Л.Е.С.

Часть 1. Пролог. Глава 1

Пролог.

В тот злополучный день наперекосяк все пошло с самого утра. Мне бы увидеть эти знаки, что настойчиво показывала судьба! Но кто вообще смотрит на знаки, когда впереди отпуск, а тебе еще нужно сдать отчеты?

Понедельник, как известно, день тяжелый. Для меня же он стал катастрофическим, если не сказать судьбоносным. И начался он с самого простого и безобидного – будильник на телефоне не прозвонил.

Жена больно ткнула под ребра.

- Тебе на работу разве не надо? – сонно спросила она, поворачиваясь на другой бок. – И тихо там, дочку не разбуди.

Я приоткрыл один глаз, глянул на часы, тихо выругался, сразу же проснулся, вскочил, побежал в душ. И тут оказалось, что воду горячую отключили, пришлось довольствоваться холодной. Некомфортно, конечно, но зато сразу взбодрило. Следующие приключения продолжились на кухне: кофе из турки почти весь выкипел на плиту, пока я читал кучу сообщений от начальника.

Через пару минут я вылетел из квартиры, на ходу застегивая рубашку, пролетел по лестницам, выбежал во двор. Не сразу нашел в рядах машин свою, пикнул сигналкой, подбежал, плюхнулся на сиденье, повернул ключ – и тишина. Будто умерла. Повернул ключ снова – то же результат.

Что ж, в очередной раз выругался, выудил из кармана телефон, чтобы вызвать такси, включил и… батарейка показала мне один процент, экран погас. Очередной знак судьбы я проигнорировал.

Тихо ругаясь, выбрался из машины и заспешил на автобусную остановку, продираясь в жаре через гудящие толпы людей и судорожно вспоминая номер маршрута до офиса. Недлинный путь пролегал через небольшой скверик, где чертова птица, словно поджидая именно меня в новом костюме, жирно нагадила на плечо, всю дорогу до остановки оттирал. На светофоре какой-то дебил на самокате чуть не сбил, только и успел ему в квадратную желтую сумку матернуться, чем вызвал негодование мамаши с орущим на всю улицу ребенком.

В плотно набитой потной и душной маршрутке, в которую с трудом втиснулся, новые туфли затоптали в хлам.

Ну ладно, как-то доехал до своей остановки, выпал на свежий воздух, выдохнул, вытер ладонью пот со лба. До офисного центра квартал пройти, по дороге, думаю, зайду все-таки в кафешку, кофе возьму, взбодрюсь, успокоюсь, остыну под кондером. Но и тут, как всегда неожиданно выяснилось, что карта не читается. Вышел из кафешки без кофе, во рту сухо, на душе скверно, стою, озираюсь. И, о чудо! Как раз через дорогу отделение моего банка. Неужели повезло? Первый раз за все это чертово утро!

Ага, не тут-то было! Знаки продолжили себя проявлять.

Народу в зале немного: сонный опухший охранник у входа, бабуля у одного из банкоматов копошится, обставленная пакетами из «Пятерочки», парочка студентов хохочет в углу, за стеклянной стойкой красотки-операторши скучают в телефонах. Подхожу к свободному банкомату, прикладываю карту – карта не читается. Хорошо, попробуем по старинке. Вставляю карту в прорезь, уплыла внутрь, жду, чтобы набрать пароль – а в ответ тишина, словно и не было никакой карты! Сожрал ее банкомат!

Так, думаю я, барабаня пальцами по холодной панели, сначала машина умерла, потом телефон, а сейчас еще и карта! Ну, чувствую, наступает предел, закипаю.

И тут в завершение всех этих утренних неприятностей за спиной громко так, требовательно хрипловатый голос:

- Всем не двигаться! Это ограбление! На пол я сказал, мордой вниз!

Я и не сразу врубился, смотрю тупо в экран банкомата, думаю еще, надо к операторше-блондинке идти, выяснять, что у меня с картой. Как жить вообще без машины, без телефона, да еще и без карты? Слева бабушка тихо вскрикнула, боковым зрением вижу: повалилась медленно на бок, шурша пакетами. Перепугали ее до инсульта, наверное. Сразу за этим мне в спину толчок и хриплое:

- Тебя что, не касается, придурок?

Да какого хрена?! Вас только тут не хватало! Устроили, понимаешь, девяностые!

Но высказаться вслух я не успел, в развороте получил хорошо так по челюсти. Голова откинулась обратно, в шее что-то хрустнуло. Грубые лапы схватили за шиворот и повалили на пол, по пути лбом угол банкомата зацепил. Да что б тебя! Теперь еще и с фингалом на работу идти?

- Лежи, дебил! А не то пристрелю! – прошипело в ухо, обдало пивным перегаром, а в затылок уперлось что-то холодное и твердое, вдавливая нос в пол. Черт, новый костюм. А сегодня с утра оперативка у шефа! И не просто оперативка, а разгон! Серый, мой помощник, чтоб его, опять что-то накосячил с отчетами, всем отделом за него отдуваться придется! И вообще, сколько же сейчас время?

Я пытался подтянуть к себе руку с часами, но получил удар ногой под ребра.

- Лежи смирно!

А потом запястье обожгло, послышался хруст. Вот и часам конец.

Сбоку и сверху слышались требования грабителей. Нервный писк операторши, бабуля лежала молча, уставясь пустым взглядом в потолок, неужели и вправду инсульт? Из другого угла нервно попискивали подростки.

- Деньги сюда! Да поживей! Сеня, смотри за дверью!

- Никого!

- Давай быстрее, корова!

Сколько же их там? Минимум двое. И минимум у одного пистолет.

Костюм, часы, опоздание на работу, нагоняй от шефа. Ах да, еще фингал посреди лба и на скуле. А самое главное, унижение. Да какого лешего? Да кем вы себя возомнили, шпана? И ствол, наверняка, не настоящий! Пукалка газовая! Ну, на худой конец, травмат!

Не поднимаясь, я медленно повернул голову.

Один у входа, смотрит сквозь стеклянные тонированные двери, ствол направлен в лежащего рядом охранника, второй в метре от меня, направив пистолет в окошечко, внимательно наблюдает, как блондинка дрожащими руками напихивает купюры в рюкзак. У обоих козлов лица закрыты масками, черные кепки, неброская спортивная одежда, висящая на худых сутулых плечах, таких гопников на окраинах тысячи. Но их же все равно найдут, камеры на всех углах, на что они рассчитывают? Дебилы.

- Сеня, как? – кричит тот, что у стойки, оборачивается на секунду.

- Норм! Быстрее давай!

И тут он увидел, что я поднял голову.

Рука с пистолетом начала поворачиваться в мою сторону.

- Ле-е-е-жа-а-а-а-ать! – медленно растягивает он.

Надо было действовать.

С чего я так решил? Хрен его знает. Просто выбесили они меня в край! Последняя капля. Я за себя знаю, что не герой, не супермен, не спортсмен, не спецназовец. Ходил, конечно, в зал подкачаться перед сезоном, грушу поколотить, но это же так, показуха. Для таких ситуаций точно не прокатывает. Но вот что-то изнутри будто толкало действовать. Какая-то старая заржавевшая пружина вдруг раз – и сработала! Я и не догадывался, что она у меня вообще есть. Про знаки судьбы я тем более не думал.

Дальше все происходило будто в замедленном режиме.

Рука с пистолетом двигается, я отталкиваюсь от пола, подгибаю ноги, и, не выпрямляясь полностью, делаю резкий разворот. В середине траектории выкидываю одну ногу, прямо как Ван Дамм в свои лучшие годы. Хорошо попадаю пяткой под коленки грабителю, кроссовки скользят по гладкому пыльному полу, он заваливается на спину, глаза округляются, рука с пистолетом плывет вверх, из ствола вырывается сноп искр.

- Бабах!!!

Выстрел оглушает. С потолка медленно, как пух, посыпалась штукатурка. Из-за стойки резанул ухо истерический девчачий вскрик, бабуля даже глазом не моргнула.

Он что, настоящий!?

Быстро! Схватить его за эту руку!

Я прыгаю на неминуемо летящего к полу грабителя, вытягиваю руки вперед, стремясь перехватить за запястье.

- Се-е-е-еня-а-а-а! – вопит тот. Бряк – приземляется, хряпнувшись об пол затылком, зажмуривает глаза. Ствол уже почти смотрит на меня, качается в вытянутой руке.

Сбоку слышится вопль Сени.

- Не-е-е-е-ет!

И фигура Сени взмывает в рывке над полом.

До него метра три, успею!

Пальцы сжимаются на запястье, отвожу руку в сторону от себя. Есть!

- Бабах!!!

Снова вспышка, но уже не так громко. Искра мелькнула от стойки, ушла в стену.

Что там дальше-то? Выбить пистолет из руки!

Да, черт! Почему так медленно все! Да быстрее уже покончить с ним!

Заворачиваю руку по дуге, чтобы ствол смотрел не на меня, со всей силы ударяю по полу.

А, стоп. Не ударяю.

Не успел.

Чертов Сеня уже подбежал, вот он успел.

Вытянутой ногой с разбегу шарашит мне по лицу. Опять по лицу! Да еще по носу! Хруст чувствую, словно под наркозом – боли нет.

Отлетая назад, подумал, что рожа у меня будет просто полный трэш, шеф упадет в восторге, а Серый ржать будет до самого обеда! А что я жене скажу? И почему все время по лицу? Вообще, голова это мое больное место!

В шее опять что-то хрустнуло, пальцы разжимаются, я лечу назад, к банкомату. Ну, сейчас для полной картины, мне не хватает только затылком приложиться к железному ящику! И вообще шею нахрен сломать!

Но долететь я не успеваю. И шею не ломаю.

Рука грабителя твердеет, направляя ствол прямо мне в голову.

Ну правильно, куда же еще?

Вспышка!

Съемка еще замедляется. Вижу, как пуля с искрами вылетает из ствола, летит прямиком мне в лоб, медленно прокручиваясь вокруг своей оси. Теперь все, подумал, жирная точка на моей недолгой жизни. Прощай шеф, прощай любимая, прощай дочка!

Прощай самый короткий и самый неудачный день в моей жизни!

Пуля приближается, увеличиваясь в размере, я скашиваю глаза, наблюдая за ее полетом, вспышка от пороха увеличивается, разрастается огненным шаром, таким ярким и жгучим, что пуля тонет в нем, исчезает.

Но я-то знаю, что она долетит.

Закрываю глаза.

Это был обычный летний день, теплый и солнечный. До отпуска осталось доработать неделю, сдать отчеты и передать дела Сереге. Жена уже начала собираться, готовиться, купальники меряет, списки составляет. Все до этого дня, в общем, шло по обычному плану, буднично, привычно.

Но сегодня кто-то там свыше, или где находится этот управляющий судьбами, решил, что мне пора кардинально менять планы.

Глава 1.

Вначале была темнота.

Потом вернулись ощущения. Дуновение ветра на щеке, мягкий ковер травы под ладонями, утихающие взрывы в голове. Я вдохнул свежего густого воздуха полной грудью. Следом появились звуки и запахи. Шум листьев, пение птиц, жужжание насекомых и, наконец, чьи-то голоса. Два голоса. Стояли рядом со мной и спорили.

- Уходить надо, - сказал хриплый. - Выродки где-то рядом, чую! Давай, Митька, поднимай его!

- Что мы его, потащим на себе? – спросил молодой. – Надо его в чувство привести.

- Так дай ему воды! – раздражался хриплый.

- Никифор Иваныч, - прозвучал голос прямо над ухом. – Нас старейшина ждет, идти надо!

Приподняли голову, ко рту приставили горлышко бутылки, с удовольствием сделал несколько живительных глотков. Силы возвращались, взрывы в голове утихали.

Я открыл глаза, сощурился от яркого полуденного солнца, пробивающегося через ветви гигантских разлапистых деревьев.

- Очнулся, горемыка! – пробурчало в стороне хрипло. – Вставай скорей!

Я сфокусировал взгляд, поморгал. Надо мной, закрывая солнце, склонился молодой, рыжий, держал в руке бутылку. Второй, крепкий, бородатый, стоял рядом и постоянно озирался, помахивая огромным широким ножом.

Я приподнялся на локтях, и первым делом ощупал лицо. Нормально вроде все. И дырки во лбу не прощупывалось, и нос целый.

И вот тут у меня в голове все перемкнуло.

- Я где? - Память отшибло напрочь, словно отключили часть мозга. – Вы кто?

- Во дает! – прохрипел бородатый, хлопнул по плечу рыжего. – Учитель-то у тебя, Митька, того, кукухой поехал! Ты зачем в лес опять убежал?

Они ловко и сильно взяли под руки, приподняли. Перекрывая другие звуки леса, над деревьями громко прокаркала ворона.

Бородатый критически осмотрел меня, придерживая за плечи.

- Хорошо, - сказал он, - что старик знал, где тебя искать! Оклемался?

- Да, - выдавил я чужим голосом.

- Тогда давай, шевели ногами!

Он отпустил меня, я слегка качнулся, но удержался. Что-то было не так со мной. Я был не я. Оглядел себя, потрогал лицо, волосы – все не мое. А руки и ноги – такие же крепкие, жилистые, но укороченные. Точно не мои! Странно еще, они меня каким-то Никифором называют…

Я напряг память, даже сощурился в напряжении, но свое настоящее имя вспомнить не смог.

Что происходит?

Я испуганно заметался.

В этот момент перед глазами из ниоткуда в воздухе появилась четкая синяя надпись:

Добро пожаловать в ЛЕС!

Ваше пробуждение прошло успешно!

Жизненно важные показатели в норме!

ЛЕС благодарит Вас за участие в Программе!

Я повертел головой, пытаясь снять наваждение. Но тщетно. Надпись упорно висела перед глазами, куда бы я не повернул голову. Я даже моргнул несколько раз и пытался сбить сообщение рукой.

Через несколько секунд надпись сама медленно погасла, и перед глазами проявился густой лес вокруг: темные толстые стволы деревьев, высокая трава, порхающие жужжащие насекомые…

Два странных типа терпеливо и молча наблюдали за моими метаниями.

Стало понятно, что они никакой надписи в воздухе не видели.

- Ну, все, хватит башкой крутить! – прохрипел бородатый, тревожно оглянулся, прислушался.

А я машинально опустил руки в поисках карманов, стал шарить по одежде, пытаясь отыскать хоть что-то, что бы дало подсказку. Но тоже тщетно. Одежда на этом теле так же была чужая. Грубого покроя простая рубаха, стянутая кожаным поясом, широкие штаны, ни одного кармана, какие-то странные то ли лапти, то ли мокасины на ногах зашнурованные до колен – то же, что и на этих двух типах.

Да что происходит?

В этот момент что-то просвистело над головами и воткнулось в толстый ствол дерева за спиной. Деревянная короткая стрела еще вибрировала, когда меня толкнули в спину и над ухом прорычал бородатый:

- Выродки! Быстро уходим!

Ворона опять прокаркала сверху совсем рядом.

- Увидели нас, Никифор Иваныч! – прошептал рыжий Митька, обернувшись на ходу. – Теперь ноги в руки!

- Докукарекались! – недовольно пробурчал бородатый, толкая меня в спину. – А ты без оружия! Бегом, бегом!

Я понял, что выродки это не очень хорошо, ноги чужого тела автоматически задвигались, уводя от опасности. Пригнувшись, мы заспешили по узкой тропке. Рыжий Митька побежал впереди, ловко лавируя между свисающими ветвями или срубая их таким же длинным ножом, как у бородатого. Я в новом теле ловко и привычно повторял его действия, мчался между торчащими кустами и густыми зарослями высоченной травы.

Но мысли продолжали крутиться в голове. Что такое ЛЕС? И в какой такой Программе я согласился принять участие? Когда это произошло?

И тут меня осенило. Вот почему они меня называют Никифором! Меня каким-то образом переместили в чужое тело, да еще и в непонятную обстановку.

Черт возьми!

Еще и охоту на нас устроили какие-то выродки!

Не успел я и первую информацию переварить, как перед глазами на ходу возникла новая надпись:

Локация Большой Лес.

Начальные показатели:

Данных нет.

Навыки, умения: отсутствуют

Задание 1: активировать Кристалл Силы (локация Поселение Отшельников)

Лимит: 1 час.

Час от часу не легче!

Это что же получается, подумал я, ловко перепрыгивая через жирный лист лопуха, если есть Программа какого-то ЛЕСа, показатели всплывают, задания, которые вижу только я, то это не что иное, как игра в реале!

Меня как будто обухом по голове вдарили. Спина вспотела, ноги ослабели.

- Эй! Не падай, Никифор! – прохрипел бородатый, подталкивая. – Нам велено тебя к старику целым и невредимым доставить!

Я взял себя в руки, (чужие руки!), побежал догонять Митьку.

Еще одна стрела со свистом прорезала широкие жирные листья гигантского куста, едва не зацепив меня. В животе похолодело.

Черт, это все реально происходит! Загадочные выродки преследуют нас! И пытаются убить!

Так что это за Программа? Почему я ничего не помню?

Ответ появился перед глазами в следующую секунду, я даже запнулся от неожиданности.

Уведомление ЛЕС.

Участие в Программе является Вашим добровольным выбором.

Перемещение в ЛЕС и пробуждение совершено с Вашего согласия и подтверждено соответствующими договоренностями.

Так же с Вашего согласия временно удалена память о Вашей прошлой жизни до момента завершения Вашей Миссии в ЛЕС.

Желаем удачи!

Когда успел дать это согласие? Зачем?

Мы бежали молча, сосредоточенно, отработанно. Новое тело слушалось безукоризненно.

Над головой просвистело и воткнулось в дерево в трех метрах от нас: «Тиньк!»

Другая стрела упала в траву. Чужие хриплые голоса послышались в глубине леса.

Снова над нами закричала птица, еще ближе, словно подгоняла.

- Елки-палки, - тихо выругался бородатый в спину. – Шевелитесь!

Мы и так шевелились. Я поднажал и обогнал Митьку, теперь мои спутники едва поспевали. Тропка тут одна, направление не перепутаешь, да и сработала мышечная память моего нового тела. Справа и слева стояла высокая, выше роста, трава. Я перепрыгивал сочные лопухи, подныривал под низкие ветки толстых деревьев, искоса поглядывая на этих двоих. Они даже не смотрели на меня, не боялись, что я ускользну от них в густые заросли и не скроюсь в этих джунглях. Значит, доверяли. Значит, хорошо знали Никифора.

Очередного вскрика странной птицы я почти не расслышал.

Тропинка петляла, ныряла то вниз, то вверх, и стала казаться бесконечной, но я бежал тупо вперед, как робот.

Отодвинув очередную лохматую ветку рукой, я чуть не врезался в неожиданно выросшую огромную стену, уходящую в обе стороны, теряясь в лесной чаще. Шарахнулся назад, посмотрел наверх – передо мной возвышалось грандиозное сооружение из толстых потемневших бревен, поставленных вертикально, плотно подогнанных друг к другу, заточенных наверху, как карандаши. Сверху над пятиметровым частоколом выглядывал небольшой козырек, под которым появилось бородатое лицо.

За спиной прогремело.

- Евдоким, быстрее открывай! – гаркнул бородатый, и подтолкнул меня в спину.

- Поликарп? Ну, слава богам, нашли пропажу! – прозвучало глухо сверху, за стеной дробно застучали сапоги.

- Вот мы и дома, Никифор Иваныч, - сказал Митька, хрипя и улыбаясь. – Теперь мы в безопасности.

Послышались глухие, тяжелые стуки, и в цельном заборе, не заметная глазу, отворилась нам навстречу тяжелая большая дверь. Высунулся бородатый Евдоким, отошел в сторону, вздыхая.

- Чего тебя, Никифор Иваныч, в Лес-то понесло? Я ж крикнуть не успел, а ты раз – и только рубаха мелькнула!

Первый раз я этого Евдокима видел, но он смотрел на меня радостно, заботливо, терпеливо, словно я ему сын родной. И видно, что искренне рад моему возвращению.

В спину тяжело задышал здоровенный Поликарп:

- Заходи скорей, Никифор Иваныч, не гоже в лесу торчать!

И помог мне влететь в широкий створ. Успел заметить неимоверную толщину бревен. Евдоким быстро притворил тяжеленную дверь, глухо бахнул запор. А потом снова эта птица, сопровождавшая нас всю дорогу, коротко крикнула, но уже не тревожно, а будто бы удовлетворенно. Успокоилась, наконец-то.

- Уф! – выдохнул Митька, помахал кому-то наверху. – Успели!

- Ну, елки-палки, устроил ты нам пробежку! – добавил здоровяк Поликарп, вытирая большой лоб пятерней. - Меня аж в пот бросило! – обратился к Евдокиму. – Давай сразу наверх, смотри в оба! Это скорей всего разведчики, но не исключено, что где-то недалеко вооруженный отряд бродит.

- Слава богам, вернулись все живы и здоровы! – сказал Евдоким, дружески хлопнул меня по плечу и стал ловко забираться обратно на вышку по крутой лестнице.

Да уж, попал я в заварушку. Повезло, что никого из нас не зацепило. Не хотелось бы сразу попасть под замес этих выродков.

Перед глазами появилась новая надпись.

Уведомление ЛЕС.

Локация Поселение Отшельников.

Я огляделся.

Внутри крепость выглядела не менее экзотически, чем лес снаружи. Узкая, метра три, улочка плотно заставлена низкими домиками, сложенными из таких же массивных бревен, что и частокол. Между ними узкие проемы, покатые крыши сверху смыкаются, образовывая непрерывную изогнутую линию. Окошки маленькие, узкие – вдвоем тесно смотреть в такое, но зато рамы мощные, не перешибешь. Улица метров сто, не больше, и заканчивалась таким же массивным частоколом, слегка возвышавшимся над крышами домов. За массивным частоколом огромной скалой вставал плотный величественный лес.

Лес этот, казалось, расцвечивался всеми цветами радуги – от черно-коричневых стволов спрятанных за лохматыми ветвями елей, до воздушных белоснежных в крапинку берез. В плотной стене угадывались и дубы, и сосны, и клены – все знакомые. Но поразили меня, прежде всего, размеры этих чудо деревьев – они были гигантские! Я даже поморгал, чтобы убедиться в реальности этих монстров. Некоторые тяжелые еловые ветви, нависающие над селением, были метров по двадцать, плавно покачивались над жавшимися друг к другу игрушечными домиками. Словно опахало у шезлонга. Казавшаяся еще минуту назад гигантской стена частокола выглядела на фоне гротескного Леса, словно декоративный дачный палисадник. Выше всех были сосны, раскинувшие свои ветви над другими деревьями. В сознании всплыло только одно сравнение – величественных стометровых секвой. Но чтобы березки и ёлки были под стать им, глаз никак не хотел принимать это изображение как реальное. Но Лес был настоящим, жил своей богатой, полноценной жизнью: шумел листвой, пел разноголосыми птицами, бубнил голосами невидимых животных, шуршал насекомыми.

- Ты будто первый раз Лес увидел! – хмыкнул бородатый Поликарп.

Я нехотя оторвал взгляд от деревьев, захлопнул раскрытый в удивлении рот.

Два моих спутника стояли передо мной и улыбались.

- Ты как, Никифор Иваныч? - голос Митьки прозвучал тревожно.

- Нормально, - ответил я. – Голова немного кружится только.

- Тебе надо травки попить, дурман снять.

- Да, выпить не мешало бы, - согласился я. – Это точно.

- Пойдем, - сказал Митька, - старейшина нас ждет, у него и чаек что надо!

И пошел наискосок через улицу.

- Я вообще-то не чаек имел в виду! – сказал ему в спину.

Митька ничего не ответил. Поликарп, щербато улыбаясь, кивнул мне, мол, иди, горемыка. Что делать, я вздохнул, пошел за Митькой.

Митька ожидал меня у неприметного, похожего на все остальные, домика. Только уж совсем маленького, ветхого, дряхлого.

Дождавшись меня, шагнул в узкий проем, я двинулся за ним.

Скрипучая покосившаяся дверь открыла нам нутро темного затхлого тамбура. Пахнуло резким, сухим, пряным. Когда глаза привыкли к полумраку, я обнаружил на стенах развешенные корешки, травки, сушеные скукоженные цветы разных форм и размеров, в темных углах громоздились горшки, кадки, бочки.

Митька поднял руку и легонько постучал костяшками пальцев по косяку, потянул на себя дверь.

Дверь, скрипнув, отворилась. Маленькое полутемное помещение озарялось красными прыгающими огнями из открытой печной дверки. Рядом на корточках сидел старец, – мне показался маленьким и высохшим, как и его травки в тамбуре. Белая борода и редкие волосины на голове горели жаром. Старик подкинул в печку, захлопнул. Борода погасла, в полумраке стала серой, сливаясь с тужуркой на обвислых плечах.

- Ну, наконец-то, проходите, - сказал он, повернувшись, остановил на мне прищуренный взгляд, удовлетворенно кивнул, потом махнул рукой в угол комнатки. – Устраивайтесь, сейчас чаю горячего заварю с мятой.

Сам медленно поднялся и, прихрамывая, поковылял в кухоньку. Глухо звякнул чайник, зажурчала вода.

Мы прошли в указанный нам угол. Вдоль голых стен, смыкаясь, стояли две узкие лавки, перед ними небольшой, но основательный стол.

- А чего он печку-то топит летом? – тихо спросил я Митьку, когда мы сели.

Митька открыл рот, чтобы ответить, но за него это сделал старик, ковыляющий к нам с дымящимися кружками.

- Старый я стал совсем, мерзну даже летом, - проскрипел он, покашлял. – Вот и подтапливаю печурку понемногу.

Он тяжело опустился рядом с Митькой, напротив меня. Взгляд такой, будто дырки во мне хотел прожечь.

- Успел! – прошелестел он севшим старческим голосом, не сводя с меня взгляда. – Теперь я спокоен. Ну, не будем терять времени.

Он неожиданно резко схватил меня за руку и что-то сунул в ладонь. – Надень это сразу! Это теперь твое, и как раз скоро пригодится!

- Что это? – спросил я, шарахаясь от него. Я не ожидал от сонного старика такой прыти.

- Что там? – Митька тянул длинный нос через плечо.

- Наш кристалл Силы, – прохрипел старик. – Надень!

В ладони чувствовалось что-то теплое, угловатое.

Я разжал пальцы – камень, просто красный камень. И он тускло светился в полумраке дома, подкрашивая седые локоны стариковской бороды кровавым отблеском.

В тот же миг ЛЕС дал описание предмета.

Объект: магический кристалл Силы

Принадлежность: человек разумный, подвид красный (чистый)

Данные: является изначальным кристаллом в Радужном Магическом Кольце. Цвет красный.

Применение: придает обладателю дополнительную силу по умолчанию. Для поддержания высокой эффективности требуется подпитывать кристалл Энергией из внешних источников. Данные об уровне Энергии и других возможностях применения будут предоставляться по требованию. При взаимодействии с другими магическими кристаллами, усиливает и/или меняет их свойства. Радиус взаимодействия до 100 м.

Так вот он тот самый изначальный кристалл, который я должен первым делом активировать!

Так, и как же это сделать?

Я перевел вопросительный взгляд на старика.

- Просто надень, - повторил старик, будто услышал мой вопрос. – И прижми к груди. Он заработает!

При этом глаза его блестели.

Продолговатый красный светящийся камень был закован в тонкую не металлическую оправу. В узкое кольцо продета прочная сыромятная нитка. Я накинул ее на шею, заправил камень под рубаху, ожидая чего угодно, но не этого. Камень вспыхнул на груди, просвечивая через рубаху, обжигая кожу. От неожиданности, я чуть не свалился с лавки, ударился затылком о стену.

- Что такое?! – закричал я, вскакивая и пытаясь сорвать с груди горящий уголь.

Но старик привстал из-за стола и неожиданно жесткой и сильной рукой прижал камень еще сильней к груди, вдавив меня в стену, крикнул:

- Все хорошо! Он принял тебя! Теперь все хорошо! Терпи!

Огонь разливался от груди по всему телу, сжигая изнутри, пламя пульсирующе текло к конечностям, поднималось к голове.

- Какого черта! – кричал я, пытаясь вырваться из цепких лап безумного старика, болтал в воздухе ногами. Но он держал так крепко, словно руки его были из железа, расширенные глаза горели красными угольями.

- Терпи! – кричал он.

Когда огонь добрался до головы, в глазах вспыхнуло, свет вокруг померк, я обессиленно опустил руки, ватные ноги повисли в воздухе.

- Уже все! Все! – услышал далекий голос старика.

И правда, через пару секунд камень похолодел, потух, огонь в теле отхлынул, уступая месту прохладе и покою. Железные руки отпустили меня, я рухнул на лавку, открыл глаза.

Старик сидел напротив, и, словно ни в чем не бывало, двумя руками держал кружку, хлюпал чай.

Митька, вжавшись в угол, смотрел на меня круглыми глазами.

- Что это такое было? – пробормотал я. Сердце до сих пор колотилось в груди, по телу бежали судорожные волны.

Старик поднял на меня глаза, заговорил загадками.

- Я долго ждал тебя, чтобы снять с себя эту ношу. Я хранил его много лет, очень много. Теперь это твоя ответственность. Теперь ты его хозяин… Никифор.

Имя он произнес с небольшой паузой. Будто подбирал.

Потом облегченно вздохнул, прикрыл глаза, спрятав их за густыми белыми бровями, как-то сразу осунулся, потух.

Я открыл было рот, чтобы кое-что уточнить, но тут мне пришло новое сообщение.

Уведомление ЛЕС:

Вы получили магический кристалл Силы, раса Человек (чистый)

Кристалл Силы активирован

Общий объем Энергии 50%

Задание 1 выполнено. Ждите дальнейших заданий.

Я закрыл рот.

Старик здесь ни при чем, решил я. Он так же, как и я, делает то, что предписано системным заданием, знает он об этом или нет.

А мои мысли свернули в другом направлении.

Первое задание выполнено, хм. Слишком как-то просто, хотя и неприятно. Это даже не совсем и задание оказалось. Наверняка, так и задумывалось.

Подумал, что раз ЛЕС меня притащил сюда, то, видимо, будет всячески помогать выполнить пока неясную миссию. Это хорошо. И потом, живому разуму иногда трудно понять логику искусственного. На этом я и успокоился.

Я моргнул, надпись перед глазами сменилась.

Локация Поселение Отшельников.

Для обретения необходимых для выполнения Миссии навыков и умений Вам необходимо наполнять Вашу Энергию магического кристалла.

Желаем удачи!

- Вот теперь все. Идите, - прошептал старик неожиданно тихо. – А мне нужно отдохнуть.

Мы с Митькой переглянулись, медленно поднялись.

- Идите, - повторил старик.

Он на глазах ссыхался, слабел, взгляд потух, и я понял, что вместе с кристаллом старик отдал мне и всю силу.

Глава 2

- Мы даже чаю не попили, - сказал я, оглянувшись на дом старика.

Митька молча смотрел на дом старейшины, задумчиво двигал бровями.

- Даже не знаю, что такое с ним. Первый раз его таким вижу.

Мы медленно двинулись по улице. Я нащупал на груди теплый твердый комок.

- Откуда у него этот камень? – спросил я.

Митька пожал плечами.

- Если честно, не знаю. Но я видел его раньше у старейшины дома. Он никому ничего о нем не рассказывал. Знаю только, что это наш родовой оберег. Как он вспыхнул! – изумился вдруг он, взмахнув руками. – Я даже испугался! Не знал, что он так может! Обычный с виду камушек, красноватый…Тебе не больно?

Я потрогал камень через рубаху, он снова стал теплым. На коже никаких ожогов. Магия, обреченно подумал я, оглянулся на ветхий домишко. Надо бы еще потолковать с этим мудрецом, что-то он не договаривает.

- Сейчас все нормально. Почему он его отдал именно мне? И именно сейчас?

Митька смотрел на меня не отрываясь.

- Да, странно все это, - только и вымолвил он, тяжело вздохнул. – Он ведь специально нас с Поликарпом за тобой в лес послал. Странно.

- Будто чувствовал. Торопился. С чего бы?

Митька только пожал плечами.

Надо бы со стариком еще поговорить, подумал я, а потом как-то внезапно, как солнечный удар, все тело охватила безумная усталость. Тело снова стало ватным, в голове заклубился туман. И в этом тумане, как размытый образ, пришло запоздавшее осознание моего положения: другое тело, другой мир, странный старик, вспыхивающий камень, системные уведомления – все происходило слишком быстро, мой разум не успевал усвоить столько информации в единицу времени. И что со мной случилось там, в моем мире? Я умер? А моя душа попала сюда, в это Чистилище?

Я тряхнул головой. Что толку сейчас об этом думать. Этот мир реальный, это факт, поэтому нужно как-то в нем выжить, вот и все. Выжить, чтобы выполнить эту чертову миссию и… вернутся назад, в свой мир. По крайней мере, ЛЕС мне это обещал…

В животе заурчало. Ну вот, чужой организм дает о себе знать. Да, пожрать чего-нибудь не мешало бы, а лучше выпить. Пока Система не выдала новое задание.

Покончить бы с этим всем побыстрее…

- Так, Митька, мне бы отдохнуть, поесть и так далее. А то у меня с головой все еще что-то не то. Слышишь?

Митька молчал, продолжая смотреть на домик старика. Перевел задумчивый взгляд на меня.

- Да, - только и вымолвил, - пойдем.

- Ну, вот и отлично! – шагнул вдоль по улице. – Который тут мой особняк?

Митька снова внимательно посмотрел на меня. Я пожал плечами, улыбнулся. Надо было что-то придумывать с этой потерей памяти. Сознание Никифора так же присутствовало во мне лишь частично.

- Головой я в лесу чуток ударился, дурмана нанюхался, вот память слегка пострадала, - объяснил я, доверительно улыбаясь.

- Там! – указал Митька кивком, шагнул вперед.

Я пошел рядом, вернувшись к мыслям о Программе и Миссии. Как устроена Система, как это все работает? В голове скорей всего вшит чип, подключенный непосредственно к мозгу, который выдает информацию только мне. Остальные люди вокруг, получается, вообще ничего не подозревают? Но когда и кто успел вшить этому Никифору чип в голову? Как переместил мое сознание в его мозг? Как это вообще работает?

На эти вопросы Система мне ничего не ответила.

Тем временем мы не спеша шли по селению. Думая об одном, я не переставал глазеть по сторонам, слушать. Где-то мычала корова, лаяли глухо собаки, по улице тянулись запахи навоза, цветов, скошенной травы, серый дымок пыльным облачком прижался к земле, растворился. Какая-то мамаша звала свое чадо со странным труднопроизносимым именем, мужские голоса о чем-то спороли где-то во дворах. С одной стороны деревня деревней, но все здесь было слишком необычно, непривычно. И только огромный Лес молча нависал над этими строениями, терпеливо и грозно покачивая ветвями. Голосов Леса здесь, внутри, слышно не было.

Поселение было небольшим по площади, но очень плотно застроено. То ли это как-то связано с экономическими претензиями, то ли этот чудной и жуткий Лес не давал развернуться поселенцам, сжимал их в кольце-колодце. В общем, это для меня было пока не понятно. А заваливать вопросами сейчас и без того обалдевшего Митьку я не стал. Точно решит, что я поехал крышей. А это чревато другими последствиями – запрут меня еще в темном сарае без окон, как умалишенного. И тогда никакой миссии мне не видать, как и возвращения в свое тело, в свой мир...

- Ну вот, пришли, - сказал Митька, остановился и указал рукой в узкий проход между двумя массивными низкими домами.

Разница у них только в наличниках на окнах. У дома слева резные, красиво разрисованные цветами и бабочками, под окном пристроен прямоугольный горшок с пышными цветами, а справа простые, окрашенные в темно-зеленый и те изрядно выцвели и облупились.

Митька посмотрел по сторонам, нет ли кого рядом, подсказал шепотом:

- Твой вот этот, справа.

Я улыбнулся.

- Конечно! Я так и понял! В смысле, вспомнил. Ну не с бабочками же!

Митька неловко заулыбался. Посчитал, видимо, что я так шучу.

- Ну, ты иди, Митька, я справлюсь теперь сам.

- Травки заваришь?

- Конечно, обязательно! Да мне, честно, уже получше.

- Ну, тогда я пойду? – спросил он, тут же поправился. – Но зайду попозже, хорошо?

- Да, конечно, Митька, иди. Тебе ведь тоже домой надо, покушать там и прочее. За меня не переживай!

- Точно? – засомневался Митька.

- Точно! Сейчас травки заварю, мозги встанут на место, и я совсем все вспомню, будь уверен! Вот ведь и дом свой почти сразу узнал!

- Ага, - промолвил Митька, криво усмехнувшись.

- Иди, - повторил я.

Митька повернулся и пошел дальше по улице. Я стоял, наблюдал за ним, пока он не скрылся за поворотом. Четыре раза ведь обернулся.

В чужом странном мире, в чужом теле стоял я перед чужим странным домом, не решаясь сделать первый шаг. Страшный огромный загадочный лес плотной молчаливой стеной окружал это скромное средневековое поселение, утонувшее в нем, словно в колодце.

Никто здесь не знает, кто я на самом деле. Все думают, что я Никифор. Только головой повредился. Никто, кроме старика.

Поэтому надо действовать осторожно, вживаться в эту роль правильно, чтобы не вызывать подозрений.

Но как это сделать, чтобы не выдать себя настоящего?

Вот это проблема. Чувствую себя психом с раздвоением личности.

Вдали послышались чьи-то голоса. Я вздрогнул. Отвел взгляд от Леса. Из-за поворота, метрах в тридцати вышли две тетки: рубахи до пола, длинные косы. Руки оттягивали громоздкие деревянные ведра. Нет, бабу с ведром мне сейчас точно не надо, даже с полным.

Я повернулся к дому, сжал кулаки, резко выдохнул и шагнул в узкий проем, словно в кроличью нору.

Проход был узкий, вдвоем не разойтись. Я шел по твердой вытоптанной тропке в тени смыкающихся крыш. Массивные бревна домов, образовывающие стены прохода, отполированы до блеска, что, по моему разумению, означало одно – строили их давно и основательно, это не бутафория. Я постучал костяшками пальцев по стене – она была словно каменная, настолько твердая.

Хорошее дерево, прочное, массивное.

Через шагов десять за углами домов тропинка расходилась. Слева было резное, раскрашенное крыльцо соседей, а справа – скромное и непритязательное, стало быть, мое. Сразу за домами простиралось поле, которое метров через тридцать-сорок заканчивалось у массивной стены общины – частокола, за которым возвышался сосновый бор. Из леса доносилось птичье многоголосие. Я задрал голову, чтоб поверх деревьев-гигантов посмотреть на небо, аж в шее что-то хрустнуло. Небо, из того, что можно было увидеть, обычное – голубое с редкими тучками, медленно плывущими на ослепительном бирюзовом фоне. Где-то в вышине парила птица. В углу частокола ютилась смотровая башенка с плоской крышей. Вдоль забора были установлены мостки, похожие на строительные леса, по которым можно было обойти все поселение по кругу. Справа бросилось в глаза торчащее над домом сооружение, напоминающее ветряную мельницу.

Что росло на поле, я не понимал, но что-то вроде пшеницы или ржи. Я не удержался и потрогал спелые набухшие колосья. Пухлые, как бобы. Никаких овощных грядок, картошки, зелени даже чего-то вроде лука или укропа. Просто пара шагов – и ты по грудь в поле зерновых. Странно как-то, а чего они едят, кроме хлеба?

Я повернулся к «своему дому». Пара ступенек крыльца и массивная дверь с деревянной ручкой. Потянул ее на себя – тяжелая дверь отворилась с тихим поскрипыванием. Я обернулся на соседскую дверь – вдруг услышат, выйдут здороваться, а я еще не готов знакомиться с новыми-старыми соседями. Впереди открылся мрачный тамбур с двумя дверьми – прямо и направо. Ну, направо, это в дом, понятно. А это что за дверь? Кладовка или туалет, наверное. Я торопливо шагнул в тамбур, осторожно прикрыл за собой входную дверь. И оказался в полной темноте. Лишь над дверью тускло светилось маленькое окошечко, мутно затянутое какой-то пленкой. Зачем-то постучал в косяк двери, дернул ручку и, опасливо озираясь, шагнул в дом.

- Эй! Есть кто-нибудь? – спросил я в пустоту «своего» дома.

Наверное, очень бы удивился, если бы кто-то мне ответил.

После угнетающего молчания в ответ, я смелее прошел в комнату. Даже для смелости что-то стал насвистывать в тишине.

В доме было немного светлее, благодаря окнам. Но все равно находились темные углы полные разных для меня неожиданностей.

Дом изнутри оказался меньше, чем выглядел снаружи. Я отнес это прежде всего к толщине бревен, из которых он был сложен. Если по наружному периметру дом был ну, семь на семь метров, примерно. То внутри пять на пять. Эти исполинские бревна были нереально огромными. Но для чего? Где-то в памяти всплыла картинка обычных деревенских домиков для сравнения. Но здесь – три бревна от пола до потолка! Изнутри бревна слегка стесаны, чтобы стена выглядела более плоской, а не с такими бочкообразными округлостями, как снаружи.

Планировка дома проста до невозможности. Посредине белеет печь, за ней импровизированная кухонька, в единственной комнате стол, пара табуреток, лежак с комом постельного белья и пушистой подушкой. И еще на полстены – стеллаж. Точнее, деревянные самодельные полки, полные разных книг. Я аж рот открыл. Как-то неожиданно в средневековой деревне-крепости без света и центрального отопления, увидеть внутри деревянного дома такую кучу книг! Я подошел ближе, водил взглядом по полкам, ухватывая глазами названия – чего тут только не было! Учебник по математике за второй класс соседствовал с астрономией за одиннадцатый, советская фантастика с советской же энциклопедией, справочник по русскому языку с тонкими томиками детективов, тут же множество разных справочников по агрономии, стопки журналов по садоводству.

Я почесал затылок. Это что же – все Никифора?

Ну, фантастику почитать, или там фэнтези – это да, интересно. Но вот агрономию или астрономию?

Я вспомнил, что эти два субъекта меня все учителем величали. Допустим. Только вот учитель чего? Всего? И ботаники, и астрономии, и русского языка? Не многовато ли для одного человека? Я же не полиглот какой-то в этом теле? Или…

Ладно, решил я, по ходу дела разберемся. Это может кличка такая вообще - Учитель! Чудак такой, что нахватается разных ненужных знаний, и ходит потом перед деревенскими девками, выделывается: а знаете, что это за цветок, а знаете, что это за звезда?

Осматривая свои владения, я понемногу успокаивался. Пока Система молчит, значит обстановка спокойная, есть время передохнуть и освоиться.

В таком приподнятом настроении, уже смелее, с улыбкой на лице, я подошел к полкам, выбрал одну из книг Стругацких в потертом переплете, бережно развернул, хрустящие пожелтевшие страницы дохнули затхлой бумагой, завалился на кровать, с удовольствием вытянув ноги. Погрузился в чтение так, словно в кусочек своего мира. И так увлекся, что забыл о голоде и не заметил, как задремал.

Очнулся от сухости во рту, поднялся, двинулся к кухне: выпить захотелось до икоты. Книжку взял с собой.

К сожалению, ничего крепче воды у этого библиофила не нашлось. Пролистывая пожелтевшие страницы я, не глядя, взял с полки кружку, поставил рядом с крынкой на столе. Так же, не отрываясь от текста – нравился мне этот момент, когда дон Румата выругался по-русски, – налил воды. И что-то так мне тоскливо стало, читая эти строки. Ведь и они тоже оказались на чужбине, в другом страшном мире, живущим по своим, диким законам. А сейчас и я в этом же положении, только вот никакой я тут не бог. И даже не барон. И ничегошеньки от меня тут не зависит...

За узким окошком мелькнула тень. И почти сразу в дверь постучали.

Я вздрогнул, книжка выскользнула из руки и с шуршащим стуком упала на пол. Кого там принесло? Неужели, Митька? Я опустился на табурет, прохрипел не своим голосом:

- Открыто!

Входную дверь с кухни из-за печки мне не было видно. Но только скрипнули петли, как прозвучал извиняющийся голос Митьки.

- Это я, Никифор Иваныч!

- Заходи, Митька, - выдохнул я, - быстро же ты.

Митька зашуршал обувью, тихо прошел на кухню, скрипя половицами.

- А вы чего это не разуваетесь? – спросил он, кивая на мои ноги.

Я и не заметил, что сижу в лаптях-мокасинах. Да куда там об этом думать!

- Не хорошо это, в обувках-то, - укоризненно добавил он.

- Да что ты, в самом деле, - ответил я, но, тем не менее, быстро расшнуровал, скинул обувь, отпихнув ее к печке. – Разве это важно, а?

Митька вежливо промолчал.

- Тут такие дела творятся, а ты про обувь, – прохрипел я.

Митька поднял с пола книгу, аккуратно закрыл, положил на стол.

- Вы травку-то заварили? – спросил он. – Выглядите не очень.

- Не успел. Только дух перевел.

- Тогда попейте водички, она тоже целебная, - сказал он, двигая ко мне по столу кружку.

Я осушил кружку за секунду. Просто выплеснул в себя жидкость.

И какой же вкусной, густой, живительной она оказалась! Я даже на миг забыл обо всем – такая вода, просто вода, разливаясь по телу, наполняла силой, энергией, получше каких-то там энергетиков! Никакого кофе не надо – стакан чистой воды – и ты готов горы свернуть! Даже мозги будто прополоскало, мысли стали яснее, взгляд и слух острее.

Я взял деревянную крынку, заглянул внутрь, понюхал. Вода как вода.

- Это что, живая вода какая-то? – спросил я.

Митька пожал плечами.

- Обычная вода, колодезная. С вами точно все хорошо, Никифор Иваныч?

- Хорошо, - ответил я, наслаждаясь необычными ощущениями. – Теперь даже лучше!

Митька помолчал минуту, критически меня оглядывая.

- А травку все-таки заварим? Я сейчас быстро печь растоплю, Никифор Иваныч!

- Нет, не надо, Митька, - я налил еще полкружки воды, критически посмотрел на рыжего. – И вообще, Митька, чего это ты все по имени-отчеству! Давай как-то по-простому, по-дружески, а? Мы же друзья как-никак.

Митька неуверенно пожал плечами.

- Так как же, вы же учитель все-таки, уважаемый человек…

- Слушай, ученик! – я осушил кружку, со стуком поставил на стол. – Сейчас каникулы, поэтому мы просто друзья. Ясно?

Он неуверенно кивнул.

- Ну вот. Тогда зови меня просто… э, Ником! Ник. Сокращенно от Никифора. И без этого выканья.

Когда я произнес это вслух, что-то в голове тихо щелкнуло. Что-то похожее на мое настоящее имя? Ну, или очень близкое.

- Как мутанта что ли? – с сомнением произнес Митька.

- Почему обязательно мутанта? – удивился я.

- Ну, это у них так принято имена сокращать.

- Да хоть бы и так! – поставил точку я. – Так удобнее и… комфортнее для меня, понимаешь? Не такой уж я и старый, чтобы на «вы» и по имени-отчеству! Ясно?

Митька тяжело вздохнул, отвел задумчивый взгляд.

- Может, все-таки к Кондрату сходим, нашему колдуну? – выдал он. – Не нравится мне ваше… твое состояние. Ник. Может прав Поликарп… Вообще ничего не помнишь? А он хорошо мозги вправляет.

Перспектива встречаться с Кондратом меня не радовала. С колдунами у меня как-то не очень, не доверяю я им, чую нутром, что и Никифор тоже. А в этом еще неизведанном месте тем более. Чувствую, что этот Кондрат не какой-то шарлатан, а настоящий колдун.

- Нет, Митька, - ответил я как можно увереннее. – Мы к вашему Кондрату точно не пойдем. Я без него все вспомню, уверен. Это у меня временная амнезия, ретроградная, я же знаю! – я постучал себя указательным пальцем по виску, кивнул на полки с книгами. - Ну, и ты мне поможешь, подскажешь на первых порах. Договорились?

Я протянул ему руку для пожатия.

Митька сомневался, посмотрел на полки забитые разными умными книгами, справочниками, пособиями. Прямо видно, как у него мозги в черепной коробке шевелились.

Я добавил.

- Давай так: трое суток без колдуна попробуем, а если уж совсем никак, то тогда пойдем порчу снимать. Ну?

- Хорошо, - наконец согласился Митька. Мы пожали руки, скрепляя договор.

Про себя я облегченно выдохнул. Надеюсь, трое суток мне хватит, чтобы разобраться в этой ситуации. Понять, как тут все работает, выполнить поскорее свою миссию и вернуться обратно в свой привычный мир.

И многие вопросы я рассчитывал получить здесь, в этом лесу, у этих туземцев, одним из которых являлся Митька – приятный такой, вежливый, неглупый паренек. Надо только узнавать то, что мне надо, как можно аккуратнее, тоньше. Пусть они продолжают думать, что я Никифор!

И начать познания с этого сказочно-первобытного места. Спрашивать в лоб будет слишком подозрительно, поэтому я решил заходить издалека, незаметно.

- Слушай, Митька, жрать охота! – сказал я, хлопнув по коленям ладонями и вставая. – Есть чего тут у меня?

Митька рассеянно ответил, ткнув на печку пальцем.

- Так вон же картошка в бодяжке стоит. С мясом, наверное, если вы… ты вчера не съел. Ты же при мне вчера варил!

Он замолк, перевел на меня вопросительно-подозрительный взгляд, сдвинул брови.

- Или ты не помнишь?

Я отмахнулся, хохотнул неловко:

- Да помню я! Чего ты, шуток не понимаешь! Конечно, варил!

Я подошел к печке, чтобы уйти от пристального Митькиного взгляда, поднял крышку, глянул внутрь. Из бодяжки – это они так толстую деревянную кастрюлю называют, похожую на чугунок – на меня смотрели три репы и одна квадратная темно-серая штука. Пригляделся: квадратная – это шмат мяса. Я взял его рукой, понюхал – похоже свинина – откусил. Сочная, хоть и холодная, мякоть таяла во рту, жир потек по губе, я быстро подхватил его языком.

- Вкуфно, зафаза! – прошамкал я полным ртом. – А фетьку я фе фублю!

- Какую редьку? – удивился Митька, подошел, заглянул в котелок. – Ха, Никифор Иваныч, опять шуточки! Картошку редькой называет!

Я остановил жевание, строго посмотрел на Митьку.

- Мы же договорились, что между собой – Ник!

- Ой, да, Никиф… Ник! – пробормотал Митька, краска залила лицо. – Просто шутка такая, я и…

- Да какая шутка-то! Что это за картошка такая?

- Да обычная картошка, чего Вы! Редька-то – во! – Митька изобразил руками примерно арбуз.

Я перестал жевать на секунду, потом взял себя в руки, заулыбался как можно шире.

- Так конечно! – хлопнул Митьку по плечу. – А удалась шутка-то? А?

Митька скромно улыбнулся, махнул рукой.

- Да ну Вас… тебя, Ник! Шутки у тебя… Раньше так не шутил!

- Да? – спросил я серьезно. – А что, грустный был, потому что умный? – и кивнул на стеллажи с книгами.

- Да нет, конечно. Просто не так часто и не так, э, не знаю…

- Так как? – спросил я, непринужденно откусывая снова. Очень интересно стало узнать об этом Никифоре как можно больше. Похоже, что мы с ним заметно отличаемся.

- Ну, - Митька задумался, почесал подбородок, глядя в потолок. – Ну, как-то не про еду или там про Лес.

- Понятно, - сказал я, загребая из котелка не умещающуюся в ладони «картошку». – Это пройдет, Митька, уверен.

Я понюхал, откусил – и правда картошка. Ароматная, крепкая, плотная. Одним словом – не городская. А какая, тут же подумал, деревенская? ГМО они тут используют что ли? Пестициды? Так тут тогда все с ГМО, если на Лес посмотреть.

А, плевать, жрать охота, а эта простая еда как раз и создана для простого, незамысловатого поглощения, элементарного и быстрого насыщения тела необходимыми для жизнедеятельности калориями.

Блин, во я загнул! Никифор что, на самом деле умный такой и мне тоже передалась часть его разума?

Стоя так, держа в одной руке шмат мяса, в другой картофелину, откусывая по очереди и не без удовольствия жуя, спросил.

- Ты мне про лес что-нибудь расскажи, Митька, про историю! – потом подумал секунду, добавил, кивнув на книги. – Что мы там по ботанике изучали?

- Да Вы что, Никифор Иваныч, я ж это в каком году-то проходил!

Я строго посмотрел на него, пропустив мимо ушей, что он опять меня по этому дурацкому имени-отчеству назвал. Ну, думаю, молча прощу, я ж сейчас учителя включил, вот он и отвечает, как ученик.

- Повторить никогда не помешает, правильно?

- Ну, что помню, - промямлил он, поднял глаза к потолку. – Ну, мы живем в средней полосе, климат обычный. В середине лета Свадьба Перуна – это когда семь дней солнце не заходит, зимой наоборот, семь дней не всходит, это когда Перун спит, морозы еще стоят жуткие.

Он посмотрел на меня. Я кивнул, мол, продолжай, правильно пока, хотя сам старался не подавать вида, что удивлен. И это только самые простые, запоминающиеся явления этого мира.

- Э, ну что еще. Много лет назад была Большая Вспышка, почти все погибли. Зато Лес стал развиваться и стал главным на Земле. Поглотил всё, что создало Человечество – города, заводы. Вот.

Я перестал жевать, медленно кивнул: дальше?

- Ну, и сейчас кроме Леса ничего больше нет! Людей почти не осталось. Много погибло сразу, многие изменились. Но вот такие, как мы – остались чистыми, потому что Лес нас спас. Он нас охранил от заразы, и мы ему благодарны за это!

Я положил остатки еды обратно в котелок, вытер руки о рубаху, опустился на стул. Прижал трясущиеся ладони к коленям. Чтобы Митька не видел моего испуганного, ошеломленного взгляда, опустил взор в пол. Между ног пробежало мелкое насекомое, отдаленно напоминающее таракана.

- Что-то не так, Ник? – спросил Митька, присаживаясь напротив.

- Все так, правильно, Митька. Садись – пять.

Кашлянул в кулак и, не поднимая глаз, задал второй вопрос.

- А почему все такое большое, а, Митрофан?

- Так, это, - невозмутимо продолжил мой ученик. – На этот счет существует несколько версий, гипотез. Одни верят, что когда цивилизация вся погибла, то через сколько-то там, не помню, сотен лет кислорода стало больше, ну и, поэтому все, кроме людей, стало лучше расти.

Я поднял на него взгляд.

- А почему люди не растут?

Митька пожал плечами. Потом задумался и добавил.

- А, я вспомнил, слышал, есть еще мнение, что после Вспышки произошли сильные мутации, как среди животных, так и среди растений, и поэтому что-то стало быстро расти, меняться, а вот люди мутировали по-другому. Ведь кто-то из людей, такие как мы, вообще избежали изменений. Мне, честно говоря, эта гипотеза нравится больше.

- Это почему?

- Потому что на самом деле много новых форм и видов появилось. Животных, растений, в общем-то, всего живого. И даже неживого. И до сих пор появляется. Многие виды обрели новые способности. Например, зайцы еще в позапрошлом годе на деревья не прыгали, а теперь – нате! Думаю, они из Черного леса сбежали, где мутации сильные. Ну, как-то так. Вроде.

Египетское мясо, подумал я, это ж куда меня, к чертовой бабушке занесло? Вспышки, кислород, мутации, зайцы древесные. Вот почему деревья большие! Кислород и мутации! Взгляд сам собой упал на сильно пожелтевшую книжку братьев-фантастов.

Но это какой тогда год сейчас у них? Я-то из двадцать первого века, насколько помню. А сейчас тогда какой, если Вспышка была сотни лет назад?

- Молодец, Митька, - проговорил я как можно спокойнее. – А какой сейчас год? Это, так сказать, уточняющий вопрос.

Митька покраснел. Ответа не знал, что ли? Или отшельники вообще календарь не ведут, живут одним днем? Смотрел на меня странно, но, не заметив подвоха, отчеканил с серьезным видом.

- Триста семнадцатый год от Нового Сотворения!

Новое Сотворение – это конец старого и начало нового света? То есть что-то страшное произошло триста с лишним лет назад? Это тогда, получается, вымерла большая часть людей, начались все изменения, мутации, рост растений.

Ясно, что занесло меня в непролазную глушь – тут к гадалке не ходи. В уме всплыла карта России, где «цивилизованно» заселена только пятая часть до Урала, а дальше – почти сплошь этот самый бесконечный Лес! У нас Россия-матушка бескрайняя! Наверняка еще много где никто не был, и между городами сотни, а то и тысячи километров! И экология, кстати, там тоже нетронутая выхлопными газами! Этим бы все объяснялось, а эти люди – дикари, отшельники, староверы, добровольно покинувшие цивилизацию. Придумали апокалипсис, календарь завели…

Но какие-то сомнения все же одолевали меня. Были нестыковки в этой логике.

Я задал, казалось бы, очевидный вопрос.

- А что, Митька, страна-то все та же, Россия? От Балтики до Чукотки?

Митька глянул на меня снова жалостливо: хорошо же его учителя по голове вдарило. Я понимал, что вопрос для него чудной, глупый даже, но упорно смотрел ему в глаза, ждал ответа.

- Так нет больше большой страны, - ответил он просто.

Вот так. Конец Света, конец старого мира. Приехали.

Куда же меня занесло…

Голова кругом.

Митька тронул меня за руку.

- Ник, тебе надо на собрание идти. Время!

И кивнул за окно.

Я проследил за его взглядом. Через мутное стекло ничего, кроме очертаний соседнего дома не увидел. Спросил.

- Какое собрание? Что-то я задумался…

- Так это, как же, собрание Совета Общины! Я потому и пришел… вдруг ты это тоже забыл.

- А! – сделал я вид, что вспомнил. – Точно! Сегодня же это, как его? – я пощелкал пальцами, будто вспоминая.

- Конец первой десятины Четверихи! – подсказал умный Митька.

- Так, не понял! День-то какой, дата?

- Десятуха! – ответил Митька, глянув на меня подозрительно.

- А! Точно! – воскликнул я, улыбаясь как можно шире. Хотя сам ну ни черта не понял.

- Слушай, Митька, мне бы еще со старейшиной поболтать, побольше узнать про этот камень надо. Может, на собрание как-то потом, без меня.

- Так ты же знаешь, что он тоже на собрании будет.

Я хлопнул себя по лбу.

- Забыл, Митька! Вот ведь шарахнуло меня в лесу!

Глава 3

- Пойдешь со мной! – не терпящим возражений тоном сказал я, поднимаясь.

Митька вскочил следом, замотал головой.

- Мне нельзя! Я не в Совете!

- Ничего! Я договорюсь! – закончил я, подхватил свои мокасины и двинулся к выходу.

Митька засеменил позади, что-то бормоча себе под нос. Я его не слушал. Митька мне сейчас нужен. Простой и доверчивый ученик, смотрящий учителю в рот, подскажет что и как, и не вызовет ненужных подозрений. Мне же надо еще этого старейшину поселения узнать. Без него я точно влипну, выдам себя.

Мы вышли из дома.Деревня снова наполнилась голосами и запахами, густой свежий воздух расправил легкие. Я огляделся, даже не знал в какую сторону идти, где там у них Совет собирается. Да и вообще, не мешало бы небольшую экскурсию провести по этому общежитию, разведку так сказать.

- Ну, Митрофан, веди давай! Рассказывай, показывай! – сказал я, интуитивно шагнул в сторону центрального перекрестка.

Митька пошел рядом. Значит, хотя бы с направлением я угадал.

- А что рассказывать?

- Да все! – сказал я. – Я же почти ничего не помню, мне чтобы быстрее восстановить память, надо опять про все рассказывать! Что тут непонятного?

- А! – ответил Митька, почесал затылок, огляделся. – Но я не знаю, что рассказывать. Вы, э, ты лучше спрашивай, а я буду отвечать!

- Ладно, - согласился я, делая вид, что немного не доволен. – Пусть на этот раз будет по-твоему.

Шли мы по узкой улочке, плотно заставленную домами из толстых бревен, укрытых под одной крышей. Некоторые дома выделялись размерами, такие как мельница, которая лениво крутила широкие лопасти под легким ветерком. Под большинством окон были горшки с цветами. Когда мы вышли на центральный и единственный перекресток, я примерно понял его планировку: все поселение состояло из двух пересекающихся под прямым углом улиц. Симметричные улицы заканчивались тупиками с высокими частоколами. Два были с выходами, а два заканчивались домами. Длина обеих улиц не превышала ста метров. Сделав нехитрое вычисление, я пришел к выводу, что община, если она имела форму квадрата, занимала примерно один гектар площади. И само собой, максимально использовался каждый квадрат драгоценной земли. Это, исходя из информации, которую предоставил Митька, о том, что вокруг только Лес. И этот Лес на самом деле очень давил своей массой, размерами. Я посмотрел над крышами домов, задрав голову, чтобы увидеть кроны деревьев: в центре поселения мы с Митькой выглядели, как два муравья на дне колодца.

Людей, как ни странно, видно не было. Только в одном тупике перпендикулярной улицы я заметил группу разновозрастных детей, увлеченно спорящих между собой.

В центре перекрестка обращал на себя внимание широкий метра два в диаметре заляпанный пень, вокруг которого были вытоптаны два круга.

- Это что, лобное место? – спросил я.

- Нет, жертвенный стол, - ответил Митька.

- Животных тут режете?

- Ну да, - удивился Митька. – И не только животных. Да ты и сам тоже… не помнишь, что ли?

По спине пробежал холодок. Нет, я понимаю, что одичавший отшельник Никифор тоже должен принимать участие в этих языческих ритуалах. Но только не я! Я вообще крови боюсь!

- Что-то припоминаю, - прошептал я, огляделся.

- А почему людей не видно? Сколько вообще жителей у нас? По виду довольно плотно все застроено.

Митька тоже огляделся по сторонам, пожал плечами.

- Так все делами заняты, кто не на собрании, чего ж удивительного! Общий выходной у нас только завтра, в конце десятины! А население у нас сегодня… сто шестьдесят два человека! Позавчера Парасковия-молочница принесла двойню! Не помнишь, как поздравлять ходил?

Конечно, я не помнил!

- Припоминаю, - ответил я.

Значит, сто шестьдесят два человека на примерно полсотни домов. Да, плотненько живут, коммуна настоящая. И как они кормятся?

- А что, Митька, кроме поля, что у меня за домом, есть еще посадки? Может, где-то в лесу?

- Не, ты что! В лесу мы только мед берем, да ягоды-грибы. Там ничего садить нельзя, Лес не дает! Ну, еще на реку ходим за рыбой. А так все здесь, в Общине растим. И курей, и поросят, и коров. И огороды-зелень всякая.

Он коротко объяснил мне, как у них тут все устроено. Все встало на свои места. Удивило, конечно, одно – урожайность. Все здесь не просто огромного размера, оно еще и растет быстро! За теплое время года, а у них это с конца вторихи и до пятерихи, они собирают по четыре урожая! А пастбище для коров-свиней размером в пять соток, способно прокормить сорок голов скота тем, что каждое утро на нем вырастает новая кормовая трава!

Конечно, поверить в эти Митькины рассказы с ходу было трудно. Но они только укрепляли совершенно невероятную версию о том, что это не просто какая-то затерянная в глухой тайге община.

В самом деле, поверить в попадании в будущее для меня было вероятнее, чем в параллельный мир. Хотя и то, и другое еще пару часов назад казалось фантазией пациента желтого дома для душевнобольных…

- Ник, нам надо на собрание, - напомнил Митька. – Оно уже началось. Ну, если вопросов больше не осталось.

Я глубоко вздохнул, кивнул. Внимательно посмотрел на Митьку, пытаясь понять, чем же люди будущего отличаются от моих современников?

Ничего особенного не углядел. Люди, как люди. Хоть и странные, добрые какие-то и немного наивные. Не испорченные прелестями цивилизации. Это я пока только по отшельникам сужу, других человекоподобных, типа выродков, еще не встречал.

- Что-то не так? – спросил Митька.

- Все нормально, Митька, пошли.

Я подождал секунду, пока Митька задаст направление движения, пошел рядом.

Идти не пришлось долго. Здание, где проходило собрание Совета, было на углу, буквально пара шагов. Оно ненамного, но все же отличалось от других одноэтажных построек поселения. Выше примерно на пару метров, оно имело так называемый цокольный этаж. Митька объяснил, что собрание проходит как раз внизу, а вверху живет теперешний Глава Общины – Захарий Панкратович. Это, так сказать, административное здание с муниципальным жильем. Вход в администрацию, в отличие от остальных жилых домов, был с улицы. Небольшое крылечко было прикрыто массивным козырьком.

- А почему тут все такое огромное? – задал я очередной вопрос. – Дома из таких огромных бревен, навесы массивные, крыша из таких толстых досок. Никакой экономии древесины!

- Так оно же понятно, Вы чего, Никифор Иваныч! – округлил глаза Митька. – Морозы зимой такие, что глаза застывают на ходу, а снега наваливает – во!

Он показал рукой примерно под крышу соседнего домика. Ну, до крыши там метра четыре. Нормально так снега, в общем. А насчет температуры… это сколько градусов, когда глаза застывают? Сорок, пятьдесят? Как в Якутии? Нет, опять же до этого он говорил, что средняя полоса. Хотя в Якутии же тоже есть средняя полоса.

В общем, я в очередной раз с умным видом кивнул, будто все понял-вспомнил, и мы шагнули в полумрак Дома Советов.

Узкая скрипящая лестница из тамбура в открытую дверь убегала прямо вниз, исчезая в темноте полуподвала. На нижних ступенях играли красноватые огоньки искусственной подсветки. Дверь справа, плотно закрытая, надо полагать, вела в апартаменты местного главы поселения. Никаких надписей, типа «зал заседаний» и «глава общины», не было.

Дверь в обитель главы общины неожиданно распахнулась – мы даже отпрянули – и перед нами возникло чудо природы. Раскрасневшаяся блондинка с косой до попы, вырезом в простом платье не особо скрывающим потрясающую высокую грудь, замерла на нижней ступени. Голубые огромные глаза округлились при виде меня.

- Здрасьте, - выдавил я почему-то краснея под ее сжигающим и пожирающим взглядом.

- Доброго дня, Полина Захарьевна, - пробормотал Митька, прячась за мою спину.

- Здравствуй, Митрофанушка, - пропело женское чудо природы, продолжая сверлить меня взглядом. – А что у нас Собрание не для всех а, Никифор Иваныч?

Я с трудом отлепил от нее взгляд, посмотрел на Митьку: мол, скажи чего-нибудь, подскажи, помоги.

Он кивнул.

- Так вот мы и спешим!

- Ага, спешим, Полина Захаровна! – повторил я, делая шаг к подвалу.

Она перегородила дорогу, встала вплотную. Тепло и мятный аромат обдали меня как облаком, я прижался к косяку. Она провела теплой рукой мне по волосам, щеке, прошептала.

- Только не Захаровна, Никифор Иваныч, а Захарьевна! – ее пышная грудь была в сантиметре от меня, от ее дыхания дрожали ресницы. – Что у нас, Митрофанушка, учитель еще не в себе, раз взял тебя с собой?

Митька, слава ему, оттянул меня от гипнотического взгляда этой бестии на лестницу, закрыл собой.

- Все хорошо у нас, Полина Захарьевна, - сказал он, - Оклемается к вечеру, край к завтрему!

- К завтрему! – повторил я.

Полина протянула грациозно руку, задела пальцем кончик моего носа.

- Ой, смотри, Никифушка, допрыгаешься! Меня Кондрат давно замуж зовет, а я вот, как дура, все от тебя слов приятных жду! – она театрально вздохнула, выпорхнула, исчезла из вида. С улицы прожурчал ее звонкий голосок: - Да видно не дождусь!

Как только парализующий взгляд блондинки отпустил меня, я развернулся и неловко зашагал по лестнице вниз.

На середине пути я остановился, повернулся и спросил у Митьки шепотом.

- Это что за чудо такое колдовское?

- Так это Полина, невеста Ваша, Никифор Иваныч, - ответил он, улыбаясь. – Что и ее не помните?

Я нервно замотал головой.

- Ха! – усмехнулся Митька. – Видать крепко Вас долбануло, раз первую красавицу в общине из памяти вышибло!

Я вытер пот со лба, продолжил спускаться.

Ну, надо же, первая красавица! И моя невеста!

Хотя, стоп! Ведь не моя, а этого везунчика Никифора.

Но тогда почему меня так в пот бросило? Ассимиляция что ли с Никифором происходит?

Ошалевший от еще одной новости, я продолжил медленно спускаться. Голоса, жарко обсуждающие что-то, нарастали. Может, мне как раз кости промывают? Но, ступив в небольшое, душное помещение с низким давящим потолком, озаренным несколькими лучинами, услышал.

- …как у тебя, Поликарп Игнатьевич, обстоят дела с оружием? – спрашивал крепкий мужик во главе стола, поглаживая аккуратную белую бородку. – Слышал сегодня выродков в окрестностях видели?

Перед ним на столе лежал толстый открытый журнал, на краю горела лучина. Он перебирал пальцами палочку, заменяющую карандаш. Слева от него чуть позади, привалившись к стене, понурив голову, дремал старик, откровенно похрапывающий в жидкую длиннющую бороду. Лицом к председателю собрания и спинами ко входу на длинных в четыре ряда лавках сидели около двадцати человек, в основном мужики.

Я остановился в дверном проеме в тот момент, когда со второго ряда поднялся знакомый мне бородатый гигант Поликарп, кашлянул в кулак, прогремел.

- С оружием все хорошо, Захарий Панкратович! Копья и стрелы заготовлены в достаточном количестве. Сегодня к вечеру закончим еще четыре самострела.

- Маловато будет, - сказал Захарий. – Надо бы с запасом. Сколько нынче выродков по лесу шляется, мы не ведаем. Карыч, конечно, предоставил нам кое-какую информацию, но, сами понимаете, она ведь только приблизительная.

- Так оно так! – согласился Поликарп.

Я повернулся к Митьке, шепнул на ухо:

- А этот Захар случаем не папаша Полины?

- Он самый, - кивнул Митька.

Опа-на! Вот так влип этот Никифор. Динамит дочку главы поселения. Ну, крепкий орешек… и совсем безумный!

Тем временем Захарий продолжал:

- И еще с пулями для самострелов, насколько я знаю, не все хорошо, да?

Поликарп, как нашкодивший пацан, опустил взор, почесал затылок, помялся.

- Это да, Захарий Панкратович! Железное дерево кончается, надобно в Лес идти. Мы, конечно, накатали сколько могли пуль…

- Сколько?

- …Э, сотни две точно есть…

- Это же только пару раз отбиться от отряда в десяток выродков!

- Да я знаю. Поистратили дерево на мотыги. Овощники опять попереломали все. Идти надобно в Лес. Сегодня вот собирались…

- Сегодня нельзя! – обрезал Захарий. – Выродки близко, наверняка засаду устроили. Вы усилили охрану?

- Да, добавили молочников на стены, но сам же знаешь, людей мало.

- Может через реку пробраться!? – выкрикнул кто-то с места, подняв руку.

- Ага, а там засады не может быть? – оборвал его сосед. – Они хоть и выродки, но не тупые!

- Я согласен с Амбросием Варламовичем! – сказал глава. – А к тебе, Пархом Кастрамич, другой вопрос будет!

Пархом, как ответчик, поднялся, оправил широкую рубаху на необъятном животе.

Захарий продолжил.

- Сколько медовухи вчера с Никифором Иванычем выпили?! – пророкотал глава и хлопнул ладонью по столу.

- Да нисколько! – провопил Пархом, воздев руки к потолку, затряс брюхом. – Наговор это все! Я и не был у него вчера! Боги свидетели!

- И я свидетель! – крикнул за моей спиной Митька. – Захарий Панкратович, я был у Никифора Иваныча весь вечер, мы молекулярную биологию повторяли! – и выступил вперед меня, выйдя из тени и оказавшись в бледных отблесках. Со спины рыжая копна волос вспыхнула костром.

Ну, Митька загнул – молекулярную биологию! Что, серьезно, что ли? Видимо да, судя по молчаливой реакции зала.

Чувствую, пора и мне показаться. Встал рядом со своим учеником, проговорил как можно тверже и увереннее.

- Напраслина это, Захарий Панкратович! Не пил я! И Пархом Касторович не при чем! Биологией весь вечер занимались, точно! И спать рано лег!

Захарий заулыбался, поднялся с места. Старик рядом с ним поднял голову, блеснул щелками глаз из-под густых белых бровей. Все сидящие спиной обернулись.

- Ну, наконец-то! – произнес Захарий. – Рад, что жив-здоров учитель наш!

Все поддержали его радостным гомоном, хлопками. Только Поликарп пробасил.

- Слышите! Он его Касторовичем прозвал! И вот так во всем у него нынче! Заговаривается! Это не к добру!

Все примолкли. Захарий, почесал бороду, окинул всех взглядом. Обратился к нам с Митькой.

- Да вы садитесь, и ты Митрофан, коли пришел. Понимаю, любимый ученик решил поддержать учителя. Похвально.

- Я только слегка, - сказал Митька. – Он нормальный, оклемается!

- Никто и не сомневается, Митрофан. Я сам вижу, что все у него хорошо. Ты сам-то что скажешь, Никифор Иваныч?

Двадцать пар глаз уставились на меня. Я надеялся, что в полумраке подвала не так заметна будет выступившая обжигающая краска на щеках.

- Все проходит! И это пройдет! – ляпнул я первое, что пришло в голову.

Но все одобрительно зашумели. Видно, и для Никифора такие перлы не в новинку.

Я заметил, как Захарий глянул через плечо на старика. Тот еле заметно кивнул и, как мне показалось, криво улыбнулся. Хотя за густой бородой его тонкие сморщенные губы точно так же могли исказиться от старческой боли.

- Ну, Поликарп Игнатьевич, - сказал Захарий, усаживаясь на свое место, - разве не узнаешь нашего доброго веселого учителя в речах его?

- Узнаю, - пробурчал Поликарп и тяжело опустился на лавку.

- Вот и славно, - резюмировал председатель, опустив взгляд на записи в журнале. – А теперь продолжим…

Но тут раздался скрипящий голосок из другого, темного угла комнаты. Я почему-то сразу понял кто это. Отвратительней голоса я еще не слышал.

- Имею слово, Захарий Панкратович! И возражение!

Плечи Захария поднялись под тяжелым вздохом, он посмотрел на вопрошавшего.

- Конечно, говори Кондрат Горюнович.

По комнате пролетел легкий недовольный шепоток.

Ну, думаю, вот и колдун, сейчас устроит мне допрос с пристрастием! Вот, что значит «особые отношения». В контрах мы с колдуном, вот в чем дело.

Опозиционер херов, подумал я, приготовившись.

И, заговорив, этот оратор не разочаровал.

- Сие заболевание, что демонстрирует нам наш незабвенный учитель и просветитель-натуралист, происходит от далекости ума и отрыва от общественности!

Захарий сразу поднял руку, спросил:

- Что значит «далекость» ума, Кондрат Горюнович, мы не совсем разумеем твоего мыслетворения!

- Очевидная вещь для знающих, - парировал колдун. – Недалекость ума говорит об умственной отсталости, а далекость, наоборот… Горе от ума нам показано во всей своей наготе!

Кто-то пару раз хлопнул в ладоши. Но в основном народ бубнил тихо и недовольно. Да, этот своими перлами даже нас с Никифором вместе взятых перещеголял.

И на что я еще обратил внимание: он что, троллил главу? Или мне только показалось?

- О, боги речные, - пробормотал себе под нос Захарий, но услышали все. Добавил громче. – Ты что-то конкретное предлагаешь?

Колдун продолжил, как ни в чем не бывало.

- А очевидную вещь предлагаю, уважаемый Захарий Панкратович! Из всего вышеизложенного я делаю только один вывод – изолировать надобно учителя нашего уважаемого Никифора Иваныча! Для его же, в первую очередь, блага! И я могу посодействовать – совершенно альтруистически – для его скорейшего излечения путем снятия порчи, сглаза и постановки в наш уважаемый общественный строй в полнейшем и несомненнейшем здравии!

Митька вступился первый:

- Да с чего бы это?! Он нормальный, только слегка память повредил! Эту, как ее, ретроградную! Он дурману нанюхался, вот и все!

Народ зашумел, поддерживая молодого горячего Митьку. Но нашлись и сторонники оппозиции. Ругань стала перерастать в толчки. Захарий не выдержал, хлопнул ладонью по столу – как выстрелил – и гаркнул, что даже на улице слышно было:

- А ну, кышь всем! Сели и заткнулись!

Подождал пару секунд, пока все не стихло. Усевшиеся заседатели показали четкое разделение на «своих» и «чужих». Оппозиции вместе с колдуном оказалось всего-то четверо. Не густо для переворота, но опасно для замкнутого немногочисленного общества. Это если на собрании их двадцать процентов, то всего в общине сколько людей наберется?

- Я так скажу! – спокойно проговорил Захарий. – Никифор Иваныч никакому излечению не подлежит. Сглаза я на нем не наблюдаю, а небольшая амнезия никому в Общине не вредит! Тем более, сейчас у детей каникулы, а до начала обучения все и образуется, боги помогут!

Захар незаметно глянул на старика. Тот снова кивнул, продолжил дремать.

- Всё! Этот вопрос закрыт! – Захарий снова хлопнул ладонью по столу, словно ставя точку. – Что у нас дальше по регламенту?

- Урожай! – крикнул кто-то с места.

- Вот и замечательно. И так, урожай…

Но тут с лестницы прилетел и раскатился эхом по подвалу истерический вопль:

- Тревога! Выродки!

Глава 4

Все как по команде подскочили со своих мест, зашумели.

Захар хлопнул по столу ладонью, привлекая к себе внимание, крикнул.

- Так! Без паники! Все спокойно, но быстро поднимаемся! Действуем по уставу! Поликарп первый – открывать оружейку!

Совсем без паники, конечно, не получалось. Все равно все торопливо толкались, гомонили, ругались. Нас с Митькой отодвинули в сторонку, в темный уголок, в тень, мы и не возражали, уступили особо рвущимся в бой дорогу.

- А как же мы? – прошептал в ухо Митька, нетерпеливо перетаптываясь.

- Сейчас пойдем, не переживай! – сказал я, выглядывая в гомонящей толпе седую бороду.

Но старик словно сквозь землю провалился. Испарился!

- Ну, что мы стоим? – спросил Митька. – Там же выродки!

И побежал на выход.

Я рванул по лесенке наверх так резво, что едва не сбил стоящего в тамбуре ученика. В руках у него было копье и лук с пучком стрел.

- Что возьмете, Никифор Иваныч?

Черт, первобытные орудия. Ни тем, ни другим я в прошлой жизни не пользовался. Может, мышечная память Никифора что-то подскажет.

- А что еще есть?

Митька кивнул за спину. Там, где казалось была сплошная стена, зиял проем секретной двери оружейной. Поликарп нетерпеливо топтался где-то в полумраке.

- Ну, учитель, поскорей выбирай, это все что осталось! – пробурчал он.

А что тут выбирать? Из лука я точно не стрелок. Схватил заостренную палку и выскочил на улицу, встал посреди перекрестка у разделочного пня, выставив копье наизготовку. Что дальше делать, куда бежать, я не знал. Митька подскочил через секунду, за ним притопал Поликарп.

После активации кристалла по показателям моя сила вроде бы вышла на новый уровень, хотя никакой такой силищи в теле особо не ощущал.

- Что встали, олухи? – прогремел Поликарп. – Вперед, на стены!

И первым побежал по улице к главным воротам. Тем самым, через которые пару часов назад я впервые попал в это странное место. Мы с Митькой заспешили следом, еле поспевая за огромным, но таким подвижным Поликарпом. Улицы были пусты, даже жирные коты разбежались по дворам.

В этой короткой пробежке я убедился, что Сила и Выносливость не одно и то же.

По крутой лестнице мы вбежали на крепкие мостки на стене. Поликарп первый, за ним Митька, последний поднялся я. Поликарп коротко рявкнул:

- Вы, двое, туда – налево! Глядите в оба!

- Угу! – кивнули мы с Митькой и стали аккуратно пробираться вдоль стены, осторожно выглядывая между толстыми бревнами частокола наружу. Впереди, вдоль стены уже стояли несколько мужиков. Только половина из них была экипирована по законам средневекового жанра – в деревянные кольчуги и шлемы. Другие же были, как и мы в одних рубахах. В руках у них оружие было тоже разнообразное: и луки, как у Митьки, и копья, как у меня. А еще какие-то рогатины, палицы, а у одного заметил какое-то подобие ружья.

Толкнул Митьку.

- А это чего у того дядьки?

- Где? – спросил Митька ворочая головой.

- Да вон, третий от нас. Ружье какое-то странное.

Митька, стараясь не высовываться, пригляделся.

- А, это! Дак это ж самострел у Борислава, ты чего!

И опять приник к бревнам.

Ну, объяснил. Конечно, все понятно, чего спрашивать! Самострел. Сам стреляет, что ли? Ладно, потом разглядим поближе, поспрашиваем подробней.

Я глянул направо, туда, куда ушел вдоль стены Поликарп. Там картина была такая же, как и с этой стороны – второй взвод партизанского отряда.

За забором только лес шумел, качая огромными ветвями, изредка падали тяжелые листья.

- И как мы, Митька, будем воевать в таком виде, хоть бы шлем выдали, – спросил я тихо.

Митька оторвался от наблюдения, присел.

- На всех не хватает, знаешь ведь, будем наблюдать. Тут вообще важно хотя бы заметить их, дать сигнал воинам. Ну, и помогать потом, соблюдая безопасность.

- Хороший план, - усмехнулся я.

- Да ты не бойся, Никифор Иваныч, нам тут ничего не угрожает! Не первый раз!

- Ну, для кого-то и первый, - пробормотал я, представляя, как мне в высунувшуюся башку прилетает стрела или копье. Память я, конечно, потерял, но только частично. В голове как-то сами собой возникли картинки то ли из фильмов про рыцарей, то ли из игрушек компьютерных. Одно дело сидеть в мягком кресле и наблюдать боевые действия на экране, совсем другое, когда участвуешь непосредственно, чувствуя не только ветерок в волосах, запах леса, но и кожей ощущая исходящую извне смертельную опасность. Даже холодок по спине пробежал.

А интересно, эта чипированная связь с искусственным разумом ЛЕСа как-то способствует моему выживанию? Или я тут со всеми наравне? И после смерти, ну вдруг такое случится, я уже не восстановлюсь второй раз?

ЛЕС на этот счет промолчал. Видимо, он не все мои мысли читает. Или не счел нужным отвечать на каверзные вопросы.

Тем временем никакого движения ни на стене, ни за ее пределами видно не было. Все молча наблюдали, разговаривали шепотом. Кто же поднял тревогу?

- Митька, - дернул я ученика за рукав. – Ты скажи мне, если нам ничего не угрожает, то чего тогда панику такую подняли? Где эти выродки-то?

- Их Карыч заметил, передал нашим часовым на вышках, а они уже сигнал по общине дали. Ну, чтобы все готовы были. Эти выродки, они хитрые и коварные. Одно слово – выродки.

- Который раз слышу, все хочу спросить: Карыч – это что такое вообще?

Митька глянул на меня как на совсем уж безумного, раз такие вопросы задаю. Я в ответ пожал плечами.

- Карыч – это ученый ворон, - втолковывал Митька с умным видом. – Они у нас вроде наблюдателей. Сверху-то, знаешь ведь, все лучше видно.

- Здорово! – искренне удивился я. – Это как дроны-беспилотники!

- Чего? – не понял Митька.

Я махнул рукой, мол, не вникай. Понятно, что в это новое средневековое время про такое даже если слышали когда-то, то крепко забыли.

Сверху прилетела здоровенная шишка, хряпнулась рядом со мной на доски, подпрыгнула и улетела вниз. Я успел заметить, что размером еловая шишка как ананас. Хорошо, хоть не на башку, нет, без каски здесь опасно.

Я поднял глаза кверху. Как раз над нами, метрах в трех выше висела огромная еловая ветвь. Вопрос возник сам собой.

- Митька, - зашептал я, потрепав его за плечо. – А почему выродки не могут по веткам к нам перелезть? Это ж так очевидно!

- Ничего и не очевидно! – процедил сквозь зубы Митька. Достал я его своими вопросами, что ли? – Под деревьями налито, да и ствол до первых веток смазан липовой смолой. И так все деревья вокруг общины. Влипнешь – не вылепнешь.

Липовый сок, кто бы подумал. Начинаю понемногу привыкать к местным особенностям.

Мы минуту помолчали, ноги стали затекать от неудобной позы. Где же эти выродки, хоть бы одного увидеть.

Сверху несколько раз каркнули.

Митька оживился, глаза заблестели.

Я задрал голову, пытаясь через ветки разглядеть ворона-разведчика. Кинул взгляд на Митьку, тот пристально вглядывался в щель между бревен куда-то в глубину Леса.

Я тоже прильнул к бревнам.

Какая-то муха или комар привязалась: жужжала в самое ухо. Я, не глядя отмахнулся. Жужжание прекратилось. Из леса донеслись необычный шорох и тихие голоса. Наконец-то.

Приземистый, ширококостный, низколобый в грубых шкурах на голое черное волосатое тело неандерталец, расставив ноги, вышел из-за дерева, остановился в десятке метрах от частокола. Медленно ворочал плоской головой обросшей слежавшимися волосами. Черная мусорная борода клочками торчала во все стороны. В мускулистой руке мерно покачивался совершенно невообразимого размера молот на длинной рукояти. Ни дать ни взять – первобытный предок Тора, скрещенный с древнерусским домовым! Я даже улыбнулся.

Все бойцы замерли, ждали команды. Похоже, этот уродец нас не замечал.

Перед глазами всплыло сообщение.

Объект: человекоподобный

Раса: мутант, подвид В (черный)

Уровень: 1

Я тронул Митьку за плечо.

- Слышь, Митька, а выродок-то ваш – не совсем человек оказывается.

Митька смерил меня совсем не тем взглядом, каким я, как учитель, уважаемый человек в обществе, мог бы ожидать от своего ученика.

- Конечно это не человек, Никифор Иваныч!

Я нахмурился, хотел категорически возмутиться, поставить этого молодого грубияна на место, но Митька добавил.

- Да вы посмотрите на него, Никифор Иваныч, внимательней!

Я кинул взгляд на этого выродка-человека-мутанта с подвидом В (черный) как раз в момент, когда тот поднял свои маленькие черные глазки наверх, раскрыл широкий щербатый рот и заголосил, что есть мочи каким-то сорвавшимся прокуренным голосом:

- Ата-а-а-ас! Бра-а-а-атва-а-а-а!!!

И замахнулся молотом, как мне показалось, прямиком в меня.

От его вопля из глубины леса послышались другие хриплые голоса. На стене люди оживились, раздалась команда «Приготовились! Бей!», что-то зашуршало, защелкало и засвистело в воздухе, между качнувших громадными ветвями деревьев взметнулись разноцветные пичуги, раздались крики, стоны. Лес внизу ожил, трава и кусты зашевелились, в них замелькали быстрые тени.

В первый миг я даже удивился, как это у него – такого маленького, неуклюжего – такая силища взялась! Его молот пролетел, как снаряд по слегка баллистической траектории, целясь не по мне, а по Митьке. В следующий миг я его оттолкнул, тот неуклюже растянулся на мостках, выронив и лук, и стрелы, а сам, словно на пружине, подскочил и, не отдавая себе отчета, машинально запустил острую палку, что держал в руке, в этого выродка.

Молот пролетел мимо, брякнулся где-то об крышу дома за нами, скользнул на землю. И еще не успел затихнуть там, в густой траве, а пронзенный насквозь моим копьем выродок, как подкошенный, завалился на бок. Так и затих на том месте, где я его впервые увидел, не успев и шага ступить.

На груди коротко моргнул красным огнем и провибрировал кристалл. Так я получил энергию от убитого выродка. Внутри груди разлилось тепло. А потом перед моими глазами возникла другая надпись.

Уведомление ЛЕС.

Вы уничтожили: Объект человекоподобный, мутант подвид В 1 уровня.

Полученная энергия 5%

Но не успел я дочитать надпись, как она быстро сменилась другой, брызнув по глазам ярко-красным:

Объект: человекоподобный

Раса: мутант, подвид В (черный)

Уровень: 2

Это значило, что в зоне моей видимости появился второй человекоподобный выродок. Показатели не так важны, я успел уловить уровень – второй – это означало, наверняка, больше энергии. И он был даже на вид серьезнее: в руках был небольшой лук со вставленной стрелой! И, после того, как он увидел своего друга, пронзенного копьем, оскалился, блеснул красными глазками,стал медленно поднимать лук в нашем направлении.

Вокруг был шум, гомон, лесную тишину то тут, то там прорезали щелчки выстрелов, гремели команды, крики раненых.

Митька кряхтел, ворчал что-то себе под нос, секунда – и он, ничего не подозревая, встанет в полный рост. И тут его настигнет стрела. Наверняка. А выродок стоял, расставив ноги, целился. Пара стрел упала рядом с ним, тот даже не пытался прятаться. Не отрывая от него взгляда, я нащупал что-то круглое, шершавое и тяжелое на полу, взмахнул рукой – и через долю секунды второй выродок, нелепо вскинув ноги, свалился на спину. Замер. Что я в него бросил, я даже не понял. Но это что-то обездвижило врага навсегда, оставив раздробленной лобовую кость, из которой тугими толчками вытекала черная кровь.

Сообщение пришло через секунду.

Уведомление ЛЕС.

Вы уничтожили: Объект человекоподобный, мутант подвид В 2 уровня.

Полученная энергия 8%

Я, не обращая внимания на эту надпись перед глазами, медленно опустился на мостки, прижался взмокшей спиной к бревнам частокола, и сжал ладонями трясущиеся колени.

Митька подскочил ко мне, что-то радостно вещал, улыбаясь во весь свой зубастый рот, размахивал руками, показывая за забор. Я его не слышал. Я думал лишь о том, что только что убил человека. Пусть рукой Никифора, ему, может и не привыкать. Пусть это мутант подвида В, отвратительный урод, пытавшийся убить меня. Но изначально же он тоже человек!

Почему же мне так херово? Потому что я – настоящий – никого раньше не убивал…

- … Вот здорово! – не унимался Митька, тряся меня за плечо. – С первого раза прямо в яблочко! Завалил этого выродка! Слышите все! Он спас мне жизнь!

Следующее сообщение я увидел в сером тумане.

Уведомление ЛЕС.

Ваша Энергия составляет 63%.

Вам доступен навык Чутьё 1 уровня.

Отлично.

Вот так я и буду добывать себе Энергию на навыки: убивая врагов.

Дрожь спадала, ощущения возвращались. Тело Никифора побеждало мой сентиментальный разум. Новый мир медленно приобретал свои обычные краски, звуки, запахи…

С другой стороны ко мне подсел Поликарп, хлопнул широкой ладонью по плечу, снисходительно, но, не скрывая восхищения, сказал.

- Ну, Никифор Иваныч! Ну, учитель! Не ожидал!

Кто-то еще подходил, еще что-то говорил.

Я стал приходить в себя.

Колени перестали дрожать.

- Погнали мы их! Еще трое раненых еле ноги унесли! Напугал ты их, не ожидали, видимо, такого отпора! Ну, получили! Теперь долго не сунутся!

Послышалась команда:

- Всем отбой! Охрана остается! Быть начеку! Карыч продолжает наблюдать и докладывать! Остальные на выход! Потап, выйди, собери трофеи!

Все разномастные бойцы – пекари, свинари, банщики, огородники – проходя мимо меня, хлопали по плечу. Кто молча, кто подбадривал, кто восхищался. Простой учитель стал у них героем дня – убил выродка. Даже двух. Митька так прямо светился от гордости за своего учителя и наставника.

Эта сюрреалистическая игра только начинается. Новое разъясняющее уведомление пришло у самого спуска со стены.

Уведомление ЛЕС.

Навык Чутьё 1 уровня позволяет Вам чувствовать опасность на расстоянии до 20 метров. Применяя навыки и умения, будет использована Энергия Вашего кристалла. Принимаете Навык Чутьё?

Да/нет.

Ясно. Спасибо. В смысле, да, принимаю.

Уведомление ЛЕС.

Навык Чутьё 1 уровня активирован.

Я сейчас не был способен воспринимать какую-то новую информацию. Ну, навык, ну первый, ну и что? Классно.

Это было не вовремя. Мысли были о другом.

Я спустился по крутой лестнице последним.

Митька стоял внизу и держал в вытянутых руках тот самый молот.

- Это, Никифор Иваныч, теперь твой заслуженный трофей!

Я взял орудие в руки, осмотрел. Сучковатая плохо обработанная палка была не такой уж и длинной, как казалась в руках мелкого выродка. Да и молотом этот предмет можно было назвать с натяжкой – каменная угловатая болванка на конце палки, примотанная какими-то травяными веревками, не так уж и тяжело оттягивала руку. Дрянь, короче, а не оружие у этих неандертальцев.

- А что с этими выродками теперь? – спросил я, кивнув за забор.

- Да ничего, - ответил Митька, пожал плечами. – Оружие собрали. А выродков насекомые и зверье к вечеру растащат, костей даже не останется.

Я сухо сглотнул, представив эту картину, еще покрутил недомолотом в руке, поднял над собой, протянул обратно Митьке.

- Не надо мне этого, - сказал я. – В музей истории лучше сдай, в отдел первобытного строя.

И пошагал по улице к дому.

Митька стоял еще какое-то время, потом догнал меня, пошел рядом.

- Да, а как же? – спросил он. – Это же!

- Митька, не лопочи! Это для меня не оружие! Автомат было бы неплохо. Но у вас патронов к нему нет? Нет. А так, мне надо чего-то поосновательнее, помассивнее, помощнее! Понимаешь?

- Угу! – восхищенно проговорил он. – Понятно! Конечно! Ты так копье метнул, что выродка насквозь пробил! А второго вообще шишкой еловой зашиб! Откуда такая силища?

Я остановился. Рука будто сама собой поднялась на уровень груди, ладонь нащупала под рубахой недавно приобретенный каменный оберег.

Что там старик про этот камень говорил? И компьютер тоже чего-то писал… совсем из головы все повышибало с этими выродками.

Началась какая-то магия. И старейшина должен знать больше, чем говорит.

У меня перехватило дух.

- Митька! – сказал я. – А ну, пошли к старику!

Глава 5

На перекрестке я обратил внимание, что перпендикулярная улица заканчивалась не воротами, а строениями. Вроде обычный дом, но выход на улицу, как и Дом Советов, в отличие от других домов. И окошки какие-то маленькие, даже меньше, чем в обычных домах. Сарай, хлев, склад?

- Ну вы даете, Никифор Иваныч! – как обычно выпучил глаза Митька на мой очередной глупый вопрос.

- Просто Ник, мы же договаривались.

Мимо пробежали шумные детишки с палками, за ними пронесся огромный кот, между домами в проеме торчала огромная собачья голова. На другом конце улицы о чем-то спорили две бабки, размахивая руками. Солнце за деревьями уже не видно было, хотя свет по улицам разливался равномерно, будто ночники какие были встроены под навесами. Или они специально такую форму поселения выбрали? Ладно, об этом потом. И так, что это может быть за строение?

- Это баня, Митька, – вспомнил я. – Правильно?

Митька покачал головой, пошел дальше.

- Ну вы даете! Тут вон – женская, а в другом конце – мужская. Кстати, завтра у нас банный день!

- Я в общественную баню с детства не хожу! – сказал я сразу, не задумываясь.

- Ну-ну, - засмеялся Митька.

Я спохватился.

Черт, это ж не моя память.

Здесь-то Никифор, наверняка, по графику ходил, со всеми. Как же иначе.

Мы прошли перекресток, миновали несколько домов. Домик старейшины было трудно не узнать.

Старик сидел за столом, сложив сухие ладони. В печи потрескивали дрова, по дому плыли запахи мяты и ягод.

- Знал, что снова придешь. Ждал. Вижу, кристалл уже работает.

Под бородой промелькнула беззубая улыбка. Голос прозвучал бодрый, веселый.

- Чай сейчас заварится, Митрофанушка разольет нам.

Митрофанушка ни секунды не возражал, заелозил в нетерпении. Я сел напротив старика, избегая колючего взгляда, стал разглядывать интерьер. Скудно, аскетично, ничего, впрочем, лишнего.

Старик снова сменил маску на лице, серьезно сказал.

- Спрашивай, Никифор. Знаю ведь зачем пришел. Вижу, что вопросов много внутри у тебя скопилось.

- Да не так уж, парочка, может, - сказал я сипло, прокашлялся.

- Но я тебе на все не отвечу, сразу говорю. Я только главные ответы знаю. А до остального ты ежели не сам дойдешь, то другие ответят.

Я открыл рот, чтобы задать первый вопрос, и старик тут же меня заткнул, подняв ладонь.

- Обожди. Давай чайку сначала, заварился, небось. Митрофанушка, сходи, милок, налей нам по кружечке.

Митька засуетился, задергался, пытаясь пробраться через меня, аж стол сдвинул. Старик наблюдал за ним, прищурившись в улыбке. Видно, что по отечески любит рыжего оболтуса. Когда Митька, наконец, выбрался, старик, не глядя на меня сказал.

- Давай так. Я тебе кое-что расскажу, чтобы много вопросов твои закрыть разом. А, что не понятно будет, отвечу по ходу рассказа.

- Ладно, - согласился я. Как-то не рассчитывал я старческие истории тут слушать. Но, старик тут хозяин, да и вообще, я к старикам с уважением.

Седобородый будто прочитал мои мысли.

- Я про себя не буду тебе рассказывать, не бойся. Если только сам не попросишь. Я про тебя буду рассказывать.

- Про меня? – спросил я.

Митька тем временем принес дымящиеся огромные деревянные кружки. Аромат поплыл по домику просто невообразимый. Не ожидая разрешения, я схватил кружку, сделал маленький обжигающий глоток. Приятное тепло потекло в желудок, обожгло и разлилось мгновенно по сосудам энергией и силой. Не знаю, что там было намешано, но творило это снадобье нечто необъяснимое!

Ярко-синее сообщение, появившееся неожиданно перед глазами в полумраке дома, заставило меня вздрогнуть:

Уведомление ЛЕС:

Вы обрели знания о новом источнике энергии «Чай травяной особый».

Ваши показатели Энергии улучшились на 1%

Общий показатель Энергии 64%

- Все хорошо? – проскрипел старик.

- Да, как сказать…

- Вкусный чаек?

- Потрясающий!

И тут я обратил внимание, что Митька с дымящейся кружкой уже сидел на своем месте, смотрел на меня поверх нее круглыми глазищами.

- Что? – спросил его.

- Ничего, - пожал плечами Митька. – Ты будто отключился ненадолго. Смотрел куда-то в одну точку, губами шевелил.

- Ну, шевелил, - сказал я. – С кем не бывает.

- Со мной, - сказал Митька серьезно.

Митька, видимо, хотел что-то еще сказать, но старик остановил его.

- Все хорошо, Митрофанушка. Я его понимаю. Ему тяжело.

Я удивился его словам. Он что-то знает, это очевидно.

- Все будет хорошо, Ник, - продолжал старик. – Когда ты поймешь главное, тебе станет легче. Ты примешь эту ситуацию и увидишь дорогу.

- Очень хотелось бы, - сказал я осторожно.

- Ну так слушай, - сказал старик, поерзал на лавке, подкладывая под зад небольшую подушку, устраиваясь поудобнее, покряхтывая и кашляя. Наконец, спустя минуты две или три, он облегченно выдохнул, глотнул чаю и стал вещать.

- Произошло Пробуждение. Мы знали, что оно когда-нибудь будет, но, все же, надеялись, что не при нашей жизни. Нам не повезло. Поэтому Лес и призвал тебя, чтобы ты защитил от погибели наш мир. Что-то плохое пробудилось где-то далеко, и оно идет в Лес, чтобы поглотить его, сломать, забрать то, что ему нужно, а остальное просто уничтожить. Ему есть какое-то название, ты узнаешь его потом. Я же называю его Большим Злом…

- Какое пробуждение? Чье? Кто куда вторгается? – задал я сразу несколько вопросов. Система про это ничего не уточняла, может, мудрый старик что-то прояснит?

- Зло, - повторил старик, опустив глаза. - А ты спасешь нас. Спасешь Лес. Для этого ты здесь. Это твоя миссия.

- То есть, - спросил я осторожно. – Вы знаете о Системе?

Старик поднял на меня глаза.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь, о какой такой системе. Я знаю только одно – только ты сможешь спасти Лес, поэтому он тебя и призвал.

- То есть, вы считаете, что вот этот вот Лес меня призвал? – я показал руками вокруг.

Старик кивнул.

Интересно. Но я чувствовал, что между двумя этими понятиями – Лес и ЛЕС – существует какая-то связь. И наверняка старик об этом знает.

Старик же продолжал.

- Да, я тебя понимаю, - спокойно и терпеливо продолжал старик. - Ты знаешь, что это не твой мир. Но ты же не чувствуешь себя здесь совсем чужим? В этом теле?

Я задумался. Посмотрел на совершенно ошарашенного нашим диалогом Митьку, который так и замер с пустой кружкой в руках, только глазами зыркал то на меня, то на старика, не смея даже дышать.

- Ну…

- Ты справишься, - сказал старик, смотрел на мерцающую на столе лучину. – Лес мудрый, он поможет тебе, подскажет…

Старик внимательно посмотрел на меня, я молча слушал. Старик кивнул и продолжил.

- Я дал тебе камень, который хранил все эти годы. Теперь ты продолжишь путь вместо меня. А я могу спокойно уйти.

- Вы не расскажете мне про этот камень поподробнее? Что это вообще за волшебство, как это работает?

Старик пожал плечами, посмотрел мне пристально в глаза.

- Ты же все об этом камне знаешь, - сказал он. – Это первый камень из семи, изначальный. Он тебе поможет найти еще шесть. Всего камней семь. Они все разные, каждый обладает своей магической силой. И они находятся у разных рас Леса. Нужно все их собрать воедино, потому что только вместе они могут победить Большое Зло.

Старик улыбнулся, взял кружку, с шумным прихлебыванием отпивал чай.

- Всякого сейчас полно в Лесу, - продолжал он. – Страшно стало жить. Людей чистых, как мы, почти не осталось, вымирает наш род. А те, другие, превратились не пойми во что.

- Почему я? – задал я очевидный вопрос. – Я же не супергерой, простой учитель. Для этой роли вон Поликарп больше подходит.

- Слова какие-то чудные, - усмехнулся старик, продолжил серьезно. - Нам не нужен супергерой. Нам нужен человек, которого призвал Лес! И, если он призвал тебя, Ник, значит это правильно. Лес мудрый, он не ошибается!

- Ну, а что случилось-то? – спросил я. – Хотя бы приблизительно. Вспышки ведь тоже разные бывают, например, на Солнце? Вспыхнуло – и все живое сгорело. Или вспышка в смысле ядерного взрыва?

Старик пожал плечами.

- Я уже почти ничего не помню, - сказал он обреченно. – Или хотел забыть… Ничего почти не осталось от той цивилизации, - развел руки старик. – Может, это все разом и вспыхнуло, везде.

- Но не всему же миру пришел конец, если и вы уцелели, и мутанты какие-то.

- Ну, да. Нас Лес защитил, кого успел.

Старик съежился, осунулся опять, затих. Или уснул?

Я подождал минуту, тихо покашлял.

Старик поднял на меня потухший взгляд. Посмотрел внимательно, будто вспоминая, кто я.

- Да, Ник, такая у тебя судьба, - сказал он. – Понимаю, что много у тебя вопросов еще. Но все знает только Лес. Сделаешь то, что должен – получишь все ответы. И вернешься домой.

Вернешься домой… что он имел ввиду? Домой – в свой мир?

Я пытался составить внятную картину из того, что они рассказывали. Была вспышка, все погибли, остались только кучки выживших, которые попрятались по лесам. Кого-то зацепило этой вспышкой, они мутировали. Как и сам лес – деревья, растения, животные, насекомые.

Лес меня призвал из моего времени сюда, в будущее, пережившее апокалипсис. Я попал в эпоху постапокалипсиса, и здесь, судя по всему, есть искусственный интеллект, контролирующий реальность. Или какие-то другие силы...

Старик сидел, сжавшись в комок, словно опять задремал. Митька сосредоточенно играл с кружкой.

Я тяжело вздохнул.

- Что мне надо делать?

Старик вздрогнул, встрепенулся, разогнулся. Воткнул в меня свои маленькие, колючие и не по возрасту живые глазки. Митька поставил кружку, навострил конопатые уши.

- Собираться в дорогу! – провозгласил старик. – Надо успеть за тридцать три дня! К середине следующего сорокеня.

- Откуда же такой срок?

- Не могу знать откуда, - серьезно ответил старик. – Расы разные, Лес большой, много времени искать. И идти далеко. Но через тридцать три дня будет поздно, зло прорвется сюда, в Большой Лес…

- Может какая-нибудь карта есть? – поинтересовался я так, на всякий случай.

- А как же! – крякнул старик, тяжело поднялся, засеменил по комнате. – Карта имеется, сам рисовал!

- Ого! – изумился я.

- Все, что понадобится – все будет у тебя, - ответил старик, шебуршась в темном углу.

Через минуту он разложил на столе пожелтевший и потрепанный большой лист бумаги формата примерно А3. Аккуратно разгладил смятые углы, ткнул пальцем в левый нижний угол.

- А что обычных карт не осталось? – спросил я. – Книги же, вон я видел, находите.

Старик кивнул.

- Да, книги имеются. Последние. А карты, - он посмотрел на меня, на Митьку, почесал бороду. – Так ведь изменилось многое за это время. Городов нет, реки по-другому выглядят. Я, конечно, кое-что тут из старого вписал. – И стал водить пальцем по листу. – Вот здесь мы. Вот Большая река, вот Большие болота. Это все – Большой Лес. Но в нем есть еще Черный Лес, Мертвый Лес, а вот там, дальше – Синий Лес, или еще Озерный край…

Он водил узловатым пальцем по своему произведению географического искусства. Масштаба я на карте не увидел, поэтому эти грубо обведенные области могли быть как километр в диаметре, так и сто.

И тут я пригляделся к неряшливо написанным названиям. И обомлел.

Изгибающаяся петлей Большая река, а в скобках – Кама. В центре Мертвого Леса, примыкая к реке, Мертвый город, в скобках – Пермь. Город мутантов – Нытва. Справа сверху вниз размазано Каменный Лес, в скобках мелко – Уральские горы. Много чего не было на карте, но эти знакомые названия прожгли мое сознание. Я вспомнил свои родные места. Значит, никакая это не Сибирь. Меня переместили в будущее почти там же, где я жил…

- Ник! Ник! – трепал меня за плечо Митька.

Я поднял на него невидящий взгляд, потом глянул на старика. Старик смотрел на меня сочувствующе.

- Узнал, - констатировал он.

Я молча кивнул.

- Вот и хорошо, слушай дальше.

И я слушал. Только голос его еще несколько минут звучал в моих ушах, как далекое эхо.

Потом я взял себя в руки. Жадный взгляд устремил на карту.

- Как тут определять расстояния? – прохрипел я. – Как мне понимать какого размера, например, это болото – за час я его пройду или за неделю?

- Ну, - старик почесал в бороде, - за час точно нет. А вот пару дней, наверное, можно. Это ж еще как идти! Ежели знать дорогу, то быстрее пройдешь. А ежели плутать не знаючи, да застревать там в топях неизведанных, то да – можно и неделю проваландаться. Если совсем не потопнешь. На Болотах тварей разных полным-полно.

У меня волосы на голове зашевелились.

- Масштаба никакого нет, я так понимаю.

- Это схематическое изображение, - выговорил старик, нежно разглаживая рисунок с тщательно выписанными на нем елочками и березками.

Да, проблемка. Надеюсь, Система лучше подготовилась к моей Миссии.

Глава 6

- Ты не бойся, - усмехнулся старик, разливая очередную порцию чая. Я понемногу приходил в себя. – Во-первых, ты всяко уж не один будешь, а, во-вторых, у тебя же магическая сила есть, она тебе завсегда поможет! Уж я-то знаю! На себе проверено! А насчет карты – это ты зря. Она что ни на есть подробная. Я сам ее составлял.

- То есть ты все это обошел? – искренне удивился я.

Старик гордо кивнул.

- Жизнь моя долгая была. Путешествовать любил шибко, приключения всякие…

- А как ты по такому лесу один?

- Со мной ведь этот камень был, - старик показал мне на грудь. – С ним ничего не страшно было. Такого я повидал! В таких передрягах побывал!

Он на минуту замолчал, глядя куда-то в потолок. Вспоминал былые подвиги, видимо. Но меня это как-то не вдохновляло. Совсем. Я же городской, походы мне как-то не очень – сырость, мошкара, дискомфорт, связи нет…

- Так, - прервал я его задумчивость. – Что-то на этой карте я не вижу, куда мне идти надо? Где камни собирать? Откуда начинать?

Старик погрустнел.

- А тут этого и нет, - сказал он, вздохнув. – В этом-то и вся тяжесть твоей миссии. Здесь только конечный пункт указан. Который я точно знаю.

Он ткнул пальцем в верхний угол карты. Это там, где ничего не было вообще, то есть за реками, озерами, даже горами – пустота, будто пустыня.

- Это где вообще? – спросил я.

- Далеко. Очень далеко. Даже я там не был, - был ответ старика.

- Откуда же ты знаешь, что «большое зло» прибывает именно туда?

- Сон мне был…

Блин! Сон у него был! Вещий что ли?

- Вещий, да, - ответил старик, будто услышал мои мысли. – Лес мне сказал, где Зло будет. Оно уже там, и оттуда оно придет к нам. Это север. Тундра. Холодная, страшная, пустая. Даже страшнее Мертвого Леса. Я просто не дошел. Пусто там было. Одному там совсем не выжить. Может потому там Зло и появилось?

Я посмотрел на старика, тот опять задремал. Я опустил взгляд на карту.

- Я так и не понял, как мне камни искать? Где?

- Ну, это тебе твой камень подскажет, он же Изначальный! – оживился старик. – И Лес! – он махнул неопределенно рукой.

- Лес? – спросил я.

Старик кивнул.

Лес, подумал я, точно. Только немного по-другому – ЛЕС, в виде аббревиатуры. Система меня призвала спасти ее, а не этот физический Лес!

Ну, что-то проясняется. Я попросил Митьку налить мне еще чаю.

Если исходить из этой логики, тогда очень многие вещи сходятся. И старик нисколько не кривил душой, когда говорил, что Лес мне подскажет! Все правильно, только подскажет ЛЕС.

Но почему спасателем переместили именно меня?

Самый главный вопрос. И старик мне на него не ответит. Даже если знает ответ.

А почему не спросить об этом Систему? Логичный вопрос. Если я обеспечен прикрытием такого всесильного покровителя, как Система, то почему она мне просто не обеспечит все возможности, чтобы одному собрать все необходимые кристаллы, отвезти это все на каком-нибудь геликоптере на место икс, чтобы совершить необходимый ритуал – быстро и дешево. И меня домой отправите поскорей. Я в этом очень заинтересован. Да и вы тоже, угроза же нависла над Лесом! Чего время терять?

И я спросил.

И получил ответ.

Уведомление ЛЕС.

К сожалению, на Ваш запрос ответ Системы отрицательный.

Интересующей Вас информацией Система не обладает.

Согласно Договору, Вам необходимо последовательно выполнять задачи ЛЕС, чтобы выполнить Вашу Миссию.

Ясно, что пасмурно. Это значит, что мне в любом случае идти по длинному и рискованному пути?

- Ладно, - сказал я, опорожнив кружку до дна. Бодрит, на самом деле этот их травяной чаек! – Разберемся по ходу дела.

Старик поднялся, засуетился.

- Надо же! – воскликнул он. – Вот как всегда, когда долго чего-то ждешь, готовишься, а когда оно приходит – всегда неожиданно!

Я поднялся, поправил одежду. Мы с Митькой прошли к выходу. Старик ковылял следом.

В проеме двери я обернулся.

- Я тут, Никодим Евлампович, как это сказать, немного… того сейчас, не в себе, - начал я.

- Да, я знаю, - улыбнулся старик.

- Так вот. Может, первое время кто-то сможет мне помочь в вашем лесу ориентироваться?

Старик подошел ко мне, похлопал по плечу. Думал скажет сейчас, мол, не переживай, камень тебе в помощь, а ежели чего – Лес подскажет. Но он сказал, кивнув на Митьку.

- Так вот же - Митрофанушка тебе первое время подсобит!

Митька аж подскочил.

- Я? Да конечно! Да завсегда!

Старик приобнял его, проговорил.

- В дальний поход, Митенька, не рассчитывай. Нику только первое время сноровка твоя понадобится, пока голова на место встанет. Да и дорога у него дальняя, трудная. А ты мне здесь нужен. Чай, если все хорошо сложиться, Ник вернется к началу обучения. А если нет, если боги и судьба решат, и сгинет он на чужбине… То ты заменишь учителя своего и наставника. Понял?

Мне не очень-то понравилось его настроение. Что значит сгину?

И Митька еще, посмотрел на меня таким печальным взглядом.

- Понял я, Никодим Евлампович, - сказал он. - Я не подведу!

- Знаю, что не подведешь. Верю в тебя.

Будто на войну отправляли. Или я чего-то еще не знаю?

Старик неожиданно хлопнул в ладоши. Как плетью по ушам резануло.

- Ну, что ж! – бодро сказал он. – Пора вам!

В дорогу собирались не долго. От старика я получил только карту и пожелания счастливого пути. Ну, и возвращения со щитом или на щите. Спасибо, как говорится, на добром слове.

Оказывается, у меня и мешок походный в доме нашелся, и в погребе провиант разный консервированный. Спасибо Митьке. Из своего дома он притащил свой мешок. Много забавных для меня вещиц при сборе обнаружилось. Здесь и камушки-огнивки, которые мне напомнили обычный кремний – чиркаешь друг об дружку, искорки снопом вылетают. И подобие компаса – иголка, запаянная в слюдяную лепешку. Я повертел это изобретение местных умельцев – внутри жидкость какая-то, но стекло крепкое, толстое.

- Здорово придумано! – похвалил я.

Митька посмотрел на меня, вскинув брови.

- Это же ты сам придумал, Никифор Иваныч! – вздохнул он, качая головой.

Вот те на!

Ну, Никифор, ну учитель!

Нож охотничий Митька мне свой подарил – лезвие широкое, длинное, рукоять удобная, но слишком какой-то легкий для своего размера.

- Так у нас же ничего железного нет! – ответил Митька. – Железа в Лесу давно нет, сгнило! Ну, может только у мутантов в Городе, у них там даже, я слышал, завод есть! А у нас все из дерева. Копья, стрелы, пули, плуги, мотыги, лопаты, топоры и вот ножи – все из железного дерева делается!

- Что это еще за железное дерево такое?

Митька, видимо, решил больше не обращать внимания на мою потерянную память. Не жалел времени и сил терпеливо объяснять заново все, о чем не спрошу. Ну, прирожденный учитель. Не то, что я. Что ж, хотя бы хорошую смену после себя оставляет Никифор, если судьба будет ему не вернуться в родное гнездо отшельников через тридцать три дня.

Для меня же – что в огня, что в полымя! Дорога одна – на север, не изученный даже местным столетним Миклухо-Маклаем. Только вот до сих пор не пойму, как мне камни-то искать? Где информация от Системы? Почему молчит, если времени впритык?

Я достал свой камень из-за пазухи, осмотрел, потряс, послушал, поднял над головой. Тишина. Камень как камень. Только красным пульсирует и слегка теплый.

Как это работает? Черт его знает.

Ждем уведомлений…

Ага, как по заказу:

Локация Поселение Отшельников.

Уровень Энергии 64%

Навыки: Чутьё 1 уровень.

Задание 2: найти Кристалл Света, раса мутант, подвид А (белый)

Лимит: 72 часа

Вот и новая задача определилась!

Так, еще кое-что зацепилось в сознании: задание под номером два. Найти Кристалл Света, который находится у мутантов. Это не про этих ли мутантов говорил Митька? Они же другие, не те, представителя которого я завалил давеча? Те, помнится, были подвид В (черные), а эти подвид А (белые).

- Так я знаю этих мутантов! – ответил Митька. – Конечно, они не выродки. Они просто, э, другие немного. Ну, тоже чокнутые какие-то, но по-другому, в общем. Потому и называются мутантами! – развел руками Митька и подытожил. – Не чистые они!

- Как мы?

- Ага.

- Но тоже белые?

- Но мы же не белые!

- В смысле? А какие?

- Ну, красные, наверное.

- Ну ты-то точно, но не все же такие «красные» как ты!

- Я не красный, я рыжий! – обиделся Митька. – А они совсем белые! Ты же видел их!

Я кивнул. Ну да, Никифор-то, может, всех тут видел, но не я!

- А почему ты спрашиваешь про них?

- Нам надо к ним попасть. У них камень первый, что нам нужен. Называется Кристалл Света! Покажешь на карте, где это?

Митька неуместно развеселился.

- Так я тебе рукой покажу! – и махнул куда-то в угол. – Вон там, через Лес, полдня пути! Рядышком!

- Ага, рядышком – полдня пути! Это ж сколько километров?

Митька в ответ пожал плечами, мол, как посчитаешь в лесу? Потом развернул карту, похмыкал, разглядывая, смело ткнул пальцем.

- Вот здесь у них Город, и завод тут, у пруда!

По карте расстояние было ну два ногтя от нашего поселения. Сколько же в километрах? Два? Двадцать? Сколько можно пройти по их лесу за полдня? Даже не представляю.

Да и никто бы не представил, пока сам не попробует первый раз.

Никифор-то, понятно, тоже путешествовать любил, видимо. Но не я!

Не считая тех пару сотен метров, что меня сопровождали «домой», я в настоящем лесу еще и не был.

Перед глазами всплыли сосны-великаны, березы-гиганты, ели-монстры, что окружали маленькие тесные домики человечков в этой общине – оторопь брала.

А мне предстояло только за первым камушком идти полдня по этим джунглям!

- Когда выходим? – спросил я Митьку.

- Так по утру! – ответил он. – Отдохнуть надо перед дорогой, выспаться. И выйти пораньше, чтобы к вечеру домой вернуться.

- Ну да, логично. А мы за трое суток успеем?

- Конечно, успеем! – усмехнулся он. – Делов-то!

- Так что, спать что ли ложиться?

Митька глянул в маленькое окно, повернулся.

- Не, рано еще. Еще не стемнело.

- И что? – спросил я. Мне казалось логичным одно предположение. – Вообще, когда часов нет, спать надо тогда, когда хочется! Вот захотел спать – пошел и лег. Захотел есть – пошел и поел! А? Как тебе такое ноу-хау?

Митька опять обломал все мои мыслетворения, как говаривал один местный.

- Так мы так и делаем! – сказал он так, словно это была очевиднейшая вещь. Но теперь он уже не смотрел на меня как на идиота. Привыкать начал.

- Давайте-ка мы поужинаем, - предложил он. – А потом слазаем на твое дерево! Оттуда нам поллеса видно, покажу, где мутанты живут.

Я несколько обалдел.

- Какое такое мое дерево? У меня и дерево свое есть?

- Ну, не совсем твое, конечно! Тут все деревья Лесу принадлежат…

- Так это понятно…

- Но оно просто у тебя любимое. Самое высокое у поселения. Мы часто там бываем поздно вечером, чтоб охранители не видели.

- Во как! А это не опасно? Я вообще-то высоты боюсь!

Митька неожиданно засмеялся, сморкнулся в рубаху.

- Ну, рассмешил, Никифор Иваныч! Прям до слез!

Я с серьезным видом терпеливо ждал, когда он приведет себя в нормальный вид.

- А мне и не смешно, Митрофан Хохотульевич!

Теперь настала очередь посерьезнеть Митьке.

- Да вы ж как заяц по веткам скачете! Как белка прыгаете с дерева на дерево – у меня аж дух захватывает! До сих пор не могу в себе этот страх перебороть! А у тебя, прямо… Эх, даже завидую. Но понимаю, что кому-то это дано, а кому-то… Дано что-то другое, наверное.

Я вздохнул.

Тяжело в чужом теле. Никак не привыкну. Все чего-то этот Никифор выкидывает эдакое! Вроде простой учитель…

- Ладно, - согласился я. – Давай перекусим на самом-то деле. И правда жрать захотелось.

Митька стоял, нетерпеливо переминаясь. Я посмотрел на него, усмехнулся. Ну, а чего? Никифор-учитель, в теле которого я оказался, значит, скачет по деревьям, а я что, хуже что ли? И еще. Может, сверху картина мира предстанет в другом свете, более ясном. А то из-за этих чертовых деревьев вообще ничего не понять…

- Хорошо, - вздохнул я. – А потом, как стемнеет, по деревьям попрыгаем. Уговорил.

Митька, как ребенок, даже в ладоши захлопал.

Мы сытно отужинали. Удивляться размером овощей этого мира я перестал.

- Сколько у нас времени? – спросил я.

- Да есть еще! – ответил Митька неопределенно, глянув за окно.

- Тогда я после сытного обеда малость полежу, если ты не возражаешь. Привычка. Да и сил надо набраться перед дальней дорогой.

Митька не возражал, занялся уборкой после ужина, а я вальяжно прошелся вдоль стеллажа своей библиотеки, выбирая книжку. В глаза бросилась ботаника. То, что нужно перед походом в лес, решил я. Хоть что-то узнаю о растительном мире, и как он изменился за это время.

С потрепанным раритетом завалился на кровать, стал листать, разглядывая картинки и пытаясь вникнуть в разнообразие видов, семейств и классов деревьев, кустарников и прочей травы. Тревожные мысли, кружащие в голове, не давали сосредоточиться: что там ожидает нас за воротами поселения? При всей своей показной браваде, внутри у меня, естественно, все сжималось от неопределенности и непредсказуемости предстоящего путешествия. Так, думая о своем, глядя пустыми глазами на страницы, я незаметно отключился.

Не знаю, насколько я вырубился, но когда Митька затряс меня за плечо, в доме было сумрачно. На столе горела лучина, окна темны.

- Ну, время пришло! – провозгласил он. – Мы идем или как?

- Куда? – спросонья я и забыл, куда мы собирались.

Протер глаза, потянулся, сел в кровати.

- Так как же! – возмутился Митька. – На Лес смотреть!

Я вспомнил, состроил гримасу. Пообещал, но у самого вдруг от этого приключения коленки задрожали – то, что я высоты боюсь, вспомнилось неожиданно. Видимо, это в подсознании…

- Да ты что! – замахал он руками, глядя на мои сомнения. – Сейчас самое то! Луна какая! Небо чистое!

Я зачерпнул кружку воды, отпил. Два глотка взбодрили, как чашка крепкого кофе. У меня даже глаза, кажется, стали лучше видеть! Привыкну я когда-нибудь к этим местным штучкам?

Митька дышал в затылок.

Да, похоже, он не отстанет. С другой стороны, негоже учителю-наставнику ронять свой авторитет перед учеником.

- Ну, ладно! Пошли! Раз уж обещал, - сказал я, но получилось, будто делал ему одолжение. Мне уже самому интересно стало, что это там такое с дерева можно увидеть.

- Я, когда первый раз с тобой на дерево залез, - сказал Митька, - и увидел всю красоту с этой высоты – от восторга чуть не свалился! Хорошо, что ты рядом был, поддержал.

- Вот валиться точно не нужно! – сказал я, двинулся к выходу. – В мои планы падение с ваших деревьев пока не входит. И вообще, технику безопасности на высоте нужно соблюдать! Вы ее соблюдаете?

Я обернулся к Митьке.

Он смотрел на меня выпученными глазами.

- Конечно, соблюдаем! – ответил он как-то слишком быстро.

Глава 7

Пока мы в полумраке пробирались огородами к забору, подумал, что эти вот лазания по деревьям для одичавших отшельников своего рода аттракцион. А чем им еще в свободное время заниматься, чем развлекать себя? Наверняка, они еще и соревнования проводят по лапте, городкам и прочим незамысловатым деревенским играм.

Я с удовольствием вдохнул всей грудью влажный прохладный воздух.

- Нам сюда, - прошептал Митька, указывая на неприметную лесенку, приставленную к крайнему дому.

Мы вдвоем поставили ее к частоколу, уперев верхний конец в мостки. Я влез первый, Митька за мной. У него это все равно получалось как-то ловчее.

Лесенку он уронил в траву.

- Эй! – возмутился я шепотом. – А обратно как?

Митька удивился.

- Как всегда – спрыгнем.

Я глянул вниз – метра три, как со второго этажа прыгать. Он что, сдурел?

Потом подумал, потрогал накачанные, жилистые ноги Никифора и понял – для этого тела прыжки с такой высоты плёвое дело! Что ж, доверимся Никифору.

- Ладно, - сказал я. – Согласен. Я просто подзабыл, ты же понимаешь.

Митька кивнул. Он понимал. Уже понимал, как никто в этом поселении. Ну, еще старик.

Я пригнулся и, придерживаясь за перила, маленькими шажками двигался по мосткам за Митькой. Спросил в спину.

- Слушай, Митька, я тут про старика подумал…

- Никодима Евламповича?

- Да, его самого. Он выглядит уж больно каким-то пожилым, я бы даже сказал – дряхлым. Сколько ему лет? Просто он тут намекал про вспышку, что все было по-другому до нее, телефоны там и прочее. Выходит, что он застал это время?

Митька остановился, повернул ко мне улыбающуюся конопатую физиономию, подсвеченную лунным светом.

- Ты засомневался? – спросил он с какой-то гордостью.

Я оторопел.

- Ну, знаешь, в моей голове это как-то не сходится, - сказал я честно. – Ты сказал, что вспышка была триста лет назад…

- Триста семнадцать, - поправил Митька.

- Ну, триста семнадцать, тем более! Разве может человек жить столько? Это ж ему даже больше, где-то триста тридцать или триста пятьдесят!

- Да, - подтвердил он просто, будто очевидную вещь объяснял. – Потому он и Старейшина! Самый древний из нас, самый первый даже, наверное. Это он общину организовал!

- Триста семнадцать лет назад?

- Ну да! Лес ему помог!

- Ох, ты! – сыронизировал я. – Про Лес-то я и забыл!

А сам подумал, что, наверняка это не Лес, а ЛЕС ему подсобил. Скорей всего, и кристалл, который все это время ему сил давал, тоже ЛЕС дал. Только придуривается стариком, потерявшим память.

Прямо, как я.

- Ну вот, пришли, - сказал Митька и показал рукой на висящую над нами ветку. Толстая, как бревно, она была вне досягаемости вытянутой руки. Ствол гиганта виден не был – терялся в темноте леса. Характерные листья не оставляли сомнений в виде дерева.

- Это что?

- Это дуб.

- Я вижу, что не елка! – возмутился я. – Где тут веревка, лестница или как?

Он опять посмотрел на меня, как на … ладно, не буду говорить. Мне бы не выражать свои эмоции вот так бездумно и сразу – глядишь, и впечатление производил бы иное.

Митька ничего не сказал, вздохнул только тяжело и… подпрыгнул. Ухватившись руками за ствол, ловко закинул перед собой ноги и – о-па, через секунду белозубая улыбка, как у чеширского кота, сияла с ветки.

Хотел сказать: «А, вот как надо! Ну, я так и думал!», но не стал.

Сомнения у меня возникли только по поводу того, сам-то я так смогу? По всем признакам, тело Никифора было покрепче этого рыжего задаваки, но в реальности? Ах, да – у меня ведь еще и камень есть, увеличивающий силу! Как им пользоваться? Можно вызвать этот всплеск силы по своему желанию, или он возникает неосознанно, только в экстренных случаях, как при нападении выродков?

Что гадать. Надо проверить.

Я шумно выдохнул, присел, не отпуская взгляда от ветки, резко оттолкнулся и… чуть не перелетел эту самую ветку! Хорошо Митька подхватил меня за рубаху.

- Ух ты! – только и воскликнул он, когда я выровнялся на ветке, балансируя. В глазах я прочитал восхищение. Что ж, несколько очков я себе вернул.

Но, черт возьми, как это у меня получилось? Волшебство, магия? Или чужое тело начинает подчиняться сигналам моего разума? Это хорошо. Лишь бы не перетрудить его.

- Ну как? – не без гордости спросил я.

- Ты такого раньше не делал!

- Я точно не делал. Ну, куда дальше? – я всматривался в утопающую в сумерках высоту. - Наверх, я так понимаю?

Митька стоял, разглядывая меня подозрительно.

- Что не так? – спросил я.

- Я хотел сказать, - начал он робко, отведя взгляд. – Никифор никогда так не делал.

- И что? – удивился я, еще не понимая, что его так взволновало. – А теперь делает!

Митька продолжил каким-то испуганным голосом.

- Я не понимаю.

- Это ничего, Митька, - сказал я, успокаивающе. – Ты забыл, что у меня за пазухой? Откуда у меня сила взялась? Так она благодаря камню, ты же знаешь!

- Да, - залепетал Митька. – Это я понимаю. Просто…

- С выродками ведь так же было, вспомни.

Митька кивнул.

- Ну вот! – вздохнул я. – Короче, мы на дерево полезем? А то время идет, а нам утром в путь-дорогу выдвигаться!

- Да, конечно, - сказал Митька и, как канатоходец, раскинув руки, пошел по ветке в сторону ствола. - Нам туда!

Я пошел следом.

Снизу зияла пустота метров пяти, вверху покачивались в закатной дымке сотни веток. В груди пробежал холодок. И какого лешего я согласился?

Хотя, надо сознаться, никакого страха я не испытывал. Шел спокойно, уверенно, как по земле. Ну, или как по бревнышку, лежащему на земле. Неожиданно приобретенные свойства тела вдохновляли. На какой-то миг я даже почувствовал уверенность и в предстоящем предприятии. Даже азарт какой-то появился!

Митька остановился у огромного – в несколько обхватов – ствола. Словно на стену в темноте наткнулись. Из интереса я решил узнать параметры этого дерева, сможет мне Система выдать эту информацию? Привычно кивнул, глядя на интересующий предмет, мысленно делая запрос у ЛЕСа. И ответ не заставил себя ждать. Причем, что порадовало, в сумерках надпись была слегка приглушенного зеленого цвета, чтоб не ослепляло.

Объект: дерево.

Вид: дуб черешчатый

Род: дуб

Семейство: буковые

Порядок: букоцветные

Основные показатели:

107м/9,2м/720лет

Я даже присвистнул. Ничего себе!

По цифрам я понял, что отображается высота, максимальный диаметр ствола и возраст. Видимо, у всех деревьев, кустов и прочих растений именно такое меню выходит.

Интересно, а у животных?

Я огляделся, вблизи животных не видно было. Да и разглядишь их в темноте? Ладно, завтра проверим, когда к мутантам пойдем.

Митька терпеливо ждал, когда я закончу свои мыслетворения, сказал, показывая наверх.

- Я теперь не знаю, Ник, как ты будешь это делать. Ну, после того, что у тебя… в общем, раньше мы с Никифором делали так.

И он показал. Оттолкнувшись от шероховатого и рельефного ствола ногой, он хватался за ветку выше, проделывал тот же подъем с переворотом и вставал на ноги. Помахал мне рукой, внимательно наблюдая: как на этот раз я заскочу. Если честно, я бы мог так же, как в первый раз, оттолкнуться, подпрыгнуть на два метра и заскочить, встав прямо на ноги. Это было и быстрее и проще. И в своей силе я был теперь уверен, тело слушалось. Но, ветка была прямо над головой – как я на нее заскочу? Поэтому в этот раз я сделал так же, как Митька. Ну, а дальше, чередовал прыжки на ноги и подъемы с переворотами – в зависимости от расположения верхних веток.

Так, перескакивая с ветки на ветку, почти как заправские обезьяны, мы за минуту, наверное, достигли верхушки гиганта-дуба. За самые верхние ветки мы держались руками, а стояли на уровень ниже на разных ветках.

Когда я, наконец, устроился удобнее, раздвинул листья, открывая себе обзор, не удержался, восторженно вскрикнул. Вид открывался действительно потрясающий! И ни на секунду я не пожалел, что залез на эту верхотуру.

Прямо перед глазами сияла полная и идеально круглая, как блин, луна. Настолько большая, яркая, рельефная, что, казалось, протяни руку и коснешься ее пальцами. Там же, где ее свет не закрывал небосвод, сияли разноцветные звезды, рассыпанные как крупа на дороге. А под этой красотой расстилалось бескрайнее темно-зеленое море, застывшее в безветрие, словно спящее, играющее лунным светом, как барашками.

Митька мне показывал и рассказывал – где, что находится. Вон там изогнутая расщелина Большой реки, как каньон. Самой реки не видно за гигантскими деревьями. Справа вдали мерцал в свете луны какой-то зеленоватый пар, как смог. Это Черный Лес. Вон там, далеко, отсюда не видно, за холмами чернеет пруд, у которого построен Город Мутантов. Туда мы завтра пойдем.

Да, далековато.

Но хотя бы не через Черный Лес идти.

А вот в центре Черного Леса, вещал Митька, Большие Болота. Там где-то живут лешие.

- Да какие лешие? – усмехнулся я, не отрываясь от пейзажа.

- Самые настоящие! – уверенно твердил свое Митька. Волосы у него от света луны как на одуванчике побелели.

- Леших не бывает! – сказал я. – Может, это очередной какой-то вид мутантов?

- Нет, - настаивал на своем Митька. – Это точно не мутанты. Это древние люди, они пришли с северных лесов.

Я отмахнулся от него. Несет какой-то бред.

Хотя…

- Слушай, Митька, а это случаем не одна из тех рас, что мне надо будет посетить в ближайшие дни? У них есть свой какой-то кристалл?

Митька, завороженно глядя на луну, пожал плечами.

- Кристалл, конечно, есть. Он у всех есть. Вроде как кристалл Жизни, я точно не помню, - внимательно на меня посмотрел, продолжил. – Надо спускаться. Завтра вставать рано.

- Конечно, - сказал я, вздохнул и окинул жадным взглядом лесную долину, пытаясь сфотографировать в памяти этот вид. Когда еще на верхушку такого дерева залезем, да еще при такой луне?

Я повернулся и между веток внизу увидел черный квадратный колодец и погребенной на его дне деревни. Ровный крест улиц, домики малюсенькие, как игрушечные. Людей с такой высоты заметить вообще не представлялось возможным, только если днем. Еще бы – больше сотни метров высоты! У меня аж дух захватило. И неожиданный страх. Как я обратно-то буду прыгать? Ночь опустилась, среди ветвей чернота, не видно ничегошеньки!

- Митька! – крикнул я вниз. – Ты чего меня тут бросил? Я же не знаю, как надо вниз прыгать, я только вверх умею!

- Да проще простого! – донеслось снизу. – Просто приседаешь и спрыгиваешь!

Сказал! Блин!

Я присел, луна отсвечивала сквозь ветки, расчеркивая белыми слепящими полосами. Где тут нижняя ветка, хрен чего увидишь! А вниз лететь – переломаешься весь, пока долетишь! Митька спускался резво, привычно, похрустывая на несколько ярусов ниже.

Ну, Митька!

Что ж, поехали! Один раз живем! Чему быть – того не миновать!

Я перехватился руками, спустил с ветки ноги, опустился на руках. Посмотрел вниз, ища глазами следующую ветку. Придется слегка раскачиваться. Раскачался, спрыгнул – еле-еле попал на нижнюю ветку, зашатался, сердце ушло в пятки, быстро присел, схватился руками, снова спустил ноги и… так далее.

Догнал Митьку почти в самом низу.

- Ты чего меня бросил?

- А чего?

- Я ж не знаю, как спускаться!

- Спустился же, - пожал плечами Митька. – Научился.

- Научился, - передразнил я, ловко спрыгивая с последней ветки на мостки. Те закачались, вдали залаяла собака.

- Да тихо ты! – зашептал сверху Митька. – Здесь надо на руках было спускаться! Ты же мог на мостках провалиться!

- Не провалился же! – сказал я, гордый собой. – Не боись, со мной не пропадешь! Видишь, как я быстро всему учусь!

- Вижу, - пробурчал Митька, плавно опускаясь рядом. – Не переучись только.

И спрыгнул под мостки в траву.

- Я домой, - крикнул он шепотом снизу. – Завтра с восходом приду!

- Окей! – сказал я, приноравливаясь к прыжку.

- Чего?

- Хорошо, говорю! Жду!

- А! – Митька крался вдоль домов в тени крыш.

Я глянул из колодца наверх. Луны отсюда не видно. Только свет ее играл на верхних ветках деревьев-гигантов. Вид вообще никакой. Даже мрачный.

Резко похолодало.

Я поежился, вздохнул и побрел к себе.

Ночью мне приснилась какая-то женщина. Может, девушка. Стройная, молодая. Лица ее я не видел. Она стояла спиной ко мне у большого светлого окна и держала что-то в руках, будто бы ребенка грудного. Окно было распахнуто, перед ним колыхались светлые прозрачные шторы. Волосы женщины трепал легкий ветерок. За окном шумел лес – нормальный лес, обычный. Привычный. Щебетали птицы. И окно было нормальное – большое.

Глава 8

Я проснулся от нудного тихого стука.

Светало. Мутный туманный утренний свет кое-как пробивался в маленькие окошки. На окне я увидел того, кто меня разбудил в такую рань – муха. Жирная зараза, как шмель, топоча, ползала по стеклу, набираясь сил, потом взлетала и с размаху шмякалась в стекло, пытаясь безуспешно вылететь. Раз пятнадцать-двадцать подряд, потом садилась на стекло, отдыхала и по новой.

Чтоб тебя!

Встать, шлепнуть ее?

Но она такая огромная, что пятно на пол окна останется, отмывать потом. Ну ее!

Я забрался с головой под шкуру, надеясь не слышать отвратительные жирные шлепки и еще подремать. Где там!

Ладно, придется вставать.

Рассвело, значит с минуты на минуту прибежит рыжий Митька – все деревенские рано встают. А это поселение точно имело именно деревенский уклад.

Я вылез из-под шкур, зябко поежился, быстро оделся, умылся. Кофейку бы сейчас! Но где ж его взять в этом средневековье. Лучшее, чего можно было ожидать только чай на травах. А у меня, точнее у Никифора, они, интересно, в хозяйстве есть? Должны быть.

Вот интересно: тело Никифора, а потребности в кофе мои. Психологическая зависимость?

Я пошарил на полках в коробочках и баночках. Что-то нашел, понюхал – вроде то, а, может и нет. Решил не рисковать, подождать Митьку. А то заваришь еще что-нибудь не то, только хуже сделаешь. Вообще-то и отравиться запросто можно.

Зачерпнул кружкой простой водички из кадки, маленькими глотками выпил, глядя через мутное окно на улицу. Довольно неплохо и эта живая вода взбодрила, по крайней мере, глаза стали лучше видеть.

А за окном уже была движуха: ходили мужики, бабы, гуси стайкой прошлепали. Это я только когда пригляделся, то понял, что это гуси, а сначала подумал, что индюки – такие они были жирные, вальяжные, откормленные. Кто-то не своим голосом звал то ли Полиграфа, то ли Поликарпа, не понятно. Потом увидел животное, от вида которого чуть кружку не выронил из рук. Мужик проходил мимо крепкий, бородатый, ну это как большинство здесь, и вел на поводке… я сначала думал бычка, а он какой-то уж больно волосатый, хвост пушистый, пригляделся, а это собака! Елки-палки! Собака с бычка, килограмм под двести или триста и ростом почти с мужика! Медведь, да и только, только длинноногий и не косолапый! На таких собаках вполне можно по лесу рысцой, вместо коня!

Я хотел точные параметры узнать, воспользовавшись считывателем в своей голове, но поздно вспомнил, они уже прошли.

Я поставил кружку на стол, сел. Нехорошее чувство где-то внутри появилось. Холодок какой-то. Это, если собачка такая с медведя, то медведь тогда какой?

Даже представлять не хотелось.

А ведь мне в лес выходить скоро. В дикий странный гигантский лес, полного таких вот странных гигантских и диких животных!

Просидел я так, в тяжелом раздумии недолго, минут через пять в дверь тихонько стукнули, и она тут же со скрипом распахнулась.

- Ну, наконец-то, Митька! – крикнул я из кухни, приподнимаясь. – А у меня к тебе пара вопросов тут возникла как раз.

Но на кухню вошел не Митька, а ворвалась та блондинка, дочка председателя этого колхоза. И, кстати вспомнил, еще и моя невеста! Я ж про нее и забыл! Как же ее… Полина! Вспомнил, остолоп.

- У меня к тебе тоже пара вопросов! – выдохнула она и повисла слёту у меня на шее.

Горячая, вспотевшая, лицо сырое, ревела что ли, пока бежала?

Чувствовал, как вздымается ее упругая девичья грудь, аромат волос дурманил. Я осторожно приобнял ее в ответ, не зная, что сказать.

- Я, э, как-то не ожидал, - забормотал я. – А как ты узнала?

Полина подняла на меня безумные, испуганные голубые глаза, сдвинула бровки.

- Ты это что!? Хотел уйти со мной не попрощавшись?

При этом она продолжала держать меня в своих нежных, но сильных объятиях.

- Так нет же! – оправдывался я, подбирая слова. – Я хотел зайти. Потом…

- Как же! Хотел! – сказала она, посмотрела в глаза. – Знаю я тебя! Всегда так делал!

- Всегда? – спросил я.

- Да! Всегда, когда в Лес от меня сбегал!

- А я уже сбегал?

Она отстранилась от меня на вытянутые руки, внимательно посмотрела будто бы насквозь.

- Ты что, придуриваешься?

- Да нет же! – сказал я как можно убедительнее, пытаясь, однако уйти от ее сжигающего взгляда. – Правда хотел! Э, вот те крест!

- Какой крест? – Она все же отпустила меня, села на табурет, уткнулась лицом в ладони, проговорила с упреком. – Совсем ты меня не любишь, что ли?

Я сел рядом, взял ее за руку, сказал как можно искренне.

- Да что ты, дурочка, конечно, люблю! Как можно не любить такую… красавицу, умницу, отличницу…

Она не слушала мою околесицу. Подняла голову, стала говорить, глядя перед собой, вдаль.

- Я как узнала, что ты за какими-то камнями магическими пойдешь, чтобы спасти Лес, чуть от ума не отстала. Это же опасно! Такое про Лес Никодим рассказывал!

- Ты как узнала? – спросил я, уже догадываясь, кто мог проболтаться. – Митька сказал?

- Что Митька? – теперь она глаза отводила. – Ну, Митька! И что?

Она отцепила мою руку, сложила свои на груди в замок, выражение лица сразу же переменилось.

- Я пошла к нему узнать, что с тобой не так! Ты какой-то странный сегодня был, будто больной! И я же видела, что вы к старейшине ходили!

- Следила, что ли?

- Да больно надо следить за тобой! Вы как бычки на выгуле топали по улице! Вас все видели!

- Выпытала, значит, у Митьки…

- Ой! Да чего там выпытывать! У него все на конопатом лице написано! Аж сиял весь, как красно солнышко! Еще бы – со своим наставником, да еще и в поход! Ты его никогда в Лес с собой не брал! А сейчас чего?

Я решил умолчать о главной причине, сказал уклончиво.

- А сейчас нужен мне. Для поручения особенного.

- Какого поручения? – пухлые губки исказились в недоверчивой усмешке.

- Ну, не знаю, весточку с ним домой передать. Что, мол, жив-здоров, иду по компасу, цель близка, ну и так далее.

- Чего ты мне тут чешешь? Весточку! Врать-то уметь надо! А ты никогда не умел!

Я тяжело вздохнул. Это что же, она еще даже не жена, а пилит уже вовсю! А что потом будет? Я не знаю, в каких там отношениях с ней Никифор был, но мне такого не надо и даром. Чувствую, что в своей настоящей жизни я придерживался других отношений с женским полом, более отдаленных, дистанционных, ненавязчивых.

Но, я-то городской. А тут, в деревне, в замкнутом пространстве, все совсем по-другому.

В этот момент в дверь снова тихо постучали.

- Кто? – крикнул я, вставая.

Полина перехватила меня за руку.

- Сиди! Кто надо – войдет! Чужие здесь не ходят, да?

Я упал обратно на табурет. Да, жесткая девушка. И как этого Никифора угораздило? Точно не мой формат…

Из-за печки выглянуло конопатое лицо с кривой ухмылкой.

- Полина? – спросил он, кинул взгляд на меня. – А ты чего здесь?

Вместо ответа в него полетела деревянная ложка. Еле успел уклониться. Ложка простучала по деревянному полу, затихла в углу под стеллажом.

- Иди сюда, заговорщик! – не терпящим возражения тоном сказала Полина.

- А я чего? – пробормотал Митька, осторожно приближаясь. – Мне вообще не было велено кому-то докладывать.

- Но мне проговорился?

- Тебе как не проговоришься, - пробурчал он, прижался к печке. – Ты из кого хошь душу вынешь!

- Но! – прикрикнула Полина. – Ты тут мне без этого, понял?

- Понял, понял, - еще тише прошептал Митька, выставляя вперед ладони.

Полина смягчилась, взяла меня за руку двумя мягкими ладонями, зашептала, заглядывая в глаза.

- Мне отец давно говорил, что кого-то Лес пришлет. Ему Старейшина все уши про это прожужжал. Но никто даже догадываться не мог, что Лес тебя выберет! Почему?

Я попытался тихо освободиться от ее хвата. Бесполезно. В ответ только пожал плечами.

- Да я сам в шоке! – только и сказал.

- Но ничего! – вдруг заговорила она серьезно, сверля меня голубыми глазами. – Ты все сделаешь, как надо, вернешься с победой, и тогда уж точно я выйду за тебя замуж! Уже без всяких запасных вариантов! – и со словами - Ты мой герой! – придвинулась ко мне и буквально утопила в своем поцелуе.

Господи, я чуть не задохнулся от неожиданности.

Хорошо, хоть Митька так вежливо кашлянул, и сумасшедшая блондинка с порозовевшими щеками отпустила меня.

Чтобы прервать возникшую неловкую – по крайней мере для себя и Митьки – ситуацию, я спросил.

- А отец твой, Захар, тоже придет?

- Нет, отец не придет. Его ранили вчера в плечо выродки. Лежит он. Лекаря вызвали, говорит, отравленная стрела была.

- Так с ним все нормально будет? – спросил я.

- Тебе уже какая разница? – ехидно сказала она. – Ты в великий поход собрался! Лекарь сказал, что нормально. Яд у них слабенький какой-то. Оклемается к завтрему.

- Ну и ладно. Ну и хорошо.

Мы опять помолчали.

И опять, как в какой-то пьесе, в дверь тихо постучали.

Кто же еще-то может прийти? Только если…

Тихо, как кот, на кухню вплыл сухонький, сгорбленный Старейшина. Впечатление он производил не лучшее, словно за ночь еще лет на пятьдесят – учитывая его реальный возраст – постарел. Даже взгляд, всегда живой, колючий потух, глаза затянулись пеленой.

- Вот что значит, потерять силу! – сказал он, медленно опустился на заботливо подвинутую Митькой табуретку, усмехнулся. – Так долго я по улице еще никогда за всю прошлую жизнь не шел!

Я не знал, что ему ответить. Да и что тут скажешь? Я теперь отчетливо понимал, что именно Кристалл Силы, который он мне передал, поддерживал его долгие триста лет, давал ему силу жить, питал непонятной магической энергией. И, как только он лишился этой силы, сразу заметно сдал.

- Мне нужно сказать тебе кое-что еще, Ник, - сказал он.

Полина и Митька не сговариваясь поднялись и вышли.

Дверь за ними притворилась, повисла тишина. Только за окном вдали кто-то так же продолжал звать то ли Полиграфа, то ли Поликарпа.

Старик смотрел в пол. Молчал.

Я подумал, что опять задремал – устал с дороги. Сейчас он напоминал даже не старика, а усохшую мумию. Только белоснежная борода оставалась самой живой у него.

- Ухожу я, Ник, - произнес он.

- Куда? – тупо спросил я, потом спохватился. Понятно же куда он собрался.

- К Вырию. Время мое пришло. Все, что должен был я сделать на этом Свете, я сделал. Сил осталось, только чтоб пройти свой последний путь. Поэтому пришел проститься, пожелать тебе удачи. Я знаю, ты спасешь Лес, спасешь всех нас. Спасешь наш мир.

Я промолчал.

Никогда не любил пафосные речи, но сейчас вдруг захотелось обнять старика, как деда своего родного. Был ведь у меня в той жизни дед? Наверняка, раз у меня такие чувства к этому старику внезапно проснулись. Чувствовал я какое-то родство к этому деду. А, может, он и был родственником дальним, только не мне, понятно, а Никифору? Так наверняка, если он и основал это поселение после Вспышки.

Я только и смог выговорить, сдерживая накативший ком в горле:

- Мне очень жаль.

Старик поднял на меня взгляд, где-то глубоко мелькнула искорка.

- Кхе! – крякнул он. – Не надо! Ты не понимаешь, какое это облегчение! Какая это радость почувствовать, что ты такой же, как все! Ты только представь, сколько своих правнуков я глубокими стариками провожал на Вырий?

Он помотал головой, сжал сухие кулаки.

- Я устал. Наконец-то пришло и мое время.

- Но разве можно устать от жизни? – спросил я.

Он кивнул.

- Можно. Еще как.

Он о чем-то помолчал, вспоминая, глядя тускнеющим взглядом куда-то мимо меня.

- А сколько всего интересного было! Сколько я всего прошел, пережил, познал!

Ну откуда мне это представить, если я даже толком в их Лесу не был. Только сверху вчера глянул – и ужаснулся, если честно. А сегодня вот, уже скоро, тоже пойду и начну познавать.

- Ты карту хорошо запомни, - вдруг сказал старик. – Прямо, чтоб она перед глазами у тебя была, каждая буковка, закорючка, значок – всё! Потому что это важно! Не зря я сотни лет над ней трудился! Там ничего лишнего и ненужного нет. Все может сгодиться! Понимаешь?

- Понимаю.

- Эта карта что, бумажка. Я и хранил ее только потому, что память-то с годами лучше не становилась. И пригодиться она может только один раз, вот как сейчас.

- Так, может, мне оставить ее на сохранение здесь? – предложил я. – Я сейчас за десять минут ее поизучаю, запомню. А то, на самом деле, потеряю – и все! Конец географии! А тут столько трудов вложено!

Старик посмотрел на меня, усмехнулся в бороду, даже, вроде, хихикнул.

- Нет. Сейчас она тебе сгодится. А потом, кто знает, что изменится? Может, тебе придется новую карту рисовать? Ты ведь понимаешь, что идешь не по грибы? Что магические камни тебе никто просто так отдавать не собирается!

Если честно, то я пока вообще с трудом представлял всю эту историю. Было только одно уведомление от Системы про первую настоящую миссию после активации кристалла. Система мне озвучила мою первую задачу, а как ее выполнять – не объяснила! Как я этот первый магический камень должен взять, да еще и со своим представителем доставить к определенной точке где-то на севере? И, как я понимаю, не факт, что этот представитель будет дружелюбный и вообще человекоподобный!

Вспомнилось, что они на пару с Митькой про каких-то леших говорили, про пришельцев. Это ведь тоже расы, которые мне будут нужны, или они так, проходные персонажи вроде выродков-неандертальцев?

Хотя, я сейчас даже про выродков не уверен…

- Ты не бойся, - сказал старик, будто чувствуя переполняющие меня сейчас эмоции. – У тебя есть Цель, есть Воля, есть Сила (он показал на камень). А в остальном тебе Лес поможет! Ты главное будь вежлив к нему, он тебя услышит и подскажет, где, что и как. Доверься ему! И слушай, чего он тебе может сказать!

Отлично, доверься Лесу!

Какому только?

Противоречия захлестывали сознание.

Совет старика: «Лес поможет, слушай Лес, подскажет Лес…»

Он же будто говорил про Систему, которая и дает мне подсказки, а, если я научусь с ней общаться как следует, то и помогать будет! В конце концов, кому это надо? Больше ЛЕСу, а не мне! Это у него проблемы возникли с каким-то вторжением. А у меня, в моем мире все нормально было!

Наверное.

Погруженный в свои мысли, я даже не услышал, что там старик говорил. А он, будто сам с собой разговаривал, бурчал что-то невнятное под нос.

- … кому-то уступить что-то придется, где-то силу проявить, где-то хитрость. А кого-то даже изничтожить, чтобы камень забрать.

Я прервал его поток старческого сознания.

- Что ты имеешь в виду под «изничтожить»? Убить что ли?

Старик кивнул.

- Лес слишком большой. Он не может со всеми гадкими тварями управиться. А их тоже немало. И не только среди животных, но и среди нам подобных.

Как он лихо выкрутился – нам подобных.

Или он просто не стал всех перечислять? Выродки-неандертальцы, мутанты типа А, пришельцы, лешие, а там, глядишь – водяные, домовые, вампиры, зомби и так далее по списку. Каждой твари, как говорится, по паре!

- Тебе надо цели добиться. А главная твоя цель – спасти Лес. А уж, если для этого придется ликвидировать кого, уж не обессудь! Твоя миссия такова.

Как он чисто слово это произнес – ликвидировать. И жестко.

И просто как у него – взял и ликвидировал! Неожиданно.

- Потому что на кону жизнь и благополучие ВСЕХ! – закончил он.

Ну, решил я, на этой патетической ноте и закончим.

Я поднялся, помог встать старику.

Мы вышли из дома.

Митька и Полина ждали нас у входа, на заднем дворе. Дергали пшеничные колосья, растирали ладошками и жевали. Забавлялись, в общем.

Старик еле на ногах стоял, опирался на палку.

- Может, тебя проводить? – предложил я.

- Нет, - улыбнулся старик. – В последний путь я дойду один.

Я пожал плечами.

Старик, поддерживаемый Митькой и Полиной, пошел по проходу между домами. Я шел за ними. Перед улицей обернулся ко мне, подошел, крепко обнял и прошептал в ухо, чтоб никто больше не слышал.

- Ты не переживай, я всегда рядом буду. Я же просто это тело покину, а дух мой, он же бессмертный! Ну, ты-то знаешь!

Лучше бы я его не слышал.

Глава 9

Я не заметил, как Митька вернулся в дом, приволок оттуда наши походные мешки, охотничьи принадлежности, самострел, копье, ножи. Свалил все кучей, стал разбирать. Среди вещей обратил внимание на лицевую сетку, перчатки, перевязи разных размеров. На мой вопрос, Митька ответил, что в Лесу много насекомых, как летающих, так и ползающих.

- Так лето же! – сказал я. – Мы в этом спаримся!

- Лучше сто раз спариться, чем один раз перенести укусы диких пчел или ядовитых слепней, - категорично ответил Митька.

Я тяжело вздохнул. Что тут скажешь, я еще многого не знаю.

Я посмотрел вслед старику. Полина положила мне голову на плечо, прижалась, обняла. Словом, прощалась. Я приобнял ее в ответ за плечи. Дико это было для меня все же. Ясно, что для Никифора она невеста, но мне была хоть и симпатичная, но чужая женщина. Да еще и не в моем вкусе.

Митька задел меня за плечо, молча указал на приготовленные вещи. Я кивнул ему в ответ, мол, сейчас с процедурой прощания закончу и пойдем.

- Ну, что, герои мои, - сказала Полина, отстранившись, наконец, от меня. – Пора прощаться!

Глаза ее вмиг наполнились слезами. Как-никак жениха в путь-дорогу дальнюю отправляет! И такую дорогу, что не факт, что вернется.

- Да, - сказал я неловко. – Время дорого, надо торопиться.

Она внезапно прижалась к моим губам в долгом прощальном поцелуе. Импульсивная девушка, ничего не скажешь. Оторвалась так же внезапно и, не оглядываясь, качая, чего скрывать, шикарными бедрами, быстро удалилась из нашего поля зрения.

- Уф, - только и выдохнул я, повернулся к Митьке.

Он все еще провожал взглядом Полину.

Я толкнул его в бок.

- Эй! Это вообще-то моя невеста!

Митька быстро отвернулся, затушевался, склонился над мешками. Пробурчал.

- А чего, и посмотреть нельзя?

- Можно, - сказал я строго. – Но на свое! На чужое грех зариться!

- Я и не зарюсь! Я просто смотрел! – стал оправдываться он, вдевая руки в лямки и все время мимо.

Меня осенило.

- Так у тебя что, девушки еще нет?

- Есть! – с вызовом ответил он.

- Но ты еще не того с ней?

- Чего «того»? – спросил он, хотя понял, что я имел ввиду.

Наконец, лямка ему поддалась, и он выпрямился, смотрел на меня с вызовом.

- Да ты не подумай чего, - сказал я. – Все же понятно. Дело молодое.

- Мне уже почти восемнадцать! – сказал он. – И у меня есть девушка, Зыряна, тоже почти невеста. Просто она не такая красивая, как Полина, вот я и засмотрелся. Случайно.

Мы двинулись к выходу. Митька пошел рядом.

- Понятно, - сказал я. – Красивая?

- Кто?

- Как кто, Зыряна твоя.

Митька немного помолчал, повертел свободной рукой.

- Ну, как тебе сказать…

- Как есть, так и говори.

- Ну, не так, чтобы очень. В общем, полная она. Толстая.

Я удивился.

- Вот как! А чего, других не предвидится? Только один вариант?

Митька помолчал, кинул на меня взгляд, отвел глаза, словно слова подбирал.

- Знаешь, - сказал он. – Никифор обо мне все знал. Мы с ним все обсуждали. А ты… вроде как и Никифор внешне, но изнутри совсем другой человек.

Я снова удивился.

- Это какой же такой другой?

- Совсем другой. Никифор добрый был, чуткий. И вежливый. Он о таких вещах даже не спрашивал.

- А я что, не вежливый что ли? Я даже матом еще ни разу не сругался. Почти. Несмотря на всю эту ситуацию, которая со мной за сутки произошла! Ты не заметил?

- Ну, заметил…

- Нет, - продолжил я. – Ты представь хотя бы на миг мои ощущения! Уснул, проснулся в другом теле, в другом времени, в каком-то гигантском лесу, в чужой обстановке, вынужден еще, оказывается, чему-то подчиниться, что-то сделать, чтобы вернуться к своей нормальной, привычной жизни! Просто сказали: сделаешь для нас кое-что – вернешься. А если нет? То что? Два варианта – либо сдохну я, либо мы все. Хотя для меня это одно и то же. По ходу дела, и для вас тоже. Такие дела…

Тем временем мы подошли к главным воротам. Сверху на нас глядел типичный местный бородатый мужик.

- Куда собрались, Никифор Иваныч? Опять за гербарием?

Глазки сузил и захихикал как-то тихо, в бороду свою нечесаную.

Ах, ты, думаю, увалень деревенский! Я, блин, может, на смерть иду ради тебя – а тебе хиханьки! Только хотел ему достойно ответить, но Митька сжал мне плечо, опередил.

- Мы, Спиридон, в Лес по делу только ходим, понял? И не твоего ума дело! Твое дело в данный момент за Лесом смотреть, а не ржать, как комариха почем зря! Отворяй ворота!

Спиридон округлил глаза, живо слетел с мостков по лесенке, чуть не грохнулся. Улыбка спряталась в бороде. Отворяя ворота, только пробурчал обиженно.

- А я чего, я же так, для разговору. Скучно тут стоять-то…

- Вот и не лопочи, чего не понимаешь! – окончательно пригвоздил его Митька, шагая вперед меня в проем.

Я шагнул следом, делая лицо максимально серьезным.

Когда же массивная дверь за нами с глухими клацаниями затворилась, и мы отошли на несколько шагов в лес, я произнес.

- Ну, ты, Митька, даешь! Даже не ожидал от тебя!

Митька молча начал экипироваться: маска, перчатки, перевязи сделал в запястьях, щиколотках. Я все в точности повторял за ним. В конце Митька достал из мешка небольшую баночку, хлопнул крышкой и, черпнув пальцем какое-то масло, наугад намазал на себя. Протянул банку мне.

- Это что за дезодорант? – спросил я, понюхал: вообще ничем не пахло.

- Это запах Леса, - ответил Митька. Он уже не смотрел на меня, как на идиота, задающего идиотские вопросы. – Для того, чтобы меньше привлекать к себе внимания.

- Понятно, - ответил я. И зачерпнул двумя пальцами, чтоб уж наверняка слиться с природой.

Когда были готовы к встрече с Лесом, двинулись гуськом: Митька пошел первым, я за ним.

Уведомление ЛЕС.

Вы вошли в локацию Большой Лес.

Большой Лес жил своей бурной жизнью: щебетали разноголосые птицы, жужжали жуки, мухи, пчелы, порхали бабочки с ладонь размером, в кустах у тропки кто-то шебуршал. Деревья – ели, березы, дубы и прочие липы – качали огромными пушистыми ветвями. Запахи щекотали нос своим контрастным разнообразием. Встающее Солнце из-за ветвей видно не было, мы двигались будто во влажных сумерках, прорезаемых местами яркими лучами, как стрелами.

Митька долго шел молча, глядя под ноги, потом остановился у огромного ствола ели. Повернулся ко мне, неожиданно заговорил вполголоса, глядя под ноги.

- Я не знаю, Ник, как мне дальше быть. В голове полная ерунда. Не могу я как-то во все это не то что поверить, а принять разумом своим не могу. Не умещается у меня пока еще это в голове! Я, когда слушал ваш разговор со старейшиной, думал, что сплю. И видится мне сон сказочный, необычный. У меня бывают иногда такие. Но – трясу головой, отгоняя морок сонный, - а он не отгоняется! Наяву это все! И меня аж трясти начинает!

- Слушай, Митька…

Но он остановил меня жестом, продолжил.

- Я должен тебе это сказать, понимаешь?

- Ладно, - я пожал плечами, огляделся, ничего подозрительного не увидел и не услышал. – Если должен выговориться…

- Я не знаю, как ты, - продолжил Митька, - может ты к этим перевоплощениям, всяким перемещениям привычный. Но у нас в Общине это не принято. Я всю жизнь свою живу здесь, и Лес этот вижу с рождения, привычный к этому Лесу, да ко всему вокруг. А тут ты появился, стал говорить странные вещи с самого начала – и у меня тоже все путаться стало в голове. Не могу я никак к этому привыкнуть! Не знаю, что делать!

Ну, выдал ученик! Я стоял, огорошенный его неожиданным спичем, глядел на него и с восторгом, и с тревогой. Он же, видимо по привычке, внимательно зыркал глазами по сторонам. Не такой и простак, этот Митрофан оказался! И что ему ответить? Да что – правду. Она всегда правильней всего будет, особенно в критической ситуации.

- Митька, - начал я, хотел ему по-учительски руку на плечо положить, но передумал. Какой он мне сейчас ученик? Он мой напарник. А в Лесу, где я полный ноль, мы вообще поменялись ролями, и он теперь мой учитель. – Ты молодец.

- Что? – спросил Митька, кинув на меня быстрый взгляд.

- Ты все правильно говорил, - продолжил я, не обращая внимания на окружающее. – Я – не Никифор. Это правда. То, что я в его теле, как ты уже понял, ничего не меняет. Это просто оболочка. В которую всадили МОЙ разум. Кто я на самом деле? Я не помню. Честно. Надеюсь, что хороший человек, а не маньяк какой-нибудь, или там суперспециалист по самым секретным супербоевым операциям. Было бы, конечно, не плохо, но, думаю, тоже вряд ли. Не чувствую в себе этого. А оно бы все равно это «супер» как-то проявилось.

Митька продолжал прислушиваться и приглядываться, не ослабляя своего внимания вовне. Но и меня, я видел, тоже слушал внимательно.

Рассчитывая, что еще минута у меня есть, я решил все же поставить хотя бы в нашем назревшем разговоре точку.

- Я тебе скажу только одно. Я не знаю, не помню, каким я был человеком там, в своем времени. Может, при переходе, что-то отфильтровали, что Систе… э, в смысле, Лесу, не нужно было для моей миссии. Может, и нет. Но я не чувствую себя в чем-то ущемленным, слишком уж измененным как-то. Короче, я такой, какой есть. Ясно, что не Никифор. Он какой-то, судя по реакциям, которые я видел, слишком идеальный. Я точно не такой. Не такой правильный, что ли. Ну, где-то циничный, где-то ироничный, это да, есть. Уж такой я! И тебе придется принять меня – не Никифора, а меня – таким, какой я есть. Потому что у нас с тобой теперь одна цель, одна задача. Мы в связке. Ты и я. Не знаю насколько долго, но пока мы вместе, нам и надо быть вместе. Доверять друг другу, прикрывать спину. Быть друзьями, в конце концов! Ты согласен быть моим другом? Могу я на это рассчитывать?

Митька на мгновение отвлекся от созерцания леса, уставился на меня.

- Конечно! Мы и были друзьями!

- Ты не понял, - сказал я и взял его за плечи, повернул к себе, посмотрел прямо в глаза. – Не Никифор предлагает тебе дружбу, а Я!

Митька оторопело глядел на меня, ежился, пытаясь вырваться из хватки, потом взгляд его изменился.

- Хорошо, Ник, - сказал он. – Никифор был моим лучшим другом. Думаю, что и с тобой мы сможем поладить.

Я отпустил его, огляделся. А Митька неожиданно весело добавил.

- А ты вообще прикольный! Никифор, если честно, был занудой еще тем!

Я не смог сдержать улыбки.

- Вот и отлично! Дай пять! – и вытянул перед ним пятерню.

- Чего? – не понял Митька.

- Это жест скрепления нашей пацанской договоренности! – сказал я, немного смутившись. Что это вдруг всплыло из моего мира?

Но Митька широко улыбнулся, хлопнул меня неумело по ладони.

- Отлично! Классная традиция!

- Привыкай! – сказал я, улыбаясь. – Обещаю плохому тебя не учить!

Митька засмущался, убрал руку, оглянулся.

Меняющиеся звуки леса настораживали. Похоже, мы застоялись на одном месте, расставляя свои точки. Надо убираться.

Еще одно я хотел сказать Митьке, пока мы не погрузились окончательно в дебри.

- И это, Митька, дружище, называй меня все-таки только Ником. Никакого Никифора Иваныча! И без всяких «вы». Окей?

- Окей! – выкрикнул Митька. – А теперь нам надо быстро уходить! Вон туда! – И, пригнувшись, сорвался с места.

- Чего? Куда? – крикнул я, вертя головой по сторонам. Никакой опасности я вблизи не ощущал. Задействовал свой навык Чутьё, но оно тоже молчало. Видимо, этот навык работает только при опасности. Чего же он тогда всполошился?

В таком Лесу я впервые, в отличие от него, поэтому решил не искушать судьбу в самом начале моей важной миссии и ломанулся следом за учеником.

Пробежка была короткая. Митька затихарился за ближайшим колючим густым кустом, поджидал меня, яростно подзывая рукой. Я забежал за куст, встал рядом. Мы стали вместе наблюдать.

Долго ждать не пришлось. На секунду мне показалось, что жизнь вокруг замерла, все обитатели притихли, не только мы.

Через несколько секунд послышался топот.

Из-за той ели, где мы только что стояли, выбежал кабан.

- Это вепрь, - прошептал Митька, не оборачиваясь. – Это их территория, затопчут, если почуют. Ничего не спасет.

Я промолчал. Что скажешь, когда перед тобой кабан размером с бычка, только вместо рогов бивни с полметра длиной. Вепрь выбежал на середину поляны, втянул ноздрями воздух, повертел головой, размером с микроавтомобиль, хрюкнул так, что ветки куста затряслись. И побежал дальше, прогромыхав копытами в нескольких метрах от нас. Следом за ним появилась, видимо, самка – поменьше размерами. Она уже не смотрела по сторонам, просто следовала за своим самцом. За ней бежал выводок вепрят или кабанят, штук шесть-семь – вот они уже были нормального размера, кабаньего, привычного моему разуму. Только с той разницей, что окрас у них был ребячий – полосатый. Блин, у меня в голове произошел очередной разрыв шаблонов. Когда я привыкну к этой реальности?

- Уф, пронесло, - сказал Митька, оборачиваясь и оседая на землю.

- Это ведь кабаны были, да? – спросил я, присаживаясь рядом.

- Да, вепри. Семья. Главарь очень злой. И очень сильный.

- Я заметил эту махину.

- Еще бы! – сказал Митька, усмехнулся и вытер со лба пот. – Думал, не успеем! С этими разговорами!

- Вот именно, Митька! Хватит уже выяснять отношения! Я – Ник. Не Никифор. И у нас с тобой миссия! Мы друзья, мы друг другу помогаем! На этом уже можно точку поставить?

- Да, можно, Ник, - сказал Митька и хлопнул меня совсем уже по-дружески по плечу.

- Вот и отлично, - сказал я, вставая. - Поехали дальше. Время-то идет!

- Поехали.

Мы двинулись по извилистой тропинке, отводя колючие ветки, обходя толстые стволы деревьев, перешагивая пухлые лопухи и вспученные корни. Мне казалось, что это та же тропинка, по которой я первый раз шел из леса. Но ничего не узнавал. Кусты и трава вырастают здесь не только большими, но и растут быстро. Либо это какая-то другая тропинка.

Задавать Митьке интересующий меня вопрос я не стал. Решил довериться его знаниям, шел, как баран в стаде за вожаком. Пока, решил я, для меня это лучший вариант. А там дальше посмотрим.

- Дальше осторожнее, - предупредил Митька, обернувшись. – Впереди муравейник.

Я встал за ним, посмотрел через плечо, хорошо еще Митька ниже ростом. Через узкий проем, уходящей вбок тропинки, видно ничего не было. Все, как обычно – лопухи, ветки, колючие кусты. Где там муравейник, что он так всполошился?

Митька стал двигаться короткими шагами.

Я стал так же семенить за ним, периодически выглядывая то справа, то слева. Даже интересно стало, что с этими муравьями не так.

Через какое-то время, Митька остановился, поднял руку, будто мы спецназовцы на задании, прошептал:

- Вот здесь их тропа, - и указал себе под ноги.

Я прижался справа, посмотрел. Ничего не увидел.

- Где?

- Да вот же! – Митька присел, ткнул прямо в землю.

И тут же одернул руку.

Через тропинку, волоча палку, перебежал муравей. Быстро так перебежал, что я даже усомнился в увиденном. Хотел что-то спросить, но в этот миг точно так же пробежал второй, который тоже нес на себе палку – не листик, не соломинку, не веточку – а настоящую, увесистую корягу! Потому что размер у муравья с мой ботинок! А, учитывая, что муравьи могут перетаскивать вес больше себя в десятки раз, то для этих двух особей эти палки, как для меня… ну та же палка! Или полено, или копье, которое болталось где-то за спиной, или нож на поясе в ножнах.

- Это же не муравей, - сказал я. – Это термит, только большой.

Митька обернулся ко мне, кривая ухмылка читалась за сеткой.

- Это наш обычный лесной рыжий муравей! Термитов у нас не водится! Я в книжке читал. Те, наверное, размером с кошку были бы.

Я ничего не ответил. Усваивал информацию.

- А теперь аккуратно перешагивай эту дорожку, - сказал Митька и показал как.

Будто перед нами лежало бревно с полметра в диаметре, или невидимая леска натянута была – именно так он перешагнул это место, невидимый воздушный туннель.

Ну, ей богу, смешно выглядело. Я даже подумал, что Митька прикалывается надо мной. И проигнорировал его предупреждение. Просто взял и перешагнул, как небольшую лужу, без всяких этих задираний ногами.

И тут случилось невероятное: из-за большого лопуха выскочил другой муравей и кинулся на меня! В последний момент реакция сработала, и я вторую ногу вздернул повыше, муравей, грозно клацая желваками промазал, перелетел тропинку на другую сторону. Я вскрикнул от неожиданности, побежал по дорожке, столкнулся с улыбающимся во все свои зубы Митькой.

- Это что такое было?! – возмутился я.

- А я предупреждал! – сказал Митька. – Это воин, защищающий тропу и рабочих муравьев. А ты будто не знал?

- Я что-то слышал об этом, - ответил я. – Но не до такой же степени!

Митька мотнул головой, вздохнул.

- И это только цветочки в нашем Лесу! Ягодки будут дальше!

Он повернулся и пошел по тропинке.

Я привел дыхание в норму и заспешил за ним.

Одно меня поразило: он стал разговаривать со мной, как с Ником. Никифора для него больше не было.

И теперь учеником стал я, а он учителем.

Глава 10

Опыт с муравьями сделал меня осторожнее. Я не просто шел почти след в след за Митькой, я еще и по сторонам смотрел внимательнее. Шарахался от каждого жирного пролетающего мимо жука. Увидел божью коровку, мирно сидящую на листике, и обошел ее боком – вдруг она тоже накинется на меня? А ее размер с детский кулак совсем не делал ее дружелюбнее, даже наоборот. Мне кажется, что я увидел в ее черных глазах не то что ненависть, но недовольство точно. Ходят тут всякие двуногие с искусственным запахом!

Минут через двадцать, видимо из-за того, что я выше ростом, за очередным кустом я увидел шалаш. Шепотом, но тревожно окликнул Митьку.

- Митька! Митька! Там шалаш какой-то!

Митька тут же остановился, замер, присел, обернулся ко мне.

- Где?

Я тоже присел, махнул рукой.

Митька медленно высунулся, раздвинул ветки, пригляделся. Потом хмыкнул и встал во весь рост. Глядя на меня, испуганного, сверху вниз, сказал.

- Это же муравейник, Ник. Ничего страшного. Под ноги только смотри. Тут еще тропки муравьиные есть.

- Муравейник? – удивился я и осторожно поднялся.

Чутьё опять дремало: опасности муравейник не представлял.

Присмотрелся к шалашу и про себя рассмеялся. На самом деле по этой метра четыре высотой куче палок ползали те самые муравьи. И палки были именно такие же, которые недавно тащили через нашу тропинку их соплеменники. Вот они какой себе домик состряпали! Да уж, из моего мира даже термиты на такое не способны.

Продолжая двигаться за Митькой, я, как бы между прочим, спросил.

- А этот муравейник вообще в твоем… вашем мире как классифицируется: большой или очень большой?

- Этот? – ответил Митька через плечо, кинул взгляд поверх высокой крапивы. – Да нет, обычный! Средненький такой.

- Понятно, - сказал я. Интересно, а тогда большой какого размера? Даже представлять не хотелось.

Митька добавил с гордостью.

- Вот мы как-то с тобой… э, с Никифором, один раз ходили к Черному Лесу, так там муравейник видел на самом деле большой.

- Насколько большой? – спросил я.

- Больше этого еще в два раза! – гордо сообщил Митька и посмотрел на мою реакцию. – И муравьи там черные, мутированные, вот такого размера!

И показал, как рыбаки обычно показывают. В общем, по локоть.

Не верить ему у меня не было причин. А ему врать. Я в скором времени сам смогу в этом убедиться.

На этот раз, двигаясь за Митькой, я не стал пренебрегать его на первый взгляд странными жестами. Шел боком там же, где и он, перешагивал невидимые нитки так же, как и он. В этом Лесу, как я понял, нужно быть всегда начеку!

Еще час, наверное, или два мы двигались по узкой тропке. Под этой экипировкой с меня уже семь потов сошло. Дышать было трудно, хотя сетка хорошо пропускала воздух. Хотелось сорвать ее и выбросить в ближайший куст. Я старался отпивать из фляжки как можно реже и как можно более мелкими глотками, глядя в спину Митьке со все большей ненавистью. Но Митька, гад, как назло, продолжал идти упорно, твердо, как робот, поэтому я решил, что уж точно не сдамся. Хоть я и городской в душе, и порог дискомфорта у меня очень высокий, но сдаваться перед этим деревенским рыжим увальнем я не собирался. Если бы не натренированное тело Никифора, да кристалл Силы, то я бы точно давно уже свалился бездыханным еще час назад. Но открывалось еще одно, очередное второе дыхание, и я пёр за Митькой тоже почти как робот.

Глядя наверх, определить через кучу веток расположение солнца не представлялось возможным. Да, стало светлее, но свет был рассеянным.

Митька стал использовать свой большой нож, как мачете, разрубая встающие перед ним заросли травы. Похоже, тропинка из-за долгого неиспользования, заросла.

Время от времени я использовал Чутьё, но в ограниченном радиусе двадцать метров ничего подозрительного Система не извещала.

Мне стало скучно. Постоянно видеть перед собой либо ноги, либо спину напарника стало утомительно. Привал, судя по энергичному продвижению, в ближайшее время не намечался. Хотелось втихую достать краюху хлеба, пожевать, но я держался. Никифор вообще, мне так кажется, был вегетарианцем, настолько был обезжирен, жилист и даже суховат. Хотя, похлебка у него дома с салом говорила об обратном. Как же он тогда сохранял свою форму в таком бодром состоянии?

В общем, еще через час, я не выдержал и спросил.

- Митька! Привал у нас когда ожидается?

- Уже скоро, - ответил он, не оборачиваясь. – За большой березой будет поляна, там дерево медовое, вот там и передохнем.

- Ага, понятно, - сказал я.

Медовое дерево – это что, хотелось спросить. Дерево из меда? Или мед по нему течет, типа смолы? И скоро, это когда?

В животе от голода начало урчать.

И когда я уже готов был сдаться, Митька остановился, показал рукой вперед.

- Вон береза! – перевел указующую руку чуть правее. – А вон мед!

Я проследил за его рукой.

Да, перед нами была так называемая поляна. Трава с какими-то огромными, как подсолнухи, только синими, цветами, выше нас ростом, за ними метрах в двадцати виднелась просто фантастическая береза – узнать которую можно было только по характерному цвету ствола, – настолько огромная, раскидистая, будто из другого мира. Хотя, что это, я и так находился в другом, фантастическом мире. Кто в мое время мог предположить, что будущее будет именно таким?

В центр поляны столбом лился солнечный свет, как водопад, так же переливался из-за качающихся ветвей окружающих его деревьев.

Я для интереса решил узнать параметры этой циклопической березы. Уже привычно смотрел на нужный объект, кивнул, мысленно давая приказ ЛЕСу. Через миг перед глазами высветилось зеленое:

Объект: дерево.

Вид: береза повислая

Род: береза

Семейство: березовые

Порядок: букоцветные

Основные показатели:

72м/6,1м/410лет

И что дает мне эта информация?

Да ничего, особенно, нового. Отличие от дуба в классификации начинается в Семействе. Только физические показатели чуть другие: высота, максимальный диаметр ствола, возраст. Но чисто внешне сравнивая эти растения – дуб выше, но из-за того, что прижат другими деревьями, не такой раскидистый, как эта береза. Ей досталось изначально больше места.

И еще я подумал о том, что возраст огромных деревьев старше того времени Вспышки, о котором тут все говорят. Это значит, что дерево уже росло до Вспышки, было нормальной березой, нормальным дубом, но вот случилось нечто – и они пошли расти вширь и ввысь.

Я попер за Митькой по кругу поляны к «медовому» дереву. Вот еще экземпляр интересный, необычный – что это за медовое дерево?

Безжалостно вырубая сочную травяную красоту, Митька пробился к загадочному дереву.

Дерево, как дерево, типа тополя. Понятно, что здоровенное в диаметре, но не такое, как та береза. Ну, метров пять всего – по местным меркам это так, средненько. Я не стал узнавать у Системы его параметры, ничего особо нового не узнаю. Но почему оно «медовое» - вот что интересно!

- Да потому что на нем пчелы поселились! – сказал будто очевидную вещь Митька. Причем достаточно раздраженно. – Там, - он указал наверх, - пчелиные ульи, много ульев, а значит мёд!

- Ну, так бы и сказал, - пробормотал я.

Вот странный, все-таки, откуда же я должен об этом знать?

А, во-вторых, нам это что дает?

Только вот не скажи, рыжий, что нам придется за медом лезть на это дерево…

- А чего такого? – изумился он. – Мы всегда так делаем!

Ага, они-то с Никифором, может, всегда так и делали, но я-то нет!

Я обошел, не без труда пробираясь в густой траве, медовое дерево, пытаясь разглядеть, где же там эти самые ящики, в которых пчелы мед свой в сотах делают. Ничего подобного не увидел. Нет, если бы и увидел, то не удивился находчивости местных обустройству пасеки на дереве. Но ничего подобного.

- Так это же дикие пчелы, балда! – ответил мне Митька, когда я вернулся из своего короткого путешествия вокруг дерева. Не понравилось мне это его «балда», конечно. Мог бы к моему искреннему удивлению по незнанию относиться как-то поаккуратнее. И ответил, как можно вежливее.

- Знаешь что, Митрофан Зазнайкович, полезай-ка ты за своим диким медом один, а я тут постою, присмотрю!

Митька был, по всему, уже готов к этому. Скинул с себя все лишнее, ну, понятно, кроме маски, перчаток. Подвесил себе какой-то горшочек на пояс. Приготовился.

- Я так и понял, - сказал он. – Я наверх, а ты здесь. Зри по сторонам!

Я кивнул.

- И не бойся пчел, стой смирно, - предупредил он, запрыгивая на нижнюю ветку. – Пчелы тебя не укусят, если ты сам на них нападать не будешь. Понял?

- Понял, - ответил я. Но перед его ловким прыжком на следующую ветку, добавил. – А зачем нам вообще дикий мед? Мы же вроде взяли с собой еды.

Митька посмотрел на меня опять как-то уничтожающе, ничего не ответил, махнул рукой и, подпрыгнув, затерялся где-то в кроне лохматого дерева. Я стал вглядываться в высоту, но Митька пропал. Только шум и падающие листья выдавали его нахождение там.

Когда остался один в диком, страшном лесу, без ученика-учителя, я немного запаниковал.

Ведь в этих джунглях не видно ни хрена дальше двух метров! Так и мерещились мне то ли велоцирапторы, то ли саблезубые тигры, выпрыгивающие прямо из зарослей на меня! Для большей, как мне казалось, безопасности, я прижался спиной к рельефному стволу дерева, выставил перед собой довольно смешное в данной ситуации, копье, и водил им из стороны в сторону, не прекращая прислушиваться и вглядываться в эти безостановочно играющие листьями заросли, периодически запуская Чутьё.

Сверху продолжали сыпаться листья, шелуха коры. Вокруг лениво летали пчелы, которых я, как мне посоветовал Митька, не боялся. Иногда они садились на меня, даже на маску, ползали перед глазами кругами, но, видимо, не обнаружив во мне особой опасности, улетали. Я облегченно вздыхал и продолжал следить за периметром. Но и тут, слава каким-то местным богам, никто за все это, кажется, бесконечное время, пока отсутствовал Митька, не появился. Кроме одного.

Где-то внизу, под толстыми стволами местных цветов, что-то зашуршало. Я опустил копье, стал водить им понизу, приготовился к нападению. Это может быть кто угодно, даже змея, хотя я их еще не видел. Но все ведь случается впервые. И если Митька меня о змеях не предупредил, это не значит, что их нет. Да он вообще не особо-то меня о чем-либо предупреждал.

А уж в таком лесу ожидать можно было чего угодно!

Чутьё опять ничего не отобразило. Может оно не работает?

Это шуршание нарисовало мне другую картину – гигантского паука, пробирающегося через густой кустарник.

Но это оказался не паук.

Через миг между стволами растений появилась мордочка с подрагивающим черным носом. Глазки внимательно посмотрели на острие копья, на меня, нос подергался, принюхиваясь. Видимо, не увидев во мне какой-то угрозы, ежик выбрался из веток, протопал мимо, неуклюже перебираясь через торчащие корни.

В последний момент, уже в спину ежу, я решил узнать о нем побольше у Системы. Кивнул, вызвав меню.

Объект: животное.

Вид: ёж обыкновенный

Род: лесные ежи

Семейство: ежовые

Порядок: насекомоядные

Физические показатели:

38см/8кг/7лет

Я уже почти не удивился, что местный обыкновенный лесной ёж был больше похож на дикобраза, только стриженого «под ежика», ха.

За спиной что-то хлопнуло, я резко обернулся, выставив перед собой копье.

Это был Митька.

- Ого! – сказал он. – Да ты, я вижу, осваиваешься! Готов к любым неожиданностям!

Я вытер пот ладонью. Пытался вытереть: рука в перчатке, лоб в маске.

- Ну, как добыча? – спросил я, расслабленно присаживаясь к дереву.

Митька поставил передо мной горшочек мёду. Прямо как Винни Пух.

- Отлично все! Как обычно! – пожал плечами Митька, опустился рядом, стал рыться в мешке.

- А мы что, с собой ничего пожрать не взяли? – спросил я. – Зачем нам мёд?

- Э-э! – заулыбался Митька. – Это самая лучшая вещь! На весь поход хватит!

Он протянул мне деревянную ложку.

- Зачерпни одну ложку, да запивай водой – слишком сладкий!

Я сделал, как он сказал. Медленно рассасывал густой продукт во рту, ощущая, как тепло разливается по телу. Будто алкоголь замешан был в состав меда. Но ведь этого не может быть, я же это понимаю.

- Как же ты его? – спросил я.

Митька облизывал ложку, не скрывая удовольствия. Даже глаза закрыл. Ответил нехотя.

- Да просто – залез, просунул руку, зачерпнул, слез.

- А что пчелы?

- Да ничего. Ну, конечно, встревожились, летали вокруг, возмущались. Но я же их не трогаю. Я взял немного, для них даже незаметно почти. Там столько этих ульев! И пчел вокруг – миллион, наверное! Я там, наверху, как в облаке был.

Я смотрел на него с искренним восхищением. Вот дай возможность незаметному человечку – и он расцветет и удивит тебя так, как и не ожидаешь от него!

Встревоженные пчелы долетели и до земли. Летали, грозно жужжали, садились, ползали, но не видя угрозы, улетали. Через минуту я даже перестал обращать на них внимания.

Облизал ложку, запил обильно водой, прикрыл глаза, пытаясь понять свои ощущения. Перед глазами загорелась бледная надпись:

Уведомление ЛЕС:

Вы обрели знания «Мёд дикий».

Ваши показатели Энергии улучшились на 3%

Ух, ты!

Да мёд – это пока самый калорийный продукт, что я пробовал в этом мире! Может побольше набрать? Еще раз Митьку отправить наверх?

- Не, - сказал Митька, растянувшийся рядом у дерева. – Нам этого горшочка хватит и на обратный путь. А на обратном пути наберем побольше, в общину принесем.

- А ты как про это дерево узнал? – спросил я, медленно погружаясь в дрему.

- Никак, - вяло ответил Митька. – Я специально сюда шел. Мы часто сюда ходили. Это вообще наша пасека, мы ухаживаем за ней. У нас даже человек есть, который только этим и занимается – медовик. Ануфрием зовут.

- Медовик Ануфрий, - прошептал я и провалился в сон. – Теперь все понятно, молодец.

Но Митька долго спать не дал.

Растолкал меня в самый интересный момент. Стоял уже бодрый, натягивал лямки мешка на плечи, оправлялся.

- Идти надо! Дорога долгая! А то к вечеру домой не успеем.

Он глянул наверх, непонятно что увидел там, среди веток, но многозначительно произнес.

- И вообще, дождь собирается.

Я рассчитывал, что буду подниматься медленно, лениво, но тело будто само подскочило, полное бодрости и энергии. Именно то чувство, когда горы готов свернуть! Уверен, что это воздействие волшебного дикого мёда!

- Я сверху глянул, - сказал Митька, - когда за медом лазал, увидел Город Мутантов.

- Да ладно! – удивился я, посмотрел на дерево, но желания лезть самому туда не появилось. Ну, и возбужденные пчелки еще летали вокруг. Нет уж, как-нибудь в следующий раз.

- Ну и что там видно? – спросил я, готовый к выдвижению.

- Пойдем, - ответил Митька, кивнул в заросли. – По дороге расскажу.

И взмахнув секирой, разрубая сочные стебли, двинулся вперед.

- Там дым идет, - продолжил он. – Мне кажется что-то случилось.

- Может, банный день у них, - предположил я.

- Нет, - убедительно сказал Митька. – Они дрова не используют.

- Почему? – усмехнулся я, развел руками. – Столько деревьев вокруг!

- Им Лес не дает.

- Как это «не дает»? – удивился я, перепрыгивая следом за Митькой упавшую в ураган ветку.

- Да вот так! Они мутанты, Лес не считает их достойными. Тем более, они используют другую энергию, вредную для Леса.

- Это еще какую такую энергию? Ядерную что ли?

Митька задумался, ответил не сразу.

- Нет, не ядерную. Что-то другое, не помню.

Мы по широкой дуге обходили липу, под которой даже чавкало от свежего сока – влипнешь, не вылезешь. Я заметил несколько мелких животных, десятки насекомых навсегда прилипших к этой ловушке. Никто из них уже не шевелился.

- А вот я не понял, почему и, главное, как Лес может не давать себя вырубать? Как он сопротивление оказывает? Это же деревья, кусты!

Митька обернулся, улыбнулся как-то хитро.

- Сам увидишь! – сказал он. – Думаю скоро. Эх, Ник, ты и вправду еще много чего о Лесе не знаешь!

Не понравилась мне его интонация. Митька думает, что заинтриговал меня, а он только тревоги нагнал еще больше.