить.

— Сейчас, — проглотив пережеванные хлопья, он бросил в тележку еще несколько упаковок с сухим завтраком и направился в сторону своего спутника. — Надо найти рюкзаки и взять с собой побольше еды. Вряд ли мы сможем оставаться здесь долго.

— Ночь переждать можно. Хотя запах гнилья сводит меня с ума.

Денис пожал плечами и вздохнул. Странные эмоции преследовали его. Радость и умиротворение. Ненормально при такой погоде. «За окном апокалипсис, а ты светишься. Кажется, ты сходишь с ума. Когда начнется смех, лучше приставь дуло к виску, чтобы не усугубить ситуацию». Он завернул за угол и встретился с еще одной дверью, которую раньше не замечал. Она была приоткрыта и вела, судя по табличке, в складские помещения. Молодой человек думал пройти мимо, но разыгравшееся любопытство вынудило остановиться и приблизиться к двери. «Теперь ты будешь заглядывать в каждую конюшню, если тебе это дозволено?» Он отогнал сомнения и приоткрыл дверь, просунув голову в полумрак. На складе могут оказаться полезные инструменты, которые могут пригодиться в дальнейшем. Включив фонарь, он ступил ногой на темный участок пола и услышал шуршание. Направив свет в глубь помещения, юноша чуть было не вскрикнул от потрясения, но вовремя успокоился.

Повсюду были насекомые. Сотни, если не тысячи. В основном, тараканы, но угадывались и пауки, успевшие повесить между балками свои великолепные паутины, создавшие целый лабиринт, через который Денису пришлось пробираться, чтобы оказаться в центре. Испуганные насекомые разбежались в разные стороны. Большинство из них направились в вентиляционное отверстие, но самые остроумные спрятались от объявившегося человека прямо на потолке и с презрением наблюдали за ним с высока. «Лучше тебе валить отсюда. Вряд ли ты тут что-то найдешь, кроме неприятных ощущений».

Молодой человек скукожился от отвращения и направился к выходу, но тут его внимание привлек странный звук, похожий на стон. Изначально он принял это за шебаршение насекомых, но, прислушавшись, осознал, что звук вполне реален и исходит из глубины склада. Пройдя чуть дальше, он обнаружил еще несколько дверей. Одна из них была кухней, вторая же принадлежала туалету, и именно оттуда и исходили стоны. Денис интуитивно вытащил пистолет. Он не ждал встречи с зомби (или как этих психов нужно правильно называть). «До тебя только сейчас дошло, что эти умалишённые похожи на зомби. Поаплодируй себе молча, кретин. А как еще стоит называть придурков, которые кусают других и едят, как кусок жареной свинины? Боже, ты сходишь с ума. Странно, что у тебя есть силы о чем-то думать. Пора давно лишиться рассудка и впасть в маразм от ситуации за этими стенами». Направив дуло огнестрела на дверь, он медленно побрел вперед, стараясь вслушиваться в стоны более тщательно, чтобы понять, кому те принадлежали.

Когда расстояние между ним и дверью сократилось до минимума, Денис громко выдохнул и, пытаясь приготовить себя ко всему, сжал металлическую ручку и потянул на себя. Увидев перед собой содержимое комнаты, он вздрогнул и ощутил, как желудок упал вниз, прямо к пяткам и был готов выплеснуть съеденные пару минут назад хлопья наружу.

***

Луч от фонаря имел рыжеватый оттенок, совсем как у ржавчины. Возможно, это была лишь иллюзия, и Денис был в этом почти уверен, так как туалет сплошь и рядом заполнен такими цветами. Запекшаяся кровь и следы жесткого налета, который съел картонные стены узкой комнаты. А прямо около унитаза сидела сжавшаяся в миниатюрный комочек фигура со спутанными темно-рыжими волосами. Ее одежда изодрана и покрывалась кровью, но давно высохшей, что говорило о том, что девушка просидела здесь долго, не один день. Она смотрела в никуда пустым взглядом, слегка покачивала головой и улыбалась, лучезарно, будто вспомнила самые счастливые моменты из детства. Молодой человек не заметил, как его пистолет направил свое дуло на женскую фигуру и был готов в любой момент пустить пулю, Денис даже не задумывался о том, что выстрел сотрет эту великолепную улыбку с ее лица, обезобразит миловидные черты еще большим количеством крови. Но девушка не шелохнулась, лишь приподняла большие глаза голубого цвета и по-прежнему отдаляла уголки губ друг от друга.

Денис сдвинул луч фонаря чуть в сторону и понял, что рядом с рыжеволосой счастливицей лежало другая фигура, на этот раз мужская. И тоже вся в крови. Вот только мужчина не улыбался, потому что не мог из-за торчавшей из носа рукоятки ножа. Молодой человек склонился над ними и посветил фонарем в глаза девушки, пытаясь понять, нормальная она или нет. Он приготовился к рывку назад, ждал, что та заменит улыбку оскалом зубов и бросится на него, как одичавшая собака. Но она не шелохнулась, лишь слегка прикрыла веки, и в ее лице пробудилось любопытство и пугающая нежность. С такой нежностью обычно смотрят влюбленные друг на друга. А она смотрела на него именно с влюбленностью, что могло смутить даже ходячего мертвеца.

— Ты не ранена? — этот вопрос слетел с его губ машинально, хотя Денис надеялся в первую очередь узнать ее имя. — Ты вся в крови.

Девушка убрала руку с живота, и молодой человек увидел блестящую алую жидкость на розовом махровом свитере. Ножевое ранение, Денис узнал его с полувзгляда. Этот мертвый мужчина пырнул ее острым предметом, возможно, тем самым ножом, что теперь торчит из его носа. Парень не стал спрашивать ее разрешения, убрал хрупкие руки с раны и приподнял свитер вместе с обтягивающей майкой, обнажив плоский живот. Рана была заметной, но не смертельной, мужчина ударил в удачное место, не задел желудок и печень. Повреждена лишь мышца. Но рану необходимо срочно зашить и обеззаразить спиртом и антибиотиками, иначе будут тяжелые последствия. В подобной обстановке даже маленькая царапина способна убить, что уж говорить о столь серьезных ранениях. Пока Денис осматривал рану, девушка достала из кармана брюк телефон с наушниками, что-то нажала на экране, затем медленно вставила один наушник в ухо молодого человека. Заиграла спокойная песня на иностранном языке, не знакомая Денису, но понравившаяся ему с первых нот.

— Тебе нравится? — спросила она, вставив второй наушник уже в свое ухо, и продолжила разглядывать каждый миллиметр его измазанного лица не утихающим влюбчивым взглядом.

— Да, — тихо ответил молодой человек и понял, что лицо этой девушки поразительно красивое, даже с этими уродливыми пятнами крови и царапинами у подбородка. Невольно он залюбовался ею, и они смотрели друг на друга длительное время, просто молчали и слушали песню, которая не думала заканчиваться.

Их привела в чувство сильная вибрация, вынудившая все вокруг вздрогнуть и подпрыгнуть на месте. Денис услышал, как с полок в торговом зале посыпались продукты, стеклянные бутылки одна за другой разбивались о пол и уничтожили так полюбившуюся тишину. Затем все резко успокоилось, вновь уснуло непробудным сном. Девушка сжала запястье молодого человека так сильно, что полностью обескровило пальцы его левой руки. Но даже страх не смыл с ее лица эту красивую улыбку, настолько спокойную, что Денис совершенно забыл, где находится и что творится вокруг.

Поблизости что-то загудело, сначала тихо, а потом прибавило громкость, что походило на рев заведенного двигателя. Что-то щелкнуло, и темнота резко исчезла. Лампы зажглись ослепительным блеском, таким ярким, что появилось опасение, что те попросту лопнут от перенапряжения.

— Что произошло? — дрожащим голосом спросил Денис и, поднявшись на ноги, стал осматриваться.

Но световое шоу продолжалось недолго. Лампы замигали и вновь погасли. Шум поблизости также прекратился. Магазин в очередной раз погрузился в мертвую тишину. Денис вернулся к девушке и сел рядом с ней на колени.

— Я хочу, чтобы ты поднялась на ноги. Мне нужно вывести тебя отсюда, если ты хочешь, чтобы я помог тебе.

Она лишь улыбнулась и спокойными монотонными движениями убрала телефон с наушниками обратно в карман. Девушка была совсем юной, Денис осознал это только сейчас. Чуть младше, чем он. Лет восемнадцать, может девятнадцать. «Ее спокойствие и улыбка объясняются сильнейшим шоком. Она пережила нападение и чудом выжила. Вряд ли мне удастся ее привести в чувства в ближайшее время. Но успокаивает одно: ее не покусали, лишь поранили острым предметом. Вряд ли она видела, что произошло снаружи. Скорее всего, она сидит здесь с первого дня. Боже. Как же меня пугает ее улыбка! Пожалуйста, малышка, не делай так. Нахмурься, хотя бы немного. Тебе ведь больно, я знаю». Он обхватил ее обоими руками и, как куклу, поднял с пола. Она совершенно не имела сил стоять, поэтому весь ее вес перешел на Дениса. Молодой человек пошатнулся, но удержал хрупкую ношу.

— Какая ты холодная. Боже ты мой. Еще бы чуть-чуть… Хорошо, что я нашел тебя. Все позади. Ты в безопасности, — прошептал Денис, но понял, что скорее успокаивает этими словами не ее, а самого себя. Он прекрасно знал, что ничего не позади, весь кошмар только пробуждался. Безопасность была лишь иллюзией, ее здесь не было и быть не могло.

***

Денис вытащил девушку из складских помещений и вывел, что говорится, в свет. Солнечные лучи осветили ее бледную кожу и заставили рыжеволосую счастливицу вздрогнуть и закрыть глаза, будто дневное светило замахнулось над ней своим кулаком и приготовилось совершить сокрушительный удар. «Столько дней без света» — с сочувствием оглядел ее Денис и покрепче прижал хрупкое женское тело к себе, чтобы то ненароком не выскользнуло из его рук. «Ее глаза испытывают самый настоящий шок. Боюсь представить, как ей больно. Но она продолжает улыбаться. Такая красивая и пугающая улыбка. Малышка, нахмурься, сделай грустное лицо. Не заставляй меня просить тебя об этом». Он вспомнил, что свет от фонарика не вызвал у ее глаз никакой реакции, девушка лишь слегка прищурилась, не более того. Но солнечный свет причинял ей такие мучения, что она даже через пару минут так и не подняла свои веки с густыми ресницами. Молодой человек зашел вместе с ней в тень, и рыжеволосая счастливица наконец-то расслабилась и вновь продемонстрировала ему своими большие глаза голубого цвета. Она смотрела на него с неутихающим изучением, больше внимания уделяла подбородку и скулам, будто на них были вырезаны древние иероглифы, а она, как опытный археолог, пыталась их расшифровать.

Он посадил ее в угол у стеллажа, затем без каких-либо слов побежал в соседний отдел, где раздобыл одеяло и, постелив его на пол, положил на него хрупкое женское тело. Денис еще никогда так не был рад, что находится в магазине. Под рукой можно было найти практически все необходимое. Идеальное место для встречи конца света. Вот только стены постоянно дрожали, трескались, раздувались, как воздушные шары, от напряжения. Скорее всего военные вертолеты сбросили где-то поблизости снаряд, возможно, именно он вызвал такую тряску и странный скачок напряжения. Денис предположил, что был поврежден фундамент, что может привести к полному обрушению высотного здания. Поэтому оставаться здесь слишком долго не получится.

Денис заметил, что девушка стала приходить в себя и наконец-то спрятала свою искусственную улыбку. Она устремила свой взор на крошившийся из-за обилия трещин потолок и стала следить за тем, как пыль и мелкие камушки сыпались на нее, как слабый дождь.

«Нужно обработать ее рану. И как можно быстрее».

Молодой человек оставил девушку одну и вернулся на складские помещения. Пройдя вглубь, он нашел еще несколько помещений для персонала. И среди разбросанного барахла нашлась аптечка. Вот только ее содержимое напрочь отсутствовало. «Ты мог догадаться об этом с самого начала, кретин. Ни одна аптечка не может быть полной, когда за окном шныряют зомби или как там этих психов можно называть». Он направился обратно в торговый зал, нашел отдел с алкогольной продукцией. Многие бутылки валялись на полу и залили пол таким количеством спирта, что даже от одного вздоха можно было стать заядлым алкоголиком. Вонь стояла неимоверная. И голодный желудок молодого человека свернулся в трубочку и стал выделять обильное количество слюны. Парень обошел осколки и взял с полки самую дорогую бутылку водки. Для обработки раны сгодится. Лучшего средство для дезинфекции обнаружить здесь вряд ли удастся.

Девушка послушно приподняла майку и свитер до самого бюстгальтера и полностью обнажила свой идеально гладкий впалый живот, забрызганный запекшейся кровью, которую с первого раза вряд ли удастся отмыть. Юноша нашел в соседнем отделе чистую ткань и бутылку питьевой воды. Затем очистил кожу, стараясь не оставлять на теле ни единого пятнышка крови. Вместе с этим он очистил и свои руки, уделив этому даже большее внимание. После обтер ладони и пальцы водкой и зажмурил нос, когда резкий запах спирта обжог ноздри. Только потом он приступил к обработке раны. Взяв новую тряпку из упаковки, он смочил ее спиртовым напитком и прижал к ране. Девушка зашипела от неприятных ощущений и впилась пальцами в края одеяла, но более громких звуков издавать не стала. Денис повторил эту процедуру несколько раз, пока не убедился, что ножевое ранение действительно очищено. Осталось зашить кожу, чтобы ускорить заживление. Нужные предметы оказались под рукой, что продолжало радовать. Денис боялся представить, что бы он делал, если бы нашел эту девицу, скажем, на автозаправке. Вряд ли бы смог ей помочь. Даже сейчас он точно не знает, какие заразы попали к ней в кровь и говорить о ее скорейшем выздоровлении нельзя. Но большего молодой человек все равно уже не сделает. У него имеются лишь смутные знания об оказании первой помощи, полученные еще в училище. Разорвав коробку с «детским подарочным набором для шитья», он вытащил оттуда самую прочную и длинную иголку, вдел в ее ушко нитку и, обработав все предметы водкой, приступил к врачеванию своего самого первого пациента. От одной лишь мысли о том, что девушка будет чувствовать каждое его действие, понимать, что ее кожу пронзают острым предметом снова и снова, вызывала головокружение и тошноту, а пальцы нервозно дрожали и намеревались отговорить хозяина от этих действий. Но Денис не решился отступить. Он вонзил иголку в тонкий слой кожи и сделал первый шов, достаточно аккуратный и даже симпатичный. Кожа сшивалась легко, как обычная ткань, даже не сопротивлялась. Иголку он смазывал спиртовым напитком несколько раз, чтобы снизить до минимума попадание грязи в плоть девушки. Рыжеволосая счастливица перенесла операцию на удивление спокойно. Поджала губы, закрыла глаза и не двигалась, отчего нервная система Дениса смолкла, и руки начали действовать с большей уверенностью, практически без дрожи. Вот последний шов готов, и ранение больше не несет сильной угрозы.

— Я закончил, — произнес он и вопросительно посмотрел на нее, чтобы убедиться, что с той все в порядке.

— Спасибо, — прошептала она и улыбнулась, вновь распахнула глаза и нащупала ледяными пальцами запястье парня, а затем сжала его, но быстро отпустила. — Мы ведь так и не узнали имена друг друга, — девушка усмехнулась и, пыхтя, села, с беспокойством поглаживая зашитую рану.

— Меня зовут Денис. Денис Миронов, — молодой человек не знал, зачем назвал свою фамилию, потому что сделал это машинально. Но это было не столь важно в данной ситуации. Сейчас он был переполнен радостью от того, что она заговорила с ним, из-за чего перенял ее счастливую улыбку и теперь стал выглядеть не менее глупо и неестественно, чем она в том туалете рядом с трупом мужчины.

— Вика Кузнецова.

***

Денис решил оставить Викторию на том одеяле еще какое-то время, так как не был уверен, что ей можно вообще передвигаться и совершать хоть какие-либо движения после столь тяжелой процедуры. Швы могли тут же разойтись и привести к еще большим последствиям. Рану надо держать в покое, по крайней мере, в течение целого дня. В данной ситуации большего времени на отдых и восстановление предоставлено быть не может. Сегодня-завтра им придется покинуть стены этого злосчастного магазина, хотя уходить отсюда совершенно не хотелось. Но после недавней встряски стены покрылись обильными трещинами, многие из которых выглядели настолько широкими, что сквозь них пробивались солнечные лучи и выглядывались соседние комнаты. Часть стеллажей также не смогли устоять на месте и попадали друг на друга, как домино, образовав купол из мусора и пыли. Теперь главный вход оказался полностью закупоренным и выйти через него уже точно не получится.

Денис решил вернуться к Дмитрию. Парень в синем «кенгуру» перестал кашлять и издавать хоть какие-либо звуки, что показалось молодому человеку странным и вызвало серьезное беспокойство. Но он успокоил себя и предположил, что тот попросту уснул, так как его самочувствие не позволяло ему долго находиться в состоянии бодрствования. Денис приблизился к кассам, где в последний раз расстался со своим спутником, но Димы там не оказалось. Осталась только его толстовка с капюшоном, небрежно брошенная на спинку стула. Денис осмотрелся, все еще веря, что Дмитрий находится где-то поблизости, но того и след простыл.

— Дима? — позвал он. — Ты здесь? Куда ты подевался, черт возьми?

— Денис, все хорошо? — раздался тоненький голосок позади.

Юноша нервно обернулся и увидел возникшую перед ним Викторию, которая стояла на дрожавших ножках и намертво приклеила свою ладонь к зашитому ножевому ранению. Ее длинные волосы закрыли часть ее красивого лица и покрылись испариной, только сейчас парень понял, что часть локонов покрылась белизной. Она поседела за эти дни, что находилась здесь. И он ощутил столько жалости за эти несколько секунд, что чуть не задохнулся от подобных эмоций. «Что же ты пережила, малышка? Что так сильно сломало твою психику? Что заставило улыбку прятать пережитый ужас?»

— Мой… друг, — Денис с таким трудом выдавил из себя слово «друг», что чуть не проглотил его обратно, из-за чего оно вышло тихим и вряд ли добралось до ушей девушки, — куда-то подевался.

Денис взял толстовку Димы и ощупал ее. Ткань оказалась влажной, пропитанной потом, но сам запах не вызывал отвращения, скорее напоминал дешевый одеколон, который продают в переходах метро. Он положил «кенгуру» обратно на стул и еще раз окинул взглядом торговый зал, все еще надеясь увидеть молодого человека среди стеллажей, жующего какую-нибудь съедобную дрянь. Но никого, кроме Виктории, здесь не оказалось.

— Думаю, вернется, — без уверенности в голосе произнес Денис и посмотрел на Вику. — Тебя надо накормить. Да и я не против подкрепиться. Знаешь, мы с тобой ели в последний раз в один и тот же промежуток времени. То есть, очень давно.

— Наверное, — пожала плечами та и широко улыбнулась.

Денис приблизился к ней и без разрешения приподнял ее свитер, вновь обнажив ранение. Удовлетворившись, что шов находится в полном порядке, молодой человек успокоился и больше не нервничал из-за того, что его самый первый пациент так быстро встал на ноги. Но он попросил ее быть осторожной и ходить как можно медленнее, та возражать не стала, да и сама понимала серьезной своего положения. Они нашли тележку, куда Денис сложил целую гору консервов и прочей ерунды, и довезли ее до кассы. Вытащив то, что запланировали съесть, они расставили все это добро на кассе и, сев друг напротив друга, принялись трапезничать. Раздобыв одноразовые вилки, Денис лишил их привилегии обедать руками. Затем он заставил Викторию очистить руки и даже сделал это вместо нее, когда заметил, что та делает это не слишком тщательно.

— Я чувствую себя хорошо, Денис, — в недоумении посмотрела на него та. — Не нужно всей этой заботы.

— Прости, — смутился он и вернулся на свое место. — Я не в себе. Знаю. Похож на сумасшедшего?

— Есть такое. Спятивший полицейский, который готов помогать даже лишившемуся лапки таракану. Кстати, один из них ползет по твоему рукаву.

Денис брезгливо смахнул насекомое с руки и, покраснев, принялся опустошать банку с тушенкой. Мясо показалось ему до безумства соленым, из-за чего каждый кусочек давался с большим трудом. Но парень решил, что его вкусовые рецепторы слишком раздражены из-за голода, из-за чего вкус продуктов ощущался острее. Это подтвердилось, когда он отпил воды из бутылки и ощутил горечь от жидкости. Желудок удовлетворенно заурчал и наконец-то утихомирился. Впервые за долгое время юноша почувствовал улучшение самочувствия. Виктория же ела с неохотой, избирательно, выковыривала из банки только самые красивые кусочки и потом отвратительно медленно пережевывала их.

Когда вилка с кусочком говядины на конце в очередной раз по длинной траектории направилась к пухлым губам Виктории, торговый зал вновь закачался, но с большей силой. На глазах молодых людей стены еще обильнее потрескались и прогнулись под тяжестью здания, отчего оба зажмурились, приготовившись к тому, что магазин попросту схлопнется, а они примут вид лепешки с начинкой из крови и костей. Лампы замигали и на какое-то время зажглись. Денис и Виктория вскочили на ноги и, прижавшись плечом друг к другу, стали следить за происходящим, пытаясь понять, что им в данный момент делать. Единственным разумным решением было покинуть помещение, но оба так и не сдвинулись с места.

«Ар-р-р!» — раздалось где-то рядом. Кажется, на верхнем этаже. «Р-р-р-а-а!»

— Ты слышал? — прошептала Вика и сжала руку молодого человека. — Наверху.

— Да, — кивнул тот и с трудом сглотнул застрявший в гортани комок слюны.

Он вытащил из кобуры пистолет и перезарядил его. Патронов было раз и обчелся. Их хватит, чтобы прикончить только одного нападавшего, но с пистолетом было гораздо спокойнее, хотя бы есть повод думать, что ты не ничтожно беззащитен.

Наверху стали доноситься звуки борьбы и битья стекла. Затем все на какое-то время стихло, но после разразилось с большей силой. Денис схватил пакет и стал пихать в него нетронутые консервы. Вика подхватила его идею и стала помогать. Но их усердие закончилось, когда зловещее «Ар-р-р!» донеслось прямо у них под ухом. Молодые люди от неожиданности вскрикнули и увидели у прохода, где до прихода Димы и Дениса находилась металлическая дверь с табличкой «Только для персонала», несколько человеческих фигур. Те стояли перед ними в разорванной одежде и в безумстве двигали глазами и челюстью, напомнив сломанные куклы на веревочках. Один из них вышел вперед и, пройдя несколько шагов, перешел на бег. Виктория взвизгнула, но ее визг был приглушен выстрелом, что вырвался из пистолета молодого полицейского. Пуля срезала часть лица взбешенного мужчины, но тот даже не замедлился, лишь сильнее оскалил зубы, на которых виднелись ошметки плоти и даже кусочки ткани. Денис схватил девушку за руку и, увернувшись от атаки взбешенного человека, пустился вместе с ней к запасному выходу. К счастью, товарищи быстробегающего психа тоже успели пройти в торговый зал и тем самым дали молодым людям короткий промежуток времени для отступления. Но быстро спохватились и, развернувшись и выставив руки перед собой в боевой готовности, бросились вдогонку.

Денис слышал, как Виктория вскрикивала от боли в ее животе при каждом сделанном шаге. Ранение просто не могло спокойно переносить такую физическую нагрузку. Но сбавлять бег было нельзя. Их преследователи оказались настолько быстрыми, что одному из них даже удалось потрогать юношу за плечо и сильно оцарапать. Еще чуть-чуть и зомби впился бы в его плоть, но Денис вовремя дернулся и избежал неприятной участи. Они бежали по тому самому коридору, через который полицейский вместе с Димой проникли в этот магазин. Теперь коридор казался в несколько раз длиннее и практически непроходимой местностью. Молодой человек чувствовал, как его ботинки расплющили несколько гнилых тушек животных, но страх настолько превосходил над ним, что думать о чем-то постороннем становилось все труднее и труднее.

Дневной свет не становился ближе, все отдалялся и отдалялся от них, но потом сжалился над молодыми людьми и резко вырос в размерах. Виктория сжала руку Дениса еще сильнее, впилась острым маникюром в кожу, боялась отстать от парня даже на сантиметр. Юноша боялся представить, через что девушке сейчас приходится проходить, через какую боль, чтобы двигаться на равных со своим спутником. Денис обернулся и сделал еще один выстрел, потратив последний патрон. Выстрел оказался неудачным, но заставил преследователей на миг замешкаться, что позволило Денису и Вике заметно оторваться от них. Молодые люди вскоре добрались до выхода и выскочили наружу, встретив на своем лице удар холодного сырого воздуха.

Недолго думая, они побежали по узкому проходу между двумя зданиями, в конце которого виднелись очертания широкой улицы. Психи не отставали и вновь стали догонять заметно подуставших парня и девушку. Но ни один из них не желал сдаваться. Обе стороны бежали, не отвлекались ни на что. Но как только выход к главной улице стал близок как никогда, молодых людей встретило разочарование. Денис вспомнил, что здесь находился решетчатый забор, через который они с Димой с трудом перебрались около часа назад. На той стороне виднелись деревянные ящики, на которые парни и забрались, чтобы оказаться на этой стороне, но вот забраться обратно будет невозможно. Остановившись около решетки, молодые люди испуганно сжали стальные прутья и в ужасе осознали, что их удачное бегство потерпело банальное фиаско.

Вика обхватила Дениса за талию, и молодые люди стали наблюдать, как разъяренные люди в рваных одеяниях с хищным хохотом приближаются к ним.

***

— Не шевелись, — как можно спокойнее прошептал Денис Виктории, но его голос предательски скатывался в дрожь и походил на панический возглас, чем на слова. — Встань позади меня.

Девушка повиновалась и, не отпуская талию молодого человека, прижалась лицом к его затылку и задержала дыхание, будто погрузилась в воду. Юноша боялся, что его ноги просто согнутся от страха, но что-то заставляло его стоять на месте, испуганным и одновременно озлобленным взглядом прожигать людей, пожелавших отведать их плоти. Те же сменили бег на медленную ходьбу и будто игрались с жертвой, хотели выдавить из нее как можно больше негативных эмоций.

— Вы ведь слышите нас. Да? Понимаете? — Денис неожиданно для самого себя обратился к психам и понял, что если бы наблюдал за собой со стороны, то стыдливо приложил бы руку к лицу. — В вас осталось что-то от людей. Воспоминания, смутные образы. Вы не хищники. Что-то заставляет вас подавлять в себе разум, заменяет его чем-то другим.

Психи лишь издали шипение и заклацали зубами, будто проверяли их на прочность перед долгожданным обедом. Денис заметил, что на одном из них была форма уборщика, а второй, возможно, был доставщиком пиццы, остальные оказались обыкновенными прохожими, некоторые из которых до сих пор сжимали в руках свои портфели с документами для работы. Все были совершенно молодыми, с невинными глазами, в которых изредко прослеживалось настоящее Я этих людей. Но они перестали слышать себя, ими управляло только неутихающее желание утолить голод. Вот только что вызвало это чувство ненасытности, первобытности? Что опустошило данные головного мозга этих людей? Неужели с ними подобное сотворил человек? За какие-то пару дней.

— Зря тратишь время, дружище, — откуда-то сверху донесся мужской голос, который полицейский сразу же признал.

Денис поднял голову, и его взгляд замер на флагштоке, на котором сидела фигура молодого человека в майке-борцовке и джинсах. Дмитрий был измазан кровью, с ног до головы, будто того облили этой жидкостью из ведра. Но подобная неряшливость ничуть не смущала его. Наоборот, он выглядел счастливым и довольным собой. Вот только что-то поменялось в нем. Денис не сразу это заметил, но когда глаза оббежали его образ, то заметили обилие вздутых вен, которые так сильно выделялись на фоне кожи, что издалека походили на глубокие порезы. Вены тянулись плотной паутиной вплоть до подбородка и продолжали неспешное движение вверх, как оголодавшие змеи. Зомби, заметив юношу на флагштоке, внезапно застыли на месте и стали отходить назад, но ярости и голода на их лицах меньше не стало.

Денис с непониманием стал наблюдать за этой картиной и понял, что его мозг сейчас просто не выдержит и взорвется от бредовости всего того, что творится вокруг него. Дмитрий спрыгнул вниз и приземлился между двумя сторонами, став своеобразной стеной, которую никто не осмеливался переступить.

Зомби взвизгнули и зарычали на Диму, но тот даже не шелохнулся, лишь продолжал с улыбкой пялиться на них, как на старых знакомых, которые не могли узнать его после долгой разлуки.

— Уходите, — он обратился к Денису и Вике. — Я не смогу долго сдерживать себя. Уходите! — молодой человек резко повернул голову в сторону молодых людей и рявкнул нечеловеческим голосом, что заставило тех без вопросов ретироваться.

Денис, проходя мимо парня, понял, что кожа того стала пунцовой, слившись с кровоподтеками. Когда он вместе с девушкой отошли на достаточное расстояние и двинулись в обратном направлении в сторону двери, ведущей в магазин, Дмитрий издал резкий возглас, схожий с криком обозлившегося льва. Парень в борцовке оскалил зубы и полностью лишил себя привычных черт, превратившись в подобие тех психов, что стояли перед ним. Некоторое время стояло полное затишье, но потом Дмитрий набросился на людей в оборванной одежде и стал драться с ними, как одичавший кот: вгрызался в их плоть и не ленился отрывать целые куски мяса. Виктория ахнула и потянула Дениса подальше от этого места.

Дмитрия отбросили в сторону и прижали к стене, полностью лишив возможности бороться. Зубы психов вгрызлись в его шею и торс, после чего оказалось невозможным разглядеть, что стало с молодым человеком. Виднелись лишь взлетавшие в воздух ошметки плоти и одежды.

— Уходим! — закричала Виктория и силком затащила Дениса обратно в тот темный и длинный коридор.

Глава четвертая. Умопомрачение.

Денис решил оставить Викторию на том одеяле еще какое-то время, так как не был уверен, что ей можно вообще передвигаться и совершать хоть какие-либо движения после столь тяжелой процедуры. Швы могли тут же разойтись и привести к еще большим последствиям. Рану надо держать в покое, по крайней мере, в течение целого дня. В данной ситуации большего времени на отдых и восстановление предоставлено быть не может. Сегодня-завтра им придется покинуть стены этого злосчастного магазина, хотя уходить отсюда совершенно не хотелось. Но после недавней встряски стены покрылись обильными трещинами, многие из которых выглядели настолько широкими, что сквозь них пробивались солнечные лучи и выглядывались соседние комнаты. Часть стеллажей также не смогли устоять на месте и попадали друг на друга, как домино, образовав купол из мусора и пыли. Теперь главный вход оказался полностью закупоренным и выйти через него уже точно не получится.

Денис решил вернуться к Дмитрию. Парень в синем «кенгуру» перестал кашлять и издавать хоть какие-либо звуки, что показалось молодому человеку странным и вызвало серьезное беспокойство. Но он успокоил себя и предположил, что тот попросту уснул, так как его самочувствие не позволяло ему долго находиться в состоянии бодрствования. Денис приблизился к кассам, где в последний раз расстался со своим спутником, но Димы там не оказалось. Осталась только его толстовка с капюшоном, небрежно брошенная на спинку стула. Денис осмотрелся, все еще веря, что Дмитрий находится где-то поблизости, но того и след простыл.

— Дима? — позвал он. — Ты здесь? Куда ты подевался, черт возьми?

— Денис, все хорошо? — раздался тоненький голосок позади.

Юноша нервно обернулся и увидел возникшую перед ним Викторию, которая стояла на дрожавших ножках и намертво приклеила свою ладонь к зашитому ножевому ранению. Ее длинные волосы закрыли часть ее красивого лица и покрылись испариной, только сейчас парень понял, что часть локонов покрылась белизной. Она поседела за эти дни, что находилась здесь. И он ощутил столько жалости за эти несколько секунд, что чуть не задохнулся от подобных эмоций. «Что же ты пережила, малышка? Что так сильно сломало твою психику? Что заставило улыбку прятать пережитый ужас?»

— Мой… друг, — Денис с таким трудом выдавил из себя слово «друг», что чуть не проглотил его обратно, из-за чего оно вышло тихим и вряд ли добралось до ушей девушки, — куда-то подевался.

Денис взял толстовку Димы и ощупал ее. Ткань оказалась влажной, пропитанной потом, но сам запах не вызывал отвращения, скорее напоминал дешевый одеколон, который продают в переходах метро. Он положил «кенгуру» обратно на стул и еще раз окинул взглядом торговый зал, все еще надеясь увидеть молодого человека среди стеллажей, жующего какую-нибудь съедобную дрянь. Но никого, кроме Виктории, здесь не оказалось.

— Думаю, вернется, — без уверенности в голосе произнес Денис и посмотрел на Вику. — Тебя надо накормить. Да и я не против подкрепиться. Знаешь, мы с тобой ели в последний раз в один и тот же промежуток времени. То есть, очень давно.

— Наверное, — пожала плечами та и широко улыбнулась.

Денис приблизился к ней и без разрешения приподнял ее свитер, вновь обнажив ранение. Удовлетворившись, что шов находится в полном порядке, молодой человек успокоился и больше не нервничал из-за того, что его самый первый пациент так быстро встал на ноги. Но он попросил ее быть осторожной и ходить как можно медленнее, та возражать не стала, да и сама понимала серьезной своего положения. Они нашли тележку, куда Денис сложил целую гору консервов и прочей ерунды, и довезли ее до кассы. Вытащив то, что запланировали съесть, они расставили все это добро на кассе и, сев друг напротив друга, принялись трапезничать. Раздобыв одноразовые вилки, Денис лишил их привилегии обедать руками. Затем он заставил Викторию очистить руки и даже сделал это вместо нее, когда заметил, что та делает это не слишком тщательно.

— Я чувствую себя хорошо, Денис, — в недоумении посмотрела на него та. — Не нужно всей этой заботы.

— Прости, — смутился он и вернулся на свое место. — Я не в себе. Знаю. Похож на сумасшедшего?

— Есть такое. Спятивший полицейский, который готов помогать даже лишившемуся лапки таракану. Кстати, один из них ползет по твоему рукаву.

Денис брезгливо смахнул насекомое с руки и, покраснев, принялся опустошать банку с тушенкой. Мясо показалось ему до безумства соленым, из-за чего каждый кусочек давался с большим трудом. Но парень решил, что его вкусовые рецепторы слишком раздражены из-за голода, из-за чего вкус продуктов ощущался острее. Это подтвердилось, когда он отпил воды из бутылки и ощутил горечь от жидкости. Желудок удовлетворенно заурчал и наконец-то утихомирился. Впервые за долгое время юноша почувствовал улучшение самочувствия. Виктория же ела с неохотой, избирательно, выковыривала из банки только самые красивые кусочки и потом отвратительно медленно пережевывала их.

Когда вилка с кусочком говядины на конце в очередной раз по длинной траектории направилась к пухлым губам Виктории, торговый зал вновь закачался, но с большей силой. На глазах молодых людей стены еще обильнее потрескались и прогнулись под тяжестью здания, отчего оба зажмурились, приготовившись к тому, что магазин попросту схлопнется, а они примут вид лепешки с начинкой из крови и костей. Лампы замигали и на какое-то время зажглись. Денис и Виктория вскочили на ноги и, прижавшись плечом друг к другу, стали следить за происходящим, пытаясь понять, что им в данный момент делать. Единственным разумным решением было покинуть помещение, но оба так и не сдвинулись с места.

«Ар-р-р!» — раздалось где-то рядом. Кажется, на верхнем этаже. «Р-р-р-а-а!»

— Ты слышал? — прошептала Вика и сжала руку молодого человека. — Наверху.

— Да, — кивнул тот и с трудом сглотнул застрявший в гортани комок слюны.

Он вытащил из кобуры пистолет и перезарядил его. Патронов было раз и обчелся. Их хватит, чтобы прикончить только одного нападавшего, но с пистолетом было гораздо спокойнее, хотя бы есть повод думать, что ты не ничтожно беззащитен.

Наверху стали доноситься звуки борьбы и битья стекла. Затем все на какое-то время стихло, но после разразилось с большей силой. Денис схватил пакет и стал пихать в него нетронутые консервы. Вика подхватила его идею и стала помогать. Но их усердие закончилось, когда зловещее «Ар-р-р!» донеслось прямо у них под ухом. Молодые люди от неожиданности вскрикнули и увидели у прохода, где до прихода Димы и Дениса находилась металлическая дверь с табличкой «Только для персонала», несколько человеческих фигур. Те стояли перед ними в разорванной одежде и в безумстве двигали глазами и челюстью, напомнив сломанные куклы на веревочках. Один из них вышел вперед и, пройдя несколько шагов, перешел на бег. Виктория взвизгнула, но ее визг был приглушен выстрелом, что вырвался из пистолета молодого полицейского. Пуля срезала часть лица взбешенного мужчины, но тот даже не замедлился, лишь сильнее оскалил зубы, на которых виднелись ошметки плоти и даже кусочки ткани. Денис схватил девушку за руку и, увернувшись от атаки взбешенного человека, пустился вместе с ней к запасному выходу. К счастью, товарищи быстробегающего психа тоже успели пройти в торговый зал и тем самым дали молодым людям короткий промежуток времени для отступления. Но быстро спохватились и, развернувшись и выставив руки перед собой в боевой готовности, бросились вдогонку.

Денис слышал, как Виктория вскрикивала от боли в ее животе при каждом сделанном шаге. Ранение просто не могло спокойно переносить такую физическую нагрузку. Но сбавлять бег было нельзя. Их преследователи оказались настолько быстрыми, что одному из них даже удалось потрогать юношу за плечо и сильно оцарапать. Еще чуть-чуть и зомби впился бы в его плоть, но Денис вовремя дернулся и избежал неприятной участи. Они бежали по тому самому коридору, через который полицейский вместе с Димой проникли в этот магазин. Теперь коридор казался в несколько раз длиннее и практически непроходимой местностью. Молодой человек чувствовал, как его ботинки расплющили несколько гнилых тушек животных, но страх настолько превосходил над ним, что думать о чем-то постороннем становилось все труднее и труднее.

Дневной свет не становился ближе, все отдалялся и отдалялся от них, но потом сжалился над молодыми людьми и резко вырос в размерах. Виктория сжала руку Дениса еще сильнее, впилась острым маникюром в кожу, боялась отстать от парня даже на сантиметр. Юноша боялся представить, через что девушке сейчас приходится проходить, через какую боль, чтобы двигаться на равных со своим спутником. Денис обернулся и сделал еще один выстрел, потратив последний патрон. Выстрел оказался неудачным, но заставил преследователей на миг замешкаться, что позволило Денису и Вике заметно оторваться от них. Молодые люди вскоре добрались до выхода и выскочили наружу, встретив на своем лице удар холодного сырого воздуха.

Недолго думая, они побежали по узкому проходу между двумя зданиями, в конце которого виднелись очертания широкой улицы. Психи не отставали и вновь стали догонять заметно подуставших парня и девушку. Но ни один из них не желал сдаваться. Обе стороны бежали, не отвлекались ни на что. Но как только выход к главной улице стал близок как никогда, молодых людей встретило разочарование. Денис вспомнил, что здесь находился решетчатый забор, через который они с Димой с трудом перебрались около часа назад. На той стороне виднелись деревянные ящики, на которые парни и забрались, чтобы оказаться на этой стороне, но вот забраться обратно будет невозможно. Остановившись около решетки, молодые люди испуганно сжали стальные прутья и в ужасе осознали, что их удачное бегство потерпело банальное фиаско.

Вика обхватила Дениса за талию, и молодые люди стали наблюдать, как разъяренные люди в рваных одеяниях с хищным хохотом приближаются к ним.

***

— Не шевелись, — как можно спокойнее прошептал Денис Виктории, но его голос предательски скатывался в дрожь и походил на панический возглас, чем на слова. — Встань позади меня.

Девушка повиновалась и, не отпуская талию молодого человека, прижалась лицом к его затылку и задержала дыхание, будто погрузилась в воду. Юноша боялся, что его ноги просто согнутся от страха, но что-то заставляло его стоять на месте, испуганным и одновременно озлобленным взглядом прожигать людей, пожелавших отведать их плоти. Те же сменили бег на медленную ходьбу и будто игрались с жертвой, хотели выдавить из нее как можно больше негативных эмоций.

— Вы ведь слышите нас. Да? Понимаете? — Денис неожиданно для самого себя обратился к психам и понял, что если бы наблюдал за собой со стороны, то стыдливо приложил бы руку к лицу. — В вас осталось что-то от людей. Воспоминания, смутные образы. Вы не хищники. Что-то заставляет вас подавлять в себе разум, заменяет его чем-то другим.

Психи лишь издали шипение и заклацали зубами, будто проверяли их на прочность перед долгожданным обедом. Денис заметил, что на одном из них была форма уборщика, а второй, возможно, был доставщиком пиццы, остальные оказались обыкновенными прохожими, некоторые из которых до сих пор сжимали в руках свои портфели с документами для работы. Все были совершенно молодыми, с невинными глазами, в которых изредко прослеживалось настоящее Я этих людей. Но они перестали слышать себя, ими управляло только неутихающее желание утолить голод. Вот только что вызвало это чувство ненасытности, первобытности? Что опустошило данные головного мозга этих людей? Неужели с ними подобное сотворил человек? За какие-то пару дней.

— Зря тратишь время, дружище, — откуда-то сверху донесся мужской голос, который полицейский сразу же признал.

Денис поднял голову, и его взгляд замер на флагштоке, на котором сидела фигура молодого человека в майке-борцовке и джинсах. Дмитрий был измазан кровью, с ног до головы, будто того облили этой жидкостью из ведра. Но подобная неряшливость ничуть не смущала его. Наоборот, он выглядел счастливым и довольным собой. Вот только что-то поменялось в нем. Денис не сразу это заметил, но когда глаза оббежали его образ, то заметили обилие вздутых вен, которые так сильно выделялись на фоне кожи, что издалека походили на глубокие порезы. Вены тянулись плотной паутиной вплоть до подбородка и продолжали неспешное движение вверх, как оголодавшие змеи. Зомби, заметив юношу на флагштоке, внезапно застыли на месте и стали отходить назад, но ярости и голода на их лицах меньше не стало.

Денис с непониманием стал наблюдать за этой картиной и понял, что его мозг сейчас просто не выдержит и взорвется от бредовости всего того, что творится вокруг него. Дмитрий спрыгнул вниз и приземлился между двумя сторонами, став своеобразной стеной, которую никто не осмеливался переступить.

Зомби взвизгнули и зарычали на Диму, но тот даже не шелохнулся, лишь продолжал с улыбкой пялиться на них, как на старых знакомых, которые не могли узнать его после долгой разлуки.

— Уходите, — он обратился к Денису и Вике. — Я не смогу долго сдерживать себя. Уходите! — молодой человек резко повернул голову в сторону молодых людей и рявкнул нечеловеческим голосом, что заставило тех без вопросов ретироваться.

Денис, проходя мимо парня, понял, что кожа того стала пунцовой, слившись с кровоподтеками. Когда он вместе с девушкой отошли на достаточное расстояние и двинулись в обратном направлении в сторону двери, ведущей в магазин, Дмитрий издал резкий возглас, схожий с криком обозлившегося льва. Парень в борцовке оскалил зубы и полностью лишил себя привычных черт, превратившись в подобие тех психов, что стояли перед ним. Некоторое время стояло полное затишье, но потом Дмитрий набросился на людей в оборванной одежде и стал драться с ними, как одичавший кот: вгрызался в их плоть и не ленился отрывать целые куски мяса. Виктория ахнула и потянула Дениса подальше от этого места.

Дмитрия отбросили в сторону и прижали к стене, полностью лишив возможности бороться. Зубы психов вгрызлись в его шею и торс, после чего оказалось невозможным разглядеть, что стало с молодым человеком. Виднелись лишь взлетавшие в воздух ошметки плоти и одежды.

— Уходим! — закричала Виктория и силком затащила Дениса обратно в тот темный и длинный коридор.

***

Денис не помнил, каким образом он вместе с Викторией оказались на втором этаже. В глазах возникло помутнение, настолько густое, что юноша начал опасаться, что кто-то из этих обезумевших людей просто-напросто выгрыз ему глаза, когда тот находился в отключке из-за парализовавшего тело страха. Ноги стали невесомыми, взбирались по лестнице, как воздушный шар, почти не касались бетонной поверхности. Виктория крепко сжимала руку молодого полицейского и почти насильно вела вперед, изредка что-то выкрикивая, явно пыталась привести Дениса в чувства, только тот трусил, как маленький ребенок, чуть было не плакал от ужаса. Наверное, когда он придет в сознание и поймет, какое у него было поведение в данной ситуации, то зарежет себя из-за чувства стыда. А пока ему было плевать, как он выглядит и как себя ведет. Он находился среди тумана и размытых мыслей. Даже звуки стали эхом, тихими, будто весь мир поместили в бак с водой и закрыли крышкой.

Рыжеволосая девушка плечом открыла одну из дверей на втором этаже и затолкала в помещение молодого человека. Запахло порошками и тухлыми тряпками. Значит, они в подсобном помещении, где технические работники хранят свои рабочие принадлежности. Девушка прижала парня к стене, а затем стала прислушиваться к крикам снаружи, которые становились с каждым ударом сердца все ближе и ближе, пока не коснулись закрытой наспех двери. Раздался грохот и кто-то снаружи ударил по единственной преграде, которая отделяла подсобное помещение от длинного коридора. Крохотный засов на двери завибрировал и слегка изогнулся, с трудом оставаясь на положенном месте. Еще несколько таких ударов он не выдержит, вылетит со свистом.

Вика тихо всхлипнула и обхватила шею юноши обоими руками, прижалась к нему так сильно, что молодому человеку, чье дыхание и без того было затруднено из-за, мягко говоря, экстренной ситуации, стало дышать еще сложнее.

— Мне страшно, — прошептала она и заплакала, но настолько тихо, что заметить это было можно только по намокшей рубашке Дениса.

Денис почуял, как один из обезумевших людей почти вырвал дверь подсобки с корнем. И его не останавливало даже то, что дверь была полностью металлической. Силы у этого зомби были поистине фантастическими. Это пугало не так сильно, как поражало. Что же творится с организмом этих людей? Что они такое?

Денис погладил Вику по спутанным волосам и вежливо отстранился от нее, затем оглядел тесную комнатушку и нашел среди многочисленного бытового мусора окно, закрытое плотными жалюзи. Окно было трудно заметить, так как его половина скрывалась за стеллажом. Вика не дала сделать парню даже шага, схватила его за рукав и даже не думала отпускать. Теперь его вибрация передалась и ей, и они начали трястись от страха почти синхронно.

— Мы должны уйти отсюда, — прошептал Денис и с сомнением взглянул на тихо плакавшую спутницу.

Та лишь кивнула и еще сильнее впилась пальцами в запястье парня, отчего оно стало неметь. Вдвоем они приблизились к окну. Денис расчистил путь и убрал все ненужное в сторону, чтобы их побегу ничего не мешало, даже какая-нибудь швабра, которая может банально зацепиться за ногу в самый неподходящий момент. Со стороны звучит смешно, вот только ситуация страшная. Виктория поспешила на помощь и старалась не отдаляться от Дениса даже на миллиметр. Звуки ударов участились, и дверь предупредила молодых людей о том, что время на исходе, враг вот-вот проникнет внутрь.

Денис поднял жалюзи к верху и позволил лучам солнца прогнать полумрак крохотного помещения. Рама не желала поддаваться и открывать створку: все механизмы окна заржавели. Денису ничего не оставалось делать, кроме как разбить стекло подручными средствами. Он никогда бы не подумал, что станет заниматься подобным, особенно в присутствии женщины и каких-то голодных психов. Но в данный момент другого выхода остаться целым и невредимым у них не было. Либо так, либо вообще никак. Он взял ведро с краской и стал изо всех сил бить им по стеклу. Несколько ударов создали лишь небольшую вмятину, но потом окно начало охотно разваливаться на куски, что не могло не радовать. Денис постарался уничтожить как можно больше стекла, чтобы выбраться наружу оказалось легче. И когда все было сделано, вылез наружу и стал искать на фасаде здания хоть что-то, за что можно было зацепиться и спуститься вниз.

Чуть поодаль виднелась пожарная лестница, но до нее было достаточно далеко, чтобы просто прыгнуть. Необходимо было немного подползти к ней по газовой трубе, а уже потом благополучно оказаться внизу.

Вика испуганно выглянула из окна и с недоверием оценила план побега молодого человека, явно не одобряя его. Но по ее лицу было видно, что она заставила себя согласиться, потому что иного выхода сейчас не имелось совсем. Денис встал на подоконник и протянул Вике свою влажную руку, которая дрожала настолько сильно, что могла заметить перфоратор. «Хороший из тебя выйдет полицейский, чувак. Самый замечательный. Даже девушку спасти не можешь, не обосравшись от страха. Убейся, пока не поздно». Вика медленно поднялась, но тут же оступилась, чуть не толкнув Дениса «за борт». Но вовремя успела удержать равновесие и схватила парня за талию, притянув к себе.

— Прости, — простонала она и виновато поглядела в лицо юноши.

Денис только сейчас понял, насколько красивой она была вблизи, отчего даже боялся смотреть на нее, ибо стеснялся такой внешности с раннего детства. Красивые люди его почему-то пугали и вызывали некое отчуждение, негативные эмоции от нахождения рядом с ними. Но с Викой все было иначе. Ему нравилось смотреть на нее, он не ощущал неловкости. Но старая привычка бояться красоты вновь сыграла с ним злую штуку, и он отвернулся.

— Нам нужно добраться до пожарной лестницы. Сможешь ухватиться за эту трубу и доползти туда? — он указал девушке путь и встретился с сомнением в ее глазах.

— Да, — ответила та и боязливо посмотрела в сторону двери, которая стала шуметь не так сильно, что чуточку остудило нервы обоих. — Я полезу первой. Мне так будет спокойнее.

«Теперь я буду окончательно считать себя трусом рядом с тобой», — подумал Денис и стыдливо поджал губы.

Девушка перешагнула через оконную раму и вытащила половину тела на похолодевший апрельский воздух. Ухватившись влажной рукой за толстую металлическую трубу, она посмотрела вниз и нашла чуть ниже молдинг, на который можно было поставить ноги. Еще мгновение, и она оказалась снаружи, на достаточно опасной высоте, чтобы упасть с нее и разбиться насмерть. Земля находилась в метрах десяти от них, если не больше. Девушка сделала первый шаг в сторону лестницы и случайно запнулась, чуть не отпустив трубу, но вовремя удержала равновесие и, громко выдохнув, продолжила движение. Денис, подождав, пока Вика отдалится, тоже вылез наружу и стал двигаться в том же направлении, что и его спутница. Руки стали влажными, из-за чего металлическая труба стала для него скользкой: любое неправильное действие может оказаться последним, и он просто-напросто сорвется вниз. Если выживет, то сломает спину. И будет так лежать, пока кто-нибудь из зомби не найдет его.

Вика добралась до лестницы и так жадно схватилась руками за ступеньки, что чуть не сломала их, как печенье. Девушка дождалась Дениса и только после того, как он дотронулся рукой до лестницы, стала спускаться вниз.

Как только асфальт стал непростительно близок к ним, Вика резко замерла и движением руки повелела юноше остановиться. Денис в недоумении уставился на нее. Девушка поднялась немного и сравнялась с парнем. Затем ткнула пальцем куда-то в сторону. Юноша увидел тот самый узкий проход, где они расстались с Дмитрием. Парень в синем «кенгуру», точнее, уже без «кенгуру», лежал на земле полностью изуродованный обезумевшими людьми и весь в крови, которая залила все вокруг него, даже немного попала на центральную улицу. Вика ахнула и прикрыла рот рукой.

— Он умер, да? — спросила она Дениса и, не дожидаясь ответа, отвела взгляд в сторону, потому что уже знала, что стало с тем молодым человеком.

— Нам надо уходить, — в голосе Дениса возникла холодность и угрюмость, страх будто полностью исчез, что наверняка удивило юношу, хотя эмоции удивления должны стать чем-то мифическим в данной ситуации. Остался только страх, отчаяние и боль. Другого больше нет. Осталось где-то вчера.

Парень спустился вниз и помог Вике приземлиться, приняв весь ее вес на себя. Девушка обхватила парня за шею и улыбнулась, слабо, но так искренне, что юноша почувствовал себя как-то странно, будто увидел то, чего в природе уже давно не должно существовать.

«Зачем ты улыбаешься? Что тебя так обрадовало? Труп того парня? Или мое изуродованное страхом лицо? Что именно?»

Юноша оглядел ее и так резко отпрянул, что заставило девушку ту же спрятать свою улыбку. Она с непониманием уставилась на него, а потом поняла, в чем дело. На ней красовалась синяя толстовка. То самое синее «кенгуру», которое так ненавидел Денис. Толстовка была великовата и висела на ней, как платье. Но Вика кайфовала от этого предмета одежды и постоянно трогала ткань, поглаживала, как какого-то кота. Денис даже не мог вспомнить, когда именно девушка успела надеть это чертово «кенгуру». Но он был так взбешен из-за ее поступка, что хотел тут же снять с нее эту одежонку и выкинуть куда подальше. Вот только в итоге Денис тупо посмотрел на нее неподвижным взглядом и напомнил девственника, который впервые увидел голую женскую грудь.

— Эта толстовка твоего друга, да? — спросила она и снова погладила ткань «кенгуру».

«Не гладь ее. Перестань. Прошу тебя».

— Извини. Я могу снять ее, — она стала стягивать с себя этот предмет одежды.

Но Денис резко остановил ее.

— Не надо. Так тебе будет теплее. Идем. Надо найти безопасное место.

«Безопасное место? А разве оно существует в этом городе?»

***

Они пересекли несколько кварталов прежде, чем оказались посреди центральной городской трассы. Затрудняло передвижение множество причин. Между зданиями расположились крупные обломки, выпавшие с верхних этажей. Это были куски стен, рекламные вывески, в редких случаях перевернутые каркасы сгоревших автомобилей. Хотя за время передвижения на пути молодых людей больше никто не встретился, Виктория опасалась, что следует идти по более широким и просторным улицам, подальше от домов. Таким образом они добрались до столь близкой трассы только через тридцать минут. А ведь это место едва не касалось их ног. Но в данный момент неожиданные встречи были им не нужны. Никаких средств защиты не осталось. В кармане пистолет без патронов, который сейчас не более эффективен, чем какая-нибудь клюшка для гольфа, сломанная пополам. Юноша надеялся найти место, где удастся раздобыть хотя бы примитивное огнестрельное оружие, но ничего подобное за время их пути встречено не было.

— Тебе страшно? — задала вопрос Вика, когда они пересекали довольно узкую улочку, заваленную строительной пылью и продуктами человеческой жизнедеятельности.

Она сжала руку парня и не смела отпускать. Ее ладонь оказалась холодной, как кусок льда из холодильника, и Денис стал беспокоиться, что девушка не здорова после перенесенного нападения в туалете супермаркета. Но лицо девушки было украшено здоровым румянцем, и она по-прежнему улыбалась, спокойно и непринужденно, словно ничего ужасного вокруг них не происходило и не собирается произойти.

— Да, — ответил он, хотя изначально хотел солгать.

Но подобная ложь сейчас выглядела бы чересчур глупо. Не бояться сейчас — невозможно. «Ты трясешься от страха, твои зубы стучат, как барабанщики. Еще немного, и ты заплачешь. Свалишься в обморок. И тебе будет плевать, что рядом девочка, которая не в состоянии за себя постоять. Хватит одного психопата, чтобы от ее хрупкой шеи осталась лишь обглоданная кость».

Вдалеке возникли тяжелые тучи. Они плыли настолько низко, что слились с дымом от пожаров в одно целое, и украсили город плотным туманом, сквозь который не мог протиснуться даже звук. Любой шелест Тарасова исчез в дымке, осталось лишь узкое кольцо, где находились только Денис и Вика, и они слышали только себя, только тот шум, который молодые люди создавали сами. Скрежет осколков под ногами теперь принял такую громкую форму, что мог оглушить даже того, кто был лишен органов слуха. Денис пытался вести их обоих по более чистой дороге, но подобных мест практически не осталось. Что-то потрясло город, и здания не были готовы к подобному.

Одна из многоэтажек, — типичный жилой дом советских времен, — обзавелась уродливыми трещинами, которые имели настолько пугающую толщину, что в них можно было беспрепятственно протиснуться и оказаться во внутренних помещениях. Если подобная тряска повторится, то это здание и ряд других подобных не переживут еще одной такой «пляски» и попросту схлопнутся под тяжестью своего веса.

Центральная трасса была забита брошенными автомобилями. Денис признался себе, что ни разу в свое жизни не видел, чтобы на дороге имелось такое скопление транспортных средств. Их было не меньше тысячи, и это только в видимой области. Многие из них хвастались открытыми дверьми, вывернутыми багажниками, во многих из которых остались чемоданы с забытыми вещами. Люди просто убежали, бросили все и покинули этот город. «Но покинули ли они его? Или все еще где-то здесь? Прячутся и ждут момента, когда следует появиться».

Они стали продвигаться вперед и пытались обойти близко стоявшие друг к другу автомобили и не задеть их. Молодые люди с жадностью заглядывали в салоны машин в поиске чего-нибудь полезного, даже стали открывать некоторые чемоданы и рыться в чужих вещах. Но ничего полезного так и не было найдено. Гаджеты, книги, документы — сейчас это обыкновенный мусор, без функции. Хотя одежда могла бы пригодится, и Денис даже нашел несколько полезных вещей для себя и девушки. Вика взяла джинсовую куртку на молнии: нашла в одном из валявшихся на асфальте чемоданов. Примерила ее и осталась довольна. Только сейчас Денис понял, что девушка обладательница великолепной фигуры. Он и раньше встречал красивых представительниц слабого пола, с одной из них даже стал встречаться, но Вика не была похожа ни на одну из них. Есть такие женщины, которые выделяются из толпы настолько сильно, что боязно смотреть, потому что на них можно смотреть очень долго, как на картину в галерее, рассматривать каждую деталь, каждый изгиб их тела и в это же время фантазировать, успокаивать свой напрягшийся член, который ткань брюк уже не может прятать. Вика была одной из таких женщин. И наверняка знала об этом. Интересно, что она думает, когда Денис на нее смотрит, заглядывается? Нравится ли это ей, испытывает ли от этого приятные или негативные эмоции? Молодой человек хотел узнать, но спросить никогда не осмелится.

Вика слегка помяла в руках синее «кенгуру», затем подошла к молодому человеку и, терпя его сопротивление, заставила его нацепить на себя кофту с капюшоном. Молодой человек ощутил себя так, словно он находился в камере для пыток, и его обули в раскаленные башмачки и заставили танцевать чечетку, самую последнюю в жизни. Но Виктории явно понравилось, как он стал выглядеть в этом «прикиде», потому что ее глаза загорелись и даже принудили молодого человека слабо улыбнуться.

— На тебе смотрится более эстетично, чем на мне, — ухмыльнулась она и оценочно оглядела парня. — И даже не скажешь, что ты полицейский. Обычный хулиган со двора.

Последняя фраза заставила Дениса засмеяться, и он даже сам удивился, что подобное сумело его рассмешить. Смех явно был нездоровым, и юноша даже не чувствовал веселья, когда смеялся. Но так или иначе наступило заметное облегчение, и синее «кенгуру» уже не так обжигало кожу.

— Ты слышишь? — Вика попросила юношу замолкнуть и резко посерьезнела. — Поблизости кто-то говорил.

Денис напрягся и стал рассматривать автомобили, надеясь в одном из них увидеть какое-нибудь семейство, которое не осмелилось покинуть безопасное место в момент всеобщего бегства. Но ни единого признака наличия людей он не встретил. Но через какое-то время голос действительно появился совсем рядом с ними. Девушка тронулась и стала двигаться вперед, явно определив, откуда исходят голоса. Денис без промедления двинулся за ней.

— Будь осторожна. Это может оказаться один из тех психов. Они не разучились говорить. Так что иди рядом со мной.

Вика послушалась и стала идти плечом к плечу со своим спутником. Им удалось пройти достаточно много, чтобы добраться до нужного места. Но в итоге ни одного человека обнаружено не было. Только радио, из которого доносился монотонный спокойный голос, рассуждающий о любви и смысле жизни.

— Так глупо, — прошептал Денис и сел в салон автомобиля, после чего сжал руль руками и напряг пальцы, сильно, отчего ладони заскрипели, будто их выворачивали наизнанку.

— Что будем делать? — спросила девушка и села рядом с ним.

— Надо двигаться в сторону Москвы. Скорее всего город окружен кольцом военных, и нас так просто не отпустят. Но больше мы никуда пойти не можем. У нас нет иных вариантов. Только один единственный.

Девушка кивнула и грустно понурила голову. И в таком положении оставалась до тех пор, пока мелодия не сменилась и наверняка на знакомую Виктории.

— Turn your life on the flip of this coin… Turn upside a choice you'd normally avoid… And promise me you'll follow what it says… Whatever it says, — она полушепотом повторила за исполнителем слова песни и мечтательно закрыла глаза.

Затем, встретившись с удивленным взглядом Дениса, с непониманием уставилась на него, словно видит впервые.

— Неужели ты ни разу не слышал этот трек?

— Я подобное не слушаю, — пожал плечами тот. — Мой плейлист явно подходит самому ненормальному человеку на этой планете. Мне даже стыдно его кому-то показывать.

— Значит, мы с тобой самые ненормальные люди. Знаешь, я всегда мечтала познакомить кого-нибудь со своей музыкой. Для меня это подобно сексу, не каждого я впущу в свой музыкальный мир.

— То есть ты занялась со мной сексом в туалете? — засмеялся парень, но потом резко замолчал, потому что осознал, что сболтнул лишнего.

Но Вике его фраза даже понравилось, что было видно по ее хитрой улыбке.

— Думаю, у тебя уже есть девушка. И по твоему лицу видно, что ты не умеешь уходить, не попрощавшись и не объяснившись. Так что ты был обычным исключением из списка. Можно сказать, тебе крупно повезло.

Денис потянулся к ручке двери, затем запер их обоих в теплом салоне автомобиля. Он сделал звук радио чуть громче, и все омерзительные звуки горящего города просто растворились в приятном мужском голосе исполнителя. Переглянувшись с Викторией, он понял ее желания и стал старательно произносить слова на английском, стараясь подпевать ничуть не хуже своей спутницы. И у него действительно это получалось.

— Turn your life on the flip of this coin. Turn upside a choice you'd normally avoid. And promise me you'll follow what it says… Whatever it says…

«Пусть этот момент станет вечностью, пусть время остановится. И музыка никогда не сбавляет свой темп. Я не хочу выходить наружу…»

***

Радио заглохло, и появилось бесформенное шипение, но этот шум воспринимался тишиной, почти кладбищенской и убаюкивал ничуть не хуже сильнодействующего снотворного. Три сигнала прозвучали перед тем, как последняя композиция уняла свой темп. Длинные, с одинаковой паузой. Они напоминали выстрелы, только приглушенные, без способности перемещаться на длительные расстояния. Тогда же пошел дождь, тропический ливень. Наступила темнота, фактически, ночь. Из-за тумана разглядеть хотя бы ближайший дом стало задачей непосильной. Где-то маячили слабые огоньки. Какие-то принадлежали фарам автомобилям, некоторые исходили из фонарных столбов и даже рекламных вывесок. Благодаря им город не казался настолько мертвым и безжизненным. Казалось, что жители просто дружно отправились спать, выключили свет, легли на мягкие теплые постели… Закрыли глаза и забылись.

Виктория сжалась в комочек рядом с молодым человеком, поджала под себя худенькие ножки, уткнулась носом в стекло и бесшумно посапывала, изредка бормоча что-то себе под нос, явно текст одной из своих любимых песен. Денис же долгое время лежал и молчаливо наблюдал за ней, боялся, что если он закроет глаза, то девушка исчезнет, что ее кто-то заберет, а ему придется вновь остаться одному посреди этого безлюдного города: худший кошмар из всех существовавших. Это была не симпатия, не влюбленность. Обычное желание не быть без никого. Страх одиночества. Поэтому он так привязался к ней, непростительно сильно. Денис боялся, что девушка может неправильно понять его действия по отношению к ней, его глупые фразы. Буквально только что он бросил грязные слова в ее сторону, когда они обсуждали любимую композицию девушки. «О чем ты только думал, когда говорил это дерьмо? Видно, что я задел ее этим. Музыка слабая сторона души Вики. Ты должен быть осторожен в данной теме». Отсюда она казалась крохотным существом, эмбрионом, который стал настолько уязвимым, что даже слабое дуновение ветра могло, как казалось юноше, убить девушку.

«Ни единой мысли о доме, даже об Алисе. Все стало таким размытым, таким отдаленным. Будто этого и не существовало никогда. Только дождь, я, выключенное радио… И Вика. Никого больше».

Он достал из кармана брюк помятый телефон. Денис аккуратно повертел его в руках и попробовал включить, хотя не надеялся, что тот заработает. Действительно, ни капли зарядки в аккумуляторе устройства не осталось, сейчас смартфон бесполезная игрушка, которой можно разве что вырубить какого-нибудь монстра снаружи ударом по голове. Хотя вряд ли после такого смартфон останется целым, разлетится, как песочный замок на ветру. Он прижался затылком к спинке водительского кресла и ушел из реальности в мир снов. А за окном продолжал идти дождь, усиливавшийся с каждой минутой.

***

Ему приснилась Алиса. Длинные каштановые волосы девушки были спутаны, как после пробуждения, и это смотрелось достаточно мило. Она сидела на подоконнике, в комнате, которую Денис ни разу в своей жизни не видел, а если и видел, то вряд ли запомнил. На теле одно лишь нижнее белье, ткани было настолько мало, что она практически ничего не покрывала собой. Алиса купила это белье в день его рождения и надевала только в тот день, больше на ней никогда не было чего-то эротического. Девушка была очень скромной, и эта скромность редко пропадала, когда она оставалась наедине с Денисом. Даже в постели она не ощущала себя свободной и без скованности. И эту особенность она никак не могла объяснить. Но это нижнее белье, почти невидимое разрушило ее невинный образ. Молодой человек помнил этот взгляд, раскованный, сексуальный настолько, что он был готов кончить от одних лишь ее глаз. И, видя ее в этом сне, он надеялся, что увидит подобный взгляд, со стольким же количеством желания. Но взгляд Алисы был пустой. Безжизненный.

Она смотрела в окно, даже не двигала подбородком. Если бы за окном не бегали облака и не летали городские птицы, Денис подумал бы, что оказался внутри фотографии, где единственное живое существо — это он.

— Алиса, — он не знал, что сказать ей, как объяснить свое отсутствие, причины. Смог лишь произнести это имя, коротко и нежно.

Хотелось подбежать к ней, вновь обнять и целовать до тех пор, пока на губах не возникнут мозоли: впервые появилась такая тяга, столько эмоций к ней. Но чем больше он смотрел на нее, тем больше Алиса переставала быть узнаваемой, стала кем-то чужим, как эта комната. И Денис сделал пару шагов назад, в сторону двери.

— Ты уже уходишь? — прошептала она и устремила на него свой взгляд.

«Она плакала. Все это время, что я стоял рядом».

— Почему ты не сказал, что умер? Почему заставил меня ждать? — ее голос дрогнул и почти плакал, но она держала себя в руках и даже не шевелилась, хотя эмоции внутри нее кипели, как в котле.

— Я здесь, перед тобой, — в непонимании раздвинул руки он. — Я не умер. Это все не так.

В шее что-то пульсировало, ползало, двигалось в различных направлениях. Возник неприятный зуд, и юноша быстро прижал ладонь к этому месту. Пальцы нащупали шершавое вздутие, горячее, как уголек, вытащенный из костра. Когда его взгляд переместился на руки, то парень чудом сдержал панический возглас от увиденного. Руки покрывали фиолетовые покраснения, какие бывают у давних трупов, что длительное время пролежали в холодильной камере. Вены повылазили наружу и покрывали каждый сантиметр кожного покрова, как слишком креативные татуировки. Вены дышали, в буквальном смысле этого слова. Сжимались, разжимались, без какой-либо синхронности. Денис стал в страхе оглядывать все свое тело и осознал, что он весь покрыт подобными «татуировками», они расползались по нему, как маслянистая жидкость, вылитая на голову, вгрызались в плоть, как черви. И юноша ощущал каждое их движение, каждый укус.

— Нет, нет, нет, — прошептал он и перевел взгляд на равнодушно наблюдавшую за ним Алису, слезы которой успели высохнуть и больше не смели появляться на ее пухлых щеках.

А рядом с ним возникла фигура парня в «синем кенгуру», который с любопытством наблюдал за этой картиной и беспрерывно ухмылялся.

Глава пятая. Пение дождя.

Возможно, он бы закричал, сжался бы в конвульсиях и истерически начал царапать себя пальцами, пытаясь стереть крупицы закончившегося кошмара. Но Денис пробудился вполне спокойно, словно только что гулял по сладким эротическим сновидениям, которые в очередной раз закончились эякуляцией. Ему редко снились кошмары, если не снились вовсе. А если и снились, то он их не помнил. Каждую ночь, оставаясь в квартире без никого, он мог часами проводить время перед просмотром порнофильма. И во время этого процесса Денис не трогал себя, не пытался хоть как-то удовлетворить свои сексуальные потребности. Он просто смотрел, разглядывал причудливые позы, вслушивался в наигранные стоны и крики, которые больше раздражали, чем заставляли член стать твердым, как кусок камня. Денису с каждым разом казалось, что он смотрел подобное только ради того, чтобы все его сны состояли только из секса, и ни единый кошмар не проник в его сознание. Вот только сейчас эротический сон был испорчен некоторыми неприятными моментами. Но, пробудившись, Денис не сразу воспроизвел их в памяти. Первым делом он помечтал о полуобнаженном теле Алисы. Юноша был вполне уверен, что она расстегнула бы бюстгальтер перед ним, стянула с себя узенькие трусики, а затем, прикрыв одной рукой твердые соски, приблизилась бы к нему и свободной рукой стала сжимать его твердый член, причинять приятную боль, доводить парня до оргазма. Но сон был без логического завершения, в него будто попал компьютерный вирус и заставил Денис «с ошибкой» выйти из своих эротических грез.

«Ты слишком много думаешь о плохом. Вот тебе и снится всякое дерьмо. Расслабься, хотя бы на пару часов. Пусть эта ночь обойдется без трагедий. Ты так устал. Просто вернись туда. И продолжи. Алиса не скажет ни слова. Ты ей не позволишь».

Он знал, что Алиса сказала ему что-то во сне, но сновидение мгновенно расплылось, стало подаваться отрывками. Как собранные пазлы, которые кто-то смахнул со стола неосторожным движением руки. «Ты мертв». Эту фразу он произнес вполголоса. И прикусил нижнюю губу. Что все это могло значить? Почему она сказала именно это? «Разве сны имеют значение? Это же набор бессвязных картинок. Искать в них тайный смысл — бред собачий». Он поглядел на свои руки и не увидел на них никаких вздутых вен, только свежие синяки и царапины, добытые снаружи. «Лучше бы она стянула с себя эти чертовы трусики. И дала бы мне хорошенько выспаться».

Молодой человек прижался затылком к спинке сидения и устало закрыл глаза. Он ощущал, как под глазами образовались мешки, тяжелые, будто в них насыпали зерно. Зубы покрывала толстая пленка засохшей слюны. Язык готов был потрескаться, как обезвоженная земля. Он хотел пить. А за окном продолжал лить дождь. «Выйди, высунь язык и дай каплям смочить твое горло. Дай дождю утопить тебя». Юноша ухмыльнулся и прислонился щекой к холодному стеклу и стал наблюдать, как водяные потоки смывают с автомобиля, города грязь и кровь, затем уносят по недрам канализации куда-то вдаль, возвращая этому месту былое очарование.

Вика по-прежнему бесшумно сопела рядом с ним. Молодой полицейский краем глаза взглянул на нее и улыбнулся, отметив, что девушка в позе «сжавшегося в клубочек котенка» смотрелась невероятно мило, напоминала невинного ребенка, который впервые оказался в такой сложной ситуации и теперь пытался оградить от себя весь ужас с помощью вот такой позы для сна. «Интересно, что ей снится? Вряд ли что-то такое, что снилось мне. Мои сны не снятся никому, они слишком уникальны. И иногда я даже горжусь ими. Хотя вряд ли подобным следовало бы гордиться. Ты как школьник, до сих пор не лишившийся девственности, все воспроизводишь во сне, все свои желания. А наяву все какое-то скудное и шаблонное». Он действительно смутился, по крайней мере, от того, что в последнее время думал о сексе чересчур много, будто в нем накопилось столько семени, что оно было готово извергнуться из него вулканом. Возможно, наступил пик его сексуальной жизни, когда необходимо заниматься этим каждый час и прерываться только ради приема пищи и похода в туалет. Неправильные мысли возникали в его голове слишком часто. И каждый раз пихать их куда-то вглубь сознания становилось все труднее и труднее. Даже сейчас, когда за окном полно трупов и ходячих психов, он умудряется думать об обнаженной Алисе, о ее узеньких трусиках, которые почти ничего не скрывают. «Твой член имеет свои мозги, кретин. Скоро тебе надо будет вешать на себя бейджик с именем «кролик, который хочет тебя даже во время зомби-апокалипсиса». Подумав об этом, Денис чуть было не рассмеялся, но вовремя подавил смех и тяжело вздохнул. Если честно, он даже был рад, что думает о чем-то неправильном, именно сейчас. Денис действительно смог расслабиться. И снова заснуть. На этот раз Алиса снимет эти чертовы трусики. Он не позволит этой ткани долго «сидеть» на ней.

***

Три сигнала, затем кратковременный шум. Радио издавало эти звуки несколько минут, после следовала затяжная пауза. И все начиналось с начала. Денис вздрогнул, будто его облили холодной дождевой водой. Он не знал, что его заставило пробудиться. Или шум радио, или очередной бредовый кошмар, который юноша, к счастью, напрочь забыл за считанные секунды. Голову пронзила сверлящая головная боль, и Денис со стоном сжал ее обоими руками.

«Звезды гаснут», — проговорил диктор, чей голос был искажен, словно это была трансляция самой первой аудиозаписи, сделанной где-то в конце девятнадцатого века. «Солнце меркнет».

Голос принадлежал женщине. Он был звонким, певчим, довольно жизнерадостным. Но шумы и перепады громкости делали из этого пения какой-то пугающий набор звуков, вышедший из старых фильмов ужасов.

«Позовите матушку! Позовите матушку! Звезды гаснут! Куры затихли. Их больше нет. Их больше нет. Скажите матушке. Скажите матушке. Что все они умерли!»

Денис только сейчас заметил, что Вика тоже успела пробудиться и теперь в ужасе пялилась на радио. Молодой человек попытался выключить его или хотя бы сделать звук тише, но устройство его не слушалось, а пение будто стало заметно громче и лишь усиливало головную боль. Через какое-то время женщина умолкла, и снова возникли три сигнала, сменявшие друг друга с одинаковой периодичностью.

— Что это такое, черт возьми? — пролепетала Виктория и с надеждой взглянула на Дениса, будто верила, что тот ей объяснит хотя бы что-то.

Но Денис был напуган ничуть не меньше и просто молчал, не смея даже двигаться. Наконец, сигналы прекратились, радио пару раз фыркнуло и замолкло, оставив молодых людей наедине с грозой. Сверкнула молния и осветила салон автомобиля, дав парню и девушке возможность получше разглядеть исказившиеся от страха лица друг друга.

Немного погодя на смену радио пришел другой звук. И Денис съежился, когда вспомнил, где в последний раз слышал его. Это завывание, протяжное, разносящееся на многие километры.

Город пронзила сирена. Заставила окна задрожать, покрыться сеточкой трещин. Звук «воздушной тревоги» двигался сплошной волной, бежал сквозь туман без особых затруднений. И не смел прекращаться. Денис открыл дверь машины и выскочил наружу, до конца не понимая, зачем он это делает. Но в данный момент он хотел понять, что происходит. И сидеть в автомобиле в полном неведении стало невыносимо. Снаружи звук сирены казался более отвратительным, пробирал насквозь, как поток ледяного ветра. Дождь осыпал парня грязной влагой, и заставил одежду плотно прилипнуть к истощенному телу.

Из-за темноты и плотной дымки разглядеть хотя бы что-то было невозможно. А сирена лишь отвлекала, не давала сосредоточиться на своих мыслях, вытесняла все своим сотворенным ужасом.

«Ар-р!» — раздалось совсем рядом.

Сначала этот крик был одиноким, но потом кричать стали с разных сторон, перекрикивая звук «воздушной тревоги». Денис не сразу увидел людские силуэты. И пожалел, когда его глаза все-таки поймали кого-то другого рядом с автомобилем, где он с Викторией надеялся спокойно переждать эту плаксивую ночь. Силуэтов было множество. Сначала Денис пытался их сосчитать, но потом понял, что он скорее пересчитает звезды на небе, чем этих людей, столпившихся посреди забитой машинами трассы. Они сразу учуяли его. «Приветливо» заорали и помчались в его сторону дружной стаей, взмывая в воздух, как кенгуру, и приземляясь на корпус автомобилей.

Последнее, что он слышал, был крик Вики, которая пыталась затащить его обратно в салон машины. Но Денис знал, что там не будет безопасно. Больше нигде не было безопасно.

«Позовите матушку! Позовите матушку! Звезды гаснут! Куры затихли. Их больше нет. Их больше нет. Скажите матушке. Скажите матушке. Что все они умерли!»

***

Виктория уже несколько раз за час пожалела о том, что не удосужилась посмотреть в окно и убедиться в наличии хорошей погоды. Маслянистые капли дождя коснулись густо накрашенных ресниц, и тягучая туш медленным ручейком заструилась по пухлым щекам.

Вечером было огненное зарево, настолько яркое, что даже свечение настольной лампы около глаз не вызывало столько слез, как сегодняшнее солнце. Потом что-то изменилось, небо измазалось сажей. Вика этого не могла заметить, так как была увлечена нанесением макияжа в ванной комнате, об этом она узнала только в метро из разговоров местных и даже переняла их эмоции. Тех такие погодные аномалии настолько озаботили, что тема дождя стала у людей едва ли не основной, и Вика стала ощущать от этого приступ тошноты.

Апрель действительно выдался не самым удачным. Первого числа шел снег с дождем, дороги покрыла гололедица. На следующий день уже стало жарко, температура перевалила за двадцать, все канализационные стоки до отказа была забиты водой, что вынудило крыс и тараканов спасаться бегством и найти временное пристанище на помойках и в подвалах жилых домов. Вика часто наблюдала маленьких жильцов подземного мира, они выстроенной по линейке толпой двигались вдоль дороги, стараясь совершать передвижения именно в ночное время суток, днем их было не видать. К счастью, после наступления традиционной сухой погоды крысы и вредные насекомые вернулись домой, но сейчас, когда дожди вновь заставили город захлебываться, Виктория почувствовала опасение, что снова будет идти по головам крыс во время прогулки по Тарасову. При этом в такое ненастье большой город был в сотни раз красивее. Миллионы брызг неоновых огней заполонили мокрый асфальт, свет в окнах будто стал ярче и каким-то празднично-разноцветным, даже сами дома во время ливня становились выше, будто вышли из какого-нибудь комикса в жанре киберпанка (не хватало только летающих машин и людей с роботизированным телом).

Влага окрасила ее рыжие волосы, затянутые в конских хвост, в какой-то непонятный каштановый оттенок, выпущенные передние пряди учащенно лезли в глаза и прилипали к лицу, и ни одна сила планеты не могла их усмирить, если только это не сделают ножницы. Девушка думала о том, чтобы подстричься и сделать себе челку, но потом вспомнила, как выглядела с такой вот челкой в пятнадцать лет, и сразу же откинула эту идею, ибо челка делала ее похожей на маленькую глупую школьницу с худощавым телом и достаточно упругой грудью (мечта для педофила).

Джинсы окончательно промокли и стали приставать к ее заднице, прижиматься настолько плотно, что ткань принялась натирать нежную кожу. Хотелось все снять и нацепить на себя короткую клетчатую юбку, какую обожают носить японские школьницы, но ее излишняя скромность вынуждала выбирать исключительно закрытые наряды. В основном, в гардеробе Вики можно было найти джинсы, плотные свитера, настолько длинные, что их можно носить вместо платьев. Иногда встречались рубашки, — одна из которых в данный момент была на ней, — или обычные спортивные майки. Девушка хоть и имела привлекательное лицо, хорошую фигуру, но что-то заставляло Викторию стесняться всего этого, прятать под большим количеством жгучей ткани. Даже ночью она не позволяла себе оголяться и спала в пижаме. Но вот макияж делал ее обратной самой себе. Слишком яркий и вызывающий. Она забыла, когда в последний раз смывала с себя «черный смоки», порой даже засыпала с ним, а наутро просто поправляла. Это было странно, и она это прекрасно понимала, но ничего не могла с этим поделать. Без ярко накрашенных глаз Вика ощущала себя совершенно другим человеком.

Виктория хотела вернуться в метро, там, по крайней мере, от дождя оставались только разговоры, которые не так изнуряли кожу и тщательно выглаженную рубашку красного цвета. Но она прошла слишком много за эти пару минут и почти добралась до места назначения. Ей пришлось перебежать на другую сторону дороги, не дожидаясь зеленого света светофора (машин было донельзя мало, словно весь народ в одночасье решил ходить пешком и ездить исключительно на поездах метрополитена). Там перед ней выросло кафе быстрого питания, забавно крошечное, как какой-нибудь киоск, но при этой вызывающее чувство приятного уюта. Зайдя внутрь, девушка осмотрелась и стала выискивать среди пяти круглых столиков нужное лицо. Искать долго не пришлось, потому что посетителей не было вовсе. Около окна сидела темноволосая девушка во всем черном. Если бы Вика не знала ее лично, то могла бы ошибочно принять за молодую Шеннен Доэрти из-за поразительного сходства с этой актрисой.

Виктория распустила мокрые волосы и, как собака, встряхнула ими, смахнув лишнюю влагу. Девушка у окна подняла свою голову и улыбнулась рыжеволосой подруге, затем положила что-то на стол, что все это время лежало у нее на коленях, и это оказалось цифровым фотоаппаратом.

— Карина! — поприветствовала ее та и, не получив в ответ ничего, кроме ленивого кивка, села напротив «Шеннен Доэрти», которая увлеченно смотрела на экране фотоаппарата сделанные снимки. — Здравствуй, Вика. Как же давно я тебя не видела, целый месяц не находили времени увидеться. Кажется, ты это забыла сказать, — Вика нахмурила брови и вымученно вздохнула. — Почему решила так внезапно вспомнить обо мне? Мне казалось, что после того, как я отказалась помогать тебе над твоим интернет-проектом, ты не захочешь со мной общаться.

— Да, я все еще обижаюсь на тебя, потому что ты не сдержала своего обещания и внезапно слилась, — Карина пожала плечами, после чего с каким-то отчуждением отодвинула от себя фотоаппарат. — Я заказала твой любимый мясной рулет, скоро должны принести, — ее голос хоть и звучал холодно, но выражал искреннюю любезность и даже какую-то заботу. — И два больших стакана диетической колы. Я буду только колу, нет аппетита.

— Кажется, начинаю понимать, почему я здесь, — Вика откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Что это за снимки? — она без разрешения подруги взяла фотоаппарат и стала быстро просматривать фотографии, бледнея после каждого кадра все сильнее и сильнее. — Господи. Какой кошмар! Ты снова…

Карина отобрала у той устройство и поспешно засунула в сумку.

— Это старые снимки, я их сделала две недели назад. Еще в конце апреля. Эта деревня находится на востоке от Тарасова, рядом с рекой Черемуха. Туда теперь не пускают, а меня едва не арестовали, когда увидели, что я сделала эти фотки. Отняли оригинал, но я заранее сделала копию, перекинула все на другую карту памяти.

— И нафига ты туда полезла? — скривила лицо та. — Тебе прошлого раза не хватило? Если ты все еще надеешься, что я смогу вернуться, то глубоко заблуждаешься. Я покончила со всем этим. В семнадцать мне это было интересно, соглашусь, но теперь для меня важна безопасность и, в первую очередь, репутация. Найди кого-нибудь другого. Ты полезла не туда, куда следует лезть девушке твоего возраста. Ты помешалась на этих съемках.

— Да, помешалась. И не смогу остановиться, — спокойным тоном прошептала та и посмотрела в сторону стойки, где официант стал собирать их заказ. — И дело даже не в моей помешанности. Я и сама устала от всего этого…

— Тогда что тебе мешает остановиться? — в недоумении уставилась на нее Вика, затем проследила, как официант с подносом направился к ним. — Спасибо, — она поблагодарила молодого человека, который чересчур сильно покраснел из-за близости с девушками и еще какое-то время, как дурачок, стоял напротив них и что-то выжидал, возможно, благодарственного поцелуя. — Спасибо, — Виктория повторила с большей любезностью в голосе и резким жестом попросила его оставить ее наедине с подругой. — Если нам что-то понадобится, мы позовем.

— Ты ведь знаешь, что заставило меня заниматься подобными съемками, почему я выкладываю все это в интернет. Я знаю, что больна, что моя психика стала разрушаться, как песочный замок на ветру. И уже вряд ли есть причина, которая сможет открыть мне другую дверь, куда смогу войти и изменить свои увлечения.

— Я пыталась тебе помочь, Карина, поэтому и залезла в твою авантюру. Но ты увлеклась настолько сильно, что меня едва не посадили под домашний арест и не выгнали из училища. Мой отец — инвалид, я его содержу, и если меня не будет рядом, то все закончится крайне плачевно. Твоих родителей нет, к тебе никто не привязан так, как ко мне, тебе легче делать выбор, ты занимаешься тем, что тебе нравится. Я такую роскошь позволить себе не могу. Сейчас мой папочка привел в дом одну алкоголичку, Зинку. Собирается на ней жениться, едва ли не сегодня. Она заставила его снова подсесть на бутылку, и я собственными глазами каждый вечер наблюдаю, как мой единственный родной человек гниет заживо. Если он умрет, то я останусь ни с чем, на улице, потому что мой дорогой отец хочет переписать все нажитое на эту женщину. Поэтому пойми меня и войти в мое положение.

— Мне лишь нужна твоя помощь, совершенно небольшая. Я не рассчитываю на твое возвращение.

Вика покачала головой и взяла в руки мясной рулет, завернутый в бумажную салфетку, после чего откусила от него большой кусок.

— Я не сама узнала о тех убийствах в деревне, мне дали толчок, люди, которые просто смотрели мои видео и заинтересовались моей работой. Они сказали, что эти тела, которые я сфотографировала, забыли убрать, плохо очистили территорию. Эти люди сообщили все: где находятся трупы, как туда лучше попасть, даже предупредили об охране. Я отказалась. Сразу же. Едва узнала об охране. Но они предложили денег.

— Денег, — фыркнула та и потерла виски. — Денег… Замечательно. Карина… Замечательно. И сколько они тебе предложили за съемку?

— Пятьдесят тысяч рублей.

— Ухты, — не сдержала удивления та и вздернула брови. — Неужели нельзя было просто стать бьюти-блогером в «Инстаграме», как обычные девушки? Зарабатывала бы на рекламе гораздо больше.

— Не смешно, — Карина с презрением сверкнула глазами и вновь достала из сумки фотоаппарат. — Они должны сегодня мне заплатить, а я везу им этот материал. Поэтому тебя и позвала. Хочу, чтобы ты поехала со мной на эту встречу.

Вика резко подавилась и стала тяжело перхать. Карина обеспокоенно оглядела подругу и торопливо подала ей банку с колой. Виктория быстро вылила в горло сладкую жидкость, и приступ кашля отступил.

— Ты с ума сошла?

— Нет. Этим людям можно доверять. Я с ними много общалась в соцсетях. Они заставляли меня ждать, не называли причину. Просили, чтобы я никому не показывала снимки и ни в коем случае не публиковала в интернете.

Тем временем дождь усилился, и где-то вдали стали раздаваться раскаты апрельского грома, самого первого в этом году. Виктория продолжила поглощать мясной рулет, стараясь делать это не так торопливо, как обычно, чтобы кусок пищи вновь не застрял в дыхательных путях из-за эмоционального всплеска.

— Неужели с ролью проводницы не справится кто-то другой?

— А кому я смогу доверить этот материал, чтобы быть уверенной, что об этом не расскажут кому-то еще?

— Твою мать! Карина! Брось ты все это, — Вика едва не перешла на крик, что заставило официанта занервничать. — Прошу тебя. Не втягивай меня в это дерьмо. Я хочу нормальной жизни. Без приключений.

— Только одна встреча. И все. Большего просить не буду. Клянусь, — взмолилась та. — Отдам фото и видеоматериал, потом покончу со всем этим.

— Неужели эти люди не могли сами туда поехать и снять все самостоятельно? Ты не задавалась этим вопросом?

— Они сказали, что там их кто-то ждет, с кем им не следует пересекаться. А меня никто не знал, поэтому мне сделать съемку не составило труда.

— Карина, ты чокнутая. Самая чокнутая из всех, кого я встречала.

***

Зонтик оказался самой бесполезной вещью, которую когда-либо создавал человек. Он не только не защищал девушек от ненастной погоды, но и ухудшал их положение, так как из-за ветра, фактически, выворачивался наизнанку и направлял все капли прямо в лица Виктории и Карины, будто лишился рассудка и теперь считал, что является шлангом для полива. Вика еще усерднее стала жалеть, что не взяла с собой собственный зонт, тот был гораздо крепче и послушнее, чем зонт подруги. До автобусной остановки они добрались минут через десять, хотя до нее было рукой подать, та находилась сразу же за зданием кафе быстрого питания. Но за этот промежуток времени каждая из проехавших машин соизволила облить девушек с ног до головы, что вынудило их остаток пути идти через дворы спального района.

Виктория уже боялась мыслить о том, в каком состоянии ее макияж глаз, туш не была водостойкой и скорее всего уже размазалась по щекам, а может добралась и до самого подбородка. Она спросила Карину, чтобы та оценила ее внешний вид, но девушка лишь пожала плечами и сказала, что из-за темноты не видит даже собственных ног. И ведь действительно, спальный район не освещался вовсе, лишь три фонаря около подъездных дверей, да и те оказались непросительно тусклыми, что моментально стирало с Тарасова облик киберпанковского города.

Автобуса долго ждать не пришлось. Карина снова заплатила за обоих и усадила рыжеволосую подругу в самый конец транспортного средства, что было бессмысленно, если учитывать, что все сидения были пустыми и никто их подслушать попросту не мог.

— Куда мы едем?

— В сторону «Алого сада». Они живут там, написали мне адрес, объяснили, как добираться на автобусе и как найти нужный дом. Так что не заблудимся, — растянула губы в улыбке та и поправила влажные волосы. — Кстати, дождь смыл всю твою туш, небольшие разводы остались под нижним веком, но это даже красиво, будто так и задумывалось. Пора тебе сменить косметику с такой погодой, всю подводку подаришь водостокам.

— Если бы знала, что будет такой дождь, не красилась бы вовсе.

— Ты умеешь не красить глаза? — съязвила Карина.

— Ну, иногда я выхожу из дома без «смоки», но это редко. Знаю, это вредно для кожи век, но ничего не могу с этим поделать. Кажется, я такая же чокнутая, как и ты.

— Нет, я нормальная. А вот ты действительно чокнутая. И не потому, что ограбила угольную шахту и рисуешь углем вокруг глаз черные круги, а потому что тебя слишком легко убедить.

— Да? С чего ты взяла?

— Думаешь, что я обижаюсь на тебя из-за того, что ты ушла из моего проекта? П-ф-ф. Ничуть. Просто надо было надавить на жалость, иначе бы ты не поехала со мной. Но… Я и сама думала все это завершить и как можно скорее. Все, что я снимала, показывала другим людям… — Карина набрала в легкие побольше воздуха и громко вздохнула. — Это отвратительно. Крайняя мерзость. Я думала, что таким образом помогала людям понять правду, а выяснилось, что просто развлекаю их. Люди любят кровь и зрелище. И я им это дала. Все эти репортажи, трупы, улики, ложь и надувательство — я от всего этого устала. Правда. И до сих пор не понимаю, почему везу этот материал людям, которых даже в лицо ни разу не видела. Что я от этого получу? Жалкие пятьдесят тысяч? А дальше что? Дальше ничего. Тупик. Я зашла в тупик. Моя психика окончательно разрушена. То, что я видела, не выветрится из головы до окончания жизни. И мне даже радостно, что ты ушла раньше. У тебя будет шанс все это забыть.

— Карина, я прекрасно знаю тебя, знаю, как не знает никто. Мы знакомы с десятилетнего возраста, уже почти одиннадцать лет. Это большой срок. Я видела, что с тобой происходило. Чувствовала все, что чувствуешь ты. Знаешь, до сих пор помню тот день, когда ты прибежала ко мне с третьего этажа, громко-громко стучала в дверь. Я увидела тебя всю в синяках, с разбитой губой. Ты просила никому не звонить, умоляла молчать, и тебе было плевать, что это сделал отец.

— Я могла спуститься к тебе в любое время, и ты никогда не оставляла меня за порогом, всегда впускала в свой дом, как родную сестру, — Карина нарисовала на лице мечтательную эмоцию. — Но мои родители заранее прописали мою судьбу.

Она грустно посмотрела куда-то в сторону и снова вздохнула. Вика приготовилась слушать ее историю, которую слышала уже сотню раз, если не больше. Карина рассказывала об этом постоянно, как в первый раз, словно таким вот образом пыталась отреставрировать старые воспоминания.

— Смутно помню тот день. Кажется, они задолжали кому-то, точно не помню кому именно. Вроде дилеру. Тот подгонял им наркоту. Он пришел, совершенно спокойно вошел в квартиру, достал из рюкзака обычный топор. Сначала зарубил отца, а потом мать. Я спряталась в шкафу и молча смотрела на все это. Даже не испугалась. Было какое-то затишье, какое случается перед грозой.

— Поэтому сейчас ты здесь. Едешь за этими деньгами, снимаешь всю эту дрянь и выставляешь напоказ. Я ушла, потому что не могла смотреть на все это. Потому что видела, что с помощью этих репортажей ты возвращаешь себя в тот день, когда родители были еще живы.

— Да, я спятила. И что? — спокойным тоном сказала та и внимательно взглянула на подругу. — Что от этого изменится? Ничего? Я уже все сделала.

***

Автобус остановился возле станции метро и довольной походкой покатил дальше, оставив своих самых последних пассажиров посреди пустынной улицы. Метрополитен уже был закрыт, поэтому добираться до дома в позднее время суток будет задачей не из самых простых. Автобусы скоро перестанут ходить, останутся лишь некоторые наземные поезда, относящиеся к внешнему метро, но до тех еще следует добраться. Карина вряд ли отважится провожать девушку до дома, Виктория уже заранее продумывала в голове свой обратный маршрут и хотела плакать от того, что дорога займет около часа, а через пять часов необходимо проснуться и отправиться на работу. Еще никогда встреча с, фактически, родным человеком не вызывала столько неудобств и разочарования. Хотелось извиниться, помахать рукой, добежать до самого последнего автобуса, запрыгнуть в него и умчаться подальше от этого места.

Чем она думает? Зачем соглашается идти туда, где их, по всей видимости, не ожидает и процента хорошего? Там будут незнакомые ей люди, с непонятными мотивами и планами. Но Карина не беспокоилась вовсе. Сначала выражала на лице что-то вроде нервозности, но затем, когда их разговор в автобусе сменился тишиной, превратилась в противное умиротворенное существо (так обычно выглядят те, у кого сегодня день рождения или кому подарили собаку). Карина не была похожа на ту, кто не знает, что ждет впереди. Виктория чувствовала, что девушка что-то утаивает, и эта встреча несет нечто большее, чем просто купля-продажа видеоматериала. Но Карина не собиралась что-либо рассказывать, лишь изредка обобщала уже и без того известные факты.

Дом, где жили те «заказчики», находился посреди старых «хрущевок» рядом с железной дорогой, и шум поездов был способен заглушить даже раскат грома и вынуждал панельные строения вибрировать, словно те сделаны из желе. Чтобы добраться до места назначения, Карина и Вика пересекли длинную «деревню» из гаражей, где наткнулись на стаю пьяных парней в спортивных костюмах, но, к счастью, те их не заметили, да даже если бы и заметили, то вряд ли бы нашли в себе желание подойти к ним, ведь для этого им пришлось бы выйти из-под сооруженного из ржавых автозапчастей навеса и оказаться под проливным дождем.

Найдя нужный подъезд, девушки не поспешили проникать в него, а остановились под крыльцом, наконец-то спрятавшись от дождливой погоды. Домофона не было, дверь совершенно ни чем не запиралась, и любой мог проникнуть внутрь, что Викторию слегка насторожило, потому что подобные открытые подъезды собирали внутри себя всякий сброд, а этот район никак нельзя было назвать благополучным.

— Ты уверена, что это правильный дом? — с сомнением посмотрела на подругу Вика.

— Да. Они снимают здесь квартиру, временное пристанище. Так что не волнуйся, все пройдет хорошо. Если бы я сомневалась, то не просила бы тебя поехать со мной.

— Вообще-то ты попросила меня поехать с тобой, так как сомневалась, — Виктория не торопилась заходить в подъезд и прижалась спиной к доске объявлений. — Я тебя не понимаю. Ты этих людей в жизни не видела. Тебя должна была отпугнуть хотя бы обстановка этого места. Я вижу, что тебя привлекают деньги, но рисковать своей безопасностью ради…

— Я не рисковала. Делала, что и раньше. Ничего сверхсложного, — пожала плечами та и распахнула дверь. — Хочешь, оставайся здесь. Я тебя принуждать идти со мной не собираюсь. Просто вряд ли ты захочешь стоять здесь все то время, что меня здесь не будет.

Вика фыркнула и отлипла от доски объявлений, затем колким взглядом изучила подругу и первой вошла в душный подъезд. На лестничной площадке все выглядело в традиционном стиле: мусор, граффити и запах табачного дыма. Ничего такого, чего бы не было в других подъездах. Ступеньки низкие, и Вика пару раз даже запнулась о них, так как иногда ошибочно представляла, что поднимается по обычному склону невысокого холма.

«Заказчики» жили на третьем этаже. Квартира с символичным номером тридцать три попала в поле зрения моментально, вот только кнопка звонка оказалась не в рабочем состоянии, поэтому пришлось по старинке стучать кулаком по двери. Но никто открывать девушкам не собирался.

— Сейчас напишу ему. Видимо, он боится открывать, — прошептала Карина и стала что-то печатать в своем смартфоне. — Блин, батарея садится. А я, как назло, не взяла внешний аккумулятор.

— Еще один повод свалить отсюда. Слушай, Карин, я рассчитывала провести с тобой часа полтора. Но мы уже столько потратили на дорогу сюда. Уже третий час ночи, мне в восемь утра необходимо быть на работе.

— Позвонишь завтра начальнице и возьмешь выходной. В чем проблема?

— Я на той неделе брала его уже два раза и обещала на этой отработать свои прогулы. Если меня уволят, все мое обучение в колледже будет запихано в задницу. Но тебе конечно же плевать.

Неожиданно за дверью послышались шаги, и через пару секунд перед девушками возник худощавый высокий парень в забавных круглых очках, которые сползли к кончику носа и были готовы в любой момент упасть на пол и разбиться на миллионы осколков. Молодой человек стоял в свободных семейниках и узкой майке, что явно оказалась ему мала, потому что наружу без особых проблем выглядывал пупок и радостно приветствовал приятных особ.

— Артем! — радостно воскликнула Карина и бросилась к этому парню с объятиями (еще чуть-чуть, и она бы запрыгнула на него всем своим весом). — Прости, что так поздно.

— Ничего страшного, персик, — тот похлопал ее ладонью по макушке и смущенно посмотрел на ошарашенно глазеющую на него Вику.

— Персик?! — в недоумении воскликнула рыжеволосая девушка. — Чересчур теплые объятия для людей, которые ни разу не виделись, — Вика криво улыбнулась и закатила глаза. — Чего я еще не знаю?

— Прости меня, — Карина отстранилась от парня и виновато стала пялиться на подругу. — У меня не было другого варианта привезти тебя сюда.

— Для чего?

Карина вопросительно посмотрела на Артема, будто спрашивала у него какого-то разрешения, затем вернулась к Вике.

— Давайте обсудим все внутри. Обещаю, мы тебя уговаривать не будем. Лишь предложим. Выбор лежит за тобой.

Вика изобразила настолько яростную эмоцию на своем лице, что можно было подумать, что она готова выцарапать всем жильцам этой «хрущевки» глазные яблоки, но девушка выдохнула и как-то резко расслабилась, после чего без лишних слов вошла внутрь теплой квартиры и остановилась посреди тусклой прихожей.

Убранство жилища «заказчиков» выглядело типичным для места, где проживают мужчины без присутствия поблизости какой-либо женщины. Всюду грязные разводы на полу, из кухни выглядывает немытая посуда, а вещи тут и там валяются на полу и дожидаются хозяина. Потолки оказались настолько низкими, что Вика, будучи не очень высокой, могла бы с легкостью дотронуться до них рукой. Артем быстро скрылся в спальне и вышел оттуда в шортах, которые тот из-за спешки нацепил на себя задом-наперед.

— А где Дима? — спросила его Карина.

— Сейчас выйдет. Он спит, недавно вернулся с вахты, устал бедняга. Уже неделю толком не спит, переживает. Пришлось купить снотворное и насыпать ему в еду, другого способа заставить его выспаться у меня не нашлось.

— Вы будете объясняться или нет? — Вика выглядела раздраженной, но не злой. Было видно, что ей комфортно здесь находиться и что она не ощущает угрозы от новых знакомых. Но незнание происходящего жутко бесило ее.

— Я должна была сказать тебе об этом раньше. Знаю, — начала Карина. — Те фотографии и видео я делала не одна, а с ними. Я сама вышла на них, а не наоборот. И эта история нас сильно сблизила. Я хочу помочь им. И не хочу объяснять, что заставило меня пойти на такой риск. Это мое решение. И мне хочется, чтобы ты меня поддержала и не стала осуждать.

— Я рада за тебя. Только мое нахождение здесь к чему? Ты привезла меня сюда, чтобы сказать, что все это кровавое шоу возвращается? Если так, то мне пора идти. За этой дверью меня ждет более интересная реальность, — Виктория резко развернулась и поспешила открыть дверь.

— Постой. Я привела тебя сюда по другой причине. Я хочу, чтобы ты вернулась и тоже участвовала во всем этом. Да, мне пришлось солгать, чтобы привезти сюда. Но без тебя весь этот проект не получит поддержки. Ты его тянула на себе. Я лишь была исполнителем.

— Если я была в кадре, то это не значит, что вместо меня туда нельзя поставить кого-то другого. Я покончила с этим. Последней каплей для меня стало то задержание, из-за которого мне пришлось провести в камере пятнадцать суток. И ради чего? Ради десятиминутного ролика, который мы потом даже не стали до конца монтировать и выкладывать в сеть из-за его незавершенности? А ведь все это едва не стоило мне учебы в колледже и работы. У меня есть реальная жизнь, и я живу только в ней.

— А как же та беременная девушка? Помнишь? Мы нашли ее в подвале частного дома с пробитой головой. Она была на седьмом месяце. И благодаря нам удалось спасти младенца. Подобных примеров полно. То, что мы делали, не просто развлечение.

— Только у всего этого слишком высокая цена. Я хочу жить так, как живут обычные люди, жить в обычном мире без всех этих ужасов. Да, эти ужасы реальны, но мне не хочется с ними соприкасаться. Совершенно никак. Мне жаль. Жаль, что я соскочила. Мне нравилось заниматься этим. Правда. И я ценю, что мой вклад в эти репортажи до сих пор ценят. Но я изменилась. Изменились мои планы. Моя жизнь. Пожалуйста, пойми меня. Знаешь, сколько я рыдала, когда из той девушки вытащили ребенка и протянули мне в руки? Через меня прошел такой поток эмоций, что на всю жизнь хватило. Я не смогу переживать подобное снова и снова, моя психика не готова к таким нагрузкам. Тебе легче, ты сильнее меня.

— Ложь. Я такая же, как и ты.

— Нет. Мы разные. И наши дороги теперь тоже. Прости. Мне надо идти, — Вика нажала на ручку двери и мельком посмотрела в сторону двери спальни, у которой теперь стоял еще один парень, по всей видимости, Дима.

Тот, видимо, после работы даже не переодевался и завалился в кровать в уличной одежде, так как вряд ли он ходил по дому в джинсах и этом синем "кенгуру". И что-то во взгляде этого молодого человека привлекло Вику. И это было понимание. Он полностью поддерживал ее и взглядом советовал как можно скорее убежать отсюда, пока Карина не затянула их всех в нечто безумное, что вряд ли принесет хоть какую-то пользу и положительные эмоции. Вика поправила мокрые волосы, которые почти полностью выбились из хвоста, нажала на дверную ручку и покинула квартиру, оставив свою подругу наедине с теми молодыми людьми. Она ничуть не жалела о своем выборе, лишь хотела как можно скорее добраться до дома и больше не думать об этой встрече, что раскопала в ней воспоминания, которые Вика так долго пыталась растоптать.

***

Вика так и не осмелилась взглянуть на стрелки часов, когда электричка начала приближалась к нужной станции. Вдалеке прослеживалась красная полоска просыпающегося зарева, а небо уже не выглядело таким черным, как около часа назад, окрасилось в синий постепенно светлеющий оттенок.

Она сидела около входа в вагон рядом с открытым окном и смотрела на бегавшие пейзажи Тарасова, однообразные до безумия и в то же время восхитительные из-за обилия неоновых огней, отбрасывающих блики на мокром стекле. Мимо нее прошел контролер и даже не спросил билета. Видимо, тоже думал о сне и не замечал ничего вокруг, как и единственная пассажирка этого поезда. Вика поправила наушник, который чуть было не выпал из уха, и сделала музыку погромче. Приятный голос Джеймса Бея ласкал сонливое сознание и делал эту поездку какой-то поэтической и запоминающейся. Вика даже думала провалиться в сон и полностью позабыть о своей жизни, просто уйти на какое-то время, где будет только Джеймс, поющий на сцене, и она, единственная поклонница исполнителя в огромном концертном зале. Он поет для нее и только для нее, и никто им не мешает, они смотрят друг на друга, не отрываясь, а она плачет, плачет из-за поразительной близости с ним и его песней «Wasted On Each Other».

Вагон встрепенулся и замер на месте. Сквозь помехи раздался женский голос, назвавший название станции. Девушка настолько сильно замечталась, что не сразу поняла, что у нее есть лишь пара минут, чтобы выйти и вернуться домой настолько рано, чтобы у нее был шанс поспать хотя бы часа три, а может и на пару минут дольше. С большой неохотой она поднялась с кресла и сошла с поезда, после чего миновала турникет и пешком направилась в сторону дома, до которого оставалось идти минут пятнадцать. Тем временем в наушниках заиграла песня «Stand Up», и Вика невольно стала подпевать, произнося слова практически синхронно вместе с Джеймсом Беем, что немного удивило ее саму. Возможно, со стороны ее голос звучал ужасно, но Вике было совершенно плевать, как смотрели на нее окружающие. Она чувствовала комфорт, остальное не было первым в списке, находилось где-то внизу.

Вставив ключ в замочную скважину, Вика не сразу повернула его, долгое время стояла и вслушивалась в звуки окружающего пространства, понимала, что те слишком агрессивные и вынудили ее вспотеть, как будто она только что возвратилась с часовой пробежки. Кричала женщина. Хриплый прокуренный голос эхом проносился до последнего этажа здания и водоворотом спускался вниз, проходя через все, даже сквозь стены. Следом за ним бежал сюсюкающийся мужчина, о чем-то молящийся, возможно, даже кающийся, как каются грешники в воскресный день. Вика повернула ключ и вошла в квартиру, зажмурилась от высокой громкости женского голоса и даже думала вернуться на лестничную площадку, но дверь сама по себе закрылась за ней, и замок щелкнул. Убегать уже было поздно.

Прямо из прихожей виднелась кухня, ее узкий крохотный столик, доверху заваленный пустыми бутылками из-под водки и дешевого коньяка, а рядом находились тарелки с пережеванными солеными огурцами и испорченным сыром. По кухне ходила полноватая женщина и размахивала руками: что-то кому-то объясняла с помощью бранных криков. Сложно было представить, как той удается спокойно и так уверенно стоять на ногах в настолько нетрезвом состоянии. Даже в прихожей Вика учуяла, как от той несет спиртом и табаком. Леопардовая кофта этой особы с глубоким вырезом на груди сползла вниз вместе с бюстгальтером, и наружу выскочил огромный багровый сосок, размером с грецкий орех.

Вика убрала наушники и телефон в карман и быстрым шагом направилась в сторону спальни, но не привлекать внимание уже было поздно, ее давно заметили. Женщина сверкнула своими густо накрашенными глазами, на одном из которых отклеились накладные ресницы и свисали с верхнего века, как сопля.

— Вернулась, сучка! — прорычала она и направилась в сторону девушки, но та даже не шелохнулась и продолжала с безразличием глазеть на женщину с обнаженной обвисшей грудью. — Вся в своего папашу! Где ты шлялась, тварь?! — она попыталась схватить Вику за плечи, но та так резко ударила ее по руке, что женщина вскрикнула от боли и отбежала назад.

— Не смей приближаться ко мне, — злобным тоном ответила девушка и косо взглянула на осунувшегося отца, который с видом обиженного ребенка стоял и смотрел за этой сценой, боясь хоть как-нибудь вмешаться. — Я в ваши с отцом дела не лезу, и ты не смей лезть в мои. Это моя квартира, ты здесь всего лишь гость, и это ненадолго.

— Виталик! Смотри, как твоя личинка заговорила! Я больше не могу! Не могу я больше!

Вика зашла в свою спальню и со стуком закрыла за собой дверь. Она старалась не выпускать наружу негативные эмоции, заглушала их мыслями о чем-то, что было связано с обычной жизнью, вне стен этой квартиры. Но ничего не выходило. Такие сцены стали обыденными, ежедневными, и мириться с ними становилось все тяжелее и тяжелее. Порой Вика боялась, что просто убьет эту женщину, разобьет о голову пустую бутылку и не ощутит после подобного ни грамма сочувствия и стыда.

Та все еще кричала, суетилась, бегала по коридору и шуршала вещами. Зазвонили бутылки. Затем донесся звук застегивающейся молнии. Открылась входная дверь, затем закрылась. Все это так знакомо, отчего даже затошнило. Она вернется, Вика эта знала. Утром, а может ближе к обеду. Завалится на кухню, откроет новую бутылку, посадит рядом иссохшее тело отца, поцелует в лысеющую голову и скажет, что никогда не оставит его одного, что будет находиться в этой квартире всю свою жизнь. А вечером вновь убежит. И это бегство было лучшим, что могла сделать эта особа.

Поспать удалось гораздо меньше, но и этого было достаточно для того, чтобы вновь вернуться в русло обычной жизни и позабыть тот вечер-недоразумение. Проснувшись, она не стала заходить в соцсети, впервые нарушила свой ежедневный ритуал. Возможно, Виктория не хотела там обнаружить какое-нибудь огромное сообщение с извинениями от Карины, либо просто стала видеть в интернете что-то, что можно сравнить разве что с вселенским злом. Интернет затянул ее в опасную передрягу, и девушка стала связывать себя с ним все более узкими нитями, многие из которых уже оборвались.

Сделав себе простой завтрак, состоявший из одних только овсяных хлопьев и молока, она побежала на работу, впервые позабыв накраситься и сделать хорошую прическу. На всякий случай она взяла с собой косметичку, но уже в автобусе поняла, что кожа настойчиво требует длительного отдыха от «средств красоты». И дело было даже не в плохом настроении, настроение у нее было слишком хорошее для такой пасмурной погоды. Скорее всего ей просто хотелось немного побыть другой, не похожей на саму себя, более обычной и незаметной что ли. Посмотрев в окно автобуса, она увидела в стекле свое отражение, странную девицу с пухлыми щеками и густыми бровями. Рыжий цвет волос уже начал смываться и возвращался к своему натуральному каштановому оттенку. Вика не думала обновлять оттенок, хотя уже и позабыла, как она выглядела брюнеткой. Она распустила волосы и нацепила на голову обычную кепку, которую купила в магазине мужской одежды. На ней было написано что-то вроде «Будь крутым», слишком пафосно. Но Вика безумно любила этот головной убор и редко с ним расставалась. Девушка повернула козырек к затылку и встала с кресла, так как автобус стал приближаться к нужной остановке.

Магазин, где она работала, уже вовсю освещал мокрую улицу ярким белым светом, особенно выделялась горящая вывеска с названием, которая имела настолько глупый дизайн, что подошла бы для обложки какого-нибудь журнала для пенсионеров. Зайдя внутрь через дверь для персонала, Вика вяло поприветствовала коллег и поспешила переодеться в рабочую форму. Волосы пришлось снова затянуть в хвост, а любимую кепку засунуть в шкафчик, где та пролежит до десяти часов вечера.

— Что-то ты сегодня какая-то не такая, — сказала Анфиса, которая переодевалась рядом с ней. — Выглядишь какой-то…

— Какой? — удивленно спросила ее та. — Как ходячий мертвец?

— Нет. Замкнутой что ли. Дома проблемы?

— Можно и так сказать. Но, помимо этого, есть кое-что еще… Люди, с которыми мне не хотелось бы больше взаимодействовать. Моя давняя подруга. Целый месяц не общались. И на днях она написала мне, захотела встретиться. Но от этой встречи я получила лишь негативные эмоции и плохой сон.

— Почему же так случилось?

— Мы когда-то вместе работали над одним интересным проектом. Еще до того, как это стали называть видеоблогом. В году так две тысячи четырнадцатом. Нам было по семнадцать лет, хотелось привлечь к себе внимание. И нам действительно это нравилось. Но потом все это стало приносить нам лишь неприятности. И я просто отказалась в этом участвовать.

— Появились противники ваших видео?

— Да. И их было достаточно много. В конечном итоге, все закончилось не слишком радужно. Один человек подал на нас жалобу. И пошло-поехало. А теперь она внезапно решила все вернуть. Разумеется, я отказалась.

— Ну и правильно. Думаю, ты уже слишком взрослая для таких вещей.

— Не такая уж и взрослая. Мне всего лишь двадцать один.

— Но мыслишь, как взрослая. Ты хочешь нормальной жизни, без всего этого авантюризма. И это правильно. Все эти подростковые риски ни к чему хорошему не приводят. Лучше жить скучно, но знать, что завтрашний день состоится и принесет тебе очередной кусок хлеба.

Глава шестая. Абонент.

Звон мобильного устройства поразил его слух. Омерзительный гудок, с нотками конца девяностых годов. Денис охнул и сморщил лицо, настолько сильно, что кончик носа наверняка смог бы достать до области между бровями. Руки зашевелились и стали рыскать по брюкам, ища карман, где вибрировало устройство. Пальцы не желали слушаться, холод сковал их движения, а некая липкая субстанция, обволакивающая каждый из пальцев, лишь усугубляла положение. Через несколько секунд телефон угрюмо умолк и больше не давал о себе знать. Денис сдался и приостановил поиски, расслабился и прижался затылком к ледяной поверхности, которая, судя по ощущениям, создана из камня.

На лицо оседали капли, не спеша, нежно щекоча веки и плотно прижатые друг к другу губы. Шел проливной дождь, холодный, как январский снег. Капли набрались смелости и принялись ласкать все тело, забираясь даже под нижнее белье, смывая последний слой тепла. Одежда прилипла к коже, словно вообразила себя пиявкой. Молодой человек приоткрыл глаза, но ничего, кроме дальнего света уличного фонаря, не приметил. Пыхтя, он попытался приподняться, но ноги тотчас же согнулись и вынудили Дениса вновь рухнуть на мокрую землю, что пахла чем-то отвратительным.

Дальний свет стал немного ярче и дотронулся почти невидимыми лучами до молодого человека. Денис взглянул на свои ладони и вздрогнул в ужасе, обнаружив, что те покрыты чем-то темным, почти красным. Он был уверен, что это человеческая кровь, ни секунды не сомневался в этом. Обладателя этой липкой субстанции долго искать не пришлось. Он лежал рядом, почти у ног парня, с полуоткрытой пастью. Мужчина в костюме доставщика пиццы выставил свои передние зубы вперед и будто готовился впиться в ногу Дениса, пронзить плоть насквозь, добраться до кости и вырвать солидный кусок человеческого мяса, а затем на глазах у жертвы пережевать сочное лакомство, с убийственным безумием во взгляде. Но мужчина не дрогнул, даже не издавал слабых предсмертных стонов. Он уже был мертв. И это подтверждало его тело, валявшееся в нескольких метрах от головы и раздавленное чем-то тяжелым, возможно, ступней великана. В целости и сохранности остались только ноги, да и они выглядели плохо, особенно в зубах у крыс, которые кровожадно пищали с телом мужчины и неторопливо ужинали.

Денис попятился назад, надеясь, что грызуны не обратят на него внимание и сделал еще одну попытку подняться на ноги, и она, к счастью, оказалась удачной. Облокотившись левым плечом о стену, молодой человек на ощупь двинулся к свету, маячившему далеко впереди. Под ногами что-то чавкало, шуршало, бегало на крохотных лапках. Парень обнаружил еще несколько тел, таких же разорванных на части, некоторые находились прямо на стенах и медленно сползали вниз вместе с дождевой водой. Трупный запах вызвал тошноту, заставил разум помутиться. Но Денис все равно продолжал идти, ни о чем не думая. Не имелось ни страха, ни боли, даже онемевшие пальцы рук перестали волновать. Он лишь шел. Шел к этому чертовому свету. Будто там все будет хорошо. Все плохое исчезнет.

Фонарь несколько раз мигнул и даже на некоторое время погас, но продолжал звать к себе, Денису начало казаться, что источник света говорит с ним, шепчет, по-матерински нежно. Когда тьма рассеялась, юноша с трудом сдержал крик, когда в глаза ударила мощная вспышка. Вместе с ней появились звуки, голоса, множество голосов, разных тональностей, с сотнями эмоций и слов. Молодой человек выяснил, что стоит посреди узкого тротуара, а вокруг него полная жизни улица большого города. Повсюду шныряли люди, стреляли в него удивленными и презренными взглядами, за ними бегали автомобили, дымили, как заядлые курильщики, и разносили над проезжей частью плотную дымку, которая затмила чистое небо и окрасила солнечные лучи в однообразные бледные оттенки.

— Ты чего встал посреди дороги, кретин?! — окликнул его кто-то поблизости, а затем толкнул в грудь, отчего Дениса отнесло к стенке, как тряпичную куклу. — Ну и видок у тебя. Из дурки сбежал что ли?

Денис посмотрел на высокорослого парня с кудрявыми волосами рыжего цвета и испуганно попятился от него, будто перед ним стоял какой-нибудь монстр, жаждущий прокусить зубами артерию на его шее. Но рыжий парень лишь усмехнулся, пожал плечами и побрел дальше, изредка оборачиваясь в сторону Дениса, будто и в самом деле начал видеть в нем идиота, сбежавшего из психиатрической клиники. Денис снова взглянул на свои руки и подставил их под капли дождя. Крови на них не было, кожа оказалась совершенно чистой. Но имелось то, чего Денис так не хотел увидеть.

Вздутые вены тянулись по всему запястью, по-прежнему пульсировали и разрастались в разных направлениях, появляясь даже там, где их попросту не должно быть. Юнога спрятал руки под длинными рукавами синей толстовки и усталым взглядом продолжил наблюдать за идущей мимо него толпой, будто мальчик, который надеется найти среди всего этого скопления свою потерявшуюся маму. Но у него не было мыслей. Совершенно никаких. Он просто стоял. И смотрел. Ждал, когда что-нибудь случится. Но ничего не происходило. Люди будто перестали его видеть. Возможно, его здесь действительно нет. И он не стоит посреди этой черно-белой улицы, освещенной тусклым солнцем и омываемой слабым весенним дождем.

***

Дождь перешел в ливень. Капли дождя светились в ярких лучах солнца, что с большим усердием пробивалось сквозь приобретшие рыжеватый оттенок тучи. Денис набросил на голову капюшон и, понурив голову, направился на противоположную сторону улицы.

Шум города сводил с ума, вызывал зуд в головном мозге. Уши требовали тишины, умоляли парня спрятаться где-нибудь под землей, зарыться туда, как крот, и сидеть до тех пор, пока весь этот мир не замолкнет, подобно мертвецу. Он не мог познать, что с ним творилось в данный момент времени, откуда взялось столько негативных мыслей. Его пробивала хандра от одного лишь взгляда какого-нибудь прохожего, от этого любопытства и вопроса в мелькавших перед носом глазах.

Светлые волосы плотно прилипли ко лбу, царапали кожу, как лезвия для бритья. У Дениса было большое желание взять ножницы и остричь каждый локон, что причинял неудобства. Волосы слиплись, покрывались грязью и кусочками запекшейся крови. Они были единственными, кто все помнил, впитал в себя весь тот ужас, что Денису пришлось пережить. «Только где ты это пережил? В каком месте? И где ты сейчас? Возможно, это галлюцинации, плохой сон. Но все слишком реальное. Такое попросту не может привидеться. По крайней мере, тебе. Твои сны чересчур странные. А здесь все обычное. Даже этот дождь. Он до тошноты привычный. Будто ты видел его каждый гребаный день, двадцать четыре часа в сутки».

Добравшись до автобусной остановки, он сел на свободный кусок скамьи, подальше от людей. Затем засунул руку в карман брюк и нащупал смартфон, холодный, как кусок льда. Гаджет был Денису не знаком. Он прекрасно помнил, какой модели был телефон, что он позаимствовал у мертвой женщины, чью голову раздавила ее же машина. Этот же смартфон парень видел впервые. Он был миниатюрный, легко умещался в ладони. Такие выпускали лет десять назад, если не раньше. Денис покрутил его в руках, затем вывел устройство из спящего режима. Смартфон тут же напомнил юноше о пропущенном вызове. Незнакомый абонент звонил несколько раз в разные промежутки времени. Денис знал, что ему следует перезвонить. Но его одолевал непонятный страх, будто в нем внезапно развилась фобия к телефонным звонкам. Сердце упало в пятки, и молодой человек несколько минут пялился в экран, как если бы выискивал в номере неизвестного абонента тайный шифр, в котором спрятаны все ответы на интересующие вопросы.

И наконец палец нажал на кнопку вызова. Денис неуверенным движением приложил смартфон к уху и стал завороженно слушать продолжительные гудки. Раздалось шипение, громкий скрежет, затем сквозь помехи появился женский голос.

— Тебе следовало найти более укромное место для совершения звонка, — с явным осуждением сказала девушка и вздохнула. — Спустись в метро. Я буду ждать тебя на станции Кудрявцева. После выхода из вагона поверни налево и поднимись по лестнице. Тебе не придется долго ждать.

Денис попытался что-то ответить, хотя бы что-то невнятное в стиле: «Кто ты? Что здесь происходит, черт возьми?» Но девушка резко оборвала разговор, и телефон издал несколько продолжительных звонков, которые Денис еще какое-то время слушал, словно ожидал, что «неизвестный абонент» снова заговорит с ним и скажет ему все, что его интересует.

Денис убрал гаджет обратно в карман и устало провел ладонями по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Но разум был расплывчатым, и молодой человек попросту не мог сообразить, что ему следует делать и о чем вообще думать. Голова была пустой, мысли утонули в золотых каплях дождя и растворились в ливневом потоке, как в едкой кислоте. Молодой человек почувствовал, что во втором кармане присутствует другой предмет, не менее крупный, чем смартфон. Достав его, парень обнаружил, что это обыкновенный паспорт, изрядно потрепанный и промокший. Денис открыл первую страницу и столкнулся лицом к лицу с фотографией владельца документа. Смазливое лицо, прищуренные большие глаза, черные, как смоль волосы. Молодой человек знал этого человека, этот образ так хорошо отпечатался в сознании, что он с легкостью нарисовал бы его на бумаге, используя одни лишь воспоминания. Рядом со снимком виднелось полное имя: «Стрельцов Дмитрий Владимирович». Опустив глаза ниже, Денис стал читать оставшуюся информацию об этом человеке, даже не интересуясь, как этот документ мог оказаться в кармане его брюк. «Дата рождения: 14 сентября 1992 года. Место рождения: Львов, Украина». Закрыв документ и убрав его обратно в карман, парень еще долгое время сидел на скамье и без каких-либо эмоций наблюдал за жизнедеятельностью весеннего дождя, что умудрился затопить целую улицу, и теперь автомобили превратились в настоящие катера, бороздящие речные просторы.

Повернув голову немного в сторону, Денис встретился со стеклянной стенкой автобусной остановки, которая была настолько плотной, что с легкостью могла назваться зеркалом. Сквозь редкие пожухлые объявления и рекламные постеры молодой человек увидел собственное отражение. Парень с трудом сдержал панический возглас и отпрыгнул назад, вызвав недовольство у сидевшей поблизости женщины. Но Дениса ничего не волновало, кроме его отражения. Потому что в зеркале он не видел себя. На него смотрел совершенно другой человек. Парень, чья фотография красовалась в паспорте, что лежал в брюках Дениса. И Дмитрий был испуган ничуть не меньше, возможно, даже чуточку больше.

Парень вскочил со скамьи и отбежал от автобусной остановки на достаточно приличное расстояние. Но чужое лицо в зеркале снова догнало его. Взглянув на стекло рядом стоявшего автомобиля, Денис снова увидел это лицо. Такое же мокрое, спрятанное под синим капюшоном. И оно повторяло все эмоции Дениса, даже самую мельчайшую, ни разу не ошиблось и не запнулось.

— Что тебе надо от меня? Что ты хочешь? — крикнул Денис отражению, но встретил лишь такой же крик в ответ.

***

Спустившись под землю, Денис ощутил некоторое облегчение. Возможно, из-за встречи с сухостью, а может быть из-за царивших здесь атмосферы спокойствия и так необходимой ему в данный момент тишины. Здесь действительно было пустовато для городского метро: лишь пара десятков человек, но из-за размера главного холла их присутствие почти не ощущалось. Где-то под потолком, разукрашенном абстрактными пейзажами, доносились завывающие мотивы советской эпохи, отчего могло показаться, что Дениса неведомая сила переместила лет на тридцать или даже сорок назад. Не хватало только плакатов с пропагандой на стенах и бесчисленных красных флагов. Обнаружив в кармане несколько купюр, молодой человек приобрел в кассе проездной билет. Он постоянно оглядывался, боясь, что Дмитрий вновь будет преследовать его в отражении, но на этот раз на зеркальной поверхности Денис видел только свою привычную физиономию, чему был бесконечно рад. Он и представить не мог, насколько сильно любит свое отражение, как давнего друга, ставшего воистину родным.

Пройдя через турникеты, он начал спускать по эскалатору вниз, стараясь выглядеть спокойным и ни на кого не смотреть, будто если кто-то заметит на его лице безумие и страх, то это обернется непредвиденными проблемами. И ведь никто не поверит ему, что он полицейский, хоть и недавно вылезший из-под пеленок. С собой у него не было ни документов, ни даже его идеально почищенного жетона. Все осталось где-то позади, среди пылающих развалин города, этого самого города. И сейчас Тарасов вновь наполнен людьми, цветет и пахнет, словно ничего не произошло. Это не казалось странным, это было самым настоящим кошмаром. Еще никогда Дениса не пугала эта привычная спокойная жизнь, где все в порядке, а тебе ничего не угрожает. «Ты сошел с ума, парень. Просто признайся себе. Советую тебе выйти на станции, где расположена какая-нибудь психушка, и сдаться добровольно, без малейшего сопротивления. Это единственный правильный вариант. Другого и быть не может. Но нет. Ты идешь на встречу с незнакомкой, надеешься, что та тебе хотя бы что-то расскажет и не даст окончательно свихнуться. Придурок».

Поезд долго ждать не пришлось. Синий вагон остановился перед ним, плавно, дружелюбно посвистывая. Двери открылись, и слабый людской поток хлынул в его сторону. Денис старался не смотреть на эти улыбчивые и жизнерадостные лица. Они пугали, заставляли тело дрожать, словно через него пропускали мощные заряды электрического тока. Он воспринимал людей какими-то привидениями, призраками из прошлого, вымершим видом существ. «Вас не может быть. Я знаю. Я видел вас всех, в ту ночь, в той огромной яме на месте городской реки. Вы все были мертвы». Вскрикнув от чужого случайного прикосновения и отхватив удивленный взгляд, Денис поспешил укрыться в вагоне и сжался на самом дальнем сидении. Пассажиры заполонили оставшиеся места, но рядом с Денисом никто не осмелился сесть, будто он был дурно пахнувшим бездомным.

Станция «Кудрявцева» находилась почти в самом конце ветки, поэтому путешествие юноши по длинному черному туннелю метрополитена растянется минут на двадцать. Хмуро выглядывая из-под своего капюшона, Денис невольно разглядывал людей вокруг, пытался найти в них то самое отличие от тех нормальных, которых он видел на улицах всю жизнь. Что-то в них было не то. Слишком много радости в эмоциях, обилие улыбок. Наигранность, сплошь и рядом. Даже та целующаяся напротив него парочка вызывала подозрение. Их действия выглядели искусственными, будто созданы в компьютерной программе и воспроизведены в реальности. «Их действия часто повторяются. Эти улыбки, эти взгляды. Слишком стандартны. Они двигаются по некому заданному алгоритму. Вот только стараются прикидываться настоящими».

Единственное, что казалось привычным, был голос диктора, озвучивавший название станций. Но и он начинал вызывать у Дениса сомнения, парень так и норовил отыскать в его словах что-то сымитированное.

Пытаясь оградиться от этой гнетущей реальности, парень достал смартфон и решил поискать в устройстве информацию о владельце. Он был уверен, что гаджет принадлежал тому самому Дмитрию. И даже не пытался объяснить, как документы этого человека и его личные вещи оказались в его карманах, потому что боялся окончательно сойти с ума.

Список телефонных номеров оказался скуден. Три номера, которые были подписаны, остальные же остались безыменными, да и их оказалось маловато.

«Алекс, Ванесса, Краевед», — прочитал Денис и сдвинул брови. «Краевед», странное прозвище для владельца этого номера. Но парню почему-то казалось, что именно этот абонент был чрезмерно важен среди этого маленького списка.

Перейдя в галерею, Денис столкнулся с личными фотографиями Дмитрия. Большинство из них были безобидными и представляли из себя скучные семейные селфи. На снимках часто встречалась маленькая девочка, и Денис чувствовал, что Дмитрий очень дорожил этой малюткой, выделил для нее в своей жизни особое место. Возможно, она была племянницей, а может быть и родной дочерью. Полистав немного вниз, Денис обнаружил общие снимки с некой девушкой, которая, судя по частым поцелуям, являлась возлюбленной парня. Они позиционировали себя как довольно счастливая пара, и их эмоции на селфи смотрелись настоящими, именно теми, которые Денис так привык лицезреть и не мог учуять в жителях этого города в данный момент.

Выйдя из приложения, Денис приметил, что все это время был открыт браузер, но находился в «свернутом» состоянии. Так как подключения к интернету в метрополитене не было, молодой человек не надеялся что-либо отыскать во всемирной паутине. Но открыть свернутую вкладку ему все-таки удалось. Ему стало любопытно, что искал Дмитрий в интернете перед тем, как с ним случилось то, что случилось. Перед Денисом открылась статья, довольно криминального характера, судя по наличию спин полицейских на заглавной фотографии.

«Полиция Тарасова приостановила расследование таинственной смерти женщины и ее дочери, которые в ночь на десятое февраля были найдены в цистерне с водой на крыше многоэтажного дома».

Едва Денис прокрутил статью немного вниз, телефон резко завис и внезапно отключился, будто не пожелал, чтобы молодой человек сумел прочесть написанное. Парень попытался включить устройство, но то не подавало ни малейших признаков жизни. Вздохнув, он вернул гаджет обратно в карман и дожидался окончания поездки в полном бездействии. Впервые ему захотелось выкурить сигарету. Желание оказалось попросту невыносимым.

***

Сквозь тьму прорезались мраморные стены. Поезд медленно остановился и попросил всех пассажиров покинуть вагон. Денис долго медлил, не решался сделать даже шаг навстречу выходу. Но нечто невидимое ударило его в спину и велело поторопиться, иначе двери вагона закроются и ему придется ехать дальше, в совершенно неизвестном направлении. Здесь его хотя бы ждут ответы и, возможно, некоторая помощь, но в последнем он сильно сомневался.

Ступив на платформу, молодой человек еще некоторое время разглядывал стены из красного мрамора, позолоченные колонны, смиренно поддерживавшие витражный потолок в стабильном состоянии. Здесь людской поток был огромным и едва не смел парня с места. Столкнувшись с несколькими людьми плечами и вежливо извинившись, Денис поспешил к лестнице, что вела на верхний уровень станции. Именно там его должна дожидаться телефонная незнакомка. Он не знал, как та выглядит, в голове рисовал ее образ, стараясь сделать его каким-то одновременно вызывающим и отталкивающим. Судя по голосу, она была довольно-таки молода, возможно, ровесница Дениса, хотя некоторые девушки и в тридцать лет способны разговаривать, как дети. Поэтому молодой человек пытался изобразить в голове девицу более старшего возраста, такая вселяла больше надежды и не несла в себе глупую наивность, что сейчас бурлила внутри парня и выплескивалась наружу.

Стараясь не смотреть в лица прохожих, Денис начал восхождение по широкой лестнице. Оказавшись наверху, парень невольно принялся выискивать среди толпы ту самую девушку, но никого, кто мог бы походить на нее, не находилось. Не было даже тех, кто бы смиренно стоял на месте и кого-то ждал. Все мчались в разных направлениях и просто обожали сталкиваться с Денисом плечами. Когда тот уже отчаялся и собрался возвращаться, — хотя не было ни малейшего понятия, куда следует возвращаться в этом сымитированном мире, — чья-то теплая рука осторожно дотронулась до его запястья. Молодой человек пугливо обернулся и столкнулся с бледным лицом светловолосой девушки, чьи глаза оценивающе оббегали тело Дениса от макушки до пяток.

— Ты… — ахнул он и отшатнулся от нее.

Сара сильно выделялась на фоне остальных. По крайней мере, тем, что ее эмоции не вызывали сомнений и были настоящими, отчего Денису стало чуточку спокойнее, и он сумел расслабиться.

— Как ты здесь оказалась? — продолжил задавать вопросы тот.

Но Сара молчаливо схватила его за руку и повела вперед.

— Я не могу рассказать тебе здесь. Скажу лишь, что ты ввязался в самую опасную игру. И теперь поздно выпутываться из нее. Придется продолжать в ней участвовать. До самой победы.

Они двинулись по длинному переходу и оказались на станции «Алый сад», которая отличалась от предыдущей разве что цветовой палитрой. Здесь мрамор имел зеленоватый оттенок и больше походил на малахит. На этот раз им не пришлось идти в сторону поездов, Сара направилась прямиком к указателю с надписью «Выход в город», чему молодой человек был несказанно рад, потому что в данный момент он страшно нуждался в свежем весеннем воздухе. Дышать под землей оказалось занятием не из простых.

— Почему ты назначила встречу именно здесь, если мы не можем обсудить даже самые малые вещи? Хотя бы на этот вопрос ответь.

Сара остановилась и внимательно посмотрела на парня.

— Ты и я видели кое-что, что не должны были видеть. Теперь мы в зоне риска. Есть люди, которым не нужны свидетели данных события. И они попытаются от них избавиться. Надеюсь, сейчас ты понял, почему мы спешим?

— Я просто пытаюсь не сойти с ума, — вздохнул тот и продолжил идти вслед за девушкой, которая едва не бежала, словно за ней гнался кто-то, кто способен убить с одного удара.

Оказавшись на поверхности, парень с жадностью стал заглатывать свежий воздух, в котором до сих пор ощущалось послевкусие от недавно прошедшего дождя. Улицы сверкали в лучах огромного солнца, из-за чего любой человек, вышедший из метро, мог с легкостью остаться без глаз, что едва не случилось с Денисом. Не спасал даже капюшон, он совершенно не отбрасывал на лицо никакой тени, поэтому его пришлось снять. Ветер поигрался с его русыми волосами, которые по-прежнему были влажными и умоляли о встречи с шампунем. Денис движением руки убрал локоны назад и остановился, наблюдая за тем, как Сара что-то выискивала среди городского окружения. Затем она улыбнулась и быстро продолжила движение. Денису оставалось только молча идти за ней и пытаться выглядеть уравновешенным парнем, чья психика еще не уплыла вместе с дождевыми потоками в водосток.

Девушка завела его в спальные районы, и они ходили среди однообразных советских построек еще очень долго, возможно, несколько часов. За это время парень успел изрядно проголодаться, но говорить об этом Саре не стал. Вряд ли ту волновало что-то подобное. Она выглядела слишком напряженной, хоть и старалась улыбаться, но ужас в ее крови виднелся даже издалека, выпирал из-под кожи, сочился, как пот в жаркую погоду.

Наконец, Сара остановилась возле девятиэтажного дома и села на скамейку напротив детской площадки, на которой не виднелось ни единого ребенка, даже бродячий кот не осмелился сюда заглянуть, чтобы справить свою нужду в песочнице. Денис в недоумении уставился на девушку и стал ждать, когда та заговорит. Но она продолжала сидеть, как замороженная, нежилась под солнечными лучами, будто забыла обо всем и улетела в иной мир.

— Я здесь жила. До того момента… пока со мной не случилось что-то, о чем мне не хочется говорить. Есть вещи, которыми мне нельзя делиться. Сейчас этот дом лишь напоминание о той прежней жизни. Рядом с ним я чувствую себя гораздо лучше. Он для меня таблетка, хоть и с кратковременным действием. Стоит мне уйти, и кошмар возвращается.

— Зачем ты мне это говоришь? Зачем мне знать все это? Я видел, как этот город вымер, за считанные дни превратился в пылающие руины с ходячими мертвецами. И теперь все снова вернулось на круги своя, город цел и невредим. Что это за хрень? — Денис с трудом произносил слова, чувствуя огромное желание перейти на крик.

— Я знаю не больше, чем ты.

— Тогда расскажи, что знаешь.

Сара поднялась со скамейки, отыскала сухую палку и принялась чертить на земле некие символы, которые стали приобретать форму, схожую с пентаграммой. Молодой человек не долго рылся в воспоминаниях, чтобы понять, где он видел точно такие же символы. Когда девушка закончила, она внимательно осмотрела свою работу и вопросительно уставилась на юношу, словно желала убедиться, что тот узнает этот рисунок.

— В том сарае я почувствовала смерть эти людей. Слышала их предсмертные крики, звук от разрывающихся на части тел. Они кричали даже после того, как от их тел остались одни ошметки, и это худшее, что можно наблюдать. Но вместе с ними стоял еще один человек. И эти двое ему очень доверяли. Перед тем, как это случилось, они молились, так я думаю, потому что слов было не разобрать. Они нарисовали этот символ, он представлял для них нечто важное. И был частью их молитвы. Своеобразным идолом, который что-то олицетворял. Я смогла разобрать некоторые надписи, что скрыты в символе. Они призывают некую деву, древнюю силу, восхваляют ее, как богиню, оплакивают как жертву.

— Это была секта?

— Возможно, вот только это учение распространялось в очень узких кругах. И никому так и не удалось выяснить, что за этим стоит, откуда они взяли легенду о деве, к тому же в этом символе нет и слова о том, что случилось с ней, какую великую жертву она понесла.

— Мы здесь из-за этого?

— Хочу верить, что да.

***

Денис зашел в небольшой продуктовый магазинчик возле автотрассы и приобрел на оставшиеся деньги пачку сигарет. Распаковав пачку, он тотчас же закурил. Сара стояла неподалеку и морщила нос от табачного дыма, но говорить что-либо против не стала.

День близился к вечеру, о чем свидетельствовало скрывшееся за стенами высоток солнце. Денис совершенно не представлял, что делать дальше, и маловероятно, что эта странная девица знала то же самое. Она была невинным ребенком, который насильно выжимал из себя взрослого. Вряд ли ей больше восемнадцати. Но одна лишь мысль о том, что ей за этот малый промежуток времени пришлось пережить нечто ужасное, вызывала болезненные ощущения где-то в груди. Молодой человек был уверен, что Сара не стала возвращаться в свою прежнюю квартиру, потому что эта квартира больше не существует, там никто не обитает, ее там попросту не ждут.

— Почему тебя сопровождали санитары? Ты больна? — Денис быстро пожалел, что задал этот вопрос, но сказанное не вернешь.

— Может быть, — тихо ответила та и поежилась.

— Прости. Я знаю, что тебе не хочется об этом говорить. Но мне стоит беспокоиться об этих людях? Ведь если с тобой что-то не так…

— Здесь их нет, можешь не волноваться, — слишком громко и резко заявила та и отвернулась. — И впредь не спрашивай меня об этом.

— Хорошо, — вздохнул тот и, сделав длительную затяжку, выпустил большую порцию табачного дыма. — Просто я пытаюсь понять, что делать дальше. Мы просто стоим посреди улицы, и ничего не происходит. Я так не могу. Мне нужно хотя бы что-то… Даже маленького сдвига с мертвой точки будет достаточно.

— Неужели ты хочешь, чтобы тот кошмар вернулся? Что тебе не нравится в этой реальности?

— Да потому что это не мой мир! Не моя реальность… Здесь нет меня. Я здесь кто-то другой. Пока еще не до конца убедился в этом. Но чувствую, что это так. И ты знаешь об этом. Знаешь, кем я здесь являюсь. Ты звонила ему. И ничуть не удивилась, когда пришел я.

— Да, я знала его, — смущенно улыбнулась она. — И он — причина моих несчастий.

— Он умер, тебе это известно? Его разорвали на части у меня на глазах.

— Да, я знаю об этом. Но это случилось не здесь, в этом месте все события трактуются иначе. Город еще не пострадал. А мы еще не встретились. Значит, город хочет нам что-то сказать.

— Ты и в самом деле сумасшедшая, — сплюнул тот и потушил подошвой сигарету.

— В данной ситуации сумасшедших двое. Ведь не я заявляю, что этот город погиб из-за нашествия ходячих мертвецов, — Сара произнесла это с некой издевкой, из-за чего Дениса пробрала лютая злость.

Он приблизился к ней и схватил девушку за воротник, притянув к себе на непростительно близкое расстояние.

— Я не позволю какой-то малолетке так разговаривать со мной. Если ты здесь, чтобы запутать себе мозги, то у тебя ничего не выйдет, — парень отступил и быстро зашагал в противоположном направлении. — С меня хватит. Я возвращаюсь к своей реальности.

— И куда ты собрался?

— Я возвращаюсь домой. Благо у меня есть дом в этом идиотском городе. Что будет с тобой, меня особо не интересует.

— Хорошо, иди, — безразлично ответила та. — Вот только идти придется не очень долго. Уж поверь мне. Я и сама пыталась вернуться домой. Но меня не пустили.

Денис остановился и удивленно посмотрел на девушку.

— Ты ведь сам сказал, что чувствуешь, что являешься здесь кем-то другим. Так и есть. Только мне здесь известно, кто ты есть на самом деле. Так что здесь нет твоего дома. Ты здесь совершенно чужой. Для всех.

Глава седьмая. Внутренний голос.

Шум воды из крана был схож с шорохом сотен крыс, что решили разорвать своими когтями бетонную плиту и проложить себе путь в другое помещение. Жидкость переливалась через края раковины и змеиной походкой осваивала территорию пола.

Вика ощутила, что ее брюки намокли, и именно это заставило ее распахнуть свои большие глаза. Она ощутила зуд на нижнем веке и быстро заморгала, дабы прервать неприятные ощущения, но на роговицу кто-то втихую насыпал целую горстку песка, что вызвало обильный слезный поток. И девушка впервые обрадовалась, что с утра не стала наносить на лицо ни грамма косметики, иначе после подобных слез ее внешний вид оставлял бы желать лучшего, и не спасло бы умывание при помощи мыла. Девушка прекрасно знала, что мыло беспомощно против ее туши и лишь размазывает черную основу, делая Викторию похожей на Капитана Джека Воробья из американского фильма про пиратов. Тушь становилась водостойкой именно тогда, когда этого не ожидаешь.

Первым, что она произнесла, оказалось имя. Вика его почти выкрикнула, затмив голосом шум воды, и с трудом пересилила себя, чтобы не заплакать по-настоящему. Но надрывное дыхание и паническая дрожь выдавливали из нее негативные эмоции, нарисовали ужас и отчаяние на каждом кусочке лица.

— Денис, — снова выдохнула она и, опираясь о край раковины, поднялась с мокрого пола. — Денис, — девушка ощупывала воздух, словно надеялась, что вся эта комната — лишь иллюзия, а молодой человек стоял где-то поблизости и тянул к ней свои холодные руки.

Но она была одна, и эта комната вновь стала знакомой, она ненавидела ее больше всего, но часто запиралась здесь, особенно в те моменты, когда попросту не желала видеть никого из людей. По лицу потекло что-то вязкое и теплое, добралось до подбородка и побежало дальше вдоль передней части шеи. В непонимании девушка дотронулась до лица и, взглянув на кончики пальцев, обнаружила на них присутствие красной жидкости. Это была кровь, вне сомнения. Переведя взгляд на раковину, Вика нашла присутствие крови и на кафельной поверхности. Водный поток изо всех сил пытался смыть ее, но та успела прилипнуть к гладкой поверхности, как подгоревшая гречка к кастрюле.

Бросившись к раковине, девушка стала останавливать кровотечение из носа, но улучшение состояния не происходило, кровь по-прежнему выливалась из нее, словно желала полностью покинуть организм и слиться с городской канализацией в одно целое. Девушка громко всхлипнула и прижала ладонь к кончику носа, после чего замерла в таком положении.

Нет, она не сходила с ума. Она снова была здесь, на своем рабочем месте. На ней ее рабочая форма, поблизости нет ни панических криков, ни звуков взрывов и выстрелов. Лишь пение привычной жизни, скучной и лишенной какого-либо движения вперед. Обыкновенное топтание на месте. Значит, те события ей привиделись. Не было никакого нападения, не было Дениса, не было той толпы обезумевших людей, что жаждали разорвать ее на куски без какой-либо на то причины. Да, это был всего лишь сон. Но сколько же она проспала здесь? Почему никто до сих пор не забеспокоился из-за ее отсутствия? Только Вика задала себе эти вопросы, и тут же последовал на них ответ. В дверь постучались. И раздался обеспокоенный голос Анфисы.

— Эй, с тобой все в порядке? Ты находишься там уже минут двадцать. Тебя все потеряли. Вика?

— Д-да, — промямлила та, не смея отстранять ладонь от лица. — Кровь из носа пошла. Не знаю, что со мной. Такое произошло впервые.

Анфиса нажала на ручку двери и прошла внутрь.

— Боже мой. Тебя тут будто убивали, — ахнула она и подбежала к девушке, затем внимательно взглянула на ее заляпанное кровью лицо. — Дело плохо. Я сейчас поищу в аптечке перекись водорода. Должно помочь. Выглядишь мерзко. Голова кружится?

— Да, немного. Я, кажется, отключилась. Даже не помню, как оказалась здесь.

— Мы и не заметили, как ты ушла. Ты никому ничего не сказала. Так, давай сделаем так. Сейчас мы остановим кровь, я поговорю с директором и добьюсь того, чтобы тебя отпустили домой. Да, она сейчас в полном бешенстве из-за маленького количества персонала, но в таком виде тебе работать противопоказано. Потом вызову тебе такси, и ты поедешь домой.

— Спасибо, Анфиса, — простонала та.

К кровотечению добавилась головная боль, и она ворвалась в ее тело настолько резко, что девушка вздрогнула, как если бы в нее кто-то выстрелил и не сумел промахнуться. Анфиса еще раз испуганно оглядела коллегу и поспешила в соседнюю комнату, где находилась аптечка. Вика слышала, как та копошилась там и, не стесняясь, ругалась: видимо, ничего подходящего не находилось. Через пару мгновений она вернулась и помогла Вике засунуть в каждую из ноздрей смоченную перекисью водорода вату. Виктория сморщилась, когда почувствовала шипение в носу. Анфиса смочила оставшуюся вату в воде и вытерла остатки крови с бледного лица рыжеволосой девушки, не оставив даже разводов.

— Теперь тебе нужно сесть и подождать, когда кровь перестанет идти. А я пока поговорю с Тамарой Александровной. Не допущу, чтобы она заставила тебя в таком виде идти в торговый зал пугать покупателей. Даже мертвец выглядит живее в сравнении с тобой.

Анфиса усадила Вику на стул рядом со шкафчиками в комнате для переодевания и скрылась в глубинах коридора. Виктория потерла пульсирующие виски и попыталась собраться с мыслями, но в голове до сих пор кипела каша.

«Ничего не понимаю. Почему этот кошмар до сих пор не вылазит из моей головы? Почему продолжает преследовать, как одичавший волк? Просто не думай о нем, подумай о чем-нибудь малозначительном, даже о тошнотворно банальном. Выбрось из головы тот ужас. Его не было. Нельзя верить в подобное. Такое может случиться только в дурацких книгах, что продаются в переходах метро. Не в твоей жизни».

Но в голове по-прежнему всплывало лицо Дениса, его заботливая физиономия. Она чувствовала, словно это происходило сейчас, как он обрабатывает ее ножевое ранение на животе, нежно касается пальцами кожи, боясь причинить боль. Невольно девушка коснулась живота, представив, что это делает молодой человек, и закрыла глаза. Едва пальцы коснулись того самого места, где ее ранили во сне, последовало жжение, а затем и резкая боль. Вырвался громкий стон, и Вика резко отдернула руку. Самопроизвольно пальцы вернулись к животу, сжали край рабочей жилетки, пробрались под нее, нащупав рубашку, приподняли ткань и обнажили большую часть живота.

Прямо около пупка виднелся синяк, разросшийся до пугающих размеров, а ровно посередине находился тот самый шрам от ножевого удара, радостно приветствовал свою хозяйку и не смел исчезать в тумане грез. Вика боязливо прикоснулась пальцами к ранению и стала ощупывать это место, чтобы убедиться, что оно реально. Рана не исчезла, лишь горела, шевелилась где-то внутри.

Анфиса вернулась быстро и, судя по ее довольной улыбке, договориться с Тамарой Александровной удалось. Вика успела скрыть рану под одеждой и сделать более-менее спокойный вид. Что-то ей подсказывало, что говорить о подобном Анфисе не стоит, хотя девушка понимала, что с такой отметиной на животе необходимо немедленно обратиться к специалисту. Вот только что она расскажет? Ведь она даже сама точно не знает, когда именно ее пронзили острым предметом и где именно это произошло. Но это случилось не здесь, не сегодня. Вика прекрасно это знала. Тогда где она была? Почему ранение затянулось и выглядит так, словно… руки Дениса его в действительности обработали, смазали спиртовым напитком, а затем мастерски зашили разошедшуюся по швам кожу. Нет, этого не может быть. «Ты ведь знаешь, что пролежала в своем сне в том туалете несколько дней, в полной темноте. Но теперь все выглядит привычным, целым и невредимым».

Ошарашенная от своих мыслей, она вышла в торговый зал и с мрачным видом прошла мимо директора, которая даже не бросила на девушку взгляд сочувствия, просто сделала вид, что не заметила рядом с собой присутствие сотрудницы. У выхода Вика случайным образом задела плечом высокого парня с повернутой набок кепкой, на которой было вышито название их магазина. Ойкнув, он улыбчиво повернулся к ней и внимательно оглядел Викторию, явно заметив, что с той творится что-то неладное. Вика извинилась и хотела было продолжить свое шествие к выходу дальше, но тут же замерла на месте и в оцепенении уставилась на этого парня, осознав, что прежде не видела его в торговом зале, но это была их не самая первая встреча. Она видела его прежде.

«Тогда он выглядел по-другому. Его рот был в крови и искривлен. В руках у него был нож. Ему не составило труда напасть на меня, прижать к стене, как куклу, бить головой о стену и целиться зубами в шею. А потом лезвие ножа оказалось внутри меня, вошло плавно, как в масло. Я не сразу ощутила боль, даже не сразу поняла, что случилось. С ножом внутри я продолжала отбиваться. А потом этим ножом…»

Вика резко отвернулась и бегом бросилась к выходу, чувствуя, что ее тело пылает, кипит, как вода в чайнике, плавится от одолевших голову мыслей и воспоминаний. Анфиса бросилась за ней, но девушка уже скрылась из вида, свернув за угол.

***

Улицы Тарасова освещало дождливое солнце. Понятие «дождливое солнце» возникло в голове Виктории совершенно случайно. Она редко наблюдала подобное явление, если не наблюдала совсем. Жаркое светило с легкостью пронзало свинцовые тучи, облик которых напоминал настоящий ночной небосвод — настолько темными они были. По улицам широким шагом шествовал тропический ливень, забирался за шиворот, проползал в ушные раковины и даже умудрился побывать в ноздрях. Виктория ощутила себя утопленницей, на глубине какого-нибудь моря, и подняться на поверхность, вдохнуть свежего воздуха не имелось ни малейшей возможности. Дождевые потоки перекрыли ей дыхание, связали тело цепями и приковали к растаявшему асфальту. Девушка еще очень долгий промежуток времени стояла в таком положении, терпела холод и воду на поверхности кожи, в голове возникло торнадо, которое смело все мысли и утопило в ливневых потоках. Она явно ждала, что весь тот кошмар исчезнет: эти изуродованные измаранные кровью лица, разорванные тела, пылающие небоскребы и заполонившие все и вся брошенные автомобили. Но они впились в ее сознание, как рой голодных комаров, не смели отпускать ни на минуту. Виктории казалось, что сейчас эти искусственные улыбки на лицах бесцельно бродящих прохожих исчезнут, и лавина из сотен людей бросится в ее сторону, вцепится зубами в каждый кусочек нежного тела.

Но ничего не происходило. Город двигался, сверкал неоновыми огнями, шумно пел и омывался пылающей светом дождевой водой. Люди бережно огибали девушку, буквально проходили сквозь нее, отчего та ощутила себя привидением, который видит лишь образ из прошлого, возникший в промежутке между жизнью и смертью. Но вернувшаяся головная боль встряхнула ее и заставила вновь проникнуться реальностью всего происходящего. Это не сон, это не бред, все вокруг — существующее, и она в том числе.

В кармане завибрировал смартфон, буквально забурлил в потоках дождевой воды. Девушка была безумно благодарна себе, что недавно удосужилась приобрести водонепроницаемый чехол для своего гаджета, ибо дожди в этом огромном городе стали частным явлением. Поднеся экран к лицу, Виктория увидела имя звонившего абонента. «Анфиса». Вика почувствовала себя дурой — она заставила человека переживать. Наверняка сейчас все обсуждают ее странный побег с места работы, это испуганное выражение лица. Прежде Викторию считали странной, «неуравновешенной», что она часто слышала со стороны, вслушиваясь в разговоры. Возможно, на нее так подействовали семейный проблемы, либо полное приключений прошлое, которое едва не закончилось плачевно, как в типичной драме. Девушка не знала точно. «Ты винишь всех: отца, его спиртовую подружку, Карину, теперь еще и ночной кошмар. Но никак не себя. Ты сама ведешь себя, как зануда, замкнулась в себе и травишь себя собственными мыслями, выдуманными проблемами. О чем ты сейчас думаешь? О зомби, о парне, которого ты никогда не видела и которого даже не существует? Да что с тобой такое? Что тебя сделало такой идиоткой? Вернись обратно. Не о том думаешь».

— У тебя рана на половину тела! — заворчала дамочка с именем Рассудительность. — Ты не имеешь ни малейшего понятия, откуда у тебя это взялось. Ты даже не веришь в то, что прекрасно знаешь внешний облик нападавшего, он был последним, кто видел тебя перед твоим скоростным побегом из магазина. Ты ни во что не веришь, потому что все, что видела, в действительности никак не могло случиться.

— Значит, я схожу с ума?

— Возможно. Но даже если ты и поверишь в свое помешательство, то это не объяснит ничего, в частности, твою рану на животе. Хотя возможно ты самостоятельно нанесла себе увечья, а потом так же безмятежно зашила себя, обведя смерть вокруг пальца. Занятная теория. Вот только утопающий в огне и безумии мегаполис смотрится более осязаемо, чем-то, что ты сама себя покалечила и напрочь забыла об этом. Решать тебе, что правда, а что нет, — завершила свою мысль госпожа Рассудительность.

***

Вика добралась до дома спустя мгновение и не сразу заметила, что вытащила из кармана насквозь мокрых брюк ключи, отперла дверь подъезда и проникла внутрь обшарпанной хрущевки.

Пробираясь сквозь мрачную лестничную площадку, исписанную и оплеванную, она надеялась, что пройдет мимо знакомой двери и разыщет какой-нибудь укромный уголок, где появится шанс переждать очередной домашний скандал. Вика не слышала криков подружки отца, звона бутылок и шума беспрерывно захлопывающейся двери. Но это не означало, что в квартире никто не присутствует, девушка не помнила, когда в последний раз наблюдала, что отец покидал стены их двухкомнатной квартиры. Да, он работал где-то на стройке, приносил в дом какие-то деньги, но все это проходило мимо его дочери. Та видела его лишь на кухне, за столом с жиреющей на глазах женщиной в компании нескольких бутылок спиртного. И считала, что этот образ будет преследовать ее еще очень долго, пока отец не скончается. Странно, но она уже готовила себя к его смерти. Каждый раз, входя внутрь квартиры, Вика ожидала увидеть его обмякшее тело на кухне, а рядом смеющуюся и ничего не понимающую женщину из его пьяных грез, которая отныне владелица всего имущества. Возможно, она не выгонит Вику, позволит ей жить, но девушка скорее поверит в то, что Хогвартс существует, чем в подобную щедрость. Эта квартира — временное пристанище. Скоро она не сможет вставить ключ в эту облупившуюся дверь. Ей не позволят. Ее там никто не станет ждать.

Оказавшись в прихожей, девушка решила, что лучшим решением будет не стягивать с себя промокшую обувь. Хотя бы из-за того, что пол был абсолютно полностью забрызган битым стеклом. Бутылка рассыпалась фейерверком, ее следы наблюдались даже на стенах: осколки, словно гвозди, торчали из обоев. Спиртное, что находилось внутри, уже высохло и оставило после себя лишь зловонные разводы.

Сморщив нос, Виктория стала пробираться вглубь квартиры. Кухня оказалась пуста. Стол, как и обычно, заставлен спиртными напитками, грязной посудой, которой пользовались совсем недавно. Прислушавшись, девушка различила стоны из гостиной. Значит, отец и его подружка дома. Стоны не походили на те, что издают люди во время занятия сексом, они были какими-то страдальческими, будто кто-то испытывал мучения. Вика сразу же вспомнила свои опасения и бросилась к доносящимся звукам. То, что открылось перед ней, заставило сморщить нос еще сильнее.

Отец в одних лишь трусах валялся на полу и допивал очередную бутылку водки. Его подружка же валялась на диване, прикрывая наготу под простыней, и курила. А вокруг них виднелись упаковки из-под съеденной еды, осколки от бутылок и даже посуды. Судя по царапинам на руках отца, весь этот хаос был сотворен именно им, а его подружка все это время наслаждалась представлением.

— Что вы здесь устроили?! — воскликнула девушка, пройдя в комнату. — Что?..

— Ах-ха-ха, — засмеялся отец, прервав страстный поцелуй с бутылкой. — Доча! Вернулась. А что так рано, доченька? Мы тебя не ждали. Мы с моей любимой еще не закончили играть.

— Прекрати пить! — стиснув зубы, прорычала та и вцепилась мертвой хваткой в бутылку, но отец не посмел расстаться со своим спиртным.

Последовал удар, и Вика ощутила, как твердая рука соприкоснулась с ее лицом. Шокированная она не сразу осознала, что пощечину ей подарил именно отец. Испугавшись, что последует еще один удар, она отпрянула и направилась к двери. Но отец внезапно оброс силами, вскочил и не позволил девушке сделать даже шаг. Еще мгновение, и Вика оказалась прижатой к стене, полностью лишенной какого-либо движения.

— Решила поучить своего отца?! — пьяным, но таким яростным голосом стал вести беседу с дочерью отец. — Возомнила себя правильной и умной? — пальцы мужчины впились в щеки Вики и сплющили ее лицо, отчего губы девушки превратились в вытянутую трубочку. — Только я здесь решаю, что правильно, а что нет. Кто не согласен — здесь не жилец.

Подружка отца залилась поросячьим гоготом и чуть было не упала с кровати. Вика заметила, как простыня сползла с ее бесформенного тела и полностью обнажила огромную обвисшую грудь, которая с легкостью могла достать до стоп их обладательницы. Обмотав простынь вокруг бедер, женщина направилась к ним с не угасающей сигаретой в зубах.

— Хватит, Виталий. Не пугай девчонку.

— Заткнись! — рявкнул на нее тот. — Ни одна баба в этом доме не смеет указывать мне, что делать, а что нет!

Он отпустил дочь и резко пошатнулся, едва не свалившись на пол, но чудом удержался на ногах. Ухмыльнувшись, мужчина добрался до середины комнаты, затем обернулся и прожег яростным взглядом обоих, но Вика знала, что все внимание этого человека сосредоточено именно на ней. Об этом кричали даже ее горящие щеки, на которых отпечатались следы длинных пальцев и не стриженных ногтей.

Девушка не знала сколько времени они простояли в этом безумном молчании, пронзали друг друга бесчеловечными взглядами, томно дышали, задыхались от табачного дыма. Но когда этот короткий промежуток ее семейной жизни стал казаться вечностью, она отвернулась от небритого лица отца и ринулась в сторону выхода, чувствуя радость от того, что она обута и может молнией покинуть это гнетущее место. Но отец не позволил ей далеко уйти.

У входной двери он догнал ее, схватил за плечо и развернул к себе.

— Ты никуда не пойдешь, сучка! Я запрещаю!

— Не трогай меня! — вскрикнула девушка и попыталась вырваться, но крепкие мужские руки снова сковали ее движения, в очередной раз превратили в беспомощную мышь в руках голодного кота.

— Как же ты похожа на свою шлюху-мать. Тоже решила сбежать от меня?! К ней?!

— Пусти! Пусти!.. Папа!

Девушка увидела, как тот снова замахивается, метит рукой в ее лицо. Зажмурившись, она пожелала, что отец исчез, растворился вместе с тем пылающим городом в ее грезах, оставил после себя лишь напоминающие следы, которые потом перестанут что-либо значить и утонут во временной пыли.

Внезапно что-то вырвалось из нее, нечто живое, размером с саму девушку. Вика ощутила болезнетворный жар, дрожь по всему телу, а затем некая сила прижала ее к входной двери и так же быстро отпустила. Раздался крик.

Девушка открыла глаза и увидела, что тело отца в горизонтальном положении находилось в другой части коридора и не смело демонстрировать ни малейшего движения. Из гостиной выскочила подружка отца и взвизгнула, когда увидела мужчину в таком состоянии. Бросившись к нему, она попыталась привести того в чувства, но ее старания так и не обвенчались успехом.

Вика же ничего не почувствовала, лишь чистое равнодушие и толику радости от увиденного. Схватив ключи, она выскочила из квартиры и пулей бросилась вниз по лестнице.

***

Улица встретила выбежавшую из подъезда Викторию более сухой и приветливой погодой. Дороги и тротуары стали зеркальной поверхностью и слепили глаза разноцветными бликами на своей взволнованной из-за порывов ветра поверхности. Казалось, что город несколько лет находился на дне океана, проживал там иную жизнь, впитал в себя подводных обитателей, которые теперь были вынуждены скрыться в недрах всплывшего мегаполиса, в лабиринтах канализации. Стены домов походили на губки, ибо сочились влагой даже после завершения ливня, вымывали из себя строительную краску и штукатурку, делая здания одноцветными, вышедшими из черно-белого кино. У горизонта блестела половинка луны, своим рыжеватым цветом походившая на дольку апельсина. Звезд не наблюдалось, хотя небо стало кристально чистым, почти прозрачным. Хотя причиной их отсутствия скорее всего стало еще не до конца зашедшее солнце: огненное зарево забрызгало бесцветные хрущевки ржавчиной и медленно сползало вместе с дождевой водой вниз.

Вика не знала, куда идет, она просто шла, покидала одну улицу за другой. Она не видела перед собой ничего, кроме бесчисленных людских теней и бескрайних луж, которые та старательно огибала, боясь, что ее и без того мокрые кроссовки развалятся, если столкнутся с еще большим количеством влаги. Вика не могла не думать об отце. Она пыталась объяснить, что тогда заставило его упасть и так далеко от дочери. Все выглядело так, словно его толкнули, с такой силой, что неподвластна человеку, особенно хрупкой девушке. Но Вика оправдывала себя, уверяла, что виной всему его нетрезвое состояние: тот мог с легкостью пройти такое расстояние самостоятельно, а потом без чьей-либо помощи рухнуть наземь — он с трудом держался на своих двоих. Но все равно, что-то беспокоило девушку. Что-то говорило, что в этом замешано нечто иное, что Вика пока не в силах объяснить. «Из меня словно вырвали часть тела, она стала самостоятельным существом, двинулось на отца, как сошедшая с вершины горы лавина. Я не помню, что оттолкнула его, он крепко держал свои руки. И сам он бы никогда не отпустил меня. Отец никогда не отпускает, даже в таком состоянии, в каком находится сейчас».

Свет автомобильных фар окружил ее, запер в клетке. Девушка осмыслила, что стоит посреди проезжей части. Вокруг носились автомобили, разрезали прозрачный воздух невидимыми лезвиями, как клочок газетной бумаги. Вика попыталась осторожно добраться до противоположной стороны улицы, но ни один из водителей не желал ее пропускать. «Какая же ты тупица. Совсем не смотришь, куда идешь. Не хватало еще того, чтобы тебя в качестве завершения сбила машина. Тогда вечер точно запомнится надолго». Она и не думала, что умеет так глубоко уходить в себя, ранее с ней подобного не случалось, реальность всегда маячила перед глазами, имела ярко выраженные оттенки даже в самую туманную погоду. Но сейчас ее сознание постоянно куда-то проваливалась, словно было отравлено наркотическими веществами. Виктория ощущала слабость, истощение, неумолимую тошноту со смесью голода. Было трудно держаться на ногах, ноги дрожали, как у ребенка, сделавшего первый шаг. «Да что это со мной? Что с тобой происходит, Вика? Куда ты ушла? Смотри по сторонам. Просто смотри, куда идешь. Не делай лишних движений. Пожалуйста. Не веди себя, как конченная дура».

Девушка дождалась, когда машин впереди станет меньше, и совершила несколько шагов вперед, но недостаточно для того, чтобы до конца пересечь дорогу. Столь узкая проезжая часть казалась бескрайней пустошью под палящим солнцем, где Вика — неделями не видавший ни еды, ни воды путник, который вот-вот рухнет на горячий песок и испустит дух. Еще несколько движений, и пешеходный тротуар стал еще ближе. Вика подождала еще немного и перешла на бег, надеясь, что ее шествие по забитой машинами трассе подошло к концу. Но один из водителей решил прервать ее радость и бросился прямо на нее, не сумев вовремя среагировать на внезапной появление девушки. Вика вскрикнула и машинально выставила перед собой руки.

Снова это чувство, будто что-то выходит из нее, забирая с собой оставшиеся силы. Этот жар… Вика открыла глаза и увидела, что автомобиль, как игрушечный, отбросило на несколько метров назад, из-за чего тот врезался в позади стоявшие машины. Раздался столь омерзительный звук, что девушка закрыла уши и бегом бросилась бежать подальше от увиденного. «Ты ничего не сделала, водитель совершил этот маневр сам, ты не способна на подобное… Ты НЕ СПОСОБНА на подобное. Тебе ведь это известно, так?»

Но Вика не верила внутреннему голосу. Машина не могла самопроизвольно дать задний ход после того, как девушка выставила руки перед собой. Но ведь это бред, самый настоящий бред. «Бред теперь повсюду. Весь этот день сплошной бред. А ты — главная его героиня».

***

Отойдя подальше, Вика оказалась посреди просторной улицы, застроенной торговыми центрами и прочими развлекательными аттракционами. Она не помнила, когда в последний раз была здесь. Возможно, в детстве. С тех пор это место изменилось, как и она сама. От того уюта, обильной растительности не осталось и следа. Сплошной бетон и искусственный газон, которые подсвечивал неоновый свет. На одной из высоток, что маячила впереди, с самой вершины кричала анимированная надпись с ироничным посланием: «Тарасов — город, где вы обретете свое счастье!» Ухмыльнувшись от подобного изречения, девушка двинулась дальше. «Если здесь кто-то и обретет счастье, то это точно не я».

Ей удалось немного успокоиться, силы и обладание ясностью ума вернулись к ней неожиданным образом, когда та едва не теряла сознание. Она так и не сумела объяснить хотя бы долю того, что с ней произошло, поэтому предпочла просто выкинуть пережитое из головы. «Все равно тебе не найти ответа. Да и вряд ли тебя эти ответы обрадуют. Будь уверена, в них не таится ни капли хорошего».

Разыскав пустую и более-менее сухую скамейку, Виктория расслабилась и достала из кармана телефон. В «пропущенных» виднелось несколько вызовов от Анфисы, остальные же принадлежали подружке отца. Но ни на один из них девушка отвечать не собиралась. Анфиса даже не поленилась нацарапать сообщения. «Я переживаю. Перезвони, когда появится возможность». «Тебя искал какой-то парень. Я дала ему твой телефон». Второе сообщение заинтересовало девушку, и она даже хотела написать в ответ что-то вроде: «Кто он? Что за парень? Как его зовут?» Но не осмелилась. Сейчас она хотела просто побыть наедине с этой улице, без этих негативных мыслей. Вот только успокоиться никак не получалось. Внутри все по-прежнему дрожало, словно от холода, хотя девушка совершенно не замерзла, она горела, в буквальном смысле этого слова.

Смартфон снова привлек ее внимание, и пальцы без разрешения хозяйки стали быстрыми движениями набирать номер телефона, который уже давно не находился в списке ее контактов, и Вика надеялась, что не возникнет там больше никогда. Вздохнув и угрюмо посмотрев на результат своих действий, она все же прижала телефон к уху и стала вслушиваться в продолжительные гудки.

— Алло? — донесся женский голос.

— Карина, это я, Вика, — хриплым голосом сказала Вика и прикусила нижнюю губу, будто боялась произнести что-либо еще.

— Я знала, что ты позвонишь, — с нотками сарказма ответила та, и Виктория почувствовала, что девушка на той стороне «провода» улыбнулась.

— Можно я приеду к тебе? Знаю, время уже позднее. Но мне необходимо тебя увидеть. Хотя это выглядит странно, ведь вчера мы расстались не очень хорошо.

— Да. Я буду тебя ждать. Ты помнишь, куда ехать?

— Пока еще помню, — ухмыльнулась рыжеволосая девушка и улыбнулась подруге в ответ, и была уверена, что Карина также ощутит ее улыбку, ничуть не сомневалась в этом.